Писатель Глеб Бобров: "Поделиться опытом"

Вышедшая в свежем номере "Литературной газеты" беседа с луганским писателем Глебом Бобровым, чья книга "Тень цикады" вошла в короткий список Всероссийской премии "Гипертекст"

Глеб Леонидович, когда и при каких обстоятельствах у Вас возникла идея создания пьесы "Тень цикады"? Расскажите, пожалуйста, немного о том, как Вы работали над ней.

Первое. Госпитальная тема, как правило, идёт синхронно с военной биографией. Единицы проходят боевые действия, не отлежав энного количество раз на больничной койке. Война вообще никого и никогда здоровее не делала. Второе. Если ты выжил, и даже относительно здоров, то всё самое "интересное" в твой жизни начнётся аккурат по возвращению. Проблема посттравматического стрессового расстройства это не выдумка врачей, а суровая реальность и системного, комплексного решения у этой проблемы не было и нет ни в одной стране мира. Это данность, к сожалению. Третье. Госпитальный мир идеальная сценическая площадка, где можно камерно свести несколько героев, столкнуть их в экзистенциальном конфликте и высечь из читателя искру катарсиса. И последнее. У меня в анамнезе три афганских госпиталя, не говоря уж за последующие годы эту площадку я знаю вдоль и поперёк это моя естественная среда обитания.

Идея возникла давно, но вот с реализацией творческих замыслов у меня традиционно бывает затык, ибо после самой идеи мне нужен некий "спусковой крючок" недостающая деталь, которая свяжет всю историю. В случае "Цикады" таким спусковым крючком стала книга моей землячки, поэтессы Елены Заславской "Новороссия гроз. Новороссия грёз". Несколько стихотворений откуда стали фирменными зонгами медсестры Юлии своего рода оглавлениями каждого действия.

Среди персонажей Ваших произведений ветераны СВО, люди, эвакуированные с пограничья, ампутанты Есть ли у них реальные прототипы, или это в большей степени собирательные образы?

Скажу, так: в каждом собирательном образе любого моего литературного персонажа так или иначе присутствует что-то от реального прототипа включая образ мышления, стилистику речи и даже внешний вид. Это помогает делать своих героев объёмными, цельными, живыми и, следовательно, интересными для читателя. Собирать тоже есть где в гражданской жизни я журналист федерального информационного агентства с ноября 2014 по сей день официально работающий в ЛНР по профилю.

Именно фельдшер Бирюкова в Вашей пьесе не лечит, не исцеляет, не уговаривает, а спасает. Жёсткая и прямолинейная, она точно знает: "То тебе душу прострелили, а не ноги" В чём Ваш личный секрет "спасения", сохранения самообладания и силы духа в тяжёлых ситуациях?

- Нина Бирюкова на самом деле и есть главный герой пьесы. Она катализатор и центр притяжения одновременно. Мне довелось видеть, как в экстренных ситуациях работают врачи скорой, реанимаций, отделений интенсивной терапии было с кого писать натуру.

У меня нет секрета. Будучи православным христианином, я всегда уповаю на Господа, при этом жёстко следуя алгоритмам конкретной ситуации. Как пример можно привести медицинские протоколы, например, при ранениях, ведь я в том числе и бывший армейский санинструктор. Возьмём ранний медицинский протокол, созданный ещё Николаем Ивановичем Пироговым для сортировки раненых на войне. Суть простая: сначала выделяют безнадёжных и смертельно раненых им помощь уже не оказывают. Затем идут тяжело и опасно раненые, кто требует безотлагательной помощи их обрабатывают в первую очередь. Далее те, у кого ранения средней тяжести. И наконец легкораненые они получают помощь на месте в третью очередь, а иногда и вовсе своим ходом добираются до медпунктта. Если ты в процессе ещё и читаешь про себя Иисусову молитву, то результат может тебя впечатлить.

Открывает книгу киноповесть "Ржавый тромбон" Какие возможности даёт автору такой синтез прозы, поэзии и драматургии в рамках одного издания, а иногда и одного произведения?

