# Проданная душа

Игорь Анатольевич Безрук

ПРОДАННАЯ ДУША


- Тебе в последнее время явно не везет, Паша: дочь вышла замуж за какого-то пройдоху, жена попала в больницу, тебя уволили, и карта не идет, - ухмыльнувшись, сказал один из партнеров Павла.

- А когда она к нему шла? - рассмеялся другой, очкастый, с крупной, как у быка, головой и шеей. Этот всегда издевался над Павлом, за что Павел его и недолюбливал.

- Но денег-то Паша никогда не считал, - констатировал третий, интеллигентного вида, с заметной сединой в волосах.

- Не считал, - набычился Павел, - и сейчас считать не стану!

- Так просадишь все - на что жить будешь, дурак-человек? - снова ухмыльнулся первый. Как всегда, с ехидством.

- А я, может, и не собираюсь больше жить! Я, может, себя к смерти готовлю!

- Ну-ну, - выпятил губы очкастый, качая головой и пристально глядя в свои карты. - К смерти готовиться надо, надо... Особенно, когда проигрываешь много. - Он замолчал, потом свернул веер карт и посмотрел в таблицу. - А ты уж залетел солидно, голуба: в горке, что на лугу - одни цветочки.

- Цветы не ягоды, не всякому по вкусу.

- Вот-вот!

Павел совсем пал духом. Он на самом деле просаживал последние гроши и ему по-крупному не везло, хотя всегда считался не последним игроком. Но что-то, видно, в последнее время действительно круто изменилось: на него как гром среди ясного неба посыпались какие только возможны беды и несчастья. Он даже не знает, когда и по какой причине все началось. Вдруг ни с того ни с сего дочери захотелось замуж и избранником ее оказался какой-то сирый - голь лапотная, - бесцветный ухажер, который учится с ней в одном вузе. Потом жену схватили почки. Затем ему недвусмысленно намекнули убраться из института. Новый завкафедрой так и заявил: "Нам с вами, Пал Палыч, не сработаться!" - и указал на дверь. И вот среда, день, когда он с приятелями "пишет" преферанс, - и снова полное фиаско: он отдает последнее, что у него осталось.

Павел до конца надеялся на выигрыш, но надежда не оправдалась, - он слишком заинтересованно играл и в результате потерял всё: деньги, имя, уважение.

По реакции партнеров понял, что его больше не примут в этом кругу. Он перестал для них быть "кем-то", его выкинули за борт, он больше никто.

Павел в отчаянии пошел на "мизер" и получил "паровоз".

- Надеемся, за неделю ты вернешь проигрыш? - Лицо очкастого вдруг грозно вышло из света настольной лампы. Одни очки легким блеском напоминали о его присутствии.

- Я разыщу деньги, - твердо сказал Павел, поднимаясь.

- Можешь прихватить с собой коньяк, - ухмыльнулся снова первый. - Он тебе сейчас наверняка понадобится. Такси я вызвал, оно будет с минуты на минуту.

- Вы так любезны, сэр, - не удержавшись, съязвил Павел, - но я предпочитаю прогулки пешком. Люблю, знаете ли, принимать вечерний моцион.

- Особенно, когда в карманах ветер свищет, - рассмеялся очкастый, и остальные тоже рассмеялись. Одному Павлу было не до смеха.

На улице прямо из горлышка он высосал остатки прихваченной с собой бутылки и гахнул ею об асфальт со всего маху.

В темной глухой подворотне Павел наткнулся на человека в шляпе и черном пальто с поднятым воротником. Тот опирался плечом о стену.

- Всегда есть выбор, молодой человек, - тихо, но отчетливо сказал он, когда Павел поравнялся с ним.

- Вы кто? - Павел был несколько обескуражен.

- Я? Твое спасение, - ответил человек.

- И в чем же оно - мое спасение? - немного протрезвев, спросил Павел.

- В твоем желании, - все также туманно ответил человек.

- Желания мои безмерны, - решил раз и навсегда отвадить приставалу Павел. - Еще никому не удавалось их осуществить.

- В мире все возможно, - не унимался, однако, тот.

- А ты настырный, - совсем осмелел Павел. - Может, тебе душу отдать?

- Можно и душу.

