# Матрос Спн (конец)

Андрей Владимирович Загорцев

Редакция Владимира Олейника

Тут всё понятно: молодой идёт по своим карасёвским делам к своему корешу, который неизвестно как уже попал на хлебное местечко, а светить другана "ой, как неохота".

В библиотеке сидела и скучала дородная тетка из гражданского персонала. На мой скромный вопрос о книге Беляева гаркнула так, что стекла в иллюминаторах задрожали:

- Охренел, моряк, совсем! четыре книги было! четырееее!.. и ни одной не вернули! Марш отсюда! даже карточку читательскую заводить не буду. Сейчас учения... замполит все журналы в полевой клуб выгреб...

Я в ужасе выбежал за дверь. Несчастному Степану досталось за всех обеспеченцев разом. Таких цветастых эпитетов и красочных выражений наверняка даже старые мичмана с "железа" не слыхивали.

Матрос выбежал из библиотечной каюты с расширенными от страха глазами.

- Хрена ты меня в библиотеку сводил,- опомнился я,- сейчас еще у твоего музыканта от кого-нибудь отхватим.

- Да нет, он там вроде один сидит. Говорил, что какую-то звуковую газету клепает.

- Ну, веди - посмотрим.

Мы прошлись по закоулкам клуба, и где-то за сценой обнаружилась дверца с надписью "звукорежиссерская". Внутри обнаружился худосочный матрос в огромных очках, задумчиво ковырявшийся в чреве чудовищных размеров бобинного магнитофона.

- Шрайбикус! - заорал с порога Падайлист, - меня прислали кассет записать.

Матрос в очках подскочил с баночки и вылупился на нас, пытаясь разглядеть.

Интересно как его такого призвали вообще? Ладно, в армию? но на флот! да еще в разведку. Уму непостижимо, он же, как слепой гусь, ближе двух метров наверняка ни хрена не видит.

- Привет, - произнес вполголоса клубный матрос и с опаской уставился на меня.

- Не бойсь, не обижу. Я с первой роты, есть что послушать новенького? - успокоил я очкастого матроса.

В конце концов, я лично не вижу смысла как-то напрягать молодого карася и издеваться над ним. Ну и что, что в очках? Может он в музыке специалист неплохой. Шрайбикус, он же матрос Шалин, оказался офигительным специалистом в музыке. Он сразу же нацепил мне на голову огромные наушники модной фирмы "Радиотехника", начал щелкать пультами и водить какие-то фишки, подбавляя то басов, то высоких частот. В голову мне ворвался вихрь звуков - да так, что я потерялся в пространстве. Шрайбикус менял кассеты одну за другой, колдовал тумблерами. Он подобрал мне несколько песен из самых модных сейчас на берегу, сразу же записал их на кассету, которую я пообещал отдать. Потом похвастался несколькими новыми аранжировками и подборками, которые он делал еще на гражданке. Короче, знакомство с клубным матросом оказалось весьма нужным и полезным. Шрайбикус, не смотря на свой не боевой вид, моряком был очень общительным - мог говорить на любую тему, а особенно про музыку и популярных исполнителей, и сам весь кипел идеями. Он лично для полевого клуба записал музыкальную программу, которую сейчас успешно опробовал начальник клуба. В дальнейшем Шалин хотел запустить ежедневную звуковую трансляцию, передавать различные музыкальные композиции по просьбам военнослужащих, поздравления и тематические передачи. Степан, видя, что мы заговорились, забрал кассеты и ушёл. А мы еще два часа рассуждали об особенностях музыкальных новинок и жизни там на "берегу", дискотеках и девушках.

Под конец, распрощавшись с новым знакомым, я задал ему вопрос о том, как он все- таки ухитрился попасть в нашу часть, где отбор по здоровью наижесточайший.

- Да я таблицу выучил с буквами наизусть по рядам, - сознался матрос, - ну еще это, ну... у меня первый дан по каратэ.

- Чевооо?- удивился я. Первый дан у этого хлюпика?

- Первый дан, - повторил Шалин и, стоя возле стены, абсолютно не напрягаясь, поднял правую ногу выше головы и аккуратно включил свет. Ногой.

День прошёл в ничегонеделанье и поэтому был заполнен скукой. Ближе к ужину я уже совершенно измаялся. Перечитал все газеты в ленинской каюте, отгладил всю свою форму, перешил более аккуратно лычки старшего матроса. К вечеру пересчитал всё имущество, заполнил книги по учету и упаковал свой рюкзак для нового выхода. Вскоре после ужина вся наша группа была в сборе. Начали появляться моряки с других подразделений роты. Нас построили на центральной палубе, появился капитан-лейтенант в камуфлированной форме, громко поздоровался со всеми. Начали доводить боевой расчет и расчеты на погрузочные команды. Завтра весь разведпункт должен будет стронуться с места постоянной дислокации и переместиться, развернуться вместе со всеми службами и командными пунктами и снова приступить к работе.

..............................................................................................................

В четыре утра началось. Закинув за спину автомат, я бегал с Зелёным по палубе казармы и таскал на выход ящики с имуществом группы. Забросив их в КАМАЗ, мы понеслись на склады, где уже работали остальные разведчики с группы. Грузились мы буквально пару часов, потом запрыгнули в автобус и помчались чёрт знает куда. От навалившейся внезапно усталости я заснул. Очнулся, когда автобус остановился. Мы приехали на площадку погрузки на территории военно-морской базы. Команды выгружаться не было, и я от скуки уставился в окошко. Снаружи уже светлело. В промозглой серости туманного осеннего утра постепенно вырисовывавшаяся картина впечатляла. Рядом с нами в строю стояло несколько грузовых автомобилей, вдалеке, у пирса, возвышались серые громадины кораблей. Наша колонна потихоньку двигалась. То одна грузовая машина пройдёт вперед, то вторая, то автобус продвинется на несколько метров. Изредка доносятся корабельные сирены и прерывистые автомобильные гудки. Мимо изредка пробегают погрузочные корабельные команды. Каплейт дремлет на переднем сиденье рядом с водителем. Рядом с ним сидит Федос с какими-то бумажками и всё что-то считает, с чем-то сверяется. Остальные разведчики или спят или бездумно пялятся в окно автобуса. Скукота.

К автобусу подбежал какой-то матрос и постучался в дверь. Командир вышел наружу, о чём-то переговорил с моряком и подал команду на выход. Группа построилась, еще раз перепроверились, взвалили на себя ящики и мешки, и, груженные как восточный караван, пошлёпали по территории береговой базы. Прошли сквозь клочья тумана, стопки ящиков и вышли к огромнейшему кораблю, борта которого были облеплены толстенными шлангами, канатами и несколькими трапами. Возле одного из трапов стояла дощатая будка, в которой, вместо матроса с "железа", восседал морской пехотинец, облаченный в черную ПШа и увешанный снаряжением. Вместо залихватского берета - на голове темно-синяя каска с белым якорем. Рядышком стоял второй, с автоматом наперевес и радиостанцией за спиной. Сопровождающий нас моряк подбежал к будке, отдал какие-то документы. Второй морпех что-то доложил по радиостанции наверх, и мы гуськом начали подниматься на борт, таща на спинах имущество. Забирались довольно долго, высота борта была приличная, наверное, с девятиэтажный дом. Наверху нас уже встретил прапорщик из морских пехотинцев, отдал честь Поповских, пересчитал группу еще раз и повел за собой. Разместились мы неплохо - в большой каюте, неизвестно для чего предназначавшейся. По всей видимости, спорт-кубрик для экипажа. В углу свалены спортивные маты, боксерская груша, у переборок - "шведская стенка" и турники. Сразу же по боевому расчёту выставили караул возле входа. Поповских ушёл, дав команду всем отдыхать и никуда не высовываться. Иллюминаторы были плотно закрыты светомаскировкой, усмотреть что-либо интересное нет никакой возможности. И что прикажете делать? Конечно же спать. Но не тут-то было. Так как с завтраком мы пролетели по полной программе, желудок начал срочно требовать какой-нибудь пищи. А тут еще к желудку присоединился старший матрос Зеленов, который начал предлагать открыть баночку тушенки или паштета с сухого пайка. Предложение, конечно, заманчивое, но и помимо сухомятки охота горячего чаю хлебнуть. В одном из баталёрных ящиков, рядом с группным магнитофоном и кассетами, в моем планшете для карт спрятан кипятильник, там же и банка с кофеем, сахар, карамельки и копченое сало.

На дальней стенке виднеется надпись - "220В" ответственный м-с Корякин". А это значит, что под надписью должна быть розетка. Воды во фляжках достаточно. Да плюс к этому - Федос достал где-то большую пластиковую канистру на двадцать литров, которую еще в казарме до краев залили из крана. Попытка не пытка, пробуем. Я расщелкнул зажимы ящика и тут же услышал гневную тираду замкомгруппы о том, что "без команды, какого хрена, проглоты". Я парировал, просто пообещав на долю старшины кружку горячего кофе с бутербродом. Саня сделал начальственный вид и, недолго ломаясь, согласился. Опасаясь, как бы еще кто из группы не проснулся и не захотел кофе или чаю, я вытащил кипятильник, набулькал воды в котелок и начал пробираться среди валяющихся на палубе тел к розетке. Чёрт! Вилка вошла в розетку только наполовину, а дальше входить не хотела. Не везет! Куда смотрит ответственный за розетку матрос Корякин?! Наверняка в эту розетку тоже какой-нибудь магнитофон подключают, когда занимаются, а как узнали, что будут посторонние гости, так и сломали её. Почему на кораблях всё не так как на берегу? Именно - не так! Тут до меня дошло. Вернее, вспомнилась экскурсия на противолодочный корабль. Как там матрос Арвид рассказывал про безопасность? Розетки всегда должны быть защищены от попадания воды, будь она даже в каюте. Я снова всунул вилку кипятильника и осторожно повернул её по часовой стрелке. В розетке щелкнуло и вилка вошла до основания. Ур-ра! Я быстренько кинул подковки кипятильника в котелок с водой. Тоненькая цепочка пузырьков со дна рванулась вверх. Зеленый в это время увлеченно пластовал сало и вскрывал банку с паштетом.

- Саня, - прошипел он в сторону Федоса, - паштет будешь?

-Чо за паштет?

- Ааа... "Соси... сочный",- запнулся почему-то Зелёный и тихонько хрюкнул от смеха

- Охерел что ли, Зелень! сам соси свой сочный, - начал ругаться Федосов, не оценивший шутку юмора.

- Саня, паштет называется "Сосисочный",- подал я голос от переборки, - это у Зелени одни сочные на уме...

Зеленов тихонько похрюкивал, сооружая бутерброды. Я засыпал кофе и сахар в котелок.

На запах кофе начали пробуждаться другие разведчики, пришлось выдать кипятильник и немного растворимого порошка. Попивая кофе из подкотельника и закусывая бутербродом с паштетом, я разлегся на надутом "Дожде", умостив голову на рюкзаке. Отлично проводим время. Интересно, где другие группы нашей роты и почему на этом огромном десантном корабле только мы. Как позже оказалось, на новое место временной дислокации все подразделения нашего пункта выводились различными способами. Несколько ушло автомобильными колоннами. Часть техники и личного состава переправляли на десантных кораблях и катерах. Причем переправляли так, что если бы кто к примеру отстал на переходе морем, попал в засаду на суше или под удар вражеской артиллерии, то это была лишь небольшая часть личного состава, а не все сразу. Позавтракав, я заснул. Проснулся, пошёл на пост возле входа. На верхней палубе в различных направлениях бегал различный военно-морской люд. Экипажные матросы появлялись словно из ниоткуда и также исчезали. Иногда пробегало несколько морских пехотинцев вооруженных до зубов. На часового у входа в каюту внимания никто не обращал. Вот, кстати, возле какого-то входа тоже кто-то с автоматом стоит и крутит по сторонам головой. Стальная палуба под ногами еле ощутимо вздрагивала. Где-то слышался рёв техники и ветерок доносил смрадное облачко выхлопных газов. Погрузка что ли еще идёт? Сколько же в себя эта махина вмещает народу и другого имущества.

Когда же мы закончим все эти погрузки и выйдем в море? Охота побороздить водные просторы на такой махине. Эх, еще бы сфотографироваться. Так, мечтая о всякой ерунде и глазея по сторонам, я отстоял свою вахту и сменился. Поповских так и не пришёл, зато прибежал какой-то главный корабельный старшина, отозвал с собой заместителя и куда-то его увел. Федос вернулся, забрал с собой двоих разведчиков и снова ушёл. Оказывается, нам показали место расположения близлежащего гальюна и инструктировали по передвижению по кораблю. Дожились! Теперь в гальюн ходить только по парам и время отводится не больше трех минут. Интересно, а кормить нас здесь будут тоже по парам, или мы уже и с довольствия сняты и будем потихоньку, как корабельные крыски, банки с сухпаем догрызать. Переуложив еще раз рюкзак и проверив запасы в ящиках, я откровенно заскучал: спать уже не хотелось, а безделье выматывало покруче перехода по сопкам. Хотя бы командир пришёл, дал карты маршрутов на задачу или пояснил, что будем делать в дальнейшем. С картой хоть какое-то занятие для мозгов есть. Зря я в библиотеке от тётки убежал. Может быть что-нибудь удалось бы с полок прихватить - я бы сейчас и "Волшебника Изумрудного Города" почитал или какой-нибудь сборник цитат Ленина.

От скуки попёрлись парой с Зелёным в гальюн. Не то что бы по нужде, а просто так -

развлечься, посмотреть на окрестности. Однако ничего интересного не узрели. Всё та же верхняя палуба, причал погрузки да бегающие взад-вперед матросы и морские пехотинцы. Теперь почему-то и "экипажные" бегали в касках, в спасательных жилетах и с автоматами за спиной. Куда-нибудь в сторону завернуть или подойти к планширу и посмотреть с борта так не удалось. Как только мы вышли с каюты, за нами в кильватер прицепился какой-то матрос морской пехотинец. Только мы направились к борту, сразу начал вопить:

-Эээ, носочники! а ну-ка, ну-ка - по маршруту рулями шевелите!..

Пришлось спуститься к гальюну по скользкому трапу. В гальюне, как и в казарме, пахло хлоркой, и стены радовали глаз обилием серой "шаровой" и черной краски.

- Прогулялись,- ворчал Зеленый, застегивая боковые пуговицы клёшей, - как на гауптвахте здесь.

- Угу, того и гляди сейчас в какую-нибудь команду по найтовке техники или погрузке попадём. Не разведчики, а какие-то караси "железячные", - выпустил и я порцию праведного гнева.

- Эээ, салажня, кончай дрочилы свои гонять! бегом в свою кандею! - заорал морской пехотинец.

Не надо было ему так выпендриваться. Когда он просунул голову внутрь и заглянул, Зелёный придавил ее входным люком, а я, прыжком очутившись перед ним, ударил в образовавшуюся щель рукой под дых и вдернул моряка внутрь. Зеленый в две секунды сорвал с него автомат, я вытащил у него штык-нож с пояса и приставил к шее.

- Кто это у нас такой борзый и наскипидаренный?! - грозно рыкнул я на морпеха.

- Мы тебе плохого не говорили и ножками не пинали, - продолжил Зелёный, держа автомат на весу. Тут же он его разобрал в несколько движений, также держа на весу. Пружина, затвор, газоотводная трубка со звоном покатились по палубе. Я отбросил в сторону штык-нож и отпихнул обалдевшего морпеха.

- Полууундрааа! - заорал матрос, кидаясь на палубу за штык-ножом. - Нападение!! - продолжал верещать он, схватив нож и перекатившись на спину.

- Отдыхай, идиот! - в один голос пожелали мы ему удачи и выпрыгнули на трап. Однако не успели. Мы уже были на палубе, как за нами из-за какого-то гальюнного закутка выскочила пара черных фигур в спасательных жилетах и кинулась в драку. Им надо было дальше выскакивать, а не торчать в тесном проходе и лупить в наши убегающие спины руками. Зеленый, развернувшись, одним мощным толчком отправил выскочившую парочку вниз по трапу, прямо на верещавшего про тревогу матроса, который уже высунулся из гальюна. Ко мне сбоку, со стороны палубы, подскочил еще какой-то морпех и начал заламывать правую руку назад. Я, расслабив руку, давая её выворачивать, телом вывернулся влево и со всей дури заехал ему локтём в ухо, чуть не расшибив локоть о каску. И тут же, выдернув правую с ослабевшего захвата, добавил ребром ладони в шею и сразу же - с ноги в грудь. Хотя и первых двух ударов хватило, а удар ногой смягчил хорошо надутый жилет.

- Принимайте, хули орёте! - заорал Зеленый и скинул моего противника к остальным.

По палубе к нам неслось еще двое в черном. Просто - как быки в атаку. Я отпрыгнул от намеченного мной противника и сзади со всей дури, как только мог, пробил ему лоу-кик вдогонку и дернул назад за воротник жилета. Противник Зеленого, бежавший чуть сзади, притормозил, резко развернулся, пытаясь бежать. Однако Зеленов успел поддеть его ногу и морячок шлепнулся на палубу. Этих двоих мы тоже сковырнули вниз по трапу, навстречу поднимавшимся.

- Палево, мичман идёт! - сообщил мне напарник, и мы в два прыжка подскочили к своей каюте и затарабанили. Габой, стоявший на посту, выглянул в смотровой иллюминатор и открыл люк.