- По-хорошему, весть этот сборник драматургия. Но поскольку сценарии и пьесы сейчас не печатают, то я просто ряд своих киносценариев записал не сценарной записью, а языком прозы. И таким образом четыре "киноповести" стали становым хребтом всего сборника, хотя по сути их можно снимать не переписывая.

Сильная сторона Ваших текстов, и на мой взгляд, и по мнению некоторых критиков точные и ёмкие образы. В "Тени цикады" это, например, оригами в руках Леонида, музыкальные инструменты: бубен и маракасы, призванные заглушить боль Что повлияло на Вас в этом смысле, в чём Вы сами видите истоки образности Вашей художественной речи?

- Большой кусок моей творческой биографии связан со станковой живописью и не только, я даже успел в начале девяностых несколько лет поработать в должности художника Луганского цирка, выставляться, продать несколько серий своих работ за рубеж и даже быть обокраденным неизвестными ворами, похитивших в том числе и несколько моих работ из нашей картинной галереи. Но потом родилась дочь и надо было принимать решение куда двигаться дальше: в литературу или в живопись. Думаю, я сделал правильный выбор.

Вообще, с чего начался Ваш путь в литературу? Какие книги Вам нравились в юности, что вдохновляет вас сейчас? Кого из современных авторов могли бы рекомендовать к прочтению?

- Мой путь в мир осознанного чтения начался с военной литературы учитывая, что вся моя семья отец, мать, мачеха отца фронтовики, а старшее поколение и вовсе не пережили Великую Отечественную, или умерли сразу после неё, то выбор понятен. Началу собственного литературного пути началось с переосмысления личного военного опыта войны в Афганистане, где я провёл в пехоте чуть более двух лет, застав там три Новых года 1983, 1984 и 1985. Первые мои тексты в начале 90-х попали в Союз писателей на стол Ларисы Георгиевны Барановой-Гонченко, она направила их в Воронеж большому русскому писателю Ивану Ивановичу Евсеенко. Тот написал мне доброе и подробное письмо, пригасив в Воронеж, где дал первые уроки мастерства и впервые издал в журнале "Подъём". Все эти год делаю тоже самое и по возможности помогаю всем, кто вступает на тернистую и неблагодарную стезю СВЛ, к огромному сожалению, маргинализированную с начала 90-х.

Во все времена литература так или иначе отражала то время, в котором создавалась, писатели стремились переосмыслить происходящее. Что для Вас как для автора важнее: запечатлеть современность, предложить готовое решение, побудить читателя думать и действовать? А, может быть, что-то ещё?

- Для меня важно отобразить экзистенциональный опыт тех событий, к которым я так или иначе имею отношение. И опыт этот, не будучи отражённым нами, останется лишь в виде документов эпохи, а уж как их интерпретировать можно со знаком, плюс или минус в тут или иную сторону, мы прекрасно знаем из нашей многострадальной истории.

***

Глеб Бобров русский писатель, драматург, публицист.

Родился 16 сентября 1964 в донбасском Красном Луче. Служил снайпером и внештатным санинструктором в 860-омпс в Афганистане (Файзабад, провинция Бадахшан; 19821985). Награждён медалью ДРА "За отвагу".

С 1992 года пишет прозу. С 1995 года публикуется в литературных журналах "Подъём", "Звезда", "Бийский вестник", "День и ночь", "Сибирские огни", "Крылья".

В 2007 в "Эксмо" выходит "Солдатская сага", включающая всю "афганскую" прозу. По состоянию на начало 2025 года сборник выдержал в столичных издательствах 10 переизданий.

В 2008 году в "Яузе" выходит роман-антиутопия "Эпоха мертворождённых" о гипотетической гражданской войне на Украине. С 2014 о романе заговорили как о пророческом. По состоянию на начало 2025 роман выдержал 11 переизданий.

Член Союза писателей России. Глава Союза писателей ЛНР. Главный редактор сайта СВЛ "Окопка.ру".

Помимо правительственных наград ДРА, СССР и ЛНР награждён медалью МО РФ "За укрепление боевого содружества" (2023), а в 2022 и в 2024 годах отмечен благодарственными письмами Президента РФ Владимира Путина.

Живёт в Луганске. Женат, двое детей и двое внуков.