- Ну, бери, коли хочешь, не жалко! Только что дашь взамен?

- Душу-то я возьму, не откажусь, но погодя. Еще она больно чиста у тебя и не так замарана.

- Не замарана! У меня-то! - расхохотался Павел. - Насмешил!

- Будет тебе срок - полгода. Еще один. И будет тебе везти, и деньги будут водиться. Подумай только, сколько захочешь, - они враз у тебя и окажутся.

- Ты, мужик совсем, видно, сбрендил. А может, ты галлюцинация, или сон какой, или хмель мой неугомонный?

- Договорились?

- Да ну тебя к лешему! - махнул на него рукою Павел и двинулся дальше. Оставшийся путь он все забавлялся нелепой встречей.

"Привидится же такое", - думал, бредя дорогой и глядя, как постепенно гаснут уличные фонари - приближалось утро.

Проспал он часов до десяти без задних ног. Проснулся с тяжелой головой. В холодильнике, однако, на похмелье ничего не оказалось.

"И денег нет, чтобы хоть грамм сто опрокинуть", - подумал Павел с сожалением, но полез по карманам: может, где червонец завалялся. В боковом, на радость, действительно обнаружился червонец.

"Во, черт! - мелькнуло у него. - Неужели удача возвращается ко мне? Не было ни гроша, да вдруг алтын!"

Павел сам не верил в то, что нашел. Он же хорошо помнил, что просадил все деньги. К тому же в карманах никогда наличку не держал - плебейская привычка, он не из таковских. Но все равно обнаруженному обрадовался. Найденных денег хватит и на сто грамм, и на пачку недорогих сигарет.

Довольный, быстро оделся и выскочил из дому. В ближайшем кафе опрокинул стопку и с наслаждением затянулся "Опалом".

"Нет, есть еще порох в пороховнице, - просветленно посмотрел вокруг. - Жизнь для меня еще не кончилась, не кончилась!"- восторгался все больше и больше Павел.

Докурив, решил сразу же навестить жену. Поехал в больницу.

Жена еще не вставала. В палату не пускали, передали только записку. В ней она перечисляла все необходимые для лечения лекарства.

"Эге ж! - подумал Павел. - Список солидный. Где только деньги взять?"

Подумал и все же заглянул в аптеку - для информации.

Цены его поразили. Никогда не думал, что лекарства так дорого стоят. Один дипиридамол тянул на четверть червонца, а в перечне не меньше шести наименований.

"Эх, будь у меня еще десятка-другая, купил бы ей все, что прописали, но - увы - у нашего Андрюшки нет ни полушки..." Вздохнул с грустью и вышел из аптеки.

А солнце палило нещадно. Рубаха к спине прилипла. Павел засунул руку в задний карман брюк, где обычно носил носовой платок, выпростал, глядь - а в платке две десятки завернуты.

"Вот холера! - подумал. - Может, супруга случайно положила или я когда-то заначил да забыл?"

Совсем очумел. Вернулся в аптеку, взял лекарства, отнес в больницу, передал с запиской: "Не волнуйся у меня все в порядке. Пока глотай эти пилюли, а завтра или послезавтра куплю другие".

Павел поверить не мог в удачу. И дома никак не мог прийти в себя. Кошмарный день!

Пришла Елена. Сразу:

- Пап, можешь дать взаймы полтинник? Думаю - у тебя есть.

Павел возмутился:

- Ты что, Ленка, какой полтинник! Прекрасно знаешь, что я сейчас не работаю, а мать в больнице лежит ...

- Папа! - разрыдалась Елена. - Поверь мне, это так важно. Я обязана отдать деньги: у меня украли товар.

- Украли товар? - взбеленился Павел. - Да куда ж ты, дура, смотрела? Куда глаза свои девала! И где теперь взять полтинник? Где?

- Но у тебя же заначка была, папа, выручай!

- Заначка? Какая заначка? Да пусто везде, пусто! На - смотри! - Павел открыл ей шкатулку, раскрыл портмоне. - Может, по карманам поскрести? - стал выворачивать карманы брюк, затем пиджака. - Смотри! Смотри, видишь - и мышей нечем кормить!

Но, видно, было чем. Неожиданно из одного из вывернутых карманов пиджака вывалились пять червонцев.