- Фуу... ну сходили в гальюн,- начал возмущаться я. Рука, которую пытались вывернуть, все-таки чуть ныла.

-Да ладно, зато развеялись! - засмеялся Зеленов.- Как мы "сапогов" покатали по трапу, красотища!

- Чо там было? - поднялся со своей лежанки встревоженный Федос. Пришлось, немного сгустив краски, описать ситуацию, выставляя нас белыми и пушистыми, а морских пехотинцев с "борта" - оголтелыми пособниками империализма, недостойных звания комсомольцев и прочее, прочее.

Тут же в каюту застучали. Федос выглянул в смотровое.

- Ну вот, походу на разборки пришли местные. Вроде сами, без офицеров и мичманцов.

Запускать к нам в каюту никого нельзя было, и поэтому Саня решил выйти сам. А мы его одного не отпустили, помня драку с Гвоздём. Короче, вышли мы трое. Остальные разведчики притаились у комингса, готовые выскочить в любую секунду.

Морпехов с "борта" было трое. Один патрульный, сопровождавший нас, один - тот, кто выкручивал мне руку, с уже распухшим ухом, и один - здоровенный сержант, по всему виду толи казах, толи киргиз.

- Что за разборы на железе? кто старшой? - лениво процедил он сквозь зубы и непонятно на кого посмотрел - толи на меня, толи еще на кого.

- Я старшой! А своему салажонку скажи, чтоб не залупался на того, кого не знает,- также пренебрежительно ответил Федос...

- Я чо, залупался?! Да вы прихренели, носочники! Булки вялите в каюте, когда...- начал переходить на визг зашибленный нами патрульный.

- Эт не моряки с железа. - сказал третий с распухшим ухом. - Это кренделя с "Мёртвой бухты", я точно знаю...

Пришедшие на разборки морпехи замолчали и уставились на нас.

- Откуда вести? - сержант морпехов оглянулся на говорившего.

-Этот, - "распухшее ухо" показал пальцем на меня,- с нашей учебки у Камня в роте был. Его прямо от нас забирали. Я когда пришёл, его проверками мурыжыли - он, как баяли матросы с постоянного состава, на рукопашке валил всех без разбора, а потом с рюкзаком резиновым, набитым камнями, вечно гонял. Нам Хромов про него тож баял. Грит, один на сотню в водолазы попадает. Вот я его и запомнил.

Ни хрена себе!! Этот морпех, которого я озвездюлил, с моей родной "сапоговской" учебки! Хромов, Камень меня помнят - вот это дела!

Сержант хмыкнул:

- А, ну да, я-то думаю - как вдвоём пятерых повалили. Вы же орёте - морячки с "железа" наших выносят.

Федос сработал дипломатически:

- Короче, старшой, инцидент замяли, мои никого не трогали, твои про нас забыли. Надеюсь понял, что нас не видел и не знаешь - что, кто и откуда.

- Ясный красный, - осклабился сержант и... козырнул, приложив ладонь к каске.

Федос вежливо козырнул, приложив ладонь к пилотке.

- Давай, землячок, не тужи, - подбодрил я неожиданно нашедшегося сослуживца.

В каюте Федосов долго выговаривал нам с Зеленым за нарушение режима секретности и передвижения на борту транспортно-морского средства. Однако, как я понял, выговаривал он так для красного словца, без особой злости, да и остальным разведчикам было ужас как интересно послушать, что творится за стальными переборками. Рассказ Федосова они сопровождали хохотом и одобрительными возгласами. По сказке Александр Палыча выходило, что мы вдвоем с Зелёным обоссали гальюн вместе с патрульным морпехом, потом отпинали мимоходом еще взвод "чёрноберетников". А на разборках, узнавший меня матрос, тут же кинулся стирать мне носки с криками "О, великий Брейк! твой портрет нарисован у нас в баталёрке! ты мой кумир!!" - короче, как в индийской песне "Джимми, Джимми ача ача". Слёзы, сопли, песни - "Извини, я тебя не узнал, ты мой брат!" и прочая лабуда. Как оказалось позже, наша стычка с морпехами принесла двум сторонам конфликта несомненную пользу. Наша группа должна была питаться с экипажного котла, плюс дополнительные порции мяса, масла, сгущенки и прочего. Питаться мы должны были в каюте и в столовой не показываться. А ответственным за доставку пищи в термосах с камбуза был наш Саня Федос. Он должен был просто прийти проконтролировать все порции, заливаемые и засыпаемые в бачки, взвесить на весах печенье, шоколад, конфеты, отсчитать банки сгущенки и расписаться в получении. Чтобы не светить разведчиков, в каюте, а потом на камбузе, Федосов договорился с морпеховским старшиной, им как раз и оказался тот здоровенный сержант-казах, о помощи в доставке продовольствия. Ну, а Палыч, жучара еще тот, каким-то образом подал расход личного состава на несколько человек больше. Как он сам потом пояснял, в целях сокрытия точного количества личного состава. Поэтому часть "левой пайки" без зазрения совести отдавал старшине морских пехотинцев. Взаимовыгодное сотрудничество было налажено. А уж когда морпехи узнали, что у нас есть магнитофон, так вообще стали "белыми и пушистыми". После обеда заглянул командир. Поинтересовался обстановкой сказал, что скоро выйдем в море и, обдав нас коньячным перегаром, скрылся. Хорошие учения - вот уже больше полдня валяемся на палубе и ни хрена не делаем. Замкомгруппы разрешил тихонько включить магнитофон. Дремлем, иногда выходим в гальюн - просто для того, чтобы посмотреть на море да на небо. Морпехи поменялись с нами кассетами. Слушаем теперь какое-то самодеятельное завывание под гитару записанное на плохонький микрофон.

Как вышли в море, никто и не заметил. Лишь только усилившаяся вибрация палубы и бортовая качка. Федос, выглянувший якобы по делам, объявил, что выходим куда-то там на траверс. Так до ужина и промаялись бездельем. Я все-таки вышел на палубу и, с молчаливого согласия сопровождавшего нас патрульного морского пехотинца, подошёл с Зелёным к борту и осмотрелся.

-Ахренеть! - восторженно высказался Зелёный, обомлевший от увиденной картины.

Наш "большой десантный" шёл в сопровождении нескольких кораблей поменьше, следовавших на значительном отдалении. Впереди виднелись огромнейшие силуэты противолодочников, подернутые белесой дымкой газовых выхлопов. Все в мельчайшей водяной взвеси, на которых играла тусклая радуга от лучей заходящего солнца. Облака низко висели над иссиня-черными волнами моря. Казалось, что белые барашки на горизонте задевают края. Сбоку, в нескольких милях от нас, ордер кораблей в походном строю, расцвеченный вымпелами. И вдалеке на берегу - сопки под шапкой облаков, сквозь которые пробиваются лучи восходящего солнца.

- Красота здесь наверху, - обронил сопровождавший нас морпех, - а внизу в твиндеках жопа полная, и десант в каютах, как сельди в бочки, литр воды в день на рыло.

- Что так, хреново? - с удивлением переспросил Зелёный.

- Не то слово! если с десантированием ходим, то капец. На погрузку даже какой-то процент смертных случаев запланирован. Офицер, который старший на аппарели стоит с флажками, он сразу в подвесной от парашюта и фал к лебедке наверху. Постоит пятнадцать минут в респираторе, его сразу же наверх, укол афина и отдыхать, а на его место следующего.

- Хрена себе! а укол-то афина зачем? он же, по-моему, в индивидуальной аптечке лежит? Антидот, предназначен при отравлении газами.

- Правильно! Попробуй выхлопными прямо в морду подышать - мало не покажется. Ладно, давайте до ветру и обратно на каюту. Сейчас наш взводник по этому борту с обходом пойдёт.

Да, все мои ранние детско-юношеские мечты о службе в морской пехоте, затянувшиеся дымкой реальной службы в разведке, теперь разлетелись в пух и прах. С моря об землю и в бой! Нет, это теперь не моё. Мне теперь нравится с моря об землю и в кусты. Героически, во славу военно-морского флота Союза, я как-нибудь лет через двести на молодой любовнице пьяный в стельку лучше погибну. Судя по всему, Зелёный думал о том же, что и я. Когда снова разлеглись на палубе в каюте, он тихо пробурчал:

- Блин, я так в морскую пехоту хотел - форма у них черная, красивая. В Отечественную "чёрными дьяволами" назывались. Все хотел в увольнении в ателье в берете и пэшухе сфотаться по карасёвке. А теперь думаю, что я за дурак? Лучше по сопкам носиться, чем на берег в плавающей железяке выбрасываться. Задохнёшься нахрен...

Я вспомнил про свою "клистирофобию" и меня передёрнуло.

Ночью мы грузились со всем имуществом на катер. Затаскивали ящики и мешки сто раз перепроверялись и считались. Через час уже разгружались на каком то полудостроенном невзрачном бетонном пирсе. Технику должны были выгрузить в другом районе, пригодном для разгрузки. После чего автомобильная колонна должна своим ходом прийти к месту временной дислокации. Мы пешком вышли с территории полузаброшенной базы и в ночь потопали по просёлочной дороге. Шли недолго - минут пятнадцать. Вышли на перекресток грунтовых дорог, погрузились на ожидающий нас грузовик и проехали еще несколько километров. Выгрузились в кромешной темноте посреди скромной и уютной небольшой поляны. В темноте там и сям виднелись грузовые машины и силуэты палаток. На соседнем холме торчали мачты антенн. Федосов куда-то умчался вместе с Поповских. Потом прибежал, взял четверых разведчиков и опять убежал. Наши вернулись, нагруженные одним большим свёртком, кольями и верёвками. Нам оказывается выдали палатку и теперь предстояло её установить. Промаялись минут сорок, пока установили. Потом оказалось, что недополучили на палатку окна. Федосов ушёл разбираться, прихватив меня с собой. Пока Саня лаялся с каким-то мичманом из вещевой службы, я, бродя между автомобильными кунгами и палатками, спёр большую, но вполне подъёмную катушку силового электрического кабеля и, пользуясь заминкой с окнами, быстренько отволок её к расположению группы. Пока я занимался с катушкой, уже приперся Федосов, яростно материвший меня во все корки и тащивший на горбу большой фанерный ящик.

-Брейк, стармос, я тебя накажу собака, - пыхтел Палыч.

- Тащ старшина, попалась попутная задача, - отбрехался я, показав уворованное.

- Аа... так ты спер кабель? А там инженеры орут друг на друга, что кабель дома на складе оставили, а на хрена он нам нужен?..

- Палыч, ты пока стекла получал, я по округе прошвырнулся. От нас буквально рядом наши "баллоны" стоят и ремонтники с обеспеченцами, а у них, послушай-ка, не слышишь ничего тарахтящего?

- Аа... да у них же движок есть, они свет на ЦБУ дают и на кунги штабные...

- Правильно мыслишь, нам осталось только плафоны найти. Лампочки, если помнишь, я десять штук новых с баталёрки в ящики положил, а ты еще орал нахрена я их запихиваю.

- Ну, так, если назвался груздем, так и вали свет искать - Данко, ёптыть, пламенное сердце.

- Короче, ставишь задачу?

- Ага, давай! Может, действительно, что-то и сообразишь. Нашему каплейту свет по любому нужен будет - карты рисовать, оперативное дело оформлять...

Мы еще немного переговорили. Обсудили, как устроить персональную каюту командиру. Решили завесить угол плащ-палатками. Да и неплохо было бы найти машины с имуществом КЭЧ, куда загружали различные столы и стулья и походные одноярусные шконки. На поиски машины отправили Зеленова и "Киева". Я поплелся искать электричество. Движок я нашёл довольно быстро, ориентируясь на шум и тарахтение. Однако, как оказалось, пришёл зря. Возле здоровенного дизельного агрегата на колёсах толпилась куча технического люда и пара матросов в промасленных робах. Все яростно ругались между собой, давая попутных пинков мотористам.

- И чтобы не одна бляядь свои сопли сюда не кидала!! - слышался рёв разведпунктовского помпотеха, шкафоподобного усатого капитана третьего ранга. - Здесь пост выставить! Моряка, бляя! с ружьем, бляяя!! Вы, маслопупы грёбаные, не дай бог хоть один скачок будет - всех урою! вы у меня перед сходом на берег мотористами на мотоботах с морпехами в Камрань пойдёте!..

Ясно, меня тут еще не хватало. Да еще с украденным кабелем. Придётся уйти не солоно хлебавшим и не сладко чай пившим. Поплёлся обратно, на ходу придумывая отговорки для Федосова. На хрена я тогда этот кабель тащил? Навстречу мне попался матрос с катушкой полевого кабеля и телефоном через плечо.

- Я сделан из такого веществааа, из двух неразрешимых столкновений, из ярких красок полных торжествааааа и черных подозрительныыых самнениййй, - напевал себе под нос моряк, ловко разматывая кабель...

- Скиба, ты что ли? - узнал я связиста.

- Оо, здарова! - обрадовался мой недавний знакомец.- Прибыли уже? А меня Масел отправил полевку кинуть от коммутатора на технарей. Линейщики, будь они неладны, вечно тупят. Что - как добрались? - Скиба присел на пригорок, явно намереваясь передохнуть и посудачить.

- Да нормально. Как короли, морем шли. Тут неподалеку высадились без техники.

- Блин, а мы колонной сперва на пароме. Потом еще так колесили, пыль глотали... Чего здесь бегаешь - на фишку что ли отрядили?

- Да нет, электричества хотел надыбать, кабель есть. Да только вон возле движка помпотех всех строит, орёт благим матом. Хрен подберешься, да из электриков никого не знаю. Так что обломился по полной.

- Кабель говоришь? А сколько у вас?

- Да катушка примерно такая, - я развел руками, показывая размер катушки.

- Ха! Ну, если поделитесь, то с электричеством Масел порешает на раз-два отставить.

-Он чего - с помпотехом или электриками дружит?

- На хрена в Тулу со своим самоваром и прокисшими пряниками, - улыбнулся Скиба, - мы сами себе с усами. Пойдём, щас полевку докину, подцеплюсь, со старшинкой нашим переговоришь.

Я помог матросу дотащить полевой кабель до палатки техников. Связист снял с себя телефон. Установил его на раздвижной столик, подсоединил контакты, крутанул ручку вызова.

- Аллё, "Святка"? Аллё, как слышишь "Святка"? даю отсчёт - пять, четыре, три... ага, давай фишку подпиши...

Действительно, связисты, а в особенности радисты, оказались сами себе с усами. В радиостанции, начальником которой был мой земляк Николай Сергеевич, было две машины. Одна - сама радиостанция, напичканная различной аппаратурой, а вторая машина называлась "силовая установка" и предназначалась для выработки электричества. Электрическая машина в экипаже Маслова работала как часики без всяких перебоев и скачков напряжения.

Сергеич выслушал меня, покрутил головой:

- Тока шобы ни один моряк ни слухом ни духом. Кабель маскируйте дюже хорошо, мне еще не хватало, шоб помпотех али начальник связи засекли. Давай, ташшы катушку. Плафонов нету, а патроны под лампочки есть - сами там себе абажуры склепаете с газеток. Ну, давай шустренько...

Я помчался за катушкой с кабелем. Навстречу мне попались, убегающие непонятно от кого, Зелёный и "Киев", тащившие в руках длинные трубы.

- Стоять, мазута! - заорал я одногруппникам вслед. - Щас стрелять буду!

Разведчики узнали мой голос, оглянулись по сторонам и остановились.

- Брейк, ты что ли? - боялся ошибиться в темноте Зелёный.

- Ага, я! Чего прёте, хулиганы?

- Да столы, кровати, пирамиду получили. Смотрим, печки стоят в палатке, под склад переделанной, саму печку вытащили через полог, за трубами пошли, а там уже вахту выставили. Матрос орать дурниной начал, кипеж поднялся. А ты там как - "Свету" нашёл?

- Щас приведу,- пообещал я и побежал за катушкой.

Кабеля вполне хватило и на связистов, и на прокладку линии от силовых установок до нашей палатки. Сам Маслов прикрутил мне на один из кусков кабеля несколько патронов, сделал розетку и вилку. Кабель запитали на силовую электростанцию, потом я долго и упорно маскировал его, прикапывая и засыпая листьями. В палатке разводку сети нам сделал Скиба. Прикрутил розетку на дощечку на столбе и с моей помощью протянул под потолком кабель с лампочными патронами.

- Ну, а сейчас у вас будет свет, - громко возвестил он и умчался.

Через пару минут лампочки ярко вспыхнули.

-Ур-ра! - вполголоса заорали наши разведчики.- "Света" пришла!

