# Тропа предателя

Вячеслав Николаевич Миронов

Подлинная история как выявили и пресекли деятельность шпиона - инициативника в Красноярске.

В.Н. Миронов


"Тропа предателя"


События подлинные, географические названия, фамилии и имена изменены.

Автор выражает признательность за помощь в работе над книгой:

ЦОС ФСБ России

УФСБ РФ по Красноярскому краю


Кушаков.


Лето. Душно. Марево висит над городом. Высокая, массивная, старинной работы, с вставками толстого стекла, входная дверь резко распахивается, чуть не слетая с петель.

Молодой мужчина чуть за тридцать лет выходит на улицу. Он возбуждён. Желваки гуляют под кожей. Худощав. Чёрные, как вороново крыло волосы зачёсаны назад, растрёпаны. Видны начинающиеся залысины.

Мужчина остановился на крыльце, плюнул нервно, зло под ноги, резко обернулся назад, бросил беглый взгляд на табличку на здании, из которого вышел. "Федеральная служба безопасности России Управление Федеральной службы безопасности России по Такому-то региону", снова плюнул, но уже в сторону двери, откуда только вышел.

Шагнул-спрыгнул с крыльца. Пригладил волосы. Пошёл в сторону ГУ МВД, где проходил службу, но потом резко развернулся в противоположную сторону.

Он идёт по одной из центральных улиц региональной столицы. Жарко. Резко, одним движением, рвёт указательным пальцем двойной ("виндзорский") узел галстука вниз. Крутит-ёрзает шеей, освобождая от давящей "удавки" галстука. Расстёгивает ворот рубашки. Хватает воздух ртом. Широким шагом, сильно размахивая руками, идёт дальше.

Проходит мимо памятника Ленину.

Молодёжи, что гоняют по гранитному постаменту на роликах и скейтбордах невдомёк, что это за каменный мужик стоит в пальто и кепке, с задумчивостью во взгляде, глядит в сторону горизонта.

Скейт с грохотом падает на мостовую, Мужчина нервно оглядывается. Он ненавидит весь мир сейчас, а эту шумливую группу молодёжи - в особенности.

Достаёт телефон, набирает номер.

-- Лёха! Здорово! Всё тихо? Хорошо. Прикрой меня! Будут спрашивать - скажи, что был, но смотался на встречу с источником. Нет, проблем нет. Уже нет. Всё нормально. Рассосалось. Нет, помощь не нужна. Завтра расскажу. Всё! Пока!

Проходит двести метров. Ресторан "Шкварок", резкий спуск в подвал. В полумраке видно, что только один столик занят.

Мужчина садится за ближайший. Было видно, что он нервничает, резкие движения. Достаёт платок, вытирает пот со лба, лица, шеи. Подходит официантка, подаёт меню. Мужчина резко отодвигает:

-- Двести пятьдесят водки. Самой лучшей и самой холодной. И закуску. Под водку. И горячее. Мясо какое-нибудь. Только быстро! Очень быстро. Как будто вчера.

В голосе сквозит раздражение, нетерпеливость. Ещё сильнее ослабляет узел галстука.

Достал мокрый платок, ещё раз вытер голову, шею.

Пара мужчин лет пятидесяти, за соседним столиком, с неодобрением обернулись и посмотрели на молодого посетителя, как он разговаривал с официанткой. Один из них усмехнулся, обращаясь к своему визави, вполголоса:

-- Никогда не хамите обслуживающему персоналу, а то принесут тебе чай с пенкой.

Собеседник, неспешно потягивая пиво, поверх литровой кружки импортного стекла, недоумевающее смотрит на спутника.

Тот отхлебнул пиво из своей кружки, неспешно вытер салфеткой губы:

-- Анекдот такой есть. Поезд. Вагон. Две проводницы. Одна матёрая бабища, что обойти, что перепрыгнуть - одинаково. Вторая - сопля зелёная, у неё первая самостоятельная поездка. В купе сидят кавказцы. Шумные, горластые. Требуют им чая. Молодая несёт на подносе четыре стакана. Всё как положено. Чай в подстаканниках, сахар отдельно. Возвращается в слезах. Опытная спрашивает, мол, в чём дело? Молодая вещает, мол, кавказцы требуют им чай с пенкой. Им, говорит, всегда такой подают, специальный.

Видавшая виды проводница, сдвигает на затылок фирменную пилотку, чешет в задумчивости пятернёй квадратный лоб, потом легко хлопает легко себя по лбу:

-- Ёлы-палы! Точно! Давай стаканы!

Юное дитя железнодорожного племени подаёт поднос со стаканами. Прожжённая тётка плюёт в четыре стакана чая для кавказцев:

-- Хотят с пенкой? Будет им пенка! Неси!

"Первоходка" несёт чай, возвращается с деньгами за чай и щедрыми чаевыми, половину отдаёт наставнице.

-- А поэтому, никогда не следует хамить обслуживающему персоналу, Геннадий Андреевич! - резюмировал рассказчик.- Было дело давным-давно, было у меня мимолётное увлечение с юной девой, она же студентка, в дочки годилась по возрасту, но по мозгам и опыту "закулисья" общественного питания, многому у неё научился. Рассказала. Например, что ничего нет страшнее обиженной официантки. Если просто так, походя, или похоти ради обидел официантку, то готовься, что получишь отбивную, которая повалялась на полу, или повар почешет свой зад, и оботрёт пальцы о твоё блюдо. Чай, а также все твои кушанья, будут "с пенкой" как в анекдоте. Ибо официантка оставляет половину чаевых себе, а вторую половину передаёт на кухню, и они распределяются между всеми кухонными поварами и рабочими, включая посудомойку и уборщицу.

Его товарищ, отхлебнув полкружки пива, воззрился в спину молодого мужчины:

-- Полагаете, что "чай с пенкой" ему обеспечен?

-- Это будет зависеть от его дальнейшего поведения и тех чаевых, на которые рассчитывает дружный коллектив сей точки общепита, дорогой мой Геннадий Андреевич! Но давайте вернёмся к нашим баранам, вернее к поставкам средства от глистов из Казахстана.

Тем временем молодой мужчина крутил головой, явно нервничал, было видно, что он просто взбешён, вёл внутренний диалог, иногда он даже жестикулировал, что-то аргументировано доказывая своему невидимому собеседнику.

Пара мужчин перестали обращать внимание на него, углубившись в обсуждение проблем поставки лекарств из Казахстана в Россию.

Мужчина прекратил на мгновение внутренние переживания, крикнул громко в сторону бара:

-- Девушка! Водки принесите! Остальное - потом! И быстро! Очень быстро! Вчера! Как будто это надо было вчера! И самой холодной, чтобы зубы ломило!!!

Мужчины за соседним столом переглянулись, усмехнулись. Геннадий Андреевич:

-- Ему, чую, что водку ему подадут "с пенкой"!

-- Всё будет зависеть от того как он дальше будет себя вести. Всё имеет причинно-следственную связь Видимую и невидимую. Так мир устроен. - перехватив недоумённый взгляд Геннадия Андреевича, пояснил. - Приведу пример.

-- Да, уж буду премного благодарен. - Геннадий Андреевич поёрзал на диване.

-- У вас на филейной части чирей, ну, или прыщ.

У Геннадия Андреевича от удивления вытянулось лицо, он слегка приподнялся и почесал чуть ниже спины:

-- Позвольте! Но как?

-- Видите ли, любезнейший мой. Спустя пять минут после начала нашей встречи вы начали ёрзать. При этом не смотрели на часы, а то бы я подумал, что вы тяготитесь нашей беседой. Не заглядывали в свой телефон, проверяя сообщения. С удовольствием пьёте пиво, потягивая его. Но при этом ёрзаете. Это очень раздражает и отвлекает внимание. Есть такой приём, чтобы отвлечь внимание собеседника, рассеять его внимание. Часто в покер используют, чтобы обмануть соперника. На молодёжь действует безотказно. Вот я и наблюдаю за вами, не понимая причину. Но вы упомянули, что проводите по пятнадцать часов в день за компьютером, ведя переговоры с иностранными партнёрами, и то, что у вас не хватает собственных оборотных средств, чтобы развернуться в полный рост. Из-за постоянного сидения у вас застой лимфы, что привело к воспалению кожных покровов. Поэтому, умоляю вас буквально, любезнейший Геннадий Андреевич, если вам будет так легче, встаньте, обопритесь о спинку дивана и пейте своё пиво стоя, как полковой мерин, чешите всей пятернёй хранилище седалищного нерва. Это нормально и естественно. Вы слишком часто и активно елозите, что отвлекает меня от мыслей. Я не прав?

Геннадий Андреевич, почёсывая свой зад, с видимым облегчением встал в полный рост, слегка откинулся назад, разминая спину, взял кружку с пенным напитком, поднял на уровень своих глаз, сделал большой глоток:

-- Вы абсолютно правы! И всё правильно просчитали, Олег Фёдорович! Не зря про вас говорят, что вы видите людей насквозь, подобно немецким лучам доброго доктора Рентгена.

-- Всё имеет причинно-следственную связь в этом мире. Так вам удобно стоя? На чём мы остановились?

Мужчины снова начали обсуждать свои проблемы, а молодой человек с нетерпением воззрился в сторону бара, слегка постукивая кулаком о толстую столешницу, как будто задавая ритм передвижения официантки. Его не интересовали ни точёная фигурка, ни длинные ножки, ни длинные волосы, собранные в хвост, ничего..., лишь запотевший, наполовину полный графинчик водки.

Девушка поставила на стол стопку и начала наливать тягучую от холода жидкость.

Мужчина порывисто, еле сдерживая себя:

-- Полную лей!

Официантка невозмутимо кивнула, и наполнила стопку почти до краёв, только пару миллиметров не хватило до того, чтобы водка не начала переливаться через край.

Мужчина, не дожидаясь, когда останется в одиночестве, жадно схватил стопку и одним взмахом опрокинул в рот, громко стукнул о столешницу.

-- Повтори, полную.

Тыльной стороной ладони оттёр рот, нисколько не обращая внимания, что под носом стоит подставка туго набитая салфетками.

Официантка равнодушно смотрит на него, наливает вновь полную стопку прозрачного стекла водки.

Мужчина опрокидывает её, но уже не так резко. Некоторое время держит возле щеки, бросает сквозь зубы громко:

-- Иди. Дальше - я сам. Закуску тащи. И поскорей!

Мужчины вновь обернулись на него, Геннадий Андреевич лишь укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Олег Фёдорович, лишь поднял палец вверх:

-- Весь мир опутан видимыми и невидимыми связями, друг мой! Ибо как аукнется, так оно и откликнется. Поверьте мне на слово.

Мужчина был поглощён собственными мыслями, что не слышал никого. После четвёртой стопки, он яростно снял через голову шёлковый, ручной работы галстук, небрежно скомкал его и запихнул в боковой карман пиджака, затем снял и его, повесил на спинку стула, стоявшего рядом за его столиком. Расстегнул манжеты на рубашке и отогнул их. Через ткань рубашки нагрудного кармана просвечивало красным служебное удостоверение.

Он пил, вяло закусывал, и чем больше в нём накапливалось количество алкоголя, тем сильнее он сам себя распалял, ведя незримый монолог. Он размахивал кулаком. Поправлял причёску. Тёр уши, так часто делают, когда не хотят слушать собеседника. Иногда у него прорывалось явственно:

-- Ничего! Ничего! Я им покажу! Я им докажу! Они поймут ещё и пожалеют!

Мужчины за столиком неподалёку продолжали беседу, свысока поглядывая на соседа. Принесли горячее. Тот, что постарше Олег Фёдорович, обратился к молодой официантке, вогнав её в краску:

-- Спасибо, дитя юное, прелестное! Из рук ваших замечательных яд приму!

Слегка, церемониально наклонил голову.

Девушка, пылая пунцовыми щеками:

-- Яд вам я не принесу. Только горячее.

-- Спасибо вам! - Олег Фёдорович нежно накрыл своей громадной ладонью хрупкую кисть официантки.

Она заворожено смотрела на него, не выдёргивая руку. Мужчина приподнял её ладонь и нежно поцеловал:

-- Спасибо вам.

Девушка ещё сильнее зарделась и сделал шаг назад:

-- Вам спасибо. - помялась. - Редко встретишь галантного посетителя. Чаще не замечают, что я человек и девушка. - голова нервно дёрнулась в сторону соседнего столика. - Если вам ещё что-нибудь нужно - скажите. - полусекундная пауза. - Всё, что угодно.

Официантка ушла.

Геннадий Андреевич с улыбкой воззрился на Олега Фёдоровича:

-- Удивляюсь вашему таланту очаровывать людей, подчинять своей воле. Неужели вы воспользуетесь секундной девичьей слабостью?

-- Ни в коем случае! Это заведение мне дорого. И я ему благодарен. Кстати, рекомендую, постелите на колени, а особенно на ширинку, салфетку. Я прожил с женой больше тридцати лет. И вот за последний месяц, она меня обоснованно подозревала. Но всё косвенно. А тут обедал, и капнул белый соус на штаны. Не заметил. Дома скандал. Притащил её за руку в это чудное место. Тут установлены видеокамеры. И попросил, за небольшое вознаграждение, показать моей дражайшей супруге как я обедал. И она увидела момент, когда я в гордом одиночестве капаю соус на брюки. Она меня простила, ибо ошибалась, заодно, и стёр из её памяти прежние косвенные признаки моих шалостей.

Молодой человек продолжал нервничать, пить в одиночестве.

Закончился прозрачный напиток в графинчике, заказал ещё такой же. Рассчитался банковской картой, на которой было написано "Kushakov Roman". Оставил щедрые чаевые, перебросил пиджак через плечо, придерживая за петлю вешалки, слегка пошатываясь, поднялся по лестнице.

На улице остановился, вздохнул несколько раз глубоко, полной грудью, задерживая дыхание. Оглядывает улицу. Пока сидел в подвале, накачивая себя водкой, день подошёл к полудню. Взгляд падает на здание Управления ФСБ, откуда он вышел в ярости несколько часов назад. Кушаков зло сплёвывает сквозь зубы:

-- Козлы!

Идёт домой, продолжая мысленно спорить с невидимым собеседником, не обращая внимание на то, как шарахаются от него встречные прохожие, не замечая никого и ничего.

Утро. Контрольно-пропускной пункт на входе Управления уголовного розыска ГУ МВД по региону на улице революционера Робеспьера. Постовой стоит с каменным лицом,

"Вертушка" с металлическим лязгом пропускает сотрудников, спешащих по своим рабочим местам. Сотрудник подносит к считывающему устройству удостоверение, там штрих-код, компьютер считывает, сравнивает, записывает время прибытия, на экране у постового выскакивает надпись: "Старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска Управления уголовного розыска майор милиции Кушаков Роман Анатольевич" и фото для идентификации, время входа.

Постовой полицейский уже много лет несёт службу здесь, всех знал в здании, но порядок есть порядок. Автоматически он косит глаз на монитор компьютера, сверяя личность входящего. Отдаёт честь начальству. Оперов приветствует кивком. Каждому честь отдавать - рука отвалится. Со многими здоровается за руку.

Компьютер зафиксировал время прибытия на службу майора милиции Кушакова, и отщёлкнул рычаг фиксатора, можно проворачивать "вертушку" на один оборот. Рамка метало детектора привычно пискнула, но сотрудники не обращали внимания на этот звук.

Почти у всех на постоянном ношении табельное оружие и специальные средства, например, наручники. И, если каждого досматривать на предмет наличия металла, то только к обеду попадут на служебные места. Это посетители обязаны показывать, чего у них звенит.

Майор поднялся в свой кабинет по обшарпанной лестнице. Здание эксплуатировалось круглые сутки, ремонта давно не было, поэтому ступени изнашивались быстро, стены тоже были не первой свежести.

Кушаков делил кабинет со старым майором милиции Романовым. Их часто путали из-за фамилии Романова и имени Роман у Кушакова. Часто их кабинет называли "Ром-Ромыч".

Майор милиции Романов был сорока пяти лет от роду. Высокий, поджарый, резкий, насмешливый, циничный. Густые волосы были коротко острижены, большое количество седины старили внешне. Глубокие морщины на лбу распрямлялись лишь, когда он сильно удивлялся. Внешне он был обаятельным, умел расположить к себе людей, любил рассуждать, пофилософствовать, но это лишь оболочка. На задержании был суров, одним из любимых приёмов при силовом захвате - схватить противника за горло раскрытой ладонью.

Молниеносным, почти невидимым для глаза движением, словно бросок кобры, стальным хватом он вцеплялся в горло. Редко кто не терял почти сразу сознание.

У Романова были большие кисти рук, он почти смыкал, охватывал шею, перекрывая сонную артерию и дыхание одновременно, в молодости играл в регби, да, и сейчас поддерживал связи в спортивных кругах, стараясь не пропускать ни одного матча команды, за которую когда-то играл.

Романова выгодно отличало, что он старался помочь всем, кто к нему обращался за помощью. И получалось у него это! Никогда не брал за помощь деньги, спиртное, но требовал ответную услугу. Зачастую не для себя, а другого нуждающегося. Со стороны казалось, что для него нет невозможного. И если за что-то брался, то доводил дело до конца, казалось, что не существует для него преград. Как для носорога или для хукера в регбийной атаке. И ещё Романов презирал тех, кто ему врал или пытался обмануть.

Волею случая, Кушаков оказался в одном кабинете с Романовым, и тот оказывал ему всяческую помощь. Нередко подстраховывали друг друга на мероприятиях.

Майор Романов был уже на месте, обложился папками с оперативными делами, что-то писал.

Когда Кушаков вошёл, Романов поднял глаза, окинул сверху вниз майора. Поздоровались.

-- М-да, Ромчик. Вид у тебя как-то это... Помягче сказать. Не очень, одним словом. Как использованная жевательная резинка.

-- Спасибо, что не как презерватив после употребления. - Кушаков хмуро парирует.

Кушаков плюхается на свой стул. Стул, хоть и офисный, крутящийся, но уже старый, а стол был родом из семидесятых годов прошлого столетия. Углы были обломаны. Когда-то лаковое покрытие покрылось паутиной трещин, и стало матовым. Чтобы стол не развалился, был стянут металлическими уголками. Кушаков посмотрел на свой стол, с трудом поднял глаза на Романова:

-- А-а-а-а! - потянул он и неопределённо махнул рукой.

Достал из сумки, что принёс с собой, небольшую бутылку минералки, запрокинув голову, не отрываясь, выпил, приложил пустую ко лбу. Стекло приятно холодило кожу. От удовольствия закрыл глаза.

-- Эвон оно как?! - Романов от удивления присвистнул. - Ваше благородие, как посмотрю, нарезалось давеча. И отчего так? Позвольте поинтересоваться? С горя, али с радости? Или, пардон, решил в запой пойти? Смотрю, минералка впиталась в язык, не успев добежать до горящего желудка. - Романов поднял указательный палец. - Вспомнил доисторический стишок! Как раз в тему:

С утра я вижу знакомые лица:

Моя милиция идет похмелиться.

Впереди идет ОУР -

Вечно пьян и вечно хмур.

А затем идут ГАИ -

Вечно пьют не на свои.

Вот идет мой участковый -

Грязный, пьяный, бестолковый.

А потом БХСС -

Деньги есть и бабы есть!

А за ним идет ОВО -

Морда - во! И жопа - во!

Сзади следственный отдел -

В лапу взял - и нету дел!

Пьянка и блуд - очень изнурительные занятия. И ты вот так. Бестолково. Беспощадно... Безумно.

-- Отстань, Лёха! - Кушаков продолжал держать бутылку у лба. - Не видишь, башка раскалывается на части.

-- Она у тебя ещё больше будет раскалываться. У нас сегодня служебная подготовка ... -- Романов выдержал драматическую паузу, и "добил" болеющего Кушакова. - Стрельбы.

-- О-о-о-о! - застонал Роман. - Отказаться никак?

-- Вряд ли. В нашем министерстве правят бал не опера и следаки, а кадры. Плевать, что стрелять будем часиков, этак, до семнадцати, а потом и вообще поработать надо. Бумаг кучу написать, да и по живому поработать, с агентурой повстречаться, она же, как женщина, встреч требует. А потом Петровичу надо рассказать, как дела двигаются, и чтобы в статистике появилась от тебя "галка" о раскрытии тяжкого преступления, желательно, в составе группы по предварительному сговору, а ещё лучше организованной и даже преступной. О, как! Но кадрам плевать. У них свои показатели. Стреляем, отчитываемся о попадании. Чистим оружие. Пишем конспекты. Сдаём зачёты!

Кушаков сидел в той же позе. Романов открыл свой сейф, достал толстую папку с документами. Перекинул через проход на стол Кушакова.

-- Подписывай по-быстрому. Секретарь вчера принесла на ознакомление. Скоро прибежит. Нас много, она одна.

-- Есть что интересное?

Кушаков с сожалением оторвал бутылку от головы и с ненавистью посмотрел на толстую папку.

-- Половина сов.секретных циркуляров, есть одна Ш/Т (шифротелеграммы) о том, что кто-то по пьянке потерял пистолет в Удмуртии. Кого-то поймали на взятке тоже в западной части нашей необъятной Родины. Короче, поднять, повысить, укрепить, поймать и доложить! Ну, и куча приказов, как московских, так и местных. Везде нас пугают, требуют доложить в сроки. Ерунда, короче. Что в милиции было, что в полиции будет, чую, бумаг только больше, да, отчётов раз в сто. И контролёров как дерьма за баней. На "земле" скоро работать некому будет. На одного с сошкой - семеро с ложкой.

Прикрикнул на Романова:

-- Чего сидишь, подписывай скорей! А то заберут папку. Ничего там интересного нет, я внимательно читал.

Кушаков вздохнул, не читая, стал расписываться в листах ознакомления.

-- Так чего так наелся? - Романов не унимался.

-- Отстань. - Кушаков не сдавался.

-- И всё-таки?

-- В ФСБ не взяли. Отказали. - шипящим шёпотом выдавил из себя Кушаков.

Романов вслушивался, потом переварил, подвигал бровями, откинулся на стул и засмеялся в голос.

Кушаков бросил ручку, зажал уши, охватил голову. Кушаков без сожаления и сочувствия продолжал громко ржать:

-- Теперь понятно, отчего ты вчера такой загадочный был. Костюмчик в жару приодел, галстук самый лучший повязал удавочкой. Мама тебе подарила, из Италии привезла, помню. Ты и костюмы носить не умеешь. Весь такой красивый, таинственный и неожиданный, как рояль в кустах. Ну, давай! Вещай!

-- А нечего рассказывать. - глухо произнёс Роман, продолжая нервно подписывать документы, сильно вдавливая ручку, местами прорывая бумагу. - Пригласили. Официально оповестили, что рассмотрели мою кандидатуру, принято решение отказать. Вот и всё. Десять минут, и пошёл вон отсюда, щенок!

-- Тю! И ты расстроился? Я тебе, что говорил? Дядю Лёшу слушать надо! Дядя Лёша плохого не посоветует! Не мечтай! А ты как дурачок на конфетку повёлся. На обёртку красивую. Когда ты свою знаменитую группу "раскручивал", выскочил один эпизод по хищению в наших атомградах. Побежал к чекистам. Считай, им "палку" подарил. У них под носом воровали, а они ушами по щекам себя хлопали. Или знали, но виду не показывали, чтобы источников не засветить. А так по ментовским материалам реализовались. Муть, одним словом. А тут ментяра прибегает и на блюдечке с голубой каёмочкой дарит дело. Группа. Попутно выявил, что во внешней охране периметра объекта наркоман - травокур. Понятно, что тебе этот факт ни ухом, ни рылом, а контрразведке тоже подарочек. Наркоман на охране атомной промышленности. И что они тебе сказали? Напомнить?

-- Не надо. - Кушаков мотает отрицательно головой. - Помню. Нам такие сотрудники нужны! Подавай документы в контору!

-- Те опера, с которыми ты дружбу водил, может, и были искренни, и даже бегали с ходатайствами. Но! В кадрах решают всё! Точно также как и у нас. Не помню ни одного случая, чтобы мента взяли в чекисты. Разная порода. Две несмешивающиеся жидкости. А ты слюни распустил. Дела забросил. Размечтался, что скоро будешь контрразведчиком, шпионов и террористов ловить пачками. Напомни мне, сколько тебе известно о настоящих шпионах, которых поймали в нашем регионе? Я вот кроме физика, которым китайцам сдал таблицы по термо испытаниям чего-то там, не помню. Нет у нас тут шпионов. Ельцин со своей бригадой, в девяностых всё сдал оптом за пять копеек. Это когда в семье алкоголик, то он всё из дома тащит и пропивает. Помню, в "двадцать шестом" работали, банду брали. Тихо старались. Сидим под адресом. Ждём. А тут кортеж едет с мигалками. Автобусы полные црушников, а гаишники распугивают аборигенов. Только, что пулемётами не разгоняют водителей. Торопятся. Американцев на горно-химический комбинат повезли, в гору. Об этой горе вслух запрещалось говорить. А тут наши сами, с эскортом. Злодеи, которых мы "пасли" в адресе, думали, что к ним облава, давай палить со всех стволов в квартире. Мы их на выходе ждали, пришлось входить через заградительный огонь. Тогда не было спецназа, а ОМОН на полгода вперёд расписан. Ни тебе бронежилета, ни ещё чего. С пистолетиками наперевес в атаку на закрытую дверь. А там автомат и два пистолета боевых. Благо, что крышку люка канализационного выдернули. Как щит впереди себя. Держит пулю! Повязали злодеев, потом сутки водкой в сознание приводил себя на работе. А ты говоришь шпионов ловить. Террористы у нас могут быть. А шпионы... Как в кино: "Всё украдено до нас!" Не кисни. Ты хороший опер. Не мифическое государство защищаешь, которое на тебя болт с прибором поклало, а граждан от бандюганов. Реальных людей от реальных мерзавцев. И получаешь от этого ещё удовольствие. Ибо нет ничего интереснее и азартнее в жизни, чем охота на человека.

-- Ой, скажешь тоже. Охота на человека - Кушаков, продолжал расписываться в бумагах, не читая.

-- А ты смотри правде в глаза. Себя не обманывай. Мужик должен получать удовольствие от работы. Денег нам с тобой платят - слесарь больше получает. Обещают в следующем году повысить, сделать полицию. Были ментами, станем понтами. Так за каким лешим ты на службу ходишь, и сутками тут торчишь на мероприятиях оперативно-розыскных? Вспоминай, когда ко мне отправляют кандидатов на службу или стажёров, какой первый вопрос я всем задаю?

-- За каким хреном ты сюда припёрся? Чего ты хочешь от службы?

-- Верно. И если ответствует юноша младой со взором горящим, что, мол, хочу сделать мир чище, то я советую ему пойти в дворники. Единственные люди, вкупе с уборщицами, кто действительно делает мир чище. Остальные лишь гадят. Так и ты мне напомнил таких вот младенцев, рвущихся на оперативную работу. Пошёл на амбразуру, мол, возьмите меня, дяденьки, со шпионами бороться! Мозги совсем высушил шпионскими фильмами? Лучше подумай, о чём будешь докладывать по делам. Ничего же не делал. Думал, что всё! Я не мент, я - чекист! Хрен тебе. Трудись тута, а не тама!

Кушаков с облегчением бросил ручку на стол, закрыл папку с документами, отодвинул от себя, откинулся в кресле, мучительно посмотрел в потолок:

-- Я им докажу! Я им покажу! - голос решительный.

Романов усмехнулся:

-- Что им покажешь? Фигу в окно? Или свой голый зад? Они тебя отшили, послали. Умойся, успокойся, иди дальше по жизни. Вот если бы ты в кадры попытался перевестись, я бы тебя понял и позавидовал. В восемнадцать ноль закрыл рот, запер сейф, рабочее место убрано, выдавил слюны на печать, затворил дверь в кабинет, и домой к жене под бок! Красота! А так. Там опер, здесь опер. Смысл менять шило на мыло? Здесь ты опытный, уважаемый, всех и всё знаешь. А там салабон зелёный. Всё с ноля. У тебя толковая агентура среди бандитов имеется. Тебя знают, что не подличаешь, не крысятничаешь. Мент в законе, слово держишь. А там? Там и контингент иной. К ним с подходцем надо. В рыло не дашь запросто. Скучно. Тошно. Душе негде развернуться.

Кушаков, казалось, не слышал напарника, смотрел невидящим взглядом сквозь него:

-- Я им докажу! Они меня возьмут на службу!

Романов внимательно смотрит:

-- М-да. Эко же тебя алкогольным одеялом накрыло-то! Ничего! Сейчас постреляешь в тире. Всю злость в мишень выпустишь. Пороховой дым выбьет из тебя эту дурь. Вечером пива выпей перед сном, и поутру всё забудется как страшный сон. А не забудется - Петрович тебе клизму с патефонными иголками пропишет. Помогает и ускоряет. Контрразведка контрразведкой, а милицейские показатели, будь добр - исполни.

Кушаков открыл сейф такой же древний как и стол, вынимает из сейфа многочисленные дела оперативных разработок, оперативно-поисковые дела, это когда заводится дело по "тёмному" делу. Личные и рабочие дела на агентуру.

Романов копошится в своих бумагах, смотрит, как Кушаков с видом страдальца тупо смотрит на кучу папок скоросшивателей, что громоздились перед ним, почти скрыв его макушку.

-- Рома! Чего скис?

Кушаков вздыхает:

-- Я-то думал, что всё... Вот и дела все сшил, опись закрыл. Написал в каждой описи: "В настоящем деле прошито и пронумеровано столько страниц. Дело сдал старший оперуполномоченный майор милиции Кушаков." Подпись поставил, правда, без даты. Даже написал "Дело принял." И прочерк. А теперь в каждой описи придётся писать, что дело принял я у самого себя.

-- Ну, и пиши. Мало ли как случается. - Романов пожал плечами.

Кушаков в раздражении бросил ручку, отодвинул от себя папку с делом:

-- Понимаешь. Мне кажется, что у меня за спиной все шушукаются, скалят зубы, что вот, не перешёл на службу. А не в стукачи, агенты ли ты подался, Рома, у чекистов? Не вижу, но чувствую.

Романов тоже отложил ручку, долго, внимательно смотрит тяжёлым взглядом:

-- Мой юный друг, давай я открою тебе тайну очевидных вещей. Послушай меня дурака старого, может, чего умного и скажу. Пока ты занимаешься самоедством и упиваешься собственными переживаниями, жалея себя, ты не видишь мира. Первое. Ты слишком о себе хорошо думаешь. Ни ты, ни я, никто вокруг нас никто никому не нужен. Абсолютно. Каждый из нас копается в себе, в собственных проблемах. Это в кровавом Советском Союзе всем было до всех дело. Сейчас, будешь валяться с пробитым финкой животом, все будут перешагивать через тебя. Их будет волновать вопрос как бы не испачкаться в той крови, что вытекла из тебя. В лучшем случае, "Скорую" вызовут и в ментовку анонимно брякнут. Второе. Чужое внимание стоит денег. Все эти социальные сети несут только одну задачу - выделиться из всех, выделиться из толпы, даже пусть это будет глупость, сопряжённая с потерей здоровья, частичным увечьем. Для чего? Чтобы привлечь к своей персоне внимание и общение. Пусть даже совершенно неизвестного тебе человека с другого конца света. Чтобы он тебе плюсик поставил. Ты его не знаешь, но озабочен его вниманием. Все озадачены только своими проблемами. В нашей конторе - чтобы месяц, квартал, полугодие закрыть с показателями. Чтобы "галку-палку" в графе "раскрытие" поставить. И получить денег для семьи не меньше, чем в предыдущем. А тебя начальник отдела, по итогам месяца, загнёт в сексуальную позу, и с особым цинизмом, в грубой извращённой займётся с тобой словесным сексом перед всем личным составом отдела, а то и управления. А ты сам провоцируешь его, выступая в роли "терпилы". Кушаков - "терпивец". Самому-то не противно?

Кушаков сидел, понурив голову.

-- Я ничего не успею.

-- "Темнух" у тебя много?

-- Не очень.

-- Возьми какую-нибудь, там, где за что зацепиться, чтобы лицо, "тело" какое-нибудь присутствовало, и крути уши ему. Вон, криминалисты немного освободились и "полиграф" можно использовать. У меня один знакомый имеется. Должок за ним висит. Берёг для себя, вдруг, пригодится. Но, дарю тебе! Будешь ты мне должен, а с него долг спишу. Бери криминалиста с его адской машинкой, "тело", и "дави масло". По крайней мере, будет, что сказать на заслушивании. А за раскрытие "висяков" остальное простят в этом месяце. И прокурорские такие вещи дюже уважают. И поместят твой портрет на Доску почёта, чтобы остальные ходили и плевали как в выскочку.

Кушаков внимательно смотрит на коллегу:

-- Вот ты и мужик вроде неплохой, но как скажешь гадость, прямо в душу!

-- А это, мой юный друг, чтобы не расслаблялся. И запомни ещё одну простую оперскую истину - не осуждай никогда и никого. Нарасти "броню" на душе. Даже с душегубом когда общаешься. Убил он кого-то, значит, так он считал нужным в тот момент. А тебе должно индифферентно на это. Твоё дело раскрыть преступление. Они нас кормят.

Перехватив удивлённый взгляд, пояснил:

-- Не будет "блатарей", не будет нас - ментов, прокуратуры, следственный комитет разгонять надо. Адвокаты без хлеба останутся. Да, и судейских тоже умножать на ноль надо. Я уже молчу про бедолаг - "дубаков" из ГУФСИН. Все без работы останутся. А в стране кризис. Работы нет. Куда все пойдут? На баррикады? Так, что преступники - это часть государственной системы сдержек и противовесов. Вон, скольких работой обеспечивают!

Потом Романов становится грустно-серьёзным:

-- Еду сегодня на машине на работу. Пробка на кольце, стою, медленно двигаюсь, снова стою. Смотрю на газоне какое-то движение. А там труп собаки лежит, машиной сбило. И две другие собаки - доходяги, рёбра вот-вот шкуру порвут, едят своего погибшего собрата. Я перекрестился. Не дай Бог до такой жизни дойти, чтобы каннибализмом заняться. Оттого и пересмотрел свою жизнь как киноплёнку, в ускоренном темпе. Говорят, так перед смертью бывает. Не знаю, но она у меня сегодня проскочила, пока в пробке стоял. Понял, что у меня есть - это просто замечательно! Лишь бы хуже не было! И ты, Рома, цени и береги, что имеешь, иначе, потеряешь. И плюнь, что не взяли тебя в чекисты. Забудь и иди по жизни дальше. Не оборачивайся. За спиной, в прошлом, у тебя ничего не изменилось. Как прошло, ты уже ничего не изменилось. Живи, служи.

Кушаков тяжело вздыхает:

-- Легко тебе так рассуждать. Ты в таком позоре ещё не купался.

Романов внимательно глядит на Кушакова:

-- Ты дундук в самом деле, или прикидываешься? Уголовное дело, предательство - это позор. А, что тебя не приняли - эпизод. У меня батя с детства мечтал стать военным лётчиком. Не прошёл по здоровью, всю жизнь на производстве вкалывал, в горячем цеху и это с высшим образованием. Там денег просто больше всегда платили. Пальцы настолько загрубели, что уголёк может из костра взять. Запах палённого мяса есть, а ожога нет. Так он до сих модельки военных самолётов строит. Вот такими пальцами, с помощью инструментов, клеит настолько изумительно, что диву даёшься. И потёки масла на стойках шасси изображает. Где надо, вроде, и ржавчину на заклёпках видать. С детства, как себя помню, клеит. Мне играть не давал никогда. Мать не пускает пыль стирать. Кисточкой из беличьих ушей смахивает сам, только сам. Больше сотни уже по всей квартире стоит. Трясётся над ними как над детьми малыми. Кусок пластика, по большому счёту эти самолётики. А это мечта детства. Порой кажется, что он с ними разговаривает, и лицо светлым становится, как будто он в полёте. И книжки у меня были детские про самолёты. Отец всё надеялся, что я тоже заболею небом. Пилотов у него много знакомых. Несколько раз в кабине летал. Ты бы видел, с каким восторгом он рассказывал о просторе, небе, как видно на сто километров вокруг. Даже когда он вспоминал, было видно, что он волнуется и счастлив. Но это его мечта, не моя. Я летать боюсь страшно, пока поллитру в себя не забью, не переступлю порог аэропорта. Там ещё пивом "отполирую", и всё! Моё тело готово к полёту! Ладно! Не жалей себя, Ромка! Цени, что есть. А есть у тебя служба - работа, приличная зарплата, по гражданским меркам, подполковник впереди, и ранняя пенсия. Тоже неплохо, кстати. Тебе всего сорок пять, а ты уже пенсионер! Мечта! Здоровья, правда, немного осталось, но зато пенсия присутствует.

Романов набирает номер знакомого криминалиста-полиграфолога, коротко переговорил:

-- Человек очень занят. По уши. Нарасхват. Но ради меня, через два дня готов помочь тебе. Вызывай пассажира на 14.00 в экспертно-криминалистический центр, завтра - вопросы на стол эксперту. Работаете, мой юный друг, творите!

Кушаков тяжело вздыхает и открывает папку с "тёмным делом" с "потеряшкой" -- пропавшим без вести. Начинает набирать вопросы для опроса на полиграфе.

Полиграфологи на вес золота. К ним записываются за три-четыре месяца вперёд. И не факт, что попадёшь в назначенное время. Нередко случается, что более срочное или по указанию начальства втискивают более важное дело. Только Романов, который, казалось, знал в ГУМВД всех и вся, мог вот так, запросто, вне очереди залезть, не ходя на поклон к руководству.

Кушаков набирал текст вопросов. Но мысли были далеко. Он вновь и вновь возвращался к тому, что его несправедливо обидели и не взяли на службу. Он же так надеялся! Он был уверен! Самое страшное - посеять надежду, внушить её вместе с уверенностью в исходе дела, а затем растоптать. Мечту, надежду, вот так, вдрызг, с размаху, как мокрым кованым сапогом по китайской вазе династии Мин! В крошку, в пыль, в дым, в прах! Тех, кто обманывает мечту стрелять мало! Лучше бы самого расстреляли, это было честнее.

За такими думами Кушаков продолжал набирать вопросы, поглядывая в показания жены потерявшегося, она же и заявила о пропаже дражайшего супруга.

Через три дня Кушаков прибыл на службу. Был расстроен, небрит, взъерошен, под глазами тёмные круги. Романов же, напротив, благодушен, помешивал чай в стакане в подстаканнике с символикой железной дороги, сбоку свисает нитка с биркой от чайного пакетика. Вдыхает аромат свежезаваренного чая:

-- Ромчик! Знаешь, что чай можно пить целый день перед коллегами на работе, и никто тебе не скажет худого слова?

Кушаков включает компьютер, достаёт из сейфа папку с делом:

-- Пей. Чай не входит в список запрещённых препаратов. - буркнул.

Романов развивает мысль:

-- Чай очень похож на коньяк по цвету и цвету и фактуре. Вот можешь и налить себе стакан коньяка, брось туда отработанный чайный пакетик, ложку чайную и ходи по Управлению, и прихлёбывай в своё удовольствие!

-- Угу, только запах и "выхлоп" иной. Сразу кадры вызовут, они актик нарисуют.

Романов мечтательно глядит в потолок.

-- И опять же ты прав, Рома. А, жаль! Хотел попробовать. Но не буду. Ну, давай, рассказывай, как Полиграф Полиграфович поживает? Тётку раскрутил?

Кушаков неопределённо машет рукой:

-- Раскрутили на свою голову.

-- Не понял. Поясни. Дело раскрыл?

Кушаков повесил голову:

-- Раскрыли. Лучше бы не раскрывали бы.

Романов внимательно рассматривает понурую фигуру соседа по кабинету:

-- И чего так? Раскрыл "глухаря" - честь тебе и почёт. Вместо того, чтобы метнутся в лавку или лабаз за бутылкой мне, ты сопли по документам размазываешь толстым слоем. Глаголь. Внемлю.

Кушаков тяжело вздыхает:

-- На полиграфе пошло всё как по нотам. Как только жена увидела полиграф, провода, тут же по стеночке и стекла. Усадили мы её в кресло. Проводами опутал твой товарищ её, камеру включил. Начал задавать контрольные вопросы, а потом вопросы по делу. А там уже и полиграф не нужен был. Сама как на духу и рассказала. Муж - пьяница буйный. Поколачивал её и детей. Вот и в очередной раз бросился на неё, за то, что не дала денег на "продолжение банкета" его души. Она схватила нож, муж рванулся к ней, чтобы наказать непослушную жену, он сам на нож-то и напоролся.

Кушаков был взволнован, расстроен, эмоционально входил в "пике", рассказывая, заново переживая эмоции допроса жены-убийцы.

Романов же, закрыв глаза, задрал голову в потолок, слушая рассказ. Отхлебнул из стакана.

Кушаков продолжал:

-- Потом она погрузила тело на санки, вывезла со двора. Рядом заброшенный дом, там и спрятала мужа. Через два дня написала заявление о пропаже супруга. Детей дома не было в момент убийства. А по весне она перепрятала труп. Закопала в овраге. Всё рассказала как на духу. Чистосердечные показания, одним словом. Мы с криминалистом сидим, переглядываемся. Она показала плохо сросшуюся руку. Слёзы у меня в горле стояли.

Маленькие капли появились в уголках глаз у Кушакова.

-- Криминалист - твой друг, сам не в своей тарелке. Говорит, мол, если бы не камера, что писала всё, то и хрен бы на этого злыдня. А тут...Эх! Поехали на место, дежурную группу взяли. Всё показала, выкопали, что осталось.

Кушаков замолчал, потом громко стукнул от отчаяния, по столу.

Романов открывает глаза, принимает нормальную позу, отхлёбывает чай, молча, смотрит на Кушакова.

-- Рома, сходи, переоденься.

-- Зачем? - тот удивлён.

-- Ты как баба в штанах, истерики закатываешь. Надень платье, а то у меня файлы в голове не сходятся. Поэтому и глаза закрывал, чтобы информацию воспринимать. Убийцу поймал. Дело раскрыл. Тухлое дело. Говорил же тебе, никогда не погружайся в ситуацию, всегда будь над ней, управляй ею. Либо ты управляешь ситуацией, или она тобой. Иного не дано. А пока ты внутри неё, ты не сможешь быть рулевым. Точно также как и с чекистами. Не взяли тебя на этот корабль, ты и сопли распустил. И здесь точно также. С видом в профиль. - посмотрел в окно, потянулся сладко, длинно. - У пруда бы сейчас баньку, да румяную в предбаннике Маньку...

По итогам месяца Кушакова на собрании отдела похвалили. Начальник отдела, которого все называли "Петрович" поднял Романа, отметил, как лучшего. Коллеги же недобро на него посматривали. Отдел занимался розыском. У кого-то были результаты поиска и поимки преступников в розыске, у кого не очень. Но все наслышаны как Романов подарил Кушакову свидание с полиграфологом. От того и неприязнь была. Не копытя землю, без засад и бессонных ночей, вот так "на блюдечке" раскрытие "темнухи", где убийцей затурканная жизнью и мужем-алкашом несчастная женщина. Но статистика - дама сухая, без эмоциональная. Поэтому в графе, у отдела, Управления, ГУМВД, МВД всей страны, "раскрытые убийства", добавилось на одну единичку больше.

И снова за спиной у Кушакова выросли крылья. Кушаков начал активно навёрстывать упущенное время. Он загонял себя по встречам. Допоздна засиживался на работе, но всё равно руки опускались. Не выходила из груди обида, что его не приняли службу в ФСБ.

Перешёл на учащённый график встреч с агентурой. Пытался работать по имеющимся материалам. На одной из встреч с агентом, из мелких жуликов, по фамилии Ушаков, кличка в криминальных кругах "Ушак", тот с ехидцей в голосе спросил:

-- А, что Роман Анатольевич, на базаре мают, что не приняли тебя в штатные дзержиновцы, не дали масть поменять.

Они сидели за обеденным столом на кухне явочной квартиры. Кушаков тяжелым взглядом посмотрел на "Ушака", резко приподнялся, обеими руками схватил агента за затылок и со всего размаха впечатал лицо в столешницу. Нос, губы всмятку у источника информации. Майор продолжал вдавливать в стол голову. По поверхности потекла кровь, вперемешку с соплями и слюной. Не отпуская головы, Кушаков наклонился и зашипел в ухо Ушакову:

-- Слышь, сявка, ты сам успокойся, и остальным передай, что вас мои дела не интересуют, а вот ваши меня очень даже. Будете шипеть у меня за спиной, пересажаю всех поодиночке, а на зону передам, что вы у меня в агентах шестёрками бегали. Ты меня понял, тело? Ну?

Кушаков выпрямился в полный рост и сильнее вдавил голову агента в стол.

Тот лишь прошипел сквозь разбитые губы:

-- Понял. Отпусти, мент.

Майор резко снова придавил, потом также резко отпустил, встал, подошёл к раковине и начал мыть руки, поглядывая на Ушакова. Тот медленно, опираясь о стол, обеими руками, поднял голову, оно всё было в крови. Осторожно, ощупал лицо, нос, губы, залез в рот грязным пальцем, потрогал зубы, дёсны:

-- Ну, ты и гад, майор! - сплюнул кровавую струю на стол.

Кушаков бросил мокрую тряпку ему под нос.

-- Поговори у меня ещё. Добавлю. А потом "пришью" нападение на сотрудника. Вытирай за собой.

Ушак начал лениво тереть стол, размазывая месиво по поверхности.

Кушаков с брезгливой миной на лице наблюдал за агентом, полез в карман, достал деньги. Бросил на стол, прямо в лужу из крови агента:

-- На! За наводку спасибо. Про всё остальное знай, что не твоё дело. Жду через неделю здесь же!

Ушак бросил тряпку на стол, подошёл к раковине, умылся. Снова потрогал лицо. Сгрёб испачканные деньги, сунул комком в карман брюк, обулся в коридоре, молча, вышел, хлопнул входной дверью так, что с косяков посыпалась пыль.

Кушаков запер входную дверь, посмотрел в окно, там, через двор, втянув голову в плечи, сгорбившись, с видом побитой собаки, шёл его конфиденциальный источник. Роман открыто улыбнулся, прополоскал тряпку, и начал вытирать стол, долго, тщательно. Не пропуская ни одного кровавого пятнышка, отходил в сторону, наклонялся, приседал, увидел несколько пятнышек на полу, затёр. С мылом промыл, прополоскал тряпку. Выходя, оглянулся, вернулся, поправил стулья. Удовлётворённо кивнул, улыбнулся, вышел.

Кушаков шёл по городу, периодически проверяясь, нет ли за ним "хвоста". Понятно, что его не могло быть, но это уже в крови. Как у любого оперативного сотрудника. Но Кушаков начинал службу как "разведчик наружного наблюдения". И не один год "оттоптал", наблюдая за фигурантами, прежде чем перевёлся в уголовный розыск. И вести контр наблюдение уже было в крови. Для этого нет необходимости крутить головой и присаживаться внезапно, якобы, завязывая шнурки, которых и нет на туфлях, есть масса витрин в большом городе и стёкла, зеркала припаркованных автомобилей прекрасно отражают всю обстановку, что творится у тебя за спиной.

Зашёл в кофейню по пути. Он любил заглядывать сюда. Вкусный кофе, бесплатный доступ в интернет. Был свободный столик, рядом щебетали студентки, расположившись с ноутбуком, что-то рассматривая на экране, живо обсуждая.

Кушаков достал смартфон, подключился к бесплатному интернету, начал просматривать почту, новости, выскочила реклама, предлагающая туристические поездки в Англию. Роман пытался закрыть её, но неосторожное движение пальца перебросило его на сайт туристической компании. Красивые фото Тауэра, Букингемского дворца, Трафальгарской площади.

Роман внимательно рассматривал фото, потом отложил в сторону смартфон. Потянулся к кружке с кофе, сделал глоток, бросил взгляд на экран, где застыла картинка с развевающимся флагом Великобритании. Быстро допил, рассчитался, вышел. Сбавил темп шага, в задумчивости дошёл до службы. Романова не было в кабинете. Опера ноги кормят.

Стал писать справку о встрече с агентом. Периодически вставал, прохаживался между столами от двери до окна четыре шага. Невелик кабинет. Смотрел в окно. За окном было лето в полной красе. Напротив, чуть наискось, было большое офисное здание. Девушками стайками выбегали на обед в ближайшее кафе. Суровые милиционеры завязывали знакомства с женской половиной соседнего здания. Была даже свадьба. Но Кушакову было не женщин. Он метался между столов в тесном кабинете. Нервно бил кулаком в открытую ладонь левой руки, дёргано посматривал на часы. Время тянулось медленно.

С трудом заставил себя закончить справку о встрече. Отнёс секретарю на регистрацию и на визирование начальнику отдела.

Сам же в смартфоне начал просматривать предстоящие в городе культурные мероприятия. Его интересовали лишь те, где будут задействованы иностранцы. Искать долго не пришлось. С передвижной выставкой приезжала группа англичан. Кушакова мало интересовало искусство, а тем паче современное. Да, и заметка была маленькая. Значит, не событие городского масштаба. Значит, будет немного народа. А это означает, что и контрразведки будет немного, а то и вовсе будет отсутствовать.

Это в Советское время, когда сибирский город был закрыт для посещения иностранцев, каждое прибытие какой-нибудь делегации - целое событие. Все силы местных чекистов и милиции бросались на сопровождение иностранцев. А сейчас - вполне рядовое событие, обыденное. Приехали, показали картинки свои, покатались по городу, напоили, накормили, а затем уехали.

Посмотрел, где будет проходить выставка. Усмехнулся. Хорошо знал этот бывший музей Ленина, сейчас - Культурно-исторический центр современного искусства. Знал где и как расположены камеры наблюдения доисторического происхождения. В залах полумрак, полусумрак, освещены только экспонаты, камеры аналоговые, следят только, чтобы не попортили или не спёрли выставленные работы. А по углам вообще - сумрак.

Роман довольно усмехнулся. От возбуждения, потёр руки. Налил себе кружку растворимого кофе, уставился в окно, отхлёбывая, он шёпотом несколько раз произнёс, еле сдерживая эмоции:

-- Я вам покажу, как надо работать. Всем покажу! Вы у меня их тёпленькими возьмёте. И потом сами будете умолять перейти на службу.

В уголовном розыске редко когда заканчивался рабочий день в восемнадцать ноль. Преступный элемент начинает просыпаться, и творить недоброе поздно, ближе к вечеру.

А у оперов начинается по-настоящему рабочий день. Порой несколько мероприятий по задержанию происходит одновременно, и тогда задействуют все силы личного состава. Кушаков любил участвовать в силовых задержаниях. Не боялся идти вперёд. Действовал предельно жёстко, не давая ни единого шанса противнику. Любил некоторую показушность в своих действиях. И часто получал от руководства благодарности за "смелые и умелые действия при задержании преступника".

Но сегодня у него были иные планы. Нужно идти к Шефу, так его назвали подчиненные. Но чаще просто "Петрович". Тот начинал службу с участковых, с "земли", от "сохи". Дотошный, внимательный к мелочам, принципиальный. Требовательный к себе и к подчиненным. Перед начальством "шапку не ломал".

Весь отдавался службе. От этого у него семейнная жизнь не складывалась. Три брака распались. И в свои сорок пять лет, у него было четверо детей от прежних браков, внук, много алиментов, в половину денежного содержания.

Ростом в метр семьдесят пять, чуть оплывшей талией, шеей бывшего борца, широкими плечами. Уши, как у всех борцов были поломаны. Нос из-за пары переломов, чуть приплюснут и сдвинут. Лысый, зато брови кустиками нависали над глазницами. Выцветшие голубые, глубоко посаженные глаза, тяжёлым взглядом буровили собеседника. Одна из любимых присказок Петровича была: "Верить никому нельзя! Ни, агенту, ни преступнику, ни начальнику, а особенно - жене!"

Чтобы не свалиться от усталости, Петрович, иногда употреблял стопку-другую, но не пьянел, лишь зверел. Вот тогда ему под горячую руку нельзя было никому попадаться. Ни подчиненному, а особенно - преступнику. Подобно горилле, враскачку, как ходят профессиональные борцы, он молнией бросался и сбивал с ног любого бандита. А подчинённые, попав "под раздачу", стремглав выбегали из кабинета.

Больше всего Петрович не любил бездельников и лентяев. Даже, если к нему кто-то попадал по знакомству, он не давал спуску. И если кто-то пытался прикрыться высокопоставленными связями, по молодости лет и глупости, вылетал из отдела через месяц. Но своих подчиненных он отстаивал перед любыми начальниками. Даже, когда приезжала комплексная московская проверка, Петрович "буром" пёр на них, доказывая, что его сотрудники пусть и недоработали в оформлении бумаг, но главное - дело, а не оформление, а раскрытие преступления.

Майор Кушаков постучал в кабинет к начальнику отдела:

-- Разрешите, товарищ подполковник!

У Петровича стол был завален документами. Он снял очки, устало потёр переносицу.

-- Чего тебе, Рома?

-- Я пораньше слиняю, у меня на другом конце города встреча ещё сегодня.

Подполковник внимательно посмотрел на Кушакова, поднял глаза к потолку. Поводил вправо-влево, что-то прикидывая.

-- Два мероприятия. Два задержания. Вроде, все на месте. Справимся без тебя. Утром справку о встрече на стол. Если в прошлом месяце на "потеряшке" ты вылез, то в этом хрен у тебя получится профилонить. Порву на британский флаг. Понял? - голос начальника был сух.

Роман услышал "британский флаг", улыбнулся широко:

-- Так точно, понял.

-- Чего зубы-то сушишь? Врешь, поди, что к агенту на встречу. По девкам, небось, рванул? Колись!

Кушаков отрицательно помотал головой:

-- По агентурным делам. Крест на пузе!

Петрович, опустил очки на переносицу, махнул, мол, ступай:

-- Жениться тебе пора, Рома. Уже за тридцатник. Пора.

-- Какая жена выдержит мужа, когда его сутками дома нет. А когда придёт домой на чуть-чуть, от него как от бича пахнет!

-- И то верно. - Петрович кивнул. - Мало у кого из оперов один брак. Но всё равно - женись. А то без жены мужика тянет на всякие непотребства. - подумал немного. - Да, и женатого тоже. Всё, топай, не мешай работать.

По дороге домой Кушаков купил пельменей на ужин. Родители жили неподалёку, он часто забегал к ним покушать. Даже, если никого не было дома, контейнер с едой для сына всегда стоял в холодильнике, надо было только поставить в микроволновую печь. Но сейчас у Романа билась только одна мысль. Он был охвачен азартом охотника. Во рту, горле сухо. Снова кровь стучит в висках, адреналин как перед захватом. Вперёд, вперёд.

Обжигаясь, он не ел - хватал огненные пельмени, запивал тут же холодным кефиром. Ноутбук давно прогрелся, загрузился, был готов к работе.

Роман забил в поисковой строке "русскоязычная газета объявлений Лондона". Из немногих объявлений он нашёл одно, которое ему понравилось: nahodka.uk. Русские в Лондоне размещают свои объявления. Всё по-русски, аналог "Из рук в руки". Несколько часов он изучал этот сайт, архив сайта, делал пометки. Затем зашёл в онлайн-переводчик "русский-английский" и набрал для перевода текст:

"Здравствуйте! Я - сотрудник правоохранительных органов из города N. Имею доступ к государственной тайне. Хочу предложить сотрудничество. Готов передать интересующие вам сведения. В случае, если вы согласны, прошу на сайте объявлений https://nahodka.uk/ в разделе "разное" каждый вторник, в течение двух месяцев публиковать: "Продаю щенка, 2 месяца. Помесь сенбернара и гончей." И указываете электронный адрес, на который я напишу письмо."

У Кушакова вспотели руки от волнения. Пот лил. Он несколько раз набирал текст. Подправил его. Выходил на кухню, Тёр виски, лоб. Пошёл в ванну, открыл кран, засунул голову, менял температуру воды, напор. Вытер голову махровым полотенцем. Снова за компьютер и подписал письмо "Алексей Романов".

Кушаков продумывал ход назад, в случае, если что-то пойдёт не так. И кандидатура соседа по кабинету майора Романова подходила как нельзя кстати. Майор собирается на пенсию, и решил подзаработать денег на домик у моря. Нажал на кнопку "перевести". Текст высветился на английском. Надел резиновые перчатки, что купил по дороге в аптеке. Достал новую пачку бумаги. Также в перчатках вскрыл её. Вставил бумагу в принтер. Распечатал. Аккуратно вынул листок.

Набрал в поиске адрес английской разведки МИ-6. Лондон, Набережная Альберта, 85. Посмотрел на многоуровневое здание, почитал историю постройки, даже как советской противотанковой ракетой боевики Ирландской республиканской армии жахнули по нему, попали под основание спутниковой антенны.

Скопировал адрес МИ-6 в английской транскрипции. Также, в медицинских резиновых перчатках достал из пачки в пять конвертов, конверт из середины, вставил в принтер, тот напечатал адрес английской разведки.

