Аннотация: Подлинная история как выявили и пресекли деятельность шпиона - инициативника в Красноярске.
В.Н. Миронов
"Тропа предателя"
События подлинные, географические названия, фамилии и имена изменены.
Автор выражает признательность за помощь в работе над книгой:
ЦОС ФСБ России
УФСБ РФ по Красноярскому краю
Кушаков.
Лето. Душно. Марево висит над городом. Высокая, массивная, старинной работы, с вставками толстого стекла, входная дверь резко распахивается, чуть не слетая с петель.
Молодой мужчина чуть за тридцать лет выходит на улицу. Он возбуждён. Желваки гуляют под кожей. Худощав. Чёрные, как вороново крыло волосы зачёсаны назад, растрёпаны. Видны начинающиеся залысины.
Мужчина остановился на крыльце, плюнул нервно, зло под ноги, резко обернулся назад, бросил беглый взгляд на табличку на здании, из которого вышел. "Федеральная служба безопасности России Управление Федеральной службы безопасности России по Такому-то региону", снова плюнул, но уже в сторону двери, откуда только вышел.
Шагнул-спрыгнул с крыльца. Пригладил волосы. Пошёл в сторону ГУ МВД, где проходил службу, но потом резко развернулся в противоположную сторону.
Он идёт по одной из центральных улиц региональной столицы. Жарко. Резко, одним движением, рвёт указательным пальцем двойной ("виндзорский") узел галстука вниз. Крутит-ёрзает шеей, освобождая от давящей "удавки" галстука. Расстёгивает ворот рубашки. Хватает воздух ртом. Широким шагом, сильно размахивая руками, идёт дальше.
Проходит мимо памятника Ленину.
Молодёжи, что гоняют по гранитному постаменту на роликах и скейтбордах невдомёк, что это за каменный мужик стоит в пальто и кепке, с задумчивостью во взгляде, глядит в сторону горизонта.
Скейт с грохотом падает на мостовую, Мужчина нервно оглядывается. Он ненавидит весь мир сейчас, а эту шумливую группу молодёжи - в особенности.
Достаёт телефон, набирает номер.
-- Лёха! Здорово! Всё тихо? Хорошо. Прикрой меня! Будут спрашивать - скажи, что был, но смотался на встречу с источником. Нет, проблем нет. Уже нет. Всё нормально. Рассосалось. Нет, помощь не нужна. Завтра расскажу. Всё! Пока!
Проходит двести метров. Ресторан "Шкварок", резкий спуск в подвал. В полумраке видно, что только один столик занят.
Мужчина садится за ближайший. Было видно, что он нервничает, резкие движения. Достаёт платок, вытирает пот со лба, лица, шеи. Подходит официантка, подаёт меню. Мужчина резко отодвигает:
-- Двести пятьдесят водки. Самой лучшей и самой холодной. И закуску. Под водку. И горячее. Мясо какое-нибудь. Только быстро! Очень быстро. Как будто вчера.
В голосе сквозит раздражение, нетерпеливость. Ещё сильнее ослабляет узел галстука.
Достал мокрый платок, ещё раз вытер голову, шею.
Пара мужчин лет пятидесяти, за соседним столиком, с неодобрением обернулись и посмотрели на молодого посетителя, как он разговаривал с официанткой. Один из них усмехнулся, обращаясь к своему визави, вполголоса:
-- Никогда не хамите обслуживающему персоналу, а то принесут тебе чай с пенкой.
Тот отхлебнул пиво из своей кружки, неспешно вытер салфеткой губы:
-- Анекдот такой есть. Поезд. Вагон. Две проводницы. Одна матёрая бабища, что обойти, что перепрыгнуть - одинаково. Вторая - сопля зелёная, у неё первая самостоятельная поездка. В купе сидят кавказцы. Шумные, горластые. Требуют им чая. Молодая несёт на подносе четыре стакана. Всё как положено. Чай в подстаканниках, сахар отдельно. Возвращается в слезах. Опытная спрашивает, мол, в чём дело? Молодая вещает, мол, кавказцы требуют им чай с пенкой. Им, говорит, всегда такой подают, специальный.
Видавшая виды проводница, сдвигает на затылок фирменную пилотку, чешет в задумчивости пятернёй квадратный лоб, потом легко хлопает легко себя по лбу:
-- Ёлы-палы! Точно! Давай стаканы!
Юное дитя железнодорожного племени подаёт поднос со стаканами. Прожжённая тётка плюёт в четыре стакана чая для кавказцев:
-- Хотят с пенкой? Будет им пенка! Неси!
"Первоходка" несёт чай, возвращается с деньгами за чай и щедрыми чаевыми, половину отдаёт наставнице.
-- А поэтому, никогда не следует хамить обслуживающему персоналу, Геннадий Андреевич! - резюмировал рассказчик.- Было дело давным-давно, было у меня мимолётное увлечение с юной девой, она же студентка, в дочки годилась по возрасту, но по мозгам и опыту "закулисья" общественного питания, многому у неё научился. Рассказала. Например, что ничего нет страшнее обиженной официантки. Если просто так, походя, или похоти ради обидел официантку, то готовься, что получишь отбивную, которая повалялась на полу, или повар почешет свой зад, и оботрёт пальцы о твоё блюдо. Чай, а также все твои кушанья, будут "с пенкой" как в анекдоте. Ибо официантка оставляет половину чаевых себе, а вторую половину передаёт на кухню, и они распределяются между всеми кухонными поварами и рабочими, включая посудомойку и уборщицу.
Его товарищ, отхлебнув полкружки пива, воззрился в спину молодого мужчины:
-- Полагаете, что "чай с пенкой" ему обеспечен?
-- Это будет зависеть от его дальнейшего поведения и тех чаевых, на которые рассчитывает дружный коллектив сей точки общепита, дорогой мой Геннадий Андреевич! Но давайте вернёмся к нашим баранам, вернее к поставкам средства от глистов из Казахстана.
Тем временем молодой мужчина крутил головой, явно нервничал, было видно, что он просто взбешён, вёл внутренний диалог, иногда он даже жестикулировал, что-то аргументировано доказывая своему невидимому собеседнику.
Пара мужчин перестали обращать внимание на него, углубившись в обсуждение проблем поставки лекарств из Казахстана в Россию.
Мужчина прекратил на мгновение внутренние переживания, крикнул громко в сторону бара:
-- Девушка! Водки принесите! Остальное - потом! И быстро! Очень быстро! Вчера! Как будто это надо было вчера! И самой холодной, чтобы зубы ломило!!!