Вот, если бы не было электрического освещения, упали бы на кое-как расставленные походные шконки среди ящиков и заснули. А теперь видно, что бардака в нашей палатке хоть отбавляй. Пришлось заниматься наведением порядка. Вместо дощатой палубы -

пожелтевшая трава, которую Федосов задумал привести в вид добропорядочного паркового газона. Шконки расставляем по линеечке. "Каюту" каплейта аккуратно занавешиваем плащ-палатками. Устанавливаем туда стол, стул, койку. Над лампочкой сооружаем самодельный абажур. Не было печали, теперь еще одна головная боль - печка. Установить-то установили, а дрова откуда? Соответственно, инициатива на флоте любит инициатора. Так что товарищи, притащившие печку, вперёд - на заготовку дров! А Федосов совсем с ума сошёл: если есть печка, то должен быть истопник и средства пожаротушения и инструкция истопнику. Габой со Смирновым идут на задачу по добыче чего-нибудь пожаротушащего, я за столом сижу и со слов Федосова пишу инструкцию матроса-истопника. Когда же мы спать-то ляжем? Александр Палыч никак не уймется. Рихтман с Уткиным притаскивают откуда-то несколько досок и полную плащ-палатку песка. Сооружают в углу макет местности. Интересно, а где нормально сколоченный ящик из ротной матбазы? Наверняка, какая-нибудь ушлая группа из старшаков прихватила. Оказалось, со склада хозяйственного имущества притащили оружейную пирамиду и её тоже устанавливают. Замкомгруппы цепляет внутрь заранее припасенную опись и навешивает замок. Сдаем оружие, которое все время таскали за спиной. Надо Федосову по голове дать, чтобы он вырубился и не развивал такой кипуче-злоебучей деятельности. Наверняка, если бы нашёл досок, то устлал бы ими палубу, которую бы мы потом с остервенением драили. Эту мысль я от небольшого своего ума высказал вслух.

- Доскиии!! - чуть не завизжал Саня. - Тринадцатый КАМАЗ! водила Симоненко нашего призывааа!..

Федосов побегал по палатке и убежал снова в ночь, вытащив откуда-то из ящиков белую пластиковую фляжку.

- У меня еще две таких от лётчиков, - похвастался он мне, пряча фляжку на груди.

Короче до рассвета мы спать так и не легли. А с утра появился с кучей листов-карт подмышкой наш каплейт. Зашёл в палатку и остолбенел:

- Федосов, это точно наша палатка?

- Точно так, товарищ каплейт! - бодро отрапортовал старшина.

Ну да, в ночи, когда ставили, было ни хрена не видно. Царил сущий хаос и неразбериха. Сейчас в палатке настланы дощатые сосновые полы, уже надраенные и блестящие в утреннем свете. В углу аккуратным штабелем сложены ящики с имуществом. Стоит пирамида, закрытая на замок. Походные одноярусные койки по линеечке в строю выровнены. Самодельная полка с шеренгой котелков. Печка посреди палатки тихонько потрескивает и распространяет уютное тепло. Рядом ящик с песком, лопата и красный огнетушитель ( не заправленный, но кто об этом знает?). Капитанская каюта обставлена, как положено. Даже на шконке имеется матрас, подушка и одеяло. Все аккуратно заправлено. И, в довершении всего этого великолепия, тихо разговаривает радио на группном магнитофоне. А на столе стоит кружка для каплейта, полная горячего кофе, и на подкотельнике пара бутербродов с паштетом и салом. Вообще-то бутерброды и кофе я готовил для себя, ибо до безумия устал, заполняя ровным почерком всякие бумажки для замкомгруппы. Но раз уж зашёл командир и обратил внимание, то конечно же, товарищ капитан-лейтенант, это для вас!

Поповских с яростным удовольствием сжевал бутерброды. Выпил кружку кофе и довольно потянулся. В палатке, кроме меня и Федосова, никого не было. Остальные еще при подходе командира, услышав сигнал с фишки, ринулись наружу копать различные дорожки и окапывать палатки.

Поповских присел возле печки, достал из кармана кителя пачку сигарет и начал потрошить её. Пачка оказалась пуста.

- Так, моряки, минут через пятнадцать кэп начнёт обход расположений... Что вам еще сказать?..

Мы с Федосом пожали плечами.

- Правильно, а сказать вам и не хрен! даже свет откуда-то притащили. После обхода мне разрешили отдыхать, я ночью на ЦБУ дежурил. Брейк, клеишь карту, делаешь все надписи, образец у меня в тетрадке есть. Карандаши, клей... ээ... черт, не помню...

- У нас все в ящиках есть, - скромно потупив глазки, напомнил я...

- А, ну да, ты же прирождённый штабной! - хохотнул Поповских - Я, как лягу спать, мальчишек тоже ложите - пусть выспятся! Нас пока до вечера трогать не будут ни в какие команды, ни на охрану. Еще не все подразделения сосредоточились - в карауле пока вторая рота стоит. Фишку выставьте и организуйте связь в дежурном приёме с ЦБУ, таблицы у связистов уже заложены. Шмотье мое где?

- В вашей каюте, товарищ каплейт.

-Ясно. Надо в камуфляж переодеваться, а то в этой тужурке, как идиот. Кстати, Саша, группу тоже в комбинезоны переодевай. Ч-чёрт, курить охота. Табак есть, а трубку дома забыл.

- Найти сигарет, товарищ каплейт? - переспросил Саня.

- Да к дьяволу эти сигареты! я на учениях трубку курю и бородёнку отращиваю. Табака трубочного взял, а трубку потерял наверно где-то с этими переездами. Всё, давайте по плану.

- Есть! - козырнул заместитель

Вскоре появился со свитой "кэп". Мы с Федосовым благополучно присоединились к другим разведчикам, усиленно имитирующим бурную деятельность по трассировке дорожек.

- Аааа! - раздался из палатки рык каперанга.- Аа, бляя!! ну почему Поповских! ну вот почему, а?! Начальник штаба, да какого же хера, а?!!

- Пипец, - пробормотал резко побледневший Саня,- за что, мля, ну мы же, мы же...

Федос стал какой-то весь маленький и жалкий. Мне тоже стало не по себе, группа всю ночь не спала, обустраивала свой быт, старались и тут такое. Все разведчики недоумённо переглядывались между собой.

- Замкомгруппы ко мне! - раздался рык "кэпа".

Федосов резко сжал скулы, застегнул верхнюю пуговицу комбеза, пряча тельняшку, поправил на голове пилотку и прямой, словно палка, чуть ли не строевым шагом вошёл в палатку. Послышался его ровный, словно металлический, голос. Я заметил, что если Саня волнуется или переживает, у него голос не дрожит и не срывается, он как бы отчуждается от обстановки. Саня представился командиру пункта, ответил на какой-то несложный вопрос.

- Аааа!! - снова заорал кэп.- Ты слышишь, начальник штаба?! Заместитель командира группы у капитан-лейтенанта Поповских - старшина срочной службы! Срочнооой!! и это пиздец на мои седые яйца!!! Почему, аааа??! Ну почему?!!

Плохо дело. За что Сашку-то песочат, ведь не за что по сути дела. Федос, как ошпаренный, выбежал из палатки с круглыми глазами. За ним выскочил Поповских. Как ни странно, с улыбкой до ушей и показывающий нам большой палец.

И тут мы услышали сочные рубленные фразы "кэпа" целиком:

- Срочник! Видишь, ЭНША?! Мальчишка-срочник! и посмотри - везде порядок! палуба надраена, все по линеечке, свет, бля, даже свет у группера, капитан-лейтенанта, есть!! и меня абсолютно не ипёт откуда они запитались!! Помпотех, группа Поповских от дизеля запитана?!

- Никак нет! - рявкнул усач-каптри. - Разводку на палатки рот и групп еще не делали! я разберусь и...

- Иди ты в жопу, помпотех! я тебе, как коммунист коммунисту, говорю - иди в жопу!! не вздумай эту группу тронуть!!! Я, бля, те говорю - нахер им твой дизель не нужен!! ЭНША, может ну тебя на хер?!! Вместе с помпотехом! Вон, бля, возьмём каплейта да его пацаненка-замка, они тебе в штабе и порядок наведут, и палубу с песочком и мылом надрают, и мой кунг командирский, наконец-то, электричеством обеспечат!! Вишь у него - и каюта своя есть, где с секреткой поработать, пирамида, бля, пирамидаааа закрыта-опечатана!.. Печка, бля! С дровами!! И огнетушитель, и инструкция, епть!!! Инструкция истопнику!!! И написано-то как ровненько! а у тебя, бля, не ЦБУ, а конюшня Первой конной!.. Где рабочие места? где места отдыха? где свет?! Почемууу, бля?!!

Услышав этот поток матов и криков, я словно под теплый весенний немокрый дождик попал. Блин, вот он для чего все орал "Почему?". Не в наш адрес-то оказывается. Поповских откровенно улыбался. Федосов стоял, словно током ушибленный. Ясно, почему "кэп" выгнал младших по воинскому званию. Чтобы не слушали, как он разносит своих заместителей. Субординация, так сказать. Хотя и орет, наверное, специально так громко для нас! Поощрительный рёв командира.

После визита каперанга группа улеглась досыпать положенное. Связисты со своими станциями расположились на улице возле входа, неся попеременно дежурство, заодно исполняя роль фишки. Смирнов оказывается уже знал о проблеме нашего каплейта с курительной трубкой и обещал вырезать - он вроде в этом деле специалист. Федос его даже отпустил поискать подходящую сухую деревяшку. Мне же предстояло склеить карту и нанести все надписи. Ну что же, чем быстрее склею и нарисую, тем быстрее засну.

Тщательно протер стол, высушил его, потом застелил его чистой плащ-палаткой, достал из ящика канцелярские принадлежности. Ну что же, приступим. Сперва надо обрезать карту для склейки. Как говорит мой батя - "как учили в автошколе". Обрезаем и склеиваем - слева направо, сверху вниз. Так, чтобы карандаш, когда идёт по карте, не встречал препятствий в виде склеек. Так, теперь аккуратно, по координатную сетку, обрезаем все края. Так, понимаю, что эта карта пойдёт для документов, которые будут храниться в штабе в специальной папочке "оперативное дело". На карту, с которой пойдёт командир группы на задачу, и на те карты, которые выдадут головному дозору и связистам, вообще ничего наносить нельзя. Вдруг в непредвиденной ситуации карта попадёт в руки какому-нибудь врагу и он всё по ней поймёт. Что тут написано в тетради командира? Ага! Вот - "Решение командира группы ?", "Начата окончена", "Утверждаю", масштаб, таблицы связи, таблица условных обозначений и прочее. Ну, пока карта сохнет, можно приготовить тушь и перья. Всё это я заблаговременно еще в казарменной баталёрке укладывал в ящик. Вот он пузырёк, вот коробок с перьями, вот карандаш, приспособленный под перьедержатель. Пока карта сохла, я "расписал" перья и подобрал их по ширине. Потом расчертил с помощью офицерской линейки и простого карандаша карту для надписей в масштабах и аккуратно, мазок за мазком, принялся наносить надписи. Ай да красота! Если у нашего каплейта палатка лучшая, надо ему и карту сделать так, чтобы начальник штаба от зависти лопнул. Изредка заглядывал Славик Смирнов - то шомпол от автомата зачем-то на печке накаливает, то лезвие для бритья ищет. Парень тоже в процессе изготовления командирской трубки. Он даже похвастался, что нашёл какую-то особенную деревяшку и сейчас с неё сбацает что-то совершенно умопомрачительное.

С фишки заглянул в палатку Никита Уткин.

- Шухер! комсомолец с агитатором прутся, газеты тащут. Я их не запускаю - не положено и капец! если начнут залупаться, замка свистни.

- Ага, спасибо, - перепугался я . Вдруг увидят, что секретную карту командиру группы рисует какой-то старший матрос. Хотя мне и сообщили, что на меня пришёл какой-то допуск, мало ли что - вдруг еще нашему особисту наговорят, а тот припрётся с проверкой.

На улице слышался раздражённый голос нашего "комсомольского вожака"-агитатора. Я бочком выполз из палатки, сделав сонный вид и спустив верх комбеза до пояса.

Ну, а что? Спал матрос, услышал вопли, вот и вылез разбуженный.

- Я говорю - нам надо осмотреть ваше расположение, посмотреть, как устроен быт! Про вашу группу командир пункта рассказывал. Побеседовать с моряками, рассказать о ходе учений, о международной обстановке, раздать прессу, - напирал на Уткина "комсомолец".

- Нет, не пущу, товарищ старший лейтенант! группа на подготовке. Вход разрешён только командиру части, начальнику штаба и оперативному офицеру.

- Я ваш штатный заместитель командира роты и по подчиненности ты обязан...

-Я связист с роты связи, приданный группе капитан-лейтенанта Поповских, вход разрешён только... - монотонно бубнил Уткин, загородив вход в палатку.

- Товарищ старший лейтенант, давайте я прессу получу?! и методичку для агитирования, как штатный агитатор, - вклинился я, деланно позёвывая...

- Да, придётся с Поповских беседу провести по поводу воспитанности и выполнения служебных обязанностей, - возмутился старлей.

Потом, махнув рукой, и, не по "комсомольски" выматерившись про разведенную секретную чушь, выдал мне стопку газет и тоненькую методичку. Я расписался в ведомости. Проводил взглядом удалявшегося работника "пера и топора". Немного посудачил со связистами, узнал, кто на связи, попросил передать привет по радио "центровой станции", заценил деревянную трубку, которую Смирнов уже полировал обыкновенным кожаным матросским ремнем, ушёл обратно рисовать. Справился довольно быстро. Начертил тушью таблицы, стёр аккуратно ластиком линии от простого карандаша. И тут, ползая над картой, я понял, что знаю эту местность. Вот она - эта полянка, где я с группой минёров обнаружил позиции развёртывавшейся ракетной батареи. Вот где-то здесь, чуть за обрезом, должны находиться позиции укреплённого берегового пункта управления, на который совершали диверсии и с моря, и с суши. Вот эти грунтовые дороги, которые мы перебегали. Где-то здесь встретились с разведгруппой десантников.

А ведь хитёр-то наш каплейт! Если нам предстоит, судя по карте, работать в этом районе, то один из матросов пары головного дозора уже видел эту местность и прошёл ножками. Далеко наперёд думал капитан. Как оказалось, далеко наперёд думал не один только Поповских. Всё осмысление проходивших в ту далёкую пору учений начало приходить мне намного позже, уже в офицерских должностях. Руководители учений подкидывали командованию разведывательного пункта одни вводные за другой, заставляя распылять силы и средства и задействовать как можно больше разведывательных органов. И уже на второй фазе учений, когда весь пункт переместился, задействована была основная часть разведчиков и боеспособных групп. Когда уже учения будут подходить к концу и группы, выполнившие свою боевую задачу, будут находиться в стадии возвращения и эвакуации, на отдыхе и сворачивании пункта временной дислокации в готовности вернутся в родные казармы, руководство подкинет последнюю задачу. Задачу эту по силам будет выполнить хорошо подготовленной, оснащенной группе полного штатного состава. Причём разведчики должны быть хорошо отдохнувшими, способными несколько суток подряд вести изматывающий поиск. Эта задача достанется как раз нашей группе. Может тогда наше руководство просчиталось, что отправляло на ранние задачи хорошо подготовленных минёров и группы разведчиков более старшего призыва. Может быть всё-таки "кэп" имел виды на группу каплейта Поповских. А может быть просто начальник штаба и начальник оперативно- разведывательного отделения ошиблись в своих расчётах и не оставили никакого резерва, кроме группы молодых разведчиков только прошедших боевое слаживание и ни разу не участвовавших в таких масштабных учениях. Окажется, нет - ни наше, ни флотское руководство тогда не просчиталось. Про эту внезапную задачу и догадывались, и вычислили её путём каких-то своих хитрых штабных тактических расчетов. И все это дело провернул наш капитан. По каким-то данным, по тем задачам, которые выполняли реально действующие группы, по общей оперативно-тактической обстановке, по ранее доведенному плану учений, он сумел вычленить крохи той нужной информации, которую тщательно обдумал. И в результате раздумий и тщательного анализа пришел к выводу, что подкинут именно такую задачу. Поповских сумел убедить командование, что для этой задачи подходит его группа. Смог разъяснить свои выводы. Каперанг был мужик тёртый и разведчик опытный, но и командир к тому же. Вот и оставил группу Поповских на "закуску". Однако и самого каплейта он поставил в такое положение, что хоть волком вой. Будет задача, выводы твои, капитан, подтвердятся - так вперёд. Работай! А если нет, то проработаешь все учения на подхвате. Сам виноват - нечего было выё... ээ... мудрствовать, разведчик-аналитик ты наш доморощенный. Но пока то мне неведомо. И всё же ловко наш каплейт просчитал все варианты заранее. Офицер был уверен не в наших силах, а в себе - в том, что он сможет подготовить именно "свою" группу и заточить её под своё видение ситуации. Но это так лирическое отступление, а пока я, отойдя на полметра от стола, любовался на карту и был безумно горд собой. Из-за плащ-палатки командирской каюты в одних шортах и тельнике вышёл Поповских.

- Эндрю Ультрамонтан, нарисовал? - как-то непонятно обратился он ко мне.

- Эээ... так точно, тщщ каплейт, - в недоумении ответил я, гадая, что бы это значило.

-Ухх, мля, в лучших традициях штабной культуры и тактической графики, - восхитился командир, - давай, ко мне в каюту. Я там на стол выложил пакет с кофеем молотым, турку, сахар - вскипяти мне водицы на побриться! Заодно кофия завари. Могёшь?

- Точно так! дома варил в медной джезве.

- От оно и хорошо, а я наверно-то шкиперскую бороденку отращу, - почесал он начинавший зарастать рыжей щетиной подбородок, - кто был, пока я дрых?

- Связюки "комсомольца" не пустили, он с газетами рвался...

-А и не хрен тут ошиваться.