Стараясь не дышать на конверт, чтобы не оставить образчик ДНК, свернул письмо и аккуратно поместил его в конверт, запечатал его. В газету, которую бросают в великом множестве в почтовые ящики, положил письмо. Снял перчатки. Положил в коридоре.

Вымыл вспотевшие руки, умыл лицо, посмотрел в зеркало в ванной. Сам себе в глаза. Зрачки были расширены от возбуждения. Почти не видно радужной оболочки. Такие глаза он наблюдал неоднократно у преступного элемента после употребления анаши, гашиша или "экстази - МДМА".

С Романа повалил крупным градом пот. Во рту снова пересохло. Пальцы стали подрагивать мелкой, чуть заметной дрожью. Он снова умылся. Посмотрел в зеркало, сам себе сказал:

-- Точно, как наркоман. Чего ты волнуешься? Возьми себя в руки, тряпка! Ты же не Родину продаёшь, а идёшь в атаку, вызываешь огонь на себя. Чтобы поймать подлых шпионов, которые лезут к нам. Так, что, Ромчик, ты не изменник, а герой! Разведчик!

Снова прошёл к компьютеру. В переводчике набрал фразу на русском языке: "Добрый день! Пожалуйста, когда будете в Англии, опустите письмо в почтовый ящик. Это очень важное дело! Спасибо."

Перевёл на английский. Несколько раз прочитал. Потом вслух. Закрыл глаза, произнёс. Спотыкался, смотрел на текст, повторял. Несколько раз.

Распечатал. Разорвал лист на четыре части, рассовал по карманам одежды, в которой ходит на службу. Почистил историю браузера и поиска. Выключил компьютер, умылся, пошёл спать. Утром, по дороге на работу, за поворотом, когда никто его не мог видеть, выбросил перчатки медицинские в урну.

Следующие два дня, перед выставкой, прошли в тревожном ожидании. Газета с письмом хранилась в мусорном ведре дома.

Но не сидел в волнении Кушаков на месте. Он действовал. Памятуя, что каждое мероприятие нужно подготовить, он посещал место предстоящей встречи. Навыки перевоплощения у него были не просто из любительского театра, а обучали корифеи из наружного сыска во время учёбы в Санкт-Петербурге.

Сделать лицо безликим, нацепив дешевые очки без диоптрий, неряшливость в одежде, Грязная, стоптанная обувь, несколько иных штрихов, и вот, окружающие видят типичного "ботаника", который с удовольствием ходит по музеям. Обычный посетитель таких заведений. Он здесь смотрится органично.

В таком обличии Кушаков посещал Культурно-исторический центр. Он изучал выставочные залы. Зал Ленина, зал, посвященный Великой Отечественной войне, современным войнам. Роман всматривался в фотографии погибших земляков. Тех, кто ушёл на фронт или были призваны в горячие точки бывшего Советского Союза, Афганистан, и там сложили головы.

Длинный, высокий стеллаж чёрного цвета, поделённый на ячейки, в каждой по фотографии погибшего. Все молодые лица. Перед каждой фотографией маленькая лампочка в виде свечечки, и свет бился как настоящее пламя.

Роман, забыв на несколько минут, зачем он сюда пришёл, медленно двигался вдоль фотографий, пытался всмотреться в лица погибших за Родину, словно ждал, когда они с ним заговорят. Помотал головой, стряхивая с себя наваждение, он не для этого здесь. Улыбается:

-- Ничего. Я тоже совершу пусть не подвиг, но поступок.

Сторонний наблюдатель увидел бы, что молодой человек, явно с плохим зрением, почти носом чертит по витринам, прищуривается, пытаясь рассмотреть экспонаты за стеклом. Такие вызывают не интерес, а сочувствие.

Сам же Кушаков вёл напряженную работу. Он запоминал, где расположены камеры, охрана, нет ли сотрудников госбезопасности на объекте заинтересованности. Если бы прибывающие иностранцы представляли интерес для контрразведки, то чекисты тоже бы готовились к проведению выставки заранее.

Но было всё тихо. Рабочие готовили зал современного искусства к выставке. Освобождали площади. Перемещали съёмные панели, сверялись с чертежами, выставляли оборудование, на котором будут размещаться картины, перенастраивали освещение, попутно двигали камеры наблюдения, направляя на предстоящую экспозицию.

По радиостанциям рабочие переговаривались с сотрудниками охраны. Камеры старые, аналоговые. Углы оставались вне поля зрения. И они были затемнены, чтобы не отвлекать внимания от вернисажа.

Кроме редких посетителей в разгар рабочего дня, посторонних не было. Даже охраны не видно, кроме как на привычных местах, где они мирно дремали, или морщили лоб, пытаясь разгадать очередной кроссворд. Романа это устраивало. Волнение и дрожь немного унялись.

Проводя наблюдение, Кушаков усмехнулся, ему вспомнился эпизод из "Семнадцати мгновений весны", когда Штирлиц пришёл в музей, посмотреть на скелет мамонта. Это прибавило ему уверенности.

Правда, за Штирлицем велось наблюдение силами учительницы, которая, легендировано привела свой класс в музей. С Кушаковым в музее было не больше десяти посетителей на всё огромное здание.

Роман усмехнулся. Он - не Штирлиц, а местное Управление ФСБ - не гестапо.

Только волнение не отпускало майора. Вроде ничего необычного. Всё чисто. Рутина. Но что-то внутри сжалось как камень, и нервы были на пределе. Адреналин бушевал в крови. Либо бежать или драться. Есть ещё способ, выпить стакан водки, чтобы расслабилось внутри и камень, что появился в груди, рассосался. Но пить нельзя. Надо топать в отдел. И чем быстрее, тем лучше.

На службе была суета. Так обычно происходит, когда готовится мероприятие по задержанию. Отдел у них по розыску. Кто-то печатал постановление на проведение оперативно-розыскного мероприятия, рапорт. Распечатали из интернета карту дома, где, предположительно прятался злодей. Никто не заметил отсутствия Кушакова.

Роман привёл свою внешность в обычный вид. Романов в кабинете звонил по телефону, увидел Романа:

-- О, привет!

-- Здорово! Что за суета? Кого берём?

-- Громова. Два года спортом занимается - в бегах.

-- Чем знаменит?

-- Погоняло у него "Гаврила", из-за силы дурной.

-- Какой масти будет?

-- Из животных он. Наркоман героиновый. Тело это с подельниками год назад на "гоп-стоп" граждан раздевал. А кто сопротивлялся, то Гаврила калечил. Всех взяли, но этот ушёл. Повесил на себя ещё и сопротивление, причинение сотруднику средней тяжести при исполнении. Намотал себе много чего. Уходил из города, вернулся, на притоне сейчас в "лёжке" в Покровке.

-- Притон героиновый?

-- Ага. Только тихо не подойти. Сейчас с мужиками говорил. - Романов кивнул на телефон. - Выставились под адресом с утра. Место тихое, мало хоженое. Избушка-развалюшка, только там можно огородами дёрнуть через пару соседей - чёрт не догонит.

Романов был сосредоточен. Было видно, что думает. У Кушакова всплыли в мозгу фотографии погибших, что видел в музее: "Точно как перед боем!"

-- Да, ладно. "Тяжёлые" будут?

-- Ага. Дивизия Дзержинского нам в помощь придают. С вертолётами и танками. ОМОН и СОБР за полгода надо заказывать. Их на части рвут. Кто на Кавказе зависает, кто на задании. Сами. Всё сами. Своими ручками и ножками.

-- Я пойду первым! - Кушаков тряхнул головой.- Предыдущее задержание я профилонил. Тут развлекусь.

Романов оторвался от бумаг, поднял глаза, и тяжёлым взглядом смотрит на Романа:

-- Знаешь, Ромчик, почему тебе в отделе недолюбливают?

Кушаков пожал плечами равнодушно, мол, всё равно.

-- Ты на чужих мероприятиях себе очки зарабатываешь. Вот и опять хочешь первым войти? Мол, герой? А зачем? Работа коллективная. Инициатор мероприятия планирует. Он и начальник отдела несёт ответственность. А ты пару раз чуть не сорвал. Вошёл в адрес красиво, слов нет, только не фигуранта взял, а свидетеля. Тело было ни при делах. А ты его чуть инвалидом не сделал. А злыдень выскочил в соседнее окно, благо, что мы блокировали периметр. Кое-как замяли дело, да, и родственники твои из отдела собственной опасности тебе содействие оказали. Так, что и сейчас тебе кураж нужен, а на чужое дело - плевать.

Кушаков молча, слушал. Адреналин, что чуть утих в крови, забушевал с новой силой. Он хотел ответить, но в коридоре раздался голос начальника отдела:

-- Все ко мне! В мероприятии участвуют все! Если у кого были планы на вечер - забудьте! Никаких отгулов за прогулы! Работы всем хватит.

Офицеры забились в кабинет начальника отдела. Тот оглядел присутствующих, все ли на месте. Все серьёзны. Петрович налил в стакан минералки, выпил, кивнул:

-- Григорьев, докладывай!

Капитан Григорьев встал, вышел на середину кабинета. Он хоть был и молод, относительно остальных присутствующих. Но показатели у него по розыску и задержанию преступников в розыске были не хуже чем у опытных.

Мало говорил, старался держаться незаметно, лицо мало эмоционально. Он редко выступал перед коллегами, было заметно, что лицо покрылось красными пятнами, желваки на худом лице гуляли ходуном. Но, тем не менее, ему удалось кратко, ёмко доложить ситуацию, свои предложения, где и как расположить силы и средства.

Предупредил, что Гавриле терять нечего. Все подельники-наркоманы два года назад показали, что он был организатором, а они невинные овечки-исполнители. И действовали только из-за страха быть убитыми или покалеченными главарём. Понятно, что бред собачий, но за активно сотрудничество со следствием, деятельное раскаяние, получили небольшие срока.

Григорьев стал предлагать, как расположить сотрудников, кто будет первым заходить в избу. По его раскладу получалось, что Кушакову стоять далеко от мероприятия. В обозе. На подстраховке, на всякий случай. Туда, обычно определяли, кому до пенсии полгода оставалось.

На мероприятии полную ответственность несут два человека: инициатор мероприятия и начальник отдела, который подписался под проведением его. И, как сейчас решат, так оно и будет.

Кушаков поднял руку:

-- Разрешите, товарищ подполковник!

Петрович кивнул.

-- Что же меня в обозные записал? Не старик, вроде. Здесь, вот окошко на улицу выходит, я готов через него зайти, поздороваться с Гаврилой.

-- Через окно? - Григорьев смотрел на план местности, дома.

-- Ага. Сначала кирпич, потом меня забрасывают "щучкой" следом. - осмотрел коллег. Все молчали. - Элемент неожиданности.

Начальник отдела воззрился на Григорьева:

-- Не против?

-- Не против. Только мы не знаем кто там преступник, а кто просто пришёл дозу вколоть себе, или поклянчить остатки. Нам Гаврила нужен, с остальной публикой - в отделе будем разбираться. Трупы и инвалиды не нужны, тем более сторонние. Не закапывать же их в огороде. Соседи заметят.

Народ в кабинете дружно хмыкнул, представив себе эту картину.

Потом перешли к обсуждению деталей проведения операции. Разошлись по кабинетам. Выезд через два часа.

Романов с Кушаковым в своём кабинете. Кушаков полез в нижний ящик своего стола, достал старомодные потёртые зимние замшевые перчатки, надел их, Сгибает, разгибает пальцы, подтягивает перчатки. Романов интересуется:

-- Мой юный друг, а на хрена тебе летом зимние перчатки? Нож хватать решил за лезвие? Так я тебе авторитетно заявляю, что не получится. Один плюс, что пальцы с пола подбирать не придётся, они в перчатках и останутся. Удобнее в больницу везти. Я, понимаешь, брезглив, возиться с чужими запчастями. Нужны специальные, прошитые проволокой перчатки. А их одна пара весь наш доблестный спецназ. Дефицитная вещь. Денег не хватает.

Роман продолжал подгонять ссохшиеся перчатки:

-- Нет. Не под нож они. В нарконтроле спецназовец точно также заходил в притон, а там иголки на полу валялись. Вот несколько он засадил себе в ладони. Итог печален, два гепатита поселил себе в организм сразу В и С. Пёс знает, чем эти животные болеют. А перчатки толстые, хоть и древние, иголки нацепляют, но до кожи не пустят. Ну, и по морде бить их тоже безопасно. Костяшки рассек, а у него СПИД, ВИЧ, или ещё какая хвороба. И всё. С работы турнут, как больного, без пенсиона и будешь умирать молодым. Не хочу.

Романов оценивающе посмотрел на Романа:

-- Пойдем, поедим чего-нибудь, да, я себе хозяйственные перчатки прикуплю, кто знает, может конечностями придётся поработать. Хорошо мыслишь, Ромчик, перспективно, образно. Тебе бы романы писать. Увлекательно описываешь. Жизнеутверждающе.

Выставились под адресом. Всё как планировали. Сотрудники, которые с утра наблюдали за домишком, подтвердили, что Гаврила там. Вместе с ним человек пять-семь. Непонятно было. По внешнему виду - наркоманы, пара - опустившихся на самое дно, вызывающие даже брезгливость у других своих собратьев по цеху.

Романов и двое сотрудников в полуприсяде, прижимаясь в стене, подкрались к окну, выходящему на улицу. Ждали сигнала. Заходить должны были одновременно со двора, в дверь и Кушаков в окно. Второе окно контролировалось и блокировалось на случай попытки прорыва фигурантов.

Сигнал! Штурм! Романов в перчатках, бросает принесённый с собой кирпич в окно. Двойное стекло в древней раме брызгает осколками в стороны, прогнившая деревянная рама с хрустом разлетается, пропуская кирпич в комнату.

Тут же делают руки с Крючковым в "замок", Кушаков, в перчатках, с пистолетом в одной руке, патрон в патроннике, курок не взведён, быстро становится на подставленные коллегами руки, и те, выпрямляясь во весь рост, забрасывают Романа в дыру окна, по краям торчат, ощетинившись, острые как бритвы, осколки того, что было окном.

Пол грязный, весь в мусоре, Окурки, шприцы, тусклая лампочка, засиженная мухами, под потолком без плафона, освещала только вокруг себя.

Кушаков приземлился, сгруппировался, перекатился через плечо, вышел на одно колено, осматривается. На полуразвалившемся диване лежал огромного вида мужик. При таком освещении было непонятно, Гаврила или нет, Роман заорал:

-- Руки! Руки перед собой! Не вставай! Патрон в стволе! Милиция!

Мужчина, сунул руку под подушку, схватил нож, скатился на пол, выбросив руку вперёд, целя Кушакову в горло, Роман вскочил на ноги, отпрыгнул в сторону, и ткнул в голову ствол ПМ.

-- Лежать, сука! Мозги вынесу враз! - взвёл курок. - Нож в сторону!

Мужчина отбросил нож, тяжело вздохнул.

-- Мордой в пол, руки за спину! Быстро кому сказал! Шевелись, животное!

Задержанный послушно перевернулся на живот, завёл руки за спину. Кушаков выдернул из-за ремня наручники и быстро защёлкнул браслеты на запястьях. Коленом упёрся в спину, ствол пистолета сильно вдавил в затылок лежащему на полу.

Сотрудники, кто входил через дверь, споткнулись о тела лежащих на кухне наркоманов, которые вкололи себе дозу опиатов, и теперь находились в тяжелом наркотическом забытье. С матами, криками, они прорвались в комнату, где Кушаков восседал на стреноженном задержанном. Трое рывком подняли, поставили на ноги. Григорьев подошёл, почти в упор, запрокинув свою голову, посмотрел в глаза:

-- Это Гаврила! Он. Наш! Оформляем!

Кто был в комнате, сотрудники вздохнули с облегчением. Было несколько раз, что получив информацию, не проверив её толком, врывались в дома, но там либо уже след простыл разыскиваемого, или не было его там вовсе никогда. А пару раз вообще ошибались адресом. Крайний раз выставили дом по соседству. Буквы "А" и "Д" были нарисованы практически почти одинаково. Вот и перепутали в темноте. Потом всем отделом скидывались на покрытие материального ущерба. А бандиты под шумок улизнули из соседнего дома.

Часов через шесть, когда закончили осмотр, добрались с задержанными до отдела, разбрелись по кабинетам, в ожидании, что будет продолжение. Сейчас начнут "колоть" задержанных, а наркоманы, когда отходит от наркотического опьянения, готовы многое рассказать. Но и зачастую фантазируют. Ради дозы готовы на всё.

У них были изъят почти мешок ворованных сотовых телефонов. Это означает, что многие "тёмные" дела будут раскрыты.

Кушаков чувствовал себя хорошо. Адреналин нашёл свой выход. Накатывалась усталость и сон. Роман включил чайник, Романов полез в свой сейф. Достал початую бутылку коньяка, показал Кушакову:

-- По пять капель? За твой успех. Молодец!

Роман протянул свою кружку:

-- Немного. Для бодрости, а то усну.

Чокнулись, выпили.

-- Знаешь, забудь, что я тебе наговорил до мероприятия. - Романов заварил себе крепкий чай. - Если бы не твоё геройство, то всё бы пошло прахом. Я не полез через окно. Побежал к входу. А там, в сенях, на кухне эти... обдолбанные, загаженные, облёванные наркоманы валяются. Споткнулись, повалились. Задние напирают на передних. Упали друг на друга. Куча мала. Идиотизм. А ты один эту громилу повязал.

Романов достал снова бутылку коньяка.

-- Давай по глоточку. - первым пригубил.

Передал Роману, тот тоже сделал небольшой глоток, запил кофеем.

-- Рома, когда я был во второй командировке в Чечне, то познакомился со спецназовцем военным Алексеем Качур, он прочитал свои стихи, я запомнил. Вот послушай:

"Боль..Снег..Мрак..

И все же, как же так... Засаду проскочили..

А тебя убили

Слезы душу рвут у ребят, что тебя несут. И в брезенте на месте тебя. С пулей в сердце должен быть я...

А броня догорала, чадя

Растекался дым, как бессвязные мысли...

С боя, где заслонил ты меня

Я начну отсчитывать черные числа...

Братишка, слово даю!

До тех пор, пока я в строю того зверя буду искать, что сумел тебя у жизни отнять!

Спи спокойно, братишка, спи...

Знаю, будут светлые, мирные дни...

Очистим страну от зверья..Твой сын будет достойным тебя..."

Помолчали, прогоняя стихи через душу.

-- Вот и тебя могли в труповозку грузить на брезентовых носилках. Так, что, Рома, не терзай себя, что не попал к чекистам, ты и здесь на своём месте. Думаю, что многие в отделе это тоже поняли сегодня.

У Кушакова от треволнений прошедшего дня, отсутствия сна, усталости физической и эмоциональной в сознании всплыли фотографии погибших, что рассматривал в музее.

Дни перед выставкой Кушаков зубрил текст на английском. Вынимал кусок текста и повторял, повторял, отрабатывал интонации. Голос старался сделать более проникновенным, но мало эмоциональным, чтобы не испугать излишней экспрессией англичанина.

Несколько раз проходил мимо Культурно-исторического центра, запоминал какие машины. Нередко, когда Кушаков проходил службу в "наружке", то пересекались с "коллегами" из УФСБ. Вольно и невольно.

Номера машин можно менять, их полбагажника лежит, хочешь иностранные, любого региона России.

Госномера поменять легко, но каждая машина имеет свою "осанку". Как человек, может надеть любую одежду, но походка, осанка, стать его делает узнаваемым в любой толпе. Вот, и Кушаков, прогуливался по набережной, смотрел на Великую реку, незаметно, невидимо, осматривал стоящие машины. Примечал людей, высматривал знакомых. Не узрел.

Изучил программу. Открытие в 10.00. Открывать выставку будет местный министр культуры, значит телевизионщики, журналисты, восторженные поклонники, богемная тусовка, типа жён местечковой элиты, мнящей себя искусствоведами. На всю суету он положил три часа.

В 14.00 он купил билет на посещение всего центра. Снова, неспешно, как бы, впервые обходил залы. Образ у него был студенческий. Даже взгляд сумел подделать. Всё верно рассчитал. Богема отметилась на культурном мероприятии, обсудила на телекамеры картины, теперь мирно потягивала шампанское из высоких бокалов, обсуждая городские сплетни, меряясь, чей муж, обладает большим административным или финансовым ресурсом, рассматривая и хвастаясь новыми ювелирными украшениями.

У подвесных систем, на которых располагались выставленные произведения современного английского искусства, толпились, галдели студенты из института искусств.

Младшие курсы почти в упор рассматривали, пытаясь уловить нюансы. Старшекурсники же, отойдя назад, с видом утомлённым знатоков, неспешно обсуждали выставку.

Все были заняты, только тот, кто привёз выставку, покинутый всеми, стоял в стороне, удовлетворённо осматривая зал. Вернисаж явно удался.

Кушаков сделал неспешный круг, делая вид, что рассматривает предметы нового реализма. Как бы мимоходом, шёл мимо, но сделал шаг к англичанину. И спокойным, тихим голосом, чтобы не привлекать внимание переводчицы, что стояла неподалёку с бокалом бесплатного шампанского, обратился, и проговорил заученный наизусть.

Сам себя контролировал, не сделал ли ошибки. Протянул свёрнутую газету, в ней лежал конверт. Англичанин рассеянно улыбнулся, кивнул, что-то сказал, Кушаков не понял ни слова. Поняв, что великовозрастный студент ни бельмеса не понимает в международном языке общения, кивнул: "Окей".

Англичанин развернул газету, бросил взгляд на адрес на конверте. Глаза расширились, улыбка стёрлась на мгновение, ещё раз бросил взгляд на Романа. Кивнул уже сухо, газету с конвертом сложил вчетверо, оглянулся, убрал во внутренний карман, залпом осушил шампанское.

Кушаков, не прощаясь, продолжил круг по залу, пройдя среди студенческой молодёжи, затесавшись, тихо покинул выставку.

Кушаков вышел из музейного центра, проверяясь, петляя, успокаивая сердцебиение, сдерживая шаг, чтобы не выбиваться из общего ритма прохожих, двигался в сторону службы. Пот лился, спина мокрая, он тёк рекой между лопаток до трусов, из подмышек до пояса, воздуха не хватало. С трудом сдерживал шаг, хотелось сорваться с места и бежать. Руки от волнения подрагивали, засунул в карманы.

Роман каждый вторник начал заходить на сайт, где русские эмигранты в Англии размещали свои объявления. Но долгожданного объявления о продаже щенка-мутанта так и не было. И даже после окончания двух месяцев, он ещё месяц без надежды просматривал сотни объявлений. Но ничего. Пусто...

То ли художник в пьяном угаре после удачного дня потерял письмо, или выбросил, испугавшись везти через границу, или... Или же английской разведке неинтересно его предложение.

Кушаков в свободное время ходил по городу, размышляя. Наблюдения за ним не было, он проверялся по поводу и без повода. Мысль, отчего на его предложение не откликнулись, свербила мозг. Неужели он не представляет интерес? Весь его план по ведению оперативной игры с иностранной разведкой, чтобы доказать чекистам, что он чего-то стоит, рушился на глазах. Получается, что его правильно не взяли. Они поняли то, чего он сам в себе не рассмотрел. Если уже не интересен врагам, то подавно и своим тоже. Обидно. Но такого не может быть! Не каждый же день к ним обращается носитель государственных секретов!!!

Если этого не может быть, значит, не может быть! Во всём виноват английский алкаш из области современного бреда.

Значит, надо пробовать снова. Но уже не к чопорным англичанам, а к тем, кто весь мир держит за горло - ЦРУ!!!

Непонятное, щемящее чувство неопределённости отступило. В голове снова появился план. Он начал думать, моделировать ситуацию, просчитывать мелочи.

Взяв с собой ноутбук, в обеденный перерыв, зашёл выпить чашку кофе в кофейню, где был бесплатный интернет. Было много молодёжи, подобно Роману, уставившись в экраны своих компьютеризованных устройств. Молодые парни и девчонки заворожено пялились в экраны своих смартфонов, не замечая жизнь вокруг. Для них была виртуальная жизнь важнее и интереснее, нежели обычная. Рядом хоть голым бегай - никто не обратит внимания. Кушаков это давно понял, он прекрасно вписывался в общую атмосферу, раскрыл свой ноутбук.

Через поисковую систему зашёл на сайт ЦРУ www.cia.gov. Начал изучать. Имеется форма обратной связи. На этом достаточно для первого раза.

Уже дома, после работы он перевёл на английский текст обращения: "Здравствуйте! Я - офицер, имеющий доступ к государственной тайне. Я хочу предложить свои услуги. Ранее пытался выйти на контакт с подобным предложением к МИ-6, передав письмо с оказией. Но или письмо не дошло по разным причинам, либо ваши коллеги не заинтересовались моим предложением. Выражаю надежду, что моё предложение вы найдёте привлекательным, и мы будем взаимно полезными. Романов Алексей."

Кушаков несколько раз перечитал своё обращение. Показалось сухо, вычурным, но убедительным. Перевёл текст на английский, сохранил перевод на флеш-карте. Руки предательски потели.

Потом он засел создавать новый почтовый ящик на google.com.

На следующий день, во время обеденного перерыва, запомнив, как расположены камеры в зале, сел за столик, заказал чашку кофе, вышел в интернет через сеть кофейни. Пальцы подрагивали. Очень хотелось оглянуться. Поймают его сейчас контрразведчики, то доказать, что он сам затеял оперативную игру будет крайне сложно. Невозможно. Но Кушаков пошёл дальше, до конца. Зашёл на сайт ЦРУ, с карты скопировал сообщение, вставил в окно обратной связи, в конце забил новый адрес электронной почты для обратной связи.

Отформатировал съёмную карту памяти, зашёл в историю браузера и почистил её. Выключил ноутбук, заказал ещё кофе и пятьдесят грамм самого дорогого коньяка. Покрутил бокал, понюхал:

-- За удачу! - залпом выпил, осушил горячий кофе.


ЦРУ


Организация, которая не спит. Так сотрудники между собой называют ЦРУ. Круглые сутки в комплексе зданий сотни сотрудников изучают, скрупулёзно анализируют информацию, которая стекается к ним. Это и открытые источники, по дипломатическим каналам, от сотрудников за рубежом, по линии разведки НАТО, от Разведывательного управления министерства обороны, АНБ, ФБР и многих других. И самое главное - от завербованных агентов во всех странах мира.

В 6.30 начальник отдела по России и Европе был в своём рабочем кабинете. Ввёл пароль на рабочем компьютере, начал просматривать почту с донесениями, сообщениями, пришедшими за ночь. Он ушёл с работы около десяти часов вечера. Но, если ночь в США, то в другом полушарии, который он курировал, был день. Жена ему предлагала уже, чтобы он перешёл на график работы, когда ночью работает, а днем отсыпается.

Одним из условий работы в ЦРУ - универсальность. Не узколобость и узкая направленность, а именно способность анализировать, сопоставлять факты. И этим занимались все от стажёра - выпускника "фермы", до стареющих сотрудников. Не просто получить информацию, а максимально изучить её, проверить на вертикальные и горизонтальные связи. Посмотреть, как она укладывается в общую мозаику разведывательной информации мира.

То, что могло быть важным, помечалось флажком красного цвета. Также имелись оранжевый, жёлтый, синий.

Нельзя сказать, что вся информация, которая доходила до начальника отдела была вся помечена красными значками, но, если это происходило, то приоритет его внимания сосредотачивался на ней.

Вот и сейчас, дежурившие ночью аналитики по России пометили оранжевым цветом сообщение.

Он открыл это сообщение первым. Прочитал текст сообщения о сотрудничестве. Дальше шёл анализ. Дежурившие ночью, связались с англичанами из МИ-6, чтобы те подтвердили факт обращения к ним. Ответ англичан подтвердил, что так оно и было.

По отпечаткам пальцев на конверте был установлен английский художник, который в беседе рассказал, при каких обстоятельствах он получил письмо, с просьбой бросить в почтовый ящик в Англии. Сам письмо он не открывал. Описал передавшего конверт. Указал место, дату, время. Проанализировав обстоятельства передачи письма, англичане сочли, что это провокация со стороны местного Управления ФСБ, и решили не реагировать на него.

Начальник отдела хмыкнул. Хорошо живут эти бриты на своём маленьком острове, даже не удосужились прощупать человека, инициативно вышедшего на контакт. Наверное, у них такое количество агентуры у русских, что можно вот так, запросто, отмахнуться. Особенно из региона, где расположены предприятия атомной промышленности, ракетная дивизия, да, и очень многое, что интересует многие разведки НАТО.

А англичане отмахиваются. Информация его явно заинтересовала, продолжил чтение.

Далее шёл анализ указанного электронного почтового ящика на гугл. Оказалось, что имеется связь с другим электронным почтовым ящиком, созданным несколько лет назад, а также связанным с ним аккаунтом, привязанным к мобильному телефону.

Телефон использовал операционную систему "Андроид" -- продукт гугл.

А вот тут, по мнению ночных аналитиков, начинается самое интересное. Телефон принадлежал Кушакову Роману Анатольевичу. Судя по фотографиям, размещённым на русском сайте "Вконтакте" -- майором милиции, проходящим службу в уголовном розыске.

При анализе его передвижений, которые зафиксированы службой геолокации "Андроид", рабочее время он проводил в здании Управления уголовного розыска, даже этаж указан, правда, с небольшой путаницей, то ли второй, то ли третий.

Отдельно было выделено, что контактёр посещал неоднократно здание местного УФСБ, а также медицинскую часть этого же учреждения.

Анализ телефонных номеров установил наличие более двух десятков, с пометкой после фамилии и имени стояло "ФСБ". После сверки с имеющейся оперативной базой, произошло совпадение по пяти номерам. Они принадлежат штатным офицерам указанного Управления ФСБ. Ещё более интересным было то, что телефон Кушакова неоднократно бывал в закрытых городах, где располагались объекты атомной промышленности. И не просто внутри городов, а на самих атомных объектах и рядом с ними. Таким образом, представляется возможным и необходимым пойти на развитие контакта с "инициативником".

Прогнав телефонный номер через Global Distribution System - GDS, мировая система бронирования билетов, используемая крупными авиакомпаниями мира и России, установили, что Кушаков один раз летал в Турцию на отдых, неоднократно по внутренним маршрутам в Москву и Санкт-Петербург.

Установлена банковская карта, по которой он оплачивал авиационные билеты. Анализ покупок по карте показал, что ничего запрещённого, компрометирующего не покупал. Покупки самые необходимые, бережливые, мужские. Полуфабрикаты, готовые продукты.

Сторонник здорового питания. Обезжиренные йогурты, сметана, кефир. Колбаса нежирных сортов. Минимум одежды и обуви.

Никаких салонов красоты, женских бутиков. На карте всегда оставался остаток денег, который накапливался из месяц в месяц.

Начальник отдела по России и Европе, открыл вкладку "поручения" и отписал данное сообщение на исполнение двум опытным сотрудникам с комментариями "Считаю контакт перспективным. Также обращаю внимание, что это может провокация со стороны ФСБ, частично разделяю мнение коллег из МИ-6. Прошу докладывать мне незамедлительно по мере развития вербовки".


Кушаков


Роман стал почти каждый день посещать заведения общественного питания неподалёку от места службы. Он не носил с собой ноутбук, подключался через общественную точку доступа со своего мобильного телефона, проверял новый почтовый ящик. Два дня не было ничего, но на третий день показало, что пришло одно письмо.

Забыв о профессиональных навыках, Кушаков оглянулся, готовый мгновенно удалить письмо, если ему будет угрожать опасность. Но все посетители занимались своими делами. Никому не было дела до окружающих, тем более до майора милиции, который пытался затеять оперативную игру с американскими разведчиками.

Роман открыл письмо. Оно было написано по-русски:

"Здравствуйте! Мы получили Ваше письмо. Мы заинтересованы в получении информации, представляющей для нас интерес. Вы можете общаться с нами на русском языке, если у вас есть сложности в понимании английского. Пишите на электронный почтовый адрес. С уважением и надеждой на длительное и плодотворное сотрудничество Пол." В письме был указан почтовый ящик.

Кровь прихлынула к голове от радости и волнения. Вот оно! Вот! ЦРУшники заокеанские клюнули!!! Ему захотелось побежать к контрразведчикам и сунуть им под нос, и заорать, что они черти поганые! Лапотники сибирские! Ничего не могут, штаны протирают, и деньги от государства получают зазря! А он сам! В одиночку выманил на себя самую могущественную организацию в мире!

Он тут же набрал ответ: "Здравствуйте! Спасибо, что так быстро ответили. Какая информация вас интересует?"

Романа поначалу удивило, что его не называют по имени, хотя он подписался именем напарника по кабинету. Маленькая страховка от местных чекистов. Но и заокеанские разведчики также проигнорировали этот факт. Не обращаются из-за конспирации?

Кушаков сам себя остановил, и рванул вприпрыжку к ФСБ, он решил вытянуть побольше информации из ЦРУ, узнать конкретный круг их вопросов.

ЦРУ:

"Вы сами в письме к нам указали, что имеете доступ к определённой рода информации. Вот она и интересует нас. Пол."

Кушаков:

"Я понимаю. Но, поймите правильно, мне страшно."

ЦРУ:

"Мы понимаем. И заботимся о безопасности наших источников информации. Со своей стороны готовы гарантировать все меры конфиденциальности. К каким сведениям вы имеете доступ? Пол."

Кушаков:

"Я обладаю доступом к сведениям оперативно-розыскной деятельности в системе МВД региона."

ЦРУ:

"Это очень интересно. Но электронные каналы связи незащищены должным образом. Поэтому предлагаем вам личную встречу. Пол."

Кушаков:

"Я согласен. С кем я могу встретиться в моем городе?"

ЦРУ:

"Вы неправильно поняли. Мы предлагаем вам встретиться за пределами России. Пол."

Кушаков:

"Я не могу выехать за пределы страны."

ЦРУ:

"У вас нет заграничного паспорта? Оформите. Мы подождём. Пол."

Кушаков:

"Я настаиваю на личной встрече в России. Передам интересующие вам сведения."

ЦРУ:

"У нас складывается впечатление, что вы затеяли эту игру по иным причинам, а не из желания сотрудничать. Пол."

Кушаков:

"Вы меня неправильно поняли. Я хочу с вами встретиться. Но у меня нет денег для выезда за пределы России. Пол."

ЦРУ:

"Отсканируйте или сфотографируйте свой заграничный и общегражданский паспорта, вышлите их. Мы оплатим вам поездку. Когда вы сможете взять отпуск, выехать на отдых? Пол."

Кушаков:

"Я должен написать рапорт на выезд за границу. В какую страну?"

ЦРУ:

"Пишите рапорт в Финляндию. Мы ждём встречи с Вами. Пол."

Кушаков:

"Я подал рапорт на выезд в Финляндию. И написал рапорт на отпуск."

"Выезд разрешили. Во вложении отсканированные паспорта."

ЦРУ:

"Мы рады, что начали действовать. Мы очень ценим ваше доверие. Сообщите точную дату вашего отпуска. Мы приобретем вам авиабилеты до Санкт-Петербурга. Там по адресу... обратитесь в турагентство "Али-турс". Заберетё оплаченную путёвку, страховку. Отдадите свой заграничный паспорт, через три часа заберёте его с визой для пребывания в Финляндии. Вам объяснят, откуда пойдёт микроавтобус в Финляндию через Выборг. Вам заказан отдельный номер в гостинице "Haminan Seurahuone". Там с Вами свяжутся. Человек, который выйдет с вами на связь, представится "Полом".

Кушаков в первый же день отпуска, вылетел в Санкт-Петербург. Он знал этот город как свои пять пальцев. Особенно центр. Когда обучался в Санкт-Петербургском Университете МВД, специализировался по оперативно-поисковой специальности, исходил, изъездил этот город.

Память вытаскивала из своих глубин, что вон тот двор проходной, удобно срезать углы. А вон в том магазине есть три входа, один служебный, но за ним никто не наблюдает, там нет камер видеонаблюдения. Вернее не было. Что и как там сейчас - неизвестно.

Туристы рассматривают архитектуру, а Кушаков видел иной город, как и где можно спрятаться от объекта наблюдения, чтобы тот не увидел слежку. Туристов много - это хорошо. Всегда можно затесаться в ту или иную группу. А также, с видом приезжего болвана можно снимать на видео куда топает преступник или с кем встречается. Хороший город, только зимой здесь слишком сыро.

Адрес, указанный в письме ЦРУ вот он. И агентство как они написали. Обратился в туристическое агентство, сдал-забрал документы, прогулялся по северной столице, выехал автобусом в Выборг.

На границе не было никаких проблем при пересечении. Стандартный вопрос у наших пограничников:

-- Цель вашего визита в Финляндию?

У Кушакова в зобу дыхание сбилось. Ему хотелось одновременно заорать, что он едет выводить на чистую воду ЦРУ, а также, что ему страшно, и может не вернуться на Родину! Но он лишь улыбнулся, может, чересчур нервно:

-- Отдохнуть. Водки попить, порыбачить!

Пограничник, молча, поставил штамп, тот с чавканьем опечатал оттиск в паспорте.

Кушаков улыбнулся. Ни одна рыбалка в Финляндии не может сравниться с рыбалкой на севере его региона: чир, муксун, нельма, хариус, омуль!

На финской стороне вообще никто не задавал никаких вопросов, мимолетный взгляд на фото, вклеенную визу, "чвак" штампом, следующий. Вот так просто.

Роман первый раз был в Европе, отдых в Турции не в счёт. Дальше отеля не выходил. Виски и море! Море и подвернувшаяся деваха, которая тоже скучала и искала приключений. Море и куча еды.

Вернувшись в микроавтобус, усиленно крутил головой, пытаясь рассмотреть внимательно всё вокруг. Несколько разочаровался. Всё точно также как несколько сотен метров назад. Сам над собой посмеялся. А чего ты хотелось, чтобы было иначе? Трава красная?

Много объявлений на русском языке. Ощущение, что и не заграницей вовсе, а в каком-то провинциальном курортном городе. Например, как на Алтае. Отличие, пожалуй, в чистоте улиц. Они действительно были девственно убраны, асфальт без трещин, ям, в отличие от русской стороны границы. Хотя, и климат одинаковый. Снова усмехнулся, вспомнил, как чиновники в его городе каждую весну, оправдывались, почему весной асфальт уложенный осенью, сходил вместе со снегом. Как пить же дать, бывали чиновники в Финляндии, отчего же не поинтересовались у иностранных коллег, как им так удаётся.

Привкус горечи и обиды за Родину появился у Романа. Но это быстро прошло. Ему нужны детали, он снова проверил по памяти, хорошо ли запомнил своих попутчиков, кто может подтвердить. Не исключено, что за ним пустили наблюдение, как чекисты, так и американцы.

Время перехода он запомнил, да, и камер там как грибов в осенней тайге, смотри - не хочу, потом русские контрразведчики сумеют определить, кто ехал с ним в автобусе и опросить их. Поэтому и нужна свидетельская база. Смотрит Кушаков якобы по сторонам, а сам запоминает.

Вот и его отель. Первый по пути. Из него выходит он один, остальные едут дальше. Ну, что же. Неплохо. Территория большая. Лес, воздух свежий, озеро рядом.

Дежурный администратор, молодая девушка, улыбается. Симпатичная. Хм. Русская.

Пообщались. Она из Питера, знает несколько языков, работает здесь три года. Довольная. Регистрация, ключи от номера, вызывает водителя и Кушакова на маленьком электромобиле, что катаются по полям для гольфа, отвозят на дальний край отеля. Коттедж небольшой, но уютный. Зал, совмещенный с кухней, камин, обеденный стол, стулья, окна панорамные в пол, выходят на озеро. Всё сделано из качественного дерева. Спальня, широкая двухместная кровать. Санузел, маленькая сауна на пару человек, стеклянная дверь.

Роману понравилось. Даже, если и ничего не выйдет из его затеи, по крайней мере, отдохнёт за американский счёт.


Вербовка.


Только чуть осмотревшись, не успев распаковать вещи, как в дверь громко, резко постучали, Роман вздрогнул от неожиданности:

-- Ну, вот. Началось. Покой нам только сниться. - усмехнулся.

Пригладил волосы, открыл дверь. На пороге стояли двое. Рост одного метр семьдесят пять, возраст тридцать пять - сорок лет, блондин, светлые глаза, северный типаж, левая сторона лица менее подвижная, чем правая. Особых примет нет. Нос прямой, носогубная складка выражена слабо. Рот прямой, губы жёстко сжаты, подбородок округлый. Без ямочки. Костюм, без галстука. Рубашка свежая, одета несколько часов назад, нет засаленности и грязи на вороте. Руки чистые, кожа на сгибах фаланг пальцев, немного скукоженная, так бывает, когда обмораживаешь руки. Туфли начищены до блеска.

Второй повыше, рост за сто восемьдесят, Светлые волосы с проседью подстрижены коротко, лицо невыразительное, квадратной формы, подбородок раздвоен, брови широкие, сросшиеся на переносице. Глаза серые, глубоко посажены, смотрит как из бойниц, Нос широкий, носогубная складка ярко выражена. Рот сжат, губы тонкие, контрастировали со всем лицом.

Первый, по-русски, но с акцентом. Во время учёбы в Санкт-Петербурге, он слышал акценты многих иностранцев, но тут не мог уловить кто перед ним по национальности. Больше было походе на эстонский. Сильно растягивал гласные.

-- Здравствуйте, Роман Анатольевич. Я - Пол. Собирайтесь, мы уезжаем.

Роман удивился:

-- Далеко?

-- Нет. Недалеко. Идёмте. - он показал рукой на припаркованный рядом джип серого цвета "Volvo".

Волнение, страх, возбуждение, всё сразу сковало тело Кушакова. Во рту пересохло. Ему хотелось одновременно вцепиться в косяки дверного проёма, и хотелось бежать. Быстро, очень быстро. Кровь бушевала в теле. Два удара и дёру к границе! Дыхание остановилось, только стук сердца в голове. С трудом вздохнул, выдавил:

-- Конечно. Проходите.

Впустил гостей в комнату. Мысль мелькнула в голове, что сейчас сделают укол и утащат в тайную тюрьму ЦРУ. Нельзя подать им виду, что боюсь. Беглый взгляд по зеркалу, чтобы убедиться, что визитёры не готовят наручники и шприц. Нет. Вошли, осматриваются. В руке у высокого чемоданчик.

-- У вас есть телефон, фотоаппарат?- спросил низкий.

-- Конечно. - Кушаков обернулся.

-- Пожалуйста, отдайте нам их. Мы вернём их. Потом. - также растягивает гласные, звучит несколько забавно.

Роман пожал плечами, мобильный достал из кармана, а фотоаппарат из сумки. Высокий, раскрыл чемоданчик, внутри он проложен металлом, Роман положил. Чемоданчик захлопнулся.

Кушаков улыбнулся. Умно. Блокирует сигнал, чтобы нельзя было отследить.

Взяв сумку, пошли к машине. Высокий молча, открыл багажник, там стоял металлический ящик, мотнул головой. Кушаков бросил туда сумку. Взгляд на номера. Финские. Запомнил. Понятно, что ЦРУ таких номеров как фантиков у дурака. "Пол" сел за руль, а здоровяк с Кушаковым на заднее сиденье. Задние стёкла тонированы.

Посмотрел на часы, засёк время, посмотрел на небо, приметил, где Солнце. Хозяева машины не были расположены к ведению разговора, Роман также смотрел в окно, пытаясь понять, куда его везут, считал повороты. Когда он придёт в ФСБ, то все нюансы, мелочи будут ценны.

Пол вёл машину хорошо, уверенно, было видно, что дорога ему хорошо известна. Он притормаживал, заранее перестраивался, скорость ни разу не превысил, а там, где стояло ограничение, сбрасывал скорость заранее. Образцовый водитель.

Городки, посёлки менялись, Кушаков запоминал название. Чёрт, язык сломаешь с этими финскими названиями! От напряжения выступили капельки пота на лбу.

Вспомнилось, как его обучали, если не можешь прочитать текст, понять его "фотографируй" его. Точно также как и с объектами наблюдения. Можно в упор рассматривать его, стараясь запомнить все детали, проговаривая про себя, что видишь. А можно, бросить мимолетный взгляд, "сфотографировать" его, а потом уже сесть за стол и составить описание. Так обучали в Санкт-Петербурге.

Вот и Роман уже устал загонять в память название населенных пунктов. Что удивляло - отсутствие заборов, в понимании русских. Между домами, отелями лишь невысокий кустарник, аккуратно подстриженный. Показалось, что видел воинскую часть. Большая территория, много военных. Вокруг сетчатый забор, и то метра полтора высотой. Непривычно всё это было. Удивляло и забавляло. Неужели у них нет домушников? И как потом расследовать квартирные кражи? Проснулся профессиональный интерес. Мысли поскакали про то, как бы он здесь служил в местной полиции. Мозгу нужна передышка, а фантазии помогли разгрузить мыслительный процесс. А машина тем временем ехала вперёд. Попутчики молчали.

Большое живописное озеро, множество отелей по берегу. Дорога вьётся вдоль озера, вот уже и большинство домиков осталось позади. Странно, обычно они понатыканы близко друг к другу.

Много деревьев, самые высокие и густые в дальнем углу. Машина едет туда. Высокие хвойные деревья, специально высаженные близко друг к другу, казалось, не пропускали свет. Отличается этот отель от увиденных гостиниц тем, что высокий забор закрывал внутреннею территорию. Видны только высокие, двухэтажные дома. А забор почти не виден из-за деревьев. Мудро, отметил про себя Роман.

Машина подъехала. Ворота открылись. Будка охраны, стёкла затемнены. Одно, второе, третье здание, остановка. Пол, обернувшись к Кушакову:

-- Приехали, Роман Анатольевич, входите, вас ждут.

-- А мои вещи? - Роман усмехнулся.

-- Не волнуйтесь. Портье доставит их в номер. Проходите. Вас ждут.

-- Мне бы умыться, да, в туалет сходить. Ну, и поесть, тоже не помешает. С утра маковой росинки во рту не было.

Пол на секунду задумывается, потом машет рукой:

-- Идёмте, я провожу вас в туалет.

Коттедж большой. Тот, в котором он был больше похож на сарай. Особняк. Большой холл. Мебель более качественная, добротная, чем в первом. И охранник на стульчике за столом на входе...Нет дежурного администратора - улыбчивой девушки. Не отель, а комфортабельная тюрьма. И не охрана, а конвой.

Снова в голове застучала кровь. Ну, всё... Дверь захлопнулась. Не выдержав нахлынувших эмоций, Кушаков с тоской в глазах обернулся. Охранник молча, спокойно, как скала, без эмоций воззрился на него. Роман быстро повернулся, пошёл за Полом. Тот стоял и ждал. Лицо не выражало эмоций, только в уголках глаз притаилась насмешливая ухмылка.

Кушаков вдохнул, задержал дыхание, выдохнул. Сам себя успокаивал мысленно:

-- Спокойно. Спокойно. Тебе ничего не угрожает. Тебя не пытают. Всё хорошо. Ты здесь из-за Родины. Доброволец. Спокойно, Рома.

Тут же родилась другая мысль. Его учили, что, когда он делает всё по закону, то за ним стоит мощь всего государства. А сейчас? Родина отправила? Глупые амбиции и желание посмотреть Финляндию на дармовщинку. Только сейчас он осознал, во что он вляпался. Не просто, а по самые уши. Страх, тоска сковала все внутренности, скрутило живот, дыхание остановилось, ноги стали холодными, ватными, колени подогнулись, в глазах всё поплыло, задвоилось. Ему внезапно стало жалко себя. До слёз. Как в детстве.

Возникла заминка. Пол, сделав несколько шагов, обернулся, увидев побледневшего, пошатнувшегося Кушакова, быстро подошёл в нему, взял под руку, и нараспев, протягивая гласные:

-- Роман Анатольевич, вам плохо? Врача?

Но он взял себя в руки, убрал конечность Пола со своего предплечья:

-- Спасибо. Наверное, уровень сахара упал в крови, вот с голода и зашатало. Когда обед?

Пол сделал шаг назад, серьёзно смотрит в упор:

-- Туалет - вон там. - показал ладонью в сторону двери.

Туалетная комната поразила сантехникой. Кушакову довелось побывать на осмотрах и обысках во многих богатых домах и квартирах, но даже те туалеты и ванны, которые он видел, блекли, казались бесконечно отсталыми и устаревшими. И кафель на полу и стенах также казался ультрасовременными.

Помыл руки после туалета, пригладил волосы влажными руками. Ополоснул лицо. Открыл холодную воду, начал пить. Вода показалась вкусной, без хлорки, вкус был как из родника. Он пил её, и хотелось ещё пить. Вытер лицо, руки, посмотрел в зеркало, подмигнул своему отражению:

-- Не боись, прорвёмся, опера!

Пол терпеливо стоял под дверью, показалось, что он даже не менял позы. Лицо скучающее.

-- Ну, что, Пол, когда обед? - голос наигранно бодр.

Дрожание внутри от возбуждения и страха немного стихло, но снова началось, как вновь увидел Пола.

Пол двинулся по боковому коридору, махнув рукой, даже не оборачивался. Кушаков следом, автоматически подсчитывая шаги, количество дверей. Длинный коридор, показалось, что бесконечный.

Пол открыл одну из дверей, пропустил Романа вперёд, сам остался в коридоре. Курьер посылку доставил.

Большая комната, обшитая, в отличие от тех, что он видел, не деревом, а бежевым пластиком, на полу тоже не дерево, а керамогранит. Свет потолочный, много ламп. "Как в операционной, без тени!" -- мелькнула мысль в голове у Кушакова. На стенах никаких украшений, окон тоже не было.

У стены стоял небольшой столик, стул с высокой спинкой. Напротив, в расстояние два метра большой стол, за ним сидело двое, перед каждым открытый ноутбук.

-- Здравствуйте, Роман Анатольевич!

Тот, что ближе к двери, постарше, лёгкий английский акцент, но говорит правильно. На вид около пятидесяти лет, волосы с проседью, густые, закрывают верхнею часть ушей. Брови густые, отросшие, растут пучками, густые ресницы. Значит, не курит. У курящих они опаленные. Нос прямой, кончик заостренный. Носогубная складка слабо выражена. Рот прямой, нижняя губа мясистая, подбородок прямоугольный, мясистый. Вес, примерно, килограмм девяносто. Рост неизвестен, приблизительно, метр восемьдесят. Плечи покатые, такие у бывших борцов. Шея толстая, когда-то была накаченная. Особых примет нет.

Второй, что дальше от двери, помоложе, чуть за тридцать. Сидит прямо, развернув плечи. Осанка военного или того, кто старается казаться выше или значительнее? Посадка головы высокая, горделивая. Стрижка чуть больше, чем короткая, по русским меркам. Шатен. Европейский тип лица. "Лошадиная морда". Вытянутый череп. Высокий лоб, брови по краям светлые, к переносице темнее. Карие глаза. Прямой нос, коротковат по отношению ко всему лицу. Губы тонкие "ниточкой". Подбородок, заострённый к низу. Выглядит чересчур спокойным, слегка надменным. Смотрит с лёгким прищуром. Плохое зрение, светобоязнь, пытается нагнать страху? Взгляд свербящий, тяжёлый.

Всё это промелькнуло в голове у Кушакова.

Тот, что постарше встал из-за стола, широко протянул ладонь:

-- Здравствуйте, мистер Кушаков! Мы рады вас видеть. - широкий жест в сторону маленького столика. - Садитесь!

И улыбка как в кино, в тридцать два отличных фарфоровых зуба, даже светлее стало в комнате, показалось, что солнечные зайчики поскакали по стенам.

Мистер Кушаков поздоровался, усмехнулся:

-- С вашего позволения, я присяду, а садитесь вы сами.

Собеседник легко рассмеялся, погрозил Роману пальцем:

-- О! Я совсем забыл, из какой вы организации. Конечно, конечно, присаживайтесь. - снова искренняя улыбка в полный рот шикарных зубов.

"Чем шире улыбка у прокурора - тем больше срок!" - вспомнилась старая зековская поговорка.

Кушаков сел на стул, поёрзал, устраиваясь поудобнее. Откинулся на спинку. Нормально. В меру удобно.

В разговор вступил второй. Акцента также почти нет, но как-то потверже. Согласные выговаривает более чётко, не округляя.

-- Мистер Кушаков, подвиньтесь, пожалуйста, к столу, положите руки на стол, ладонями вниз, и постарайтесь, как можно меньше двигаться.

Роман выполнил, улыбнулся:

-- Модифицированный полиграф. У нас по старинке, проводами, датчиками облепляют. Но у вас тоже ничего так.

-- Вы проходили уже проверку на полиграфе? - старый улыбается.

-- Нет. Только подозреваемых. Попробую на себе, что они испытывают. - Роман поёрзал, хорохорился.

Кушакову хотелось убежать, удрать, заорать, что пошли и пошло всё к чёрту. Азы вербовки, которые вдалбливали в голову на учёбе и службе, что первым делом надо расположить психологически к себе кандидата на вербовку. "Залезть под "шкуру" - было такое расхожее выражение у оперов. Но у американцев, видать, иные учебники и инструктора. Это уже не вербовка, а допрос с применением полиграфа.

-- Вы знаете, как меня зовут, а как мне к вам обращаться? Молодой и старый? Или номер один и два? - Кушаков выдавил из себя улыбку.

Старший снова широко улыбается:

-- Зовите Джон!

Молодой, слегка скривил надменное лицо:

-- Уильям.

-- Очень приятно. - Роман кивнул. - Начнём. Что вы хотите узнать?

Начал Джон:

-- Расскажите нам, что именно вас заставило обратиться к нам. Какие сведения вы готовы нам сообщить?

Роман уже давно проигрывал в голове этот монолог. Идёт всё как он и задумал, он просчитал этих хвалённых ЦРУшников! Их можно предсказать!

-- Мне не нравится то, что происходит в стране. Усталость. Продажность системы. Мы сбиваемся с ног, ловим, рискуя жизнью, а продажные адвокаты, прокуроры, судьи выпускают их. Или же они, отсидев год, выходят на свободу и снова совершают преступления. И мы снова ловим. Устал. - отрепетированным жестом он прикрыл глаза.

Уильям тут же сухо отреагировал:

-- Мистер Кушаков, не поднимайте руки, не двигайтесь. Просто говорите. Больше ничего не нужно. - посмотрел в экран монитора ноутбука. - Продолжайте, пожалуйста.

-- А потом я понял, что нужно что-то делать. Вот и предложил свою помощь вам. Сведения? Все секретные документы, к которым я имею доступ.-немного вспотел от волнения Кушаков, заготовленная речь закончилась.

Уильям внимательно смотрел в монитор, изредка бросая быстрые взгляды на Кушакова. Джон же неотрывно наблюдал за Романом. Он и задал вопрос:

-- Вы хотите нам предоставить секретные, совершенно секретные приказы по организации работы в МВД России?

-- Ну, да. - Роман кивнул.

-- Знаете, вы проделали совершенно ненужный путь.

Читая из монитора, Джон зачитал весь список регламентирующий приказов МВД как секретных и сов.секретных. Многие Роману были знакомые, а большинство он даже и не слышал. "Ничего себе осведомленность!" - пронеслось у него в голове.

-- Вы это нам хотели предложить?

-- Да. - Роман был ошеломлён.

-- Мы теряем время. Вы агент ФСБ? Отвечайте честно.

-- Нет.

Уильям кивнул, Джон мельком взглянул в монитор:

-- Вы самостоятельно вышли на нас или под контролем ФСБ?

-- Я вышел самостоятельно.

-- Вы хотели потом обратиться в ФСБ?

-- Нет.

Голос твёрд, но в горле пересохло, он с ужасом осознал, что попался. Холодный пот прошиб от затылка до копчика.

-- Давайте так, Роман Анатольевич, - устало Джон. - Вы рассказываете нам правду. У нас есть ваши письма как в МИ-6, так и в ЦРУ, переписка, перечисление денег и оплата вашей путёвки и прочее. Документы поступят анонимно на Лубянку. Вы нам бесполезны. Или мы честно общаемся, либо вас доставят на полицейской машине и выдворят с территории Финляндии.

На Кушакова накатила тоска, отчаяние, он понял, что окончательно запутался, и эти два разведчика могут и сделают, что обещают. Выдадут ФСБ. И всё! Всё! Конец всему! Конец всей жизни!

Разведчики, молча, смотрели на Кушакова, не проявляя никаких эмоций. Ждали. Понимали, что он сам себя загнал в угол. У него три выхода: работать на иностранные разведки, быть выданным ФСБ, самоубийство.

Кушаков быстро просчитывал возможные варианты, чтобы выйти с наименьшими потерями:

-- Наша встреча записывается?

-- Конечно. - Уильям был спокоен.

Роман сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду:

-- Что вы хотите знать?

-- Всё, мистер Кушаков. Всё. - Джон снова был сама любезность. - Начните с правды. Например, зачем вы написали письма?