- А это, папа, что?! Спаси меня, пожалуйста: вечером же смену сдавать. Хозяин просто растерзает меня!

Павел опять ничего не понимал.

- Да бери уже, - приглушенно сказал он и почувствовал, как слабеют колени.

"Нет, все это очень удивительно, - стал размышлять Павел, когда дочка ушла. - Утром - я это точно знаю - у меня не было ни копейки. Потом я захотел десятку, и десятка объявилась. Затем мне понадобилось две десятки, и они не замедлили обнаружиться. Теперь пять. Есть в этих находках что-то странное и зловещее. Тот человек в черном, который встретился мне - его проделки или игра судьбы? А если я захочу сейчас еще десятку? Найду ее или не найду?"

Павел закрыл глаза и мысленно произнес: "Хочу червонец". Открыл глаза, полез в карман брюк - пусто. Сунул руку в боковой карман пиджака - и там ничего. В другой - то же самое.

"Уф!" - с облегчением вздохнул Павел - с плеч будто камень свалился. Нет никаких чудес, да и не нужны чудеса, нам и без чудес хватает.

Захотелось есть. Павел пошел на кухню, открыл холодильник, вытащил кастрюлю с борщом, поставил на газовую плиту.

"Чудеса развращают, просто убивают человека, - думал. - Да если бы всё с волшебством было, люди давно посходили с ума".

Вынул из хлебницы батон, отрезал кусок. Достал банку майонеза, но открывалки на месте не было. Опять Людмила куда-то задевала? Выдвинул верхний ящичек буфета и... отпрянул. В нем поверх кухонной утвари лежала новенькая, еще не засаленная десятирублевая купюра. Павел забыл про борщ.

"Не может быть! Этого не может быть!" - не верил своим глазам.

- Хочу тридцать рублей, - произнес Павел вслух и выудил из кармана три десятки.

- Сто! Хочу сто рублей! - сказал и обнаружил их в трельяже супруги.

"Неужели я стал богатым? - подумал Павел. - Я становлюсь богатым!"


* * *


Теперь партнеры по преферансу смотрели на него по-иному. Еще бы! Не прошло и недели, а Павел вернул все деньги и даже завел в кармане лишние!

- Признайся, Паша, ты, наверное, ограбил банк, - как всегда подтрунивал над ним очкастый, но теперь в его голосе не сквозило сарказмом.

- И не один, - поддакивал ему Павел.

И в карты теперь он был не из последних. Уходил опять навеселе, но уже довольный жизнью. И кто поверит, что еще неделю назад он был чуть ли не на грани отчаяния?

Возвращался снова под утро. И снова в той же темной глухой подворотне его поджидал человек в черном.

- Ну как, Павел, такая жизнь тебе нравится?

Павел был хорошо на бровях. Посмотрев прищурено на заговорившего и узнав, произнес:

- А, это ты? Что тебе опять надо?

- Да все того же, Павел, все того же...

- Душу, что ли? Да забирай! На кой ляд она теперь мне нужна! Теперь я и без души прожить могу: видал, как везет, какими деньгами ворочаю? Хочешь, и тебе отвалю? Не жалко! - Павел стал выуживать из карманов банкноты и бросать их человеку в черном. - Бери, Паша щедрый, Паша никого не обидит!

- Вот и договорились. Через полгода окончательный расчет.

Сказал и пропал.

- Что-что через полгода? - не расслышал Павел, но, увидев, что человек исчез, махнул на него рукой и побрел восвояси.

Уже засыпая, почувствовал, как что-то отделяется от его тела и поднимается вверх. Светлое, будто посеребренное, и какое-то воздушное, эфемерное.

"Неужели душа!" - подумал Павел и встревожился не на шутку. Кто-то хочет увести его душу? Человек в черном?

Павел встрепенулся, серебристая оболочка быстро вернулась в него, и он проснулся. По-крайней мере, открыл глаза, а спал или не спал, сказать точно не мог, но очнулся весь в поту.

Выходит, вот плата за то, что ему так легко стали доставаться деньги - его душа! И всякий раз, когда он засыпает, некто уводит её и делает с ней всё, что заблагорассудится!

А через полгода? Через полгода Павел и вовсе потеряет её?