Мужчины за соседним столом переглянулись, усмехнулись. Геннадий Андреевич:
-- Ему, чую, что водку ему подадут "с пенкой"!
-- Всё будет зависеть от того как он дальше будет себя вести. Всё имеет причинно-следственную связь Видимую и невидимую. Так мир устроен. - перехватив недоумённый взгляд Геннадия Андреевича, пояснил. - Приведу пример.
-- Да, уж буду премного благодарен. - Геннадий Андреевич поёрзал на диване.
-- У вас на филейной части чирей, ну, или прыщ.
У Геннадия Андреевича от удивления вытянулось лицо, он слегка приподнялся и почесал чуть ниже спины:
-- Позвольте! Но как?
-- Видите ли, любезнейший мой. Спустя пять минут после начала нашей встречи вы начали ёрзать. При этом не смотрели на часы, а то бы я подумал, что вы тяготитесь нашей беседой. Не заглядывали в свой телефон, проверяя сообщения. С удовольствием пьёте пиво, потягивая его. Но при этом ёрзаете. Это очень раздражает и отвлекает внимание. Есть такой приём, чтобы отвлечь внимание собеседника, рассеять его внимание. Часто в покер используют, чтобы обмануть соперника. На молодёжь действует безотказно. Вот я и наблюдаю за вами, не понимая причину. Но вы упомянули, что проводите по пятнадцать часов в день за компьютером, ведя переговоры с иностранными партнёрами, и то, что у вас не хватает собственных оборотных средств, чтобы развернуться в полный рост. Из-за постоянного сидения у вас застой лимфы, что привело к воспалению кожных покровов. Поэтому, умоляю вас буквально, любезнейший Геннадий Андреевич, если вам будет так легче, встаньте, обопритесь о спинку дивана и пейте своё пиво стоя, как полковой мерин, чешите всей пятернёй хранилище седалищного нерва. Это нормально и естественно. Вы слишком часто и активно елозите, что отвлекает меня от мыслей. Я не прав?
Геннадий Андреевич, почёсывая свой зад, с видимым облегчением встал в полный рост, слегка откинулся назад, разминая спину, взял кружку с пенным напитком, поднял на уровень своих глаз, сделал большой глоток:
-- Вы абсолютно правы! И всё правильно просчитали, Олег Фёдорович! Не зря про вас говорят, что вы видите людей насквозь, подобно немецким лучам доброго доктора Рентгена.
-- Всё имеет причинно-следственную связь в этом мире. Так вам удобно стоя? На чём мы остановились?
Мужчины снова начали обсуждать свои проблемы, а молодой человек с нетерпением воззрился в сторону бара, слегка постукивая кулаком о толстую столешницу, как будто задавая ритм передвижения официантки. Его не интересовали ни точёная фигурка, ни длинные ножки, ни длинные волосы, собранные в хвост, ничего..., лишь запотевший, наполовину полный графинчик водки.
Девушка поставила на стол стопку и начала наливать тягучую от холода жидкость.
Мужчина порывисто, еле сдерживая себя:
-- Полную лей!
Официантка невозмутимо кивнула, и наполнила стопку почти до краёв, только пару миллиметров не хватило до того, чтобы водка не начала переливаться через край.
Мужчина, не дожидаясь, когда останется в одиночестве, жадно схватил стопку и одним взмахом опрокинул в рот, громко стукнул о столешницу.
-- Повтори, полную.
Тыльной стороной ладони оттёр рот, нисколько не обращая внимания, что под носом стоит подставка туго набитая салфетками.
Официантка равнодушно смотрит на него, наливает вновь полную стопку прозрачного стекла водки.
Мужчина опрокидывает её, но уже не так резко. Некоторое время держит возле щеки, бросает сквозь зубы громко:
-- Иди. Дальше - я сам. Закуску тащи. И поскорей!
Мужчины вновь обернулись на него, Геннадий Андреевич лишь укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Олег Фёдорович, лишь поднял палец вверх:
-- Весь мир опутан видимыми и невидимыми связями, друг мой! Ибо как аукнется, так оно и откликнется. Поверьте мне на слово.
Мужчина был поглощён собственными мыслями, что не слышал никого. После четвёртой стопки, он яростно снял через голову шёлковый, ручной работы галстук, небрежно скомкал его и запихнул в боковой карман пиджака, затем снял и его, повесил на спинку стула, стоявшего рядом за его столиком. Расстегнул манжеты на рубашке и отогнул их. Через ткань рубашки нагрудного кармана просвечивало красным служебное удостоверение.
Он пил, вяло закусывал, и чем больше в нём накапливалось количество алкоголя, тем сильнее он сам себя распалял, ведя незримый монолог. Он размахивал кулаком. Поправлял причёску. Тёр уши, так часто делают, когда не хотят слушать собеседника. Иногда у него прорывалось явственно:
-- Ничего! Ничего! Я им покажу! Я им докажу! Они поймут ещё и пожалеют!
Мужчины за столиком неподалёку продолжали беседу, свысока поглядывая на соседа. Принесли горячее. Тот, что постарше Олег Фёдорович, обратился к молодой официантке, вогнав её в краску:
-- Спасибо, дитя юное, прелестное! Из рук ваших замечательных яд приму!
Слегка, церемониально наклонил голову.
Девушка, пылая пунцовыми щеками:
-- Яд вам я не принесу. Только горячее.
-- Спасибо вам! - Олег Фёдорович нежно накрыл своей громадной ладонью хрупкую кисть официантки.
Она заворожено смотрела на него, не выдёргивая руку. Мужчина приподнял её ладонь и нежно поцеловал:
-- Спасибо вам.
Девушка ещё сильнее зарделась и сделал шаг назад:
-- Вам спасибо. - помялась. - Редко встретишь галантного посетителя. Чаще не замечают, что я человек и девушка. - голова нервно дёрнулась в сторону соседнего столика. - Если вам ещё что-нибудь нужно - скажите. - полусекундная пауза. - Всё, что угодно.
Официантка ушла.
Геннадий Андреевич с улыбкой воззрился на Олега Фёдоровича:
-- Удивляюсь вашему таланту очаровывать людей, подчинять своей воле. Неужели вы воспользуетесь секундной девичьей слабостью?
-- Ни в коем случае! Это заведение мне дорого. И я ему благодарен. Кстати, рекомендую, постелите на колени, а особенно на ширинку, салфетку. Я прожил с женой больше тридцати лет. И вот за последний месяц, она меня обоснованно подозревала. Но всё косвенно. А тут обедал, и капнул белый соус на штаны. Не заметил. Дома скандал. Притащил её за руку в это чудное место. Тут установлены видеокамеры. И попросил, за небольшое вознаграждение, показать моей дражайшей супруге как я обедал. И она увидела момент, когда я в гордом одиночестве капаю соус на брюки. Она меня простила, ибо ошибалась, заодно, и стёр из её памяти прежние косвенные признаки моих шалостей.