И Кушаков начал рассказывать. С самого начала. Поначалу было сложно. Он несколько раз пытался обелить себя, что-то утаить, но строгий Уильям, молча, предупреждающе поднимал указательный палец, не отрывая взгляд от монитора.

Кушаков понял, что он как на ладони. И уже больше не пытался врать. Говорил как есть. Долго, с деталями, мелкими подробностями. Он никому не говорил, как ему было обидно, что его пнули как щенка от дверей контрразведки. Как он придумал способ передать письмо в МИ-6. После этого эпизода, Джон выразительно, насмешливо, слегка надменно, посмотрел на Уильяма. Тот чуть заметно пожал плечами.

Когда закончил свой рассказ, Джон попросил Романа рассказать о тех чекистах, с которыми ему пришлось контактировать.

Майор Кушаков подробно рассказал, с описанием словесного портрета, сильных, слабых сторон каждого.

-- Скажите, судя по геоданным вашего телефона, вы часто посещали закрытые города атомной промышленности, что поблизости от столицы вашего региона. Коммунисты называли их "почтовыми ящиками номер двадцать шесть и сорок пять". Они относятся к атомной и оборонной промышленности. Расскажите об этом подробно.

Роман начал рассказывать. Всё, что помнил. Он осознал, что он уже полностью, с потрохами, с перхотью принадлежит ЦРУ. Было много вопросов, особенно, что касалось знакомства с инженерно-техническим персоналом.

-- Как вы пересекаете КПП? Просто по служебному удостоверению не пропускают.

-- Когда я служил в службе наружного наблюдения, то был выписан постоянный пропуск. Я его не сдал.

-- Получается, что вы имеет беспрепятственный доступ в закрытые города?

-- Да.

-- Мистер Кушаков Роман Анатольевич, вы осознаёте, что вы только что выдали секретную информацию представителям разведывательных сообществ Центрального разведывательного управления США и МИ-6 Англии? Вы осознаёте, что совершили преступление, по законам России?

Роман был уже опустошён, измотан, хоть ствол в висок упирай и нажимай на спусковой крючок:

-- Осознаю. - устало мотнул головой.

-- Вы выражаете чёткое, ясное, добровольное согласие оказывать помощь разведывательным сообществам Америки и Англии?

-- Да.

-- Не так. Повторите дословно.

Кушаков откинулся на спинку стула, поднял подбородок, и как на плацу чётко отчеканил:

-- Я, майор милиции Кушаков Роман Анатольевич, выражаю чёткое, добровольное согласие оказывать содействие разведкам США и Англии.

Выдохнул:

-- Записали? Так пойдёт?

-- Отлично, мистер Кушаков! Вы проголодались?

Роман подумал и осознал, что готов съесть слона. И выпить! Адреналин заглушил чувство голода, но сейчас действие гормона закончилось, и ему хочется сильно есть. Кивнул.

Джон встал довольный:

-- Да, уберите же в руки с этого чертового стола! Пойдёмте же есть! И выпьем! Вы же не против выпить и плотно поужинать, а, мистер Кушаков? - Джон был благодушен.

Роман, понял, что самое страшное позади. Он сделал выбор. Отчего-то ему стало легче. Сомнения, метания закончились. В груди тяжёлый комок рассосался, ушёл.

Подняв руки со стола, понял, что они вспотели. Там, где лежали ладони, и всё вокруг, были видны следы жидкости, да, и на спине футболка противно, холодно липла к спине. Джинсы отлеплял от ног.

Пошли на выход. Джон за плечи приобнял Кушакова, Уильям, с вечно кислой миной на лице, шёл сзади. Через две двери была просторная столовая. Большой зал, с камином, украшенный охотничьими трофеями. По стенам висели головы оленей, лосей, волк, даже мёртвый, оскалил пасть, показывая мощные белые зубы. На полу лежали шкуры бывших лесных обитателей.

Посередине стоял большой, массивный сервированный стол, такие же стулья. Сразу могли сесть двенадцать человек. У стен, понизу, стояли диваны с покрытыми шкурами, рядом низкие столики. Окна были панорамные, в пол, открывая вид на озеро. Хорошо, спокойно. Роман засмотрелся на пейзаж за стеклом. Обернулся:

-- Пиво есть?

Джон подошёл к стене, открыл дверцу холодильника, задекорированную под панель, показал на содержимое. Там сортов пять пива, множество спиртного, начиная от шампанского, вина, виски, заканчивая водкой.

-- Какое предпочитаете? Если есть особые пожелания, то через час привезут.

Агент ЦРУ Кушаков махнул рукой:

-- Любое. Светлое.

Джон ловко выудил три бутылки "Хайнекена", быстро откупорил, раздал присутствующим. Уильям, взял бокал со стола и по стеночке, без пены налил себе. Кушаков и Джон начали пить из бутылок.

Обезвоженный организм с удовольствием, благодарностью принял хмельную влагу, впитывая её ещё по пути к желудку. Сделав первый глоток в полбутылки, новоиспечённый агент оторвался от горлышка, с удовольствием икнул, выпуская скопившийся газ из живота:

-- Пивка для рывка! В самый раз! - и снова прильнул к бутылке.

Закончив быстро одну бутылку, сам уже открыл холодильник, внимательно осмотрел содержимое, принялся за вторую бутылку пива.

Джон внимательно наблюдал за Романом:

-- Скажите, может, у вас есть какая-то сексуальная фантазия? Мы готовы помочь.

Роман улыбнулся:

-- Английскую королеву можно?

-- Саму королеву не получится. Но её двойник имеется у нас. Так, что как пожелаете - скажите. - Джон был серьёзен.

-- Спасибо. Я пошутил. Ничего не нужно, в этом плане.

-- Может, кого-то из местных?

-- Когда ехал к вам, то обращал внимание на женщин, которые на улицах. Могу сказать, что понимаю, суровый климат, у нас, в Сибири, тоже не Майами, но здесь суровые лица, как топором вырублены. У нас красавиц побольше будет. Да, и почитал перед поездкой, что финнов всего пять миллионов. Почитай, все родственники. От этого и типаж такой. Лучше, посидим, выпьем, поговорим. Что у нас тут? Как это есть? Нет особых условий в поедании? - он кивнул в сторону накрытого стола.

-- Не знаю, как это называется, язык сломаешь. Но я пробовал пару раз. Вкусно. - Джон начал открывать блюда, накрытые металлическими крышками, что бы те не остывали.

Сели за стол, Джон поставил бутылку "Финляндии" на стол, разлили по стопкам. Молча, чокнулись, Кушаков до дна осушил, разведчики чуть пригубили. Начали закусывать. Роман был голоден, набросился на еду, без стеснения пробовал все блюда подряд. Челюсти работали как жернова, перемалывая все закуски без разбора. Джон и Уильям неспешно закусывали, перебрасываясь быстрыми взглядами.

Первым нарушил, молчавший до этого Уильям:

-- Роман, расскажите нам о себе.

-- Что именно вы хотите знать?

-- Максимально всё, наш дорогой друг! - Джон налил Кушакову полстопки.

Перехватив удивлённый взгляд, пояснил:

-- Нам нужно многое обсудить, и не хочется, чтобы вы напились раньше времени. Знаю, знаю, что русские могут много выпить и не опьянеть, Но, давайте, продолжим. Итак?

Агент поднял стопку:

-- Давайте выпьем, чтобы задуманное свершилось! - чокнулись, Роман одним глотком выпил.

Плотно закусив в том же темпе, что и после первой:

-- Ясно. Тогда слушайте.

Он рассказал о себе, когда и где учился, подробно о своей службе.

-- Расскажите о своей семье.

-- Мама работает в отделе собственной безопасности нашего ГУМВД. Папа - таксист.

-- Мама помогает вам по службе?

Роман помялся. Неудобно было, что такому большому, а мама помогает.

-- Да. Было пару раз. Я переусердствовал на задержании. Это один раз. Второй, когда задержанный по ошибке, написал, что у него пропал кошелёк с приличной суммой. Мама помогла замять эти эпизоды. С прежнего места службы мне пришлось уйти. Не сработался с коллективом. Мама помогла устроиться в угро.

-- Она вам ещё будет помогать?

Роман пожал плечами:

-- Очень надеюсь, что не придётся к этому прибегать.

-- Кто ваш отец?

Роман отложил вилку. Внимательно посмотрел на собеседников, криво ухмыльнулся:

-- Папа у меня чмо конченное. Если вы понимаете, о чём я говорю.

-- Почти. Продолжайте. Если можно, то поподробнее.

-- Он - "зеро", ноль. Таксистом всю жизнь. На семью ему наплевать. Принесёт копейки, поест, спать завалится, Встал, поел, и снова за "баранку", копейки сшибать, да, пассажирок за ляжки лапать. Плевать ему на мать, да, и мной он особо никогда не интересовался. Не отец, а тень его. Редко моется, воняет как козёл. Образования нет, и не стремился никогда. Ему ничего не надо. Всё, что в доме есть - это мама сделала. И меня воспитала, и подсказала куда идти учиться. Так, что отец мой - донор биологического материала для моего зачатия. Не более того. Вот так понятно, что такое "чмо"?

-- Хм. Вполне. А, скажите, какую сумму денег вы планировали заработать на сотрудничестве с нами?

Кушаков широко улыбнулся:

-- Один миллион долларов. И, желательно, сразу!

-- Вы имеете доступ к новейшим разработкам оружия? Или к столу Путина? Или же можете повлиять на его решения? Или на короткой ноге с министрами обороны, иностранных дел, энергетики? Так?

Роман опустил голову и отрицательно помотал.

-- И как вы, полагали, будете получать вознаграждение за информацию?

Кушаков улыбнулся:

-- Я думал об этом. Банковская карта чёрного цвета малоизвестного банка каких-нибудь Антильских островов. Принимается всеми банками.

Теперь Джон рассмеялся почти в голос:

-- Дорогой вы наш, Роман Анатольевич! Ваша контрразведка прекрасно научилась отслеживать банковские переводы и операции. Это вашим олигархам позволено переводить миллиарды как в Россию, так и из неё. А всем остальным нельзя. Расскажите, что вы умеете лучше всего? И как это может помочь вам в нашем новом деле?

Источник задумался:

-- Вас не интересует внутренняя информация МВД?

-- В меньшей степени.

Пауза затягивалась. Роман судорожно думал, понимая, что он, получается, он бесполезен. Ощутил себя маленьким, очень маленьким, никчёмным червяком. И он не выйдет отсюда живым. Мало ли туристов гибнет за границей? Перепил и упал из лодки на рыбалке. Деревянный ящик, обитый жестью - последний путь на Родину.

Роман быстро схватил бутылку, налил стопку доверху, одним махом опрокинул в рот, оттёр губы тыльной стороной ладони.

-- Я не знаю, чем могу быть вам полезным. Получается, что всё это без толку? И что дальше? - он повесил голову, плечи опустил, приготовился к худшему.

Собеседники с интересом смотрели на Кушакова. Уильям начал:

-- Вы мыслите шаблонно, стереотипно. Смотрите шире. Вот, например, на ваш взгляд, вот мы двое перед вами. По-вашему, кто из какой страны?

Роман, не поднимая головы, исподлобья, окинул взглядом обоих:

-- Джон - американец, из ЦРУ. Уильям - англичанин, из МИ-6.

Уильям широко рассмеялся:

-- Косность, узость мышления, следование шаблонам, привело вас к ложным выводам. То, что Джон вам улыбается, ведёт себя как парень из кинофильма про Техас. А я - сухой, немногословный, почти нет губ, высокомерный, чопорный - типичный англичанин, как его рисуют в кино и книгах. Вы так смотрели и анализировали?

-- Да. - Роман был ошеломлён.

-- Ваши шаблоны привели вас к ложным выводам. А это смертельно опасно в нашей профессии. Всё наоборот. Я - из ЦРУ, а радушный парень с туманного Альбиона. Ему чертовски неудобно, что они проигнорировали ваше письмо им, вот теперь и строит из себя рубаху-парня. Надеюсь, что вы не питаете иллюзий насчёт наших имён?

-- Нет, конечно. - отрицательно помотал головой. - А меня как вы будете называть? Какой псевдоним присвоите?

Уильям улыбнулся:

-- Здесь вы профессиональны. "Растесс".

-- И чем знаменит этот, как я понимаю, могучий финн?

-- Нет. Ошибаетесь. Это не финн, и даже не человек. Это название деревни на Южном Урале. Она стояла на торговом пути. Её называли "Ворота в Сибирь". Жители её покинули, есть масса версий, в том числе и мистические, конспирологические, криминальные. Но это не важно. Можете почитать в интернете. Ваш регион нам очень любопытен. Отсюда и "Ворота в Сибирь". Понятно? Вы не против?

"Растесс" пожал плечами, улыбнулся:

-- Называйте, как хотите. Хоть горшком обзовите, только в печку не ставьте. И жалование исправно платите.

-- Продолжая тему, мы поняли, что вы хороши в деле розыска, негласного наблюдения, наведения справок об объекте заинтересованности.

-- Есть такое дело. - предатель довольно кивнул.

-- Вот и будем развивать это направление. У вас в телефоне есть ряд интересных контактов с пометкой "ФСБ". Вот и начнём. Вы будете их описывать. Всё, что помните, знаете, слышали. С пометками "проверенная информация", "по слухам", "слышал от такого-то". А также, все, что вам известно об их семьях. Семьи тоже интересуют. Точно также как и инженерно-технический персонал предприятий атомной промышленности в закрытых городах. Максимально всё, включая семьи, связи, сильные и слабые стороны, пороки, недостатки. Так вот, когда вы будете рассказывать нам о контактах из своего телефона и других, которые помните, имейте ввиду, что нам многое известно. Не нужно лжи вольной, невольной, никакой фантазии, только факты. Не знаете - так и скажите. Мы сравним имеющуюся информацию, которая уже проверена и подтверждена, с вашей.

И Растесс начал говорить. Он поведал о всех сотрудниках местного управления ФСБ, с которыми контактировал по работе и вне её. Обо всех сильных, слабых сторонах, по его мнению. О членах семьи контрразведчиков.

Всё, что ему было известно о системе охраны закрытых предприятий его региона. Обо всех работниках атомградов, с которыми был знаком, слышал, видел.. На это понадобилось три дня.

Попутно его обучали тайнописи.

-- Какую последнею книгу вы прочитали за последние полгода?

-- М-м-м. - задумался Растесс.

-- Честно. Только честно. - требовал Уильям, он уже давно был застрельщиком, Джон стал "вторым номером".

Роман уже давно ничего не читал, несколько лет.

-- Отчего же так?

-- Когда ты в понедельник уходишь на службу, а приходишь домой поздним вечером в четверг, то мечтаешь только об одном - поесть по-человечески, залезть в ванну, отмокнуть, сбрить щетину, чтобы не выглядеть как военнопленный, выбросить носки, которые сгнили за четыре дня на тебе, обувь на балкон, чтобы квартира не провоняла, спать. А утром снова на службу. И не знаешь, будут у тебя выходные, или как гончая будешь метаться по городам и весям в поисках разыскиваемого. От этого и нет времени и желания к самообразованию.

-- Это очень печально. История печальная, что вы ищете отговорки для себя. Ели мозг не получает информацию, он деградирует. У вас и так налицо ярко выраженная профессиональная деформация личности. Вы отказываетесь от новых знаний. От этого наступает профессиональное выгорание, что приводит к нервным срывам, алкоголизму, неврологическим и психическим расстройствам, порой, и самоубийству. Думаю, что вы сами это неоднократно наблюдали среди своих старших коллег по службе. Читайте, читайте, развивайтесь. Заодно и будет понятно, почему у вас так много книг. Некоторые из них вы будете использовать для связи с нами.

Заметив удивлённый взгляд Растесса, пояснил:

-- А вы, что полагали, что связь будет по электронной почте?

-- Ну, да. Какая-нибудь программа, которая всё зашифрует и расшифрует.

-- Это канал экстренной связи. На крайний случай. А так, сами посудите, какая у вас срочная информация? Начало войны? Испытания оружия? Где упала целая ракета?

-- И как же? - Роман был озадачен.

-- Классика жанра, проверенная десятилетиями. Тайниковые операции, почтовый канал связи. В наше время контролируется интернет, а обычная почта зачастую более эффективна и безопасна. Вы уже доказали, что можете многое. Поэтому нас интересует ваша безопасность.

-- Это как в "ТАСС уполномочен заявить"?

-- И там тоже неплохо показано. Не всё, но многое. - Уильям кивнул. - Мы также учимся на своих ошибках, шлифуя мастерство.

И началась учеба, как правильно продавать Родину.

Как собирать информацию об объекте заинтересованности. Вроде небольшие мелочи, но они расширяли возможности. Как правильно записывать, хранить информацию, потом анализировать её, помечать как достоверную, проверенную, относимую, своевременную, или же записанную с чужих слов.

Учили, как выявлять у человека его слабости, его странности в поведении, сведения о семье, кто, где работает, учится, привычки. Много, очень многому они научили агента Растесса.

У каждого человека есть слабое звено, и, зачастую, это его семья, дети. И вот используя этот рычаг, можно привлечь этого человека к сотрудничеству с ЦРУ-МИ-6. Совершенно необязательно ему об этом объявлять, можно выступить от имени фирмы, независимого исследовательского фонда, общественной организации "За права китайцев в Африке и Антарктиде", вывеска не так важна, как информация, которой обладает человек. И тут все средства хороши.

Кушакова заставляли читать в то небольшое время, которое выдавалось. Из алкоголя позволено не более двух бутылок не крепкого пива. Зато еда, сок всегда были под рукой. Поинтересовались о предпочтениях, и что он терпеть не может. Роман не любил капусту. Она была исключена из меню. Попросил немецкую кухню - исполнено, и без капусты.

Романа научили скоро чтению, потом он пересказывал то, что усвоил. Показали, обучили, как расшифровывать послания.

Группы цифр. По пять цифр в группе, по семь групп в строке. Первые две цифры в первой группе означали книгу для расшифровки. А дальше, всё как в классике жанра. Номер страницы, номер строки, номер слова. Если фамилия или объект не было в книге, то это указывалось и слово набиралось по слогам.

Учили тайнописи. Джон рассказал историю времён второй мировой войны, когда английские разведчики писали донесения, пардон, мужским семенем, но немцы быстро просекли это дело. По запаху.

Обыкновенная, с виду шариковая ручка. Сначала пишется донесение, текст исчезает через три минуты после написания. Привычными способами, как лимонный сок, нагревание, обработка щёлочью не принесёт желаемого результата. Потом можно напечатать на принтере, или обычной ручкой нанести рукописный текст.

Легенда переписки - познакомился с девушкой в Финляндии на отдыхе. Наполовину русская, наполовину финка, местная. Вручили фотографии. Вот она одна. Красивая, стройная блондинка с голубыми глазами, длинными волосами, правильные черты лица. Вот она одна, вот лицо крупным планом.

А вот... Кушаков с ней. Фото издалека, фото селфи. Вот она в лодке, выуживает рыбу из озера, а вот и Кушаков с рыбиной немаленького размера. Они счастливы. Вот она целует его в щёку.

Кушаков приближает, отдаляет фотографии, пытаясь поймать разницу в освещённости, в тенях. Джон с усмешкой наблюдает:

-- Не тратьте время. Не увидите. Это фотографии с вашего фотоаппарата. Можете потом скачать дома и увеличить на компьютере и попытаться найти несоответствие. Любая экспертиза покажет, что они подлинные, сделаны в разное время, в разных местах и именно сделаны на ваш фотоаппарат. Даже геоданные введены в ваш телефон, и они соответствуют месту, времени года и суток. Можете запросить сводку погоды, и тут всё будет чисто. Тени, полутени, всё как полагается. Не тратьте время и не портите зрение. Всё на высшем уровне. В России так не умеют делать, и соответственно, распознать подделку тоже не получится.

-- Как зовут девушку? - Роман всматривался в лицо девушки.

-- Элла.

-- Элла. - как бы смакуя на языке повторил эхом Растесс. - Красивое имя, красивая девушка. Она реальна?

-- Конечно. И даже проживает по адресу, по которому вы будет слать письма. Это же элементарно проверяется. Заодно удобно вычислять любопытствующих, значит, они связаны с русским ФСБ. Не смотрите так долго, а то влюбитесь.

Обучение продолжалось, даже во время прогулок. За территорию "отеля" они не выходили. Удивительно, что агент понимал, что на территории виллы находится немало людей, но кроме Уильяма, Джона и несменяемого охранника на входе, он никого не видел.

Ему настойчиво рекомендовали никогда не выключать на его смартфоне гео данные, чтобы могли наблюдать за его перемещениями.

-- Вы смотрите в интернете порнографию? - в лоб спросил Уильям.

Растесс помялся, кивнул:

-- Бывает. Иногда. А что?

-- Это хорошо. Это естественно в наше время. Запомните вот этот сайт. Он неизвестен в России, да и мире тоже не сильно развит. Мы знаем ай-пи адрес вашего домашнего компьютера и телефона. Просто посещайте периодически. Если в течение трёх месяцев вы не посещаете его, значит, у вас проблема. Также, если вы стали работать под контролем контрразведки, то зайдите в раздел однополой любви у мужчин. Мы поймём, что вы "под колпаком" и начнём кормить вашу контрразведку дезинформацией, а также готовить мероприятия по вашей эвакуации.

Агент подумал:

-- Скажите, я могу рассчитывать на ваше гражданство?

-- Если будет ценная информация, то, конечно. А если будете нам поставлять слухи, сплетни или откровенную ложь, а то и дезинформацию - ничего не получите. Я смотрю, что вас что-то гложет? Спрашивайте, не держите вопросы в себе, вы можете сами себе дать неправильный ответ, и тем самым будет сделан ложный вывод, который приводит к фатальным последствиям.

-- Понимаете, я опасаюсь. Разглашение государственной тайны... тяжкое преступление всё-таки.

Уильям рассмеялся. Пожалуй, впервые с момента знакомства. Смех у него было неприятный, скрипучий:

-- Дорогой Роман Анатольевич! Вы не первый русский, с кем я общаюсь на эту тему. Так, вот государственную тайну можно разгласить, если иметь к ней доступ. А мы не просим вас разглашать те тайны, к которым вы имеете доступ по службе. Нам не интересны милицейские секреты. Даже самые страшные. Значит, вы не разглашаете государственную тайну. А наводить справки о людях никому не запрещено. Так, что, вы, дорогой друг, вне правового поля.

Так просто, логично. Хоть и имел юридическое образование Кушаков, но поверил Уильяму, и успокоился окончательно. Он - неподсуден!!!

-- И ещё. - продолжил разведчик. - Если вы почувствуете, что вами интересуется контрразведка, то идите с явкой с повинной.

-- Как это?! - поперхнулся новоиспечённый агент Растесс.

-- Всё просто. По вашим законам, если лицо добровольно заявляет о своих контактах с иностранными разведками, но не успело нанести никакого вреда, ущерба государству, то освобождается от уголовной ответственности. Всё, просто, мой друг, всё просто.

Роман задумчиво тёр лоб:

-- Но, в таком случае, меня могут заставить передавать вам дезинформацию. Я буду под контролем. Как вы поймёте, что это всё оперативная игра?

-- А вот для этого мы вам дали адрес порносайта. Это в кино нужно ставить точку в конце сообщения. А вам ничего делать не нужно. Если вы вынуждены играть против нас, то не заходите на порносайт. Если вас нет три месяца, мы понимаем, что вы под контролем, и отматываем назад, до момента вашего последнего захода на этот сайт. И всё, что нам передавали, мы отсекаем. И всё. Это понятно?

Кушаков восхищённо смотрел на своих собеседников. Бездействие -красноречивей действия! Он быстро кивнул:

-- Всё очень понятно. Красиво, элегантно. Вряд ли бы наши до этого додумались бы!

Они рассмеялись:

-- Поверьте, вы недооцениваете ваших соотечественников. Они тоже большие придумщики. Но нам приятно, что вы оценили наш ход. Продолжим.

Обучение шпиона продолжалось. За короткое время Растесс усвоил многое, что-то знал, но в усечённом виде. О чём-то он даже не подозревал. Что очевидно для разведчиков и контрразведчиков было неведомо оперативному сотруднику МВД.

В последний день "отпуска" в четыре утра подъём, завтрак, за которым вербовщики из МИ-6 и ЦРУ Джон и Уильям, которые, казалось, никогда не спали, не утомлялись, выглядели превосходно. Романа бесило то, что у них всегда были превосходные рубашки! Они всегда были чистыми, отглаженными, свежие воротники и не замызганные обшлага рукавов у рубашек. Как?!!! Не могут же они каждые два-три часа менять рубашки!

Уильям протянул пухлый конверт Кушакову с чистым листом и ручкой:

-- Поздравляю. Мы проверили информацию, которую вы дали. Она подтвердилась. Ваш первый гонорар.

Майор милиции Кушаков схватил пакет быстро, вытряхнул деньги. Пачка купюр в сто евро. Он провёл пальцем по корешку банковской упаковки, проверяя, нет ли внутри просто резанной бумаги. Не "кукла" ли. Всё в порядке, номера купюр шли по порядку. Вопросительно, молча, посмотрел на Уильяма.

-- Десять тысяч евро. Можете пересчитать. - Уильям постучал пальцем по листу бумаги. - Надо написать расписку в получении денег.

Растесс пододвинул бумагу и написал под диктовку Уильяма:

" Расписка.

За предоставленную разведывательную информацию сотрудникам ЦРУ-МИ-6, мною, Кушаковым Романом Анатольевичем получено десять тысяч евро.

Избираю оперативный псевдоним для связи с разведывательными сообществами США - Англии "Растесс".

хх.хх.2010г. Р.А. Кушаков".


Деньги убрал в пакет, спрятал во внутренний карман куртки. Подумал, спросил:

-- Мне нужно на работу сувениров купить, начальству, коллегам.

Англичанин Джон улыбается "американской" улыбкой:

-- Деньги у вас есть. Вы вольны распоряжаться по своему усмотрению. Сейчас вас отвезут в отель, откуда вас забрали. До контрольного времени выписки, у вас будет время посетить сувенирные и продуктовые магазины. Там приобретёте, что вашей душе угодно.

Роману стало обидно. Как щенка, в собственное дерьмо, макнули мордой. Он даже вытер лицо.

Гадливо стало на душе. Хотелось схватить, порвать расписку, что лежала на столе, порвать в мелкие клочья и бросить в лицо и швырнуть эту пачку евро им следом, хлопнуть дверью и уйти. Но тут же из подсознания выскочили те сведения, которые он наговорил, и стал успокаиваться. Он уже по шею увяз в этом болоте. А то, как они к нему относятся, так и он часто ещё хуже относился.

Агент лишь кивнул, встал из-за стола. Кушаков с ненавистью посмотрел на безупречные сорочки разведчиков. Он уже не завидовал, а ненавидел, презирал и себя и их.

Попрощались. "Пол" отвёз Кушакова в номер отеля, откуда он его забирал. Все его вещи вернули, и телефон и фотоаппарат. Пока ехали, Роман проверил фотографии. Больше сотни фотографий. Типично любительские, туристические. Пейзажи, архитектура, полки магазинов, ценники в магазинах. В голове перевёл на рубли. Получалось, что в Финляндии продукты дешевле. Вот те фотографии, которые показывали распечатанные. Вот он и Элла. Он снова пытался увидеть несоответствие, ошибки на экране фотоаппарата, не увидел. Красивая. Обаятельная. Такие женщины манят мужчин бездонными синими глазами. Как омуты в таёжной реке.

Через семь часов российский пограничник равнодушно шмякнул штамп о пересечении границы.

Ноги у Кушакова были готовы подкосится. Он ждал, что сейчас к нему подойдут "Двое сбоку - ваших нет!" И всё. Как там, в уголовном кодексе? И как будто кто-то прошептал в ухо: "Лицо, совершившее преступления, предусмотренные настоящей статьей, а также статьями 276 и 278 настоящего Кодекса, освобождается от уголовной ответственности, если оно добровольным и своевременным сообщением органам власти или иным образом способствовало предотвращению дальнейшего ущерба интересам Российской Федерации и если в его действиях не содержится иного состава преступления."

Опять же в памяти тут же всплыл адрес по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Литейный 4.

Но никто не задерживал Романа, лишь посмотрели, когда он на подгибающихся ногах от страха, чуть запнулся. Подумали, перебрал пива мужик, со всяким случается. Для того и отдых, чтобы отдыхать. Наотдыхался. Крепкое спиртное в Финляндии дорогое. Пиво - другое дело.

Кушаков решил лететь домой. Заодно и обдумать всё, что произошло. А там и опера в контрразведке знакомые присутствуют. Разберутся


Растесс.


Кушаков не пошёл в ФСБ. Страх, деньги, которые лёгкой тяжестью оттягивали внутренний карман. Деньги немалые. На машину мало, только старую и дешёвую, не новую. На большую квартиру тоже мало. Никто ничего не узнал. И всё чисто.

Он месяц проверялся, нет ли за ним слежки. На службе он стал дисциплинированным, исполнительным. Все дела привёл в порядок. Стал читать книги. Держал книгу на работе, в обед читал. Когда сидели в засаде, читал.

Сначала Романов подтрунивал над ним, но потом отстал. Начальник отдела Петрович увидел книгу, поворчал, что лучше бы читал приказы, а не беллетристику. За знание приказов спросят на проверке, а вот за чтение художественной литературы не спросят.

Растесс внимательно проанализировал те материалы, что были у него в производстве, продумывая вопрос, как под видом оперативно-розыскных мероприятий проникнуть на территорию "закрытых городов" - ЗАТО (закрытые административно-территориальные образования).

Он стал использовать полученные знания для анализа служебной информации, и с удивлением обнаружил, что многие нюансы, которые он не замечал в своих оперативных материалах, буквально показывали, где искать преступника. Просто он не видел картину - мозаику целиком, а лишь фрагментарно.

Как будто пелена упала с глаз. И тут же появилась мысль, как использовать материалы в целях "второй работы".

Майор сначала хотел просто писать липовые справки о встречах с источниками, в которых они, де, указали, что разыскиваемый злодей скрывается в закрытых городах. Но тут же вспомнил "учёбу" в Финляндии, тут же отверг. Слишком просто поймать его на лжи.

Любого человека можно склонить, заставить усомниться, а в итоге выведать информацию или внушить ему ложную мысль, которую он выдаст за свою. Для этого есть определённые методики. И Кушаков начал действовать.

Самое удивительное, что он почти точно знал, где скрываются преступники. И это все из его же материалов. Плюс, вспоминал в деталях встречи. Даже мимику! Некоторые детали показали ему, где надо искать, а на что и время тратить не стоит. Иди и бери! Но тогда он не попадёт в "почтовые ящики".

И завертелось! Встречи с агентами, подбор новых источников. Давал задания на поиск, уточнял детали, подводил агентов и доверенных лиц, чтобы те рассматривали возможность, что объект оперативной заинтересованности скрывается за забором закрытого административно-территориального образования.

Или же за "забором" находится тот, кто может указать, где прячется организм преступника.

"Барыга". Тот, кто скупает краденное. Среди наркоманов - тот, кто продаёт дурь.

В производстве у Кушакова было оперативно-поисковое дело на барыгу по кличке "Еврей" - на Абрамова Сергея Андреевича. Знатный жулик. Скупал только "рыжьё" - золото.

Ювелир, мастер своего дела. Скупал любое золото, в любом состоянии. История возникновения золота его, "Еврея" не интересовала. Платил сразу. Был осторожен.

Потом этот умелец отливал формы в виде шайбы. Делал ювелирно. Внутрь шло золото 582 пробы, а сверху умудрялся размещать золото 999 пробы.

Затем печатал царские золотые червонцы. Подделки были высочайшего качества. Он сумел почти повторить форму. Сбывал местным нуворишам, которые хотели сделать тайник на чёрный день. Доллары, рубли, прочие валюты крайне плохо переносят временное захоронение в землю. А вот золото... Оно вечно. И царские червонцы будут вечно в ходу у русских и в бывших союзных республиках. В Польше их тоже уважают. По восемь тысяч долларов за одну монетку.

Сам же "Еврей" предпочитал вечно зелёную американскую валюту всем прочим. Не брезговал и швейцарскими франками. Остальные виды валюты и оплаты он презирал.

Желающие приобрести царские червонцы приводили на сделку своих ювелиров, химиков, чтобы те подтвердили подлинность монет. Смотрели плотность, удельный вес, другие параметры, даже распиливали, но всё проходило как надо.

Но Абрамов стал скупать золото у чёрных старателей, как золотой песок, так и самородковое. "Жадность фраера сгубила". Очищал его.

Это, кажется, что просто извлечь золото из сырья, очистить его и придать тот самый вид, на который клюет человечество много тысячелетий.

А золото - прерогатива государства. Когда попался один из таких "старателей", то добросовестно раскаялся, оказал помощь следствию и рассказал, кому сбыл золотишко таёжное. Стали опера изучать Еврея, он почувствовал, и подался в бега - "встал на лыжи".

Роман вычислил, где прячется Абрамов. Даже сам понаблюдал за "лёжкой" ювелира. Пару раз видел, как подходил к окну покурить. Кушаков решил показать класс работы. Но не убийца же. Обождёт.

Обложившись агентурными сообщениями, что Еврей прячется в "сорок пятке", пошёл к своему начальнику отдела, Петрович хмуро прочитал. Устало потёр глаза:

-- Ехать надо в сорок пятку.

-- Шеф. Понимаю, что надо, но, если можно, попозже. У меня других дел полно. Этот сидит там, и дальше сидеть будет. Туда ехать, так на пару, а то и больше дней надо!

Начальник отдела, громко, резко грохнул кулаком по столу, и в переводе на русский язык:

-- Ты, чего, майор, белены объелся? Бегом! Без результата не возвращаться! Землю рыть! Сколько надо, столько и сиди там!!! Пропуск у тебя, знаю, что есть!

-- Понял, шеф! Сделаю! - лицо испуганное, готов исполнить любой приказ.

Забрав секретные документы, майор милиции Кушаков пулей выскочил за дверь.

С видом расстроенным. Роман стал паковать вещи, табельный пистолет в наплечную кобуру. Романов что-то писал, поднял голову:

-- Чего ты?

-- Погнал меня в "сорок пятку" за Евреем. А у меня были иные планы.

-- Шутить изволите, барин. Планы у него. Ну-ну. Засунь их в зад, и поглубже. Это же золото! И Еврей! Смотри, как бабу найдёшь там, дозиметром проверь. А то будет срам у тебя светиться в темноте.

-- Мне там не до девок будет. - буркнул Роман, запирая сейф. - Если не достану информацию про Абрамова, секс будет со мной. Долгоиграющий.

-- М-да. Точно. Удачи. Помощь нужна будет - звони.

-- Спасибо. Если тушка там - к местным обращусь.

Романов иронично посмотрел на Кушакова:

-- Ты, что серьёзно? Там спецмилиция прикормленная. Когда нарконтроль в 2004 г. брал главарей ОПС (организованное преступное сообщество) в двадцать шестом, тихо зашли, по документам прикрытия, трое суток тридцать человек заходило, маскируясь под штатских. В пять утра одновременно вошли в пять адресов, взяли без шума и пыли. Оружие, героин для сбыта, книги по бухгалтерии, картина полная. Даже учёт поставок и отправок, бухгалтерская отчётность, денег, почти как бюджет города. Когда всех упаковали, поехали, так их спецменты остановили, блокировали, с пистолетами и автоматами, потребовали им отдать задержанных. Короче, чуть не перестреляли друг друга. В девяностых многие бандиты прятались в этих городах, под охраной специально купленных ментов. Как только кто-то из наших или чекистов приезжал, один звонок, и бандиты испарялись, уходили на запасной аэродром. Так, что звони, приедем - поможем.

-- В РОВД обращусь. Да, и не факт, что он там. Покручусь, понюхаю. Если он там - позвоню.

-- Нюхай, но аккуратно. У Еврея денег, может всех местных спецментов на денежное удовольствие поставить. Может купить всех там. Сдадут тебя быстро, без угрызений совести. Могут и по запасным частям продать. Говорят, очень доходный бизнес.

Через четыре часа Растесс уже был неподалёку от Электрохимического завода (ЭХЗ). Приближаться к нему он не решился.

Так его учили кураторы в Финляндии. Сам забор, периметр охраняется всеми возможными способами, И множество видеокамерами. Охранный периметр ставили американцы в конце девяностых, но до сих пор работает так, что даже крупнее крысы проникнуть никто не смог через техническую систему безопасности. А вот люди - самое слабое место в безопасности. Как предприятия, так и государства.

Зная о безопасном периметре, агент не стал подходить, глупо. Потом оправдываться, что искал под забором Еврея - бред сивой кобылы. Не будет бандит приближаться к секретному объекту. Зачастую там видеокамеры подключены к системе распознавания лиц. Она не совершенна, но по закону подлости, срабатывает, когда тебе не выгодно.

В то время, когда Растесс был ещё просто майором Кушаковым, проводил мероприятия под забором этого предприятия. Там и познакомился с сотрудниками завода.

Сложились приятельские отношения с инженером Ивановым. Почти ровесники.

Иванову до чёртиков надоела своя однообразная работа, и был рад, когда ему поручили организовать взаимодействие со службой безопасности завода, а также сопровождать Кушакова, создавая иллюзию, что он сотрудник одного из отделов предприятия. И это сработало. То, что бандиты хотели получить с завода, муляж вручил Кушаков, взял деньги. Вот тогда и повязали всю группу.

С тех пор с Ивановым Кушаков перезванивался, поздравляли друга с праздниками. Растесс позвонил приятелю:

-- Здрав буде, боярин! Я в городе!

Договорились встретиться дома у Иванова. С женой тот развёлся год назад. Сам он учился в институте ядерной физики МГУ, женился на москвичке, был отправлен по распределению на этот завод.

Жилья своего в Москве не было, родители жены были не довольны выбором дочери. А тут сразу предоставляли квартиру. Пусть служебную, но двух комнатную. Зарплата неплохая.

Но не получилось из неё декабристки. Забрала дочь, и вернулась в тесную московскую родительскую квартиру. А Иванов остался один. Кушаков жил у него, когда проводили мероприятия по заманиванию и задержанию банды.

Про него Растесс подробно рассказал американо-английскому разведывательному тандему. В том числе и слабые и сильные стороны. Разведчиков интересовало всё о нём. Кушаков понял, что его рассматривают как возможного кандидата на вербовку. Они ухватились, что он сильно психологически травмирован разводом жены. Одинок. Погружён в работу. Явных друзей не установлено. В деньгах не испытывает нужды. Склонен к алкоголю.

Растессу было рекомендовано возобновить дружеские отношения с Ивановым, методом разведопроса получить максимальную информацию об объектах разведывательных устремлений.

Взял спиртное, мужскую закуску. Взял чек. Вышел из магазина, покрутил чек, бросил в урну. Мелькнула мысль собирать чеки, а потом предъявить для компенсации оперативных разведывательных расходов. Как, например, как в милиции. Не всегда, но прокатывало. С источником в виде поощрения, сидишь в кабаке на свои или казённые. Или потом компенсировали расходы. Но сейчас... Не тот случай.

С усмешкой смотрит в небо. Мысль проскочила: "А, вдруг, сейчас спутник шпионский висит, и меня видит!" Захотелось, озорно, по-мальчишески, хулигански помахать в небо. Пусть Джон с Уильямом увидят. А то, всё геоданные отслеживают, где телефон находится.

Растесс забрал Иванова после работы и поехали домой. Мужской ужин на скорую руку, налили, выпили, вспомнили, как ловили бандитов.

Потом, чтобы "раскачать" нервную систему собеседника, Растесс посочувствовал про жену и ребёнка. Тот "поплыл", стал жаловаться на жизнь. "Подлил масла в огонь", Растесс стал расспрашивать про работу.

Было очевидно, что после такого стресса, Иванов должен был погрузиться в свои мысли, переживания, мог и в запой уйти, что, несомненно, должно было сказаться на исполнении его служебных обязанностей. Потерпят на работе неделю-другую, и всё, хватит. Попил, погоревал, и работай.

И вот, Растесс, используя свой опыт оперативной работы, и полученные знания в Финляндии, он предложил отомстить обидчикам по службе, но надо найти слабое место.

И Иванов "запел". Стал рассказывать про своих сослуживцев, характеризуя их, описывая семьи. Подчёркивая сильные и слабые стороны, пороки, увлечения, тайные страстишки. У кого-то ребёнок - недоросль подсел на наркотики. Тщательно скрывали от окружающих, пытались вылечить. Кто-то любил играть в подпольные казино, когда легальные запретили. У кого-то была любовница. У кого-то были сильные затруднения с деньгами, он сдавал кровь за деньги, подумывал продать почку или сдать костный мозг.

Растесс, подливал собутыльнику водку, заставляя закусывать. Ему не нужно, чтобы тот свалился мертвецки пьяным на пол. Он должен был находиться в одной кондиции, а вот потом он накачает его потом окончательно спиртным, до положения риз, чтобы тот поутру, кроме головной боли ничего не помнил и не чувствовал.

Запоминая фамилии, должности, пороки сотрудников, Растесс удивлялся какая богатая почва для вербовки или компрометации, в случае отказа от сотрудничества работников атомного щита России.

После обучения новой специальности по предательству, Растесс уже смотрел на всё под иным углом зрения. Когда Иванов стал уже засыпать за столом, Кушаков влил почти насильно в него лошадиную дозу крепкого спиртного, "на посошок", затем оттащил его на кровать.

Сам стал осматривать квартиру, в поисках каких-нибудь заметок. Потом занялся мобильным телефоном. Подключил его к хозяйскому компьютеру, и скопировал всю информацию на флешку.

Затем, заварил себе кофе, выпил стопку водки, и начал записывать обычной ручкой на обычную бумагу всё, что запомнил. Ему объяснили, и он сам знал, наутро он забудет четверть того, что услышал. Через сутки это достигнет половины, а спустя двое-трое суток, и все три четверти.

Он писал, отхлёбывая горячий кофе, прислушиваясь к храпу своего знакомого в соседней комнате. Он понимал, что с точки зрения оперативной удачи для иностранных разведчиков, он - Кушаков, просто находка, подарок!

И гордость, что он оказался в нужном месте, в нужное время распирала изнутри. Также он подсчитывал в уме, сколько ему должны заплатить. Решил, не вываливать всю информацию в одном донесении, а по частям. Оптом - дешевле, а вот в розницу выходит дороже. Всё в дом.

Растесс самодовольно улыбнулся. Надо будет ещё потребовать компенсацию за бензин, угощение, командировочные и ту тысячу евро, что потратил на подарки и сувениры в Финляндии. Они мне всё оплатят! Закончив писать, сложил в несколько слоёв бумагу, спрятал под стельку в обуви.

Почти под утро лёг спать, не раздеваясь, подражая своему сотрапезнику, который тоже проспал в одежде. Он всё верно рассчитал, на работе уже никто не обращает внимание на полупьяного, с запахом свежего перегара, инженера Иванова. Он душевно попрощался с соумышленником по вчерашней пьянке.

Заскочил в местный РОВД, многих лично знал. Походил по кабинетам, поговорил, узнал последние сплетни, ничего интересного для новой службы, отметил командировочное, попрощался.

Покрутился по городу, проверяясь, нет ли слежки. На всякий случай. Теперь, местные контрразведчики ему касались полными лопухами и бездельниками. Кто они такие против могущественных, всесильных ЦРУ и МИ-6? Шавки, щенки подзаборные. Растесс самодовольно улыбался, отправляясь в обратный путь.

Позвонил матери, сказал, что едет домой, заехал в родительскую квартиру, дома никого, пообедал у них. Он редко готовил. Мама готовила вкусно, оставляла в холодильнике еду, в контейнерах, чтоб сын брал с собой. Опера - кандидаты в язвенники, а холостой оперативник, наверняка. Главное - здоровое питание! "Родине нужны здоровые пенсионеры!" -лозунг Романова.

Он не поехал в отдел, а поехал домой, после ванны, крепкий кофе, аккуратно извлёк записи, задёрнул шторы в квартире. Бережённого Бог бережёт, а не бережённого - конвой стережёт.

Достал ручку с симпатическими чернилами. Провёл линию. Посмотрел, как она исчезала. Вздохнул. Достал обычную ручку. Сначала надо зашифровать. Взял с полки книгу, он её прочитал в самолёте. Это в кино так просто, сел и зашифровал. Это если коротко: "Я в порядке. Привет маме. Что привезти из командировки? Майор Петров." А вот даже про одного человека описать - мученье. Сначала выписать колонки цифр. Исписал несколько страниц блокнота. Агент МИ6-ЦРУ вспотел от напряжения. Покрутил шеей, затекло. Вздохнул, достал бумагу, специальную ручку.

Начал писать. Получалась бледная надпись, которая через три минуты исчезала. Он решил разбить на пять сообщений, описывая трёх сотрудников, их семьи, пороки, в каждом. Получалось много. На пять листов.

А вот теперь, самое сложное, поверх написать обычное письмо девушке, которую он ни разу не видел, но должен изображать страсть.

Залез в интернет, скачал книгу "Любовные письма великих людей". Мужчины писали письма своим возлюбленным. Маловато они писали. Скудно. Он вздохнул, скопировал текст, вставил. А вот так бы писать ручкой пять листов белиберды!!! Кто бы мог подумать, что такая тоска - эта чужая любовная лирика!

Через два дня отдел взял Еврея. Он был на том же месте, которое вычислил и проверил Кушаков. Он же не матёрый уголовник, поэтому и не менял квартиры, явки, пароли. Залёг в берлогу, и, чтобы не скучать без дела, продолжал подделывать царские червонцы, в надежде, скоро сбыть их.

Начальник отдела хлопал в ладоши как тюлень в цирке. Не просто преступника повязали, а вместе с золотом, заготовками, формами для чеканки. Большой суммой долларов. Образцово-показательное дело. В учебники по криминалистике и оперативно-розыскному делу прописать не мешало бы.

Кушаков снисходительно смотрел на своих коллег. А про себя он думал, что они дети против него. Полученные им знания от импортных разведчиков, помноженные на его опыт и навыки. Дают ему сто очков форы.

Во время обучения шпионскому ремеслу, Растессу внушали:

-- Не уклоняйтесь от коллективных мероприятий. Пьют, пусть пьют. Сможете уклониться от возлияний - уклонитесь. Сидите. Шутите, поддерживайте разговор. Можете сообщить, что лечите гонорею. В советское время, помогало. Но это максимум неделю. Разбавляйте алкоголь водой. Не выливайте. Это заметно. Слушайте. У ваших сотрудников есть масса знакомых, в том числе среди чиновников. Они обладают компрометирующим материалом на них. В том числе любовниц, где воруют и прочее. Вам как уголовному розыску это неинтересно, больше для специалистов по экономическим преступлениям, оттого и лежит эта информация в головах ваших коллег мёртвым грузом. Любой ваш контакт по службе, личный, рассматривайте как возможность добыть ценную информацию. У вас же случается половая связь с женщинами. Так, не опускайтесь до уровня посудомойки. Думайте о перспективе. Пусть это будут дочери чиновников высокого ранга, желательно из атомной промышленности. Пусть это цинично, но вы получите удовольствие, информацию, и деньги от нас. Подумайте над этим.

И Растесс начал искать контакты, выходы на девушек, у которых отцы были в руководстве предприятий атомных предприятий "сорок пятки и двадцать шестого почтовых ящиков".

За последующие шесть месяцев Растесс отправил в Финляндию восемь писем с зашифрованными посланиями. В его адрес поступило одно письмо. Во-первых, это нелогично, когда девушка молчит. А во-вторых, уточняли информацию по одному из ведущих инженеров с Электрохимического завода.

А потом на службе объявили, что милиция становится полицией. И все пройдут переаттестацию. И возьмут самых честных и порядочных. Как на конкурс красоты. И все обязаны пройти проверку на полиграфе.

Вот на этом месте у агента ЦРУ-МИ-6 натурально засосало под ложечкой.

По дороге домой он постоянно думал, как вывернуться, как обойти проверку, думал, что может мама поможет.

Чем больше думал, тем больше ему становилось хуже. В голове уже рисовались картинки его допроса в Управлении, куда он стремился попасть на службу.

Дома его вырвало от страха и волнения, еле успел добежать до унитаза, зажимая рот рукой. Озноб, лоб горит, температура поднялась, руки холодные, заметно подрагивают.

Из холодильника достал початую бутылку водки. Горлышко бутылки заметно выбивало дробь о край граненного стакана, даже почудилось азбукой Морзе "SOS". Три точки, три тире, три точки. Опрокинул в рот, рвотные массы из желудка, что застряли между зубов, водкой смылись назад.

Тепло разлилось по телу. Дрожь в руках унялась. Поставил чайник на плиту. Включил компьютер.

Адрес электронной почты для экстренной связи, прочно сидел в памяти. Просто отправил ссылку на сайт новости, в которой сказано, что переводимые сотрудники будут подвергнуты проверке на полиграфе.

Нарезал колбасы, снова выпил, чай горячий завершил ужин.

Он думал, что ответ придёт в течении суток. Но время шло, а кураторы молчали. Просто молчали. Растесс не мог найти себе места. Казалось, что вот-вот его схватят. От волнения и страха живот скручивало, как будто дверная пружина у него была внутри.

Сам себя успокаивал. Ничего не происходит. Ничего. До проверки на полиграфе ещё уйма времени. "Заграница нам поможет!" - всплывала в голове периодически фраза из книги. Он верил и сомневался.

Настроение скакало по синусоиде. От верхней точки - "Всё получится", до "Всё пропало!" Несколько раз приходила в голову мысль о самоубийстве.

Чтобы отвлечься, доставал старое промасленное полотенце, расстилал на столе, чистил пистолет. Была мысль произвести полную разборку пистолета, но передумал.

Пытался засесть за оформление документов, но глаза видели текст, а мозг его не читал, не воспринимал.

Сосед по кабинету майор Романов, молча, несколько дней наблюдал за Кушаковым.

-- Ромчик. Я вот подсчитываю, стоит ли мне уйти сейчас, по организационно-штатным мероприятиям. Получить выплаты и пенсию. Или послужить ещё немного, в полиции обещают молочные реки в кисельных берегах. Жена скулит, что на переезд денег не хватает, нужно ещё год попахать. Мне этот режим жизни впроголодь уже достал. И денег мало, И экономить надо. И еще год. А там где год там и все два. Вот сижу и считаю. Обманут, не обманут. Была бы ромашка, оборвал бы лепестки. Вот я и думаю и нервничаю. А ты чего на стенки лезешь? До пенсии тебе ещё далече, служить как медному котелку. Вылизывай дела, совершай подвиги, чтобы кадровики на аттестационной комиссии тебя даже и не заметили, на положительных героев они не глядят. Ты им скучен. А ты второй раз ствол казённый чистишь как перед сдачей на склад или перед самоубийством.

-- Скажешь тоже. - Кушаков хмыкнул, пожал плечами.

-- Видел такое. В начале девяностых. Я на закате Советской власти начинал. Потом тарарам. Много рассказывать не буду, но был циркуляр из Москвы "Профилактика заказных убийств". Т.е. опера должны были ходить квартирам доморощенных киллеров, проводить профилактические беседы с ними, чтобы они не убивали никого, и расписались в листе беседы. Короче, ситуация такая, что деньги не платят. Инфляция такая, что тоска зелёная. Деньги у бандитов и нуворишей, что одно и тоже. Вот сиди и думай. Хочешь семью кормить - топчи свою совесть и честь сапогом. Не хочешь - голодай. На вызова ездили на автобусах обычных. Не было денег на горючку. И был майор Сергеев у нас в РОВД. По моим меркам - древний как мамонт. В соседнем кабинете сидел. Очень авторитетный опер на районе был. Каждую собаку знал, и его знали тоже. Он тоже дня три чистил пистолет, а потом пулю в голову загнал себе. На глушняк. По городу с шапкой гоняли, деньги собирали на похороны. Мало было. У всех карманы дырявые. Даже братва принесла денег, когда узнали. Справедливый майор был. Лишнего "не прикручивал", не крысятничал, не подбрасывал. Честный мент. Вот на бандитский общак и закопали этого честного мента. Стыдно. А вот ещё случай, к слову, был. Как-то помогал деду поменять камни-булыжники в каменке, в бане. Не знаю, сколько лет они там были. Десять, двадцать. Не знаю. Вынимал, выбрасывал. С виду булыги как булыжники. Крепкие. Но лёгкие. Как пёрышко. Кидаешь их, а они раскалываются. Так и у нас. Профессиональное выгорание. С виду - кремень, а внутри - пустота. "Стержень" поломался. И ты тоже надраиваешь ствол как перед проверкой. Мыслей о суициде нет?

Повисла пауза.

-- А, что попытаешься остановить? - не отрываясь от дела, исподлобья глядя, спросил Кушаков.

Романов хмыкнул:

-- Просто не хочу двух вещей. Первое быть рядом. Свидетель из меня негодный. Второе. Не в этом кабинете. Осмотр места происшествия, всё в крови и мозгах. Тебе всё равно, а мне тут ещё годик придётся трубить. А ремонт мне за свой счёт делать не хочется. Так, что в другом месте. Договорились?

Кушаков закончил чистку, накрутил боевую пружину на ствол, вставил затвор, приподнял ствол пистолета, сделал контрольный спуск в потолок, поставил на предохранитель, обойму в рукоятку пистолета до щелчка, предохранитель на место, пистолет в наплечную кобуру.

Всё быстро, чётко, доведено до автоматизма, с некоторой театральностью и показушностью:

-- Не боись! Не буду стреляться. Ни здесь, ни в другом месте. Просто сборка-разборка, чистка помогает успокоиться и сосредоточиться. Ментовская медитация.

Романов молча, склонил голову к плечу, прищуренным взглядом, равнодушно глядит на Кушакова, бесцветным голосом:

-- Понятно. Соблюдай только технику безопасности. А то за последние полгода ты сильно изменился. Бабу себе найди постоянную. Легче будет. А лучше влюбись, женись. Тогда придёт смысл жизни. С годами ты будешь любить жену сильнее. Она будет тебя ждать. Одно стихотворение своего любимого поэта Алексея Качур я тебе уже как-то рассказал. А вот у него про жену. Послушай:

Как мне забыть бездонные глаза?

Как погасить в душе огонь опасный?

И как благодарить седые небеса, за образ твой, зовущий и прекрасный?

На улице льет дождь, на улице темно...

Тоска в груди, как будто нож холодный...

Ты не придешь...

За ярость мне дано...

И одинок я, словно волк голодный...

Бог знает, я напрасно жду тебя...

Ты не придешь, и чуда не случится...

И не возникнет силуэт среди дождя...

Не перестанет сердце на мгновенье биться...

Капли бьют в стекло как вестники ненастья...

Как будто пули ищут жертву за броней...

Ты не придешь...

И все же, это счастье...

Любить тебя...

Не будучи тобой...

Кушаков молча, делал вид, что слушает. Его раздражал Романов.

С его занудством и назидательным тоном. Когда соседа по кабинету не было на месте, а документы лежали на столе, сейф открыт, Кушаков прочитал их.

Используя знания от иностранных разведок, интуицию, воображение, он догадался, что пару дел Романов вёл "спустя рукава". Хотя на лицо всё было. И нужно было провести несколько оперативно-технических мероприятий, и тогда можно было раскрыть группу.

Но этот старый майор в упор не видел очевидных вещей. Вместо того, чтобы пораскинуть мозгами, этот сосед сюсюкает. Женился на нищей из рабочей семьи, всю жизнь горбатится, экономит на всём.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы купить домик моря, где-нибудь в Болгарии, Греции, на Кипре, он будет ещё страдать год, чтобы накопить на домик в деревне в Краснодарском крае.

Кушаков склонил голову, делая вид, что слушает своего старшего товарища, на самом деле, чтобы скрыть брезгливую гримасу.

В коридоре раздался топот ног, шум. Кушаков встрепенулся, рука потянулась к кобуре, мелькнула мысль, что это группа захвата "тяжёлых" из ФСБ за ним.

Перекрывая шум голос начальника отдела:

-- Все ко мне! Отдел ко мне в кабинет! Плевать на все ваши дела и планы! Засуньте их в сейф! Быстро!

В небольшом кабинете было тесно всем. Сотрудники отдела и шестеро ОМОНовцев. В бронежилетах, шапки-маски закатаны на макушки, автоматы, радиостанции потрескивали, пистолеты в набедренных кобурах, ножи торчали рукоятками вниз в ножнах. Старший из группы захвата сидел рядом со столом у Петровича. Остальные расположились кто как.

Петрович был сосредоточен:

-- Значит, так. Группа Троллейбуса вернулась в город. Все трое. Гаха и Котелок с ним. Напоминаю. Полгода назад засветились по мелочи, потом среди бела дня на светофоре рванули дверь у ВАЗа. Водилу ножом в шею, вышвырнули, сами по "гашетке" и ходу. Мужик выжил, описал, опознал по фото. Сдёрнули из региона. Сейчас вернулись. Наводка железная. Вчера сели на съёмной хате. Оплатили неделю вперёд. Двухэтажный барак. Первый этаж. Двухкомнатная квартира. Вот план. Окна на две стороны. Две комнаты, кухня. Отоморозки конченные. "Лёжку" пасут. Пока тихо. Гаха сгонял в магазин. Водка, закуска, запас на пару дней.