Я принес пакет с бритвенными принадлежностями и зеркалом, маленькую медную турку и кофе. Интересно, как отнесется капитан-лейтенант к тому, что я воду буду кипятить самодельным кипятильником из подковок.

- Тащщ каплейт, на печке вода наверно будет... эээ... долго закипать...

- Ну, так кипятильником своим кипяти, на мозги мне не капай, - ответил Поповских, разбирая бритвенные принадлежности, доставая помазок и стаканчик для мыльной пены.

Вот дела! Оказывается, знает про кипятильник. Интересно, откуда?.. Вода вскипела. Я отлил кипятка в специальный стаканчик и сполоснул турку. Насыпал сперва на дно горку молотого кофе, потом сахара и поставил на печку. Капитан-лейтенант, приготовляя мыльный раствор, с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Я же начал потихоньку трясти турку, ожидая, когда начнет плавиться сахар и смешиваться с молотым кофе. Сахар запузырился и начал приобретать коричневый оттенок и смешиваться с кофеем. Вместо кипятка я залил холодную воду и снова стал ждать. Вода вскипела и запузырилась по краям кофейной шапки. Я резко убрал турку с печки, подождал, когда осядет пена, и повторил свои манипуляции ровно три раза. По палатке поплыл непереносимо вкусный свежесваренный кофейный аромат.

- Ишь ты, - восхитился, скребя шею и осторожно выбривая место в районе подбородка, каплейт, - в первый раз вижу, чтобы так варили. Запах хороший, вкусно должно быть?

- Точно так, тащ каплейт, - я сглотнул слюну и, аккуратно стараясь, чтобы не попадались размолотые зерна, перелил кофе в кружку. Аромат стал еще более пьянящим. Кофе получился темно-коричневый со светло-бежевой пенкой.

Каплейт добрился, оставив на бороде и бакенбардах поросль рыжей щетины. Плеснув одеколоном на ладони и растерев лицо, Поповских довольно крякнул и вытер полотенцем шею.

- Давай кофе! Ух и запах... Да не смотри так жалобно, как срущий песик. Себе тоже можешь одну турку - но не больше! - сварить... Эх, щас бы...

- Тащ каплейт, ваша трубка, - тут же появился как из ниоткуда Смирнов. Вот гад! про кофе унюхал и теперь тоже наверняка захочет ко мне присоединиться.

- Ох ты! откуда такая прелесть? - восхитился каплейт, беря в руки трубку, осматривая её и даже принюхиваясь.- Из вишни что ли?

- Так точно! на ПХДэ, на камбузе полевом несколько чурок было сухих, я одну взял, с неё вырезал.

- Хех, ну давай в мою каюту! табачок на столе лежит, давай, набивай! знаешь как?

- Да у меня отец трубку курил...

- Ну, давай, услужил... От моего имени тебе одно ненаказание, - схохмил Поповских и отхлебнул кофе.

-Ууу... Эндрю, тебе тоже одно ненаказание! и связисту кофе не забудь налить, - отхватил и я кусочек командирского благоволия.

Вскоре мы со Славой осторожными глотками, сидя у входа, смаковали обжигающий кофе и исподтишка наблюдали за каплейтом. Поповских - со своими зализанными назад волосами, бритым затылком и висками, с куцей рыжей бородёнкой, в одной тельняшке и шортах, попыхивающий трубкой, попивающий кофе и одновременно читающий газету, -

был похож на какого-нибудь торгового английского капитана прошлого столетия. Вскоре капитан переоделся в камуфляж, повесил на бок командирский планшет, засунул в него аккуратно свёрнутую по всем правилам карту, убыл на ЦБУ. Мы со Смирновым бухнулись на шконки досыпать. Мне почему-то снился Зелёный, ворующий капитанский кофе и жующий его в сухомятку. Так я и спал, проснувшись ближе к вечеру и пропустив обед. Хорошо, что пайки мы получали так же, как и на корабле, в термосах и обедали в расположении группы. На меня и на связиста оставили котелок с борщом, котелок с макаронами по-флотски, несколько кусков хлеба и фляжку с компотом. Благодаря печке ничего не остыло и мы поэтому с аппетитом пообедали. Пока каплейта не было, я в его же турке из его же кофе сварил еще одну порцию, которую мы разделили со Славой. В палатке, кроме мирно дремлющего возле печки "Киева", никого не было. Очнулся он только на запах кофе, поводил носом, что-то хрюкнул, подкинув в печку дровишек из ящика, с хрустом потянулся.

- Где остальная братва? - начал я расспрос проснувшегося разведчика.

- Да четверо со связистом в секрет на берег с Федосом убыли, остальных на рабочку куда-то загнали - какое-то место для заслушивания делать. Ты, кстати, за старшего. Наш Поп сегодня опять с вэдээсниками работает.

- Что - задача появилась?

- Да по нам молчок. Вторая рота сейчас до хрена выставляет, всех, кто вернулся подтянули, мичманцы и старшины за командиров. У них тут уже купола привезенные. Колонна еще одна пришла - по ходу парашютным кинут, а мы, мля, то на рабочку, то на секреты.

В палатке хорошо - тепло, светло и магнитофон играет. А всё-таки на задачу в составе группы уж очень охота. Неужто эти грандиознейшие учения мы просидим как вспомогательное подразделение. Будем охранять, обеспечивать вывод и работать на всех подряд. Обидно как-то. Зря нас что ли гоняли и готовили. Хотя мне нет смысла обижаться: я уже с минерами успешно сходил, да и наши на выводе на вертолётах поработали, но всё равно это не то. Зачем я тогда подписывал карту для нашего командира группы, он ведь на ней что-то потом наносил. Мы ведь с Федосовым заполняли какие-то списки, черкали какие-то графики. Все зря выходит? Вот в такой неспешной обстановке мы и провели четыре дня. С утра бегали вокруг расположения временного лагеря. Тренировались в стрелковых тренировках. Я с Зеленовым попеременно ходил старшим в секреты. Вторая рота, говорят, вся успешно десантировалась и начала работать против войск военного округа, участвующего в учениях. В один из таких дней во временный лагерь прибыли какие-то интересные моряки не из нашей части. Достали какие-то ящики, поставили себе отдельную палатку и огородились колючкой. Кто такие? Да и хрен с ними, на том бы любопытство и угасло - происходило много вещей поинтересней. Однако вечером на инструктаже прибрежных секретов, от заступающего дежурным старлея, я узнал, что с моей подгруппой в секрет заступает несколько вновь прибывших незнакомцев. На развод они пришли в черных робах без знаков различия, без оружия, но с огромными брезентовыми рюкзаками за спиной. Тоже какие-нибудь водолазы-минёры, наверно от нашего раздолбанного пирса в море пойдут. Достанут из рюкзаков какую-нибудь чудо-технику да как помчатся по волнам, пугая касаток и ПДССников из ОВРы. Хотя, какие они минеры. Ни ростом, ни статью не вышли. Наши-то вон какие лоси здоровенные и рюкзачищи таскают килограмм под пятьдесят весом. Эти же уж больно какие-то хлипенькие. До пирса они с нами так и не смогли дойти самостоятельно. Рухнули на дорогу, тяжело дыша и высунув языки.

- Старшой, - запричитал один из "гостей",- ну подождите, а! вишь идти невмоготу уже, будь человеком-то.

-Слышь, как там тебя по званию? под робой не видно...

-Лейтенант Фомин Алексей.

Ого, чуть не нахамил офицеру! А по виду и не скажешь - от наших моряков по возрасту недалеко ушёл.

- Товарищ лейтенант, мне сеанс связи сейчас отрабатывать надо с дежурным и по проводной связи доложиться о том, что на позиции вышли и ребят, которые сейчас на вахте в секретах, ждать заставлять неохота, там мой напарник стоит - ввалит мне по самое не могу.

- Да аппаратура тяжелая, её обычно на машинах возят, а тут ваши не дают технику - и всё! Доехали бы до пирса, а там бы уж затащили. Дай передохнуть, а то у меня морячки сдохнут от перегрузок, а им еще ночь с вами дежурить.

- Товарищ лейтенант, ну давайте мы потащим. Мы в ваши секреты лезть не будем, поторапливаться надо.

- Ох, буду весьма благодарен,- обрадовался лейтенант, пытаясь снять с себя огромный рюкзак. Мои разведчики помогли разоблачиться гостям. В секреты мы заступали налегке, с одними подсумками под магазины, фонариками и осветительными ракетами, да с радиостанциями "Сокол" на каждого. Ну, еще плюс по паре банок консерв по карманам, да по сухарю и фляжке с чаем. Только радист Смирнов был нагружен большой "пехотной" радиостанцией. У меня еще мой любимый поисковый приёмник ППшка. Распределили грузы и мелкой трусцой побежали вперед. Я взял из любопытства рюкзак лейтенанта и нацепил его на себя. Обычный рюкзак, неудобный, конечно, в сравнении с нашими "МГшками" и "РД", но и не такой уж и тяжёлый. Чтобы успеть вовремя, прибавили шагу и понеслись к пирсу уже неслышным галопом. Так гости и без груза чуть не подохли на бегу. Бегать абсолютно не умели, темп не держали и дышали кое-как.

- Ой, ну вы хуу ну вы хеее ёё вы... блин, гоночные... фуу...разве можно так на флоте бегать... вы какие-то не моряки... фуу... - стонал сзади лейтенант,- куда, блин, нас прислали, что за часть, нахрен, ой, помру...

Наконец-то мы прибежали. Мои разведчики сразу же разбежались по постам. Я, оставив лейтенанта и его команду возле полуразрушенного кирпичного сарайчика, пошёл к замаскированной точке связи с телефоном.

- Пароль минус пять, - озадачил меня появившийся из темноты Зеленов.

- Эээ, мля, подожди... плюс двадцать,- ответил я, сложив уме минусы и плюсы, - рехнулся Зелень, я чуть голову не сломал, считая! у меня четверка по математике в школе была!

- Да ладно, что там про задачу - новостей никаких?

- Неа, зато вон каких-то доходяг с рюкзаками полными аппаратуры нам в секрет сунули, секретные какие-то кренделя, лейтёха у них старший. Доходыыы... чуть по дороге ласты дьяволу не отдали.

- Хе, интересно, нахрен они тут нужны? Блин, когда же задача?.. Мы тут чуяли - минеры скоро вернутся, а это сам понимаешь, что свертываться будем и до причала своего пилить. Стрёмно как-то. Все учения на берегу просидели. Ты хоть с Дитером на задачу бегал.

- Фигня! нам и тут неплохо, кормят сытно, напрягаемся не сильно,- ответил я, бравируя, хотя самого сосало чувство какой-то неполноценности.

- Ладно, давай о смене доложим, горизонт чист с моря шевелений не было. С утра тебя кто меняет?

- Да с третьей группы пацаны, которые на отдыхе были.

-Ладно, пойдем звонить.

Пока мы отзванивались и проводили контрольный сеанс с дежурным по части, лейтенант со своими моряками отдышался и, собрав в кучку своих подчиненных, о чём-то вполголоса их инструктировал. Зелень, забрав свою смену, убежал в лагерь. Я собрался пойти проверить сектора наблюдения и забраться на свою с радистом заранее обустроенную лежку под деревянным навесом с топчанами и оставленными предыдущей подгруппой надувниками. Не успел. Лейтенант, который мне и нахрен не нужен был, остановил и начал расспрашивать про сектора наблюдения. Ему, видите ли, надо в каком-то строгом порядке установит свои аппараты. Пришлось, скрепя сердце и чуть кривя душой, показать на его карте-схеме местности места постов наблюдения.

- Отличненько, - обрадовался лейтёха, - грамотно расставлено! давайте я с каждым вашим моряком рядом своего посажу с аппаратурой, а сам на вашем НП обоснуюсь рядом с вами, потому что я как бы тоже старший смены, и головной оператор, и...

- Хорошо, товарищ лейтенант, давайте располагаться, раз вам так удобно. Меня инструктировали о том, чтобы вам всякую помощь оказывать, - печально согласился я.

Ну что тут поделать, не пошлёшь же нахер офицера?! он возьмёт еще и заложит дежурному по пункту. Теперь ни фига по переменке со Смирновым не покемаришь.

Пришлось созвать разведчиков с постов и снова нагрузить их чужими рюкзаками и чужими матросами. Мои уволокли гостей по своим позициям, я со Смирновым потащил лейтенанта к себе под навес. Уже на месте лейтенант вскрыл рюкзак и начал доставать какие-то громоздкие штуки в чехлах, кабеля, все это соединять в единое целое и подсоединять к аккумуляторам. Несколько раз он себе подсвечивал фонариком, ориентировал какие-то плоские штуки похожие на антенны в сторону моря по компасу. Потом надел наушники, начал пялится в какие-то окуляры.

- Вы со всеми постами связаться можете? мне опросить своих надо, - обратился он ко мне.

- Да, сейчас вызову, - вздохнул я. Ну дали нам гостей на нашу голову - то рюкзаки им тащи, то связь обеспечь.

Лейтенант начал переговариваться со своими, давать какие-то указания по настройке, потом ушёл со связи.

- Ну всё, аппаратура работает, можно вести разведку и наблюдать за обстановкой на море.

- Товарищ лейтенант, а если не секрет, что за аппаратура? - поинтересовался любознательный Смирнов. Вот он, еще один связист-любитель всяческой аппаратуры.

Лейтенант пустился в какие-то пространные объяснение и сыпал терминами. Я лично ни хрена ничего не понимал. Однако Смирнов слушал с интересом и задавал вопросы про какие-то пеленги, частоты, радиолокацию.

- Получается, ваша аппаратура типа наземного переносного комплекса разведки, только работает по объектам на море, - выдал Слава.

- Абсолютно в дырочку, - восхитился лейтенант,- если есть желание, могу научить работать в течение нескольких минут, хотя операторов в учебках готовят несколько месяцев.

- Смирный, связь не забудь,- буркнул я и начал сканировать частоты на приёмнике.

Наши связисты частенько устраивали музыкальные радиотрансляции для всех желающих на одной из незадействованных частот. Говорят, они этим сильно бесили какие-то службы, контролирующие на учениях эфир, но последствий никаких пока не было и наши связисты частенько веселились по ночам. Я пошарился по волнам, нашёл нужную частоту.

Вот кто-то поёт "Я сделан из такого веществааа". Скиба, блин. Опять завывает собственноручно в микрофон свою любимую песню из репертуара Сарычева. Сейчас в эфире будет весело, если конечно начальник связи или кто-нибудь из связистских офицеров не пресечёт вакханалию. И действительно, завывания меломана перебил возмущённый вопль.

- Арбуз, заткнись! давай Модерн Токинг!!

Тут же вклинился еще кто-то:

- На хер ваш Токинг! если ты голубой, слушай Модерн и Джой!! Зимой и летом слушай Хэви Металл. Металлику давай!

- Придурки, хрен вам! щас я еще запою... эээ... звёзды нам светят в ночи, путь освещая...

- Арбуз дурак!

- Арбуз-первый - самый чёткий матрос... искорки нашей свечи станут навек нам судьбой.

- Арбуз, люлей отхватишь! давай Металлику!

- А тепееерь... я вас разогрел и у нас в гостях великолепный диск-жокей Шрайбикус! - заорал Скиба в микрофон.

- А всем привет! всем большой привет, кто находится в сопках и донашивает последние носки, тем, кто сейчас на камбузе хомячит пайковую тушенку, особый привет, бааааллллонаам - привет мои дорогие! и снова у микрофона я, ваш искоромётный карась Шрайбикуууус, - затараторил кто-то очень хорошо и профессионально в микрофон. И тут же полилась незатейливая мелодия из кинофильма про Буратино "Скажите, как его зовут". Да это же карась из клуба, очкастый Шалин. Вот это даёт! И, главное, как ловко получается - заслушаешься. Как он сюда попал? Сразу же за песней про Буратино полилась очередная веселая песенка, которую Шалин, гнусавым голосом переводчика видеофильмов, начал комментировать. Черт, ведь действительно смешно. Я чуть ли не вслух начал смеяться. А сегодняшнее дежурство будет совсем нескучным. Главное, чтобы трансляцию никто не прервал. Оторвавшись от прослушивания, я быстренько опросил посты, посмотрел на море в бинокль. Пусто. Смирнов и лейтенант возились с аппаратурой, щелкали какими-то тумблерами и о чём-то беседовали вполголоса.

- Брейк, по траверсу всплытие лодки, - повернулся ко мне с довольной физиономией Слава.

- Ты чё херню несешь! я же только в бинокль осматривал - пусто!..

- Да-да, подтверждаю, расстояние три с половиной мили, подъём судна зафиксирован,- прыгнул к окулярам и закрутил какими-то ручками лейтенант, нацепивший наушники,- отделяется еще один объект, классифицирую как резиновый плот для высадки диверсантов. Так, ага. Таак... моторный ход. Да, есть объект, лодка готовится к погружению, - начал перечислять мне лейтенант.

-Смирный, связь! Срочно! давай по таблице дежурному строчи, - прошипел я, схватив бинокль, начал осматривать поверхность моря. Да ни черта не видно. Пятнышко какое-то на линии горизонта. Да не может быть! Или может быть?

- Брейк, дали подтверждение на прием объекта. Наши минеры с задачи, вот паролевая группа для связи, вот частота, я настраиваюсь, - мигом включился в работу Слава.

- Что еще?