Молодой человек продолжал нервничать, пить в одиночестве.
Закончился прозрачный напиток в графинчике, заказал ещё такой же. Рассчитался банковской картой, на которой было написано "Kushakov Roman". Оставил щедрые чаевые, перебросил пиджак через плечо, придерживая за петлю вешалки, слегка пошатываясь, поднялся по лестнице.
На улице остановился, вздохнул несколько раз глубоко, полной грудью, задерживая дыхание. Оглядывает улицу. Пока сидел в подвале, накачивая себя водкой, день подошёл к полудню. Взгляд падает на здание Управления ФСБ, откуда он вышел в ярости несколько часов назад. Кушаков зло сплёвывает сквозь зубы:
-- Козлы!
Идёт домой, продолжая мысленно спорить с невидимым собеседником, не обращая внимание на то, как шарахаются от него встречные прохожие, не замечая никого и ничего.
Утро. Контрольно-пропускной пункт на входе Управления уголовного розыска ГУ МВД по региону на улице революционера Робеспьера. Постовой стоит с каменным лицом,
"Вертушка" с металлическим лязгом пропускает сотрудников, спешащих по своим рабочим местам. Сотрудник подносит к считывающему устройству удостоверение, там штрих-код, компьютер считывает, сравнивает, записывает время прибытия, на экране у постового выскакивает надпись: "Старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска Управления уголовного розыска майор милиции Кушаков Роман Анатольевич" и фото для идентификации, время входа.
Постовой полицейский уже много лет несёт службу здесь, всех знал в здании, но порядок есть порядок. Автоматически он косит глаз на монитор компьютера, сверяя личность входящего. Отдаёт честь начальству. Оперов приветствует кивком. Каждому честь отдавать - рука отвалится. Со многими здоровается за руку.
Компьютер зафиксировал время прибытия на службу майора милиции Кушакова, и отщёлкнул рычаг фиксатора, можно проворачивать "вертушку" на один оборот. Рамка метало детектора привычно пискнула, но сотрудники не обращали внимания на этот звук.
Почти у всех на постоянном ношении табельное оружие и специальные средства, например, наручники. И, если каждого досматривать на предмет наличия металла, то только к обеду попадут на служебные места. Это посетители обязаны показывать, чего у них звенит.
Майор поднялся в свой кабинет по обшарпанной лестнице. Здание эксплуатировалось круглые сутки, ремонта давно не было, поэтому ступени изнашивались быстро, стены тоже были не первой свежести.
Кушаков делил кабинет со старым майором милиции Романовым. Их часто путали из-за фамилии Романова и имени Роман у Кушакова. Часто их кабинет называли "Ром-Ромыч".
Майор милиции Романов был сорока пяти лет от роду. Высокий, поджарый, резкий, насмешливый, циничный. Густые волосы были коротко острижены, большое количество седины старили внешне. Глубокие морщины на лбу распрямлялись лишь, когда он сильно удивлялся. Внешне он был обаятельным, умел расположить к себе людей, любил рассуждать, пофилософствовать, но это лишь оболочка. На задержании был суров, одним из любимых приёмов при силовом захвате - схватить противника за горло раскрытой ладонью.
Молниеносным, почти невидимым для глаза движением, словно бросок кобры, стальным хватом он вцеплялся в горло. Редко кто не терял почти сразу сознание.
У Романова были большие кисти рук, он почти смыкал, охватывал шею, перекрывая сонную артерию и дыхание одновременно, в молодости играл в регби, да, и сейчас поддерживал связи в спортивных кругах, стараясь не пропускать ни одного матча команды, за которую когда-то играл.
Романова выгодно отличало, что он старался помочь всем, кто к нему обращался за помощью. И получалось у него это! Никогда не брал за помощь деньги, спиртное, но требовал ответную услугу. Зачастую не для себя, а другого нуждающегося. Со стороны казалось, что для него нет невозможного. И если за что-то брался, то доводил дело до конца, казалось, что не существует для него преград. Как для носорога или для хукера в регбийной атаке. И ещё Романов презирал тех, кто ему врал или пытался обмануть.
Волею случая, Кушаков оказался в одном кабинете с Романовым, и тот оказывал ему всяческую помощь. Нередко подстраховывали друг друга на мероприятиях.
Майор Романов был уже на месте, обложился папками с оперативными делами, что-то писал.
Когда Кушаков вошёл, Романов поднял глаза, окинул сверху вниз майора. Поздоровались.
-- М-да, Ромчик. Вид у тебя как-то это... Помягче сказать. Не очень, одним словом. Как использованная жевательная резинка.
-- Спасибо, что не как презерватив после употребления. - Кушаков хмуро парирует.
Кушаков плюхается на свой стул. Стул, хоть и офисный, крутящийся, но уже старый, а стол был родом из семидесятых годов прошлого столетия. Углы были обломаны. Когда-то лаковое покрытие покрылось паутиной трещин, и стало матовым. Чтобы стол не развалился, был стянут металлическими уголками. Кушаков посмотрел на свой стол, с трудом поднял глаза на Романова:
-- А-а-а-а! - потянул он и неопределённо махнул рукой.
Достал из сумки, что принёс с собой, небольшую бутылку минералки, запрокинув голову, не отрываясь, выпил, приложил пустую ко лбу. Стекло приятно холодило кожу. От удовольствия закрыл глаза.
-- Эвон оно как?! - Романов от удивления присвистнул. - Ваше благородие, как посмотрю, нарезалось давеча. И отчего так? Позвольте поинтересоваться? С горя, али с радости? Или, пардон, решил в запой пойти? Смотрю, минералка впиталась в язык, не успев добежать до горящего желудка. - Романов поднял указательный палец. - Вспомнил доисторический стишок! Как раз в тему:
С утра я вижу знакомые лица:
Моя милиция идет похмелиться.
Впереди идет ОУР -
Вечно пьян и вечно хмур.
А затем идут ГАИ -
Вечно пьют не на свои.
Вот идет мой участковый -
Грязный, пьяный, бестолковый.
А потом БХСС -
Деньги есть и бабы есть!
А за ним идет ОВО -
Морда - во! И жопа - во!
Сзади следственный отдел -
В лапу взял - и нету дел!
Пьянка и блуд - очень изнурительные занятия. И ты вот так. Бестолково. Беспощадно... Безумно.
