# Багряные облака. Глава 12. Второй "Курск"

Максим Петрович Жуков

Тёплая волна, похожая на прибой, потащила меня в бездонную пропасть сновидений.

Превратившись в облако, я плыл в лиловом свете погасшего неба. Необъяснимо радуясь молодой, сероватой зелени, теряющей краски в наступающем вечере, я не заметил, что несёт меня на крышу одного из домов города, по очертаниям похожего на Грозный.

У полуразрушенного двухэтажного строения бродили четверо бородатых боевиков в выгоревшей военно-полевой форме. Они, не замечая меня, обходили здание, осторожно ступая по кирпичному крошеву. Проверяли, скорее всего, нет ли поблизости нежелательных свидетелей. Я внимательно наблюдал за происходящим. В оконном проёме появился другой боевик и что-то закричал, придерживая оружие, напоминающее зеленоватую трубу с заострённым наконечником.

Перед домом растянулась поросшая кустами глубокая лужа с плавающим в ней мусором. Слева от здания - пустыри, а справа виднелась военная база, но едва видимая даже с крыши, на которую взобрался боевик с ПЗРК "Игла". Окинув взглядом окрестности, он торжествующе протянул:

- Алла-а-акба...

Ветер смахнул с кромки крыши песчаную пыль и меня, понесло в сторону Ханкалы, где в небе кружился, выполняя манёвры, Ми-26.

Трудно объяснить, каким образом я попал в вертолёт и кем там являлся - человеком ли, призраком. Я просто был там...

В душном салоне грузового отсека вертолёта томились почти полторы сотни солдат и офицеров. Они возвращались к месту службы в Чечню. На их суровых сосредоточенных лицах играли редкие лучи солнца. Где-то плакал ребёнок. Сбивчиво молились гражданские, перешёптывались полковники, скользя придирчивыми взглядами по притихшим "срочникам" и контрактникам.

Щербатов Саша разглядывал мой блокнот, перечитывая удачные строчки. Павел с грустью уткнулся в иллюминатор, ругая про себя прапорщика, за то что отнял у него сотовый телефон.

- Сейчас бы позвонить мамке, - прервал он молчание.

- Не волнуйся, скоро прилетим. А там и напишешь и позвонишь - всё, как положено, - откликнулся Щербатов, не отрываясь от блокнота.

Магомет в нарядной форме десантника думал о своём. Он перевёл взгляд на четырёх подполковников, сидящих в передней части грузового отсека. Угрюмые офицеры не разговаривали, лишь изредка покашливали от песчаной пыли, просочившейся в вертолёт.

- Заходим на посадку, - послышался голос подполковника с нашивкой на груди "Торосенко А. В.".

В салоне раздался всеобщий одобрительный выдох.

- А я думал, волнуемся только мы, - предположил Магомет, подмигивая своим невозмутимым сослуживцам.

Неожиданно раздался хлопок и машину ощутимо тряхнуло. Военно-транспортный вертолёт накренился.

Магомет поднялся на ноги и увидел через иллюминатор черный дым, охвативший один из двигателей. Его одолело отчаяние, как и других солдат, потянувшихся следом за астраханским десантником к иллюминаторам.

- Всем сесть! - завопил Торосенко.

Последующие его приказы потонули в жутком скрежете, наступившем одновременно со стремительным падением. Магомета, не успевшего занять своё место, откинуло назад. Он упал на солдат-срочников, матерящихся и кричащих не столько от боли, сколько от страха. До меня донёсся крик ребёнка, женский надрывный стон и бессмысленные вопросы. Во всём этом хаосе Павел, закрывая глаза, пытался вспомнить молитву. Он раз за разом начинал "Отче наш..." и крестился, стараясь сосредоточиться. Щербатов с вытаращенными глазами взирал на суматоху.

- Что теперь будет? Что будет? - вопрошал он срывающимся голосом. - Я хочу жить, - взволнованно выпалил Щербатов сквозь слёзы, прижимая к груди блокнот, словно щит.

Несколько человек кинулись к иллюминаторам. Грузовой отсек заполнил запах гари. Магомет, потирая саднящее плечо, смотрел, как у полукруглых окошек, одно из которых удалось приоткрыть, происходит беспощадная давка.

- Вы что, совсем очумели? - кричал он, стараясь подняться. Появился резкий запах керосина. В какое-то мгновение жидкость воспламенилась. Горящие брызги посыпались на пассажиров, словно дьявольский дождь. Истошные крики усиливали панику.

Вертолёт падал на хвост - видимо, лётчики до последнего пытались вытянуть машину и дотянуть до аэродрома Ханкалы. Аварийная посадка закончилась страшным ударом, от которого хвостовая часть надломилась, вспоров винтами мокрую от выливающегося горючего землю. Шасси вывернуло в стороны. Иллюминаторы от удара и пламени полопались и осыпались.

Экипаж не мешкая, эвакуировался из кабины.

- Майор Таланов! Олежек! Помоги нам! - простонал окровавленный полковник.

- Сейчас, избавлюсь только...

Командир экипажа Олег Таланов, отцепив ремни, выскользнул на горящую землю и кинулся помогать раненым. Он подхватил едва живого Щербатова с тлеющим блокнотом в руке и оттащил подальше от раскуроченного Ми-26.

Вертолёт был объят огнём. Языки пламени тянулись к израненным солдатам, пытающимся выбраться наружу. Горючее растекалось вокруг вертолёта и мгновенно воспламенялось, преграждая путь тем, кто рвался к раскалённой машине, чтобы помочь выжившим.

- Бегите отсюда! Сейчас рванёт! - завопил командир экипажа, обращаясь к сумевшим спастись.

Все бросились врассыпную. Раздался взрыв, но не тот которого ждали.

- Мины! Мы упали на минное поле! Пацаны! Генка Зимин подорвался, - пытался перекричать обезумевших от страха солдат старшина.

От осколков пострадал Магомет.

- Помогите, - прохрипел он, беспомощно ползая по дымящейся траве.

Он хотел подняться, но снова припал к земле, когда взлетел на воздух очередной солдат, беспомощно размахивая руками. Следом прогремел чудовищный взрыв. Вертолёт содрогнулся, словно пытаясь подняться. Воспылал ярким пламенем и заставил многих попятиться, сделав вынужденные шаги по минному полю.

В воздухе опять просвистели осколки.

- Мага, ты живой? - кричал подбежавший к десантнику Павел.

Магомет стонал, показывая на живот.

- Паш, меня, кажется, задело...

Павел ошарашено оглядывал вспоротый живот друга.

- Паша, не молчи! Неужели всё плохо?

- Мага, ты, главное, успокойся. Тебе пока лучше не разговаривать.

Но Магомет уже не слышал Павла...

Густое туманное марево над Ханкалой постепенно рассеялось. Млевшие в нём редкие солнечные лучи обагрились закатными красками. Солнце едва выступало из-за низких ханкалинских казарм. В нескольких километрах от догорающего вертолёта стали собираться грузовые машины. В небе кружили вертолёты, предназначенные для тушения пожаров.

Я долго бродил по искореженному полю, пытаясь найти хоть кого-то из ребят моей команды. От свиста разрывающихся мин у меня всё внутри обрывалось. Казалось, крики раненых звучат в голове. Сердце трепетало в груди, будто загнанная птица. Чёрный дым, прижавшись к земле, расползался по равнине, скрывая погибших солдат.