- Удивились, что мы так быстро обнаружили. У минеров, сказали, фишка не проскочила. Что за фишка?

- Давай настраивайся, не бери в башню. Товарищ лейтенант, вы можете еще понаблюдать, где шлюпка?

-Ну я же здесь для этого, - ответил спокойно лейтенант и через пару минут выдал дальность. В бинокль все равно ни хрена не видно, только точка переместилась. Действительно фишка минеров со скрытным проникновением даже при возвращении на свой пункт не сработает. Чую, на резиновой шлюпке старшина Болев. Надо им тоже встречу устроить. А то опять возьмут в плен наши секреты, и оправдывайся потом, что всю ночь глаз не смыкал.

Время начало тянуться как резина. В бинокль всё-таки удалось засечь передвижение резиновой шлюпки. Минеры уже шли на вёслах, отключив мотор. Смирнов начал запрашивать паролевые группы по связи. Отозвались, группа цифр совпала. По позывному - группа, в которой работал Болев, однако командиром на этот раз офицер. Что-то у минёров случилось неординарное. Слава сказал, что минёры запросили на берег "таблетку", причём срочно. "Таблетка" - это санитарный автомобиль "УАЗик". Чёрт, что у них случилось? Сам бегу к пункту связи и по проводной линии связываюсь с дежурным, по таблице условных сигналов передаю просьбу о санитарном автомобиле. Медики находились на постоянном дежурстве, поэтому буквально через пять минут на дороге, ведущей к пирсу забегали лучи фар. Я выскочил на дорогу для встречи автомобиля и замахал руками. Подъехали медики, наш разведпунктовский каплейт медицинской службы, фельдшер-сверхсрочник и еще один матрос-санитар, обвешанный медицинскими сумками, сразу начавший вытаскивать из задних дверей носилки. Уже по "Соколу" я начал связываться с подходившей шлюпкой. Меня попросили обозначить пункт приёма плавсредства визуально. Пришлось зажигать наземный сигнальный патрон. С воды сигнал заметили, движение скорректировали и через двадцать минут минёры вытаскивали на берег резиновую шлюпку. Медики кинулись к разведчикам. С борта сняли одного из водолазов, аккуратно переложили на носилки и сразу же увезли. Мои разведчики, прибежавшие с постов, обеспечивали охранение и наблюдение, залёгши полукругом в радиусе нескольких десятков метров, моряки с аппаратурой продолжали вести наблюдение за морем. Я узнал в одной из тёмных фигур в гидрокостюме Дитера и подошёл помочь закинуть МГшку за плечи и контейнер с радиостанцией перевесить на грудь.

- Здаров, Брейк. Дежуришь? - приветствовал меня Дитер и подал рюкзак, разворачиваясь спиной.

- Здра жела тщ старшина, - осторожно поприветствовал я водолаза и закинул ему рюкзак за спину. Дитер ловко продел руки в лямки, перевесил подводный автомат на шею.

- Вишь как хреново вернулись-то... Саныча зацепило под водой, еще переохлаждение хапнул. Матрос здоровый, оклемается. На лодке док всё, что надо, сделал при подборе, но всё равно стремак... Пипец! Наш группер как в воду опущенный, хотя не виноват ни в чём...

Я молча кивал, помогая прилаживать радиостанцию на груди. Что я еще могу сказать? Наверняка Дитер что-то нарушает, рассказывая мне о происшествии, но видно накипело и охота кому-то высказать - в группе уже по любому все перетерли и пересудачили.

- Брейк, как обстановка в лагере, со спиртного можно что достать? Не себе, а старлею. Пусть хотя бы сотку залудит, а то его тремор ни хрена не отпускает.

- Анатольич, у Федоса, нашего замка, есть, он поделится.

- Вот времена, вот нравы! уже и водяра у молодых есть, - притворно сокрушился старшина, - ладно, давай неси службу. Надо было тебя снова на задачу вытащить: ты у нас, бля, заместо талисмана был бы, в прошлый раз сходили - на три пятерки отработали, а сейчас... эх, лажа...- Болев досадливо махнул рукой и начал отдавать команды своим подчиненным.

Я снял своих с охраны и снова отправил по местам. Всё же интересно, где и как "цепануло" Саныча, почему Болев такой невесёлый, а группера водолазов бьёт трясучка. Да, тут ничуть не лучше, чем у морпехов, бросающихся в море в своих железных коробках. Вроде учения, а водолаз пострадал, получил какой-то ущерб для здоровья. Бррр... лучше не думать об этом. Пойду на пост, посмотрю на лейтенанта, что он там в море накопал. Полезная у них аппаратура, и лейтенант по всей видимости специалист своего дела. Хлипкий конечно, бегать не умеет, а так вполне ничего.

До утра ничего интересного больше не случилось. Лейтенант, подежурив немного, не выдержал и заснул на топчане Смирнова. Под утро жутко захотелось есть. Я оторвал Славу от окуляров и наушников чужой аппаратуры и предложил перекусить. В заначке было пару таблеток сухого спирта, так что банку каши и фляжку с чаем подогреть вполне реально. Соорудив экран из плащ-палатки так, чтобы не было видно огоньков от таблеток с моря, я запалил спирт и поставил разогреваться кашу, не вскрывая банку. На вторую таблетку положил фляжку, вынув её из матерчатого чехла и не открутив пробку. С закрученной пробкой во фляжке вода всегда быстрее закипает, надо только чуть-чуть открутить и наблюдать, когда появятся струйки пара. Слава пожертвовал для раннего завтрака баночку паштета и три сухаря. Крышка на каше щелкнула три раза, я оттащил банку и откатил еще горевшую таблетку под фляжку. От вскрытой каши пошёл чудесный гречневый аромат, из-под крышки фляги начали появляться пузырьки пара. Ну всё, можно завтракать, проверять посты и добросовестно готовится к смене. Тут еще и лейтенант проснулся:

- Ой, а чем пахнет так вкусно? - начал он восхищаться, втягивая ноздрями аромат гречки.

Спал бы себе и спал, теперь придётся делиться.

-Угощайтесь, товарищ лейтенант, завтракать пора, - протянул я банку и сухарь.

-Ой, вот спасибо, - захрумкал "локаторный разведчик" сухарем, - а мы чего-то сами и не подумали. А там моих моряков покормят на других постах? - наивно переспросил он, вышкребая ложкой гречку.

Я заверил, что покормят. Лейтенант не услышал в моем голосе тщательно подаваемые нотки раздражения и с удовольствием съел всю банку, вообще-то предназначавшуюся мне и связисту. Пришлось нам со Славой попить чаю с сухарями. Офицер ничуть не смутился и, откинув в сторону пустую жестянку, достал из кармана робы пачку сигарет и закурил. Ну вот - еще не хватало мне курения на посту. Подавляя растущее раздражение, я ушёл по постам. Через полчаса нас поменяла подгруппа третьей группы нашей роты.

"Локаторщики" остались на своих постах. Пусть теперь понесут службу со старшаками. Хрен у них этот лейтенант консервами разживётся, пусть теперь вместо надувника поспит на голой земельке или на пустых досках топчана.

В палатке было тихо, тепло и уютно. Рихтман с Уткиным играли в самодельные шашки и мирно попивали чаёк из банки. Из-за плащ-палаточной переборки капитанской каюты доносился интеллигентный храп каплейта.

-А где Федос? кому доложить о смене?- спросил я, пересчитывая сданное оружие в пирамиде.

- Себе доложи, ты опять за старшего. Замок на обеспечении эвакуации с остальными, кэп отдыхает после ночного. - ответил Рихтер. - Вы бают ночью минёров принимали? у них моряк на задаче травмировался по боевому? Болен тебе ничего не рассказывал?

- Да чего он мне рассказывать-то должен?

- Ну, ты ж с ними вроде как корешишься. Вон в головняке у них бегал - мож каких-нить данных и подкинул. У нас тут все в непонятках - что случилось? Каперанг говорят орал белугой на группера.

- Да нет, толком ничего и не сказали, типа переохладился. Я Саныча сам знаю - он закладку на прошлой задаче по "мокрому" ставил. Водолаз вроде опытный.

Пока мы дежурили, в палатке появилось еще одно новшество. На столе, рядом с дежурной радиостанцией, стоял полевой телефон. Оказалось, это уже Поповских договорился о дополнительном канале связи. Теперь через полевой коммутатор можно было дозвониться до всех подразделений в пункте временной дислокации. Я тут же начал накручивать ручку:

- "Святка", - тут же отозвалось в трубке.

- "Святка", роту связи центровую соедини, - как можно солидней пробасил я в трубку.

- Соединяю.

-Слушаю, Скиба,- снова отозвалась трубка.

- Ты, моряк, берега не видишь! как положено представляться, а! - рыкнул я.

Уткин с Рихтером начали слушать, прикрывая открытые рты ладошками, чтобы не заржать и не испортить спектакль.

- Сперва должен представиться тот, кто вызывает. Так написано в наставлении, - очень борзо парировал Скиба.

- Капитан первого ранга Вандаммов! с кем говорю?

- Адмирал Шварцнеггеров! хули те надо, каперанг?

Вот чёрт! Арбуза ни хрена не проведёшь, мигом смекает, что звонит обыкновенный матрос.

- Брейк, хватит выёживаться. Я сам вам в палатку линию тянул, - расколол меня матрос,- чо звонишь?

- Да спасибо хочу сказать за концерт. Вчера на поисковике слушал, обалденно поёшь!

- Ха! не то слово... хошь спою... ранним утром играем мы на старом рояле в четыре руки...

- Аа... спасибо, спасибо! лучше напой на микрофон, я себе на кассету запишу. Как там Масел поживает?

- Эээ... отлично товарищ старшина поживает, несет службу бодро, и сказал, что если я сейчас не заткнусь, он мне уши оборвёт. Тебе сказал, чтобы взял мыльно-пузырные принадлежности и подгребал к нам в аппаратную, только без хвостов.

Зачем мне к ним в аппаратную, да еще с мылом и полотенцем. Да ладно, думаю, земляк ничего страшного мне не приготовил. Отбрехавшись, что иду по срочному вызову, я, рассовав умывальные принадлежности по карманам комбинезона, пошлёпал в расположение связистов. Оказалось, "трататашники" под руководством Маслова соорудили полевой душ. Ну ладно бы они его уже опробовали, так нет - душ только смастерили, и им требовался испытатель. Своих моряков из экипажа аппаратной Николаю Сергеевичу было жалко, а вот земляка нисколечки. Да и сам душ представлял из себя нечто замысловатое и грандиозное. Рядышком с вечно заведённой "силовой" машиной стояла рама из свежесрубленных деревьев, обтянутая плащ-палатками. Наверху на деревянной площадке громоздился какой-то здоровенный резиновый пузырь. Воду в него заливали из странного приспособления. Это была металлическая канистра в деревянной оплетке из прутьев, проткнутая насквозь металлической трубой. Вода нагревалась именно в этой канистре ужасно примитивным способом. Один конец из протыкавшей трубы насаживался на выхлопную одного из силовых агрегатов. Выхлопные газы нагревали и трубу, и канистру, и воду, находящуюся в ней. Вот для того, чтобы не обжечься, и нужна была оплетка из прутьев.

- Ой, не... спасибо, я чистый, - хотелось уйти на попятную, но меня слушать не стали и запихнули в импровизированный душ.

-Дайте выйти, раздеться, а то комбез замочу!

- Так, робу выкидывай, никто твои трусы не сопрёт, пацаны смотрите за ним, а то он шибко шустрый - щас ускачит, як заиц, - давал советы Маслов,- тама у верху крантик резиновый на шнурочке есть, верти ево...

Пришлось раздеваться и передавать форму наружу. Так, ну что же - придётся лично опробывать изобретение связистов. Я встал на цыпочки, дотянулся до пластикового краника и повернул фишку. Еле теплая вода тоненькой струёй полилась мне на темечко. Учитывая то, что температура воздуха была еле-еле плюсовая, я ощутимо продрог, а под тоненькой струйкой не то, что согреться, но и помыться было сложновато. Я открутил кран на полную. Струя стала помощнее и даже чуть потеплее.

- Ну как там, земеля, шо то ты замолк, ласты не откинул? - начал допрашивать из-за плащ-палатки Маслов.

-Тык, дык, мля, это... таво... вода еле теплая, холодновато, - отвечал я, мелко вздрагивая и яростно надраивая себя куском мыла с романтическим названием "земляничное".

- Терпи, козак, ща вода потеплеет! она тепля уся наверх уходит, закон хвизики.

Вода стала значительно теплее, и я согрелся и - тут струйка начала иссякать.

- Николай Сергеич, воде кранты, а я тока намылился! щас замерзну нахрен! - возопил я, пытаясь смыть остатками мыльную пену.

-Скиба-два, еще канистру в РДВэшку! - скомандовал главстаршина.

Второй и менее знаменитый из семейства Арбузов начал карабкаться по шаткой лесенке, таща канистру.

- Ааастарожнааа, заливаююю! - предупредил он и - вместе с канистрой, шаткой лесенкой и всей рамой душа завалился на меня.

- Бляяя!! - заорал я и, чудом увернувшись от канистры с трубой и выплескивающимся из неё кипятком, выскочил наружу весь в мыльной пене и голый.

- Херня какая-то получилась! - резюмировал Маслов - Хорошо хоть разведчика первого засунули - мои тюлени разожравшиеся выскочить бы не успели. Скиба-второй, ты шо там, жыв али как?..

- Таварищщ главстаршина, я чуть жопой не сел на эту трубу с канистры...

- Вылазь! не хер плакать! канистру тож ташшы... вода осталась?

- Да и не расплескалась почти, - ответил Скиба, выбираясь из-под завала и таща канистру за оплетку.

- Слей вона Брейку, а то он от ушей до хера в мыльной пене. Негоже ево Попу в таком виде отправлять. А то они, шибзанутые, прибегуть и пиздить нас зачнуть за то, что ихнего матроса мордовали, мыться заставляли.

Пришлось ополаскиваться водой из канистры. Ну, хоть кое-как помылся. Тем временем Маслов - с видом Наполеона под Москвой, - сидел на вертящемся стуле перед кунгом аппаратной и что-то обдумывал. Пару раз высовывался Арбуз-первый, но, увидев насупленного главстаршину, нырял обратно.

- Спасибо, товарищ главстаршина, за баню. Разрешите идти? - поспешил я отпроситься. Мало ли что еще в голову придёт деятельному земляку.

-Та иди-иди... Что-то тута у нас не сработало... Думаю, шоб матрос не падал, надо душ в земле вырыть, а канистру прямо сверху поставить, шобы напрямую кипятилась, а воду с резервуара значицца заливать. Повыше канистры поставить, типа шоб самотёком шло, а? как кумекаешь?..

- Атличная идея, Николай Сергеич! Разрешите, я уж до группы побегу - я с секрету сменился, отдыхать уж пора.

- Та иди-иди... Вечерком снова забегай, - хохотнул земляк,- снова помоешься - те Арбуз-второй спинку потрёть.

Я от греха подальше стартанул в сторону своей палатки.

- Брейк, ты купался что ли? дубак на улице! - удивленно переспросил меня Рихтер, глядя на мои мокрые волосы.

Пришлось наврать с три короба, что только что сейчас был в офигенном горячем душе у связистов и отлично вымылся.

- Повезло с земляками, - завистливо протянул Уткин, - я бы сейчас тоже под горячую воду залез. Масел он у нас в роте авторитетный старшина. Вечно у центровиков все схвачено -

не то, что у маломощников. Хрен знает, когда баня-то будет, чешусь уже весь.

Я тихонько пообещал Уткину, если представится возможность, договориться о его вечерней помывке в "супердуше", лелея надежду, что если снова потребуется разведчик-испытатель, подсунуть Маслову связиста из его же роты. Вечером после ужина меня все-таки вызвонили по телефону и предложили прийти на второй сеанс, убеждая, что всё отлажено как часики. Я предложил старшине равноценную замену в виде товарища Уткина и Маслов, недолго думая, согласился. Сам я с оставшимися разведчиками убыл в полевой клуб для просмотра кинофильма "Ответный ход". Мы дружно ржали над морпехами, прыгающими с автоматами по палубе и изображавшими занятия по рукопашке. Я особенно заливался над показом медитации и байкой про старого мастера. Каково же было моё удивление, когда Никита приперся красномордый, чистый и благоухающий, с сияющей физиономией и плюхнулся рядышком на скамейку.

- Красота! Блин, водичка класс! нормально они придумали - душ выхлопной трубой греют. Ох, намылся и напарился... Брейк, с меня причитается! - зашептал он мне на ухо.

- Ну я же обещал тебе помыться, только тсс!! больше никому, а то все захотят, меня Масел потом нахер пошлёт.

- Угу, всё, я молчок - главстаршина предупреждал.

Ночью вернулся с обеспечения эвакуации Федосов, поужинал и обессиленный завалился спать. Уже далеко за полночь меня подняли со шконки и отправили в капитанскую каюту. Поповских был одет по полной форме, с планшетом на боку, и явно собирался куда-то идти.

-Так, слушай внимательно! Замкомгруппы сейчас отдыхает, бери бразды правления в свои дряблые ручонки. Я на постановку и на утверждение решения. Готовимся на выход -

паек на трое суток, но наверняка задачу продлят. Сейчас тихо, без кипежа пакуем рюкзаки, проверяешь по ведомости МТО (материально-технического обеспечения). Имитация и боеприпасы у нас получены давно. Останется только паек. Этим, как проснется, займется Федосов. На макете изображаете местность, вот тебе листы карты на головняк. На - расписывайся в форме "одиннадцать".