-- Гаха же наркот. Зачем ему бухалово? - подал голос кто-то из оперов.

-- Возьмём - спросишь. - жёсткий ответ последовал немедленно от начальника отдела. - Не отвлекаемся.

Дом "хрущёвка". Первый этаж. Три окна в квартире: по окну в комнате и кухня. Дверь в квартиру. Распределили сотрудников. Кушаков и ещё трое в машине за домом. Кольцо оцепления. Ближе нельзя. Это если чудом преступникам удастся вырваться. По команде "Штурм", выдвинуться к дому. Кушаков был обижен. Ему хотелось быть в группе захвата.

Приняли решение брать днём. Район там глухой, криминальный. Уличного освещения там отродясь не было. Могли через окно тихо уйти, никто не заметит. Да, и чужие машины и люди сторонние всегда вызывают подозрение у обитателей этих трущоб. Добрые люди там ночью не ходят. А своих они наперечёт знают. Значит, менты.

Кто-то из оперов договорился, под честное слово взял у кого-то грузовичок с будкой с надписью "Продукты". Он очень просил не повредить машину. Рядом с домом магазинчик, такая потёртая машинка не должна вызвать подозрения у них. Через час машина со спецназовцами подтянулась к дому, где прятался Троллейбус со своими подельниками. Такая кличка у него была из-за больших очков. Жестокий, дерзкий, презирающий всех вокруг, почитающий только воровские понятия. Три "ходки". В "отрицаловке", ни кола, ни двора. Такой будет биться.

Выставились, как договаривались. Кушаков с Романовым вышли из машины, достали бутылки, стали пить. Внешне, как будто мужики пьют пиво. Все привыкли, что милиционеры не пьют пиво на работе. А тут, среди бела дня. Пивные бутылки тёмного стекла. Туда заливается чай. Идея Романова. Часто использовали. Тут же появился бомжик:

-- Мужики, глоточек оставьте.

-- Отвянь! Воняет! - Романов даже головы не повернул.

-- Бутылки не бейте, поставьте здесь, я подберу.

Водитель вышел из машины, потянулся, закурил. Затрещала станция у него: "Штурм!"

Прежде чем милиционеры среагировали, первым заорал бомж:

-- Атас! Менты! - рванул прытко в сторону.

Кушаков вместо того, чтобы бежать в сторону дома, где происходила операция захвата, рывком догнал бездомного, сбил на землю, стал его избивать ногами. Старлей Герасимов, что был за водителя и Романов за Кушаковым. Тот уже вошёл в раж. Бездомный крутился на месте и визжал на всю округу:

-- Менты позорные! Только и умеете, что ногами! Аа-а-а-а!

Романов первым подлетел, схватил за плечо, рванул назад. Кушаков отлетел, попятился, сел резко. Рука потянулась к кобуре.

Герасимов поставил нищего на ноги, быстро ощупал карманы, тело, конечности.

-- Ты чего меня лапаешь?!

-- Тихо! - проорал Герасимов ему в ухо. - Не визжи как свинья на бойне. Кости целые, вали отсюда!

-- А компенсация? - отойдя на шаг бич начал возмущаться. - Я в прокуратуру буду жаловаться!

-- Хоть папе римскому. Дёргай отсюда, пока я не добавил или чего-нибудь в кармане у тебя не нашёл. - Герасимов был в ярости.

Пока Герасимов разбирался с асоциальной личностью, Романов, видя, что Кушаков не в себе и тянется за стволом, не долго думая, кулаком несильно двинул тому сверху вниз по голове. Тот обмяк, чтобы не упасть, опёрся обеими руками, стал мотать головой.

Тем временем со стороны дома, где были бандиты, раздавался шум штурма, раздались выстрелы. Герасимов и Романов с места стартовали на шум. Кушаков поднялся, поматывая головой, потирая голову, поплёлся следом.

Туда уже неслись милицейские машины с включенными сиренами и мигалками. ОМОНовцы выводили, вытаскивали преступников из дома. Руки скованы наручниками сзади, задраны за спиной высоко, на головах какие-то тряпки. Трое. Опера из отдела "паковали" четвёртого. Петрович злой, как чёрт, коленом упирался в шею лежащего четвёртого. Он лишь бросил взгляд на спешащую троицу. И тут же упёр покрепче ствол пистолета в затылок задержанного.

Взгляд был такой, что все остановились. Взгляд был полон ненависти и презрения. Даже лежащий под его коленом бандит, у него вызывал больше уважения. Чем эти... коллеги.

Бандитов засунули в разные машины, повезли в отдел. Кто-то из оперов остался проводить осмотр места происшествия. Народ подтянулся посмотреть на бесплатное шоу. Избитый Кушаковым бомж тоже был там. Показывал свежие и старые синяки, бубнил как менты его "отоварили" за то, что "общество хотел предупредить". Просил на поправку здоровья.

В отделе было шумно, все кабинеты распахнуты. Задержанных развели по разным кабинетам. Все ещё не отошли от захвата. Адреналин бушевал в крови у всех. Опрашивали бандитов. Пока они не отошли от шока, нужно добывать из них информацию. Никто их не бил. Для оперов из уголовного розыска было ниже собственного достоинства бить скованного в наручники. Давить психологически, орать, кулаком врезать по сейфу, чуть выше головы. Чтобы тот загремел. Можно и по столу ударить по столу, стращая, что вот так будет с его головой. Стол в очередной раз развалится на запасные части. У него уже такая привычка выработалась. Поутру хозяин соберёт его, скрутит. Но выглядит эффективно, когда от удара стол рассыпается. Но избивать ...

Кто не был занят, слонялся по коридору, из кабинета в кабинет, слушая, что рассказывает задержанный или молчит. Подходил, нависал телом над ним и орал:

-- Колись! Кому сказал!

Шумно, весело, у всех приподнятое настроение. Мероприятие удалось! Как-то все забыли про Кушакова. Тот один сидел, молча в своём кабинете, и раскладывал пасьянс на компьютере.

Перекрывая весь многоголосый шум, голос Петровича:

-- Кушаков! Ко мне!

Кушаков поплёлся к начальнику.

-- Ты чего? - Петрович начал орать, как только увидел Кушакова. - Это, что было?! Какого лешего ты бича запинал? Вы должны были перекрывать возможный отход! Ваш сектор ответственности! Я сам принимал этого урода. Один! Он с ножом! За ним детская площадка перед домом! Там дети!!! Стрелять нельзя! А ты футбольный матч затеял! Ну?!

Кушаков сидел, опустив голову.

-- Извините. Сам не знаю. Инстинкт сработал. Тот побежал, орёт, что менты на хвосте. Я за ним. Понимаю, что всех подвёл. Сорвался. Шеф, обещаю, что такого больше не повторится. Что-то нашло.

Петрович молча смотрит на Кушакова:

-- Ты и раньше был не подарок судьбы. А как из Финляндии вернулся, так и вообще от коллектива отдалился. Как будто стал всех презирать, считаешь себя умнее всех... Соло в уголовном розыске не работают. Это коллективный труд. Понимаю, что твоя маман отмажет тебя, даже, если делу дать ход. Но или делай выводы, или ищи место. Я такого солиста в отделе не потерплю. Чего тебе надо? Что не так?

В голове у Кушакова пронеслось, что он на волосок, что вылетит со службы. И тогда он не нужен будет Джону и Уильяму. И не будет денег. А вот это уже по-настоящему страшно.

-- Шеф, прости. Я всё понял. Такого не повторится. Извините.

Начальник отдела бросил точно такой же презрительный взгляд, что при задержании, на Кушакова:

-- Последнее китайское предупреждение. До первого залёта. Или ты вписываешься в коллектив или коллектив отрыгает тебя. И никто не поможет. Понял?

Кушаков кивнул головой:

-- Понял.

Кушаков загнал страх вглубь себя. Собрал нервы в кулак. Стал работать. На мероприятиях старался не лезть вперёд. Больше слушал, чем говорил. Отношения стали налаживаться.

Через месяц пришло письмо от "Эллы", написано было по-русски, с небольшими ошибками:

"Дорогой Роман!

Я очень рада, что ты мне пишешь такие большие письма. У меня всё хорошо. Брат Уильям и дядя Джон передают тебе привет. По работе я уезжаю в командировку в Лондон. Было бы очень здорово, если бы отпросился с работы и прилетел ко мне на неделю. Мне дали премию, и я верну тебе деньги за билеты. Я очень скучаю по тебе, дорогой Роман! Я буду в Лондоне в течение трёх месяцев.

За путёвкой обратись в то же агентство, что и в Санкт-Петербурге. Я узнавала, в твоём городе есть их отделение. С визой не должно быть проблем. Очень прошу, приезжай как можно скорее. Я очень скучаю. А из твоего последнего письма поняла, что ты сильно устал на своей работе и переутомился. Всё будет хорошо. У меня тут есть знакомые спа-процедуры. Я сниму, сама твою усталость и успокою твои тревоги.

Твоя Элла."


Растесс подал рапорта на отпуск и на разрешение на выезд в Англию.

Романов, когда узнал, поинтересовался, какого лешего он так быстро снова собрался в отпуск вне графика.

-- Ты же сам мне посоветовал подумать о девушке. Она у меня есть.

Романов недоуменно посмотрел на Кушакова:

-- Эта финка?!

-- Да! - тот энергично кивнул.

-- Понятно. На случку летишь. Не мог поближе найти? И если у вас получится всё. И что дальше? Она к тебе или ты к ней? Что там будешь делать? Дворы мести? М-да. - он горестно покачал головой. - Любовь зла. Полюбишь чёрт знает, кого и чёрт знает где.

Кушаков почувствовал себя уверенно. Он не знал, что сделают его кураторы, но они его не бросили. Значит, он нужен им. Значит, он ценный агент! Очень ценный, супер ценный! И они всё придумают! А он... Роман задохнулся от желаний, они распирали его изнутри, разрывали, вырывались из каждой клеточки его тела. А он потребует денег. Много денег! За прежние сообщения и аванс за будущие!

Через три недели он был в аэропорту Станстед, в пятидесяти километрах от Лондона. Толпа встречающих. Были туристы, как он, были командировочные, кто-то летел к родным, знакомым. Многих встречали с табличками. "Ella" -- немолодой водитель, с равнодушно-скучающим видом.

У агента Растесса было замечательное настроение. Подошёл. Бросил сумку под ноги встречающему, протянул руку:

-- Ам Кушаков!

Тот лишь молча, хмуро, холодно посмотрел на жизнерадостного Кушакова, свернул бумагу с фамилией, повернулся, бросил на ходу:

-- Follow me. Go.

Растесса как из душа окатило холодной водой. Не такого приёма он ожидал. Настроение испортилось. Ему как в душу харкнули. Обычный старый "Форд", таких у него в городе, дома, много катается, только руль с правой стороны.

Кушаков сел на заднее сиденье, пристегнулся ремнём и съёжился, как будто скомканный листок старой газеты. Его использовали, он для них мусор. Закрыл глаза, хотя мимо окон проносился пригород Лондона. Кушаков ненавидел этот город. Ему хотелось просто умереть. Сейчас. Вот здесь, в машине. Немедленно. Прав был Романов. Он выгорел изнутри. Жаль, что он тогда не застрелился. Тогда бы он не испытывал такое унижение.

Водитель просто вёл машину, не проронив ни слова, из радиоприёмника доносилась музыка. Тихий фон.

За окном стал мелькать сельский пейзаж. Небольшой особняк, выделяется среди прочих лишь размерами. Немного больше чем соседние.

Чуть больше зелёных насаждений. Машина заехала, ни соседям, ни с дороги не видно кто садится или выходит из машины.

На пороге стоял Джон, улыбался в тридцать два зуба. Кушаков ненавидел Джона и всю иностранную разведку. И себя. За то, что решил поиграть в шпиона. И за то, что уже много чего передал. Хотелось дать по роже, сбить с ног Джона, и пинать, пинать ногами, в голову, в живот, по почкам, по печени аристократичной, чтобы прочувствовал на себе всю боль и унижение, что выпало Кушакову. А потом... с размаху, носком, "пырой" по зубам, чтобы в крошку эти фарфоровые блестящие зубы.

Картинка явственно проскочила в голове, он даже ощутил брызги крови Джона на лице.

-- Роман! Рад тебя видеть?! Утомил перелёт?

-- Я ожидал другую встречу. - с вызовом, в лицо, подобоченясь агент бросил в лицо куратору.

Джон с усмешкой пострел на Кушакова:

-- А ты хотел оркестр и почётный королевский караул? Гвардейцы в медвежьих шапках с винтовками? В Лондон прибывают из России русские разведчики, бывшие разведчики, агенты, просто наблюдательные и бдительные ваши сограждане. Не считая параноиков, шизофреников, которые вместе со своими воображаемыми друзьями, видят везде вселенский заговор. Вас встретили как обычного дешёвого туриста. Засаленный равнодушный водитель на задрипанной машине. А мы вас ждём. Вам нужен антураж или безопасность? Разведка - это не кино про агента "007". Только осторожность и внимание. Ну, да, ладно, проходите в дом. Ванная комната в вашем расположении, потом за обедом обсудим, что вас волнует. Одежда вам приготовлена.

Выйдя из ванны, Роман обнаружил на кровати тонкие мягкие широкие джинсы, померил, удобно, его размер. Серая футболка. Носки, кеды. Всё хорошо село на нём. Телу приятно, комфортно. Не жмёт, не тянет. Настроение улучшилось, спустился в столовую. Там уже сидел с бокалом воды Уильям. Он широко улыбался, был в добром расположении духа. Тепло поздоровался.

За столом умеренно выпивали виски. Джон нахваливал его. Односолодовый, выдержанный много лет, шотландский. Агент не разбирался в таких тонкостях. Из приличия понюхал. Слабый запах самогона. Сделал глоток. Нормально.

Первый тост был за Кушакова, что он сумел сделать первый шаг для развития свободного общества и внёс вклад в укрепление мира на Земле. Роман лишь улыбался. Ему было хорошо и спокойно. Он был среди уже своих.

Поневоле оглядываясь назад, вспоминая, как в отделе отмечали праздники и дни рожденья, то там все были крайне жёсткие. Грубые. Эти тоже не ангелы, но в них была искренность, улыбки. По крайней мере, так хотелось думать ему.

После сказанного, Кушаков смело выпил треть широкого стакана виски. Джон с Уильямом лишь пригубили.

Кушакову стало неудобно, что выглядел деревенщиной в глазах разведчиков. Поняв это, Уильям тепло улыбнулся:

-- Дорогой друг, не смущайтесь. Мы понимаем, что вы жили под стрессом, поэтому, не стесняйтесь, хотите выпить - пейте. Хотите снять стресс сексом, только скажите. Вы - молодец! Информация очень ценна, и мы вас также ценим. Поэтому готовы помогать всячески.

-- Спасибо. - агент покраснел то ли от смущения и удовольствия, то ли от алкоголя.

В голове пронеслось, что вот эти иностранные разведчики могут ценить его труд. Не то, что милицейские начальники. Только орать и стращать могут, а за качественную работу толком поблагодарить не в состоянии.

Джон щедрой рукой налил Растессу пол стакана виски.

Роман смотрел, как в стакан наливается янтарная жидкость, а в захмелевшей голове всплыла строчка из песни:

"И Родина щедро поила меня берёзовым соком, берёзовым соком!"

Он понял, что хмель уже сильно ударил в голову, надо сделать небольшую паузу. И вместе с тем, пронеслась мысль, виски вкуснее берёзового сока.

Кушаков делал уже мелкие глотки. Ему не хотелось ударить лицом в грязь, а то подумают, что он склонен к алкоголизму или истерикам, или того хуже - к панике.

Уильям и Джон за столом попросили подробно рассказать, как агент Растесс выполнял их задание. И Кушаков рассказывал. Его не перебивали, только, когда он отклонялся от темы, тактично возвращали его к изначальной раз разговора.

Кураторы поощрительно улыбались, когда агент поведал им про то, как просчитал слабость инженера Иванова к алкоголю и уязвленное мнение на почве пьянства. Идея с копированием контактов из телефона им также пришлась по душе. Отдельно были заданы вопросы, известно ли что-нибудь об инженере-конструкторе Архипове. В сообщении было упомянуто, что он увлекается женским полом. Кушаков задумался:

-- Нет. Только, что упомянул Иванов. У Архипова есть постоянна любовница. Их случайно познакомил сам Иванов. Она - подруга бывшей жены Иванова. Фамилия Чугай, зовут Анна. В телефоне был её номер.

Джон что-то черкнул в своём блокноте.

Поинтересовались, как дальше агент собирается выполнять их задания. К этому Растесс был готов.

Он в подробностях расписал, как собирается съездить в "двадцать шестой", там у него также имеются знакомые на Горно-химическом комбинате. Под какой легендой.

-- Правда, - добавил он. - в этом случае парой-тройкой бутылок водки не отделаешься, нужно посидеть в кабаке. Плотно, ну, и подарок какой-нибудь качественный сделать.

-- Не переживайте, дорогой Роман. - Уильям сделал успокаивающий жест. - Ваши труды и расходы будут вознаграждены и компенсированы.

Они ещё долго сидели за столом, Кушаков поделился своими опасениями, что проверка на полиграфе, при переходе в полицию, может его разоблачить как шпиона. Собеседники заверили Растесса, что он правильно сделал, что своевременно просчитал возможную ситуацию. И ему предстоит обучение, как можно обмануть полиграф.

Бутылка виски как-то незаметно исчезла со стола, зато появился чай. Английский чай. Джон начал суетится вокруг заварочного чайника, рассказывая об английской традиции чаепития. Уильям с нескрываемой усмешкой смотрел на ораторствующего Джона.

-- Вы же предпочитаете кофе по утрам, дорогой Роман? - обратился он к Кушакову.

-- Да. - кивнул Растесс.

-- Уверяю, что утром вы получите самый лучший кофе.

Джон тем временем разлил чай по чашкам. Глубоко вдохнул запах напитка, закрыл глаза, наслаждаясь ароматом.

Роман пригубил. Чай как чай. Крепкий, ароматный. Такой и дома можно попить, если заварки не жалеть. "Купец" - так арестованные называют хорошо заваренный чай. Усмехнулся свои мыслям.

Поутру, после завтрака его отвели в комнату, где было трое мужчин в белых халатах. Большая комната без окон, большое офисное кресло, только чересчур тяжёлое, мягкое, упругое сиденье снизу. Романа начали опутывать ремнями с датчиками. Под грудью, по животу, на голову, на указательный палец правой руки датчик.

Джон с Уильямом стояли рядом, переговаривались с людьми в белых халатах на английском языке.

-- Когда были в Финляндии, я так понимаю на столе, стуле был полиграф? И никто не опутывал меня этой сеткой.

-- Вы правы. Там тоже был полиграф. Такие же, что и были в Финляндии, ФСБ закупило для своих Управлений. Что-то более двухсот штук. Мы вас также научим, как их проходить. Ну, а коль, вы будете проходить в МВД, то там будут устаревшее поколение. Вот и первоначально вы будете проходить на нём. Чтобы привыкнуть, и не нервничать, когда вас начнут присоединять к датчикам. Для вас это будет уже привычно.

-- Понятно.

-- Полиграф измеряет лишь электропроводимость кожи, человек, когда волнуется, лжёт, то потеет. Сопротивление электрическое падает, электропроводимость улучшается. Значит, нужно не потеть. Датчик, вмонтированный в сиденье стула, фиксирует напряжение, изменение положение ягодичных мышц. Если после вопроса, вы ёрзаете, или вам хочется непроизвольно встать, сбежать, также вызывает подозрение. Значит, надо полностью их расслабить, усесться как можно глубже и комфортно в кресле, чтобы нагрузка равномерно распределилась по позвоночнику. Датчик на груди контролирует ваше сердцебиение. Когда вы волнуетесь, то это фиксируется. Значит, не нужно ускорять сердце. Датчик на пальце контролирует непроизвольные подёргивания, что также выдаёт ложь, электропроводимость и дублирует датчик пульса на груди. Также он фиксирует повышение давления. Но очень условно. Датчик на животе также контролирует дыхание и непроизвольные сокращения мышц пресса. Всё понятно?

Агент Растесс покрутил головой:

-- Понапридумывали вы тут. Можно что-то одно, а не весь организм. - он был озадачен.

-- Не переживайте вы так. - Джон ободряюще хохотнул. - Если бы не было методик для обхода полиграфа, мы бы вас не заставили лететь через полсвета. Сейчас мы пройдём проверку. Мы будем задавать вопросы. Вы должны смотреть прямо, отвечать только "да" или "нет". Сначала идёт группа контрольных вопросов, они будут теми самыми маркерами, реакция на которые будут означать, что вы лжёте. На вопросы, которые могут вас скомпрометировать на проверке, отвечайте "нет". Потом будем обсуждать, и разбирать их. Научим вас, как обманывать технику. Вы готовы?

Роман уселся поглубже в кресло, поёрзал, положил руки на подлокотники:

-- Да. Готов.

-- Очень хорошо. Начали. Вас зовут Кушаков Роман Анатольевич?

-- Да.

Кушаков был спокоен, по крайней мере, он так считал. Сначала были простые вопросы. А потом начались сложные. В том числе употреблял ли он наркотики. А было дело, Роман несколько раз пробовал курить анашу, курить и нюхать, втирать в дёсна героин, внутривенно не употреблял. Глотал таблетки "экстази". Пару раз пробовал таблетки амфетаминовой группы. Нет. ЛСД он не употреблял. Возможность была. Кокаин - нет.

Голос Джона был сух, беспристрастен. Точно также старался, и отвечать Кушаков. Но он понял, что провалил тест. Пару раз непроизвольно дёрнулся всем телом при вопросах о наркотиках.

На вопросе о том, брал ли он взятки, быстро сглотнул, во рту пересохло. Подкидывал ли улики - самопроизвольно дёрнулся палец с датчиком.

При вопросе о сотрудничестве с иностранной разведкой засосало под ложечкой, живот сам подтянулся к позвоночнику, в животе закрутило, заурчало.

Было много вопросов, в том числе и о проведении мероприятий по сбору информации для ЦРУ и МИ-6. Часов в комнате не было, окон не было. Роману казалось, что он отвечает на вопросы часов пять, некоторые вопросы дублировались в несколько иной интерпретации. В первую очередь это касалось работы на разведку.

-- Вы устали?

-- Да.

-- Вы хотите в туалет?

-- Да.

-- Давайте прервёмся.

Уильям что-то сказал техникам. Те, молча стали отсоединять Растесса от датчиков. Кушаков пошёл в туалет. Несмотря на то, что спинка кресла была сетчатой, футболка на спине у агента была мокрая. Под мышками расползлись тёмные круги. Он вымыл руки, умыл лицо, шею, посмотрел на себя в зеркало. Оттуда смотрело постаревшее лицо:

-- Хреновый из тебя шпион, Роман Анатольевич! Не по Сеньке шапке, получается?

Вымучил из себя улыбку:

-- Всё будет хорошо. Не боги горшки обживагют.

Вернулся в комнату, где был установлен полиграф.

Джон и Уильям стояли над техником, который колдовал над многочисленными графиками, высвеченными на экране ноутбука. Двое других на двух других просматривали видеосъёмку проверки Романа. Это происходило на удивление быстро.

Вопросы и ответы были с отсечками и пронумерованы. Все три компьютера были объедены в одну сеть. Ответы с нулевой реакцией отметались, только там, где Роман дал промашку выделялись. Программа тут же выделяла, показывала, что выдало агента. На пиках графиков, на изображении световым пятном.

Джон обернулся:

-- Роман, ещё пятнадцать минут, и мы закончим, если есть желание, можете выпить чего-нибудь холодного, но не алкоголь.

-- Прохладительное?

-- Да. Именно я это имел ввиду.

-- Ну, как я? - обречённо спросил Растесс.

-- Знаете, очень даже неплохо. - обернулся Уильям. - В некоторых местах вы очень искусно солгали. Думаю, после подготовки, вы сможете без проблем пройти проверку. Ещё чуть-чуть, и мы вам всё расскажем и начнём учёбу. Вы не принимали никаких таблеток сегодня? Успокаивающих, наркотических, возбуждающих?

-- Нет. Только кофе, который вы предложил мне. Вкусный, кстати.

-- Я рад. - Уильям искренне улыбнулся. - Я привёз его с собой из Южной Америки. В Европе нет хорошего кофе. Он здесь не растёт. - посмотрел на Джона. - Чай, кстати, тоже не растёт в Европе. Поэтому здесь хорошего чая. Надо ехать за ним в Индию или Китай.

Смотрит на Джона, ожидая ответную реакцию.

-- Индия была колонией Великобритании, да, и Китай под протекторатом находился Лондона. - чуть высокомерно отреагировал Джон.

Роману стало чуть полегче. Пошёл на кухню, открыл огромный холодильник. Взял колу, из горлышка выпил залпом. Вторую бутылку он пил уже врастяжку, мелко, выпуская газ из желудка между глотками.

За ним пришёл Джон, бросил встревоженный взгляд на бутылку в руках Кушакова, тут же успокоился, когда увидел, что это не пиво. Хотя в холодильнике было несколько упаковок пива.

В комнате уже был включен проектор, свет чуть приглушили. Изображение было прямо на стене. Ровная глянцевая поверхность была прекрасным экраном.

Роману было неприятно смотреть на своё изображение, и слушать свой голос. Себе он казался более низким. А тут скрипящий какой-то, и гораздо выше.

Уильям начал:

-- Вопрос No 10. "Вы подбрасывали ложные улики?" Ответ: "Нет". Теперь смотрим в чём ваша ошибка. - кивнул технику.

Тот начал щёлкать по клавишам, приблизил сначала пики графиков.

Уильям лазерной указкой показал на пики, пояснил:

-- Гипергидроз. Повышенное потоотделение. - появилось изображение, снова указка показывает капельки пота на лбу и над верхней губой. - Видите?

-- Да. - Роману было неприятно, что его рассматривают как подопытную мышь.

В голове всплыл анекдот, услышанный от Романова:

"Василий Иванович вернулся из академии и стал показывать Петьке, что такое научная работа, чем профессора занимаются в столице.

-- Вот, смотри, Петька! Берём таракана, кладём на стол. Стучим по столу, таракан убегает. Так и пиши. Записал?

-- Записал. И чего?

-- Пиши дальше. Берем того же таракана, отрываем ему лапы, кладём на стол, стучим кулаком. Таракан не убегает. Записал?

-- Да.

-- Записывай вывод: "Таракан без ног не слышит".

Вот и сейчас у Кушакова было ощущение, что он и есть таракан, и его препарируют, отрывают конечности, рассматривают под микроскопом.

Джон, как будто прочитал его мысли:

-- Роман, не переживайте. Абстрагируйтесь. Никто вас не осуждает, никто не собирается использовать против вас. Всего лишь академический интерес. Чем быстрее вы сумеете взглянуть на ситуацию сверху, тем быстрее поймёте свои ошибки. Работа над ошибками. И добьётесь результата. Это как при лечении алкоголиков. Принятие. Принять, свои ошибки. Посмотреть своим страхам в глаза. Не прятаться от них и за ними. Вот, смотрите на диаграммы, на то, как у вас побежала капелька пота. А теперь мы будем вас учить, как не допустить этого вновь. Концентрируйтесь на мелочах. Не смотрите на общую картину. Отрабатывая мелочи, умение управлять ими, вы научитесь контролировать их. Научитесь манипулировать своей вегетативной, нервной системой. Поверьте. Вы не первый и не последний. Только надо откинуть в сторону сомнения и полностью нам довериться.

Началась учёба. Кушаков перешагнул через свои сомнения.

Первый шаг. Его научили смеяться над собой и своими страхами и грехами.

Второй шаг - относиться к окружающим сверху вниз. Как король смотрит на своих подданных. На червей, которые обращаются к нему с робкими просьбами и вопросами.

И ещё много шагов. Агент понял, что от него требуются и дело пошло! Он и раньше смотрел на окружающих сверху вниз, а теперь надо это делать осознанно.

Каждый день он проходил проверки на полиграфе по нескольку раз. С каждым разом всё увереннее и увереннее. Ему уже было интересно, как он отреагировал.

С удовольствием смотрел на графики, рассматривал видео с собой. И был доволен. Вопросы видоизменялись. Были вопросы, которых не было в предыдущих исследованиях. Более уточняющие про употребление Кушаковым наркотиков. И тут он прошёл блестяще. Полиграф показал, что он не употреблял никогда в жизни наркотиков, вообще никаких.

Попутно продолжалось обучение шпионскому ремеслу. Ему вручили баллончик, замаскированный под популярный мужской дезодорант. При получении писем от кураторов, спреем из баллончика обрабатывается поверхность бумаги, проступает зашифрованная тайнопись.

Также было принято решение, что Кушаков, при получении материальных носителей информации или при большом объеме информации, будет вылетать в выходной день в Москву или Санкт-Петербург и проводить тайниковые операции.

Агент не верил своим ушам:

-- Знаете, я думал, что после провала в 2006г. в Москве с таким камнем, что всё. Это же абсурд!

Джон с Уильямом переглянулись, улыбнулись:

-- Все считают, что снаряд два раза в одно и то же место не попадает. Что проваленных агентов нельзя использовать. Нельзя использовать проваленные явки. Все мыслят стереотипно и шаблонно. Мы вам, Роман, об этом говорили при первой встрече. А вы по-прежнему мыслите как солдафоны из контрразведки. Делайте выводы. Импровизируйте и тогда будете не непобедимы. Будьте выше шаблонов и инструкций. Почему все звери боятся росомах и медоедов? Потому что те всегда непредсказуемы, что в поведении, что в охоте. Поэтому и непобедимы. Разведки извлекли урок из ошибки. Камень-закладку будут располагать не в людном, проходимом месте, а в укромном, тихом, где добрые люди не ходят.

Принесли модели камней, с которыми ему предстояло работать.

-- Ничего сложного. Пружина приводится в действие нажатием на скрытую кнопку. Если не знать, то и не поймёшь где она. Любая попытка вскрыть его приведет к уничтожению информации внутри. На стенки потайной камеры в камне сделано напыление из смеси металлов, препятствующее изучению с помощью рентгена, компьютерной томографии, ультразвука, инфразвука и прочих известных методов.

Камни с виду обычные. Тут же вспомнился Романов, который рассказывал про выгоревшие камни. С виду обычные, крепкие, а внутри всё сгорело. Оттого и лёгкие. Поведал Джону и Уильяму историю. Они искренне заинтересовались.

-- Значит, если неподалеку от деревенской бани будет лежать куча лёгких камней, это не привлечёт внимание, даже, если взять в руки?

Роман пожал плечами:

-- Получается, что нет. Да, и кому нужны булыжники?

Уильям улыбнулся:

-- Вашей контрразведке. Вот, наши коллеги из Англии установили камень-ретранслятор, а батарейки сели. Не выдержали русской погоды. Генерал Мороз! Идея сама по себе хороша. На электронный накопитель сбрасывается большой массив информации, проходя мимо камня, идёт моментальная передача информации. Она шифруется, сжимается, "выстреливается" за секунду-две. И хранится там, в "камне". Разведчик из посольства через день-два, неделю, проходит мимо, посылает условный сигнал "камню", и тот передаёт записанную информацию на приёмное устройство. Гениальный, бесконтактный способ передачи информации. Общественное место. Толпы народа перемещаются, мало ли кто смотрит на часы. Всё очень прилично и оправданно. Ну, а ваш камень-тайник - это классика жанра. Сложно вспомнить разведки, которые не применяли такой тайник. С развитием интернета, почти все разведки отошли от этой идеи. Но! Всё лучшее - это хорошо забытое старое. Поэтому мы вернулись. Не переживайте. Практика уже успешно апробирована во всех концах Земли. Срывов не было. Главное, где разместить и как. Вы же хорошо знаете Москву и Санкт-Петербург?

Роман самодовольно улыбнулся:

-- Санкт-Петербург, как свои пять пальцев. Москву - окраины. В центр нас не пускали на учёбе, могли сорвать реальные операции. Учились же. Неуклюжие были.

Джон громко рассмеялся:

-- Это прекрасно! Центр Москвы - это ад для разведки, поверьте мне на слово, я знаю, о чём говорю. Там камер видеонаблюдения по десять штук на квадратный фут. И сотрудников спецслужб и милиции по сто человек на милю! А вот на окраинах нет ни того, ни другого. И, поверьте, мой друг Роман, что это замечательно, что знаете такие глухие места. Для нас с вами - это просто удача! Провидение свело нас с вами! Давайте мы с вами будем учить на память условные обозначения. Например, если мы будем писать, что тайник заложен в Москве, то впереди будет стоять цифра "1", если в Санкт-Петербурге - "2". Это понятно?

-- Конечно. - Роман кивнул. - Первый номер - столица, Второй - культурная.

-- Очень хорошо. Потом идёт район. Например, дальше идёт буква. Вы же Санкт-Петербург знаете. Навскидку. Васильевский остров, у нас будет обозначен буквой "В". Вы понимаете, о чём я говорю?

-- Конечно. Я же не идиот. "Васька" - это буква "В". Вот и получается, что в начале будет "2В". Санкт-Петербург, Васильевский остров.

-- Превосходно! Дальше будет несколько сложнее. Сейчас мы принесём карты и будем запоминать, где будут заложены тайники. У каждого тайника свой номер. Не так сложно, как покажется с первого раза.

Дни были спрессованы по времени учёбы и "обкаток" на полиграфе. Последние три проверки агент проходил на полиграфе такой же конструкции, что в Финляндии. Со второй попытки это удалось. Роман был горд собой.

Роману выдали восемь тысяч евро. Он посмотрел на Джона.

-- Это ради вашей безопасности. - пояснил Джон. - На границе в России вас могут досмотреть. Можно ввозить и вывозить беспошлинно десять тысяч евро. Остальные деньги заберёте из тайника в Москве. У вас же день впереди между рейсами?

-- Да. - до Романа начало доходить как красиво всё сделано. - И сколько меня там ждёт?

-- Ещё двадцать две тысячи евро. И впоследствии, вы забираете деньги из тайника и закладываете туда сообщение. Вот ваши фотографии с подругой. - он подал карту памяти. Ознакомьтесь, перед тем как хвастаться перед родными и сослуживцами.

Уильям подал новый рюкзак с британским флагом, вышитым на поверхности.

-- Там сувениры. Ничего запрещённого нет, всё как обычные туристы.

Деньги Роман успешно забрал из тайника в камне в Москве. Сначала "снял" метку, что тайник заложен. Трансформаторная будка в Южном Бутово, правая крайняя дверь, у нижней петли вертикальная черта. Сама будка изрисована в каляках-маляках, ничего непонятно и некрасиво, так, что небольшая черта там незаметна постороннему взгляду.

Всё прошло лучше, чем он предполагал. Заодно и освежил в памяти маршруты по Москве, оценил новостройки на месте, где раньше были хибары и пустыри. Отметил, что иностранные разведчики очень грамотно разместили камень. Подходы просматриваются. Старые гаражи, между ними проход, камень там лежит как родной, и как будто уже лет сто.

Дело было в Митино. Район на внешней стороне Московской кольцевой автомобильной дороги (МКАД). Вдали от правительственных трасс, министерств. Обычный спальный район для работяг, где много квартир сдаётся внаём. И посторонних много, главное, передвигаться уверенно, как будто ты местный житель, а не приезжий или турист. И обозначен он был в перечне тайниковых закладок как объект "1М5". Попробуй, догадайся!

Через три дня агент Растесс был дома. И приступил к выполнению задания.

Ему удалось познакомиться со студенткой третьего курса аэрокосмического местного университета. Так получилось, что она была единственной дочерью заместителя генерального директора Горно-химического комбината. Того самого, что занимался переработкой и хранением отработанного ядерного топлива, которое свозили чуть не половины мира. Раньше на этом комбинате вырабатывали оружейный плутоний.

Познакомился Кушаков с Олесей Григорьевой не случайно. Используя доступ к базам адресного бюро, включая его закрытую часть, установил место жительства руководство комбината. Потом, семейный состав. Остановился на Олесе. Подходит по возрасту, не замужем.

По базе ГАИ проверил, что получены водительские права, управляет автомобилем. Есть штрафы за превышение скорости. Азартная девчонка. Проживает с родителями, но на неё записана двухкомнатная квартира.

Просмотрел её страницы в социальных сетях в интернете. Не красавица, но и не страшная. Приятное лицо. Не из числа "золотой молодёжи", но ей нравится быть в компаниях. Много фото из ночных клубов. Заядлая театралка. Старается не пропустить ни одной премьеры.

По фото из дома, читает книги. Сумбурно, без системно. На полках стояли женские романы. Классика, не из школьной программы. Несколько детективов, тоже из "женской серии". Фантастика модных авторов. Но читает. Не глупая. Обучается в техническом университете. Понятно, кто откажет столь авторитетному отцу, но на папином авторитете до третьего курса не дотянешь. Кушаков наслышан про "аэрокос". Старая, советская система преподавания. Местная служба безопасности постоянно провоцирует преподавателей. Студент на зачёте или экзамене подсовывает деньги. Если "препод" взял деньги, то после окончания экзамена заходит "безопасник", кладёт на стол обходной лист и заявление, набранное на компьютере об увольнении по собственному желанию. Остаётся только поставить подпись. Деньги он забирает. Для следующего преподавателя. Поэтому с детей "ответственных работников" спрос идёт как со всех. Значит, учится девочка своими мозгами.

Узнать её мобильный телефон не составило большого труда. Немного подтасовав документы, получив санкцию суда, подтасовав оперативные документы. Выдал её за близкую связь преступника в розыске, Кушаков стал изучать её перемещения по городу. Достать расписание занятий студентки Григорьевой, также не вызвало никаких затруднений.

Когда информация была собрана, Кушаков урывками несколько раз следил за Олесей. В кафе, в магазине, в университете. Сумел даже ознакомиться с её медицинской картой. Здорова.

Изучив её достаточно, Роман договорился с ГАИшником знакомым. Тот остановил машину Олеси, когда она выезжала с парковки рядом с учёбой. Пересекла сплошную линию разметки, с правого ряда, почти поперёк движения, на левый разворот.

Она так каждый день выезжала. Резко, нагло, умело. Каждый день, нарушая несколько правил дорожного движения.

Машину ГАИ поставили так, что не видно сразу. Кушаков тут же позвонил товарищу:

-- Коля! Внимание! Смотри!

-- Понял. Ого! Шустрая бабёнка! Рома, ты мне кучу денег должен, которые я ради тебя сейчас упущу! Всё. Торможу её! Подтягивайся, Ромео!

Олеся лихо вывернула от учебного корпуса, пересекла поток, только сделала левый поворот на загоревшийся красный сигнал светофора, как тут же прозвучал резкий свисток инспектора и резкий взмах полосатого жезла.

Девушка выскочила из машины, копаясь в сумочке, в поисках документов.

Инспектор тянул время. Не спешил. Кушаков тем временем, перебрался от учебного корпуса, с букетом цветов за спиной.

Инспектор уже сумел довести почти до отчаяния девчонку, не давая позвонить отцу, не принимая жалкую взятку в пятьсот рублей, нужно перечисляя по памяти те пункты правил, которые она только что нарушила. Получалось, что светит ей штраф в полстоимости автомобиля и лишение водительских прав лет на десять. И всё это официальным, нудным, равнодушным тоном. Хотя, в глазах его сверкали чёртики, и ему очень хотелось заржать во весь голос, глядя, как за спиной юной нарушительницы котом крадётся Кушаков.

И, вот, когда девочка была готова разреветься во весь голос, не меняя интонации, инспектор произнёс спасительную фразу:

-- Но при всём том, что вы только что нарушили, у вас есть один шанс. Но если вы им не воспользуетесь, то всё, что я сказал только что - сделаю.

Воцарилась пауза студенточка подняла глаза полные слёз, сдерживая рыдания, быстро закивала в знак согласия, полезла в сумочку, сумев только выдавив:

-- Сколько денег надо?

Инспектор хохотнул:

-- Девушка! Гусары денег не берут! Мы Родине служим!

Указав за её спину жезлом, она обернулась:

-- А вот с ним на свидание обязаны сходить! Иначе... -- зловещая пауза. - Иначе всё.

Олеся непонимающе смотрела на букет перед её лицом, который держал Кушаков. Потом посмотрела на Романа. Тот улыбался широко:

-- Позвольте представиться. Майор милиции Кушаков. Роман. Так вы согласны?

Олеся зайчиком мелко закивала:

-- Да.

Роман красиво ухаживал за Олесей. Когда досконально изучил объект заинтересованности, пусть даже не оперативной, а личной, потакать привычкам, предвосхищать желания, не очень сложно. А со стороны выглядит, что ты маг, факир, читающий мысли своей возлюбленной.

Когда через месяц Олеся позвала его к себе в гости, родители были ещё на работе, Растесс попросился за компьютер. Он стоял в зале трёхкомнатной квартиры. Ему не составило большого труда понять, что им пользуется как дочь, так и отец. На компьютере были какие-то документы, они были скопированы на карту памяти.

Вечером Кушаков засел за большое письмо, переносил, шифровал переписывал документы Григорьева-старшего. На взгляд американского агента, они не представляли никакого интереса, но с другой стороны, они могли быть интересны его кураторам. А их интерес - это приличный гонорар ему - агенту Растессу.

Утром письмо было отправлено на адрес Эллы в Финляндию.

Через месяц объявили, что все кто желает перейти на службу из милиции в полицию, обязаны пройти проверку на полиграфе. Составили график. Романов прошёл по нижнему пределу. Он очень переживал.

-- Говорят, что у меня сильная кривая лжи.

-- А это, что такое? - Кушаков оторвался от бумаг.

Ему предстояло пройти проверку через два дня.

-- Чёрт его знает. Но на вопрос: "Любите ли вы детей?", ответил, что "Нет". Они и зацепились. Говорят, что вру. Объясняю, что своих люблю, а остальные мне не нужны. Я же не Господь Бог, чтобы всех возлюбить. С таким мировоззрением не надо идти в милицию служить. Может, в полиции все будут херувимчиками, целовать в зад насильников, убийц, воров и прочих мерзавцев. Не знаю. Говорят, что я излишне озлоблен, жесток. - помолчал. - Рома, вот ты знаешь меня не первый год. Скажи честно. Я жестокий человек?

Кушаков с интересом посмотрел на расстроенного напарника:

-- Врут. Наговаривают. Не обращай внимания. Ты - альтруист, которых свет не видел.

Романов понял, что над ним издеваются:

-- Да, ну, тебя. Я к тебе как к другу, а ты... Ничего, я посмотрю, как ты проскочишь эту чёртову машину. Благо, что меня проверял знакомый специалист. Когда комиссия свалила, тот и сделал как надо. Из вредности не буду тебе помогать.

-- Не надо. Всё будет хорошо. - Роману было весело.

Он еле сдерживался, чтобы не показать Романову, что ему плевать на все эти жалкие потуги местных специалистов, коль, его обучали самые лучшие спецы!

Кушаков с блеском прошёл проверку. Когда он увидел обшарпанный кабинет, продавленный стул, провода в нескольких местах перемотаны синей изолентой. Даже убийцу мужа, когда на полиграф приводили, и то аппаратура была посвежее. А тут... Роман улыбнулся. Ему стало забавно наблюдать за приготовлениями. С трудом подавил в себе веселье. Все же боятся, вот и он должен иметь серьёзный вид, как царь, смотрящий сверху вниз на подданных.

Через три месяца милиция стала полицией. Майор полиции Кушаков Р.А., при материнской поддержке, в лице Отдела собственной безопасности, получил грамоту от Министра МВД России. За поимку "Еврея".

Сотрудники отдела недобро обсудили и забыли.


Щукин.


Начальник отдела УФСБ РФ по N-скому региону устало потёр глаза, рассматривая документы. Позади была бессонная ночь. Установленный разведчик иностранной спецслужбы прибыл в город. Одет как обычный гражданин. Вёл себя точно также. Пешком, с вокзала проследовал в два часа ночи в гостиницу. Пробыл там до утра. Утром отправился на вокзал, купил билет в обратный путь и убыл. И всё!

Попробуй ночью организуй грамотное оперативное наблюдение, когда все граждане спят, а это импортное тело вражеской наружности, топает даже не по центральной улице, а по боковой, где и освещение фрагментарно, и не то, что людей, собак не увидишь.

В контакт входил или не входил? Устанавливал контейнер-закладку или снимал? Или знак, какой снял визуальный? Какой-нибудь мазок в установленном месте? Или задача у него, проверить возможный маршрут, чтобы потом другой разведчик прошёл по нему. Чёрт его знает. Шеф, он же начальник Управления и его заместитель, телефон оборвали, требуя отчёта. Сейчас Центральный аппарат в Москве проснётся, телефон оперативной связи взорвётся от накала эмоций и страстей.

Почти все свободные сотрудники сейчас легендированно осматривают улицу под видом дворников, работников коммунальных служб. Даже машину аварийную из горэлектросети сумели взять напрокат. С виду, обычные работяги. Чего проще - перекрой улицу, и ручками, каждый камушек, окурочек, пустую пачку из-под сигарет осматривай. На зуб хоть пробуй. Только может местный прийти. Забрать тайник, или посмотреть на оставленную метку на стеночке дома, на фонарном столбе, на опоре светофорной, что на пешеходном переходе. В дневное время - секундное дело, а уж ночью, на пустынной улице - становись уличным художником, рисуй на домах хоть матроса с папиросой, хоть чекиста в кожанке.

Вот и перехватывай взгляд автомобилиста, прохожего, пусть мимолётный, косой. Для этого и расставлены видеокамеры, миниатюрные, с высоким разрешением.

Полковник Щукин потёр виски, сделал глоток остывшего кофе. Думай! Открыл окно. Кончено, курить нельзя в кабинетах, можно и по шапке получить. Но, тогда лучше вынести рабочий стол на улицу, чем каждые десять минут бегать на улицу перекурить. Потёр глаза возле переносицы. Закурил. Думай.

Возникла мысль, чтобы он сделал, чтобы стянуть все силы и средства в одно место. Прекрасная операция по отвлечению сил и средств противника на негодный объект.

Разведчик прогулялся по тёмной улице, все контрразведчики там. А на следующий день твои коллеги могут спокойно проводить острые мероприятия в любой точке города, кроме этой улицы...

Щукин помотал головой, отгоняя навязчивые мысли. Нет, это уже больше на придуманные детективы похоже. Нет у иностранной спецслужбы таких резервов, чтобы за четыре тысячи километров посылать взвод штатных разведчиков и подсобных местных агентов. Снова глоток холодного кофе. Мозг надо перезагрузить.

Продолжает читать почту. Взял агентурное сообщение:

"Источник сообщает, что согласно ранее отработанному заданию, встретился с инженером-конструктором Архиповым, после возвращения последнего из служебной командировки из США.

Архипов выглядел неестественно наигранно веселым. Всячески уклонялся от рассказа о своей поездке. Был нервным, оглядывался. В результате уговоров рассказал, что был направлен в командировку в Сан-Франциско США по линии "ВОУ-НОУ".

После окончания переговоров по работе, к нему была приставлена помощница Джессика Кук. После похода по магазинам за сувенирной продукцией, небольшой экскурсии по городу, Архипов и Кук посетили несколько заведений, где употребили алкогольные напитки. После этого поднялись в номер Архипова, где между ними произошла интимная близость.

По словам Архипова, он был сильно пьян. Утром полиция пришла в номер и арестовала его. Ему показали снимки его связи. Также были продемонстрированы смс-сообщения его переписки с Чугай в "п/я сорок пять". Также было предложен выбор. Или он предоставляет нужную информацию, или же фотографии его похождений в США и переписка с любовницей попадёт на стол его руководству и жене.

Со слов Архипова, тот отказался в резкой форме, Потребовал вызвать представителей консульства России в Сан-Франциско. После последующих угроз в его адрес, он молчал, лишь показывая неприличные жесты.

После этого неизвестные удалились. Источник не знал ранее, что у Архипова и Чугай была интимная связь.

Состояние Архипова внушает опасение. Он высказывал мысль о самоубийстве."

Щукин наложил резолюцию: "т. Уланов А.В. Прошу переговорить".

Двое суток опера отработали непонятную улицу, по которой шествовал иностранный разведчик. Ничего. Или кто-то проверял систему контрразведывательных мероприятий? Тихая улица, привлекли внимание. Ходи, фотографируй оперативных сотрудников, экспертов.

Сутки ушли на то, чтобы проанализировать рапорта и справки тех, кто принимал участие в осмотре улицы, доложить начальнику управлению и его заместителям, согласовать итоговый документ в Центральный аппарат ФСБ. Выслушал позицию Москвы о своей компетенции.

В дверь постучали, Уланов на пороге:

-- Иван Андреевич, вы наложили резолюцию, что переговорить нужно. - он помахал рукой с зажатой папкой.

Щукин ещё не отошёл от разговора с начальством, устало махнул:

-- Проходи, Аркадий Викторович, сообщение принёс? Давай. - бегло пробежался, чтобы освежить в памяти. - Вот смотри. Завтра тебя Родина отправит в другой регион на повышение, на твоё место придёт новичок или тоже с другого региона, примет дела и должность, будет знакомиться с делами агентуры, и прочитает "ВОУ-НОУ". И встанет в ступор. Сам-то знаешь, что это?

Уланов наклонил седеющую голову:

-- Конечно. Согласно договора Черномырдина-Гора, Россия перерабатывает высокообогащённый плутоний из ядерных боеголовок в низко обогащённый, и продают США. Отсюда и аббревиатура "ВОУ-НОУ". Высокообогащённый в низко обогащённый. Понял, надо описать более подробно.

Щукин согласно кивнул:

-- Обязательно. За пять копеек продаём плутоний для американских электростанций. И никто им не мешает сделать наоборот "НОУ-ВОУ" и направлять в нашу сторону ракеты с нашим же ураном и плутонием. Вот такой горбатый бизнес у нас. У нас самих сложно с ураном. Была надежда на Краснореченск, но там всё иссякло, осталась порода с более низким содержанием. Надеялись на Узбекистан, но и там тоже бедные породы. Надеюсь, что когда срок договора истечёт, мы не будем его пролонгировать. Так. Теперь давай по сути сообщения. Пусть агент будет настойчив и склонит Архипова к визиту к нам. Ждём трое суток, потом вызывай сам. Но надеюсь, что до этого не дойдёт. Человек должен быть искренним. Сэкономит нам время.

Через полтора суток в кабинете у Щукина сидел мужчина около сорока лет с серым лицом, мешками под глазами, красные прожилки в белках глаз и натянутой коже на скулах показывали, что он не спал несколько дней. Небольшой запах алкогольного перегара показывал, что он пил вчера. Руки слегка подрагивали, он нервничал, не знал, куда спрятать руки, постоянно приглаживал вьющиеся волосы. Одет был в спортивный костюм, рядом стояла большая спортивная сумка.

Уланов сидел рядом, готовый записывать. Аркадий Викторович был, как всегда, собран, сосредоточен.

После знакомства, предупреждения об ответственности за ложный донос, Архипов не глядя, подрагивающими пальцами подписал бумаги. Щукин, видя состояние, предложил:

-- Может, чашку кофе или чая?

Мужчина отрицательно помотал головой:

-- Я за последнее время выпил годовую норму кофе и чая. Спасибо. Я начну?

Щукин с Улановым синхронно кивнули.

Архипов подробно рассказывал, как попал в группу командированных в США с предприятия. Много было необычного в этой командировке. Она была внеплановая. Дорога, гостиница, питание - всё за счёт принимающей стороны. Был спущен список кого бы американцы хотели бы видеть. Там были специалисты из Москвы, с нескольких закрытых предприятий по всей стране, с ЭХЗ только Архипов. Но с учётом того, что с других предприятий также было по одному-два инженера, то это не вызвало подозрений. Москва согласовало, ФСБ тоже.

В Сан-Франциско наших специалистов разобрали по секциям. Архипов подробно рассказал о ходе совещания. По его мнению, очень познавательная поездка была. Сам же он, согласно полученному инструктажу, действовал строго в определённых рамках. Ничего лишнего не рассказал. Архипов особо напирал на это. Подробно рассказал об американцах, с которыми контактировал.

Особо остановился на Джессике Кук. Мулатка, высокая, стройная, длинноногая, огромные глаза, короткая юбка, немного говорит по-русски. Архипов владел английским техническим, с разговорным было сложнее. Мог читать тексты с технической документацией, а разговорной практики не было. Но они общались как могли. Потом была интимная близость. По словам Архипова, Джессика была восхитительна. Он проводил её до выхода, поймал такси, отправил домой.

В четыре утра к нему в номер ворвалась полиция. Он спал голым. Ему не позволяли одеться длительное время. Было много полицейских как в форме, так и штатских. Обыскивали номер, не позволяя Архипову одеться. Говорили все и сразу, кричали. Они заявили, что Джессика Кук обратилась в полицию и заявила об изнасиловании.

Ему не давали открыть рта. Перетряхнули весь номер и вещи. Позволили одеться, заковали в наручники, на голову надели бумажный пакет и отвезли в полицейский участок. Процедура фотографирования, снятия отпечатков пальцев. Потом долгое ожидание. Допрос через плохого переводчика, и заперли в камеру, где уже сидело четырнадцать человек. В клетке в десять квадратных метров. Ни туалета, ни умывальника. Узкая скамейка, вмонтированная в стену.

Архипов много читал книг во время перестройки, тут же вспомнил как нужно вести себя, когда заходишь в камеру: "Good evening to the house! I am Russian." И перекрестился по православному обычаю, хоть и креста на нём не было.

Некоторые сразу напряглись. Трое переглянулись между собой, один бросил взгляд на полицейского, который привёл задержанного. Здоровый мулат чуть кивнул этому копу. Толпа расступилась, эти трое протиснулись ко мне. Двое мелких вперёд, Самый большой сзади, животом своих шакалов на меня направляет.

Архипов вновь начал переживать драку:

-- Тот, что слева от меня, короткий хук в ухо, я присел, одновременно тому, что слева кулаком в пах...

-- Простите, что прерываю. - Уланов перебил. - Откуда у вас навыки уличного бойца. Вы же... -- Андрей Андреевич скептически посмотрел. - Инженер-конструктор, а не боец спец подразделения.

Инженер-конструктор криво усмехнулся:

-- Я же в Покровке вырос. Это там где сейчас цыгане бал правят и народ травят. А тогда асфальта не было. Из уличного освещения только лампочка над магазином, там же и единственный телефон-автомат. Без засапожника... -- перехватив взгляд Уланова, пояснил. - Нож засапожный. В голенище резинового сапога и валенка носили. Кто финку, кто просто прямой. Без него бродить было моветон. Мои одноклассники кто в скитальцы каторжные заделался, а кто на погосте успокоился уже. Мало осталось. А после первого курса института в армию ушёл, тогда всех брали, порядок такой был. Потом вернулся, доучился. А в армии в стройбате был. Там тоже, пока "черпаком" не стал, каждую ночь упражнялся в кулачном бое.

-- Понятно. - Щукин кивнул. - Давайте вернёмся к Америке.

-- Тот, что справа осел. Яичница-болтунья в штанах. У мужика слабые места: пах, челюсть, нос. Ломаются и больно. У всех. Пока правый усаживался поудобней, сжимая своё "хозяйство", я ему нос сломал по пути. Левому, что кулак рассадил о решётку, открыл живот, я по печени с левой, потом по челюсти справа. Ну, а на третьего негра сам пошёл, эти двое ему закрывали ему манёвр для рук.

Вспоминая, Архипов погружался в те переживания. Адреналин зажёг у него румянец на щеках. Щукин внимательно смотрел на него, что-то помечая в тетради.

-- А с тем просто. Схватил большой палец и стал загибать к предплечью. Можно было сломать, но полицейский распахнул дверь и меня вытащил из камеры. Пару раз протянули поперёк спины дубинкой. Я упал, подняли, пинками загнали в какой-то кабинет. Швырнули на стул, приковали к столу. Там два мужика было. Белый и латинос в штатском. Потом третий пришёл. Переводчик. Первые двое понимали по-русски, может, и говорили, по глазам видно, что понимают. Переводчик русский. Они показали мне дело на меня. Заявление Джессики на меня. Фотки её. Морда разбита вдрызг. Не знаю, грим или фотомонтаж, может, и по-настоящему расквасили. И давай они мне "горбатого лепить"...

-- Можно обойтись без жаргона. - Щукин поморщился.