Павел в ужасе затрепетал. Такого страха он не испытывал, наверное, с самого детства, когда однажды осмелился с другом забрести в полночь на топкие болота. Но как остановить этот процесс? Он же сам согласился отдать душу! Значит, договор вступил в силу, значит, он сам подписал себе приговор!

Павел сник - положение казалось совсем безвыходным.

Но если он не будет желать этих денег? Быть может, они не будут и появляться? Того, что есть, хватит на первые дни. Можно будет устроиться на работу и зарабатывать честным трудом, а карты навсегда забыть: они такое же зло, как и деньги.

Эта мысль немного успокоила Павла. И хотя на работу ему так и не удалось устроиться, он твердо решил жить по-другому.


* * *


За полгода человек в черном ни разу Павлу больше не являлся. Но ровно в назначенный срок снова встретился в темной глухой подворотне. Павел не испугался. Он был готов к встрече.

Человек в черном улыбнулся, и Павел увидел, как загорелись в темноте его глаза.

"Глаза хищника", - подумалось Павлу.

- Ну что, мой друг вполне насладился жизнью? Уж чего-чего, а денег у тебя, как я и обещал, было предостаточно.

- Спасибо, милый друг. Действительно, столько денег, сколько прошло через мою мошну, не имел, наверное, даже сам Крез. Чего же ты хочешь?

- Я? Скромно: по договору. Ты, помнится, взамен обещал мне свою душу.

- Ах, душу! Наверное и так, - не стал препираться Павел.

- Так отдай же ее мне, отдай! - протянул свои когтистые руки к Павлу человек в черном, и Павел почувствовал, как нечто начинают вытягивать из него.

Павел повернул голову и увидел, что внизу, всего в метре от него, лежит, распластавшись, его физическое тело.

Получается, что он теперь совсем не он, а то, чего так жаждет человек в черном?

Павел испугался, и ему захотелось обратно, в свою земную оболочку. Он увидел, что с нею окончательно не разорвана связь, что от него еще тянется вниз, к его плоти, серебряная нить, и что через нее он продолжает ощущать себя цельным и неразделимым. Но кто-то упорно хочет её разорвать, какие-то темные силы тянут его со всех сторон во тьму, в страшную бездонную пропасть без всякого просвета, и нет возможности вернуться, и нить становится все тоньше и тоньше, пока, наконец, совсем не обрывается...

"Ну что ж, - подумал Павел, - это был мой сознательный выбор и раскаиваться я теперь не вправе..."

А вокруг него уже вихрем кружились какие-то тени. Они торжествовали. Павел чувствовал это по вибрации, странным и необычным звукам, режущим слух. И торжество их было кошмарным.

Но Павел не зря провел последние полгода. Он подготовил себя и к более ужасному. Знал, чем теперь будет жить - тем, что успел сделать за короткие полгода, прошедшие с момента встречи с человеком в черном.

А тьма все уплотнялась, и тени все пуще неистовствовали: шипели, жужжали и вскрикивали в восторге, увлекая за собой Павла.

Но вдруг где-то в вышине над ним заструился мягкий голубой свет, и яркий луч прорезал сгустившуюся тьму, осветив Павла.

Тени шарахнулись в стороны, заметались в страхе, не смея вторгнуться в зону света и будто о преграду разбиваясь об нее.

Перед мысленным взором Павла стали проноситься образы его прошлого, отчетливо и ясно представляясь, и Павел обрадовано понял, что поступил правильно в эти последние полгода.

Да, он продолжал извлекать из своих карманов злополучные купюры, однако ни разу ими не воспользовался. Он запретил жене покупать ему обновку, ограничил себя в еде и довольствовался малым. Он всё отдавал жене, дочери, родственникам и знакомым, и даже нищим на тротуаре. Не оставил себе ни гроша. Значит, его выбор оказался верным.

Павел безбоязненно поднял глаза навстречу льющемуся сверху свету и увидел прекрасный голубой небосвод с маленькими лиловыми и розово-красными облачками. Он поднимался туда, чувствовал, что другие силы уже не рвут его на части, всё вдруг наполнилось неведомым доселе ощущением легкости и неописуемого счастья.

Павел оставил все свои сожаления и полностью подчинился увлекающему его потоку...