-- Отстань, Лёха! - Кушаков продолжал держать бутылку у лба. - Не видишь, башка раскалывается на части.
-- Она у тебя ещё больше будет раскалываться. У нас сегодня служебная подготовка ... -- Романов выдержал драматическую паузу, и "добил" болеющего Кушакова. - Стрельбы.
-- О-о-о-о! - застонал Роман. - Отказаться никак?
-- Вряд ли. В нашем министерстве правят бал не опера и следаки, а кадры. Плевать, что стрелять будем часиков, этак, до семнадцати, а потом и вообще поработать надо. Бумаг кучу написать, да и по живому поработать, с агентурой повстречаться, она же, как женщина, встреч требует. А потом Петровичу надо рассказать, как дела двигаются, и чтобы в статистике появилась от тебя "галка" о раскрытии тяжкого преступления, желательно, в составе группы по предварительному сговору, а ещё лучше организованной и даже преступной. О, как! Но кадрам плевать. У них свои показатели. Стреляем, отчитываемся о попадании. Чистим оружие. Пишем конспекты. Сдаём зачёты!
Кушаков сидел в той же позе. Романов открыл свой сейф, достал толстую папку с документами. Перекинул через проход на стол Кушакова.
-- Подписывай по-быстрому. Секретарь вчера принесла на ознакомление. Скоро прибежит. Нас много, она одна.
-- Есть что интересное?
Кушаков с сожалением оторвал бутылку от головы и с ненавистью посмотрел на толстую папку.
-- Половина сов.секретных циркуляров, есть одна Ш/Т (шифротелеграммы) о том, что кто-то по пьянке потерял пистолет в Удмуртии. Кого-то поймали на взятке тоже в западной части нашей необъятной Родины. Короче, поднять, повысить, укрепить, поймать и доложить! Ну, и куча приказов, как московских, так и местных. Везде нас пугают, требуют доложить в сроки. Ерунда, короче. Что в милиции было, что в полиции будет, чую, бумаг только больше, да, отчётов раз в сто. И контролёров как дерьма за баней. На "земле" скоро работать некому будет. На одного с сошкой - семеро с ложкой.
Прикрикнул на Романова:
-- Чего сидишь, подписывай скорей! А то заберут папку. Ничего там интересного нет, я внимательно читал.
Кушаков вздохнул, не читая, стал расписываться в листах ознакомления.
-- Так чего так наелся? - Романов не унимался.
-- Отстань. - Кушаков не сдавался.
-- И всё-таки?
-- В ФСБ не взяли. Отказали. - шипящим шёпотом выдавил из себя Кушаков.
Романов вслушивался, потом переварил, подвигал бровями, откинулся на стул и засмеялся в голос.
Кушаков бросил ручку, зажал уши, охватил голову. Кушаков без сожаления и сочувствия продолжал громко ржать:
-- Теперь понятно, отчего ты вчера такой загадочный был. Костюмчик в жару приодел, галстук самый лучший повязал удавочкой. Мама тебе подарила, из Италии привезла, помню. Ты и костюмы носить не умеешь. Весь такой красивый, таинственный и неожиданный, как рояль в кустах. Ну, давай! Вещай!
-- А нечего рассказывать. - глухо произнёс Роман, продолжая нервно подписывать документы, сильно вдавливая ручку, местами прорывая бумагу. - Пригласили. Официально оповестили, что рассмотрели мою кандидатуру, принято решение отказать. Вот и всё. Десять минут, и пошёл вон отсюда, щенок!
-- Тю! И ты расстроился? Я тебе, что говорил? Дядю Лёшу слушать надо! Дядя Лёша плохого не посоветует! Не мечтай! А ты как дурачок на конфетку повёлся. На обёртку красивую. Когда ты свою знаменитую группу "раскручивал", выскочил один эпизод по хищению в наших атомградах. Побежал к чекистам. Считай, им "палку" подарил. У них под носом воровали, а они ушами по щекам себя хлопали. Или знали, но виду не показывали, чтобы источников не засветить. А так по ментовским материалам реализовались. Муть, одним словом. А тут ментяра прибегает и на блюдечке с голубой каёмочкой дарит дело. Группа. Попутно выявил, что во внешней охране периметра объекта наркоман - травокур. Понятно, что тебе этот факт ни ухом, ни рылом, а контрразведке тоже подарочек. Наркоман на охране атомной промышленности. И что они тебе сказали? Напомнить?
-- Не надо. - Кушаков мотает отрицательно головой. - Помню. Нам такие сотрудники нужны! Подавай документы в контору!
-- Те опера, с которыми ты дружбу водил, может, и были искренни, и даже бегали с ходатайствами. Но! В кадрах решают всё! Точно также как и у нас. Не помню ни одного случая, чтобы мента взяли в чекисты. Разная порода. Две несмешивающиеся жидкости. А ты слюни распустил. Дела забросил. Размечтался, что скоро будешь контрразведчиком, шпионов и террористов ловить пачками. Напомни мне, сколько тебе известно о настоящих шпионах, которых поймали в нашем регионе? Я вот кроме физика, которым китайцам сдал таблицы по термо испытаниям чего-то там, не помню. Нет у нас тут шпионов. Ельцин со своей бригадой, в девяностых всё сдал оптом за пять копеек. Это когда в семье алкоголик, то он всё из дома тащит и пропивает. Помню, в "двадцать шестом" работали, банду брали. Тихо старались. Сидим под адресом. Ждём. А тут кортеж едет с мигалками. Автобусы полные црушников, а гаишники распугивают аборигенов. Только, что пулемётами не разгоняют водителей. Торопятся. Американцев на горно-химический комбинат повезли, в гору. Об этой горе вслух запрещалось говорить. А тут наши сами, с эскортом. Злодеи, которых мы "пасли" в адресе, думали, что к ним облава, давай палить со всех стволов в квартире. Мы их на выходе ждали, пришлось входить через заградительный огонь. Тогда не было спецназа, а ОМОН на полгода вперёд расписан. Ни тебе бронежилета, ни ещё чего. С пистолетиками наперевес в атаку на закрытую дверь. А там автомат и два пистолета боевых. Благо, что крышку люка канализационного выдернули. Как щит впереди себя. Держит пулю! Повязали злодеев, потом сутки водкой в сознание приводил себя на работе. А ты говоришь шпионов ловить. Террористы у нас могут быть. А шпионы... Как в кино: "Всё украдено до нас!" Не кисни. Ты хороший опер. Не мифическое государство защищаешь, которое на тебя болт с прибором поклало, а граждан от бандюганов. Реальных людей от реальных мерзавцев. И получаешь от этого ещё удовольствие. Ибо нет ничего интереснее и азартнее в жизни, чем охота на человека.