-- Извините, увлёкся. - смутился.- Я тогда в полицейском участке вёл себя как пацан с Покровки в Центральном РОВД. А с мильтонами либо всё отрицают, в "отрицаловку" идут, или молчат. Я им фигу показал и послал. Потом потребовал консула. Они мне снова давай гнуть, что изнасилование, драка. Говорю им, идиоты, принесите мой телефон. Покажу. Я, это... -- тень смущения на лице. - С мулаткой не было у меня. Выпил хорошо, разница во времени. Короче. Я заснял всё на камеру мобильного телефона. Ну... Весь процесс. Ну, вы понимаете... А он добровольный был. Без мордобоя.

-- Понимаем. - кивнул Уланов.

-- А после "этого"... Джессика пошла в душ, а я загрузил на свой виртуальный диск и отправил паре друзей. У них же такого не было. Вот с пьяных глаз похвастался. А когда проводил до такси, то перед посадкой сфотографировался с ней. Там временная отметка присутствует. Показал этой троице дебилов. А они "ручник затянули", и как попугаи талдычат одно и тоже. Мол, сейчас будет следствие. А оно у них долго идёт, а я на "киче" буду париться. И ещё неизвестно как американский суд пройдёт. Денег у меня на толкового адвоката есть, а бесплатные, просто "кивалами" подрабатывают у них. Засыпают на заседании суда и кивают головой, борясь со сном, и с судьёй им ссориться не хочется. Вот и дают такой расклад. Неубедительно они меня "давили". Неумело, что ли. Потом сделку... предлагают сделку. Мне! Выкладывают на стол листов десять моей смс-переписки с... -- замялся на секунду, покраснел до корней волос. - Короче. Есть у меня подруга. Любовница. И вот американцы суют мне под нос интимную переписку.

Щукин внимательно, с прищуром, смотрит на Архипова:

-- За какой срок, период переписка? Год, два года, месяц?

С усилием трёт лоб инженер:

-- Я сам думал. Получается, месяца за три. Максимум четыре. Они мне особо не дали изучить. Ответ им требовался немедленно. Иначе они доведут эту переписку до моей жены.

-- Кроме согласия о сотрудничестве, они что-то ещё просили? Торговались? - Андрей Андреевич был напряжён.

-- Да. Я спросил, что им надо? Они были готовы к этому и вывалили вопросник на русском языке.

Щукин и Уланов переглянулись. Иван Андреевич:

-- Ещё раз. Они спрашивали, читая вопросы, или же положили листы перед вами?

Архипов с недоумением посмотрел на одного, потом другого:

-- Я же вам чётко сказал, что они положили и предложили ответить.

Фонград вкрадчивым голосом:

-- Скажите, вы точно ничего не путаете? Сколько листов вы просмотрели?

-- Листа три. - Архипов пожал плечами. - Но я просто пролистал, не вчитываясь. Помню что-то.

-- Вот лист. Успокойтесь и вспоминайте. - Щукин пододвинул листок и ручку. - Кофе, чай?

-- А воды и сигарету можно?

Полковник Щукин улыбнулся, налил стакан воды, достал пустую банку из-под кофе, наполовину забитую окурками:

-- Пишите. Что помните. Только не фантазируйте.

Тот закурил, кивнул, отложил сигарету, потёр обеими руками лицо, уши. И начал писать. Через полчаса пододвинул два листа, исписанных убористым разборчивым почерком. Щукин читал, что помечая в свое тетради.

Получалось, что американцев интересовали лишь детали производства на предприятии. Полковник длительное время возглавлял отдел по оперативному прикрытию ЭХЗ, и был в курсе, что являлось государственной тайной.

Вопросы были грамотно составлены, полковник Щукин закурил, бросая быстрые взгляды на Архипова, проверяя его реакцию.

-- Ваше мнение, перед вами были сотрудники ЦРУ, оперативники или же нет? Понимаю, что вопрос не обычный. Но вспомните свои ощущения тогда. Понимаю, что был шок, стресс, адреналин в крови после задержания и драки. И всё-таки? Что-нибудь мелькнуло в голове в тот момент?

Архипов встрепенулся:

-- А вы знаете, так оно и было. Я ещё удивился тогда. Они трещали без умолка, Переводчик не успевал за ними. Тогда один перешёл на ломанный русский. Вполне понятный. Но вопросы задавал физик-ядерщик. Профессионал. Не тот, кто выучил текст и был на экскурсии, а специалист с производства, отработавший ни один год.

Уланов пододвинул новый лист:

-- Опишите те вопросы, на которые вы ответили. Только честно и подробно. - Аркадий Викторович был суров, голос сух.

Архипов выпрямился, отодвинул листок:

-- Я не ответил ни на один вопрос.

Аркадий Викторович стал каменным:

-- Ответьте честно. Ещё раз. Какую информацию вы передали американцам?

Инженер резко наклонился, лицом к лицу к Уланову, дыша перегаром, не отводя взгляд, сдерживая ярость, наливаясь кровью, процедил сквозь зубы:

-- Я ещё раз повторяю, что я Родину не продавал.

-- Понятно. Сядьте нормально и продолжайте. - полковник Щукин спокойным голосом заставил Архипова принять прежнею позу.

-- Я сказал, что не скажу ни слова. Пусть вызывают консула. Они снова заверещали про изнасилование, я постучал пальцем по телефону. Вспомнил, что я русский мужик, и корни у меня из хулиганского детства, когда говорили, что с "ментами базара нет", нужно молчать. Пусть они говорят, а ты слушай. Они пододвигали мне листы с смс, вопросник, орали, что снова меня бросят в камеру, но уже с настоящими уголовниками, а не с теми хулиганами, которых я отработал. Это продолжалось долго. Они вышли посовещаться, вошли двое полицейских, они стучали дубинками по столу, требовали, чтобы я признался. Не сильно понимаю английский, больше технический. Пару раз по почкам врезали. Больно. По лицу и кистям не били. По ногам пару раз тоже досталось. Я стал орать, что требую консула и адвоката. Что копы - козлы, "Свободу Анджеле Девис!" и прочее. Орал по-русски, они не поняли. Потом снова штатские два часа продолжили меня уговаривать, пришёл адвокат. Я им объяснил, как мог. Все документы подписал на русском: "Ни хрена не понял!", только слитно. Только вышел из участка, тут же в номер, барахло собрал, в аэропорт, поменял билет и ходу домой "Аэрофлотом".

Офицеры контрразведки ещё долго расспрашивали, уточняли по вопросам. Договорились, что Архипов поработает с криминалистами, составить фотороботы всех, с кем он общался, поэтому ему придётся задержаться на несколько дней. Не исключено, что его погрузят в гипноз, чтобы вспомнил все вопросы, на которые ему предлагали ответить. Возможно, что и придётся пройти полиграф.

Архипов слушал, опустив голову:

-- А когда в тюрьму?

-- В тюрьму? - переспросил полковник Щукин, закуривая сигарету. - Скажите, вы Родину предавали?

-- Нет. - Архипов поднял руки на уровень груди. - Честное слово, не продавал и не предавал.

-- Какой ущерб вы нанесли Родине и государственным интересам? Только честно.

Архипов подумал, покачал головой:

-- Получается, что никакого.

-- Вот, и получается, что мы вынесем предостережение о недопустимости сотрудничества с разведкой иностранного государства. Несколько раз ещё встретимся, будут возникать уточняющие вопросы. И всё. На работу сообщим, чтобы вам оформили командировку.

Архипов замялся как школьник, потом запылал как алый мак, на глазах блеснули слёзы:

-- Так всё? Я чистый? Я не поеду в тюрьму?

-- Нет. - полковник улыбался.

-- А я... -- Архипов поднял свою тяжёлую сумку с пола. - Я это в камеру набрал сигарет, чая, сахара, сала, чтобы представиться. Вещи тёплые.

Бросил сумку, вытер глаза от слёз, шмыгая носом:

-- Спасибо. Спасибо, товарищи. Спасибо, мужики! Я уже в петлю хотел. А тут такое дело. Спасибо!

Уланов поднялся, тронул за плечо несостоявшегося шпиона. Инженер подхватил свои вещи, почти на выходе, остановился, обернулся:

-- Скажите, если они всё-таки передадут моей жене переписку, можно я скажу, что действовал по вашему заданию?

Щукин улыбнулся, отрицательно покачал головой:

-- Не стоит так поступать. Лучше подумайте, и в следующую встречу расскажите, кто знал о вашей связи с любовницей. Кто познакомил. Подробно. Узнали же американцы как-то. Город у вас небольшой, закрытый, все и всё на виду. Подумайте. Это очень нам может пригодиться.

В течение ещё недели Архипова опрашивали, заставляя вспоминать мелочи. Даже лучших специалистов по гипнозу привлекли, и удалось восстановить все три страницы вопросов, которые показывали американцы.

Уланов и Щукин внимательно анализировали, сопоставляли мелочи. Также выяснили, что Архипова с его любовницей познакомил инженер Иванов. Иногда, они использовали его квартиру для встреч. За это Архипов закрывал глаза на то, что Иванов приходил на работу с запахом перегара. Он даже перевёл его на менее ответственную работу, с сохранением прежней зарплаты. По убеждению Архипова и его подруги, никто, кроме Иванова не знал.

Было принято решение "опросить втёмную" Иванова.

Все материалы откопировали и направили на Лубянку.


"Источник сообщает, что по ранее отработанному заданию, вошёл в доверительные отношения с инженером Ивановым ЭХЗ.

...

В ходе беседы, Иванов вспомни кому мог рассказать об связи Архипов -Чугай однажды, когда находился в состоянии алкогольного опьянения, депрессии, много рассказал компрометирующих материалов, по его мнению, майору милиции Кушакову Роману Анатольевичу. Больше никому, по его словам."


"Выписка из ответа ХХХ:

...

На представленных фотопортретов, составленных по описанию Архипова, было установлено, что лица, проводящие вербовочную беседу с Архиповым являются штатными сотрудниками Office of Intelligence and Counterintelligence (Управление разведки и контрразведки разведывательного управления Министерства энергетики США ).

...

Дополнительно сообщаем, что ранее сотрудники РУ МЭ США неоднократно обращались с вербовочными предложениями к сотрудникам атомной промышленности, энергетики, как России, так и других стран..."

Майор Уланов сидел в кабинете у полковника Щукина, перед ним лежала толстая папка с подшитыми документами. Иван Андреевич задумчиво курил, постукивая ручкой по папке. Уланов кашлянул, прочищая горло:

-- Иван Андреевич, вы уже ранее встречались с тем, что министерство энергетики вербует наших граждан?

-- Сам нет. Но в начале девяностых, когда Союз рухнул, такое ощущение, что только околоточные не вербовали наших. Да, и сами готовы были продавать всех и вся. Сколько военных в ГДР сбежало к немцам в ФРГ. Кто просто по глупому энтузиазму, а кто и не с пустыми руками. Только они там никому не нужны были. А американская разведка, она и есть разведка. Хоть и неумелая, но какая имеется. За отсутствием гербовой, пишем на обычной. Хотя наглость удивляет. Вот сам посуди. Доверили тебе проведение подобной операции на территории нашего славного города. Ты бы так бездарно провалил её?

Майор задумался, прищурился, улыбнулся:

-- Нет. Я бы всё иначе организовал, и не так грубо и бестолково. Всё шито белыми нитками. Знаете, как будто взяли сценарий шпионского фильма или романа образца шестидесятых годов, и скопировали. Хоть бы современный взяли.

Полковник Щукин, наклонив слегка голову набок, рассматривал майора:

-- В точку, в точку. Не оперативные сотрудники планировали, а группа дилетантов. Аналитиков, прогнозистов, а не полевых агентов. Но это не умаляет их интереса к наших заводам. Соберутся, проанализируют, запретят заниматься самодеятельностью аналитикам и прогнозистам, доверят матёрым. А вот сумеем ли мы это дело ухватить - вопрос ещё. Поэтому, давай, мы разберём эту ситуацию до конца, может, что и получим. Не случайно же они на Архипова вышли. В командировку вызвали на плёвую конференцию. В Москве очередь расписана в эти бесплатные путешествия лет на пять вперёд. А тут без заслуг министерских, и в Сан-Франциско - "город в стиле диско". Чудес не бывает. Давай, и посмотрим внимательно, откуда они в заштатном американском городишке узнали о нашем могучем засекреченном инженере, любителе женского пола Архипове. Так, что, давайте, уважаемый, посмотрим на эту ситуацию под таким углом зрения.

Майор пододвинул папку поближе, раскрыл на закладке:

-- Весь расклад указывает на Кушакова. Предварительно. Нельзя скидывать со счетов, что стечение обстоятельств показывает нам Кушакова. Я перерыл массу документов. В военной контрразведке был интересный случай. В девяностых. Вышли по признакам на внедрённого агента или беглого преступника. Человек много лет работал на одном месте, но когда поступил военный заказ на завод, стали изучать всех работников, оказалось, что у него данные не бьются. По бюро ЗАГС с места рожденья, он уже лет тридцать как мёртв. Бросили массу сил и средств на изучение, а оказалось, что когда возвращался с фронта, после демобилизации, то подрался с патрулём, бежал. Украл документы и жил всю жизнь под чужим именем. Его в военкомате медаль и орден ждали. Числился пропавшим без вести. Вот так, искали агента абвера, а нашли героя. И ещё пару раз было подобное. Но там просто стечение обстоятельств, люди были непричастны, невиновны. В тридцать седьмом к стеночке бы оформили.

-- Согласен. - кивнул Шукин. - Надо с осторожностью, с бережностью относиться к проверкам. Человека не обидеть. Подытожим. Ну, что, Аркадий Викторович, в сухом остатке мы имеем лишь майора милиции Кушакова. Этот тот самый, что пытался поступить на службу к нам?

-- Он самый. - майор кивнул. - Я общался с нашими сотрудниками, кто с ним работал. Положительные отзывы. Оперативники сами рекомендовали его принять на службу. Живой ум, напористость, преданность делу, излишняя горячность, некоторая театральность, не считается с личным временем. ОСБ, психолог не пропустили, плюс, ранее употреблял наркотики. Всё остальное, почти идеальное.

Щукин кивнул:

-- Я подробно посмотрю все материалы на кандидата, пообщаюсь, кто принимал решение по отрицательному заключению. Давай, Аркадий Викторович, аккуратно начинай наводить справки про Кушакова. Но с максимальной конспирацией. Если опрос - то " в тёмную", чтобы ни у кого не возникло подозрений.

-- Понятно. - майор кивнул.

-- Если человек не причастен, -- продолжил Щукин. - мы бросим тень сомнений на его репутацию. Думаю, что над ним коллеги в милиции, сейчас, полиции, всё не могу запомнить и перестроиться на новое название, подтрунивают, да, и косо глядят. Не заделали ли Кушакова контрразведчики в свои агенты?

-- Ну, так мы же не берём агентов в действующие сотрудники... -- Уланов удивлённо посмотрел на своего начальника.

-- Об этом мы с вами знаем, а известно ли это сотрудникам внутренних дел, нам с вами неведомо. Точно также как мне лично неизвестно какая в МВД политика, берут они конфиденциальных источников на службу или нет. Ну, а если Кушаков записался в шпионы, то и тем паче, мы не должны спугнуть противника. Сам справишься, или попросить помочь?

Аркадий Викторович задумался, потёр лоб:

-- Неудобно признавать, но у меня нет источников в органах МВД, я по "атомщикам", а искать кандидатов, искать подходы, это долго, и неизвестен результат.

Полковник Щукин снова внимательно, в упор рассматривает подчиненного:

-- Что мне нравится в тебе Аркадий Викторович, взвешенный подход. Хотел тебя остановить, когда сам будешь в бой рваться. Не всякому оперативнику попадается материал с признаками шпионажа. Всю жизнь можно прослужить, но с таким материалом не пообщаться. От того и ревность может пробудиться, и допустить ошибки.

Через две недели Уланов доложил справкой Щукину, что удалось собрать на Кушакова:

-- Ничего особенного, не считая того, что стал кататься по туристическим поездкам. Там влюбился в местную. Смесь русского и финского.

Щукин удивленно:

-- А деньги откуда? Им же только в следующем года добавят. Взятки? Наследство? Родители? - полковник что-то быстро черкнул в прошнурованной рабочей тетради.

-- Родители отпадают. Мать работает тоже в ГУМВД, в ОСБ. Отец таксист на личной машине. Из-за руля выходит, чтобы помыться и поспать. Семья из небогатых. Родители и сам Кушаков до этого совершали поездки за границу. Экономят. Живёт один, в потребностях скромен.

-- Понятно. - кивнул Щукин. - По доходам и расходам уточним. Что ещё? Изменился после того как его не приняли ан службу к нам? Что окружающие говорят?

-- Поначалу очень изменился. Это многие отметили. Стал вспыльчив, раздражителен, остро реагировал на малейшие замечания. За спиной посмеивались, подтрунивали. Вспыхивал как порох, при задержаниях вызывался идти первым. Действовал зачастую, -- майор Уланов заглянул в записи, процитировал. - с неоправданной жестокостью, на грани допустимого. После стал более собранным. Думающим что ли. Стал читать книги.

-- А раньше не читал? - вскинулся Щукин.

-- Не был замечен.

-- На отдыхе приобщился к чтению. Похвально. Что читает? Беллетристику?

-- Нет. Историческую литературу. Как отечественную, так и зарубежную. И классику. Русскую. Читает на работе во время обеденного перерыва, во время ожидания мероприятия. Вот список литературы. - Уланов положил на стол.

Полковник прочитал:

-- Откуда такие подробности?

-- Рядом с домом и работой Кушакова два книжных магазина одной сети. Кто-то продал клиентскую базу покупателей, обладателей дисконтных карт и прочего. Отдел "К" из местной милиции, взял одного из сбытчиков баз. У меня там добрые знакомые, получил копию, оттуда и вытащил. Также прогулялся по паре библиотек, там Кушаков тоже является постоянным клиентом. Выписал из формуляров, что он берёт. Так, что список полный, полагаю.

Щукин закурил, выпустил дым, внимательно посмотрел на Уланова:

-- Молодец. Хорошо отработал. Вопрос у меня такой возник. Когда мы проводим мероприятие, даже, когда ты не инициатор - ответственный за организацию и проведение, что ты делаешь? Книги читаешь?

-- Нет. Конечно. - Аркадий Викторович повёл плечами. - Жду. Нервничаю. Думаю.

-- Вот именно. - Щукин двумя пальцами, с зажатой между ними сигаретой, ткнул в тетрадь. - Железные нервы. Позавидуем ему. Что известно ещё? Про его зарубежную любовь?

-- Известно мало. Только то, что зовут Элла. Показывал фото. Симпатичная блондинка, ничего особенного, по мнению окружающих. Говорят, что у нас в городе симпатичные.

-- А в городе у него есть девушка? Что известно?

-- Ничего не известно. Была девушка, они пытались вместе жить. Даже квартиру сняли. Но мать Кушакова - женщина властная, добилась, чтобы они разбежались. Мол, не его круга девушка. Считает, что подруга у сына должна быть или из очень богатой семьи, либо из властных структур. Это удалось узнать после опроса "втёмную" агентом подруг бывшей и самой бывшей.

-- Понятно. - Щукин усмехнулся. - Что такое любовь ему неведома. Мама запрещает. Мужику уже за тридцать лет, а всё за мамину юбку держится. Вернёмся к его финке. К Элле. Как он поддерживает связь? Всё-таки разница в пять часов между любящими. По телефону много не наговоришься, без штанов останешься. Скайп? Интернет-переписка.

-- Не поверите. Обычные письма.

У полковника немного округлились глаза от удивления:

-- Это шутка? В наше время? Он вообще интернетом пользуется? Молодой же человек.

-- Не шутка. У Кушакова масса фотографий как напечатанных, так и электронных, на которых он и Элла. Но при этом он утверждает, что у них обычная почтовая переписка.

Полковник растёр лицо.

-- Когда я был юным студентом, то переписывался с девушкой. Так ждал её писем. И носил потом их с собой. Перечитывал, считай, почти наизусть заучивал. Хвастался перед товарищами, зачитывая отдельные отрывки из писем. А Кушаков?

Фонград отрицательно покачал головой:

-- Нет. Никто ни разу не видел писем от Эллы, никто не видел, как он пишет ей письма на работе. Хотя, казалось, что, если у него такие железные нервы, то вместо чтения художественной литературы, мог бы писать героические письма. Как в армии: "Здравствуй, дорогая мама, извини за плохой почерк. Пишу карандашом, зажатым в зубах на оторванной ноге убитого товарища." Думаю, что майор с оперативным опытом мог бы заворожить юную иностранку, рассказами как он борется с русской мафией, чтобы она не проникла на благословенный Запад.

-- Вот и мне тоже подозрительно, что эта Элла - просто ширма. Если он не цитирует письма своей возлюбленной, не хвастается отношениями с ней, давай обратимся к первоисточнику. К их переписке. Готовь документы для суда, на получение разрешение проведения оперативно-розыскного мероприятия "контроль почтовых отправлений". Сам у начальника Управления получу согласование, и в суд сам схожу. Чтобы вопросов не было.

Майор кивнул головой:

-- ОРМ "Контроль технических каналов связи", может, тоже сразу "зарядить"? Весь его интернет трафик контролировать?

Щукин задумался:

-- Пока не надо. Как шефу объяснить, да, и в суде, тоже проблематично будет. Нарушаем неприкосновенность личной жизни майора милиции, а кроме слабых косвенных подозрений у нас с тобой на руках ничего нет. Вот и будет класть на плаху сомнений свою репутацию и всю карьеру. Так, что сам пойду обосновывать. Если у них на самом деле личная переписка интимного характера, снимем с контроля. Но нужно убедиться в этом. Провал вербовки в Америке указывает на Кушакова. Пусть косвенно, но указывает. Мы должны полностью исключить его из круга подозреваемых или сконцентрироваться на нём. А без ОРМ "КПО" (контроль почтовых отправлений) я не вижу, как это сделать. Не вызывать же его и не предлагать проверку на полиграфе. - задумался, легко ударил по столу открытой ладонью, словно точку поставил. - Готовь к утру пакет документов. В постановлении распиши про неумелый вербовочный подход к Архипову и как след привёл к Кушакову.

Аркадий Викторович кивнул, собрал документы и вышел.

Полковник Щукин налил очередную кружку кофе, закурил, подошёл к окну, смотрел невидящим взглядом на улицу, отхлебывая кофе, прокручивая в голове материал на Кушакова, не упустил ли чего, не торопится ли с выводами. Если "выстрел холостой" будет, то по голове не поглядят, и время будет упущено. Да, и нарушил конституционные права гражданина. Хоть гражданин и не узнает об этом никогда, но за такие вещи по голове не гладят, могут и попросить на выход с вещами поднимать народное хозяйство на пенсионерской ниве.

Полковник закрыл глаза, прислонился лбом к оконному стеклу, холод приятно остужал кожу головы. Полковник ещё раз перебрал в голове известные факты, подозрения, сам себе резко кивнул, иного пути нет, для исключения или подтверждения Кушакова из списка подозреваемых .

Через два месяца Уланов положил на стол полковнику Щукину заключение экспертов.


Секретно

Экз No 1

Заключение

экспертно - криминалистического исследования

почтового отправления.


Мною, экспертом-криминалистом УФСБ РФ по ....., капитаном ...., проведено исследование почтового отправления - письма...

...

Для исследования представлен конверт почтовый, стандартный, изготовлен ".."... 200...г. На конверте изображено "...", в правом верхнем углу наклеены почтовые марки установленного образца на сумму ... р. Вес конверта - 38 грамм.

На конверте шариковой ручкой в латинской транскрипции нанесены надписи, в графе " от кого":....

... (от Кушакова Элле)

Конверт был вскрыт с использованием специального препарата "Фактор 8".

Внутри находилось пять листов формата А4 производства фабрики "...". Листы были свёрнуты вчетверо. На них был напечатан текст письма "Дорогая, любимая Элла!..." Текст идентичен русскому Синодальному переводу "Песнь песен царя Соломона". Текст набран "12 шрифтом" на компьютере. Для печати использовался принтер лазерный "...". Картридж не оригинальный. Предположительно, использовался китайский, равно как и тонер в нём, на это указывает ....

В письме иных вложений, указывающих на контрольные метки, как-то волосы, мусор, химические маркеры, отмечающие несанкционированное вскрытие конверта, не выявлены.

Листы текста были обработаны специальным химическим веществом "Проявитель 17". Методом подбора было установлено, что при длине волны 315 нм, в косо падающих лучах ультрафиолетовой лампы "...", проявился рукописный текст на каждой странице, исполненный тайнописью, состоящих из пятизначных групп цифр, в каждой строке письма по семь пятизначных групп цифр. Всего на каждом листе: (идёт перечисление количества групп на каждом листе, и суммарное значение всего в письме).

Предварительный анализ чернил, которыми была выполнена тайнопись показал, что аналогичные использовались изобличёнными агентами ЦРУ, МИ-6, что указано в письме "...." ФСБ РФ от "...".

Дата. Подпись."


Майор Уланов был радостно возбуждён:

-- Ну, что товарищ полковник! Вот оно! В масть! Надо брать и колоть Кушакова! От макушки до хвоста!

Щукин закурил, чуть наклонил голову к плечу, потом выпрямился, запрокинул голову назад, выпустил струю дыма в потолок, прямо в сторону противодымного датчика, закрытого транспортировочным колпаком:

-- Где же твоя чекисткая педантичность и вдумчивость, Аркадий Викторович? Ты Новосибирск заканчивал? Бывшие ВКВК (Высшие курсы военной контрразведки)?

-- Так точно! - кивнул Уланов.

-- Убирай эмоции, включай память, логику, знания. Письмо, с использованием тайнописи писал он?

-- Он! - кивнул Уланов, вынул следующие заключения экспертов. - Вот. Почерковедческая экспертиза показала, что написано Кушаковым. Сравнивали с анкетой и автобиографией, написанной им при оформлении к нам. Вот. Совпадение полностью. Текст на конверте, что исполнено тайнописью. Дальше. Вот следующее указывает, что на конверте и листах с тайнописью полностью совпадение отпечатков пальцев. Сравнивали с закрытой базой отпечатков пальцев МВД. Этого хватит для следствия и суда.

Щукин, молча, смотрит на подчиненного, ждёт, когда майор закончит:

-- Всё? Заключение по психоэмоциональному состоянию при написании текста готово?

-- Готово. Вот оно. Писал, сдерживая волнение.

-- Чем написано? Молоком? - Щукин явно издевался над обычно сдержанным Улановым.

-- Нет! Вот! Определили. Химический состав, установленный с помощью газового хроматографа, идентифицирован. Он известен нашей службе. Использовался ранее американским разведсообществом для связи с агентами по всему миру, включая Россию. Присвоено название "Текст 2000".

-- Расшифровка текста есть?

-- Нет. Но эксперты ломают голову. Не могут пока. Но они азартны, они вцепились в него.

-- Угу. Опыта реального у них в расшифровке шифродонесений как у меня в изучении блох у землероек. - полковник кивнул. - Вот взял ты его. Притащил. Наорал в ухо, испугал его. Он, кстати, опер, и довольно, неплохой. Читал же заключение психолога.

-- Читал. - майор согласно кивнул.

-- Вот притащил ты его. Он тебе дешифрует своё послание. А там банально. Описывает свои сексуальные фантазии. Что с ней делает. И так на пяти листах непрерывной оргии. И всё будет очень убедительно.

Аркадий Викторович ошеломлён.

-- И самое главное. Какой ущёрб нанёс Кушаков России? Интересам? Государству? Экономический ущерб? Военно-политический? А? К каким сведениям он допущен? И как полагаешь, милицейские секреты могут заинтересовать американцев? Всё ЦРУ бьётся головой о стены, в попытках добыть их. И платит за это миллионы долларов.

Уланов в задумчивости молчит.

-- Вспоминай, чему тебя учили. Для доказательства шпионской деятельности нужно... - Щукин, пристально глядит на майора, тот молчит. - Вспоминай формулу "16 на 14". Шестнадцать прямых доказательств и четырнадцать косвенных. В идеале должно быть не четырнадцать, а тридцать два, но это крайне редко. А вот теперь, что мы имеем в сухом остатке на сегодняшнею секунду? А? Немного. Готовь срочную отправку в НИИ ФСБ. Пусть упражняются. У них возможностей побольше, да, и опыта много. Наши спецы по криптографии тоже не лыком шиты, пусть бьются над дешифровкой. Без текста мы можем лишь гадать на кофейной гуще. Заводи дело оперативной проверки. Боюсь, что его на контроль в Москве сразу возьмут.

-- Ой, ё! - ойкнул Уланов. - Это же отчёты!

-- И не только. Постоянные звонки из столицы нашей Родины. Обещаю, что их замкну на себя. К утру всё должно быть готово. Как в анекдоте: "Всю ночь кормить, к утру зарезать!" Дерзайте, товарищ майор. Не каждый день признаки шпиона выявляешь. Родина вас не забудет, но и не вспомнит!


Растесс.


По каналу экстренной связи, на электронную почту пришло зашифрованное письмо:


"Дорогой друг!

В нашем сообщество произошло неприятное событие. В результате бюрократического сбоя, без согласования с нами, произошёл контакт с целью привлечения его к сотрудничеству Архипова. Контакт проводили по своей инициативы, не согласовав с нами, работники министерства энергетики с Архиповым, инженером из ЭХЗ.

Вы ранее давали на него информацию с компрометирующими данными. В результате их неграмотных, непродуманных, несогласованных с нами действий, привлечение к сотрудничеству Архипова не состоялось.

Предполагаем, что, с высокой долей вероятности, Архипов обратится в госбезопасность с заявлением. Имеются обоснованные опасения, что это привлечёт внимание к вам контрразведку.

Мы очень ценим наши отношения, И ваша безопасность у нас на первом месте.

Просим вас быть осторожным. Прекратите всю деятельность на некоторое время. Мы готовы подождать. Пожалуйста, всё взвесьте, не торопитесь. Если вам требуется психологическая помощь, готовы оплатить вам туристический тур.

Просим вас раз в неделю заходить на известный вам сайт с домашнего компьютера или своего смартфона. Не отключайте геоданные на своём смартфоне.

Ваши друзья У и Д."


Кушаков поначалу запаниковал. Он вынес из дома ручки для тайнописи, книги, что использовал для шифрования и дешифровки сообщений. Всё отнёс к родителям домой, когда их не было дома, спрятал в коробке на антресоль, где хранились вещи, которые и выбросить жалко, но и вряд ли когда пригодятся. Например, старый кассетный видеоплеер, с кучей видеокассет.

Все маршруты передвижения по городу он вытраивал так, чтобы можно было проверяться. И не просто так, "по привычке", а основательно. Если "наружка" повиснет на "хвосте", чтобы её высветить со стопроцентной уверенностью.

Дома, из воротника пуховика, надёргал с десяток искусственных волос, на работе прикрепил их к дверце сейфа и ящикам стола. Не видно не вооруженным взглядом. Но эффективно. Выходя из кабинета, он крепил "маячки". Стал замкнутым. Каждый интерес к своей персоне расценивал как оперативный интерес со стороны контрразведки.

На мероприятиях больше не лез вперёд, если кто-то проявлял инициативу, чтобы заходить первым в адрес, Кушаков не возражал, не горячился.

Стал больше проводить времени с Олесей. Старался прогуливаться с ней по городу, особенно по торговым центрам. Он знал, как свои пять пальцев, где и как расположены камеры наблюдения. А также как пройти запасными путями эвакуации, чтобы провериться, нет ли наблюдения за ним. Пару раз даже изображал страсть, мотивированно затащив девушку на запасную лестницу Дома быта, и начав там с ней целоваться.

Делал это долго. Наблюдатели, если бы были, то непременно проследовали бы следом, потому что слишком долго он не проявлял себя.

Ему казалось, что его обкладывают. Он не видел, а чувствовал, что его обкладывают. Как волка охотников выставляют на номера, на местах предполагаемого выхода. А затем пустят собак, чтобы они его выгнали под выстрел.

Особенно по ночам. Не спалось. Каждую ночь он лежал в постели с открытыми глазами, вслушиваясь в уличный шум. Как ездят машины. Не въезжают ли во двор несколько машин сразу. Как хлопают двери у них, тяжёлые шаги по лестнице.

Мозг рисовал картинки, как спецназовцы в колонну по одному, в полуприсяде, оружие перед собой, у первого пуленепробиваемый щит, двое за ним несут "машку" - металлическая болванка, с ручками по бокам для выбивания дверей.

Трое других, по количеству окон в его квартире, с крыши, на альпинистках верёвках, "пауком" - головой вниз, спускаются к окнам квартиры. Чтобы одновременно войти со штурмующими дверь.

Эти не будут звонить в дверь: "Кушаков! С вещами на выход!" Ворвутся! Ослепят свето-шумовой гранатой. Навалятся, зафиксируют, жёстко придавят так, чтобы ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Голову зафиксируют, дабы, ничего не сумел проглотить.

Растесс сел на кровать. Обхватил голову. Ему стало страшно. Абсолютно страшно. Когда каждая клетка организма заполнилась страхом. От волос до кончиков пальцев на ногах. Только страх. Больше ничего. Холодно и страшно. Мелькнула малодушная мысль о самоубийстве. Пистолет он оставил в сейфе. А жаль...

Агент пожалел, что не попросил для себя средство для самоликвидации. Быстро, мгновенно, безболезненно. Но он так молод!!!

Слёзы само сожаления текли из глаз. Ему было страшно. Как в детстве, когда проснулся ночью, а родителей дома нет. Он один во всём мире. Его предали.

И сейчас тоже. Кушаков плакал, уткнувшись в ладони. Беззвучно, только сильно всхлипывая, шмыгал носом, проглатывая сопли. Ему было страшно и обидно.

Страшно, что его поймают, и всё... Конец всему! Крах. И обидно, что он может попасться. Так проходил час за часом. Он шёл в ванну, умывался. Ложился, и снова рассматривал невидящим взглядом потолок,

Но мозг - штука уникальная, дабы не сойти с ума, она в стрессовой ситуации подбрасывает в виде анекдота, старого, но образного. К месту. К его ситуации:

"Собирался мужик пойти на охоту, да тут жена пристала - возьми с собой. Ну, нечего делать, пришлось брать. Вышли они на поляну, мужик жену поставил в центре поляны и говорит:

- Сейчас мы с мужиками пойдем лося травить, а как он на поляну выбежит, ты стреляй и охраняй его, пока мы не подойдем.

А сам пошел пить с мужиками. Стемнело, мужик собрался идти жену забирать. Выходит на ту поляну и видит, что валяется туша убитого животного, а жена бегает с ружьем за каким-то мужиком и кричит:

- Это мой лось! Это мой лось!

А мужик, убегая, кричит:

- Да твой лось, твой лось, дай только седло сниму..."

Шло время, день за днём, все "маячки" были на месте не потревоженные.

Но, для перестраховки, он решил истратить часть денег, полученных от предательства на замену двери. Заказал дорогую дверь, которая могла выдержать гарантированно двадцать минут активного взлома. Это когда автогеном, "болгаркой", кувалдой выносили её со стороны лестничной площадки. Кушаков сумел бы уничтожить безвозвратно всё, что его могло скомпрометировать.

А замок он заказал знакомому, тот поехал во Францию, и привёз новейший замок, с гарантированной защитой от взлома.

Кушаков отнёс его агенту, который ранее промышлял взломом замков. В присутствии его, агент, безуспешно пытался подобрать отмычки, но ничего не получалось.

-- Слышь, майор, оставь мне его на пару дней. - попросил отставной "медвежатник".

-- Это ещё зачем? - удивился он.

-- Понимаешь, коль, ты его купил, значит, скоро в городе таких много будет. Братве жизнь облегчить. Я сам на дело не пойду, не моя тема уже. А вот изготовить нужный инструмент, да, ликбез провести, за малую толику, это можно. А?

-- Обойдёшься. - Кушаков забрал замок.

Агент попытался уговорить, но тот был непреклонен.

Затем Кушаков обратился к своим бывшим сослуживцам в фирму, которая занималась проверкой помещений и автомобилей на наличие закладок - "жучков".

Те проверили квартиру, машину Кушакова. Чисто.

Кушаков продолжал бояться. Он "накручивал" себя. Появлялись мысли пойти к контрразведчикам и написать явку с повинной. Но деньги... Деньги останавливали его. Ему было мало их. Хотелось больше, гораздо больше. Чтобы потом ничего не делать, а жить у моря, сдавать комнаты приезжим. И смотреть на море, потягивая неспешно домашнее вино. И совершенно не обязательно в России.

Изучал этот вопрос. Турция, Греция, Болгария. Там недорогая жизнь. И всем всё равно на окружающих.

Все его проверки на местности, с целью выявления службы наружного наблюдения, не привели ни к чему. Не было за ним "хвоста", не было, и всё тут.

Нет за ним наблюдения! Чисто! Значит, он вне подозрения знакомых из местного Управления ФСБ. И это хорошо!

Кушаков вновь воспрянул духом. Комок, что лежал камнем на сердце, рассосался, плечи распрямились, за спиной выросли крылья. И понеслось!

Он вновь стал рваться в бой на службе. Снова хотелось быть первым. И другой "работе" также стал проявлять активность. Тут он сосредоточился на Олесе и её родственниках. Стал больше проводить с ней время.

Несколько раз его видели в городе коллеги.

Романов, закоренелый циник, прихлёбывая чаёк:

-- Вот это по-нашему! А то придумал неземную любовь какую-то. В Финляндии.

-- Она и осталась у меня любовью по переписке. - Растесс усмехнулся.

Ему же надо было легендировать переписку с "Эллой".

-- И это правильно! - Романов кивнул. - Мало ли, вдруг виза понадобиться, или отдыхать поедешь, а твоя Оля...

-- Олеся. - поправил Растесс. - Олеся. Так её зовут.

-- Ну, Олеся. Извини. Ты так часто меняешь баб, что за всеми не уследишь. Элла, Олеся. Все имена не русские. Нравится тебе экзотика. Так вот, к чему я. Поехал ты отдыхать, а Олеся не может. Не в одиночку же тебе гулять по Европам. Потянет тебя к проституткам, например, в квартал "Красных фонарей". А там конфликт с аборигенами. Ты же парень резкий, как газировка, вот и выйдет международный конфликт и конфуз. Майор из русской ментовки отметелил кучу голландских сутенёров. Некрасиво. И тебе объясняйся, чего ты там делал. А будет, всё как в старом армейском анекдоте времён Советского союза: "Старшина солдата вызывает солдата:

-- Иди в увольнение! Найди себе бабу на вечер. Но хорошую, ядреную, крепкую! Вот тебе рубль!

Возвращается боец из увольнения, докладывает, мол, из увольнения прибыл, замечаний не имел. Вёл себя с достоинством и честью.

Старшина:

-- Бабу-то нашёл?

-- Так точно! Нашёл!

-- Крепкая баба-то?

-- Ой, крепкая! Насилу рубль обратно отобрал!"

Так и с тобой - продолжал Романов. - Бабу-то найдёшь импортную, а по цене не договоришься. Так, что пусть лучше запасная будет. Одна отечественная, вторая заграничная. Везучий ты. Запасливый! То ни одной, то целых две.

Кушаков лишь самодовольно улыбался.

-- Пойми, Ромчик, женщина требует вложений. Дашь ей продукты - будет еда. Дашь семя - будет дитё.

Но Кушаков лишь кивал и улыбался. Ему до чёртиков надоел этот старый обрюзгший неудачник Романов, который прослужил много лет, а дальше майора не продвинулся. И все его поучительные нотации - лишь "белый шум" в мозгу Кушакова. Как неизбежное зло. Только отвлекает. А его любимый "белый стих", один чего только чего стоит:

"Глаза открываешь - восемь,

Сходил в магазин - среда,

Сварил себе кофе - осень,

Прилег отдохнуть - ...и тебе хана."

Утверждает, что философия жизни в нём сосредоточена! Кушаков уже внутренне бесился от сентенций Романова, но терпел. Пусть все видят, что старший товарищ внушает молодому смысл жизни.

Тем временем, так сложилось, что при поиске в розыске преступника, вышли на контрактника в одной из воинской части. Он был племянником бандита. Нужно было пообщаться с командованием части, непосредственным командиром подразделения. И Растесс проявил инициативу, вызвался взять на себя эту нелёгкую миссию, общаться с "сапогами".

Надо заметить, что между милицией и военными была старая неприязнь.

Милиционеры не любили задерживать военнослужащих. Всё равно тебе в зачёт эта "палка" не шла. Нужно было передавать за административное нарушение в военную комендатуру, а за преступления - в военную прокуратуру.

И при задержании, зачастую, военные дрались и убегали. А были случаи, когда одерживали победу. Были вообще неприятные случаи, когда задержанного освобождали силой. Не очень приятные воспоминания, но показалось ГАИшникам, что офицер выпил и за руль. Привезли в отдел, а через полчаса сорок человек с оружием захватили весь отдел, забрали своего командира, изъяли протоколы задержания, заодно пару листов под ним выдрали, чтобы нельзя было восстановить, что было написано. И всё тихо, без криков, угроз. Молча. И от этого, как рассказывали, вдвойне страшно.

Когда руководство отдела рвануло в воинскую часть, то их пригласили к командиру. Напоили вусмерть, погрузили в машины. При этом, кто ждал переговорщиков на КПП, видели, что военные были слегка навеселе, в отличие от их коллег.

Поутру в кармане один их протрезвевших обнаружил смятый официальный документ. Что такой-то майор убыл в командировку, место не можем вам сообщить, ибо военная тайна, и вообще, отвалите от военнослужащих, занимайтесь штатскими преступниками. Документ, хоть и был составлен в откровенно издевательской форме, но всё-таки официальная бумага, со всеми признаками. И даже внизу "С уважением" было подчёркнуто ручкой.

Поэтому, не любили милиционеры военных. Могли просто не пустить дальше КПП. А дёрнешься, и пристрелят. С них станется, на то они и "сапоги". Мозгов нет, одни инстинкты, и те дурные. А ещё того хуже, вызовут военных контрразведчиков, а те, ещё хуже территориальных чекистов, сразу будут "шить" попытку проникновения на военный объект. А вот тогда можно и погоны на стол положить.

И майор милиции Кушаков мимоходом, бросил, что у него сейчас небольшой застой в делах, готов за "бутылку кефира" оказать помощь и содействие своего товарищу по оружию.

И снова Кушаков стал само обаяние, пытаясь втереться в доверие к новым знакомым в погонах. Ему удалось. Он стал часто общаться с военными, с видимым удовольствием выслушивал их тупые армейские анекдоты и истории. Его бесили эти военные. Они мало говорили по теме, но все знали массу каких-то случаев. Было, ощущение, что, несмотря на их кажущуюся открытость, они ни на йоту не доверяли милиционеру. Казалось, что они готовы выполнить любой приказ. Скомандуй им сейчас кто-нибудь: "Фас", и они Кушакова мокрого места не оставят.

Тем не менее, ему удалось раздобыть несколько телефонов, якобы для экстренной связи. Ни одного секретного документы ему не удалось увидеть. Это не в отделе у него. Кабинет открыт, документы на столе. Только вот Джону и Уильяму они не нужны. А вот военные документы дорого стоят!

Кушакову удалось заманить двух офицеров в кафе, казалось, что они не пьянели, хотя пили больше чем кто либо из знакомых Романа. Кушаков, изрядно выпивший, попросил:

-- Мужики! Ни разу в воинской части не был. Может, вы мне устроите экскурсию?

Капитан командир роты, у которого служил племянник разыскиваемого преступника, посмотрел абсолютно трезвыми глазами на Кушакова:

-- Зачем тебе это? Ты, что шпион?

У Растесса ноги отнялись, сразу покрылся холодным, липким, вонючим потом. Он не был готов к такому обороту, к такому вопросу. Одно дело, готовиться к проверке на полиграфе, а другое, вот так...

Говорят же, что глаза - это зеркало души. Недаром у капитана впереди колодок юбилейных и за выслугу лет медалей, стояла одна - Орден "Мужества".

И понял агент, что можно готовиться к полиграфу, к беседе, допросу в кабинете, где даже по морде могут пару раз съездить, будут орать в ухо... А можно остаться один на один с таким вот капитаном, который будет задавать короткие простые вопросы, и ты ему расскажешь, и тогда тебя будет ждать две награды: жизнь или лёгкая смерть. И не Кушаков будет выбирать, а капитан, с жёстким взглядом напротив. Как будто два ствола в лоб упёрлись.

Выдавив жалкую улыбку из себя:

-- Нет. Не шпион. Не хотите - не показывайте свою военную тайну. Просто, в армии не служил. Интересно.

И как сумел, перевёл разговор на нейтральную тему.

В мозгу всплыл разговор с контрразведчиками, когда вместе работали по ЗАТО. О военных контрразведчиках. Те лишь скривили лица, как будто съели лимон:

-- Не поминай чёрта всуе.

-- А чего такого? - недоумевал Роман.

-- Звери, животные. Они как танки прут напролом, им плевать на всё и всех. "Петли" вьют на месте, как напёрсточники играют. Не уследишь, как обдурят на ровном месте.

Кушаков настаивал. Ему слегка прояснили:

-- Особистов на всю страну всего три тысячи. Армия большая, не считая всяких там МЧС, Росгвардия и прочих законных вооружённых формирований. Мало. Где война, они с войсками, боевого опыта у них каждого много. Крови не боятся. Заборы ей красят. Сами заканчивали военные училища, знают специфику армейской службы. На мякине не проведёшь. Это у нас, один отдел работает по контрразведке, другой - по терроризму, третий - экономические преступления. Есть "уши", есть "ноги". А он один на все направления. Несколько частей. Обслуживает три тысячи человек. И крутись, как хочешь. Поневоле озвереешь от нагрузки, стресса, а также, когда с командировок не вылазишь боевых. Самое главное, в глаза не смотри. Они до костей тебя видят. Например, ты опер, который обслуживает часть на Диксоне. Твой отдел в Красноярске. Что до Красноярска лететь, что до Москвы - одинаковое расстояние. Неделями метёт "чёрная пурга". Это, если ты пошёл на службу, там сидишь до окончания её. Если дома, то сиди дома. И ты не знаешь, что происходит в обслуживаемой части. Вот и идут они в пургу, в ночь. И ты один. Так вот, лучших агентуристов чем в военной контрразведке нет на белом свете. Они людей видят на пять вёрст в глубину. Кстати, и задержание они, зачастую, проводят в гордом одиночестве.

Тогда Роман посчитал, что это просто трёп. А тут простой капитан так глядит.

Второй офицер миролюбиво:

-- Да, ладно, чего ты взъелся. Нормальный мент. Ты же кино про бандитов смотришь. Хотя там не служил. Интересно самому. И ему интересно.

Капитан бросил быстрый, тяжёлый взгляд на своего коллегу, потом на Кушакова. Цокнул языком, налил всем по полной стопке, не чокаясь, выпил, подцепил кусок колбасы с общей тарелки, откинулся на спинку стула:

-- Ладно. Устроим экскурсию. Только никому ни звука. А то чучелом для штыкового боя сделаю.

Кушаков молча, кивнул, и также молча, выпил. Ему уже не казалась такой гениальной мысль, чтобы военных напоить и попасть в часть.

Но на следующий день его провели по части. Показали казарму, учебные классы, повели в автопарк, там стояли обычные грузовики, а вот за сетчатым забором бродил часовой, из открытых ангаров торчали какие-то непонятные машины, вернее только часть было видно, и подвозили что-то под тентом, но, судя по выпирающему оперению, было похоже на какие-то ракеты. Рядом ходили бойцы в общевойсковых защитных комплектах, в противогазах, в руках у двух были приборы, какое-то выносное устройство на штанге. Очень похоже на дозиметры, таким уровень радиации измеряют.

-- С перезарядки притащили. Пошли отсюда. Сейчас "фонить" начнут. - он кивнул на ракеты, укрытые брезентом.

-- Ага. - кивнул второй. - С ГХК, с горы. Там и так сам по себе фон повышен из-за отработанного ядерного топлива, а тут ещё эти... -- споткнулся на полуслове. - Изделия сейчас делают. Пошли, короче отсюда. Тебе нельзя тут, а нам без надобности. Трусы свинцовые не надели сегодня.

Кушаков согласно кивнул. Оглянулся, пытаясь запомнить всю картину целиком.

-- Они, что, с ядерными боеголовками? - полушёпотом спросил агент Растесс у военных.

Капитан жёстко сплюнул:

-- Я же тебе говорил, что шпион! Давай, расстреляем? - по голосу капитан не шутил.

-- Не кипятись. - второй был радушен. - Не бойся. Обычные боеголовки. Просто собирают и обслуживают на ГХК, вот и отсюда повышенный радиационный фон.

Наутро в Финляндию ушло зашифрованное письмо "Элле" о том, что видел.

Через три недели пришёл ответ, от которого агент Растесс вспотел:


" Дорогой друг!

Мы очень рады, что у вас всё наладилось. Ваша безопасность для нас на первом месте. То, что вы указали в последнем письме, что в воинской части имеются ракеты, которые были доставлены из ГХК, очень важно.

Для вас зарезервирована двойная сумма за эту информацию.

Предлагаем вам, используя возможности новой подруги, попасть на ГХК, и установить подлинно или косвенно, выпускают ли там, либо обслуживают ракетную технику. В случае удачного выполнения, ваш обычный гонорар за это задание будет увеличен пятикратно. Просим не отправлять информацию по обычному почтовому каналу. Готовы обеспечить тайниковую операцию в населённый пунктах "01" или "02".

Просим придать первоочередной приоритет выполнению задания на ГХК. Ваши расходы будут компенсированы.

Также просим рассмотреть возможность жениться на Вашей новой подруге. Это поможет получить доступ к людям и информации атомной промышленности.

Ваши У. и Д.".


Агент перечитал несколько раз сообщение. Смахнул капельки пота со лба.

С одной стороны ему было приятно, что вместо десяти тысяч долларов он получит двадцать тысяч. А, в случае удачи на ГХК, то получит пятьдесят евро!!! Пятьдесят тысяч долларов!!!

Уф! Ему стало жарко от возбуждения. Он посчитал в уме, что лет за десять он может заработать миллион долларов!!! Миллион!!! Ради этого можно и нужно перейти к активной фазе с Олесей! У неё отец сможет устроить экскурсию в гору на ГХК!!!

Там такие огромные выработки, что можно и чёрта лысого спрятать! Тьфу, тьфу, тьфу! Черти Кушакову не были нужны. Ну, и идея жениться на Олесе тоже имела свои перспективы.

Романов выглядел уставшим, долбил по клавишам компьютера, периодически отпивая, судя по цвету, очень крепкий чай.

Ночью никого не задерживали, иначе бы Кушаков принимал активное участие.

-- Ты где всю ночь провёл? На старости годов, решил по молодым девкам побегать? Или освежил старые связи?

У Кушакова было прекрасное настроение, подсчёты возможной выгоды, будоражили воображение, кровь бурлила в жилах, хотелось скорее перейти к активной фазе действий. Но для этого нужно придумать повод, чтобы на несколько дней вырваться в "двадцать шестой почтовый ящик".

Романов оторвался от компьютера. Красными от усталости посмотрел на Кушакова:

-- Спасибо, молодой человек, что так хорошо обо мне думаете. Это льстит моему мужскому эго. Но, увы, юные нимфы рассматривают меня только как папика. А когда узнают, что я старший опер предпенсионного возраста, то вообще теряют интерес. Им же банкомат с членом нужен. Поэтому, мой юный друг, я занимался работой. Встречался с агентурой, занимался потом опросом граждан и наведением справок. И знаешь, Ромчик, мой уставший ум и не выспавшееся подсознание породило гениальнейшую мысль! Тянет на Нобелевскую премию!

Кушаков заинтересовано посмотрел на уставшего соседа по кабинету:

-- Излагай! Я внемлю!

-- Я понял, что коммунисты в Советском Союзе были последними ослами! Они упёрлись в свою идеологию. Она разваливалась, а они цеплялись за неё. А вот на Западе, да, и, у нас сейчас, сделали всё красиво. Чем больше групп по интересам, тем легче ими управлять.

Кушаков пожал плечами, хмыкнул:

-- Например?

Романов сделал большой глоток чая, поморщился, слишком горячий, потёр и без того красные глаза:

-- Создавайте группы по интересам. Например, группы "зеленых". Они атакуют тех, кто носит мех. Создаётся противостояние. Сексуальные меньшинства противостоят тем, кто за нормальные семейные ценности. Арабы против евреев. Христиане против арабов и евреев. Все против всех. Это называется "свобода мнений", "свобода всех против всех", "да здравствует индивидуализм"! И никто не обращает внимания на "Большого Брата", который и руководит всем этим цирком, совершая всё, что ему заблагорассудится. И так во всём мире. Правозащитники кричат, что плюрализм мнений и поступков - главное благо. И им верят! На это все ведутся и покупаются! Кто-то за деньги вещает эту чушь, а кто-то по идеологическим мотивам, свято верует в эту религию. Коммунисты пытались об этом рассказать, но топорно, по-революционному, а когда Союз рухнул, первыми рванули грабить народное достояние. Вот это моя гениальная мысль. Как она тебе?

Кушаков улыбнулся:

-- И что же тебя толкнуло к этому умозаключению?

-- Не поверишь! Мне нужна была информация по азербайджанцу Али-заде.

-- Помню этого. - Кушаков кивнул.

-- Я и раньше ходил, думал, как бы подобраться. Азербайджанская диаспора и все источники в ней молчат как партизаны на допросе в гестапо. Стало известно, что он посещает мечеть. Я к мусульманским источникам из таджиков. А в ответ - тишина. Голову сломал, как добыть что мне нужно. Ещё раз прочитал всё, что есть на него. Получалось, что он среди ополченцев не слабо воевал в Нагорном Карабахе. В переводе с азербайджанского на русский, у него был позывной "Палач". Такие вещи просто так не дают. Все диаспоры держаться друг за друга, не сдают никого русским. Это как киоски на остановке стоят. Если хозяева русские, то они замучают кляузами друг на друга все контролирующие органы, чтобы только закрыли конкурента. А вот если представители диаспор, пусть даже не одной национальности, разных верований, то приди с проверкой или осмотром, обыском одному, так другие набегут. Полные карманы денег насуют, чтобы отстоять соседа.

-- Есть такое дело. Сталкивался с подобным - Кушаков согласно кивнул.

-- Я пошёл к своему источнику из армян. Ты его знаешь. Сказать, что он источник - соврать. Для статистики я его в "корки" оформил. Положено иметь источники в диаспорах? Получите. Так, шапочное знакомство. Сидим, хороший чай пьём. От спиртного решил сразу отказаться. Знаю, что он тоже в Карабахе воевал в ополчении. Потом сюда перебрался. Много у него родственников погибло тогда. Включая жену и ребёнка. Здесь он уже второй раз женился на армянке, ну и младшую дочь от первого брака оттуда вывез. И давай ему душу бередить, чтобы он вспомнил ту войну, и рассказал мне о ней. Плакал дядя, когда рассказывал, как жену хоронил. Зарезали её. Надругались сначала. Сына застрелили. Он пытался мать защитить. Тяжело и страшно. А потом и спрашиваю, что он знает про Палача. Он слышал о нём. Что знал и рассказал те слухи, которые он на войне слышал. Спрашиваю, а он в курсе, Али-заде и есть Палач? Пришлось навалиться на него, когда рванул на выход, чтобы кончить его. Кое-как уговорил не глупить. Тот и поведал мне всё, что известно ему. Месть - великая штука, особенно, когда это можно сделать чужими руками. А потом отправил меня на кладбище. Мол, "Палач" там часто бывает, хотя, вроде родственников у него там нет. По городу имеет несколько овощных ларьков. Армянин взял с меня слово, что я возьму "Палача", и сообщу ему об этом.

-- И ты дал слово? - Кушаков усмехнулся.

-- Чего ржёшь как конь вороной? Знаю, что источнику нельзя ничего обещать, можешь не исполнить по разным обстоятельствам. Но тут случай иной. Не дал бы слово, через неделю нашли бы труп, и потом ещё возись с раскрытием убийства. А оно мне надо?

-- Понятно. - Роман кивнул. - Затем ты поехал на кладбище? Наверное, уже темнело?

-- Смеркалось. Всё как у классика. Смеркалось. Кладбище. Кресты. Есть у меня там доверенное лицо.

-- Романов! Скажи мне, где у тебя нет источников? На кладбище-то тебе зачем?

-- Молод ты и юн ещё. В дурные девяностые была практика у бандитов "похороны в два этажа". Слышал?

-- Угу. Труп есть, но нужно куда-то спрятать. В свежею могилу, и закапывали убиенного, а поутру, сверху, официального покойника. Всё легально. Даже, если и узнали, что на "первом этаже" криминальный труп, то замучаешься получать документы, разрешения на эксгумацию, родственников умолять, в суде санкцию получать. В "бурсе" старые опера рассказывали. В Питере там тоже такая проблема была.

-- Вот! Теперь просёк? У меня там мужичок с тех времён пристроен. Копщик могил. Деньгу хорошую зашибает, поболе нашего, глаз верный, не болтлив, наблюдателен. Пьёт в меру. Его любимая присказка: "Люди всегда будут, есть, болеть и умирать, так, что я без работы не останусь". Встретился с ним. Он уже заканчивал могилку копать для завтрашних похорон. Давно я его не беспокоил, больше года. Не дело, конечно, так надолго источника оставлять без связи.

