С чего мы вдруг ни с того ни с сего заговорили о счастье и комфортной жизни вне нашего привычного существования, уже не вспомню. Со старожилом Палычем мы работали в одну смену, день-день по двенадцать, потом два выходных, за ними снова - день-день. И так незаметно пролетело больше года, как я здесь. За это небольшое, казалось бы, время мы наговорились до блевоты и перебрали, кажется, все мыслимые и немыслимые темы, но вот эта всплыла неожиданно, и Палыч улыбнулся краем губ. "Ну, - думаю, - сейчас выдаст какую-нибудь сентенцию на грани с пошлостью". Но нет, он лишь улыбнулся и тут же втупился в приборную панель перед собой.
Щелкнув несколькими переключателями, сняв показания и зафиксировав данные, он спросил:
- Сколько там еще наших клиентов?
- На сегодня по списку, если больше никого не пригонят, как минимум сотка.
- Как всегда достается на нашу смену. Пора бы перекусить, никуда от нас эти дохляки не денутся. Свяжись с дежуркой, пусть тоже пока передохнут.
- Успеем до отправки челнока?
- Если аппаратура не гикнется, успеем.
- Как скажешь, дядь Саш.
Я связался с дежурным, попросил минут пятнадцать перерыва. Ребята сидели там понятливые, не быковали. Мы с ними хоть и не сталкивались вживую - запрещено, заочно сдружились.
Работа наша не пыльная, но однообразная. Через наш пункт прогоняли "прошитых" зомбуков и отправляли их дальше на Титан для добычи жидких углеводородов. Для человека планета еще недостаточно приспособлена, а этим любая атмосфера хоть бы хны. Наши научились каким-то образом "прошивать" им мозги. С кем получилось, те становились неотличимы от роботов, выполняющих самые примитивные операции в любых условиях. Вдобавок, в отличие от последних, они обладали огромным преимуществом, так как совсем почти не требовали никакого обслуживания. Вышедшего из строя зомбука тут же, без колебаний, заменяли новым, благо их после очередной вспышки пандемии на земле появилось немерено.
Мы гнали их партиями, а наша база была последним контрольным пунктом перед отправкой, где мы окончательно фиксировали качество "прошивки" зомбуков и их так называемую "профпригодность". После нас они уже отправлялись в космос.
Налив себе и Палычу кофе, я все же поинтересовался, почему после моей проскользнувшей реплики о счастье и комфорте, он, как мне показалось, загадочно улыбнулся.
- Счастье, комфорт, - все так зыбко и относительно, - сказал, снова улыбнувшись, Палыч. - Работал я как-то с одним кадром лет пять тому назад, Семенычем его звали. Он, как ты сейчас, больше у окошка стоял, на кривые рожи нежити глядел, а я на своем привычном месте: за приборами. Но случилась тут в его семье беда: жена с малолетней дочерью в аварию попали. Дочка в коме, жена в реанимации, наша грёбаная страховка, сам понимаешь, лечение не покрывает. Решил он тогда, значит, чтобы немного подзаработать, податься на Титан, в таможенный сектор. Ну, совсем, как наш, в зарплате только побольше и геморроя поменьше: там с мертвяками не цацкаются, чуть что не так, - без разборок в утиль. Однако не успел он еще и трети нужной суммы собрать, приходит с Земли извещение, мол, ваши жена и дочь, обе, значит, несвоевременно скончались. Каково! Скорее всего, никто с ними в клинике особо возиться не стал - вокруг и так полно мертвяков, одним больше, одним меньше, с живыми бы разобраться. В общем, стал он обратно рваться, издергал все начальство. А у нас знаешь как: пока работаешь, никто тебя не ценит, редко когда замечают, вытирают об тебя ноги; но стоит только заикнуться про отпуск за свой счет, я уж промолчу про увольнение, - тут же руководство налетает на тебя коршуном, брызжет слюной, пытается усовестить, мол, ты, такой-сякой, - натуральный подлец, и вся организация враз рухнет без твоего участия. В конце концов всякими правдами-неправдами он вернулся на Землю, покрутился тут немного, понял, что и там никому не нужен, стал проситься обратно на Титан, где он только и чувствовал себя в последнее время, как говорил, на своем месте, - счастливым, значит. Но поезд ушел. Видно, увольняясь, он так хорошо достал все руководство, что его даже в нашу контору на Земле ни в какую не хотели принимать. Прошел почти месяц, все стали про Семеныча забывать, никто из наших и не знал больше, где он, что с ним, - обычная история с бывшими коллегами. Но вот однажды стою я, как ты сейчас, у окошка, запускают очередного мертвяка, я глядь на него - Боже святый! - не иначе как наш Семеныч, рожа только немного облезшая, волосы выпавшие, зато оскал - довольный - во весь гнилой рот. Лыбится, и хоть бы хны. Я слюну проглотил и думаю, ну, хоть так, но Семеныч все-таки добился своего: вернется туда, где ему было комфортно, где он был счастлив. А там ему и рай, как говорят на Востоке.
Палыч замолчал. Тут нас уже и из приемного стали теребить: где вы там заснули, запускать или не запускать следующего дохляка?
- Запускай, - сказал Палыч. - Я готов.
- Запускайте, - передал я в приемную. Очередной дохляк появился в моем небольшом окошке.
- Замри, - скомандовал я.
Палыч защелкал тумблерами. Сканер зашуршал. А у меня всплыло твеновское: "Чтобы быть счастливым, надо жить в своём собственном раю". Видно, Семеныч таким образом и создал свой рай. Кто на что горазд. Лишь бы ему хоть там, на Титане, было комфортно.
- Эй, на выходе, забирайте клиента, можно на челнок! - сказал я принимающим после того, как Палыч кивнул, что все в порядке. - Давай следующего! - переключился на запускающих. Впереди еще девяносто восемь дохляков. Смена сегодня, как никогда, будет тяжелой.
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2019