-- Ой, скажешь тоже. Охота на человека - Кушаков, продолжал расписываться в бумагах, не читая.
-- А ты смотри правде в глаза. Себя не обманывай. Мужик должен получать удовольствие от работы. Денег нам с тобой платят - слесарь больше получает. Обещают в следующем году повысить, сделать полицию. Были ментами, станем понтами. Так за каким лешим ты на службу ходишь, и сутками тут торчишь на мероприятиях оперативно-розыскных? Вспоминай, когда ко мне отправляют кандидатов на службу или стажёров, какой первый вопрос я всем задаю?
-- За каким хреном ты сюда припёрся? Чего ты хочешь от службы?
-- Верно. И если ответствует юноша младой со взором горящим, что, мол, хочу сделать мир чище, то я советую ему пойти в дворники. Единственные люди, вкупе с уборщицами, кто действительно делает мир чище. Остальные лишь гадят. Так и ты мне напомнил таких вот младенцев, рвущихся на оперативную работу. Пошёл на амбразуру, мол, возьмите меня, дяденьки, со шпионами бороться! Мозги совсем высушил шпионскими фильмами? Лучше подумай, о чём будешь докладывать по делам. Ничего же не делал. Думал, что всё! Я не мент, я - чекист! Хрен тебе. Трудись тута, а не тама!
Кушаков с облегчением бросил ручку на стол, закрыл папку с документами, отодвинул от себя, откинулся в кресле, мучительно посмотрел в потолок:
-- Я им докажу! Я им покажу! - голос решительный.
Романов усмехнулся:
-- Что им покажешь? Фигу в окно? Или свой голый зад? Они тебя отшили, послали. Умойся, успокойся, иди дальше по жизни. Вот если бы ты в кадры попытался перевестись, я бы тебя понял и позавидовал. В восемнадцать ноль закрыл рот, запер сейф, рабочее место убрано, выдавил слюны на печать, затворил дверь в кабинет, и домой к жене под бок! Красота! А так. Там опер, здесь опер. Смысл менять шило на мыло? Здесь ты опытный, уважаемый, всех и всё знаешь. А там салабон зелёный. Всё с ноля. У тебя толковая агентура среди бандитов имеется. Тебя знают, что не подличаешь, не крысятничаешь. Мент в законе, слово держишь. А там? Там и контингент иной. К ним с подходцем надо. В рыло не дашь запросто. Скучно. Тошно. Душе негде развернуться.
Кушаков, казалось, не слышал напарника, смотрел невидящим взглядом сквозь него:
-- Я им докажу! Они меня возьмут на службу!
Романов внимательно смотрит:
-- М-да. Эко же тебя алкогольным одеялом накрыло-то! Ничего! Сейчас постреляешь в тире. Всю злость в мишень выпустишь. Пороховой дым выбьет из тебя эту дурь. Вечером пива выпей перед сном, и поутру всё забудется как страшный сон. А не забудется - Петрович тебе клизму с патефонными иголками пропишет. Помогает и ускоряет. Контрразведка контрразведкой, а милицейские показатели, будь добр - исполни.
Кушаков открыл сейф такой же древний как и стол, вынимает из сейфа многочисленные дела оперативных разработок, оперативно-поисковые дела, это когда заводится дело по "тёмному" делу. Личные и рабочие дела на агентуру.
Романов копошится в своих бумагах, смотрит, как Кушаков с видом страдальца тупо смотрит на кучу папок скоросшивателей, что громоздились перед ним, почти скрыв его макушку.
-- Рома! Чего скис?
Кушаков вздыхает:
-- Я-то думал, что всё... Вот и дела все сшил, опись закрыл. Написал в каждой описи: "В настоящем деле прошито и пронумеровано столько страниц. Дело сдал старший оперуполномоченный майор милиции Кушаков." Подпись поставил, правда, без даты. Даже написал "Дело принял." И прочерк. А теперь в каждой описи придётся писать, что дело принял я у самого себя.
-- Ну, и пиши. Мало ли как случается. - Романов пожал плечами.
Кушаков в раздражении бросил ручку, отодвинул от себя папку с делом:
-- Понимаешь. Мне кажется, что у меня за спиной все шушукаются, скалят зубы, что вот, не перешёл на службу. А не в стукачи, агенты ли ты подался, Рома, у чекистов? Не вижу, но чувствую.
Романов тоже отложил ручку, долго, внимательно смотрит тяжёлым взглядом:
-- Мой юный друг, давай я открою тебе тайну очевидных вещей. Послушай меня дурака старого, может, чего умного и скажу. Пока ты занимаешься самоедством и упиваешься собственными переживаниями, жалея себя, ты не видишь мира. Первое. Ты слишком о себе хорошо думаешь. Ни ты, ни я, никто вокруг нас никто никому не нужен. Абсолютно. Каждый из нас копается в себе, в собственных проблемах. Это в кровавом Советском Союзе всем было до всех дело. Сейчас, будешь валяться с пробитым финкой животом, все будут перешагивать через тебя. Их будет волновать вопрос как бы не испачкаться в той крови, что вытекла из тебя. В лучшем случае, "Скорую" вызовут и в ментовку анонимно брякнут. Второе. Чужое внимание стоит денег. Все эти социальные сети несут только одну задачу - выделиться из всех, выделиться из толпы, даже пусть это будет глупость, сопряжённая с потерей здоровья, частичным увечьем. Для чего? Чтобы привлечь к своей персоне внимание и общение. Пусть даже совершенно неизвестного тебе человека с другого конца света. Чтобы он тебе плюсик поставил. Ты его не знаешь, но озабочен его вниманием. Все озадачены только своими проблемами. В нашей конторе - чтобы месяц, квартал, полугодие закрыть с показателями. Чтобы "галку-палку" в графе "раскрытие" поставить. И получить денег для семьи не меньше, чем в предыдущем. А тебя начальник отдела, по итогам месяца, загнёт в сексуальную позу, и с особым цинизмом, в грубой извращённой займётся с тобой словесным сексом перед всем личным составом отдела, а то и управления. А ты сам провоцируешь его, выступая в роли "терпилы". Кушаков - "терпивец". Самому-то не противно?
Кушаков сидел, понурив голову.
-- Я ничего не успею.
-- "Темнух" у тебя много?
-- Не очень.