Растесс вздрогнул от таких слов. Бросил быстрый, острый взгляд на Романова. Тот продолжал своё повествование:

-- Приехал к нему. Он вылез из ямы, опёрся на лопату, закурил, поплёвывает. Показывает на роскошные памятники надгробные. Там произведения искусства. Ангелы плачущие, вдовы, скорбящие и другие. Красиво. Им место в музеях, а не на погосте. Вот он говорит:

-- Мёртвым уже без разницы, что у них на могиле стоит. Крест деревянный или полторы тонны гранита. Живые извращаются, мол, такие мы богатые. И невдомёк им, что когда труба Судного дня призовёт всех на суд Страшный, то покойнички из-под крестов сгнивших поднимутся и пошагают в зал заседаний. А вот эти, с крышкой гранитной, не уверен, что сумеют выкарабкаться.

-- Да, он у тебя философ, как я погляжу.

-- Есть такое. - Романов кивнул. - Работа на свежем воздухе, собеседников сильно нет, только начальство, которое лишь ставит задачи, вот и тянет философствовать. Стал расспрашивать про Али-Заде. Фотоморду предъявил для опознания. Тот усмехнулся, говорит, видит каждую неделю. На мусульманской части кладбища. Оказывается, у нас есть деление. На воинские захоронения, христианская, еврейская, мусульманские части. А у армян есть своя, отдельная, "делянка". Дальше я углубляться не стал. И на каждой части диаспор, по религиозному признаку, кроме русских и военных, строго свои копщики могил. Свои, кто смотрит за территорией, зимой снег чистит, летом мусор вывозит и прочее. Чужие там не ходят. Ты вот когда был последний раз на кладбище, Ромчик?

Кушаков пожал плечами:

-- По весне, наверное, на Родительский день, могилы бабушек и дедушек прибирали.

-- Именно, не так часто нормальные обыватели погост посещают. А это тело каждую неделю. Источник это дело приметил, а он человек наблюдательный и любопытный. За год поднасобирал информации, сделал вывод, что у "Палача" там "яма" -- тайник, где наркоту хранят. Место тихое. Посторонние там редко появляются, да, и быстро уходят. Свой человек на кладбище присмотрит за тайником. Если чужие будут крутиться рядом -предупредит. Толково придумано. Вот так.

-- Молодец! - Кушаков искренне похвали товарища. - У "ямы" будешь брать?

-- В идеале. Чтобы и "Палача" под микитки прихватить, да, и отравы изъять. Но как там засаду устроить? Похороны? Но знать бы в какой день он придёт. Не каждый же день отдел на кладбище гонять. Да, и примелькаемся мы там. Срисуют наши физиономии там. Не дураки же.

-- М-да. Задачка.- Растесс покачал головой. - Обзоры из МВД приходили, что барыги часто устраивают тайники на кладбищах. Не ново. Надо поднять, почитать как их брали с поличным.

-- Точно! Было! - Романов кивнул, растёр лицо. - Спать хочу. Вот и туплю. Надо завтра почитать.

У Растесса уже были свои планы в отношении Горно-химического комбината, а не беглый азербайджанец - барыга, занимал его мысли.


Щукин.


Полковник Щукин вызвал Уланова. Иван Андреевич пил бессчетное количество кружек кофе, банка с окурками была полна больше чем наполовину, во рту дымилась очередная сигарета. Стук в дверь:

-- Разрешите, товарищ полковник?!

-- Заходи, Аркадий Викторович! Ну, что. Как мы и предполагали, что нужно плясать от текста, так оно и вышло. Вот, читай.

Щукин отодвинул от себя в сторону майора Уланова папку:

-- Расшифровка. Я же говорил, что пока мы не будем знать какие-то ключевые слова, ни черта у нас не получится. Что наши криптографы, что московские дешифровщики не смогли поломать шифр. А тут, как мы им дали фамилии военных, звания, адрес воинской части и ракеты, так, всё, сумели нам раскодировать, и ранние шифровки тоже. Читай. Получай удовольствие.

Щукин встал, подошёл к окну, распахнул настежь, он знал, что Уланов не курит и терпеть не может табачный дым.

Майор оторвался от чтения, поднял глаза:

-- Товарищ полковник, как давно вам принесли расшифрованные донесения агента?

-- Вчера вечером. Я домой не уходил. Думал. Но это мои мысли, забирай папку, в секретариате на себя перепиши. Жду тебя завтра утром с мыслями и планом, что видишь дальше как разрабатывать шпиона Кушакова и реализовать план по поимке его. Только, пожалуйста помни, что статья уголовного кодекса России номер двести семьдесят пять требует доказать ущерб, который нанесён Родине - России. Не просто сам факт сотрудничества с иностранной спецслужбой, а именно ущерб. С чем в суд идти. Адвокаты, в случае успеха, у него будут высокооплачиваемые. За один день они получают годовое денежное довольствие наше с вами, сложенное вместе. И они его отрабатывают на все сто процентов. Деньги, понятно, что не ЦРУ напрямую перечисляет, а всякие фонды в поддержку угнетаемых негров в Китае и Фонда озеленения Луны. Это я утрирую, конечно, но смысл один. Правда, когда они выходят из тюрьмы, то посольство США и Англии открещиваются от них, говорят, что они ошиблись адресом, и правительства этих стран ни хрена им не должны. Уже масса примеров такого отношения к бывшим агентам, как к использованным презервативам. Выбросили на помойку, спустили в унитаз. И никогда им визу не дадут. Никуда. Как бы они не пыжились. И правильно. Не надо Родину продавать.

-- Иван Андреевич. - Уланов вскинул взгляд на начальника. - Я по диагонали прочитал, получается, что агент сейчас будет рваться в "двадцать шестой" на ГХК. Хочет увидеть там сборку и обслуживание ракет. Что будем делать?

-- Будем показывать то, что он хочет увидеть. Я с особистами уже созвонился. Они помогут. Как в воинской части ему кино показали, а он "клюнул". Вот был бы ты честный мент, какой у тебя был интерес к ракетам?

-- Просто. Человеческая реакция из серии "Ух, ты!" Не более того.

-- Правильно. А если тебе сказали, что они "фонят"?

-- Дёру оттуда широкими скачками. И уж в "гору", где реактор стоит, меня и калачом не заманишь.

-- Правильно рассуждаешь, Если только ты свинцовые трусы не прикупил по случаю.

-- А особисты как согласились помочь?

-- С полковником Васильевым у меня дружеские отношения. Ну, как водится, пообещал, если дело "выгорит", бутылку доброго коньяка. Ему пришлось многих своих оперов с места срывать, а это дорогого стоит. Пока через главки в Москве согласуешь организацию взаимодействия, шпион уже на пенсию выйдет и за рубеж выедет на постоянное место жительство, пропивать свои "иудины" сребреники. Поэтому, лучше через бутылку коньяка.

-- А какой он коньяк пьёт? Я готов вложиться деньгами. - Уланов встрепенулся. - Для дела ничего не жалко.

Щукин устало махнул:

-- Водку он пьёт. Водку. Как все нормальные военные. Коньяк - это предлог. Не переживай. Я разберусь с военными контрразведчиками. Ты мне к утру вдумчивые предложения подготовь и планы.

-- Понял, сделаю. - Уланов собрал документы, кивнул энергично и вышел.


Растесс.


Кушаков, памятуя, что иностранные кураторы пообещали ему компенсировать все затраты, связанные с выполнением задания, стал очень внимательным ухажёром. Цветы огромными букетами, и тут же фото на память, заодно и для отчёта сойдёт. Золотой браслетик на память, также увековечен на фотокамеру. Да, и Олеся, приятно удивлённая подарками, фотографировалась и выкладывала в социальных сетях фото с подарками от своего парня.

Агент стал часто заглядывать к Олесе домой, несколько раз ходили на семейный ужин. Растесс блистал: хозяйке дома - букет и бутылка любимого вина, отцу - бутылку выдержанного виски, его любимой марки и набор "мушек" для ловли хариуса. Отец Олеси был заядлым рыбаком.

За столом Кушаков сверкал своим остроумием, сыпал анекдотами, забавными историями со службы. Некоторые были старинными милицейскими байками, но кто же это знает! Главное, как рассказать! Как подать!

Олеся влюблёнными смотрела на Растесса. Хозяйка дома одобрительно рассматривала дочь и её избранника. Даже у отца семейства иногда мелькала улыбка после удачных историй, рассказанных Кушаковым.

Через пару недель отец Олеси предложил Кушакову скататься на рыбалку. Роман отпросился у начальника отдела. Тот устало посмотрел на майора, полистал свой ежедневник, сверяя, нет ли масштабных мероприятий на выходные. Махнул рукой, езжай с будущим тестем.

Этого и добивался Кушаков. Втереться в доверие и попасть на Горно-химический комбинат. И не просто, а постараться максимально обойти, обследовать все закутки горной выработки, чтобы понять имеется ли там сборка, обслуживание ракет, которые он видел в воинской части.

На рыбалке, в большой компании друзей отца Олеси, его обсматривали, пытались напоить. Как один сказал:

-- Надо, мил человек, посмотреть, как ты ведёшь пьяным. А то вот женишься на моей крестнице, а как выпьешь, так дурак дураком, руки будешь распускать, слова обидные говорить. Зачем мне потом тебе лицо править и беседы проводить за Олеську? Могу же, и перестараться с горяча. Вот здесь и проверим. Баб нет рядом. Твори, что хочешь. Выйдешь за рамки - пару раз головой в реку макнём, в сознание придёшь. И запомни! Время, проведённое на рыбалке, и в бане в зачёт жизни не идут! Так, что, давай, юноша, не томи. Бери стакан, говори тост.

Кушакову подали стакан до краёв, с "горкой", заполненный кристально прозрачной водкой. Оглядел с высоты своего роста сидящих перед ним мужчин.

Все они были примерно одного возраста, от пятидесяти до шестидесяти лет. Среди ни них он сразу выделил знакомое лицо. Какой-то заместитель регионального прокурора. Он был на коллегии ГУМВД, выступал про закон и порядок. Кушаков, по привычке, спал на больших совещаниях, и не запомнил, как его зовут.

Вот несколько мужчин с работы отца Олеси - Григорьева Виктора Николаевича. Все они занимают руководящие посты на ГХК. Один из них даже токарь, самый старший из присутствующих. Все называют друг друга по имени, никакого чинопочитания. Да, и крёстный Олеси был тоже с комбината.

Ещё одного из присутствующих Кушаков неоднократно наблюдал в новостях по телевизору. Заместитель министра местного правительства. Министры менялись, а он был на месте. Ещё одного опознал тоже как несменяемого депутат регионального Законодательного собрания. Он помнит, когда под стол пешком бегал, а этот дядя уже был депутатом. Остальных не идентифицировал, но решил за это время поближе узнать. В хорошую компанию он попал. Агент Растесс улыбнулся широко, оперативный простор для разведывательной деятельности! Только успевай, окучивай и забирай деньги из тайника!

-- Товарищи офицеры! - начал он по привычке. - Майор полиции Кушаков. Представляюсь по случаю вливания в коллектив!

И неспешно, не сбивая дыхания, выпил стакан водки. Не поморщился, лицо не передёрнуло. Перевернул стакан, вытряхнул капли с открытую ладонь, слизал их. И громко, со стуком поставил стакан на стол.

Мужики одобрительно усмехнулись, кто-то даже захлопал:

-- Вот, что, значит, молодость! Здоровая печень и задор!

-- Молодец!

-- Чуть погодя повторим. Посмотрим, как ты себя ведёшь после бутылки водки. - громко произнёс крёстный отец Олеси. - Пить умеешь. А вот как ты себя вести будешь - ещё вопрос.

-- Нормально! - отец Олеси хлопнул по скамье рядом с собой, чуть подвинулся, чтобы Роману было удобнее. - Закусывай! Не стесняйся! Налегай. Вот омуль, хариус. А ещё лучше начни со строганинки мороженной из муксуна. Первое дело при водочке. Ешь!

Кушаков начал не спеша закусывать. Крупную замороженную стружку из муксуна сначала в "макало" -- смесь чёрного перца с солью пополам, в равных пропорциях, затем в рот. Рыба таяла на языке. Следом жаренный хариус и котлеты из налима.

-- Виктор Николаевич! - Кушаков немного насытился, понял, что водка обратно не просится, -- Я благодарен вам, что взяли меня на рыбалку. И хоть ещё и не ловили ничего, стол ломится от рыбы. Замечательная рыбалка!

-- Учись, Роман! - за Григорьева ответил крёстный, внимательно наблюдая за ним.

Кушакову было интересно послушать разговоры за столом. Тут были старые рыбацкие байки, мимоходом обсуждались ожидаемые перестановки в местном правительстве, спрашивая, достоин тот или иной кандидат должности и насколько он будет управляем, полезен. Григорьев с крёстным Олеси, вполголоса обсуждали ожидаемую поставку нового оборудования и сжатых сроков по монтажу и пуску.

Прокурорский работник встал за столом:

-- Ещё не выпили и не закусили, а вы уже о делах говорите. Стареем. Вот послушайте забавную историю. На днях случилась. Есть грузчики на складе завода, где отливают диски для автомобилей. Дежурная смена потеряла на складах двух грузчиков. Нашли по грохоту. Оказалось, они спрятались на одном из складов, где напились. Один из них встал и уронил стеллажи с дисками. Собрали всех грузчиков, чтобы поставить диски на место, работяг не хотели светить перед мастером, отправили домой. Но они вернулись на работу и их засек мастер. Патриоты своего дела. Или выпить снова захотели. Неважно. Мастер уже официально отправил их домой. Один уехал домой на такси, а второй пошел пешком. Шел мимо мойки, увидел машину к выезду, сел и поехал. За ним погнался хозяин машины. Грузчик успел задеть две машины на чужом транспорте, пока его догнал хозяин. Хозяин догнал и врезал, грузчик упал и в себя не приходит. Владелец угнанного автомобиля в панике. Убил с одного удара! Вызвали скорую. Отвезли в приемный покой, поставили капельницу и врач отошел. Грузчик пришел в себя и пошел на работу. Подходит к мастеру спрашивает, мол, что случилось, помнит, что был на работе, а очнулся в больнице, ничего не помнит. Помнит, только то, что было на работе. В больнице его тоже потеряли. Все службы в городе на ушах стояли. ГАИшники протоколы оформляют, владелец кается в убийстве угонщика, чистосердечное признание пишет, врачи пишут объяснительные, что неустановленное лицо потерялось, несколько районов задействовано. Прокуратура и милиция на ушах тоже. Когда поутру мне докладывали, несколько раз прерывал доклад, ибо от смеха чуть не задохнулся, просил передыху и уточнял детали. История подлинная!

Народ за столом смеялся от души. Кушаков читал сводку происшествий, но без таких подробностей. Тоже посмеялся. Прокурор продолжил:

-- Один мужик простудил горло. И под вечер у него пропал голос. Он решил не ждать до утра и пойти к знакомому врачу прямо домой. Поднявшись на нужный этаж, позвонил. Открыла жена врача.

-- Муж дома? - еле слышно прошептал он и даже зажмурился от боли.

-- Нет, - прошептала в ответ жена врача. - Заходите скоренько, пока соседи не увидели.

Так выпьем за то, чтобы у нас здоровье было и врачей дома не было!

Мужчины похохохатывая, поднялись, чокнулись. Выпили. Григорьев в крёстный Олеси внимательно наблюдали за Кушаковым. Но тот пил наравне со всеми. Закусывал. Блаженно улыбался и молчал, слушая окружающих, смеялся со всеми над шутками и историями. И крёстный "растаял", подсел поближе, налил себе, Растессу, Григорьеву, хлопнул по-дружески по плечу Кушакова:

-- Витя! Не знаю, как дальше у них сложится, но по виду нормальный парень. Выпить может. Ведёт себя адекватно, к старшим не пристаёт с глупостями, вперёд со своими тостами не лезет, закусывает умеренно. Давайте выпьем, чтобы у вас с Олеськой всё сложилось!

Григорьев предупреждающе поднял руку, крёстный отреагировал:

-- Витя, молчу. У самого дочь на выданье, и как только я заикаюсь, то две женщины в доме жена с дочерью заклёвывают меня до полусмерти. Выпьем, мужики!

Кушаков молча, выпил, улыбнулся. Крёстный продолжил:

-- А, расскажи-ка, Рома, про свою семью. Откуда у тебя родители. Чем занимаются, ты с ними живёшь?

Роман подробно рассказал о своих родителях, о бабушках, дедушках.

-- Ну, что, Витя, нормальная родословная. Парень каждый год медкомиссию проходит, значит, здоровый. К оружию допущен?

-- На постоянном ношении. - кивнул Роман.

-- Вот. Значит, и психолога каждый год проходит. Значит, не дурак. К дисциплине приучен, до майора дослужился, не спился. Тоже редкость в наше время. А про семью Григорьевых тебе всё известно? - обратился он к Кушакову.

-- То, что Олеся рассказывала. - скромно ответил агент. - В общих чертах. Я понимаю, что много секретного, поэтому и не лезу. Меньше знаешь - крепче спишь.

-- Я же говорю, что парень не глуп! - одобрительно хлопнул по плечу крёстный Кушакова.

-- А был в "горе", на комбинате? - крёстный Олеси спросил.

-- Нет. Но хотелось бы. То, что построено вручную впечатляет. Рассказывали те, кому довелось там побывать. - Кушаков был искренен.

Григорьев переглянулся с крёстным.

-- А, что, Витя, давай, устроим ему экскурсию завтра. Сам-то не против?

Растесс удивился:

-- Конечно, не против, а как это?

-- Вот смотри, мы сюда пришли на катере? Правильно?

-- Ну, да. - Кушаков ещё не понимал,

-- Мы шли вниз по течению, поэтому и быстро дотопали. Обратно можно переть против течения, а можно чуть иначе. Чуть выше по течению высаживаемся. Как раз напротив горы, получается. Под рекой проходит тоннель. Он охраняется с двух сторон, но нам можно. Когда строили комбинат, то предполагали, что может произойти нештатная ситуация. В тоннеле заложена взрывчатка. Она периодически освежается. Если реактор пойдёт вразнос, или ещё чего не так, то идёт подрыв, и воды реки затапливают весь комбинат. Полностью. Гасится любой пожар. Правда, вместе с персоналом, но это уже неизбежные потери. Надеюсь, что у тебя нет клаустрофобии? А то когда едешь на машине по тоннелю, Можешь осознавать, что у тебя над головой много тонн воды, а по стенкам тоннели небольшие капли воды, на полу тоже лужицы. У кого боязнь замкнутого пространства, и богатая фантазия, то натуральная истерика со взрослыми мужиками происходит. Если есть такие проблемы - скажи честно. В этом нет ничего позорного. Нет никакого желания хлестать тебя по щекам, приводя в сознание.

-- Нет. Клаустрофобии не установлено. - отрицательно покачал головой агент.

-- Значит, завтра так и сделаем. Наши - "комбинатовские", высаживаются, там ждёт служебный автобус, Едем по тоннелю. Потом покажем тебе страшные тайны горы. Затем пересаживаемся на служебные машины и едем в город. Гораздо раньше управимся, чем на пароходе. Годится?

-- Конечно! Спасибо! - агент был счастлив.

Он не ожидал, что так легко получится попасть на закрытый комбинат.

Далеко за полночь компания угомонилась и пошли спать, через несколько часов, с первыми утренними лучами Солнца, Кушакова бесцеремонно растолкали, позвали рыбачить. Часть рыбаков отчалила от берега на катере, и рыбачила на середине реки, встав на якорь. Остальные, как Кушаков, с берега.

Он умел рыбачить спиннингом, на мушку. Замах, дальний заброс, пускаешь по течению, вырабатывая катушкой слабину лески. Хариус редко делает поклёвку, он - хищник, и с налёту бросается на "мушку". Тут главное, как только почувствовал резкий рывок - подсекай! Резко. Иначе, всё. Оборвёт снасть и уйдёт.

Течение сильное, зачастую снасть прибивает к берегу. А там и трава и коряги. Зацепится - режь леску. Только пьяные и приезжие лезут в реку на стремнину. Там вода, даже в июльский полдень, не выше одиннадцати градусов. На затоках, старице, протоках, в заводях, вода более-менее стоячая, оттого прогревается до приемлемой для купания температуры.

Не с первого заброса, но клёв пошёл! У всех. И кто на берегу, и кто с катера рыбалил. Садок быстро наполнялся, извивающейся, стремящейся на волю рыбой.

Азарт охватил всех рыбаков. Если по началу, каждый громко оглашал окрестности своей удачей, То через час, у всех было поровну рыбацкого счастья, молча, сосредоточенно вылавливали хариуса.

У Кушакова с непривычки уже болело плечо от постоянных забросов, пытался левой рукой, но не получилось. И вот Солнце поднялось, и всё. Клёв как отрезало. Рыба ушла на глубину. На катере ещё какое-то время ловили, но потом тоже прекратили. Рыбы нет в этом месте. Ушла.

Катер подошёл к берегу, все присутствующие тут же принялись за дело. Было видно, что у каждого своя роль. Кто-то быстро, сноровисто чистил, потрошил рыбу, кто разводил костёр, с катера принесли большую сковороду. Кто пошёл ещё рубить дрова. Кушакова отправили рубить тальник на берегу, частично в воде. На второй костёр готовили большую переносную коптильню. Было видно, что каждый занимается своим делом, невзирая на чины и ранги. Только Роман был побегушках. Сгонять за дровами в лесок. Принести воды, поставить большой котел на огонь, на треноге, смотреть, чтобы вода закипела, но не убежала, чистить картошку, лук, морковь.

И вот закончилась готовка. Быстро. Три блюда на трёх кострах. Рыба жаренная, уха на костре. Всё как положено, перед готовностью, большая стопка водки в котёл и головню из костра туда же на пять минут. И рыба горячего копчения. Кушаков поинтересовался, а почему солёную не готовят? Он готов, он умеет. Чего прощё. Почистил рыбку, слегка присолил, пять минут. И готово! Григорьев криво усмехнулся:

-- Вон видишь, прокурорского? Твой тёзка Роман. Он тоже был большим любителем слабо солёного хариуса, только что выловленного. Итог один - описторхоз. Мы его лечили, как могли. Всю медицину на уши поставили. Кое-как спасли. Никто толком не знает, отчего хищник хариус болен таким паразитом. Вот мы с тех пор не едим солённого хариуса, только после термической обработки. Теперь понятно?

-- Понятно. - кивнул Кушаков.

Много ещё рыбы осталось свежей. Её разделили поровну между всеми. Посуды было запасено заранее достаточно. И бидоны, судки. Вся присоленная, чтобы не испортилась, посуда опущена в воду, чтобы холодная проточная вода студила тару для перевозки рыбы.

Хорошо приготовленная еда на костре явилась прекрасной закуской. Хорошая водка, замечательная компания, чудесная еда, и всё это на фоне великой реки. Никто не хмелел, разговоры снова текли. И Солнце уже перевалило быстро за полдень и пошло на убыль, когда приняли решение сворачиваться. Опять, каждый знал свою роль. Без суеты, сноровисто, деловито, с шутками, убрали лагерь. Весь мусор загрузили в запасённые большие мешки, кострища закопали, уложили снятый вчера дёрн, водой из реки полили его, чтобы быстрее прижился. Погрузились на катер, тяжело, натужно против течения, моторы толкали катер вперёд. Было понятно, что путь домой займёт немало времени.

Агент стоял на палубе, опершись на леер, вслушиваясь в разговоры, стараясь запомнить всё. Надо будет сегодня вечером сначала всё записать. Зашифровать не успеет. Надо ещё отмыться от костровой копоти, побриться, приготовить одежду на рабочую неделю. Дел много, времени мало.

Было видно, что у небольшой пристани стоит микроавтобус, водитель стоял и махал рукой. Причалили, водитель принял конец каната, притянул катер, ловко закрутил вокруг кнехта. Деревянный штормтрап переброшен на причал, пассажиры перебрались на берег. Водитель помогал каждому, принимал вещи. Шесть человек, вместе с Кушаковым, погрузились в транспорт и поехали. Кушаков крутил головой, стараясь запомнить детали. В интернете он внимательно изучал спутниковые снимки "двадцать шестого", когда его кураторы из разведок, отработали ему задание сосредоточиться на ГХК, он первым делом залез в компьютер, прочитал всю доступную информацию.

На снимках лишь видно как рельсы железнодорожные подходят к горе. А про тоннель тоже мало информации. Из открытых источников Растесс ничего нового не узнал. Поэтому он почти не верил своему счастью. В глубине шевельнулось, что всё это спектакль для одного зрителя, но прогоняя в памяти весь вечер, разговоры с ним, понял, что просто стечение счастливых обстоятельств. Как в лотерею выиграть. Только у Кушакова засела в мозгу вожделённая цифра, желаемое число в один миллион долларов.

Автобус подъехал к металлическим закрытым воротам, вышел солдат с автоматом, водитель показал пропуск, солдат скрылся за воротами. Через несколько секунд с грохотом ворота отъехали в сторону. Большая территория, несколько помещений для охраны, трансформаторная будка, водонапорная башня. Две замаскированные вышки. Со спутника и с земли они смотрятся как колонны. Только при ближайшем рассмотрении видно, что это не просто колонны.

На другом конце территории были распахнуты створки в тоннель. Жаль, что нельзя фотографировать.

Растесс посмотрел вокруг. Возле здания стоял офицер. Не видно звания, но внешнему виду молодой, но с уставшим лицом. Он курил и сопровождал взглядом автобус. Взгляд жёсткий, хлёсткий, цепкий, мазучий, осязаемый. "Взгляд как у матёрого оперативника" -- подумал Кушаков.

Кушаков знал, что в толпе людей опер вычислит опера по взгляду. Липкий, мазучий.

Преступники также по взгляду вычислять тех, кто сидел на зоне. Там очень

короткий взгляд, чаще боковым зрением они осматривают человека, местность. А у этого офицера... Как будто рассматривает цель, прикидывая куда всадить очередь чтобы остановить микроавтобус. По привычке, рассматривать всё и всех как цель. Очень неприятный взгляд. Равнодушный.

Кушаков повёл зябко плечами. Также он сообразил, что этот офицер, в случае приказа, закроет створки этих громадных ворот и подорвёт тоннель. И ни секунду сомневаться не будет, обрекая на смерть весь персонал ГХК. Не зря Кушаков недолюбливал военных, считая их тупыми автоматами, исполнят любой приказ, плюя на свою жизнь и на деньги.

Было видно, что водитель автобуса здесь не впервые, он на хорошей скорости въехал в тоннель. Лампочки, расположенные на равном расстоянии по стенам тускло освещали тоннель.

Тоннель узок, две машины не разъедутся, потолок метров семь в высоту.

Как и говорили Кушакову, стенки тоннеля были влажны в некоторых местах. На полу, под фарами автобуса поблёскивали лужи.

Поёжился от мыслей, что над головой много метров воды, и вот сейчас может произойти подрыв, и десятки тонн воды рухнут на них. Дорога - сплошной левый поворот, потом прямая.

Агент вспоминал, что читал про тоннель. Длина два километра двести метров. Глубина - пятьдесят метров. Тоннель двухуровневый, верхний ярус - для прокачки жидких отработанных ядерных отходов. Не используется. По крайней мере, официально. Нижний - для автотранспорта.

Растесс шарил взглядом по потолку, стенам, в поисках мест, где заложены заряды. Не увидел.

Перед выездом, тоннель стал сплошным правом поворотом. Снова охрана, проезжают ворота, шлагбаум. Вот и территория комбината. Не сама гора, а техническая зона. Здесь стояли автомобили, которые ждали рыбаков. Водители принимали сумки, рыбацкие снасти, растаскивали по машинам. Григорьев с крёстным Олесей, о чём-то говорили, Кушаков вертел головой, пытаясь запомнить окружающую обстановку.

Григорьеву позвонили на мобильный телефон. Он ответил, отключил телефон, раздосадовано:

-- Ну. Всё выходные кончились. Пошли в офис. - обращаясь к крестному отцу дочери.

У Кушакова вытянулось лицо. Так обидно! Вот она экскурсия была так рядом!

Григорьев увидел лицо Романа:

-- Игорь! Ты сильно домой спешишь? - обратился он к токарю, он был тоже на рыбалке.

-- А что надо?

-- В горе экскурсию проведи молодому. - он кивнул на Кушакова.

-- Сделаем. - токарь Игорь, который по возрасту годился в отцы агенту Растессу, -- Только в гору? Не показывать новый опытный завод, цех по хранению?

-- Горы хватит. - крёстный махнул.

Мужчины попрощались, Часть улова, который принадлежал Роману, выгрузили.

Игорь махнул рукой Кушакову:

-- Пошли.

Это исполинское инженерное сооружение поражает воображение. Рельсы, уходящие в гору. Тут же перрон. Приходит электричка, привозящая дежурную смену. Сводчатый потолок. Много света, чисто, сотрудники снуют тужа сюда с деловым видом.

Кушаков и Игорь были одеты в обычную одежду, не в синею униформу, оттого привлекали к себе внимание. Но Игоря здесь знали, приветственно махали руками, здоровались.

Первым делом ему показали помещение, где хранится отработанное ядерное топливо. Поражало, что в горе можно было сделать такую выработку, размером с футбольное поле. Щиты закрывали пол. Игорь кивнул на покрытие:

-- "Отработка" здесь из многих стран. Но всё устаревшие технологии. Сейчас всё по-новому будет. Сухое хранилище, более эффективное. А пока есть отходы - есть и работа. Есть работа - есть зарплата. И это хорошо. - он усмехнулся.

Но Растесса не интересовало это колоссальное по своим размерам хранилище, ему было интересно иное:

-- Ух, ты! Впечатляет! А ещё покажите? Просто поразительно как смогли построить всё это в горе!

Токарь поднял палец в потолок:

-- Прямой атомный удар выдерживает. По расчётам. Не проверяли. Даст Бог, и не испытаем. - перекрестился.

Подумал, махнул рукой, двинулся на выход:

-- Пошли. Это самое интересное. Всё остальное - технологические помещения, но архитектура в первый раз поражает. Сам, когда первый раз очутился, рот от удивления открыл. А вот сейчас привык. Точно также как на море с женой приехал, глаз не мог оторвать от местной красоты. Удивлялся, чего это местные куда-то спешат, не понимают своего счастья, в каком раю живут. Поговорил с ними на эту тему, а они только рукой машут. Для них это обычная атмосфера. Вот и для меня за несколько десятков лет тоже стало обыденным. Но, помню, понимаю, идём.

И он повёл агента по комбинату. Здоровался с персоналом смены. Заходили в комнаты. Большие и маленькие, там стояли какие-то краны, манипуляторы, ещё какое-то оборудование. Для специалистов это всё важно, но не для него. Кушаков пытался всё запомнить. Ходы, переходы, он даже не предполагал, что в горе несколько этажей. Голова уже раскалывалась от визуальной информации.

Образы в голове, которые он пытался запомнить, уже начали путаться, смешиваться, замещаться, накладываться друг на друга. Тяжело. Но он не видел признаков изготовления или обслуживания ракет.

Когда вернулись на первый уровень, в стороне была большая галерея, токарь двинулся на выход, но Кушаков его окликнул:

-- Игорь! А там чего? - кивнул в сторону неведомой галереи.

Тот остановился.

-- Ничего интересного, но, если хочешь, немного пройдём. Далеко не получится.

Пошли, Игорь открывал комнаты, здоровался с рабочими, в одном была мастерская, с токарными станками, фрезеровочный.

Если все галереи, переходы, лестничные площадки и марши были хорошо освещены, То дальше был полумрак, освещение было в глубине галереи, но тусклое. Какие-то тени, что-то массивное стояло. Было видно движение, голоса. О чём говорили конкретно, не слышно, звук отражался от сводчатого потолка, и только непонятным эхом доносился до Романа.

Растесс, не дожидаясь сопровождающего, двинулся в эту сторону.

Пройдя метров пятнадцать. Чётко разглядел в полумраке солдата с автоматом. "Часовой" -- мелькнуло в голове. Во рту пересохло.

Рядом стоял офицер и орал на кого-то, объясняя ему, что дебил, и вся его родня была дебилами, и дети у него будут дебилами, если только кто выживет, и не убьёт себя и окружающих. Часовой слушал витиеватую речь офицера у него за спиной, не видя иностранного шпиона крадущегося в полумраке.

А чуть в стороне... В Кушакова перехватило дыхание. Точно такое же хвостовое оперение ракеты, под таким же брезентом, что он видел в воинской части. Он ускорил шаг.

-- Рома! Стой! - окрик сзади Игоря.

Кушаков сделал ещё шаг по инерции, оглянулся. На них обратили внимание военные.

Часовой сбросил автомат с плеча, резко сбросил с предохранителя. Сухой щелчок в тишине. Передёрнул затвор. Чавкающий лязг. Патрон из рожка в патроннике. Автомат у плеча. Часовой целится агента иностранной разведки Растесса.. И окрик:

-- Стой! Кто идёт?!

-- Рома! Назад! - токарь орал.

-- Идите на хрен, дебилы! - офицер заорал командирским голосом так, что, казалось, на потолке пойдут трещины. - Да, что за день сегодня! Вон отсюда!

-- Всё, всё, командир. Заблудились, уходим! Всё в порядке! - проорал Игорь военным.

Кушаков быстрым шагом подошёл к токарю.

-- Ты с дуба рухнул? - громким голосом, срывающимся от волнения, Игорь заорал в лицо Роману.

-- Извини. Сам испугался. А чего тут делают военные?

-- Пошли на выход. - буркнул Игорь, быстрым шагом направился на выход. - Чуть не пристрелили. Понесли тебя черти.

-- Там темно, я сразу и не заметил.

-- Так и задумано. Они в темноте, ты на свету, так стрелять удобно. Как в тире. Там ответвление большое. Раньше было заброшенное. С год как реанимировали.

-- А чего они там делают?

-- Не знаю. И не хочу знать. - бросил на ходу Игорь, ускоряя шаг.

Растесс узнал, что хотел, он почти бежал за Игорем. Улыбался.

Наутро Кушаков был в отделе. Принёс рыбы как засоленной, так и копчённой начальнику отдела и пару "хвостов" Романову. Тот колотил по клавиатуре, набирая какой-то документ.

-- О, рыбак! - он понюхал рыбу. - Вкусно! Сегодня вечером с женой под картошечку, да, под стопочку! Рыба посуху не ходит!

Вернулся к своему занятию. Было видно, что у майора Романова прекрасное настроение.

-- На выходных работали? - поинтересовался Кушаков.

-- Ага! "Фармацевта" взял! - Романов явно хвастался.

Роман покопался в недрах своей памяти:

-- Это Козлов, Козлевич?

-- Адам Казимирович Козлевич, Ромчик - это персонаж вечно актуальной книги "Золотой телёнок". А вот Козлов Владимир Павлович - это особо опасный разыскиваемый преступник.

-- Он кого-то отравил. - Кушаков морщил лоб.

-- Почти правильно. Два тела из касты "золотой молодёжи" под наркотой сбили девчонку студентку на пешеходном переходе. И умчались вдаль. "На глушняк" девку. Потом этих гнусов изловили. Но родители "подмазали" кого надо, и дело закрыли. Бывает. Единственная дочка была у родителей. Мать следом на тот свет отправилась. Папа работал в аптеке то ли провизором, или фармацевтом. Он год изучал убийц своей дочери. Уволился с прежней работы, устроился в аптеку, что неподалёку от места проживания этих уродов была. Через свои связи в поликлинике изучил медицинские карты мерзавцев. У одного была аллергия на что-то, у другого проблемы с почками. А за презервативами они захаживали в эту аптеку. И Козлову удалось им впарить какие-то таблетки. Заменил он чего или сам отравил, сейчас будет следствие разбираться. Короче, те сдохли. Родители всех на уши поставили. Экспертиза чётко показала причину смерти. А Козлов покинул место работы. Жилья у него уже давно не было, снимал комнату у знакомых. Слинял. А родители включили свои связи и деньги. Объявили Козлова в межгалактический розыск. Три года шукался дядя. А вот, я взял! - было явно, что Романов доволен собой.

-- А как повязал?

-- Помнишь, я тебе рассказывал про мужика - копщика могил? Так вот и поведал, что каждый год, в день смерти дочери и в день рождения жены, он на кладбище появляется, часов пять утра, а в семь его уже нет. Вот и выставились мы в засаду. И изловили.

-- Хана дяде. Родаки отравленных за деньги "закажут" его на зоне. - Кушаков покачал головой.

-- Всё может быть. Но мужик интересный. Он меня пить научил по-новому.

-- Пить? По-новому? - Кушаков недоверчиво смотрит на Романова. - Это как? Через нос, что ли?

-- Дерёвня! Через нос! Так вот, слушай! Наливаешь грамм пятнадцать-двадцать чистого спирта в очень мелкую тару, так, чтобы доверху было, ладошкой прикрыл. Выдохнул, закинул в себя, рот закрыл и не дыши, сколько сможешь.

-- И чего тут нового? - Роман скептически жмёт плечами.

-- Вот! Взаимодействие с кислородом минимально! В желудке спирт взаимодействует с кислотой. Он окисляется только по пути в пищеводе минимально. И быстро всасывается. Главное, не запивать, не закусывать сколько сможешь, хотя бы минут пятнадцать.

-- И чего?

-- А того! - передразнивает в тон Романов. - Наступает не опьянение, а эйфория! Хочется взлететь! В голове ясность. Настроение просто шикарное. Усталости как не бывало вообще. Энергии и потенции через край! В воскресенье употребил, считай, с четверга дома не был, так потом и к жене домогался, да, и по дому сделал то, до чего руки полгода не доходили! Рекомендую! Энергия в чистом виде! Живительная и целительная сила алкоголя!

Кушаков недоверчиво покачал головой. Ему очень хотелось спать. Он почти всю ночь шифровал донесение в ЦРУ, но всё равно, ещё оставалось много работы. Письмо с кратким изложением и просьбой о тайниковой операции он утром отправил в Финляндию. Оставалось зашифровать всё и ждать.


Щукин.


Щукин с Улановым перечитывали перехваченное расшифрованное агентурное сообщение от агента Растесса финской "Элле".

-- Я же говорил, что если гора не идёт к Магомету, то надо подсовывать дезу. От текста плясать. От текста. Классика. - Щукин был возбуждён.

Аркадий Викторович усмехнулся:

-- Ключевое слово "ракета", военные и прочее. Что Токарь рассказал?

-- Мужик по фамилии Токарь, работает токарем, согласился нам помочь. Ирония судьбы или судьба предопределена с момента рождения? Ему и кличка в школе не нужна. Также как и у нас в Управлении работает водитель по фамилии Хомяк. Мало кто знает его по имени и отчеству Александром Петровичем, но зовут по фамилии. Равно как и Токаря. Удачная целевая вербовка.

-- Сразу согласился помочь?

-- Когда объяснил ему для чего это, он не раздумывал. Самое сложное было, внушить мысль отцу Олеси взять с собой на рыбалку.

-- А как же идея устроить экскурсию на комбинат?

-- А это уже через крёстного. - полковник устало усмехнулся. - Токарю. Это удалось тоже. Не сложно было организовать звонки по телефонам, чтобы их в гору не пускать сопровождать. То бы они удивились, что там военные орудуют. А они не в курсе. - Иван Андреевич был явно доволен.

-- Ну, там военные частые гости. - Уланов улыбается.

-- Но только не с муляжами ракет. Точно особистам придётся накрывать "поляну". Я сам осматривал, не думал, что из фанеры под брезентом так будет реалистично выглядеть.

-- Я запись смотрел, когда часовой его остановил. Всё было реалистично, думал, что Кушакова там расстреляют. И всё. Не будет у нас иностранного шпиона. - Аркадий Викторович выглядел озабоченным.

-- Мог. - полковник кивнул. - Он же не в курсе был, равно как и все военные. Они выполняли боевой приказ. Без вопросов и разговоров. Так, что, да! Они могли расстрелять агента иностранной разведки на особо охраняемой территории. Бойцу бы ещё отпуск дали. А нам бы по шее. А то и на пенсию пнули бы. И были правы. Ну, что? Приступим к дальнейшему планированию?

Офицеры ещё долго обсуждали. Было принято решение, что когда агент поедет для проведения тайниковой операции за пределы города, в его квартире провести оперативный досмотр с оборудованием стационарным оборудованием для проведения оперативно-технических мероприятий "негласная аудио запись" ("НАЗ") и "негласное видео документирование" ("НВД"). В ходе осмотра выявить предметы, которые использовались для шпионской деятельности. Осмотр компьютера также входит в обязательную программу. Точно такое же мероприятие провести и по месту службы фигуранта. Осмотр квартиры проводить в ночное время. На время осмотра контролировать родителей Кушакова, вдруг, им приспичит цветочки полить в квартире у сына.

Получение постановления суда на проведение оперативно-розыскных, оперативно-поисковых и оперативно-технических мероприятий, полковник Щукин взял на себя, майору Уланову нужно было подготовить исходные документы.

Они около часа сидели, набрасывая тезисно план. Получалось, что не просто много, а очень много надо проделать подготовительных мероприятий. На осмотр надо брать с собой не менее семи сотрудников из разных подразделений. Мероприятие "острое", значит, надо брать самых опытных, матёрых. А их хотят все оперативники. Нарасхват они.

Потом перешли к проработке деталей предстоящего оперативного досмотра:

-- Если мы будем копошиться в компьютере Кушакова, так, может, стоить зайти на его страницу в гугл-аккаунте, и синхронизировать с нами, будем смотреть через геоданные. Не надо наружку за ним гонять, тем более, коль он такой грамотный, и может "срисовать" её?

Полковник Щукин встал, закурил, распахнул окно, помолчал:

-- Не надо. Есть риск расшифровки.

-- Какой риск? - Уланов недоумевал.

-- А вот смотри какой. "Гугл" тесно повязан со всем разведывательным сообществом США. Финский "Nokia" когда-то был лидером на рынке. Им активно и настойчиво предлагали перейти на систему "Андроид". Те отказались категорически, пытаясь развить свою платформу. Итог известен. Их купил "Майкрософт". Перевёл на свою операционную систему. Не получилось. Продал. Компания, считай, уже не существует. Да, "Майкрософт" потерпел убытки, но быстро компенсировал заказами от Министерства обороны США. Просто чудесным образом, да, ещё и с наваром за пустяковые, по их меркам работы. Кушаков - агент иностранной специальной разведывательной службы. Это уже установленный факт. К, сожаленью. Русский человек, офицер милиции, теперь уже полиции, продал Родину, продал Россию. Отвратительно. Мерзопакостно. Его кураторы, как пить дать, заботятся о безопасности источника. Вот ты сам бы, что сделал, если аккаунт твоего агента под твоим наблюдением? А, Аркадий Викторович?

Уланов наморщил лоб:

-- Перво-наперво установил бы программу, которая бы отслеживала бы перемещения.

-- Правильно. Дальше? Например, геоданные указывают, что источник в Йошкар-Оле, а идёт вход из нашего города в его учётную запись? Вот ты, как опер, какие выводы сделаешь?

-- Что агент под "колпаком" у контрразведки.- озадаченно ответил Уланов.

-- Вот и я об этом. - Щукин кивнул. - Поэтому не будем теребить его учётную запись, хотя она бы нам сильно жизнь облегчила. Ничего. По биллингу будем отслеживать. По вышкам сотовой связи. Не точно, примерно. За нами же огромные возможности государства. И надо помнить, что мы на нашей земле. Возьмём мы его, Аркадий Викторович, не сомневайся ни секунды. Сволочь такую. Тьфу. - Щукин сплюнул никотиновую тягучую слюну в корзину для бумаг.

Внимательно посмотрел в глаза майору Уланову, долгим, тяжёлым взглядом:

-- Иди, работай, Аркадий Викторович! Если дело завалим, то будут рвать за всё. В первую очередь за плохо оформленные бумаги. Проверять - не работать. Вперёд.

Щукин стал обзванивать всех, кто должен был быть задействован в мероприятии. Приглашал в свой кабинет на совещание. Набилось много сотрудников. Стульев на всех не хватило, принесли из соседних кабинетов. Окно нараспашку. Многие курили.

Обсуждали многие моменты предстоящих действий по оперативному досмотру. Вплоть до того, что нужно вводить в квартиру многих сотрудников. Толпой не ввалишься, да, и подозрительно, когда толпа мужиков с чемоданчиками топает. Опять же вопрос, в какое время проводить? Много нюансов. Очень много. И чем больше погружались в обсуждение, тем больше вопросов возникало. И все нужно было быстро отработать и продумать.

Присутствующие были в системе государственной безопасности не первую пятилетку. Почти все прошли горячие точки, и имели опыт боевой работы, понимали, что такое острое мероприятие, как скрытное проникновение в квартиру объекта проверки сопряжено с большим риском. Вплоть до того, что шпион мог и комочки пыли разложить по квартире, волоски, ты прошёл и не трогал их, а ветром от движения сдуло. С очень многими нюансами сталкивались за годы службы. И весь опыт надо использовать на все сто процентов при комплексе проводимых мероприятий в жилище Кушакова.

Через три дня на стол Уланова и Щукина стали ложиться сводки наблюдения за Кушаковым. Камеры были установлены во всех помещениях квартиры. Туалет с ванной также не были забыты. В кино шпионы всегда сжигают шифровки и смывают в раковину. А дилетанты зачастую мыслят киношными штампами.

Технари и дешифровальщики предполагают, что книги являются шифром для кодирования и декодирования донесений Кушакова. И удалось!!! Не сразу, не в полном объёме, но удалось расшифровать!!!

Щукин с Улановым сидели в кабинете. Перерабатывали план оперативных мероприятий, когда вошёл полковник Галкин.

-- О! "Дядя Вова"! - приветствовал его Щукин.

-- Здорово, мужики. Отвлеку немного.

Поздоровались. Галкин вынул из толстой папки большой ворох фотографий. Щукин и Уланов видели их, это была квартира Кушакова. Фото с оперативного досмотра.

-- Я много квартир видел за службу. - начал Галкин. - И богатых и не очень. Где-то видел нарочитую роскошь. Чтобы пыль в глаза пускать или самим наслаждаться самомнением, что у меня вот так всё богато дюже. А вот у вашего подопечного наоборот.

-- Это как? - Аркадий Викторович перебирал фотографии.

-- А вот.

Галкин выудил фотографию входной двери квартиры Кушакова.

-- Дверь - одна из последних моделей. Не местная самоделка, из Америки выписали. Таких дверей только пара штук в городе. Замочек не стандартный, а из Франции притащили. Новейший.

-- Были проблемы? - быстро спросил Щукин.

-- Нет. Когда в Москве наши коллеги брали "оборотней в погонах" из МУРа, то столкнулись с загвоздкой. Дверь в квартиру за полмиллиона долларов. Не могли вскрыть. Хотя и резали и ломали, курочили. Задвижки изнутри были. Стёкла крепкие стояли. С виду обычные, а пуля от ПМ отскакивала, лишь щербинка была. С тех пор отслеживает Москва все новинки мировые. Все новые замки, двери, изучает. И инструмент изготавливает для вскрытия, а также инструкцию высылает на места. А на курсах переподготовки, мы нормативы сдаём.

-- Не знал. - Щукин покачал головой.

-- А тебе и без надобности это. Я не знаю некоторых нюансов твоей работы, а ты моей, но дело-то общее делаем.

-- Согласен. - Уланов кивнул.

-- Так вот, на фоне стоимости двери с замком, почти как вся квартира, рассматриваем её содержимое. Казалось бы, что должен быть склад с золотом и валютой. Ан, нет. Вот, обратите внимание.

Галкин достал несколько обзорных фотографий.

-- Чистенько и вызывающе бедненько. Мол, смотрите, как скромно я живу. Мало того. - он достал фотографии с чеками. - Всю мебель он поменял одномоментно, в течении недели. И даже чеки кучкой хранит. И не просто чеки, на них часто краска разрушается, исчезает со временем. А сделал копии их, и аккуратно подколол. Оригиналы и копии. Отдельной стопочкой. И всё в квартире как на парад. Всё параллельно и перпендикулярно. Как в армии. Когда мужик живёт один, у него, конечно, порядок. Но нет стерильности как в операционной. А тут опер, которого сутками дома нет. В холодильнике только полезные продукты. Только початая бутылки водки выдаёт, что квартира не женская. Посуда вся перетёртая до зеркального блеска, по линеечке стоит, лежит. Было сложно не нарушить этого стройного порядка, чтобы не выдать, что мы там были. Полы вымыты, ни соринки, ни пылинки. Если всех нас учили, что, при оперативном досмотре, многие используют комочки пыли, соринки, которые сдвигаются, когда посторонние проникают. А тут смотрели, как бы не уронить какую соринку, пылинку. Необычно. Зато опыт приобрели новый. Да, и квартира необычная у него.

-- Чего такого в ней необычного? - заинтересованно спросил Щукин.

-- Она угловая. Стены зимой промерзают, но выходят на две стороны. Для ведения контрнаблюдения, удобно. Толковая квартира. И необычная. И сам фигурант крайне любопытный тип, с точки зрения изучения. Я с таким ещё не сталкивался.

-- Мы тоже.- вздохнул Щукин.


Кушаков


Роману не суждено было отдохнуть от забот. Ему срочной доставкой было доставлено письмо с парой фотографий "Эллы" и длинное письмо с излиянием нежных чувств. После дешифровки, Агент откинулся на кресле, почесал лоб.

А нужно было следующее, через неделю, в период с 17.00 до 18.00 отслеживать активность служб наружного наблюдения по дороге от вокзала. Вести контрнаблюдение.

В случае вскрытия интереса органов государственной безопасности на этой улице в указанный временной промежуток, сбросить смс - сообщение по номеру, указанному в письме. Кураторы в США даже не рассматривали вариант, что он физически не сможет выполнить это задание. Плевать, что он элементарно мог находиться на службе, заболеть. Зато и гонорар обещан немаленький. Десять тысяч долларов за час работы. Да, и от работы пять минут ходу до этой улицы.


Щукин


Полковник Щукин читал расшифрованное задание Кушакову, не веря своим глазам. Та самая улица, по которой они сбились с ног, выискивая признаки разведывательной деятельности ЦРУ. И снова она! И привлекли своего агента.

Щукин покачал головой. Надо же. И что делать? Вряд ли они начали проверку агента. И вот теперь дилемма.

Полковник пододвинул к себе лист бумаги:

"Противник решил проверить, находится ли агент "под колпаком" у контрразведки;

ЦРУ проверяет агента, не двурушничает ли он;

На указанной улице действительно будет проводиться разведывательное мероприятие сотрудником или завербованным агентом."

Полковник потёр глаза. Знают же, что, если установленный разведчик появляется на территории России, за ним ведётся неусыпное наблюдение. Задействованы огромные силы и средства.

Это что за мероприятие они задумали? Вот же черти заокеанские! Щукин позвонил заместителю начальника Управления, спросил разрешения зайти с докладом.

Через час в просторном кабинете было душно. Десять человек склонились над картой этой злосчастной улицы от вокзала. Принесли фотографии с прошлого осмотра. Думали, как расставить людей так, чтобы опытный разведчик наружного наблюдения майор Кушаков "не срисовал" наружку ФСБ.

Начальник службы наружного наблюдения полковник Галкин, распрямился, потёр поясницу:

-- Вот, поди, разберись с этими американцами. Поставят ещё одного наблюдателя. Он и будет пасти и Кушакова и нас, да, и прикрывать операцию на этой улице. Запустят какого-нибудь юношу, найдут по интернету, мол, "Вас снимает скрытая камера":

"Надо сесть, связать шофера, разыграть простого вора,

А потом про этот случай раструбят по "Би-Би-Си".

И еще! Оденьтесь свеже, и на выставке в Манеже

К вам приблизится мужчина с чемоданом. Скажет он:

- Не хотите ли черешни? - Вы ответите: - Конечно! -

Он вам даст батон с взрывчаткой - принесете мне батон." -- процитировал Галкин Высоцкого. - А сами будут из окна съёмной квартиры наблюдать за нашими ужимками, отхлёбывая виски со льдом.

Начальник отдела хмуро посмотрел на Галкина:

-- Слишком живописно ты описываешь всё.

Галкин пожал плечами:

-- Я бы так поступил. Заварил бы кашу. Фотофизия Кушакова у них имеется. Дурачка-мотылька, что привлекает к себе внимание, тоже есть, вот тебе и комбинация оперативная. Ничего не надо делать. Снимай кино на видеокамеру с господствующей высоты скрытно. Потом сиди, анализируй. Улица прямая, нигде ничего не перекрывается. "Высоко сижу, далеко гляжу".

-- Бросить Кушакова на улице мы не можем. Вдруг, ЦРУ проводит там боевую операцию. Тайниковую, мгновенную передачу, постановку условного знака, замеры радиации, рядом радиозавод, что на "оборонку" пашет круглосуточно. И засветиться тоже не можем. Американцы не дураки, сразу поймут, что агент раскрыт. Может, ремонт, завтра затеять?

На Щукина вскинулся взгляд заместителя начальника Управления:

-- Что это нам даст?

-- Наши сотрудники будут заниматься ремонтом дороги. Контролировать будут всю улицу. Исключается проезд автомобилей. Чтобы служба мёдом американцам не казалась.

-- Вы позволите. - полковник Галкин продвинулся вперёд к столу с картами и чертежами. - Поломать дорогу мы всегда успеем. Слишком много чести паре агентов будет. Можно иначе попробовать.

Галкин сдвинул карту.

-- Вот, смотрите. Под дорогой проходит канализационный коллектор бывшего комбайнового завода. Он высотой метра три, колодцы выходят на поверхность каждые пятнадцать метров.

-- Откуда такие подробности?

-- Мы с бэ-тэшниками (Отдел БТ - по борьбе с терроризмом. Прим.Авт.), обследовали его. Каждый по своему направлению. Я крышки колодцев оборудую камерами на триста шестьдесят градусов обзора. Но это вторично. Вспомогательное. А самый главный вопрос, где будет Кушаков сидеть? Ходить несколько часов по улице... Внимание к себе привлекать, да, и можно многое не увидеть. Задание у него дурацкое. Два километра с лишним у него участок ответственности. От службы до дороги - пять минут неспещного хода. Бродить... Ну, сделал пару кругов, потом свои же коллеги могут поинтересоваться, отчего он не в кабинете сидит, а нарезает круги вокруг. Напротив есть здание, административное. Самое высокое здание. Господствующая высота. На крыше, на последних этажах оборудуй наблюдательный пункт, бинокль, смотри, фиксируй.

-- Предложения есть? - Щукин внимательно рассматривал здание на карте. -Здание большое, где он окопается?

-- Где мы устроим, там и обоснуется. - заместитель начальника Управления постучал дужкой очков в здание на карте. - Здание государственное. Там счётная палата, многие другие. Пропускной режим. Пропустим на крышу. Крышу оборудуем видео наблюдением за шпионом, микрофоны скрытые туда же. Видеокамеры с люков задействуем. Если там что-то будет происходить, будем знать и фиксировать. Полковник Галкин, сколько можете бросить своих людей на то, чтобы скрытно взять под наблюдение тех, кто будет на улице, и привлекут наше внимание?

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, распахнулась.

-- Разрешите, товарищ полковник. Шифровка из Москвы. Срочно.

Заместитель начальника Управления расписался в получении телеграммы, пробежался, передал Щукину.

-- Ну, вот. Помощник военного атташе Англии путешествует по Транссибирской магистрали. С остановкой в ряде узловых городов с целью ознакомления с местными достопримечательностями. Данный дипломат идентифицирован ранее, как кадровый сотрудник военной разведки. И он будет у нас в городе, как раз в тот день, что Кушаков будет патрулировать улицу. Американец тоже там бродил, но мы его спугнули. Что делать будем? Какие предложения?

Повисал пауза. Первым нарушил молчание полковник Щукин.

-- До этого мы не знали, кто будет объектом. Да, и сейчас также толком непонятно. Одно дело, если этот англичанин будет дефилировать от вокзала в указанное время. Колотим к нему "хвост". Стандартная схема. Если мы это не сделаем, будет подозрительно.

Щукин задумался, потёр глаза.

-- Время прибытия поезда не указано? Сейчас. - смотрит в текст телеграммы. - Прибытие поезда в 20.00 местного времени.

-- Через два часа после окончания наблюдения. - присвистнул Галкин.

-- Значит, он будет снимать знак на улице или сбрасывать что-то. Они очень беспокоятся об этом, если бросили Кушакова в бой. Знают, что он профессионал в деле наружного наблюдения. Значит, мы не должны прозевать что они затевают на этой улице. - заместитель начальника Управления был твёрд. - Щукин, завтра к обеду доклад, предложения по проведению мероприятия. Всем помогать ему. Не часто к нам заглядывают установленные разведчики с туманного Альбиона. Тем более для проведения мероприятия.