Поповских отдал мне листы карт, я расписался в описи передаваемых документов.

- Ну, а дальше, по поводу имущества группного, вывезенного из баталеры,- продолжал Поповских, - я думаю говорить не надо?

- Точно так, тащ каплейт, имущество, КЭЧ и палатку?

- Соберут без вас. Главное, чтобы ничего не потерялось! Еще вопросы?

- Никак нет.

Поповских ушёл. Я и бодрствующий матрос-истопник начали потихоньку будить личный состав, не трогая только умаявшегося за день Саню. К утру мы были полностью экипированы и снаряжены. Все имущество разложили по рундукам и ящикам. Проснулся Федос начал возмущенно орать - почему его не разбудили и прочую ахинею. По его словам выходили, что мы только и ждём момента, чтобы всё нажитое непосильным проебать и разбазарить. Саня достал из своего личного ящика еще несколько замков, начал закрывать все ящики и опечатывать собственной печатью. Потом, забрав пару моряков, умчался за накладными и на временные склады - дополучать имущество. Мы потихоньку завершили сборы, забрали всё - в том числе и уворованный мною кабель. Часам к десяти группа была полностью готова. Расселись вокруг импровизированного макета и тихонько судачили. Всех помаленьку начал колотить "предстартовый мандраж". Так частенько выражался Зелёный, кандидат в мастера спорта по плаванью. Всё, о чём грезили, начало сбываться как-то буднично, без труб и фанфар. Пришлёпали наши во главе с замкомгруппы, таща в руках коробки с пайками. Федос все быстренько раздал, к своему рюкзаку еще принайтовал коробки, полученные на командира группы. Теперь Саня был обвешан как новогодняя ёлка, да еще свою пластиковую канистру для воды пытался принайтовать парашютными резинками к РД. Куда ему столько воды? Я посоветовал не страдать ерундой и канистру тоже отправить с остальным имуществом. Источники воды в районе задачи есть, я даже через один собственными ножками перебегал, да и фляжки все заполнены до отказа. Федосов, немного подумав, согласился. С двадцатилитровой канистрой его рюкзак был совсем неподъёмным. Откуда-то появился "старый еврей" Мойша Михель, он же Михал Михалыч - ротный баталёр. В пункте временной дислокации баталёр был собран и деловит, ни о чем не торговался, забрал один экземпляр описи у Александра Палыча, проверил печати и замки. Тут же подъехала машина, закрепленная за нами. Грузить нам самим не пришлось. Из кузова повыпрыгивали "мальки карасей" под предводительством Степы Падайлиста и начали споро загружать ящики.

- Степан! подь суды! - подозвал я "молодого". Падайлист, увидев меня, заулыбался и подскочил чуть ли не строевым шагом:

-Я, товарищ стармос!

- Слышь, качок, тут в этой машине наше имущество. Мы на задачу, а ящички без нас едут - ты понял, к чему я клоню?

- Та понял, всё нормально будет! я тут старший разгрузочной команды, вы мне тока скажите, кто на приёме будет?

-Честно говоря, даже и не знаю, как оно там разгружаться будет. Мы баталеру закрыли, все комплекты ключей у Сани Федосова... Щас у Михеля спрошу.

- Михал Михалыч, удели пару секунд своего драгоценного времени, окажи бесплатную консультацию старшему разгрузочной команды - куда имущество сгружаться будет?

- Да вот ключи вы мне свои не оставили, закидают в холодную баталеру и всё. Хотя, ежели замок ваш ключ даст, сгрузим вам в лучшем виде.

К разговору подключился Палыч, навостривший уши.

-Да! Ага, дай ключи! у меня добра там, на всю группу числящегося за мной немеряно. А пропадёт что, кто потом отвечать будет?

- Федосов, не ссы, не пропадёт! вам лучше мне ключи отдать, а то, я как уезжал, Маркуша появлялся, всё вокруг вашей баталеры крутился, хотел замок ломать - у него там, вишь ли, имущество не сданное хранится.

- Ааа как? Что? - испугался Федосов.- Какое нахрен имущество! Нет за ним ничего!! Это, Михалыч, давай отойдём, потрещим в сторонку, а?..

Баталёр и замкомгруппы вышли из палатки на улицу посовещаться и вскоре вернулись вполне довольные друг другом. Видно пришли к какому-то обоюдному решению.

- Саня, чё там? - поинтересовался я.

- Всё нормально. Скажи своему корешку - пусть в нашу разгружают! Михель покажет, где наша кандея.

- Да он и сам знает. Да, Степан?

- Точно так, уже в курсах,- ответил Падайлист и, в одиночку взвалив на себя ящик с чем-то тяжелым, поволок его к кузову.

- Здаров однако, морячок! - покачал головой Федос. - Блин, а чего в том ящике?.. что-то не упомню?

- Дык я туда дрова оставшиеся закидал. Чурки хорошие, сухие,- заржал сидевший поблизости Зелёный.

Пришёл Поповских и вывел всю группу на построение. Строевой смотр перед убытием прошёл очень быстро. Начальники служб отработанно сверяли ведомости обеспечения с имуществом. Медики осмотрели и опросили на предмет самочувствия. Кратенько высказался секретчик, напомнив о сохранности карт и блокнотов у радистов. Связисты занимались в сторонке со Смирновым и Уткиным, проверяли аккумуляторные пояса и антенны, даже для чего-то вызвали Маслова, который что-то рассказывал с умным видом. Заместитель командира пункта по боевой подготовке отвёл меня и Зеленого обратно к макету местности в еще не убранную палатку, начал расспрашивать нас о всякой ерунде.

Мы с Зелёным бодро ему рассказывали о "легенде" карты, азимутах, дирекционных углах. Заместитель остался доволен, спросил нас еще о порядке действий при различных вариантах высадки, организации связи головного дозора с ядром группы, условных знаках, - на том и остановился.

Строевой смотр закончился, и свита вместе с каперангом убыла восвояси. Поповских ушёл с ними. Федосов увёл группу в район ожидания посадки. Настроение у всех резко сменилось на приподнятое. Наконец-то и мы всем своим составом идём на задачу. Каплейт еще задерживался, а на площадку прибежал матрос-авианаводчик с вертолетной радиостанцией и начал разворачивать антенну. Я валялся, опершись спиной о свой рюкзак и закинув ноги на контейнер с радиостанцией Смирнова. Меланхолично перебирал содержимое отсеков сумки минера и вспоминал решение командира, отработанное мною на его карте. Вывод у нас должен был осуществиться воздушным путём посадочным способом - значит до района доставят с комфортом. В прошлый раз мне пришлось с вертолета высаживаться на воду, здесь на сушу. Так что - ничего страшного. Однако, вон смотрю Федосов уже группу поднимает и строить начинает, решил потренировать в посадке. Наверняка, нужное дело. Как бы не замешкаться перед люком и не застопорить движение. Я перекатился на четыре конечности, встал, поправил на плече кобуру с пистолетом, приладил на грудь свой пулемёт и побежал в строй. Тренировка проходила весело. На страховке возле воображаемого люка стоял гранатомётчик Габой и якобы подсаживал нас на борт. На моё замечание о том, что бортовой техник выставляет маленький металлический трап, не отреагировали. Зеленый пояснил, что частенько лётчики требуют быстрой посадки и на трап возле люка лучше не рассчитывать. Первым несся Федос, прыгал на спину Габоя и с нее в воображаемый люк. Потом по плану Федосов должен был помогать остальным, а заодно и пересчитывать - сколько разведчиков на борту. Крайними заходили на борт я, Зелёный и "киевлянин"-пулемётчик. Пулемётчик должен был выпрыгивать первым, прикрывая своим огнем высадку основной группы. Мы с Зелёным должны сразу бежать по направлению движения, занимать оборону и организовывать пункт сбора после высадки. Потренировались достаточно, однако командир все не появлялся. Начали тяготить дурные предчувствия - а вдруг задачу отменят или вывод осуществят на каких-нибудь грузовиках? А еще того хуже - потопаем на ножках. А забивать ноги с самого начала выхода как-то неохота. Матрос-авианаводчик начал переговоры с кем-то по станции и тут же появился наш каплейт в сопровождении оперативного офицера и еще парочки штабных. Поповских подбежал к группе, Федос и Зеленый нацепили ему на спину рюкзак и подали его АКМ-С. Поповских, экипируясь, вполголоса начал доводить распоряжения до заместителя. Задачу нам не отменили, но добавили еще одну попутную. Сейчас полетим не сразу в район, а еще куда-то - и только оттуда нас выбросят. Вот почему так долго наш каплейт находился у кэпа.

Из-за сопки, шумя винтами и чуть ли не задевая вершины деревьев, выскочила пара транспортно-десантных КА-29 и прошлась над посадочной площадкой. Авианаводчик швырнул на землю сигнальный патрон оранжевого дыма для определения скорости и направления ветра. Тут же один из вертолётов резко пошёл вниз, завис над площадкой и аккуратно опустился на стойки шасси. Открылся люк и оттуда выглянул один из летчиков и призывно замахал рукой. Как и говорили мне наши моряки, металлического трапа никто перед люком не выставил.

- Группа! в боевом порядке на борт - марш! - скомандовал командир.

В колонну по одному мы понеслись к вертолету. Федосов и Габой обогнали всех и подбежали первые. Габой сразу же нагнулся, ухватившись за вертолетный комингс. Федос прыгнул ему на спину и пулей залетел в вертолет. Посадка прошла секунд за двадцать. Я с разбегу, оттолкнувшись левой, прыгнул на спину Габою, оттолкнулся правой и влетел, несмотря на туго набитый рюкзак, внутрь. Меня тут же принял Федосов и откинул в сторону. Габоя затащили мощным рывком. И сразу же - на взлёт! Я прилип к бортовому иллюминатору. Прошли над площадкой, внизу виднелся авианаводчик, у которого сдуло пилотку, и он лихорадочно её догонял под потоками воздуха от винтов. Прошли над сопками и ушли в сторону моря.

Летим уже полчаса и всё над морем. Неужто нас сбросят по "мокрому"? У нас ведь ни плавсредств, ни спасательных жилетов. Потонем к чертям и до берега не доберемся, даже если рюкзаки отстегнем. Хотя нет. Вооон аж возле самого горизонта виднеются силуэты походного порядка отряда кораблей. Неужто сядем на палубу? Жаль, что я не умею различать корабли по силуэтам, как матросы наблюдатели с коробок. Хотя вон тот, самый здоровенный, что-то напоминает. Действительно, это же ведь наш старый знакомец -

большой десантный польской постройки, на котором мы совершали переход морем. Вертолет взял курс на именно этот корабль. Интересно, нас снова разместят в спорткубрике среди непонятных розеток, труб, каких-то виндзелей и прочей "железячной" атрибутики или засунут в твиндеки к морпехам. Если в спорткубрике, то неплохо: можно чайку будет сварганить. Хотя нет, кипятильник я упаковал в ящики. Да ладно, можно наверняка с бортовыми морпехами договориться - у них есть что-нибудь кипятящее наверняка. Да и аппетит разыгрался, а мы ведь не завтракали. А ожидание на свежем воздухе и перелет морем только разожгли желание чем-нибудь перекусить. Тут еще один насущный вопрос. Листы карт мы получали с Зеленым того самого первоначального района, и азимуты движения отрабатывали применительно для той местности. А вот сейчас, если добавили попутную задачу, куда идти, какие азимуты брать, где поворачивать, где выбирать видимые на местности ориентиры?? Хотя, зачем зря переживать, у нас есть командир группы - надеюсь, он этим озаботится. Стойки шасси коснулись палубы, и мы посыпались через открытый люк на корабельную площадку. Хорошо нас вовремя каплейт предупредил, что высадка не по-боевому, а то бы начали всех пугать своими автоматами и перебежками. Лично я бы рванул куда-нибудь к камбузу, а Зеленый наверняка бы меня поддержал. Вертолет ушёл. К нам подбежал кто-то из корабельных офицеров и увел группу за собой. Слава богу, не в твиндеки, а в уже хорошо знакомый спортивный кубрик. Времени оказалось было предостаточно. Поповских снова ушёл, озадачив Федосова кормежкой личного состава и выставлением вахты. На этот раз палубу и борта патрулировали корабельные матросы, бравых морпехов видно не было. Моряки видимо принимали нас за своих, поэтому отнеслись более дружелюбно. Мы с Зеленым выползли на знакомый маршрут кубрик- гальюн и по дороге, встретив патрульного по борту, начали его допрашивать. Бравый "годок" в темно-синей робе и оранжевом спасжилете сперва оглянулся по сторонам, потом сопроводил нас до гальюна и, вытащив из-за пазухи помятую пачку "Охотничьих", с наслаждением закурил и, выпуская дым в сторону вентиляции, принялся рассказывать нам всяческие ужасы о предстоящем десантировании. Морпехи сейчас сидели по своим местам, перепроверяли готовность своих машин и готовились "удариться" об берег. Моряк рассказал, что боцкоманды готовят к пуску на воду одну моторную шлюпку, и сегодня на "коробку" вертолетами доставили каких-то "шишек" из штаба флота и еще несколько "красных фуражек" (сухопутчиков). Проводив нас до кубрика и пообещав за пару банок пайковой сгущенки достать у электриков кипятильник, матрос вальяжно удалился. Когда я заступил на вахту по охране кубрика, новый знакомец вернулся. Кипятильник оказался точной копией нашего, только вместо подковок на провод были прикрученные какие-то непонятные пластины. Совершив обмен, я отстоял вахту и с удовольствием принялся разбираться с новым кипятильником и сразу же опробовал его методом кипячения воды в котелке. Где же замкомгруппы шляется?.. Времени прошло уже достаточно, я даже часовую вахту успел отстоять, а его все нет. Может заблудился в хитросплетениях металлических коридоров большого десантного? А может морпехи вылезли из своих трюмов и утащили его к себе. Почему-то морские десантники сейчас у меня ассоциировались с чертями. Сидят в своих твиндеках, как черти в адских пещерах, все в черном и в готовности вырваться на волю и порвать всех на своем пути. Недаром ведь их в войну фашисты обзывали "Черной смертью". Наверняка ведь заслуженно. Только вспомнил Федосова, так вот он и появился. Никто его никуда не уволок. Саня тащил в одной руке термос, в другой бачок и, вдобавок, зажимал подмышкой две булки хлеба.

- Ваша мама пришла, макарон по-флотски и салат принесла,- грохнув термос и бачок на палубу, возвестил он,- достаем котелки, Рихтман по очереди мойщик, Брейк придумай чаю, а то я устал, капец.

- Лехко! мне надо два котелка еще, воду сам принесу,- обрадовался я своей предусмотрительности.

- А разве моя очередь мойщиком? - удивился ненатурально и чисто для вида Рихтман.

Пока я кипятил воду и заваривал чай, макароны и салат разложили по котелкам, оставив и на долю командира. Вдруг его не покормят в местной кают-компании, придёт голодный и злой, а нам этого не надо. Вот стоить мне кого-нибудь вспомнить, так он сразу же появляется. И чего я дурак Сабрину не вспомнил? Появился Поповских.

-Таак... с пищей, смотрю, определились. Сейчас я перекусываю и головной дозор - со мной! будем определяться с направлениями после высадки. Дополнительные листы карт не получаем. Федосов - в готовности получить боеприпасы из расчета на стрельбу по береговому патрулю и спасательные жилеты.

Вот это да! Теперь сопоставляем полученную информацию. Моряк-патрульный рассказал о том, что морпехи готовятся к высадке, плюс прилетели какие-то "шишки". Да и само наше пребывание на большом десантном говорит о многом. Неужто мы с "черной смертью" в коробках на берег попрём? Ой, как неохота! Хотя для чего-то боцкоманда готовит моторную шлюпку. Но мои сомнения снова развеял каплейт.

- Итак, охламоны, вкратце довожу задачу. Высаживаемся впереди десанта с борта плавсредства. Уничтожаем в ходе боевой стрельбы береговой патруль. Проводим доразведку полосы высадки. После отходим на превышающие высоты и оттуда корректируем огонь палубной артиллерии, обеспечивающей высадку десанта. После занятия плацдарма основными силами, выводимся в район выполнения задачи по поиску сухопутным путем в пешем порядке. Огонь артиллерии корректирую я! Переговорные таблицы у меня получены - сейчас выдам связистам для проверки связи...

Ох, отпустило! Значит все-таки знакомый вариант выброса на сушу с борта шлюпки, а не в "железе". Ладно, пойдём с командиром смотреть на береговые очертания.

Капитан-лейтенант быстренько перекусил, похлебал чаю и увел нас с Зелёным за собой.

Увиденное в рубке управления надолго отпечаталось у меня в мозгах. Возле нескольких здоровенных планшетов суетились простые матросы-срочники. Рядышком стояли столы с кучей телефонов и проводов. За столами сидели офицеры, давали какие-то команды матросам-планшетистам, переговаривались по "каштанам" (переговорное устройство), ругались в трубки телефонов. В общем, шла напряженная работа. Обилие больших звёзд на погонах офицеров в рубке просто пугало. Не хватало в общей суете попасть под раздачу от старшего офицерского состава. Нас подтолкнули к одному из планшетов. Сам планшет был полупрозрачный и исчерканный различными надписями и цифрами. Вот видна береговая линия, вот синим нарисованы позиции "условного противника", черными квадратиками - районы нанесения ударов артиллерией, красными линиями и квадратиками - нарисованы наши войска.