-- Возьми какую-нибудь, там, где за что зацепиться, чтобы лицо, "тело" какое-нибудь присутствовало, и крути уши ему. Вон, криминалисты немного освободились и "полиграф" можно использовать. У меня один знакомый имеется. Должок за ним висит. Берёг для себя, вдруг, пригодится. Но, дарю тебе! Будешь ты мне должен, а с него долг спишу. Бери криминалиста с его адской машинкой, "тело", и "дави масло". По крайней мере, будет, что сказать на заслушивании. А за раскрытие "висяков" остальное простят в этом месяце. И прокурорские такие вещи дюже уважают. И поместят твой портрет на Доску почёта, чтобы остальные ходили и плевали как в выскочку.
Кушаков внимательно смотрит на коллегу:
-- Вот ты и мужик вроде неплохой, но как скажешь гадость, прямо в душу!
-- А это, мой юный друг, чтобы не расслаблялся. И запомни ещё одну простую оперскую истину - не осуждай никогда и никого. Нарасти "броню" на душе. Даже с душегубом когда общаешься. Убил он кого-то, значит, так он считал нужным в тот момент. А тебе должно индифферентно на это. Твоё дело раскрыть преступление. Они нас кормят.
Перехватив удивлённый взгляд, пояснил:
-- Не будет "блатарей", не будет нас - ментов, прокуратуры, следственный комитет разгонять надо. Адвокаты без хлеба останутся. Да, и судейских тоже умножать на ноль надо. Я уже молчу про бедолаг - "дубаков" из ГУФСИН. Все без работы останутся. А в стране кризис. Работы нет. Куда все пойдут? На баррикады? Так, что преступники - это часть государственной системы сдержек и противовесов. Вон, скольких работой обеспечивают!
Потом Романов становится грустно-серьёзным:
-- Еду сегодня на машине на работу. Пробка на кольце, стою, медленно двигаюсь, снова стою. Смотрю на газоне какое-то движение. А там труп собаки лежит, машиной сбило. И две другие собаки - доходяги, рёбра вот-вот шкуру порвут, едят своего погибшего собрата. Я перекрестился. Не дай Бог до такой жизни дойти, чтобы каннибализмом заняться. Оттого и пересмотрел свою жизнь как киноплёнку, в ускоренном темпе. Говорят, так перед смертью бывает. Не знаю, но она у меня сегодня проскочила, пока в пробке стоял. Понял, что у меня есть - это просто замечательно! Лишь бы хуже не было! И ты, Рома, цени и береги, что имеешь, иначе, потеряешь. И плюнь, что не взяли тебя в чекисты. Забудь и иди по жизни дальше. Не оборачивайся. За спиной, в прошлом, у тебя ничего не изменилось. Как прошло, ты уже ничего не изменилось. Живи, служи.
Кушаков тяжело вздыхает:
-- Легко тебе так рассуждать. Ты в таком позоре ещё не купался.
Романов внимательно глядит на Кушакова:
-- Ты дундук в самом деле, или прикидываешься? Уголовное дело, предательство - это позор. А, что тебя не приняли - эпизод. У меня батя с детства мечтал стать военным лётчиком. Не прошёл по здоровью, всю жизнь на производстве вкалывал, в горячем цеху и это с высшим образованием. Там денег просто больше всегда платили. Пальцы настолько загрубели, что уголёк может из костра взять. Запах палённого мяса есть, а ожога нет. Так он до сих модельки военных самолётов строит. Вот такими пальцами, с помощью инструментов, клеит настолько изумительно, что диву даёшься. И потёки масла на стойках шасси изображает. Где надо, вроде, и ржавчину на заклёпках видать. С детства, как себя помню, клеит. Мне играть не давал никогда. Мать не пускает пыль стирать. Кисточкой из беличьих ушей смахивает сам, только сам. Больше сотни уже по всей квартире стоит. Трясётся над ними как над детьми малыми. Кусок пластика, по большому счёту эти самолётики. А это мечта детства. Порой кажется, что он с ними разговаривает, и лицо светлым становится, как будто он в полёте. И книжки у меня были детские про самолёты. Отец всё надеялся, что я тоже заболею небом. Пилотов у него много знакомых. Несколько раз в кабине летал. Ты бы видел, с каким восторгом он рассказывал о просторе, небе, как видно на сто километров вокруг. Даже когда он вспоминал, было видно, что он волнуется и счастлив. Но это его мечта, не моя. Я летать боюсь страшно, пока поллитру в себя не забью, не переступлю порог аэропорта. Там ещё пивом "отполирую", и всё! Моё тело готово к полёту! Ладно! Не жалей себя, Ромка! Цени, что есть. А есть у тебя служба - работа, приличная зарплата, по гражданским меркам, подполковник впереди, и ранняя пенсия. Тоже неплохо, кстати. Тебе всего сорок пять, а ты уже пенсионер! Мечта! Здоровья, правда, немного осталось, но зато пенсия присутствует.
Романов набирает номер знакомого криминалиста-полиграфолога, коротко переговорил:
-- Человек очень занят. По уши. Нарасхват. Но ради меня, через два дня готов помочь тебе. Вызывай пассажира на 14.00 в экспертно-криминалистический центр, завтра - вопросы на стол эксперту. Работаете, мой юный друг, творите!
Кушаков тяжело вздыхает и открывает папку с "тёмным делом" с "потеряшкой" -- пропавшим без вести. Начинает набирать вопросы для опроса на полиграфе.
Полиграфологи на вес золота. К ним записываются за три-четыре месяца вперёд. И не факт, что попадёшь в назначенное время. Нередко случается, что более срочное или по указанию начальства втискивают более важное дело. Только Романов, который, казалось, знал в ГУМВД всех и вся, мог вот так, запросто, вне очереди залезть, не ходя на поклон к руководству.
Кушаков набирал текст вопросов. Но мысли были далеко. Он вновь и вновь возвращался к тому, что его несправедливо обидели и не взяли на службу. Он же так надеялся! Он был уверен! Самое страшное - посеять надежду, внушить её вместе с уверенностью в исходе дела, а затем растоптать. Мечту, надежду, вот так, вдрызг, с размаху, как мокрым кованым сапогом по китайской вазе династии Мин! В крошку, в пыль, в дым, в прах! Тех, кто обманывает мечту стрелять мало! Лучше бы самого расстреляли, это было честнее.
За такими думами Кушаков продолжал набирать вопросы, поглядывая в показания жены потерявшегося, она же и заявила о пропаже дражайшего супруга.