-- Ты телефон "пробил", по которому агент должен "маякнуть" в случае выявления "хвоста"? - Щукин внимательно посмотрел на заместителя начальника Управления. - По начальным цифрам, не местный.

-- Телефон "левый". Купили сим-карту в Москве, оформлен на какого-то узбека. Пробили. Гастербайтер. Давно покинул Россию. Сам телефон выключен. Раз в месяц включается, проверяется баланс. Подключен международный роуминг. По биллингу бьётся то в Швеции, то в Финляндии. Пару раз засветился в Лондоне. Чаще всего в Эстонии.

-- Дорогое удовольствие этот международный роуминг.

-- Зато сотовая компания радуется. Звонок раз в месяц, а оплата гигантская.


Кушаков


Агент Растесс начал готовиться к выполнению задания. Он несколько раз прошёлся по улице. Мысленно он представил, где сам бы расставил разведчиков наружного наблюдения. Но как? Как проверить их наличие?

Кушаков в задумчивости нарезал круги по этой улице. Он запомнил каждую выбоину, каждый поворот. Понимал, что, можно запустить шесть бригад из "наружки". Сам представил, как бы он организовал. "Цепочка"? Когда ведут, передавая от сотрудника к сотруднику, или постоянные, но меняются местами, периодически отставая, сворачивая в сторону? Можно.

"Вилка"? Когда наблюдение ведётся с разных сторон. На этой улице возможно.

"Лидирование", оно же "опережение", как правило, на машинах, но в пешем порядке тоже используется нередко. Все привыкли, что "топтуны" идут сзади, А высший пилотаж, когда они спереди и ведут наблюдение за объектом. И этот вариант также реализуем на этой чёртовой улице.

Посмотрел на камеры уличного наблюдения. Несколько камер над входом в здания, смотрят только на входные двери. Вряд ли контрразведка их задействует.

Кушаков обратил внимание на здание, оно было напротив его отдела. Высокое, самое высокое на улице. Там располагалось несколько государственных контор. Опера знакомились с ними, некоторые женились на девчонках, что работали по соседству. Романа несколько раз звали на парные свидания, но он лишь отмахивался. Его интересовали девушки с положением родителей. Эх, ему очень понравилась одна из краевой прокуратуры, но была уже замужем. А вот Олеся - хороший вариант. Кушаков плотоядно и самодовольно улыбнулся. Вот она удивится поездке в Питер!

Роман прошёл в соседнее здание, на входе вахта, пенсионер в форме охранника дремал, уронив ручку с карандашом на кроссворд. Над входом брякнул колокольчик, Охранник встрепенулся, Роман с надетым "служебным лицом", небрежно махнул служебным удостоверением. Представитель старейшего племени сторожей кивнул, взял кроссворд, и углубился в его разгадывание.

Растесс для себя определил, что ему нужны два последних этажа, чердак тоже неплох, но туда сложно попасть.

На лифте он поднялся на предпоследний этаж. Но после выхода из лифта, выход преградила металлическая дверь с магнитным замком. Было видно, смонтирована недавно. Ещё не затёрлись следы от сварки на полу и пахло свежей краской. Такая же картина была на последнем этаже.

Роман вспомнил, что буквально вчера наблюдал из окна своего кабинета как выгружали сварочное оборудование и заносили в это здание. Антитеррор, сейчас все этим озабочены. Только каким террористам понадобится эта богадельня?!

Почти упав духом, агент поднялся по лестнице на технический полуэтаж, и посмотрел на выход на крышу. Дверь закрыта, а там где должен стоять замок, сверкало дневным светом сквозное отверстие. Потянул ручку, дверь, чуть скрипнув, отворилась.

Романов улыбнулся. Вышел на воздух. Осмотрелся. Следы людей были видны. Вон, и банка с окурками. Понятно, чтобы не спускаться вниз, бегают на крышу покурить. Вероятно, они сломали замок. Мужиков в здании тоже хватало.

Подошёл поближе к краю, посмотрел вниз. Вот она улица. Как на ладони. От вокзала и до парка. Есть перекрытые деревьями зоны, также три козырька над входами в подъезды не дают стопроцентную картину, но вряд ли сотрудники там будут прятаться. Они таких мест избегают. Очень подозрительно окружающим.

Растесс решил для себя, что бинокль в отделе есть, возьмёт на вечер. За час прогуляется по улице. А вот с семнадцати до восемнадцати, Растесс будет на крыше. Кого они будут сопровождать? Кушакову стало любопытно.


Щукин


Через сутки как проводили английского разведчика на поезде в дальнейшее увлекательное путешествие по России, собрали совещание. Полковник Галкин отправил своих разведчиков в этом вагоне до следующей области.

Полковник Галкин прибыл последним. Под мышкой была толстая папка, набитая документами, Он был важен, напыщен, с трудом скрывал улыбку. Красные от усталости глаза, щурились от света.

-- Разрешите, товарищ полковник?

-- Давайте, Владимир Алексеевич! - заместитель начальника Управления махнул рукой.

Офицеры встали из-за стола, чтобы Галкин мог расстелить документы.

Галкин неспешно, обстоятельно раскладывал схемы улицы, длинная склейка из листов. На ней были нанесены разноцветные отметки, стрелки.

-- Разрешите доложить?

-- Не мотай уже кишки! - вполголоса произнёс Щукин.

Галкин начал докладывать, как он сумел внушить мысль Кушакову, что идеальное место на крыше.

-- Создали ему режим мнимого благоприятствования. Сами установили там камеры, наблюдали за ним. Кушаков в назначенный день действовал очень грамотно. Он три квартала охватил. По "улитке" шёл от края к центру. И самое удивительное, что обладает способностью сливаться с толпой. Мимо него пройдёшь и не заметишь. Заметишь - не запомнишь. Классный филёр.

-- Ты часом не влюбился в него? - не выдержал Щукин.

-- Нет. - полковник Галкин ухмыльнулся. - Просто оцениваю противника. Очень грамотно работал. Очень. Благо, что я пенсионеров в строй поставил на день. Все охотно согласились. С внуками вышли на прогулку. Фланировали. Старики не вызывают подозрений. Вот так, не следуя за ним, но, не выпуская ни на секунду из поля зрения, и смотрели за ним и за окружающей обстановкой. В люках нерабочей канализации комбайнового завода, установили видеокамеры. Удалось снять в этот период очень интересный момент, пока наш Кушаков нарезал круги, в поисках нашей активности.

Галкин достал из папки несколько широкоформатных фотографий. Столб знака "Пешеходный переход". На столбе, на уровне опущенной руки, черта от маркера или фломастера красного цвета. Его видно как пешеходу, так и из проезжающей машины.

Следующая фотография. Английский разведчик с дипломатическим паспортом стоит на этом переходе с лёгкой улыбкой на губах.

Третья фотография. Дедушка бодрого вида, стоит на переходе. На четвёртой фотографии, с большим увеличением видно как он зажатым маркером рисует черту. Со стороны не видно. Только самый кончик маркера слегка торчит между пальцами.

Заместитель начальника Управления, со скрытым раздражением:

-- Известно кто этот ветеран невидимого фронта у нас под носом трудится?

-- Разрешите, товарищ полковник? - встал начальник ОРАФ подполковник Куликов.

ОРАФ-отдел регистрации архивных фондов. В этом отделе хранятся архивные оперативные материалы со времён царской охранки.

-- На фотографии Иванов Олег Петрович, 1950 года рождения. В прошлом старший инженер упомянутого секретного радиозавода. Попадал в поле зрения органов госбезопасности в 1990г. было предположение, что он находится на связи у ЦРУ. В ходе наблюдения в те годы, было сделано это фото.

Подполковник положил на стол старую чёрно-белую фотографию, тот же столб, и знак тот же. Только не разобрать какого он цвета.

Всем стало не себе. Матёрый враг работал столько лет под носом, связанный с секретным оборонным предприятием, а все они не подозревали.

Куликов продолжил, зачитывая выдержки из документов, что лежали перед ним:

-- После того, как его лишили допуска к секретным документам, Иванов уволился с предприятия. Длительное время работал в коммерческой сфере, организовал несколько фирм, но безуспешно. Подавал документы на заграничный паспорт, наше Управление рекомендовало ОВИР не выдавать. Что и было сделано. После этого вновь заявлений не поступало. За границу не выезжал. В 1992г. оперативная разработка была прекращена, дело направлено в архив. Я связывался с разработчиком, подполковником Шабалиным, он уже на пенсии. Тот прекрасно помнит этот материал, до сих пор убеждён, что Иванов инициативно вышел на ЦРУ. Имеются косвенные подтверждения этому. В 1993 году американская делегация прибывала, в рамках договорённостей на радиозавод. Они были прекрасно осведомлены о расположении цехов, а также об отдельно стоящей испытательной площадке, неподалёку от посёлка Подгорный. Мало кто знал на заводе об её существовании. Иванов знал и неоднократно бывал там. Американцы располагали детальными снимками как самого завода, его секретных цехов, так и площадки с испытательными стендами. Можно предположить, что американцы воспользовались предоставленной информацией Ивановым. После его увольнения, контакты с ним были прекращены из-за утраты разведывательных возможностей, и попаданием последнего, в поле зрения контрразведки. Девять месяцев назад Иванов вошёл в Совет ветеранов радиозавода, а четыре месяца назад, после смерти по естественным причинам прежнего председателя, возглавил эту организацию. Имеет доступ ко многим служебным помещениям, в том числе и к директорскому корпусу. Располагает широким кругом знакомых на заводе. Его бывший подчиненный стал главным инженером радиозавода.

Щукин, не выдержал, обратился к заместителю начальника:

-- Разрешите, я в окно покурю, а то мозг взорвётся.

-- Кури. - тот махнул рукой, потёр переносицу. - М-да. Что-нибудь ещё известно?

-- Немного. - Галкин достал справку. - Когда приезжал американец и ночью совершал бросок по этой улице, я проверил, знака не было. Но Иванова за сутки до этого отвезли по скорой в больницу. Мочекаменная болезнь, камни пошли.

-- Если бы не камни в почках, то Иванов оставил визуальную метку уже тогда? И американцы бы её сняли. Не факт, что мы бы поняли на тот момент, что именно происходит. Предполагаю, что Иванов, выйдя из больницы, повторно вышел на связь на своих бывших хозяев. Чтобы проверить его подлинность, назову это так, Они сказали ему нанести метку там, где он это делал в девяностых годах. А теперь, после подтверждения его личности, думаю, будет установлен канал связи. Что же дедушка им предложит.

-- Вот и получается, что ваш Кушаков сам того не ведая, "подсветил" нам этого ветерана шпионажа. Полковник Галкин, Кушаков не посылал никаких смс или иных сообщений об активности вашей службы в районе наблюдения? - заместитель начальника Управления был настороже.

-- Я бы уже рапорт на стол положил. Посчитал, что я не способен дальше руководить. - Галкин сухим голосом доложил.

-- Ладно, ладно. Рапорт на стол. - заместитель начальника знал о щепетильности и порядочности полковника Галкина.

После ещё долго обсуждали и разбирали проведённое мероприятие, выискивая собственные ошибки, разбирая их. Без крика, поиска виноватых, чтобы не допускать их впредь. Ошибок не установили.

После окончания совещания полковник Щукин получил задачу сконцентрироваться на новом объекте - Иванове. Не допустить передачу информации иностранным спецслужбам.


Кушаков


Роман лежал дома, невидяще смотрел в потолок, вновь и вновь прокручивая в голове то, как он пытался обнаружить признаки активности контрразведки в районе улицы. Не получалось. Всё было тихо. Естественная активность. Никаких подозрительных машин. Ни пеших, слоняющихся без дела по улице. Там и магазинов-то толком нет, чтобы стоять и рассматривать витрины. Поначалу возникла тень подозрений, что как ему легко удалось проникнуть на крышу, но потом, сам убедился, что многие сотрудники обоих полов ходят курить на крышу в погожую погоду. Также он обратил внимание, что его кабинет прекрасно просматривается. Отметил для себя, что нужно быть осторожным. Хотя, что там увидишь? Как он ходит по кабинету, три шага туда, три обратно? Или как сидит за своим рабочим местом?

Кушаков улыбнулся своим мыслям. Надо ехать в Питер, там ждёт его подарок в тайнике. Тридцать тысяч долларов. Это уже хорошо.

Задумался. Держать деньги дома не стоит. В банк? Тоже не нужно. Банк сегодня есть, завтра кончился. Да, и проверить его элементарно. И вопросы будут, мол, а откуда у тебя, опер голозадый, такие авуары? В недвижимость? Тоже могут спросить. Но это здесь. Всё на виду. А вот в другом месте? В другом можно. Подальше. Санкт-Петербург? Подумал. Нет. Город красивый, но зимой там неприятно. Всепроникающая влажность, ветер с Финского залива. Вечная простуда. Нет. Москва? А почему бы и нет? Там затеряться можно быстро. Да, и никто ни на кого не обращает внимание. Вавилон из приезжих. Недаром весь преступный элемент пытается там спрятаться. Решено! Беру квартиру в Москве в ипотеку! Недвижимость дешеветь не будет. Купил и тут же сдал. Опять же копейка будет падать, вот и гасить деньгами с аренды будет дешевле. Ну, а если получится с Олесей, продолжал мечтать агент американской разведки Растесс, то быстро погашу долг перед банком. Значит, ключ в его благополучию лежит через Олесю и её родственников.

Кушаков взял телефон, набрал её номер:

-- Здравствуй, зайчонок! Чем занимаешься?

Поговорив минут десять, выслушав все новости его девушки, он спросил:

-- Зайчик, ты не против слетать в Санкт-Петербург?

В трубке раздались восторженные звуки.

Через три недели Кушаков с возлюбленной вылетели в Санкт-Петербург.

По интернету сняли двухкомнатную квартиру на Васильевском острове.

Олеся впервые была в Санкт-Петербурге. Она крутила головой, восторгаясь чистотой в городе, Рассматривала старинную архитектуру. Прямые проспекты приводили её в возбуждённое состояние.

Кушаков, тыкая пальцем в окно такси, обращал внимание Олеси на одно или другое здание или на очередной памятник. На самом деле это давало ему повод убедительно крутить головой, в том числе и назад, пытаясь вычислить слежку за ними. Но было всё чисто.

Через несколько часов Кушаков и Олеся вышли из подъезда. Роман повёл её на пешую экскурсию по городу. Он размахивал руками, показывая ей город .Этот город Кушаков за время учёбы изучил вдоль и поперёк. Таким образом, отслеживал, что именно изменилось. Часто он нырял в проходные дворы. Заодно проверялся, нет за ним "хвоста". Чтобы Олесе не было скучно, он рассказывал, что помнил из истории домов:

-- Рома! Ты так интересно рассказываешь и знаешь, как пройти, наверное, весь город вот так проходными дворами!

-- Зайчик! Всё просто. Мы ходили в самовольные отлучки, чтобы в кино сбегать или пива попить.

-- Или по девкам скакал? - в голосе Олеси недоверие, ревность, подозрительность.

-- Нет, что ты, любимая! Какие девки! В казарме мысли только как поесть от пуза, да, выпить от души! И не попасться! Вот, давай, я тебе расскажу, как тут пройти. Если идти со стороны Загородного проспекта по Гороховой улице, то в домах начиная с последнего дома No 68 до дома No56, все металлические ворота в арках закрыты на замок, включая дом Григория Распутина, No62. Ворота арки No56 дома не закрыты, считаю потому, что во дворе находится детский сад No 135. Двор большой. Раньше в зданиях вокруг был расквартирован Лейб-Гвардии Московский полк, в котором служили офицерами братья А.А. Бестужев-Марлинский, М.А. Бестужев, Д.А. Шепин-Ростовский. Полк под их командованием в декабре 1825 года выступил на Сенатской площади. За что, солдаты и офицеры были наказаны и высланы в другие гарнизоны, ссылки в Сибирь, к нам на Родину. Если идти прямо от арки, то справа проходишь детский сад, а слева, напротив детского сада, детская площадка. Если на ней можно за ней или перед ней, повернуть налево, то через две параллельных подворотни, они в метрах четырёх - пяти, проходят через бывший штаб Лейб-Гвардейского Московского полка, а ныне Военного комиссариата Ленинградской области, можно выйти на набережную Фонтанки, дом No90. Если идти мимо детсада, за ним стоит трехэтажное здание отеля. Пройдя за него и повернув направо, выходишь на бывший плац этого полка и в самом начале поворачиваешь налево. Обходишь, справа гаражи и за ними около дома No 11 выходишь на улицу Бородинская. Если повернуть направо, и пройти метров 150, выходишь на Загородный проспект, а если повернешь налево - выйдешь метров через сто, на набережную Фонтанки, не далеко от моста напротив Большого Драматического Театра, он же БДТТ.

Это всё Кушаков не говорил, а почти декламировал. У него был душевный подъём, он почти танцевал, рассказывая, показывая то вправо, то влево. Периодически он страстно целовал свою девушку. Олеся заворожено слушала и смотрела, куда Роман показывал руками.

Роман продолжал:

-- Если не ленишься, изучаешь город, то не попасться патрулям очень просто, вот смотри! Есть множество проходов между улицами в Санкт-Петербурге:

Невский проспект дом 95, проход через арку выход на Гончарную улицу дом 8, выход через арку в доме. Проход через арку дом 130 Невский проспект, выход арка, дом 17, 2-я Советская. Проход через арку дом 146 Невский проспект, выход через арку этого же дома только уже на Полтавскую улицу.

Полтавская улица дом 3 снова арка, выход на Гончарную улицу этого же дома, угловой дом.

-- Рома! Ты можешь иностранным шпионам мастер-класс проводить, как от слежки убегать в Питере. Я по телевизору видела как какой-то перебежчик из наших, в Америке, экскурсии проводит для туристов, показывая и рассказывая где и как советские разведчики проводили встречи, квартиры у них тайные были. Я уверена, у тебя не хуже получится! - Олеся даже захлопала радостно в ладоши.

Кушаков осёкся. Не ожидал такого поворота, как-то зябко повёл плечами. Улыбнулся:

-- Итак, господа, иностранные шпионы, продолжим мастер класс, как скрываться от службы наружного наблюдения. А деньги, прошу передать за обучение моей очаровательной помощнице, по счастливому совпадению, моей девушке - самой прекрасной на свете! Так вот. - Роман слегка поклонился Олесе. - Арка Невского проспекта дом 109, выход на улицу Маяковского дом 3, или на улицу Восстания дом 8. Арка дома 28 Каменноостровский проспект, выход на улицу Кронверская дом 28 и улица Большая Монетная дом 10. Рядом киностудия Ленфильм, в этих дворах часто снимают сцены для разных сериалов. Народу много. Даже, если за тобой патруль бежит, отдышись, встань в толпу, поймают, кричи, что ты из массовки.

Олеся смеётся:

-- Ты так убедительно рассказываешь. Неужели так делал?

-- Нет не я. Товарищ рассказывал. Я просто запомнил. Подумал, как хитро придумал. Давай, деточка любимая, я тебя в Эрмитаж отведу. Там есть, что посмотреть.

-- А ты? - Олеся капризно, смешно, по-детски надула щёчки. - По старым связям, да, подружкам?

-- Ну, что ты! Что ты! Зачем мне подружки. К товарищу сбегаю, чтобы вечером с тобой быть. А то получится, что вечером придётся идти к нему в гости. Тебе будет не интересно слушать наши пьяные разговоры, как мы учились и служили. Вечер пропадёт впустую. А так мы будем вдвоём. Погуляем. Оденемся потеплее. Вдоль Невы прогуляемся. Кстати, во всех городах России левая сторона - нечётная. А правая чётная. Только здесь, в городе Петра, наоборот.

-- Да, ты что?! - девушка удивлённо закрутила головой. - Точно! Рома! Какой ты умный и наблюдательный!

-- И все улицы начинаются от Невы, просто посмотри на нумерацию домов.

-- Я тебя люблю! - она встала на цыпочки и поцеловала Романа. - Ты точно не будешь мне изменять? - голос строг.

-- Никогда! - Кушаков поднял правую руку вверх. - Клянусь!

Олеся влюблёнными глазами смотрит на Романа:

-- Боже! За что мне такое счастье?! Рома! Я - счастлива! Веди меня в Эрмитаж! Посмотрю, как цари жили, может, что-то и подгляжу из интерьера.

Агент Растесс обнял девушка, она прильнула к нему, и пошли.

-- Насчёт интерьера. Есть старинный анекдот, времён моей учёбы. Новый русский выходит из Эрмитажа и говорит: "Ну, ничего так. Просторно. Воздуха много. Площади хорошие. Но бедненько!"

Олеся от души расхохоталась:

-- Вот и я посмотрю, может, у меня также будет!

-- Ну, пошли, пошли! - Кушаков ускорил шаг, взглянув на часы.


Щукин


Рабочий день давно закончился, а полковник сидел в кабинете, работая с документами. Раздался звонок в телефоне оперативной связи. Щукин взял трубку:

-- Полковник Щукин. Слушаю вас.

-- Здрав буде, полковник. Славный город Санкт-Петербург. Полковник Гилёв Александр Петрович. Ты инициатор? Твой фигурант по нашему городу?

-- Кушаков? Мой. Работаете по нему?

-- Работаем. - было слышно как Гилёв громко хмыкнул. - Как бы сказать. Понять не можем. Он мотает нас по всему городу. И не так, как обычный турист. Мы уже на него столько сил оттянули, что на целое консульство хватит.

-- Подожди, подожди, Александр Петрович. Вы вообще читали, что мы направили? Ориентировку полностью прочли?

Было слышно, как шуршит бумагами Гилёв. Щукин вынул копию шифровки, что ушла в Управление ФСБ по Санкт-Петербургу.

-- Ну, читаю, и что там особенного? - в голосе сотрудника из города на Неве сквозило раздражение.

-- Пятый абзац. - подсказал Щукин.

Было слышно, как на другом конце провода вполголоса вслух читает текст телеграммы.

-- Ой! Маму твою за ногу! - было слышно неподдельное удивление. - Так он заканчивал нашу школу "наружки"?

-- Угу. - Щукин сказал и кивнул, как будто абонент мог его увидеть.

-- Он проверяется так, что настоящий шпион позавидует. Когда был с девушкой, то показывал ей город, крутился. И очень убедительно. Похоже, что "Крыс" серьёзно влюблён в "Суслика".

-- Чего? Не понял. Повтори. - переспросил Щукин.

-- Мы фигурантам даём псевдонимы, так легче работать по открытым каналам. Твой Кушаков заострённым лицом похож на морду крыса. Мужской род. Отсюда и "Крыс". Ну, а девушка имеет два слегка выпирающих резца верхней челюсти. Похожа на кролика, зайчика. Но у нас сейчас есть уже и "Кролик" и "Зайчик", даже "Бобрик". Чтобы не путаться, вот и присвоили ей "Суслика". У нас сейчас туристический сезон, поэтому работой завалены выше головы. Вот и не прочитали полностью.

-- Он вас не "спалил"? - Щукин сдерживал голос, старался быть ровным.

-- Нет. Тут всё чисто. Так, что будем делать? Он скоро вырвется на открытую местность, а там мы можем и "завалиться".

Щукин задумался, закурил.

-- Алло! Ты меня слышишь?

-- Слышу, Александр Петрович, слышу. Заодно пытаюсь подумать. - затянулся. - Бросай его. Лучше потерять, чем он нас "срисует".

-- Бросаем? Точно? Чтобы потом обид не было.

-- Бросай. - Щукин принял решение.

-- Как скажешь. Мы в отчёте указываем: "Наблюдение прекращено по согласованию с инициатором". Так пойдёт?

-- Пойдёт. Только опиши, пожалуйста, как он метался по городу. Вы не поняли, куда он рвётся. В какой район города?

-- Не поняли. Он кроме водного и воздушного транспорта использовал всё. Пересадки с такси на такси, метро, автобус, пешком рывок дворами, и снова. Но теперь всё понятно, откуда у "Крыса" такие навыки и способности.

-- Попутно можете сравнить активность американцев и англичан за последние три-четыре дня. Установленные разведчики может, пытались оторваться.

-- Думаете, тайник они закладывали для вашего?

-- Уверен.

Повисла небольшая пауза.

-- М-да. Сравним, сообщу. Но по памяти не припомню, чтобы установленные метались. За "легалами" такого присмотра нет. Может, они шкоду устроили нам. По просьбе старших товарищей. - подумал. - Проанализирую, сообщу.


Кушаков


Роман, с сильно бьющимся сердцем, стоял в вагоне метро, прислонился лбом к стеклу. Это помогало отслеживать всех в вагоне. И охлаждало голову. Всё прошло хорошо. Он был почти уверен, что слежки за ним не было. Роман был измотан и счастлив. Сам восхищался работой своего мозга. Безо всяких стимуляторов, он чётко фиксировал все мелочи на всём пути.

Метка, что тайник заложен, стояла, где и положено. Горизонтальная черта на столбе возле школы, когда проходил с Олесей, увидел, обрадовался, но виду не подал.

Тайник находился, где и должно. Присел, "шнурки завязать", верхняя часть на шарнире, первая кнопка - снять предохранитель самоликвидатора, чуть сдвинул, пружина быстро, бесшумно сдвинула крышку. Забрал цилиндрический контейнер, на его место положил зашифрованное донесение. Только тронул крышку "камня". Крышка мгновенно встала на место. Четыре секунды.

Ох, как хотелось агенту Растессу, вот так, с низкого старта, как на стометровке на зачёте по ФИЗО, рвануть вперёд. Сердце выскакивает из груди, Во рту сухо, воздуха не хватает, пот течёт по лицу, выедая глаза. С большим усилием, чтобы не ускорить шаг, Кушаков прошёл по улице, он понимал, что если его сейчас возьмут, то сложно будет доказать, что "я - ни я, и хата не моя"!

Впереди "Макдональдс". В памяти всплыло расположение внутри, сколько входов, где раньше были расположены камеры. Каменноостровский проспект, дом 39.

Когда курсантом был, то питаться здесь было недёшево, но иногда можно было себе позволить. Издалека оценил, народу много, значит, легко будет затеряться. Чуть сбавил шаг, с видом праздно шатающего туриста, зашёл внутрь, и прошёл в туалет. В кабинке закрылся, привалился к двери, чтобы с пинка не распахнули, осмотрел контейнер. Метка, что не вскрывался на месте. Если бы она была повреждена, просто спускаешь в унитаз. Или иным способом быстро избавляешься. На донышке небольшая выемка. Пальцем надавить, щелчок, четверть оборота по часовой стрелке, как будто закручиваешь, снова щелчок. Поставлен предохранитель на пиропатроне, он в крышке. Если не знаешь, и сразу открутишь, то высокая температура мгновенно уничтожит содержимое контейнера, и сам сильно пенал оплавится. Только после определённого рода манипуляций можно откручивать крышку. Рекомендовали, по возможности, использовать его при передаче информации. Но у Романа не было желания попадаться на такой ерунде. Осознавал, что для специалистов не составит много труда опознать, что это за цилиндр. Открутил крышку, в очень тугую трубку, казалось, что под прессом были скручены купюры евро.

Хм. Странно. Первая мысль была у Кушакова, что его обманули, разговор шёл о долларах. Может, подстава, провокация? Напрягся, прислушался. За дверью был обычный шум. Потом сообразил, что тридцать тысяч долларов сто долларовыми купюрами в этот цилиндр просто не поместились бы. А вот купюры по пятьсот евро, очень даже поместились. Трясущимися руками он пересчитал, вспомнил курс, перевёл. Получалось даже чуть больше тридцати тысяч долларов.

Фу! Вытер пот со лба тыльной стороной кисти.

Он выдохнул. Тонкий листок полупрозрачной бумаги с заданием, он сунул за обложку служебного удостоверения. Деньги в карман. Теперь осталось отделаться от контейнера, и всё. Он чист.

За углом, как и много лет назад стояло несколько контейнеров, в один полетела крышка, в другой - тубус. Время? Нормально. Успевает забрать на Дворцовой площади Олесю. Только надо покататься на метро. Тоже успею. Посмотреть, нет ли за ним наблюдателей. Самое опасное сейчас - сорваться, потерять бдительность. Или ещё хуже, нарваться на группу хулиганов, попасть в больницу, а там, могут найти деньги. Звонок в милицию, и вопросы от коллег...

Роман смотрел, отслеживал в стекло отражение пассажиров в вагоне. Никто не вызывает подозрение. Но это не факт. Его самого учили не устанавливать визуальный контакт с объектом наблюдения, попросту не пялиться на него. Не выдавать интерес к человеку. Сиди, думай о своём. Все люди погружены в свои проблемы. И пока их не попросят о помощи или не привлекут чем-то внимание, то всем всё равно на окружающий мир.

Внезапно, откуда-то снизу поднялась волна холода. Снизу живота, стремительно, набирая силу, так, что по коже побежали мурашки, волосы на руках встали дыбом, казалось, что и на голове тоже. Кушакову стало страшно. До боли страшно, комок рвоты подкатился к горлу. Он инстинктивно зажал рот рукой. Его выворачивало наизнанку от страха. Он понял, осознал весь ужас последствий его предательства. Поезд втягивался на станцию "Адмиралтейскую",

Роман выскочил, добежал до ближайшей урны. Его вывернуло наизнанку. Долго, мучительно, со спазмами желудка и всей диафрагмы, до судорог, всё тело деревенело. Люди опасливо обходили его. Немного отпустило. Вытер рот тыльной стороной ладони. Пальцы предательски подрагивали. По спине, по лицу катился крупным градом ледяной пот, попадал в глаза. Скорее на воздух! Ноги были ватными, не слушались, его пошатывало как пьяного. Живот был деревянная доска, жёсткий, подрагивал от напряжения, было бы чему ещё выходить, он бы выдавил.

В киоске Роман купил бутылку воды, долго, тщательно полоскал рот, сплёвывая в урну, долго мыл руки, лицо. Ему захотелось заплакать. Как в детстве. Когда разбил любимую вазу мамы, случайно, не нарочно. Стоишь, смотришь на груду осколков, и понимаешь, что уже не склеишь, и наказание от мамы неизбежно. И стоит мальчик Рома и плачет, громко, навзрыд. Вот точно также и предателю Кушакову хотелось заплакать от того, что он сделал.

В голове всплыла диспозиция статья двести семьдесят пять "Государственная измена", и то, что, если ущерб не нанесён, то гражданин освобождается от уголовной ответственности, да, и ещё сам пришёл и покаялся. Повинную голову меч не сечёт. А он?

Кушаков закрыл глаза, зажмурил до боли, сдерживая поток рвущихся слёз, сделал большой глоток из бутылки, чтобы загнать внутрь рвущиеся рыдания. Рядом раздался дребезжащий, но сильный голос:

-- Мужчина! Вам плохо? Вы неестественно бледны! Вам вызвать доктора на карете Скорой помощи?

Кушаков с трудом разлепил глаза, повернулся. Рядом стояла бабушка, чистая, опрятная, большой кружевной, ажурный воротник покрывал почти все плечи, посередине , на груди сцепляя концы этого искусно самосвязанного воротника, висела большая, видавшая виды, брошь, большой какой-то исцарапанный множеством мелких царапин чёрный камень, в обрамлении потускневшей ажурной, под стать вороту, латуни.

Кушаков за годы учёбы узнал, что это тип бабушек в Санкт-Петербурге. Потомки дореволюционной интеллигенции, чудом выжившие в голодном аду Блокады Ленинграда.

Он вымучил из себя улыбку, и как можно учтивее:

-- Благодарю, мадам, вы очень любезны. Всё хорошо. Отпустило.

-- Но вы выглядите очень скверно. - бабуля настаивала.

-- Ничего страшного. Просто небольшое отравление. Не волнуйтесь. Всё прошло. - Роман как мог снова улыбнулся.

-- Ну, смотрите. Всего хорошего. - старушка строго посмотрела на Роман, чуть, по-птичьи, наклонив голову на бок.

Роману стало действительно легче. Сердобольная прохожая отвлекла его от мрачных мыслей. Посмотрел вслед. Уже искренне стал приходить в себя. Самочувствие и настроение стали улучшаться. Через ткань джинсов, погладил карман, где лежали евро. Достал носовой платок, вытер лицо, шею, руки, посмотрел на часы. От станции метро до Дворцовой площади, даже неспешно, пять минут ходу, а уж быстрым, размашистым и того меньше. Увидел цветочный павильон, заскочил, не глядя, ткнул пальцем в готовый, красиво оформленный, букет. Он опаздывал уже на десять минут.

Олеся стояла неподалёку от Александрийского столпа, скрещенные руки на груди, надутые щёчки, носком правой ноги пристукивала по брусчатке.

Роман ускорил шаг, обошёл её сбоку по большой дуге, так чтобы она не увидела его. Зашёл со спины, вытянул руку, букет цветов внезапно появился перед лицом Олеси. Она отпрянула от неожиданности. Потом поняла, схватила букет и развернулась на пятках к Кушакову, бросилась на шею:

-- Рома! Всё-таки, ты великий мерзавец и манипулятор! Я думала секунду, что устрою тебе! Бедную девушку бросил в многомиллионном городе на произвол судьбы! А сейчас... -- она впилась в страстном поцелуе в губы Романа.

Когда поцелуй закончился, Кушаков извинился:

-- Ну, извини, извини, заболтался с приятелем.

-- Я тебе звонила, а у тебя телефон выключен. - капризные нотки вновь прозвучали в её голосе.

-- У него там связь плохая, вот и телефон сеть ищет и быстро батарея садится. Поэтому и выключил, а включить забыл. - с улыбкой объяснил Кушаков.

-- Точно у друга был или у подружки бывшей какой-нибудь? - Олеся подозрительно посмотрела в глаза возлюбленному.

-- А зачем она мне, когда ты у меня есть? - Роман поцеловал Олесю. - Пойдём куда-нибудь. Как экскурсия? Понравилось?

-- Очень! - Олеся была искренна. - Очень красиво. Но вот так, за один день, вернее полдня, не стоит смотреть. И ноги устали, спина отваливается, и толком ничего не запомнила. Но всё здорово! Жаль, что ты со мной не пошёл!

-- Поверь, я там был неоднократно. - Роман усмехнулся.

Во время обучения курсантов натаскивали как вести наблюдение, в том числе и Эрмитаже, а также как объект заинтересованности может уйти. Множество помещений, лестниц, толпы туристов, всех выходов не перечесть, затеряться там можно. Встречи-моменталки там проводить любо-дорого, если знаешь, как расположены видеокамеры. Прошли два человека мимо друг друга, одно касание, передал сообщение. Никто не увидит и заметит.

Олеся обернулась на здание Эрмитажа.

-- А красиво-то как! Спасибо, что устроил мне такую поездку! Спасибо! - она уткнулась лицом в букет, вдохнула полной грудью аромат цветов. - И за букет спасибо!

-- Для тебя, Олеся, всё, что угодно! - Роман был искренен.

Она посмотрела внимательно на него:

-- Ты очень бледный. Даже зелёный какой-то. - потрогала лоб. - Ты не заболел? Лоб холодный. И влажный.

-- Нет. - отмахнулся Кушаков. - Нормально всё, просто у товарища кофе был чересчур крепким. Вот и подташнивает немного. Всё хорошо. Не волнуйся.

Олеся ещё раз посмотрела на него:

-- Знаешь, мне не нравится, как ты выглядишь. Давай никуда больше не пойдём. Мне и так хватило впечатлений. Через край.

-- Хорошо! - согласился Роман. - Зайдём в магазин, наберём закуски и напьёмся! А завтра рванём в Петергоф! Как ты?

-- Согласна!


Щукин


Полковник Щукин с заместителем начальника Управления сидели в кабинете начальника Управления. Генерал-лейтенант Корнилов Тимофей Владимирович был собран, сух, перед ним лежали шифротелеграммы:

-- Так, что получается, Иван Андреевич? Вы дали команду прекратить наблюдение? И мы не знаем, что передал Кушаков, задание новое нам также неизвестно? Обоснуйте своё решение.

Щукин выпрямил спину, развернул плечи.

-- Так точно, товарищ генерал, это была моя команда. Кушаков знает Санкт-Петербург как свои пять пальцев. Он много лет учился, и не просто учился, а ногами исходил его, вот и прошёлся по учебным маршрутам с тем расчётам, что если за ним ведётся наблюдение, выявить её. А в дальнейшем принять решение, свернуть тайниковую операцию или продолжить. Выявил бы "хвост", мог уйти в "спящий режим" или сменить тактику, тем самым выйти из поля нашего зрения. То, что он передал, мы сами знаем. Ту самую информацию по "почтовому ящику двадцать шесть", которую мы позволили, под полным нашим контролем собрать. Не исключаю, что он сам что-то нафантазировал, но самую суть он передал. Поэтому я считаю, что принял единственное правильное решение. Его потом приняли на Дворцовой площади, девушка вышла с экскурсии из Эрмитажа. Пока они отсутствовали, съёмную квартиру оборудовали техникой. Ничего это не дало. Бытовые разговоры. Точно также как и дальнейшее наблюдение, что в Петергофе, что в самом Санкт-Петербурге. Цель поездки у него была - провести тайниковую операцию...

-- Которую мы благополучно прошляпили! - прервал его генерал-лейтенант. - О чём в Москву докладывать? Дело на контроле стоит!

-- Я считаю, что поступил правильно. - голос полковника Щукина был глух. - Если вы считаете, что я завалил дело, готов подать рапорт об увольнении.

-- Я также поддерживаю полковника Щукина, Тимофей Владимирович! - вступился заместитель начальника.

-- Зачем мне ваш рапорт на увольнение! Мне работа нужна, а не ваши рапорта. - начальник был раздражён. - И ещё защитник выискался. Вы подготовили в Москву донесение? Думаю, что коллеги из Питера уже копию того, что нам направили, в Москву также сопроводили.

-- Конечно. Вот. - Щукин вынул проект.

-- Я читал, Согласен. Кое-что подправили совместно.

-- Хм, совместное творчество, значит. - ворчливо заметил генерал, достал очки.

Внимательно читал, делая пометки, что-то вычёркивая.

-- Я согласен, что поступили правильно, сняв наблюдение. Но нужно не допустить, чтобы новое донесение ушло за океан. Не можем же мы его "дезой" кормить всё время. Круг вовлечённых разрастётся. Да, и Кушаков сам тоже не мальчик. Хороший оперативник и разведчик наружного наблюдения неплохой. Мне Галкин докладывал. Благо, что к себе не взяли. А то бы и нас продал за понюх табака. Докладывать мне еженедельно. Лично, Иван Андреевич. Вам понятно? - передал проект донесения. - Переделать и мне через полчаса на подпись.

-- Понятно. Сделаю.

Через два часа полковник Щукин с майором Улановым вновь рассматривали имеющиеся материалы, рассматривали план дальнейших мероприятий, прогнозировали дальнейшие шаги агента Кушакова.

-- Аркадий Викторович, вот ты изучил материалы лучше всех. Накидал психологический портрет. Как думаешь, что именно подвигло офицера на предательство?

Уланов помолчал:

-- Я сам неоднократно думал над этим, Иван Андреевич, думаю, что несколько факторов. Это и гордыня, что его не взяли в ФСБ на службу. Авантюризм. Взять хотя бы его отношение к женщинам. Ни страсти, ни любви, ни желания создать семью, продолжить род. А потребительское, с выгодой. Со всеми девушками, с которыми он встречался, расчётливое, чтобы использовать возможности родителей. Войти в круг обладающих властью или деньгами.

-- М-да. Ты прав. Я сам думал об этом неоднократно. Всё из семьи и от семьи. Что в нас заложили родители в детстве, с небольшой шлифовкой жизнью, такими мы и будем. И вложим в наших детей. Вот и Кушакова. Мама, наверное, по любви вышла замуж. Но муж слаб оказался. Ей пришлось верховодить в семье. Тяжело женщине быть и мамой и папой. Вот, видать, и внушила мысль сыну, что нужно жениться по расчёту, чтобы все блага и возможности сами пришли.


Кушаков


По возвращению домой, Роман не находил себе места. Внешне был спокоен, улыбчив, но мысли постоянно возвращались в Санкт-Петербург. Что-то непонятное его грызло, не давало душевного покоя.

На службе попытался излить злость при задержании, начальник отдела с трудом сам оттащил его от задержанного, отбросив его к стене. После, вызвав к себе:

-- Ещё один такой фортель и будешь искать себе новое место. Я знаю, за, что тебя попёрли из транспортной милиции, куда ты устроился после "наружки". Как ты заложил отдел, когда те играли в компьютерную игрушку по сети, а потом тебе объявили бойкот. Из собственной безопасности позвонили, порекомендовали настоятельно тебя взять ко мне. Взял. Но, что ты сейчас вытворяешь не лезет ни в одни ворота. Так, что решай. Или служишь как все, или играешь соло с избиением задержанных, но не в моём отделе. Ты понял?

-- Понял. - Роман потупил взор.

В обеденный перерыв пошёл пройтись. Шёл быстрым шагом, квартал за кварталом. Он не проверялся. Он понял, куда ему надо зайти. В церковь. Он уже и забыл когда последний раз там был. Наверное, на венчании у сослуживца. Мать у Романа была этническая чеченка, отец православный. Из родителей никто не посещал ни мечеть, ни церковь. Отец носил православный крест, как и Роман.

При входе в церковь стояло двое нищих, Кушаков выгреб всю мелочь, что была. Огляделся. Служба давно закончилась. Народу было мало. Священник что-то тихо говорил бабушке в церковной лавке. Чуть поодаль в церковной полутьме стояло несколько прихожан разного возраста, различной социальной принадлежности, терпеливо ожидая, когда священник закончит беседовать.

Когда он закончил, поправил наперсный крест на рясе, подошёл к прихожанам.

-- Батюшка , благослови!

Сказал первый в очереди, и собрав свои ладони "лодочкой", как будто в ожидании, что сейчас в них польётся елей.

Священник перекрестил его, тот поцеловал ему руку. И так следующий, последующий. Роман стоял последним в очереди. Ему не хотелось целовать руку мужику, но стоял в очереди, делая мелкие шажки, по мере продвижения.

Когда он подошёл, священник уже поднял руку чтобы осенить Романа крестом, но тот поднял ладонь:

-- Не надо. Мне бы поговорить.

-- Давайте присядем. - поп первым подал пример и присел на скамейку, что стояла рядом.

Роман устроился рядом.

-- Слушаю, сын мой. - священник смотрел внимательно, как-то по-доброму.

-- Муторно мне. Сам не знаю, что делать. Запутался я. - обречённо сказал Роман. - Места себе не нахожу. Кошки на душе скребут.

Священник был немолод, глубокие морщины изрезали лицо, начинались почти от скул и сбегали вниз, прячась в седой бороде. Вокруг выцветших глаз были сеточки из многочисленных морщин. Переодень его в партикулярное платье, будет добрый деревенский дедушка, только взгляд...

Долгий, внимательный, пытливый, и, одновременно, участливый, оттого и добрый. Роман поначалу, по привычке, хотел выдержать его взгляд, но не смог. Священник молчал, смотрел на Кушакова.

-- Отчего Бог меня так не любит? - спросил его Роман.

Тот улыбнулся в ответ:

-- Почему ты так решил?

-- Он не помогает мне. Не остановил меня, не поправил.

Дедушка в рясе стал строг лицом:

-- В каждом из нас есть частица Бога. Учёные ищут базон Хикса, надеются отыскать частицу Бога. Глупые. Она в каждом из нас. Сколько людей на Земле? Ты знаешь?

-- Не знаю. - Роман подал плечами. - Миллиардов шесть-семь, а, что?

-- Бог дал каждому из нас свой Дар - жизнь. Он создал нас по своему подобию. Повелел любить друг друга, помогать. Есть, конечно, Промысел Божий, каждому из нас уготована какая-то миссия, но Бог нам дал свободу выбора своих поступков, действий. Но когда мы отворачиваемся от людей, то частицы Бога, что в каждом из нас, они не в силах помочь нам. Отталкивая людей. Ты отталкиваешь частицу самого Бога. А потом, в одиночестве, коришь Бога, что он отвернулся. Он никогда не отвернётся от своих детей. Открой ему душу. Помолись с открытым сердцем, попроси помощи, и он не откажет. Укажет путь. Но опять же он может лишь подсказать, куда тебе идти, поставить перед выбором, а дальше сам. Люди путают Бога с Дедом Морозом. Это иные персоны. И, когда узришь свой путь, то только во взаимодействии, помогая другим людям, другим частицам от Бога, ты сумеешь преодолеть то, что у тебя камнем лежит на душе. В путь надо отправляться с лёгким сердцем. Может, расскажешь, что тебя гнетёт?

Кушаков сидел, напряжённо слушая речь священника. Отрицательно покачал головой. Тяжело поднялся со скамьи:

-- Спасибо вам за консультацию, за то, что уделили время. - немного постоял, помолчал. - Пойду я.

Хоть и не понял ничего из слов священника Роман, но вышел из церкви успокоенным. Метания, страх непонятного ушёл. В голове созрел план. Простой, но план, от этого ему и стало легко. Надо жить как раньше. Усилить меры конспирации, и продолжать зарабатывать деньги, передавая американцам информацию. Вот и всё. На своей ментовской службе невозможно заработать достойные деньги, чтобы можно было жить или что либо купить. Значит, надо действовать. Чем больше - тем лучше. Одно задание - десять тысяч долларов. Нормальные расценки. За атомграды платят больше. Надо продумать, что ещё можно добыть там.

Очень хорошо!

И с лёгким сердцем Кушаков пошёл обедать в ближайшую недорогую столовую. Он чётко усвоил урок, не тратить деньги, не привлекать к себе внимание. Вот и сейчас, вернувшись из Санкт-Петербурга, занял у сослуживцев деньги до получки. Поиздержался в отпуске. У троих, включая и Романова. Понемногу. Зато все знают, что Рома - позёр, девушке пыль в глаза пустил. Но это нормально. Значит, мужик! Самец! Как ещё очаровывать избалованную барышню бедному милиционеру?

Пока ел нехитрый обед, то прокручивал в голове задание. Расшифровал, прочитал, запомнил, сжёг, пепел в раковину в ванной смыл. Всё нормально. Следов нет. А задание, помимо к ранее отработанным гласило, что Роме необходимо было фотографировать или ксерокопировать все шифрованные телеграммы, до которых он мог дотянуться. Только всё, все знаки, которые были там указаны.

Когда он общался первый раз в Финляндии, то спрашивал, нужны ли им эти телеграммы. Разведчики сказали, что нет. Или не хотели подвергать его опасности, либо просто у них был доступ.

Ещё во время учёбы в Питере, на занятиях по секретному делопроизводству объясняли, что разведки перехватывают все сообщения по всем каналам связи. Многие не могут расшифровать, компьютеры днём и ночью пытаются взломать шифры, коды, ключи, но не получается.

Но если есть такая телеграмма, в которой указаны дата, время, текст оригинальный, то путём наложения текста на имеющейся перехват, вычленяется ключ на месяц. И тогда, можно читать иные телеграммы. Например, Министерства иностранных дел, Службы Внешней разведки, ФСБ и других, поэтому пугали курсантов - будущих милиционеров всеми мыслимыми карами, навсегда отбивая охоту сфотографировать, потерять телеграмму.

Попивая компот, Кушаков улыбнулся, в памяти всплыла яркая картинка этого занятия. Жаль, что не обозначили цену. А так бы за каждую телеграмму по десять тысяч вечно зелёных долларов... Роман зажмурил глаза от удовольствия, представляя как можно неплохо заработать. Но тут же одёрнул себя. Нельзя расслабляться и предаваться мечтаниям. Это опасно. Это провал.

Прибыл в отдел. Романова не было на месте. Зато секретарь была на месте. Тесный кабинет, уставленный металлическими шкафами, на входе откидной доска-барьер.

-- Мария Семёновна, здравствуйте!

-- Здравствуй, Рома!

Гражданский секретарь, женщина неопределённого возраста, казалось, что она стала частью этого кабинета в толстых очках, по центру линз вставлены цилиндры, от этого казалось, что она смотрит в бинокль. От этого у неё и появилось прозвище "Бинокль", но за спиной.

В отделе её уважали. Называли "Семёновна". Всегда поможет, нужно оставить номер - оставит, если нужно было зарегистрировать документ задним числом, тоже шла навстречу. Внизу журнала, на полях, нужной даты вписывала документ и ставила предыдущий номер, а через дробную черту писала "один".

Напоминала операм, что подходит срок ответа на контрольный документ. Часто выручала оперативников по документальной части. Операм бегать надо, встречи проводить, преступный элемент выявлять и пресекать. А вот написать документ - это как ножом по горлу. И опекала Семёновна оперативников, максимально облегчая им жизнь.

-- Мария Семёновна, папка с документами на ознакомление у вас? Там кое-что надо выписать.

Она достала из шкафа толстую папку, было видно, что ей тяжело, суставы пальцев разбухли, папка с секретными документами чуть не упала. Подхватила второй рукой, бахнула на барьер:

-- Верни. Ещё не все ознакомились, а там контрольные сроки есть.

-- Конечно, конечно. - суетливо подхватил Кушаков папку, подравнивая, запихивая в папку документы. - Я быстро. Час максимум, а то и раньше.

Посмотрел на часы. До конца обеда пятнадцать минут. Значит, в запасе не более десяти минут. Закрыл кабинет изнутри на ключ. Трясущимися от волнения руками, стал перебирать документы. Помнит Роман, что было две телеграммы, секретные.

Ну, где же они?! Где?! Вот когда они тебе не нужны, так первыми лежат, а когда нужны - не найдёшь. Тьфу! Рукавом отёр пот со лба, он предательски начал капать на документы с грифами секретности. Взгляд на часы. Время, время, время!!! Секундная стрелка, казалось, бешено крутилась, так бы она на совещаниях и коллегиях двигалась!!! Твою же мать за ногу! Где?! Ну, где же?!!

Вот и подходят документы в папке к концу, И только тогда он увидел знакомый бланк. Фу! Облегчённо выдохнул агент Растесс. Достал из кармана обычный фотоаппарат, который брал в поездку. Включил, примерился, чтобы весь текст вошёл в экран, ничего не обрезать. Слегка на кнопку, сфокусироваться! Чтобы чётко было! Щёлк! Затвор фотоаппарата сухо отработал. Ещё раз. Контрольный.

Взял вторую телеграмму, в коридоре раздались голоса и шаги. Отдел возвращается с обеда. Пятнадцать секунд. Навёл, спуск, ещё раз. Сердце в груди стучит, ладони потеют. В горле сухо, с трудом проглотил сухой комок. Ноздри расширены, грудь раздувается от частого, поверхностного дыхания. Передержал кнопку спуска, фотоаппарат начал снимать, со звуком автомата. Испуганно убрал палец. Фотоаппарат выключить, выдвижной объектив до конца не успел убраться, как Роман сунул его в карман. "Не могли гады дать маленькую бесшумную камеру!" - мелькнула мысль.

Папку закрыть, два шага до двери, один оборот ключа, ключ выдернуть, на стол, упасть на стул, отвалиться. Уф. Казалось, что три километра пробежал, как на зачёте по физо. Достал носовой платок, вытер лицо, шею, руки.

Открылась дверь. Вошёл Романов в добром расположении духа:

-- О! Ты уже здесь! А чего дверь закрыл?

-- Хотел вздремнуть на обеде, вот и закрыл.

-- Понимаю. У самого бывает такое здоровое желание, поспать на работе. Это нормально. Спать на работе. А вот дома спать ложишься, глаза закрыл, а сна нет, работа в голову лезет. Вот это ненормально! О! А папку чего не вернул? - Он кивнул на папку с документами для ознакомление.

-- Да, чего-то забыл. Сейчас закину Биноклю.

Романов внимательно посмотрел на Кушакова:

-- Ты чего-то какой-то рассеянный. В каких облаках витаешь?

-- Да, это... -- неопределённо махнул рукой Роман. - Про Олесю всё думаю. И партия хорошая, да, вот потяну ли я семью. Вот вопрос.

-- Нормальный у тебя подход. Современный. Не любовь, а партия. Наверное, так и надо. Не то, что в наше время. Залетела? От меня? Значит, пошли в ЗАГС! И всё. Никаких сомнений. А у тебя партия. Вряд ли ты лучше сыщешь, Рома. Тебе всегда невеста нужна была с положением, с авторитетными родителями. Эта хоть красивая. Помню, по студенческой молодости, мне сватали девушку. Родители в партийной верхушке были. Да, и сейчас, краем уха слышал, что тоже не бедствуют, владельцы заводов и пароходов, приглянулся я им каким-то боком. Устроили мне свидание... - на секунду Романов задумался. - Так вот, хоть и много было у меня дури в голове и крови, и силушки во всех членах немереной, хоть отбавляй... Но... Не смог я. Свернул свидание, и домой, даже бутылочка портвейна, употреблённая на пару не произвела на меня должного влияния. Понял, что не смогу ничего.

-- Такая страшная была? - участливо спросил Роман.

-- Да, то слово, Ромчик! Самка шимпанзе - Джоконда на её фоне. Нет, я не исключаю, что у неё покладистый характер и добрая душа, но... не смогу я столько выпить, да, и жить ради денег с ней. Не могу. Но зато женился по любовному залёту, скачу как орангутанг на задержании, и никому, кроме, банков ничего не должен! А у тебя с Олесей, ежели, имеются отношения, девушка симпатичная, с квартирой, машиной, то женись. А то уведут. А как же твоя финка Элла?

Роман не ожидал такого вопроса. Закашлялся сухим горлом.

-- Нормально. Она к себе зовёт на постоянку. Вот и думаю.

Романов коротко хохотнул:

-- "Думалку" не сломай, кобель! Молодец!

Повернулся к сейфу, достал папку, Кушаков собрал документы и отнёс секретарю.

Следующие два дня Кушаков провёл с Олесей. Прогуливаясь вечером мимо дома родителей девушки, она ему предложила:

-- Может, зайдём к моим, чаю попьём?

-- Неудобно как-то. Они отдыхают, а мы тут как снег на голову. - Роман отрицательно покачал головой.

-- Их дома нет! - Олеся беспечно махнула рукой. - Они в гостях. У подруги мамы день рожденья. Юбилей. Не скоро будут. Они со студенческого общежития дружат. Пойдём! Я замёрзла. - в голосе проявились неоднозначные нотки.

Роман самодовольно улыбнулся.

-- Ну, тогда пойдём... Согрею зайчика. Не замерзать же тебе!

Олеся убежала в ванну, а Роман встал с постели, быстро начал обшаривать комнату. Ничего интересного. Это комната Олеси. Рядом был кабинет отца. Наткнулся на портфель отца. Прислушался. Вода в ванной шумела. Аккуратно открыл его. Какие-то чертежи. Метнулся в комнату Олеси, из куртки вынул фотоаппарат. Начал делать снимки. Торопился. По два снимка на каждый лист. Один чертёж был большой, почти на стол. Стал снимать по квадратам. Звук льющейся воды прекратился.

"Пять секунд. Пять секунд, чтобы она вытерлась." - начал лихорадочно складывать чертежи. Запомнил, как они лежали. Только большой не мог сложить. Получилось почти комком. Так не пойдёт. Значит надо ещё время. Там ещё какие-то документы были.

За мгновенье как Олеся вышла из ванной, Роман проскользнул на кровать.

Девушка была закутана в два полотенца. Одно вокруг тела, второе на голове. Роман протянул руки:

-- Я тебя согрел, давай и просушу!

Когда Олеся снова ушла в ванную, Роман, ещё не отдышавшись толком, рванул в кабинет отца. Первым делом, вынул большой лист и аккуратно сложил его. Он понимал, что Олеся проведёт в ванной меньше времени чем в первый раз, волосы мыть уже не нужно. поэтому он вытащил два первых листа, положил рядом друг с другом и сделал два снимка. Аккуратно убрал всё, закрыл портфель, поставил, где и как стоял. Успел в постель. Олеся вышла уже без полотенец.

Через несколько часов, проводив Олесю домой, Кушаков сидел у домашнего компьютера, вбивал в поиск ключевые слова. Скачал фильмы. Начал смотреть. Далеко за полночь лёг спать. Роман не любил советские фильмы. Жизнь там была показана счастливой. Неестественной, так ему казалось. Если так там было хорошо, так отчего от неё отказались и развалили Советский Союз?

За окном забрезжил рассвет.

У него, после просмотра, в животе закрутило, противно засосало под ложечкой. Он просмотрел все десять серий "ТАСС уполномочен заявить" и две серии "Возвращение резидента".

Кушакова испугали факты, он провёл несколько аналогий с собой. Это и связь с дочкой, у которой родители причастны к оборонной промышленности, тайниковые операции.

А добило его то, что заинтересовал оперативный псевдоним шпиона. "Трианон". Непонятно. Интернет раскрыл ему тайну. Когда строился Версальский дворец, то на этом месте стояла деревня Трианон. Её уничтожили. В память о ней назвали так два летних павильона "Фарфоровый Трианон".

Ему дали псевдоним Растесс в честь деревни, которую бросили жители. Трианон - деревня, из которой выгнали людей.