- Головной! время три минуты - на изучение обстановки и на определение азимутов! - скомандовал Поповских и отошёл к группе офицеров у большого стола с разложенной на нём картой.

Мы быстренько стали определяться. Так, сперва откуда идём. В каком направлении будет находиться берег. Азимут на видимые с воды ориентиры. Хотя высадка начинается в то время, когда еще темно. На планшете видно несколько превышающих высот. На одну из них и будем держать курс. Матрос-планшетист с усмешкой глядел на наши манипуляции с компасами возле планшета.

- Течение смотрите возле берега и данные метео, - подсказал он нам.

- Ага, спасибо,- пробормотал я и уставился на планшетную карту. Вот! правильно, однако, "корабельный" мыслит. Вот она стрелочка с указанием скорости течения. Скорость небольшая, но снос шлюпки будет явственный. Поэтому надо скорректировать курс сразу после посадки в шлюпку. Тут же Зелёный высказал здравую мысль:

- Глубина, метров за пятьдесят до берега, ноль пять метра, где-то на уровне вот этой скалы, которая будет справа по борту.

- И что нам даёт полметра глубины?,- не понял я.

- А то, что выйди на траверс скалы... ээ... "Флагман",- прочитал название с карты Зеленов, - то мы можем уже в пешем порядке по "мокрому" выйти на берег до линии открытия огня по береговым целям. Плюс, когда пойдём ножками сразу проведем разведку инженерных заграждений на участке высадки морской пехоты...

-Зелень, я думал, что ты только жрать горазд!

- Времяяя! - подошёл к нам Поповских. - Все за мной - шагом марш! сейчас будете докладывать посреднику действия головного дозора.

Вот как! У нас есть еще и посредник. Каплейт подвел нас к столу, за которым только что стоял сам. Офицеры разошлись, остался только командир десанта, незнакомый каперанг в камуфлированной форме со штатом морской пехоты на рукаве. Капитан второго ранга во флотской тужурке. И еще один в камуфлированной форме с десантными птичками на воротнике.

- Тащ подполковник! - обратился к "десантнику" Поповских. - Головной дозор готов доложить!

Подполковник достал из своей командирской сумки тетрадку и пару карандашей, полистал, нашёл нужную страницу. Потом поелозил по карте, нашёл участок высадки и кивнул:

- Ну что ж, жду доклада!

Поповских толкнул меня локтём. Я выпучил глаза и пару секунд молчал, потом встряхнулся и начал сперва медленно:

- Товарищ... ээ... подполковник! докладывает старший матрос... Сперва слова приходилось выталкивать, я даже чуть-чуть начал заикаться. Потом разговорился и меня понесло. Я доложил порядок действий после посадки на плавсредства, доложил азимуты, поправки на течения, влияние погодных условий на видимость береговых ориентиров. Не забыл про скалу "Флагман" и глубины. Уже не останавливаясь, начал рассказывать порядок связи на высадке. Действия головного дозора при встрече с противником, порядок оповещения по условным сигналам. Меня уже было не остановить, и я начал рассказывать подполковнику про боевой порядок группы при ведении разведки прибрежной полосы. Когда я уже просто нес ахинею и рассказывал про меры безопасности, меня все-таки прервали. Надо заметить, что незнакомый подполковник-десантник все время слушал, не перебивая, и удовлетворенно кивал головой, что-то отмечал на карте и делал пометки в своей тетради. Мой монолог прекратил командир десанта:

- Хватило бы про азимуты и поправки на движение. Остальное мне - как козе баян! со своими бы разобраться... так, Виктор Борисыч? - переспросил он десантника.

- Да нет, ну почему же. Я, как старший офицер разведотдела округа... аа...

- Виктор Борисыч! Ты, как посредник, согласно распоряжений руководства учений, идешь на высадку с этой разведгруппой и объективно её оцениваешь.

Подполковник хмыкнул и начал собирать свои бумаги в планшет:

- Ох, будь вывод парашютным способом или посадочным, так без проблем! А тут я ж в первый раз так буду высаживаться. За два года в Афгане как-то ни одного моря не нашел, а тут еще они по берегу стрелять начнут... Или потопят меня к чертям собачьим.

- Да не бойсь, все в первый раз бывает! - хохотнул каперанг.

- А вот у них головной дозор, я так понимаю, лейтенанты под матросов залегендированы или прапорщики? - переспросил "комдеса" сухопутчик и настороженно посмотрел на меня с Зелёным. Поповских, стоявший сбоку от нас, даже хрюкнул от удивления...

- Да я почём знаю, вон у каплейта спрашивай! Я к разведчикам в их дела не лезу - кто у них да как они...

Поповских вышел чуть вперед:

- Никак нет, товарищ подполковник! звания соответствуют указанным в выписке по личному составу! головной дозор - старшие матросы срочной службы!..

- Мля! - сказал подполковник.- Копать не перекопать!- после чего произнес фразу, которая, в силу своей необычности, впечаталась мне в память на очень долго.- Сходил на караван за "пайсой"! Мне там хоть жилет какой-нибудь дадут?..

По решению Поповских, при выходе на траверс скалы группа оставляла рюкзаки в шлюпке. Проведя разведку прибрежной полосы, выходила на береговую линию и отстреливалась. В шлюпке с мотористами для прикрытия оставляли Федосова и гранатомётчика. Распределились еще раз, вспомнили как должны стоять мишени, порядок поражения. Работали только стрелковым вооружением, поэтому гранатомётчик был не нужен.

Шлюпку чуть-чуть подбрасывало на волнах, я и Зелёный лежали на носу. Напарник уже прикрепил свой ночник и теперь не отлипал от окуляров. Я пялился в бинокль на верхушку сопки ориентира и постоянно сверялся с компасом. Страх и мандраж прошёл, уверенность росла с каждой минутой. Наш посредник сидел где-то по центру рядом с командиром и напряженно молчал. Сейчас выходим к месту высадки. Мне предстоит первому покинуть борт. Если ошиблись с глубиной, то придется забираться обратно. Я поправил жилет, проверил кобуру с пистолетом и запихнул пулемёт за спину. Вспомним все еще раз. Пулемет упакован в пакет и перевязан резинками, пристегнут на карабинчик и стропу к плавжилету. Боевые патроны снаряжены в магазин. Всё, пора! Бинокль в чехол и под жилет. Шлюпка плавно замедляет ход. Левой рукой за шкерт. Иииии!..

Толчок в плечо. Ногами вниз с разворотом я лечу в воду. Брррр... Ого, какая холодина. Иии! Вода чуть выше пояса! Я стою на дне ногами. Бреду вдоль борта не отпуская шкерт. Волнение в норме. Иногда вода достает до подбородка, но все вполне терпимо. С другого борта слышен всплеск и приглушенное: "Ууууу, мляяя". Всё, Зеленый в воде. Вдвоём уходим вперед, засвечиваем фонарики с красными светофильтрами, прикрепленные к воротникам плавжилетов. Слышна серия всплесков. Всё группа десантировалась в воду. Пора выстраивать боевой порядок. Мы с напарником в центре угла, который образует высадившаяся группа. Шлюпка заякорилась. Бредем к берегу. Я наблюдаю за левым флангом, Зеленый - за правым. Холодно. Очень холодно - и тихо! Только прибой шумит о камни где-то впереди. Зеленов находит какой-то поплавок красного цвета. Через пару метров от меня такой же. Ага, группа, стоп! Неслышной тенью разрезая воду, словно крейсер, приближается Поповских, волоча за собой на связке-буксире проверяющего. Командир из-за пазухи достает свой непромокаемый планшет, при свете фонарика на спине Зеленого что-то черкает. Опрос всей группы - обнаружено еще несколько поплавков. Отмечены. Бредем дальше. А возле берега железные противотанковые ежи. Я такие только в фильмах про войну видел. Наверняка эти железки выставили, опасаясь высадки какой-нибудь рпт (роты плавающих танков). Такие вроде на большом десантном есть. Поповских снова отмечает на своем планшете. Каплейт смотрит на часы и так, чтобы слышал проверяющий, дает мне команду:

- После уничтожения берегового патруля и подхода шлюпки - уничтожить инженерные заграждения способом подрыва!

- Есть! - отвечаю ошарашено я и вспоминаю - хватит ли мне огнепроводного шнура и капсюлей детонаторов, чтобы подорвать имитаторы мин? Тут еще линия прибоя и с электрической цепью для подрыва лучше не связываться.

Подполковника-проверяющего колотит от холода. Он, трясясь, смотрит на часы и мычит:

- Дддда где жы мишениии...

- Две минуты,- кивает нам Поповских и мы расползаемся по берегу.

Вот они огоньки! Так, главное - унять дрожь! Пакет уже давно сдёрнут, магазин пристёгнут.

Всё, пулемёт за спину, ползу вперёд - пистолет в руках, глушитель пристегнут. Главное, не выползти на линию огня всей группы. Светлеет, и я вижу помимо огоньков пять первых и самых ближних к группе мишеней. Это - мои. Чуть подальше - цели для автоматчиков с приборами бесшумной беспламенной стрельбы. Самые дальние - для снайпера. По идее еще должен быть макет пусковой установки, по которой стреляет наш гранатомётчик, но, как говорил Поповских, обеспеченцы не смогли всё выставить. Когда бесшумники отстреливают, начинается основная потеха. Подключаются уже все виды вооружения. Итак, с колена. Щёлк, щёлк, щелк! Пять мишеней. А патронов в магазине восемь. Достреливаю три оставшихся по огонькам других мишеней. Удивительно, но мишени на этот раз не просто стоят, они еще и опускаются! Пистолет в кобуру. Понеслась! Пулемет на сошки и короткими. Команда. Перебежка. Сменил позицию. Снова огонь. От линии берега все же проще стрелять, чем с воды. Про холод совсем забыл. Всё, конец. Команда строиться. Уже рассвет. Видимость нормальная. Стоим в одну шеренгу, проверяемся на разряженность. Подполковник-проверяющий считает количество оставшихся боеприпасов. Перерасхода нет. Сверху от мишеней с фонариками и красными флажками спускаются два человека. Офицер и мичман. Докладывают подполковнику о результатах стрельбы. Мы жадно вслушиваемся. На лице командира явственно проступает ухмылка. Положили всё, в отведенное количество боеприпасов уложились. Проверились. Каплейт собрал у всех боевые, оставил только мне и Зелёному. Шлюпка уже возле берега и мы ее затаскиваем за прибрежные камни и пытаемся маскировать. Обеспеченцы уходят наверх, у них дел сегодня полно. Скоро основной десант пойдёт и артиллерия начнёт работать. Выставили охранение, рассыпались по берегу. Я ношусь вокруг железных противотанковых ежей и минирую их, выставляя заряды в местах сварки. Как говорил в учебке прапорщик-инструктор, в точках инженерного сопряжения. Проверяющий сидит возле рюкзака командира группы и его трясет от холода. Заметил краем глаза, как каплейт подал ему плоскую металлическую фляжку и подполковник с жадностью к ней присосался. Сам наш командир сидит рядом со связистами и лично работает на связи. Всё, я с минированием справился. Вряд ли макеты шашек выведут из строя противотанковых ежей, но, раз сказали - значит делай и не задавай лишних вопросов. Доклад. Каплейт записывает у себя в блокноте, что-то передает по связи. Движение через пять минут. Проверяемся, готовимся. Федос разозленный тем, что не участвовал в боевой стрельбе, изредка порыкивает на матросов, словно цепной пес. С момента высадки, оказывается, и часа не прошло. Всё! холод снова пробирается под мокрую одежду. Шлюпка уходит. Бежим с Зелёным по ранее отмеченному курсу. Хоть на бегу согреемся. Подполковник бежит вместе с группой. Неужто он с нами всю задачу будет бегать? У него же ведь ни рюкзака, ни оружия, ни пайка нет. Хотя "комдес" говорил, что проверяющий будет только на высадке. Пробегаем сбоку от огромного мишенного поля. Вдалеке возле сопки видна колонна из старой раздолбанной техники. Ближе к морю обеспеченцы устанавливают какие-то макеты, тянут провода, машут флажками. И совсем-совсем далеко, на самой линии горизонта, к западу от нашего курса еле-еле виднеются здания полигонных вышек. Мы держим курс на сопку, откуда командир будет корректировать огонь артиллерии. Ходу туда часа два. По времени вполне укладываемся. Инженерную обстановку в районе высадки Поповских передал передовым силам десанта. Береговой патруль мы уничтожили. Я на бегу смотрю в свою карту. Так, вот она это сопка, к которой мы движемся, в самом углу, почти что на обрезе. Ну, а дальше - знакомая местность. И азимуты, и ориентиры на местности я до сих пор помню. Задача - ведение поиска ракетной батареи и подвижного пункта управления дивизии береговой обороны. Наверняка, это та же самая батарея, которую мы обнаруживали раньше. Теперь, как я понимаю, эта батарея может понаделать шороху и при высадке второй волны десанта, и при подходе каких-то там основных сил и кораблей обеспечения, может всех уничтожить. Когда я узнал про поиск батареи, я чуть не подпрыгнул от радости. Я ведь знаю, где она располагалась. Потом, конечно, чуть остыл. Ракетчики - они же подвижные и могут не стоять по нескольку дней в одном и том же месте. Плюс пункт управления береговой дивизии. Где его искать? Тоже ведь наверняка не окопались, а двигаются туда-сюда по материку, меняя место дислокации по разу в сутки. Так в мыслях и добежали до возвышенности и стали карабкаться вверх. Вот она верхушка. Так, чуть ниже. Есть отличная полянка для выставления поста наблюдения и корректировки. Море и полоса высадки как на ладони. Вон она колонна старой техники. Мишени не видно, но теперь они нас и не волнуют. Задача - наведение артиллерии. Организуем наблюдательный пост, выставляем охранение. Высадка начинается ровно в четырнадцать часов, а сейчас только десять. Времени у нас полно. Смирнов и Уткин носятся со своими антеннами. Федос организует дневку. Мы с Зеленым распаковываем свои рюкзаки. Необходимо на свежем ветерке высушить мокрую форму. Тем более, от каплейта поступила команда:

- Внимание, группа! форма номер восемь! мокрое сушим, готовимся к переходу! Зам -

чай, охранение!..

- Что за форма восемь? - удивленно переспросил я у Федоса, руководившего разбивкой дневки и одновременно потрошившего свой рюкзак.

-Что спиздили, то и носим, - гыкнул Саня, скидывая с себя мокрый комбез и тельник. Федосов достал из недр рюкзака потасканные спортивные штаны, коричневый водолазный свитер, напялил все на себя, а сверху надел сухой маскхалат.

- Ты когда с минерами носился, нам каплейт на выводах сказал, что на выходы можете ходить хоть в трусах и пилотках. Главное, чтобы удобно было, - продолжил Зеленый, напяливая на себя спортивную панамку с надписью "Речфлот" и переобуваясь в старые затасканные кроссовки "Кимры".

Действительно, группа переодевалась кто во что. Кто-то напяливал поверх маскхалата драный пуховичок, кто-то уже щеголял в вязаной спортивной шапочке типа "петушок".

Круче всех выпендрились связисты - у них у каждого оказалось по комплекту зеленой формы из какого-то плотного материала с капюшонами и штанами на подтяжках.

- Горка, - похвастался Уткин,- в учебке урвали.

Ну, я-то тоже парень запасливый: недаром с минерами общался, кое-каким советам внял. На дне рюкзака у меня припасен старый спортивный костюм, недавно присланный в посылке из дома, джинсовые кеды и бейсболка с велосипедными перчатками, подаренные "давным-давно" Дитером. Спортивку я одел под низ, наверх напялил маскхалат. Ноги обмотал старыми добрыми портянками и обулся в кеды. Теперь - чёрную бейсболку на башню и перчатки на руки.

- Гыы, вылитый брейкер! - сыронизировал Зелёный,- Ты бы еще очки-лисички напялил и на любой деревенской дискотеке все девки твои.

- Молчи уж, "Речфлот",- подначил я его,- глянь, что за костюм у нашего командора.

Поповских переоделся в камуфляж странной расцветки, на голову водрузил широкополую камуфлированную шляпу и на шею повязал зеленую медицинскую косынку. Замерзшего подполковника ни во что не переодевали - просто усадили его у костра, закутав в плащ-палатку. Сушкой его камуфляжа и ботинок занимался Габой, не участвовавший в высадке.

- Классно он с косынкой придумал,- немного подумав, сказал Зелёный,- смотри шею можно уберечь от натирания и на скорую руку перевязаться. Надо себе такую же найти, она вроде в комплекте в медицинской сумке идёт.

- Ага, сумка у Федосова. Хрен у него что оттуда возьмёшь - разорется белугой! Надо после выхода у медиков попробовать на что-нибудь выменять.

- Ну да, эт точно. Пойдём на фишку. Местечко у нас нормальное, заодно посмотрим, как артиллеристы гвоздить будут.

Чай с сухарями мы попили прямо на посту, наблюдая за морем и прилегающими окрестностями. Ближе к четырнадцати часам на горизонте появились силуэты кораблей.