Через три дня Кушаков прибыл на службу. Был расстроен, небрит, взъерошен, под глазами тёмные круги. Романов же, напротив, благодушен, помешивал чай в стакане в подстаканнике с символикой железной дороги, сбоку свисает нитка с биркой от чайного пакетика. Вдыхает аромат свежезаваренного чая:
-- Ромчик! Знаешь, что чай можно пить целый день перед коллегами на работе, и никто тебе не скажет худого слова?
Кушаков включает компьютер, достаёт из сейфа папку с делом:
-- Пей. Чай не входит в список запрещённых препаратов. - буркнул.
Романов развивает мысль:
-- Чай очень похож на коньяк по цвету и цвету и фактуре. Вот можешь и налить себе стакан коньяка, брось туда отработанный чайный пакетик, ложку чайную и ходи по Управлению, и прихлёбывай в своё удовольствие!
-- Угу, только запах и "выхлоп" иной. Сразу кадры вызовут, они актик нарисуют.
Романов мечтательно глядит в потолок.
-- И опять же ты прав, Рома. А, жаль! Хотел попробовать. Но не буду. Ну, давай, рассказывай, как Полиграф Полиграфович поживает? Тётку раскрутил?
Кушаков неопределённо машет рукой:
-- Раскрутили на свою голову.
-- Не понял. Поясни. Дело раскрыл?
Кушаков повесил голову:
-- Раскрыли. Лучше бы не раскрывали бы.
Романов внимательно рассматривает понурую фигуру соседа по кабинету:
-- И чего так? Раскрыл "глухаря" - честь тебе и почёт. Вместо того, чтобы метнутся в лавку или лабаз за бутылкой мне, ты сопли по документам размазываешь толстым слоем. Глаголь. Внемлю.
Кушаков тяжело вздыхает:
-- На полиграфе пошло всё как по нотам. Как только жена увидела полиграф, провода, тут же по стеночке и стекла. Усадили мы её в кресло. Проводами опутал твой товарищ её, камеру включил. Начал задавать контрольные вопросы, а потом вопросы по делу. А там уже и полиграф не нужен был. Сама как на духу и рассказала. Муж - пьяница буйный. Поколачивал её и детей. Вот и в очередной раз бросился на неё, за то, что не дала денег на "продолжение банкета" его души. Она схватила нож, муж рванулся к ней, чтобы наказать непослушную жену, он сам на нож-то и напоролся.
Кушаков был взволнован, расстроен, эмоционально входил в "пике", рассказывая, заново переживая эмоции допроса жены-убийцы.
Романов же, закрыв глаза, задрал голову в потолок, слушая рассказ. Отхлебнул из стакана.
Кушаков продолжал:
-- Потом она погрузила тело на санки, вывезла со двора. Рядом заброшенный дом, там и спрятала мужа. Через два дня написала заявление о пропаже супруга. Детей дома не было в момент убийства. А по весне она перепрятала труп. Закопала в овраге. Всё рассказала как на духу. Чистосердечные показания, одним словом. Мы с криминалистом сидим, переглядываемся. Она показала плохо сросшуюся руку. Слёзы у меня в горле стояли.
Маленькие капли появились в уголках глаз у Кушакова.
-- Криминалист - твой друг, сам не в своей тарелке. Говорит, мол, если бы не камера, что писала всё, то и хрен бы на этого злыдня. А тут...Эх! Поехали на место, дежурную группу взяли. Всё показала, выкопали, что осталось.
Кушаков замолчал, потом громко стукнул от отчаяния, по столу.
Романов открывает глаза, принимает нормальную позу, отхлёбывает чай, молча, смотрит на Кушакова.
-- Рома, сходи, переоденься.
-- Зачем? - тот удивлён.
-- Ты как баба в штанах, истерики закатываешь. Надень платье, а то у меня файлы в голове не сходятся. Поэтому и глаза закрывал, чтобы информацию воспринимать. Убийцу поймал. Дело раскрыл. Тухлое дело. Говорил же тебе, никогда не погружайся в ситуацию, всегда будь над ней, управляй ею. Либо ты управляешь ситуацией, или она тобой. Иного не дано. А пока ты внутри неё, ты не сможешь быть рулевым. Точно также как и с чекистами. Не взяли тебя на этот корабль, ты и сопли распустил. И здесь точно также. С видом в профиль. - посмотрел в окно, потянулся сладко, длинно. - У пруда бы сейчас баньку, да румяную в предбаннике Маньку...
По итогам месяца Кушакова на собрании отдела похвалили. Начальник отдела, которого все называли "Петрович" поднял Романа, отметил, как лучшего. Коллеги же недобро на него посматривали. Отдел занимался розыском. У кого-то были результаты поиска и поимки преступников в розыске, у кого не очень. Но все наслышаны как Романов подарил Кушакову свидание с полиграфологом. От того и неприязнь была. Не копытя землю, без засад и бессонных ночей, вот так "на блюдечке" раскрытие "темнухи", где убийцей затурканная жизнью и мужем-алкашом несчастная женщина. Но статистика - дама сухая, без эмоциональная. Поэтому в графе, у отдела, Управления, ГУМВД, МВД всей страны, "раскрытые убийства", добавилось на одну единичку больше.
И снова за спиной у Кушакова выросли крылья. Кушаков начал активно навёрстывать упущенное время. Он загонял себя по встречам. Допоздна засиживался на работе, но всё равно руки опускались. Не выходила из груди обида, что его не приняли службу в ФСБ.
Перешёл на учащённый график встреч с агентурой. Пытался работать по имеющимся материалам. На одной из встреч с агентом, из мелких жуликов, по фамилии Ушаков, кличка в криминальных кругах "Ушак", тот с ехидцей в голосе спросил:
-- А, что Роман Анатольевич, на базаре мают, что не приняли тебя в штатные дзержиновцы, не дали масть поменять.
Они сидели за обеденным столом на кухне явочной квартиры. Кушаков тяжелым взглядом посмотрел на "Ушака", резко приподнялся, обеими руками схватил агента за затылок и со всего размаха впечатал лицо в столешницу. Нос, губы всмятку у источника информации. Майор продолжал вдавливать в стол голову. По поверхности потекла кровь, вперемешку с соплями и слюной. Не отпуская головы, Кушаков наклонился и зашипел в ухо Ушакову:
-- Слышь, сявка, ты сам успокойся, и остальным передай, что вас мои дела не интересуют, а вот ваши меня очень даже. Будете шипеть у меня за спиной, пересажаю всех поодиночке, а на зону передам, что вы у меня в агентах шестёрками бегали. Ты меня понял, тело? Ну?
Кушаков выпрямился в полный рост и сильнее вдавил голову агента в стол.
Тот лишь прошипел сквозь разбитые губы:
-- Понял. Отпусти, мент.