Трианон накрылся медным тазом. Сам кончился. А он... Растесс...

От всего этого Кушакова била нервная дрожь, так, что зубы выстукивали дробью молитвы. Роман укрылся с головой, подтянул ноги к груди. Так теплее и не так больно в животе. Только под утро он забылся тревожной дремотой в позе эмбриона.


Щукин


Полковник пил кофе, читал сводки наблюдения за Кушаковым. Его позабавило, что тот смотрел сериалы про шпионов, а потом, укутавшись с головой, принял позу зародыша. Признаки страха. А с другой стороны... Шукин задумался, встал, открыл окно, закурил, пил кофе. В дверь постучали, обернулся, на пороге майор Уланов.

-- Заходи Аркадий Викторович! Присаживайся.

Щукин кивнул на стул.

-- Смотрел сводку "наружки"?

-- Очень внимательно. - кивнул тот.

-- На твой взгляд, не чует ли он нас? Не проколись ли мы? Всё-таки он опытный и оперативник, агентурист толковый, да, и навыки в наружном наблюдении не прошли даром.

Майор помолчал, собираясь с мыслями:

-- Знаете, он далеко не дурак. Запутался в своих шпионских игрищах, но умеет думать, анализировать, сопоставлять. Вот и смотрел он эти сериалы не зря. Сам увидел аналогию. И с Дубовым из "ТАСС уполномочен..." и с "Возвращением резидента". Тут слепой их не увидит. И концовки у них также понятны и прозрачны. Оттого и психует. Полагаю, что он сейчас усилит меры конспирации, а то и вообще "заляжет на дно", сообщит кураторам, те выведут его год-два в категорию "консервов". С Радиозавода сколько лет был в "спящем режиме". Связь с ним восстановили. Есть интерес у американской разведки к нашему региону. И агенты им ценны. Всякие агенты. И Кушаков им интересен тем паче.

-- Согласен. Полностью. Нет мыслей, какое новое задание ему отработали через тайник хозяева?

-- Работаем, товарищ полковник.

-- Ясно, давай, что у тебя.

Но не успел полковник Щукин закончить мысль как зазвонил телефон оперативной связи.

-- Щукин. Слушаю.

-- Полковник Герасимов.

-- Слушаю Сергей Артёмович.

Щукин прикурил, прижимая трубку плечом к уху. Постучал по материалам на Кушакова и показал пальцем вверх.

-- Москва? - шёпотом спросил Уланов.

Щукин кивнул.

-- Как у вас дела? - спросил Герасимов.

-- Нормально. Работаем. Всё по плану. Согласованному с вами. Копию сводок наблюдения, справку-меморандум о проделанной работе отправим в конце недели. Всё как положено.

-- Полковник, всё. Пора заканчивать.

-- Не понял. - Щукин покраснел. - Поясните. Дело моё, и я категорически не согласен. Нам ещё много чего не ясно.

-- А чего вам там непонятно? Связь в Питере профукали. Что он передал и какое задание получил, тоже не знаете...

-- Не согласен! - Щукин начинал злиться. - Ту "дезу", которую наш фигурант закинул за "лужу" нам очень даже известна. Сами делали. Сейчас они попробуют её проверить. Там оперативное прикрытие плотное. Вот и будем выявлять устремления. Точно также и по другим направлениям.

На том конце провода установилась тишина.

-- Алло! Вы слышите?

-- Слышу, слышу. - голос у Герасимова стал враз уставшим. - Не могу я тебе всего сказать. Но точно известно, что американцы нам на международной арене готовят очередную "бяку". То ли по химии, то ли по атому. Разбираемся вместе со "смежниками". И с одними и с другими. Принято решение колоть вашего "К" до самого копчика.

-- У нас толком ничего нет. Доказать прямой ущерб можно. Но всё это косвенные улики. Я хотел бы ему ещё пару вагонов дезинформации запихать, а потом на тайнике взять.

-- Понимаю. - Герасимов тяжело вздохнул. - Не получится. Сам понимаю, что оперативная разработка живого шпиона не каждому за всю службу улыбается. Но решение принято. Завтра поутру встречай трёх спецов. На полиграфе будем его катать. Всё понятно.

Щукин не спешил с ответом.

-- Понятно. Сообщите сами начальнику Управления. Если я, то получится, что через голову прыгнул. Некрасиво, да, и не в моей привычке это делать.

-- Ему сообщат.

Уланов всё слышал. Ошарашено смотрел на своего начальника:

-- И что теперь?

Иван Андреевич тяжело вздохнул:

-- Надо собирать всё в кучу. Все доказательства прямые, косвенные, в том числе готовить для легализации по телефону, компьютеру. - снова задумался, помолчал. - Информация из Питерского Управления пришла, по программе обучения Кушакова на тот момент?

-- Да. - майор Уланов достал документы из папки. - Как официальные, так и агентурные сообщения, полученные в результате опросов "втёмную" его сокурсников и преподавателей. Как по Санкт-Петербургу, так и по Москве. Я наложил на карту Петербурга метания Кушакова и учебные маршруты. Получилось полное совпадение. Сейчас программу изменили из-за активности дипломатов стран НАТО. Курсанты путались под ногами у наших коллег, пару раз даже спугнули действующих разведчиков. "Засветились", те приняли их за наших и свернули свои мероприятия, в том числе и тайниковые. В Москве они обучались по окраинам города. В основном, за МКАД, но, конечно, и в центре были. Но зачем это нам сейчас? Если Кушакова завтра-послезатра будем брать? Если бы на тайнике приняли, то тогда всё, коню понятно, что он шпион.

-- В наших делах мелочей нет. Если Москва решила свернуть аварийно нашу разработку, значит, Кушаков представляет большой риск в масштабах страны. Мы же не знаем всей картины, в увязке с международными играми как явными, так и подковёрными. Топай к следователю со всеми материалами, я сейчас позвоню начальнику следствия, пусть подключается, включает голову. - полковник энергично потёр лоб. - М-да. Работы непочатый край.

Щукин начал набрасывать план, увлёкся, забыл на секунду, что Уланов ещё в кабинете, снял трубку телефона оперативной связи, кивнул Аркадию Викторовичу:

-- Давай, занимайся делами. Чую, что и ночевать половине Управления придётся на работе.

Полковник Щукин позвонил Галкину, вкратце передал, что завтра будет, попросил, чтобы Кушакова взяли под усиленное наблюдение, но чтобы не спугнуть, и тот не уничтожил улики.

Также позвонил в спецназ Управления, чтобы готовили боевую группу, у Кушакова на постоянном ношении табельный пистолет и спецсредства, надо фиксировать быстро, чтобы не успел применить и использовать. По большому счёту ему терять уже нечего.

Санкции суда на обыск квартиры также надо сделать. Щукин бросил взгляд на листок, уже было больше тридцати пунктов плана. И это только первоочередных. Снова тяжело вздохнул. Нельзя дела со шпионами вот "с колёс" реализовывать. Можно всё потерять. А толком неизвестно где Кушаков хранит собранную информацию.

Если в деле Трианона из "ТАСС уполномочен заявить", у шпиона были одноразовые шифровальные и дешифровальные таблицы, что являлись уже сами по себе неопровержимыми уликами, то у Кушакова книги. И пусть там имеются отметки, точки, микропроколы, то это ни о чём не говорит. Скажет человек, мол, мои любимые книги. Зачитываю до дыр. Попробуй, возрази.

От злости ударил кулаком о раскрытую ладонь. Жаль, что тайниковая операция провалилась в Питере. Думал, мечтал, что возьмёт на следующей передаче. Снова кофе, очередная сигарета. Растёр шею, уши чтобы кровь прилила к голове. За работу!!!


Кушаков


Утром Роман в прекрасном расположении духа вышел из квартиры, запер дверь, стал спускаться по лестнице быстрым, летящим, скользящим, почти не качаясь ступней шагом. Навстречу поднимались двое мужиков в спецовке, в стоптанных, грязных сапогах. Обычные сантехники, у одного на плече смотанный трос для прочистки канализации, у второго в руках видавший виды ящик с инструментами.

Роман взял правее, прижавшись к перилам, чтобы пропустить работяг, но тут же растянулся на лестничной площадке, чуть не разбил голову. Уже в падении его принял второй "сантехник", быстро, ловко положил, рывком завернув руку назад, взял "на болевой приём".

Первый, сбросив трос на пол, точно также завернул правую руку назад, мгновенье, и браслеты защёлкнулись на запястьях, в затылок упёрся ствол пистолета. Ворот рубашки одним движением, видно, что не впервой, оторвали с одной стороны и с другой, он повис сзади. У Растесса мелькнула мысль: "Они действительно думают, что у меня вшита ампула с ядом? А это мысль!"

Вполголоса, без истеричных ноток в голосе в ухо ему сказали:

-- Работает спецназ ФСБ. Не дёргаться.

Рывком поставили на ноги, Первый сзади, удерживая ствол у затылка, ударив по одной, по второй ступне, развёл ноги шире плеч. Из такой неустойчивой стойки не побежишь, не нанесёшь удар. Второй быстро проверил карманы, вынул пистолет из наплечной кобуры, из заднего кармана наручники, вынул ключи, кошелёк, служебное удостоверение, ручку, запасную обойму к пистолету.

Всё быстро, сноровисто, молча, профессионально. Выщелкнул магазин из пистолета, проверил, нет ли патрона в патроннике, контрольный спуск, поставил на предохранитель, вынул прозрачный пакет с замком, кинул туда всё изъятое, достал чёрную, непрозрачную нейлоновую шапку, натянул на голову, так, что ничего не видно было Роману, затем объявил:

-- Кушаков Роман Анатольевич! Вы задержаны! Пошли!

Поддерживая его, чтобы он не споткнулся, максимально задрав ему руки вверх, чтобы он наклонился, быстрым шагом пошли-потащили вниз.

Кушаков, когда полетел вниз, инстинктивно сгруппировался. Не зря прошли годы физической подготовки, как только руки коснулись пола, правая автоматически пошла внутрь куртки, за пистолетом, но его опередили.

Кровь прилила к голове, воздуха не хватало. Охватила паника. Засосало под ложечкой, как тогда, в постели. Ноги стали ватными, колени предательски дрожали.

Чтобы успокоится, Роман глубоко дышал, задерживая дыхание на секунду.

В голове стразу всплывали инструкции от учителей англосаксов как нужно себя вести при "неконтролируемой ситуации". Значит, нужно её взять под контроль и управлять ею.

Пока шёл досмотр, в голове агента ЦРУ прокручивались варианты, где он мог проколоться, и, что на него есть.

Самое главное - карта памяти с фотографиями шифротелеграмм и содержимого отца Олеси - Григорьева старшего. Под шапкой не видно было, как улыбка чуть тронула его губы. Не найдут. Так. Компьютер, он просматривал на нём снимки. А, ведь, как чувствовал, отформатировал жёсткий диск. Снова улыбка под светонепроницаемой шапкой. А, что у вас есть против меня, товарищи чекисты? Ничего!!! Кукиш с маслом! На-ка, выкуси! Я снова вас всех переиграл! Его запихнули в автобус. Кинули на пол. К полу прижали ботинком. Очень страшно и унизительно.

Кушаков уже не слегка улыбался, он с трудом сдерживал рвущийся из него смех. И он хотел пойти к ним? Он расстраивался, что не попал на службу? Тьфу! Да, они дети сопливые! Его подготовка была во сто крат выше, чем всего местного Управления ФСБ!!! В голове всплыла фраза из фильма "Место встречи изменить нельзя": "Нет у вас методов против Кости Сапрыкина".

Тут же сам себя одёрнул, нельзя расслабляться, нельзя!!! Могут точно также, как в кино, подбросить кошелёк. Только не кошелёк, а что-то посерьёзнее.

Автобус въехал во внутренний двор Управления ФСБ.

Романа точно также, без малейшего шанса на побег или сопротивление, провели внутрь зданияРуки задраны выше головы, больно, голову вниз, в полупоклоне корпус. Довольно бесцеремонно плюхнули на сиденье стула, сдёрнули шапку.

Роман, жмурясь от яркого электрического света, оглядел комнату. Потом начался личный досмотр. Пригласили двух понятых. Протокол.

Роман с любопытством наблюдал. Сам сколько раз проводил эту процедуру, а вот, чтобы его досматривали, такое впервые.

Раздели до нижнего белья. Внимательно рассматривали швы на одежде, старые кроссовки, от которых пахло как от дохлой крысы, чуть не распороли.

Кушаков сидел скованный наручниками, откинувшись на стул, затылком тёрся о прохладную стену, пытаясь остудить пылающую голову.

Только на мгновение ему расстегнули браслеты, чтобы снять рубашку и куртку, затем сильно затянули.

Снова расстегнули, чтобы подписал протокол. Пальцы опухли, почти не слушались. Но он сумел изобразить свою подпись.

Большой кабинет, квадратов шестнадцать. Еле-еле сдержал улыбку. Перед ним стоял большой стол, покрытый белым пластиком. Точно такой же, когда он был в Финляндии. Полиграф последней модели? Ну-ну. Плавали-знаем.

Напротив два стола. За одним две тусклые личности. "Полиграфологи" - проскочило в голове у Кушакова. Они уставились в ноутбуки и, что-то щелкали, настраивая аппаратуру.

За вторым столом один за компьютером, самый молодой. Взгляд испуганно-любопытный. "Следак" - понял Кушаков.

Рядом, по бокам от стола сидело двое.

"Ну, а это опера. Матёрые. Не из местных, судя по одежде и обуви. Когда-то носились по земле, подмётки отлетали, а сейчас в начальники выбились. Животики нарисовались. Не местные. Москвичи? Вполне. Сидим, молчим, улыбаемся, наблюдаем. Спокойно, Рома, спокойно. Нет у них на него ничего. Будут "надувать щёки", вытягивая "сознанку". Хрен с маслом! Только "несознанка"! Вам надо - вы и доказывайте. Я помолчу, посмотрю. Полиграф? Видал я ваш полиграф на болту с левой резьбой!" - Роман широко улыбнулся.

-- Повязали. Привезли, браслеты снимите, руки затекли. Теперь-то куда я от вас денусь. - Роман вёл себя расслаблено, как будто зашёл в гости к старым приятелям на чашку чая, поболтать.

Один из оперов кивнул, спезназовец отстегнул наручники, вернулся в тень. Роман стал растирать запястья.

-- Кушаков Роман Анатольевич, вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренной статьёй 275 Уголовного кодекса Российской Федерации "Государственная измена". Вам понятно?

-- Нет. Непонятно. - Кушаков подвинулся к столу.

Продолжая растирать запястья, расстегнул рукава рубашки, задвинул по локоть. Широко раздвинул ноги, уселся поглубже в кресле, руки на стол.

-- Это допрос? - продолжая улыбаться, спросил Роман. - Если допрос, звонок другу, у меня есть адвокаты с допуском к государственной тайне. Ваши заштатные "кивалы" мне ни к чему. Так допрос? Имейте ввиду, что ни один допрос без адвоката не действителен.


Щукин


Полковник Щукин не спал больше суток, постоянно пил крепкий кофе, какая по счёту была пачка сигарет, он уже не помнил. Стол был завален документами по Кушакову. Документы засыпаны сигаретным пеплом. На его рабочий компьютер шла прямая трансляция из комнаты, где был агент Растесс.

Рядом пристроился майор Уланов, он внимательно рассматривал схему перемещений Кушакова по городу после его возвращения из Санкт-Петербурга, сверяясь со сводками наружного наблюдения.

Когда Кушаков положил руки на стол, Щукин сильно стукнул по столу, кружка с кофе подпрыгнула, чуть не опрокинулась на документы. Уланов поднял красные от усталости и недосыпания глаза на начальника:

-- Ты видел?! Нет, ты видел? - полковник тыкал пальцем в монитор.

-- А что там? Я слушал.

-- Он знает, что перед ним полиграф. Мало, кто в Управлении знает, что у нас такой появился. Месяц назад только монтировать и устанавливать закончили. Не всех сотрудников прогнали через него, как положено, раз в год. А этот знает!!! И поведение как будто он ведёт допрос, а не мы. Ничего не получится! Он знает, чует, что у нас на него кроме косвенных улик нет ничего.

Схватил телефон, позвонил:

-- Алло, Матвеич, что у вас там? Как стёр? Всё равно забирай, пусть технари колдуют, за какой хрен они свой хлеб едят?! Смотрите внимательно. А? Нет. Не колется он. Ещё пару часов, и он начнёт издеваться. Не знаю. Хоть на молекулы разбери его хату, я из своей получки буду год оплачивать его ремонт! Но доказуху добудьте!

Бросил в раздражении телефон:

-- Паршивец отформатировал свой жёсткий диск на компьютере.

-- И всё? - у Уланова опустились плечи. - Столько работы - псу под хвост.

-- Ничего "не всё"! Наши программу какую-то ему успели засунуть. Есть шанс восстановить. Резервное копирование. - жёстко ответил Щукин майору. - Искать будем, думать будем. Я к заму на доклад.

Надел пиджак, вышел.

Опрос продолжался, Аркадий Викторович сделал звук громче, сам продолжал сопоставлять.

Вернулся Щукин, красный, злой.

-- Крепкий. На арапа не возьмёшь. Говорил же, что рано. Он же почти успокоился. На следующей тайниковой операции и взяли бы тёпленького. Эх!

-- Что делать будем? - Уланов оторвался от бумаг.

-- Я предложил профилактировать. Думаю, что это самое разумное решение. И из ситуации выйдем, создадим Кушаков режим мнимого благоприятствования, пусть расслабится, мол, контрразведчики обделались по полной. А сами будем работать. Иди, готовь документы по уведомлению о противоправной деятельности гражданина Кушакова. Тридцать минут у тебя есть. Потом надо ещё с руководством согласовать. И с Москвой непременно. Поторопились. Я предупреждал. - посмотрел на часы. - Москва ещё спит. Надо ждать. Без их санкции не получится.

Через пять часов Кушакову вручили под роспись уведомление о недопустимости ведения противоправной деятельности.

Не выдавая своего волнения, с той же лёгкой, блуждающей улыбочкой он вышел из Управления ФСБ. Документ он не сложил, а лишь помахал контролёру на выходе, не удержался от язвительной фразы:

-- Чао, Буратино!

Прапорщика подбросило от такой наглой фамильярности.

Майор Уланов стоял в холле, изображая посетителя, набирая номер на служебной настенном телефоне.

Аркадий Викторович покраснел от злости, напрягся спиной, но постарался не выдать своих эмоций.

Когда массивная дверь закрылась за Кушаковым, контролёр обратился к Уланову:

-- Нет, вы видели, товарищ майор! Какой гад! Меня Буратино обозвал! Жаль, что не тридцать седьмой год! Его бы давно уже к стенке во дворе поставили!

Уланов внимательно, неотрывно смотрел на входную дверь, не оборачиваясь, ответил:

-- Был бы на дворе тридцать седьмой год, нас бы давно уже в распыл пустили. И тебя и меня. Личный состав несколько обновился тогда. Поэтому хорошо, что сейчас на дворе иное время.

Обернулся, посмотрел в красное лицо прапорщика:

-- Не переживай. Отомстим. - помолчал. - Очень больно будет ему. Больно накажем.

В кабинете у Щукина уже собралось много народа. Окна нараспашку, почти все курили. Присутствующие были злы, расстроены, эмоционально взвинчены.

Штатный невропатолог, она же и полиграфолог Управления Ольга Николаевна, женщина, чуть за сорок, в багаже имела три командировки в зону боевых действий в Чечне, обычно выдержанная, разошлась не на шутку.

Громко, не сдерживаясь, не подбирая слова, она стучала пальцем по бумагам, не обращая внимания на то, что пепел с сигареты рассыпался по документам на столе, падал на пол:

-- Я ничего не понимаю! Чуть меньше года прошло! Это другой человек! Я всю ночь готовилась! Полностью просмотрела, в том числе и видеозаписи, когда я его "мариновала" в коридоре перед обследованием. Неврастеничный тип, с завышенным самомнением, не разборчив в средствах при достижении цели. Беспринципный! Склонность к садизму! Получал взятки, подкидывал улики, пробовал наркотики. Высокомерен. Людей считает лишь средством для достижения личных целей! А сейчас! Ничего!!! Абсолютно! Вся полиграмма - честнейший альтруист. А его улыбочка! Он знал про эту модель полиграфа! Мы ему не говорили, а он уже расстегнул рукава и закатал рукава рубашки! - затянулась глубоко, взяла кружку с кофе у Щукина, сделал глубокий глоток. - Извини, в горле пересохло. Но невозможно так за год научить человека!!! Невозможно подготовить к проверке на полиграфе. Мы его "раскачивали", провоцировали, чтобы он сорвался, только не оскорбляли, и не били. И ничего...

Ольга Николаевна, по-мужски, резко ввинтила окурок в банку-пепельницу.

-- Надо вечером выпить! Это невозможно! Этого не может быть!

Щукин посмотрел на полиграфолога из Москвы:

-- А ваше мнение?

У того на худом лице, на щеках пылал румянец. Желваки ходили ходуном, было видно, что он тоже переживает:

-- Я полностью разделяю мнение коллеги. Я также ознакомился с данными обследования, что было ранее.

Помолчал, развёл руки:

-- Или мы имеем дело с социопатом, патологическим лжецом, что невероятно за столь короткий срок. Или же его ЦРУ научило так проходить полиграф, что, если возьмёте его, очень хотелось бы с ним пообщаться, чтобы он поделился этой методикой.

-- У вас всё?

-- Понадобится время, чтобы всё ещё раз проанализировать. Но предварительно - ничего.

Отпустили специалистов по полиграфу, оставшиеся офицеры стали рассматривать сложившуюся ситуацию. Все понимали, что "атака в лоб" провалилась. Уланов рассказал, про брошенную фразу в холле Кушаковым.

Раздался телефон на столе Щукина, он поговорил, обернулся:

-- Ну, что, кажется, не всё ещё потеряно. Кушаков вышел по каналу срочной связи на своих хозяев, запросил неотложный контакт через тайник, написал, что задание выполнено.

Повисла пауза в кабинете.

-- Он в своём уме или посчитал, что мы бессильны? - товарищ из Москвы был в недоумении.

Щукин в задумчивости крутил ручку:

-- Думаю, что здесь дело в жадности. Последняя связь. Потом переходит в спящий режим. Он же не знает, что у нас есть на него. Мы же хотели его взять с поличным. Вот и будем брать. Но здесь без помощи центрального аппарата в Москве нам не справиться.

Второй командированный из Москвы, тяжёлым кулаком прижал документы на столе:

-- Сделаем всё, что надо. Люди, техника будут. Сам куда надо пойду. Такого ещё не было, чтобы шпион так нагло вёл себя в конторе.

Периодически звонили Щукину разведчики из наружного наблюдения, технари с "горячего контроля" технических каналов связи.

Получалось, что после выхода из Управления, Кушаков пошёл в кафе рядом, заказал кофе, подсоединился к местной сети интернета, отправил через электронную почту закодированное сообщение, в котором просил срочную связь. Цифры он набирал по памяти. Шифровальщики, используя копии книг, потратили не более пяти минут на расшифровку.

После кафе Кушаков прибыл на свою службу, где и находится. По городскому и личному мобильному телефону не ведёт переговоров. Один звонок Олесе, сообщил, что не сможет встретиться сегодня. Служба.

По указанию начальника Управления, все силы полковника Галкина были сняты с других объектов и брошены на сопровождение Кушакова. Теперь по нему работали невзирая на затраты как человеческие, так и материальные.

В отделе уголовного розыска, где работал Кушаков, готовили мероприятие. Ближе к полуночи, он вышел и пошёл в кафе, где снова заказал кофе, десерт. Вышел в сеть, получил незашифрованное сообщение "1БЮ7".

И снова в кабинете у полковника Щукина горел свет. Много офицеров Управления побывало у него, коллеги из Москвы достали карты столицы и Санкт-Петербурга. Все понимали, что закладка будет в одном из этих городов. Иначе агент не запросил бы связь, мог бы выехать заграницу, но был риск, что на границе его бы вывернули наизнанку, в поисках донесения.

Наружное наблюдение сообщало, что отдел Кушакова выехал на задержание. Ночь. Пустой город. Милиционеры едут на пяти машинах, параллельными улицами их сопровождают контрразведчики. Могла быть компрометация наблюдения. Да, и экипажи ГАИ вышли на ночное дежурство. Было принято решение снять наблюдение, выставиться по периметру квартала, в котором милиционеры проводили задержание.

Сотрудники технического контроля отслеживали перемещение Кушакова по биллингу. Также сканировали радиочастоты, на которых работали милиционеры.

Распечатывая очередную пачку сигарет, Щукин мрачно бросил:

-- Нам только не хватало, чтобы майор Кушаков сейчас погиб геройской смертью при задержании особо опасного преступника.

Москвич недобро посмотрел на него:

-- Сплюнь. Накаркаешь.

Сам три раза постучал по столу.

Через час наружное наблюдение доложило, что задержание отделом Кушакова прошло не гладко. Судя из перехвата, Кушаков стоял на резервном пути отхода бандита, тот туда и пошёл... На Кушакова. Тот не успел вынуть пистолет, завязалась потасовка. Бандита повязал. Но у самого повреждена голова, нога, хромает сильно.

В кабинете у Щукина воцарилась тишина. Все смотрели на полковника. Тот лишь улыбнулся:

-- Молодец Ромка! Ей-богу молодец! - перехватив недоумённый взгляд, пояснил.- Вы ещё не поняли его? Ну, вы даёте! Он понимает, что сейчас мы за ним будем наблюдать. Он сваливает на больничный, усыпляет бдительность, и улетает на тайник. Утром улетел, ночью вернулся. Скрытно проник в свою квартиру. И всё. Концы в воду.

-- Как это незаметно уйдёт из квартиры. - недоумённо спросил Фонград.

-- Он же знает, как мы работаем. Известно обо всех методах работы, приёмах. Не знаю как. Могу лишь предположить, что поднимется наверх и через чердак выйдет спокойно в соседний или дальний подъезд. И пока наши будут лузгать семечки под его подъездом, он будет напевать себе под нос песенку о том, что, сколько там тысяч метров под башмаком. Оставит телефон дома. Ну, это для примера. Я бы рассматривал как один из вариантов.

Воцарилась тишина.

-- Да, ну! Неужели такой продуманный чёрт?

-- Могу поспорить на бутылку коньяка. - полковник Щукин стал весел и азартен. - Аркадий Викторович, ты его поставил на контроль по "Розыск-Магистрали"?

-- Сразу же, как попал в поле нашего зрения. Как только он покупает билет. Любым способом. Хоть через интернет, то ту же мы будем знать. - майор кивнул.

-- А если он покупает в аэропорту? Приехал, купил, полетел. Багажа нет. Перед самым вылетом. До аэропорта час пилить. Если в ночное время, то пока дежурный всех нас соберёт, да, до аэропорта доберёмся, он как раз на полпути будет. Пять часов лёту до Москвы, столько же и Питера.

-- Выставляться в аэропорту, и там брать? - с тревогой в голосе спросил Уланов. Подумал. - А что мы ему предъявим? Даже если мехом внутрь вывернем? Скажет, не моё, подбросили, попросили передать.

Щукин выпустил струю табачного дыма в потолок.

-- Правильно мыслишь, майор. Правильно.

Командированные из Москвы до этого сидели, молча, попивая бессчётные кружки кофе:

-- И что предлагаешь, Иван Андреевич?

-- Пусть летит. Вы его там и примете, сначала на "хвост" сядете, только осторожно, мягко, с любовью и нежностью. А потом на тайнике возьмёте. Жёстко. С пролетарской ненавистью. - внимательно посмотрел на них. - Ребята, только не профукайте. Обидно будет. Столько трудов коту под хвост.

-- Не переживай, Андреевич! Мы там-то его не упустим. Прищучим!

-- А что теперь делать?

-- Ничего. Сидим, ждём доклада. - Щукин покачал головой. - Кушаков в героя поиграл сегодня. Ему сейчас больничный нужен. Кровь из носа как нужен. Если я прав, то "наружка" скоро нам сообщит, что его или в больницу потащат, но там могут положить, а ему это не нужно. Ставлю на травмпункт. Там всё прозаичнее. Дадут справку, наутро в госпиталь МВД, открывает больничный, и всё, кури бамбук!

Под утро сам Галкин позвонил, что Кушаков с сослуживцем Романовым съездил в травмпункт.

Сотрудники оперативно-поискового отдела скопировали медицинские документы, забрали рентгеновские снимки. Под видом внезапной проверки из Министерства здравоохранения. Пришлось скопировать все записи за сутки и изъять все рентгеновские снимки всех пациентов. Обещали вернуть через сутки.

У Кушакова рассечена кожа на голове, есть признаки небольшого сотрясения. Симптомы - головокружение, подташнивает. С ногой тоже ничего страшного, ушиб, растяжение. На рёбрах гематома, трещин, переломов не установлено.

-- Не установлено. - Щукин усмехнулся. - Чисто чекистский термин. "Не выявлено" - так доктор не выражается.

Обращаясь к москвичам:

-- Летите домой. Готовьтесь к встрече. Либо у вас или в Питере. Уведомление я на вас тоже замкну. Думаю, что на днях он у вас объявится. Сумеете Санкт-Петербург воодушевить на работу по нему? А то он и Москву и Петербург знает как свои пять пальцев. Вон, бросили коллеги, чтобы не расшифроваться.

-- Теперь никто его уже бросит. Будем пеленать. - заверили московские гости.

На том и расстались.

За Кушаковым установили плотное наблюдение. По совету Щукина, скрытно установили на чердаке дома Романа несколько камер. Камеры в квартире отсматривали в режиме реального времени, боясь, что-либо пропустить.

По квартире Кушаков ходил не хромая, не хватаясь за голову, мол, сильная боль. А ходил он много. Из угла в угол. Метался. Много пил чая, кофе.

Телевизор работал громко, как будто он хотел заглушить микрофоны. Компьютер с отформатированным диском стоял на столе. Он попытался самостоятельно установить операционную систему на него, не получилось. С телефона проверял электронную почту, в том числе и на том ящике, с которого попросил экстренную связь.

Выйдя из подъезда, взял такси у обочины дороги, съездил в госпиталь, открыл больничный лист. На улице, в госпитале хромал, делал остановки, якобы, для восстановления сил. Постоянно проверялся, не ведут ли за ним слежку.

В три часа ночи Кушаков, не включая свет, встал, умылся, оделся, тихо открыл дверь. Телефон показывал, что Кушаков его с собой не взял. На чердаке камеры зафиксировали как он, в слое утеплителя, извлёк какой-то свёрток, вышел через угловой подъезд. Бригадой наружного наблюдения не просматривался этот подъезд.

За углом, на автобусной остановке дремал таксист, он очень обрадовался, когда получил выгодный заказ в аэропорт. Это был сотрудник Управления, предусмотрели и этот вариант.

Кушаков сидел на заднем сиденье машины, попросил сдвинуть переднее сиденье, съёжился, спустился вниз, чтобы с улицы его не было видно.

Аппаратура, установленная в такси, не зафиксировала при нём мобильного телефона и других радиоизлучающих предметов. Оружие также не было зафиксировано.

В аэропорту Кушаков купил билет до Москвы, прошёл регистрацию. Вёл себя нервно. Старался увернуться от камер наблюдения.

В кафе купил плотный завтрак и двести граммов коньяка, который выпил залпом. В контакт Кушаков ни с кем не вступал ни в аэропорту, ни в самолёте. Успокоился только на борту самолёта. Весь полёт спал, с перерывом на обед.

Капитан Иванов вылетел тем же рейсом, по прилёту в Москву, связался с коллегами и передал им под наблюдение Кушакова.

Полковника Щукина подняли с постели, когда Кушаков начал выходить из дома. Жена сделал с собой бутерброды, которые он ел на своём рабочем месте. Стараясь не накапать на карту Москвы, на которой были отмечены места, где проходил обучение курсант Кушаков.

Ближе к обеду позвонили из Москвы:

-- Здорово, полковник!

-- И вам не хворать. Как у вас дела? Бегает наш?

На том конце хохотнули:

-- Это мягко сказать, бегает. Лосём скачет по Москве. Если бы все так метались, нам бы службу пришлось увеличить раз в пять. Он, похоже, знает Москву не хуже местных.

-- Куда тянет-то? - Щукин смотрел на карту.

-- На север. У нас тут вчера, накануне, был цирк с конями.

Хоть и говорили по закрытому каналу оперативной связи, привычка шифроваться осталась.

-- Парни с седьмого этажа. (На седьмом этаже американского посольства в Москве располагается резидентура ЦРУ. Автор) Устроили нам гонку. Вышли все покататься на машинах. Даже "чистых" дипломатов заставили утраивать гонки по городу. Некоторые под красный сигнал светофора лезли. Знают, что никто не остановит на красных номерах и штраф не выпишут. Некоторые даже пропадали из вида на некоторое время. В нескольких машинах сидело по двое-трое. За поворотом, оба-на, и нет одного. Выскочил гадёныш где-то. Как Колобок. "Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл и от "наружки" оторвался". Через пару часов его подбирали на другом конце Москвы. Или сам пешим по-конному добирался до квартиры или в посольство возвращался. Карусель, короче, была. И мы, центральный аппарат, Управление по Москве и области, всех задействовали.

-- А куда лезли-то?

-- На север. В Останкино. Если тебе что-то это говорит.

-- Говорит.

-- Там и кружили.

Щукин водил по карте, что лежала перед ним.

-- Знаешь, Кушаков, когда тренировался в Москве, мало по северу у вас бегал. Больше по югу.

Москвич замолчал, что-то обдумывая.

-- Полагаешь, что весь этот кавардак был для отвлечения нашего внимания. Типа фокуса?

-- Всё может быть. Это как в фокусе цирковом - главное, отвлечь внимание зрителей.

-- Кушаков тоже рвётся на север. Он прорыскал уже северо-запад Москвы. Сейчас, судя по сообщениям, рвётся в Останкино.

-- А на юге у тебя парни катались?

-- Сейчас гляну сводки, подожди. - было слышно, что трубку положили на стол, через несколько минут ответил. - Две машины. Думаешь, что там тайник?

-- Не знаю. Ты там хозяин. Я здесь в пяти тысячах вёрст от тебя, ты свою землю лучше знаешь, но сам бы как поступил? Машины оторвались от наших?

-- Да. Ещё есть мысли?

-- Да, всё голову ломаю, над этими буквами "БЮ". Единица, понятно, Москва. Ты лучше знаешь, как полагаешь?

-- Мы тут же кумекали, прикидывали. Бутово, Битцевский парк, Бирюлёво. Есть другие варианты. Будем водить, а там уже посмотрим.

-- Он в Южном Бутово много времени проводил. Там какой-то пустырь есть. Бомжи ночуют. Костры жгут, варят чего-то. У них даже задание было, под бича переодеться, и вести наблюдение.

-- М-да, ну, и задание.

-- На самом деле толково. - Щукин снова закурил. - Никто не будет обращать внимание на бездомного. Сидит с протянутой рукой или бредёт от урны к урне. Кто заподозрит в нём разведчика наружного наблюдения?

- Действительно. Никто.

-- Обожди секунду, мне звонят по внутреннему телефону.

Было слышно, как он разговаривает, потом взял трубку, голос взволнован.

-- Ты не поверишь!

-- Поймали? - в голосе Щукина надежда.

-- Нет. Он в приёмной ФСБ, Кузнецкий мост, 22.

Щукин замешкался. Мысли в голове скакали, просчитывая варианты развития событий.

-- Не понял. Ты не путаешь?

-- Сам ничего не понимаю. Уточню, перезвоню.


Кушаков


Роман подошёл к станции монорельсовой дороги "Улица Академика Королёва", слева были опоры дороги. Они выкрашены в белый цвет, только самый низ в зелёный. На опоре "109 А", на зелёном фоне была проведена горизонтальная черта, почти у земли, маркер зелёного, более темного цвета. Почти незаметен.

Наверное, тот, кто отмечал, делал вид, завязывает шнурки. Кушаков посмотрел вверх на станцию. Конечно, он уже устал наматывать круги по Москве, хотелось прокатиться по монорельсовой дороге. Подниматься наверх. Платформа. Два входа-выхода, если, что, то уходить некуда. Прыгать высоко. Даже в метро, рви стоп-кран, открывай двери, не наступай на контактный рельс, уходи.

Подземную Москву, он знал хуже, но их обучали. И при сноровке, можно затеряться там. Роман поставил ногу на ступеньку на платформу, завязал шнурок, резво, почти бегом, поднялся на платформу, посмотрел, не последовал ли кто за ним. Пол и возраст в бригадах наружного наблюдения не имели значения. Сам мог гримироваться под кого угодно. И под глубокого старика и подростка. Главное - одежда и походка, поведение. Лица мало кто рассматривает, если ты только не яркая красотка в стильной одежде. Тогда на таких оглядываются все. И мужчины и женщины. Последние из зависти.

За Романом никто не пошёл тут же наверх, на платформе стояло пять человек. Парочка, держались за руки, плечом к плечу и о чём-то ворковали. Парень с наушниками, притоптывал в такт музыке. Двое средних лет, каждый сам по себе.

Не взирая на то, что билет на поездку пропадёт, Роман дождался, когда придёт поезд, и, смешавшись с вышедшими пассажирами, покинул платформу по другому выходу.

Ему показалось, что он видел парня, который только приехал, но отбросил эту мысль. За день он видел тысячи людей, пытался запомнить, отсортировать их, но потом уже мозг устал от такого калейдоскопа мелькающих в памяти фотографий, отказался запоминать.

Снова нырнул в метро. Теперь у него одна задача - проверить точно ли за ним нет наблюдения.

Вышел на поверхность, здесь Макдональдс, четыре выхода. Сделал большой заказ. С аппетитом поел. С собой в карман положил бургер.

Ну, что, Кушаков вышел на улицу, потянулся сладко, посмотрел в небо, шею к правому плечу, к левому. Улыбнулся. Промелькнула мысль: "Поиграем, мальчики!"

В крови повысился уровень сахара, адреналин вновь заиграл в крови, толкая вперёд.

Теперь он не скрывался. Шёл медленно, походкой человека плотно пообедавшего, никуда не спешащего, жмурящегося от Солнца. Его темп ходьбы отличался от спешащих москвичей. Он теперь был как обычный турист, крутящий головой по сторонам. Спустился в метро. Странно, но он не видел за собой "хвоста". Вышел на станции "Кузнецкий мост". Тут недалеко.

Кушаков открыл массивную дверь. Здание выкрашено в розоватый цвет итальянского туфа. Рядом была таблички "Приёмная Федеральной службы Безопасности Российской Федерации".

Контролёр на входе, почти как брат "Буратино" из местного Управления.

-- Слушаю вас. - голос его сух, как лицо без эмоций.

-- Хочу заявить о связи с иностранной разведкой.

Пауза. Контролёр критически смотрит на него, в глазах читались мысли, вызвать бригаду санитаров или дежурного сотрудника. Посетитель ведёт себя спокойно, не дёргается.

Прапорщик показал рукой на ближайшую дверь:

-- Давайте ваши документы, я запишу, а вы посидите в этой комнате.

Кушаков отдал паспорт. Сам вошёл в указанный кабинет.

Ничего особенного. Даже и не скажешь, что Москва. Длинный, почти во всё помещение серый стол, по пять стульев с обеих сторон. Выключенный компьютер с принтером на дальнем углу, четыре видеокамеры по углам и по камере по центру стен.

Роман усмехнулся: "Нет ни одного угла, чтобы он не просматривался".

Понятно, что они будут наблюдать, а поэтому, спокойно, без нервов, сел, смотри кино в голове.

Кушаков поглубже уселся в кресло напротив двери, за спиной стена. Ноги широко расставлены.

На столе две бутылки минеральной воды, перевёрнутые стаканы. Роману тоже понятно, стаканы тонкого стекла, натёрты, попил водички, отнесли, прогнали отпечатки по базам.

Слегка прикрыл глаза, прокручивая в голове предстоящее выступление. Ждать пришлось долго, почти полчаса.

Вошли трое. Все разного возраста, комплекции. Лица какие-то недобрые. Первый вошедший вернул паспорт Роману:

-- Слушаем вас, Роман Анатольевич. Я - полковник Рожков Григорий Антонович.

-- Кхм. - покашлял Кушаков, взял бутылку, налил себе воды, всё медленно, пусть позлятся. - Видите ли, я попытался предложить свои услуги ЦРУ.

Трое напряглись. Самый молодой раскрыл папку, приготовил авторучку.

Кушаков начал рассказывать, как он выявил преступную группу в городе с атомной промышленностью, как ему посоветовали подать документы на службу в ФСБ. Как отказали. И он, мучился, терзался от обиды, очень подробно, эмоционально описывал свои переживания, как срывался при задержании, избивал преступников.

Его слушали, не перебивая.

И вот, Кушаков, с целью доказать, что ошиблись в местном Управлении ФСБ, инициативно вышел на сайт ЦРУ и предложил им сотрудничество, они заинтересовались.

В глазах слушателей появился интерес. Кушаков замолчал. Пауза затягивалась. Роман сделал глоток.

-- Хорошо. Понятно. А дальше? Какую информацию вы передали им? Что именно интересовало сотрудников ЦРУ?

-- А дальше ничего. - Роман развёл руками. - Я пришёл к вам рассказать об этом, чтобы продолжить игру.

Офицеры контрразведчики молча, смотрели на Кушакова. Молча, взгляд с заинтересованного становился тяжёлым.

Роман вновь почувствовал себя букашкой, над которой завис тяжёлый армейский ботинок. Точно также как в Финляндии. В голове мысли роем пронеслись, чередуя друг друга, путаясь. Он понял, какую глупость он сморозил, придя в приёмную ФСБ. Сглотнул с трудом слюну, в пересохшем горле, схватил стакан, расплёскивая, налил себе, залпом выпил. Выдавил из себя улыбку:

-- Я вот решил, что могу помочь. Пришёл. Рассказал. Я готов под вашим контролем вести оперативную игру.

Офицеры по-прежнему молчали, подавляя его взглядом. Кушаков не выдержал, голос сорвался на фальцет:

-- Чего вы молчите? Скажите уже что-нибудь? Я же никого не предал, никакой информации не передал. Я хотел доказать, что могу быть полезным.

Офицеры молчали, первым нарушил гнетущую тишину полковник Рожков:

-- Почему вы не сообщили эту информацию в вашем территориальном Управлении? Вас же туда приглашали, вели беседу. Профилактическую беседу.

Рожков раскрыл папку, что лежала перед ним, первым документом была копия предупреждения, внизу стояла подпись Кушакова.

-- Это ваша подпись? - не повышая голоса, даже чуть равнодушно спросил полковник.

От этого тихого, вкрадчивого голоса Кушакову стало ещё страшнее и неуютнее. Захотелось сорваться с места и бежать. Как можно быстрее и дальше.

-- Да. Это моя подпись. - кивнул он. - Поймите. В нашем Управлении сидят недалёкие люди, которые дальше своего носа не видят ничего. Они не знают как работать с иностранными спецслужбами. По пояс деревянные.

-- А вы, получается, знаете, как работать с иностранными разведками? Так? - полковник Рожков ещё сильнее помрачнел.

-- Вы неправильно меня поняли. Я не так выразился. Я хотел доказать, что я не предатель, как они дома считают. Я могу быть полезным в игре. Вы можете через меня продвигать ЦРУ дезинформацию.

-- Какого рода вы считаете, мы можем через вас продвигать дезинформацию? - вступил в разговор второй офицер, который не представился.

-- Я не знаю. Вам виднее. - Кушаков пожал плечами.

-- Вы полагаете, что в вашем Управлении нет специалистов по борьбе с иностранными разведками, поэтому и обратились к нам? Так? - Рожков буквально сверлил Романа взглядом, в голосе слышалось раздражение.

-- Ну, да. - Кушаков пожал плечами.

-- А вы не думали, что они хорошо работают, и пресекают устремления иностранных разведывательных сообществ на дальних подступах? От этого и нет там шпионов?

Агент Растесс понял, что нужно срочно сворачиваться и линять отсюда, пока его вновь не усадили за полиграф. Что-то ему подсказывало, что сейчас он его не пройдёт столь же блестяще. Руки непроизвольно скрестились на груди, а ступни ног показали на дверь.

-- Я думал. Хотел как лучше. - мямлил Кушаков.

-- Или вы что-то успели передать? - полковник Рожков в упор смотрел на Романа, отслеживая реакцию его зрачков.

Агент Растесс выдохнул, взял себя в руки, ладони на стол, выпрямился, расправил плечи, подбородок вверх:

-- Я - офицер правоохранительных органов, и не буду передавать противнику никаких сведений. Попытался затеять оперативную игру. Теперь осознал, что это не нужно было делать. Поступил по-мальчишески. Глупо. Прощу прощения.

Рожков молчал, потом прервал паузу, чётко, чеканя каждое слово:

-- Вы точно ничего не передавали иностранным разведкам? Вспомните. Хорошо подумайте и вспомните. Чистосердечное признание...

С некоторой пафосной обидой в голосе Кушаков немедленно отреагировал:

-- В сто пятый раз я официально заявляю, что никакой информации я не передавал ни одной иностранной разведке.

Полковник Рожков усмехнулся недобро, потёр лоб:

-- Тогда нам с вами не о чем разговаривать. Не выписывать же вам второе предостережение.

Поднялся, давая понять, что встреча окончена.

--Занимайтесь своим делом, Роман Анатольевич, а оперативные игры с иностранными разведками оставьте профессионалам. Игры с Дьяволом всегда заканчиваются плохо для тех, кто продаёт ему душу. Вне зависимости от того какими побудительными мотивами он руководствуется.

Кушаков тоже встал, с театральностью, слегка наклонил голову:

-- Честь имею.

-- До свиданья.

Рожков и сопровождающие офицеры, не подавая руки первыми вышли. За дверью стоял контролёр, он чуть махнул рукой, показывая, чтобы тот освободил помещение. Роман взял со стола целую бутылку воды, сунул в карман куртки. Початую допил из горлышка. Поставил на стол. Достал носовой платок. Обтёр стакан, из которого пил и бутылку, поверхность стола, где сидел.

Спроси у него сейчас, для чего он это сделал, он не смог бы внятно ответить. Просто не хотел психологически оставлять свои отпечатки пальцев здесь. Пальцы подрагивали. Надо было скрыть это.


Щукин


Когда раздался телефонный звонок по телефону оперативной связи, полковник Щукин схватил сразу:

-- Щукин.

-- У тебя ещё инфаркт миокарда не приключился?

-- Не дождёшься. Буду я ещё умирать от разрыва сердца из-за какого-то шпиона. Чего он там? Испугался и всё признал?

Из трубки раздался долгий смех:

-- Ты не поверишь. Он с наглой мордой заявился, сказал, что у него в городе одни козлы конченные, ничего не смыслят в оперативных играх с ЦРУ. Обиделся, что его не приняли на службу в контрразведку. Написал письмо в ЦРУ с предложением сдать военную тайну. Они ответили согласием.

-- И что дальше?

-- А ничего. Упёрся, что ничего не сдавал, Родину любит до дрожи в коленях, жизнь за неё отдаст, но ничего не передавал. И всё.

-- Как это всё? Мы же знаем. Ни в чём не покаялся? И что вы?

-- Мы? Ничего. Объявили, что ему, что одно предостережение ему выписано, не второе же ему вручать для коллекции. И отправили дальше. Как думаешь, для чего он приходил?

Щукин подумал:

-- А бес его знает. Для чего он с ЦРУ связался? Решил поиграть? Доигрался хрен на балалайке. Может, и здесь решил, что этот номер пройдёт. Разумное дитя двух маток сосёт. Не знаю. Он авантюрист. Вроде и опытный оперативник, а поступает зачастую как истеричная барышня. Не знаю. Он мог срисовать "ноги" за ним? И решил пойти ва-банк, сбить нас с толку?

Небольшая пауза:

-- Не думаю. Пустили самых лучших. Операция боевая, не рядовое наблюдение. Тайник. Тем паче, что команда поступила с самого верха - брать на передаче. - подумал. - Не должно.

-- Тогда не могу сообразить для чего все эти меры конспирации с липовым больничным, уход через чердак, чтобы прийти с полу повинной явкой в контору тех, от которых бегает? - Щукин перебирал оперативное дело на Кушакова, пытаясь найти малейшую зацепку для объяснения нелогичного поведения предателя.

-- А нам с тобой не понять логики предателя. Может, он думает, что сбил нас с толку, и всё. Обхитрил, обвёл вокруг пальца. Теперь, пока, мы будем думая, ковырять пальцем в носу, он проведёт операцию? Ерунда какая-то.

-- Надеюсь, вы наблюдение за ним не сняли?

-- Нет. Все силы подтянули к приёмной. Народ страшно удивился, когда докладывали, что он направляется туда. Расслабился, думал, что сейчас по домам разъедутся. А тут такая неловкость. Работать дальше с утроенной энергией. Объяснили им, что он их "срисовал", и решил отсидеться здесь. Выписали им по первое число. Они злые как черти в аду, готовы сами его порвать на куски.

Щукин хмыкнул:

-- Понятно. Держи меня в курсе событий. Я на работе.

-- Понимаю. Но, если у тебя какие мысли, догадки будут, то звони, не стесняйся!

-- Конечно. Общее дело делаем.


Кушаков


Роману было и страшно и весело. Адреналин бушевал в крови. Хотелось бежать, широким шагом он удалялся от ненавистного здания ФСБ. Он думал, что своим нелепым шагом поставил контрразведчиков в нелепую ситуацию. На него у них толком ничего нет, а тут сам пришёл, предложил свои услуги. Выставили его? Ничего страшного! Не получилось сыграть на два фронта. Ничего страшного. Попытался. А так бы красиво было!!! И вашим и нашим! И деньги с двух сторон!!! Эх! Жаль! Красивая комбинация получилась бы. Жаль, что такая идея раньше в голову не пришла. До профилактики. А ведь мелькала неоднократно же! Гнал её! Надо, Рома слушать внутренний голос! Надо учиться слушать! Пригодится!

Кушаков вернулся на одну из самых загруженных станций метро "Комсомольская", присел на лавку в конце перрона, ожидая поезд. Здесь он оставил карту памяти, прилепив жевательной резинкой к сиденью. Страшно, конечно, было, а, вдруг, кто-то мог найти, или чекисты наблюдали, и увидели. Тогда всё. Двое сбоку, ваших нет. Заодно и проверка, что за ним ведётся наблюдение или нет. Рискованная, но проверка. Тогда как раз подошёл поезд, его загородили выходящие с чемоданами, Казанский вокзал, вот он. Все с сумками, поклажей, багажом. Кушаков резко наклонился, будто поднимая что-то с пола, и прилепил смертельно опасный для него груз.

Полсекунды, дело сделано. И забрав его, Кушаков успокоился, значит, нет за ним активного наблюдения. Иначе бы его сейчас приняли. Но нужно всё равно подстраховаться. Надо провериться. Бережённого Бог бережёт, а не бережённого конвой стережёт.

И снова поездки на метро, а затем на наземном транспорте. На юге Москвы располагался Битцевский лес. Большой участок лесного массива. В первую очередь знаменит битцевским маньяком, убивавшем в лесу женщин. Чтобы прочесать одномоментно этот лес, понадобится не меньше дивизии. А уж затеряться при желании тут проще простого. Точно также как и провериться, висит ли за тобой "хвост" или нет.

Посмотрел в небо. Смеркаться будет через два часа, вот это время Кушаков решил и проведёт на свежем воздухе.

Он менял направление движения, спускался к речке Битце, бродил вдоль оврагов, не заметил никого подозрительных. Если чувство опасности снизу вверх поднималось от солнечного сплетения к горлу, Роман уходил в чащу, замирал, вслушивался, всматривался. Ему было обидно, что тайник не был заложен здесь, в лесу. Тут чёрта лысого можно спрятать. Но нужно идти. Солнце уже уходило за горизонт. Пора.

Присел, достал бургер, бутылку воды, съел, запил. Поднялся, огляделся. Тихо. В путь! Бог не выдаст, чёрт не съест!

Он вышел из леса, с южной стороны, постоял, наблюдая, нет ли подозрительных, на перекладных, меняя транспорт, прибыл в Южное Бутово. Район пользовался дурной славой. Добрые люди старались не бродить по улицам с наступлением темноты.

На самой окраине был заброшенный пустырь. Тут когда-то были недостроенные постройки. Давно уже тут нет строителей с техникой. Мусор, бурьян. К вечеру сюда стягивались бездомные. В недостроенных руинах можно найти ночлег, непродуваемый ветрами, и сверху не сильно течёт. Можно жечь костры, милиция сюда редко заглядывала. Да, и вопросы никто никому не задаёт лишние.

Роман крутился по району, по спирали приближаясь к этому пустырю. Он по кругу дважды медленно обошёл пустырь, всматриваясь в людей, обстановку. Тихо. Все занимались своими привычными делами. Кто-то дремал у костра. Кто-то варил что-то в прокопчённой банке. Все грязные, оборванные, опущенные плечи. Самое дно общества. Падать дальше только в могилу. В тюрьме хоть тепло и горячая пища.

Неспешно, глядя под ноги, бросая быстрые взгляды, готовый броситься наутёк, Кушаков брёл к тайнику. Камень. Тут много мусора. А вот у полузабитой сваи лежит. Грязный, он, с виду, как будто здесь с самого начал стройки.

"Ночью все собаки волками кажутся." - подумал Кушаков, подбадривая себя.

Близко никого нет. Только вот один бомж кемарит в трёх метрах от Романа. Видна спина его. И голова клонится вперёд. Он вяло поднимает. Оглядывается, и снова начинает клевать носом.

Тихо. Он никому не нужен. Роман, делая вид, что завязывает шнурок, присел, взял контейнер, сдвинул крышку, достал пакет оттуда, и был готов положить карту памяти туда, как, вдруг... Неестественно, странно, По-сумасшедшему откуда-то выросли фигуры за спиной, а дремавший бомж, перекатился резко через спину, и был у Кушакова, уперев в голову короткоствольный автомат, кто проорал в спину:

-- Ни с места! Работает спецназ ФСБ!

-- Руки! Руки перед собой! Медленно!!! Ну!

Тут же невесть откуда взявшийся оператор, также маскировавшийся под бича, снимал задержание. Одновременно зажглось множество ярких фонарей, заливая всё вокруг светом.

-- Есть контейнер!

-- Какой?

-- Штатный штатовский. Камень.

-- Классика жанра. Могли бы чего ещё придумать.

-- Нормально для наших предателей-лошар, в самый раз.


Щукин


Далеко за полночь раздался звонок по оперативной связи.

-- Щукин.

-- Не спишь, полковник?

-- Не сплю. И чего там?

-- Иди спать! Взяли мы его. Как положено. На тайнике. Всё целое. И карту памяти тоже взяли. Всё в ажуре.

-- Где его приняли?

-- Как ты и предполагал, на пустыре, где бичёвник.

-- Когда ты мне его вернёшь?

-- Думаю, что через недельку. Мы его сами немножко потрошить будем.

Через неделю Кушаков в сопровождении спецназовцев, закованный в наручники, обычным рейсом был доставлен в родной город.

Когда вели по коридорам регионального Управления, то встретился прапорщик-контролёр, который не удержался и поздоровался:

-- Здорово, Буратино!

На столе у Щукина были выложены улики, что были добыты в ходе обысков. Упакованные пачки денег, их нашли на чердаке, отпечатки пальцев Кушакова были на всех купюрах. Книги, которые агент использовал для подготовки шифровок. Его фотографии на атомных объектах. Фотографии Кушакова на крыше здания, когда он вёл контрнаблюдение. Посередине светился монитором компьютер Кушакова, на котором, как он считал, уничтожил всю информацию.

Когда арестованный вошёл, окинул взглядом выставленные улики, зацепился за свой компьютер:

-- Вам удалось что-то восстановить?

-- Конечно, Роман Анатольевич! Проходите. Не стесняйтесь.

-- Я же его отформатировал. Невозможно восстановить информацию! -Кушаков почти кричал.

-- Мы, конечно, не всё, но многое можем. Например, это. Вот распечатка из него. Как вы рассматривали и обрабатывали снимки, сделанные с вашего фотоаппарата секретных шифротелеграмм. Или вот. Из портфеля заместителя генерального директора ГХК Григорьева. Нам есть о чём поговорить.

Кушаков уткнулся в скованные браслетами руки:

-- Где я прокололся?

-- Когда Родину продал. Сразу же. - голос полковника Щукина был сух, как затвор, загоняющий патрон в патронник. - Будете говорить?

-- Что мне будет?

-- Суд будет. Не мне вам рассказывать о помощи следствию.

Помолчав, Кушаков выдавил из себя:

-- Буду.

-- Хорошо. Сейчас мы пригласим адвоката, следователя, и под камеру вы начнёте свой рассказ.


Эпилог


Кушаков Роман Анатольевич приговорён к четырнадцати годам колонии строго режима, лишён специального звания "майор полиции" и всех ведомственных наград.