Майор резко снова придавил, потом также резко отпустил, встал, подошёл к раковине и начал мыть руки, поглядывая на Ушакова. Тот медленно, опираясь о стол, обеими руками, поднял голову, оно всё было в крови. Осторожно, ощупал лицо, нос, губы, залез в рот грязным пальцем, потрогал зубы, дёсны:
-- Ну, ты и гад, майор! - сплюнул кровавую струю на стол.
Кушаков бросил мокрую тряпку ему под нос.
-- Поговори у меня ещё. Добавлю. А потом "пришью" нападение на сотрудника. Вытирай за собой.
Ушак начал лениво тереть стол, размазывая месиво по поверхности.
Кушаков с брезгливой миной на лице наблюдал за агентом, полез в карман, достал деньги. Бросил на стол, прямо в лужу из крови агента:
-- На! За наводку спасибо. Про всё остальное знай, что не твоё дело. Жду через неделю здесь же!
Ушак бросил тряпку на стол, подошёл к раковине, умылся. Снова потрогал лицо. Сгрёб испачканные деньги, сунул комком в карман брюк, обулся в коридоре, молча, вышел, хлопнул входной дверью так, что с косяков посыпалась пыль.
Кушаков запер входную дверь, посмотрел в окно, там, через двор, втянув голову в плечи, сгорбившись, с видом побитой собаки, шёл его конфиденциальный источник. Роман открыто улыбнулся, прополоскал тряпку, и начал вытирать стол, долго, тщательно. Не пропуская ни одного кровавого пятнышка, отходил в сторону, наклонялся, приседал, увидел несколько пятнышек на полу, затёр. С мылом промыл, прополоскал тряпку. Выходя, оглянулся, вернулся, поправил стулья. Удовлётворённо кивнул, улыбнулся, вышел.
Кушаков шёл по городу, периодически проверяясь, нет ли за ним "хвоста". Понятно, что его не могло быть, но это уже в крови. Как у любого оперативного сотрудника. Но Кушаков начинал службу как "разведчик наружного наблюдения". И не один год "оттоптал", наблюдая за фигурантами, прежде чем перевёлся в уголовный розыск. И вести контр наблюдение уже было в крови. Для этого нет необходимости крутить головой и присаживаться внезапно, якобы, завязывая шнурки, которых и нет на туфлях, есть масса витрин в большом городе и стёкла, зеркала припаркованных автомобилей прекрасно отражают всю обстановку, что творится у тебя за спиной.
Зашёл в кофейню по пути. Он любил заглядывать сюда. Вкусный кофе, бесплатный доступ в интернет. Был свободный столик, рядом щебетали студентки, расположившись с ноутбуком, что-то рассматривая на экране, живо обсуждая.
Кушаков достал смартфон, подключился к бесплатному интернету, начал просматривать почту, новости, выскочила реклама, предлагающая туристические поездки в Англию. Роман пытался закрыть её, но неосторожное движение пальца перебросило его на сайт туристической компании. Красивые фото Тауэра, Букингемского дворца, Трафальгарской площади.
Роман внимательно рассматривал фото, потом отложил в сторону смартфон. Потянулся к кружке с кофе, сделал глоток, бросил взгляд на экран, где застыла картинка с развевающимся флагом Великобритании. Быстро допил, рассчитался, вышел. Сбавил темп шага, в задумчивости дошёл до службы. Романова не было в кабинете. Опера ноги кормят.
Стал писать справку о встрече с агентом. Периодически вставал, прохаживался между столами от двери до окна четыре шага. Невелик кабинет. Смотрел в окно. За окном было лето в полной красе. Напротив, чуть наискось, было большое офисное здание. Девушками стайками выбегали на обед в ближайшее кафе. Суровые милиционеры завязывали знакомства с женской половиной соседнего здания. Была даже свадьба. Но Кушакову было не женщин. Он метался между столов в тесном кабинете. Нервно бил кулаком в открытую ладонь левой руки, дёргано посматривал на часы. Время тянулось медленно.
С трудом заставил себя закончить справку о встрече. Отнёс секретарю на регистрацию и на визирование начальнику отдела.
Сам же в смартфоне начал просматривать предстоящие в городе культурные мероприятия. Его интересовали лишь те, где будут задействованы иностранцы. Искать долго не пришлось. С передвижной выставкой приезжала группа англичан. Кушакова мало интересовало искусство, а тем паче современное. Да, и заметка была маленькая. Значит, не событие городского масштаба. Значит, будет немного народа. А это означает, что и контрразведки будет немного, а то и вовсе будет отсутствовать.
Это в Советское время, когда сибирский город был закрыт для посещения иностранцев, каждое прибытие какой-нибудь делегации - целое событие. Все силы местных чекистов и милиции бросались на сопровождение иностранцев. А сейчас - вполне рядовое событие, обыденное. Приехали, показали картинки свои, покатались по городу, напоили, накормили, а затем уехали.
Посмотрел, где будет проходить выставка. Усмехнулся. Хорошо знал этот бывший музей Ленина, сейчас - Культурно-исторический центр современного искусства. Знал где и как расположены камеры наблюдения доисторического происхождения. В залах полумрак, полусумрак, освещены только экспонаты, камеры аналоговые, следят только, чтобы не попортили или не спёрли выставленные работы. А по углам вообще - сумрак.
Роман довольно усмехнулся. От возбуждения, потёр руки. Налил себе кружку растворимого кофе, уставился в окно, отхлёбывая, он шёпотом несколько раз произнёс, еле сдерживая эмоции:
-- Я вам покажу, как надо работать. Всем покажу! Вы у меня их тёпленькими возьмёте. И потом сами будете умолять перейти на службу.
В уголовном розыске редко когда заканчивался рабочий день в восемнадцать ноль. Преступный элемент начинает просыпаться, и творить недоброе поздно, ближе к вечеру.
А у оперов начинается по-настоящему рабочий день. Порой несколько мероприятий по задержанию происходит одновременно, и тогда задействуют все силы личного состава. Кушаков любил участвовать в силовых задержаниях. Не боялся идти вперёд. Действовал предельно жёстко, не давая ни единого шанса противнику. Любил некоторую показушность в своих действиях. И часто получал от руководства благодарности за "смелые и умелые действия при задержании преступника".
Но сегодня у него были иные планы. Нужно идти к Шефу, так его назвали подчиненные. Но чаще просто "Петрович". Тот начинал службу с участковых, с "земли", от "сохи". Дотошный, внимательный к мелочам, принципиальный. Требовательный к себе и к подчиненным. Перед начальством "шапку не ломал".