Поповских был на постоянной связи с артиллеристами десанта. Связисты из наструганных веток ухитрились изготовить ему столик и стул. Каплейт разложил свою карту и, не обращая внимания на проверяющего, что-то высматривал в бинокль. Мы с Зеленым смотрели во все глаза. Как Поповских наводил артиллерию, я просмотрел. Ничего было не понятно. Сперва возле колонны машин выросло черное облако взрыва и потом, через несколько секунд, до нас донесся грохот. Еще один взрыв в хвосте колонны. А потом целая непрекращающаяся серия из взрывов. Все поле начало заволакивать дымом.

- В море смотри! - проорал мне Зеленый, протягивая бинокль.

Корабли были совсем уже неподалеку. Аппарель большого десантного уже была распахнута и из нее в море сыпались еле различимые "коробки" бронетехники, расходились веером и шли к берегу на плаву стреляя из башенного вооружения.

- Мляя!! жаль берега отсюда не видно! - орал мне Зелёный, вырывая из рук бинокль. Артиллерия продолжала гвоздить, перенося огонь дальше в глубину поля. В воздухе появились транспортные вертолёты, прошлись над береговой кромкой. Обстрел прекратился. Вертолёты вынырнули из-за обрыва внезапно. Высоко скакнули вверх, отстреливая в разные стороны тепловые ракеты, и прошлись над мишенным полем, поливая цели огнем бортового вооружения. Потом вертушки резко сменили курс и ушли к еле видимым полигонным вышкам. Ка-29 начали зависать над землёй и из них посыпались морские пехотинцы, сразу же перестраивавшиеся в боевые порядки.

-Дэшэбэшники поперли! - восторженно комментировал Зеленов.

Из-за обрыва начали по невидимым отсюда дорогам начали выползать плавающие транспортеры и поливать огнем мишени на поле. Сзади за техникой в колонну по одному цепочкой бежали "пехи". Скорее всего, проходят заминированные участки. Сейчас выйдут на рубеж развертывания и попрут напролом с криками "Пол-лундра". С одной стороны красиво, с другой - жутко. Не очень охота сидеть на бережку в окопах, когда на тебя такая мощь прёт.

До конца представление нам досмотреть не дали. Команда - готовиться к отходу! Мы вскочили с фишки, побежали экипироваться. Поповских уже в полной готовности о чем-то рассказывает проверяющему и тычет пальцем в карту. Подполковник в неудобном положении - пытается обуть свои высохшие ботинки, прыгая на одной ноге и слушает нашего каплейта. Связисты в скором порядке сматывают (АНТ???) Меня Федос кинул на помощь к Смирнову. Уткин еще с кем-то ведёт переговоры, что-то орёт своему напарнику и каплейту. Смирнов забегает в центр поляны, смотрит вверх и кидает патрон оранжевого дыма. Из-за обратного склона сопки внезапно появляется вертолёт и плюхается на стойки шасси, разгоняя напором воздуха от лопастей дым недопотушенного костра и мелкие ветки. Проверяющий подбегает к люку и ловко запрыгивает в вертолет. Оборачивается и показывает большой палец нашему командиру. Вертолет тут же улетает. Я стою рядом возле Поповских и успеваю услышать обрывок ироничной фразы :

- Он улетел, но обещал вернуться, ыыы. Милый...

Оказывается наш командир тоже любит мультики.

Через полчаса я неспешной трусцой бегу впереди группы на расстоянии зрительной связи. Мы уже в знакомом мне районе. Если уйдём к востоку, то выйдем к морю и месту высадки группы "один ноль два" под командованием Болена. Я намеренно взял курс в ту сторону. Свои соображения я уже доложил командиру перед началом марша. Поповских, немного подумав, согласился прочесать дополнительный район поиска. Наверняка, если место было удобным для расположения берегового пункта управления, то и подвижный пункт управления береговой дивизии могут там выставить. Тем более - и бухта с причальными сооружениями есть, и коммуникации подведены. Да и идти не столь далеко. Сзади пыхтит Зелёный и предлагает мне то сахару кусочек, то схряпать по галете. В общем, нарушает дисциплину марша как может. Ну ничего, до места дойдём, организуем поиск, а дальше его очередь группу вести. Надоела мне эта постоянная ответственность. Охота просто шагать и ни о чем не думать. Ничего интересного на марше так и не случилось. Я вывел группу к холму с раздвоенной верхушкой, откуда просматривались подступы к береговому пункту. Вот эта дорога, вон она роща, за которой были позиции и антенные поля. В этом лесу мы совершили нападение на пост охранения морских пехотинцев.

Группа у нас полного состава и поэтому командир применяет совсем другую тактику, нежели минеры. Организуем дневку. Я с Рихтманом, Киевом и Уткиным ухожу на доразведку. Основные силы группы организуют связь и в готовности выдвинуться нам на помощь в случае внезапного контакта с противником. Скидываем рюкзаки и идём налегке. В этот раз немного сложнее, потому что выдвигаемся днем. Долго рассматриваем дорогу: движения никакого, пустынно. Слушаем поисковый приемник: в эфире нет ничего особенного. Ладно, идём так. Хорошо, что дорогу и тропинку, ведущую к постам охранения, я помню. Не торопясь, с соблюдением всех мер предосторожности пересекаем открытые участки местности и углубляемся в рощу, плавно переходящую в лес. Пусто, никого. Ни шума, ни криков. Вот она тропинка. Осторожно передвигаемся. Вот заброшенное костровище, пустые, чуть тронутые ржавчиной, банки от пайка. Осматриваемся, рыскаем по сторонам. Жаль, что мои предположения не подтвердились, а ведь было бы неплохо сразу так с лёту обнаружить штаб дивизии. Наверняка плюсик в оперативном деле был бы гарантирован. Прошли через лес, вышли на опушку и сразу же упали. На небольшой площадке возле опушки стояло два грузовых автомобиля, один двухмоторный БТР и автомобиль-радиостанция, возле которого два моряка скручивали какие-то провода и вытаскивали из земли колышки.

Я выдернул из чехла бинокль и начал рассматривать незнакомцев. Кто такие интересно?.. Неужто это тот самый пункт управления дивизии береговой обороны. Хотя нет, не должно. Вспомнил занятия по иностранным армиям и оргштатной структуре всяческих подразделений и соединений. Палаток должно быть побольше, охранение выставлено. Не тянет даже на штаб полка - маловато народу, маловато. Да и к тому же, судя по результатам наблюдения, незнакомцы не разворачивают лагерь, а сворачивают. Кто бы это ни был, а доложить на базу командиру придётся - пусть принимает решение.

- Нитос, связь с Попом давай. - прошептал я, подползая к Уткину.

- На, держи,- протянул мне связист головные телефоны. Я, стараясь не волноваться, предельно четко и ясно доложил обстановку и координаты. Поповских немного подумал и выдал:

- Одного "пассажира" сюда без шума! связь постоянно! в случае кипежа - красная! как понял?

- Принял, - ответил я и откатился в сторону. Ну вот, хотел ответственности поменьше, а тебе команду дают захватить одного пленного и доставить на базу. Когда с минерами ходил, как-то меньше переживал. Там-то хоть и старшаки, но такие же матросы-срочники, как и ты. А здесь - твой непосредственный командир, который на тебя возлагает большие надежды. Хотя, наверняка нет тут ничего особенного: надо дождаться, когда кто-то из морячков отойдёт в сторону и прихватить его без шума и крика. Так, смотрим, куда могут отходить неизвестные матросы. В сторону по нужде вряд ли. Вон один прямо под колеса отлил. За дровами незачем - вон уже палатки начали сворачивать, значит пищу готовить не будут и греться тоже. Как же тогда кого-то выманить. Пока я думал, из кунга радиостанции вылез еще один фигурант. Скорее всего, не просто матрос. Наверняка или сверхсрок, или мичман. Вон как покрикивает. А может даже офицер. Вновь появившийся что-то поорал и даже навешал одному из лентяйничавших матросов подзатыльников. А вот теперь он делает то, что надо! Он вытащил из кунга чехол, из которого достал охотничье ружье, быстро собрал его и, отдав какие-то указания, пошел в лес. Видно перед отъездом решил на кого-нибудь поохотиться. Живности тут хватало. На переходе мы и следы диких козлов видели и пару раз стайку уток вспугнули. Уходит чуть левее нас, но догнать его абсолютно не проблема. Отползаем назад и несемся среди деревьев. Догнали и крадемся сзади. Видно, неизвестный не очень опытный охотник или вообще взял у кого-то винтовку побаловаться. Идёт, на ходу курит, ветки ломает, даже не подозревает, что сзади него крадется целая подгруппа разведчиков. Потихоньку преследуем. Пусть отойдёт подальше, потом тащить его придётся меньше. Ну, всё - пора! Я забегаю спереди, Рихтман с Киевом валят его сзади, Уткин на подстраховке. Пошли. Я обежал круг и, выйдя на тропинку, медленно побрел на встречу. Меня увидеть он никак не ожидал, но действовал вполне адекватно. Навел на меня ствол своей винтовки и, открыв рот, что-то попытался сказать. Чёрт, не дай бог выстрелит! Я навел на него ствол пулемета и покачал головой. Тут же откуда-то сбоку вынырнул Рихтман и вырвал винтовку у незнакомца из рук. Киев вынырнул с другой стороны и споро запихал в открытый рот свою шапочку- петушок, и тут же скрутил брючным ремнем руки. Всё, готово! А если бы выстрелил? Успел бы я отпрыгнуть в сторону? Больше никогда спереди заходить не буду!

Бежим к месту базирования группы, дорогу пересекаем просто бегом. Слава богу, никого на ней нет. Толкаем пленного в горку. Погон на черной "штормовке" не видно. Интересно, кого же мы взяли так удачно? Скорее всего, подчиненные ему моряки долго еще не обеспокоятся отсутствием старшего, подгоняющего их на работу и дающего подзатыльники. Пусть себе бродит с ружьишком. Отсвистелись фишке и прошли на базу. Языка увели вниз для командирского допроса, мы плюхнулись под навес и с жаром принялись обсуждать свою первую "добычу". Командир пленного допросил быстро - без всяких запугиваний и выстрелов под ноги. Действительно, пункт управления дивизии стоял здесь совсем недавно. Как только началась высадка, они сменили место дислокации. Мы застали остатки квартирьерской команды и связистов. Прапорщик, которого мы пленили, действительно знал, куда ушла дивизия: вечером он со своей командой должен был быть на новом месте, которое и показал нашему командиру на карте. И вот теперь из-за пленного мы попали в непонятную ситуацию. Если его отпустить, он сразу же доложит своему командованию о блуждающей разведгруппе, и мы засветимся. Если не отпустить, то команда прапорщика задержится и не прибудет в срок, чем обеспокоит нашего "условного" противника. Надо искать какой-то компромисс и принимать решение. Поповских мыслил быстро и решение принял очень нахальное. Если попремся ножками, то дойдем к новому месту дислокации подвижного пункта управления только к завтрашнему дню, и о нас уже будет доложено кому надо и всем подряд. Поэтому мы поедем с ветерком на машинах вместе с мичманом. Как он сумел убедить пленного мичмана, о том, что у нас совершенно другая задача и нам до дивизии береговой обороны нет никакого дела, до сих пор непонятно. Но уже через некоторое время они поднялись к месту базы чуть ли не в обнимку вполне довольные друг другом. От мичмана ощутимо разило спиртным и он весело покряхтывал.

-Ишь ты, разведбат! а я думаю - что за хулиганьё тут шляется?! думал с Волчанца уже зэки какие дёру дали, охрану постреляли,- радовался он, с опаской посматривая то на меня, то на Киева.

Задуренный мичман обещался подвезти нас на своей технике до нужного места. Тем более, Поповских внушил ему, что где-то совсем рядом бродят головорезы из "Мертвой бухты" с задачей ловить и разорять любые попавшиеся флотские машины. План каплейта был прост. Тихонько отозвав меня и напарника в сторону, он показал карту и приказал прикинуть курсы движения после высадки. Карандашом он ткнул в место, где должен располагаться подвижный пункт дивизии. Мы должны будем высадиться на повороте и якобы уйти к береговой полосе. Но это для отвода глаз. На самом деле группа в спешном порядке штурмует напрямую сопку и выходит на вершину, откуда должен быть прекрасный обзор. Поповских подтверждает данные о местонахождении обнаруженного обьекта, составляет схему. После чего входим в связь, получаем подтверждение и идём искать ракетную батарею. Задачу уже можно считать выполненной, потому что у нас уже есть координаты, но Поповских решил посмотреть все своими глазами. Так сказать, подтвердить полученную информацию. Наверное, он прав, ибо мичман, легко согласившийся сотрудничать, весьма ненадёжный источник разведывательных данных.

Уткин со Смирновым в спешном порядке отрабатывали обязательный двухсторонний сеанс. Федосов угощал пленного мичмана чаем и бутербродами с паштетом. Поповских, сидя на пригорке, рассматривал свою карту, изредка на ней что-то помечая. Наконец-то все было готово и можно было выдвигаться к месту посадки на транспортные средства.

Для того, чтобы подстраховаться, к свертываемому лагерю подошли с двух сторон, разделенные на подгруппы. С мичманом пошли Зеленый и еще несколько разведчиков, остальные сидели в прикрытии. Но воевать не пришлось. Матросы береговой дивизии сперва начали удивленно пялиться на наших, но, услышав грозный рык своего начальника, засуетились и ускорили свертыванье палаток. Естественным образом, они ни хрена не делали, после того как мичман ушёл поохотиться, и сейчас получали заслуженных пендалей. Мичманец погрозился всем, что его новые друзья "морпехи" сейчас всех к чертям расстреляют за "лень и нарушения безобразий". Береговые ускорились, и вскоре колонна была готова к движению. На головную машину в кабину к мичману запрыгнул сам каплейт, остальной личный состав группы распределил равномерно по оставшимся, и мы с ветерком и копотью тронулись с места. Я с Зелёным и Смирновым сидел в кунге аппаратной и своим внешним видом жутко пугал двух матросов связистов.

Однако старшина второй статьи Смирнов и стармос Зеленов по своей натуре были разведчиками не кровожадными и минут через пятнадцать уже разговорились с местными.

Моряки связисты расслабились, почувствовали себя вольготнее и даже закурили. Смирнов тут же начал любопытничать по поводу аппаратуры, ползать по кунгу и все рассматривать. Зеленый пускал "брехунка" вовсю и рассказывал, как он единолично гонял "коробочников" по пирсу морской базы и скидывал их пачками в море. Я потихоньку дремал, посматривая в иллюминатор. Ничего интересного не происходило. Через полтора часа езды, маясь от скуки и высчитав примерную скорость движения и километраж, я развернул "Сокол", пообщался с Федосом в надежде узнать, сколько еще ехать. В наш разговор вклинился каплейт и передал приказ по группе всем включить поисковые приемники и быть в готовности к высадке. Есть! Машина притормаживает, в наушнике команда каплейта. Ногой бью по тугой ручке двери и вываливаюсь наружу. Плюхаюсь на четыре конечности, чуть не выпуская пулемет из рук. Еле успеваю отскочить в сторону с криком:

- Ну, всё! Пока, пацаны! - выпрыгивают Смирный и Зеленый.

Отбегаем в сторону сопки. В наушнике команда:

- Сбор возле отдельно растущей сосны!

Вожу головой по сторонам - где же эта сосна?? Вон она! Придётся бежать к ней по густому кустарнику. Ломимся словно стадо кабанов, ломая подмерзшие ветки. Колонна медленно уходит по дороге. Мичман из головной машины, встав на подножку и держась за дверцу, что-то орёт вслед и палит в воздух из своей охотничьей винтовки. Как бы по нам картечью не зарядил. Охотник! Чтоб ему пусто было. Всё-таки наша тройка добегает к сосне первой. Валимся вкруговую, ощетиниваемся стволами. Сверху видно, как заросли кустарника бороздят остальные тройки. В наушнике поискового приемника иногда слышно пыхтение каплейта и Федосова. Видно, проламываясь сквозь колючки, нечаянно нажимают тангенту. Надо всё-таки работать по науке. Зелёного оставляем на месте, сами отходим вверх к хорошо видимому скальному выступу, заросшему молоденькими сосенками. В случае, если к пункту сбора ломятся противники, то Зелёный обязан героически отстреливаться и вводить всех в заблуждение, ну а мы организуем запасной пункт сбора, где и будем фильтровать разведчиков на своих и шпионов. Вроде подтянулись. Все - в обломках веток и колючках.

- Головняк, азимут вперед! Вперед, время-время! - орёт каплейт, поправляя свою модную шляпу. Действительно, время поджимает: скоро колонна дойдет до своего пункта назначения. И наверняка мичманец проболтается о встрече с "разведбатовцами". Потом до береговых дойдёт что к чему - наверняка они предупреждены о разведгруппе. Возьмут и сменят место дислокации - и ищи их потом. Поэтому скорость сейчас - прежде всего. Пришлось все-таки достать компас и покрутиться с картой, определяясь с точным местоположением и дальнейшим курсом. Ох, все время в горку и в горку.

Идти уже невозможно - можно только, упираясь руками в склон, на четвереньках ползти. Выполз на небольшую ровную полянку и чуть не угодил в огромную лужу, невесть откуда здесь взявшуюся. Тайком, чтобы никто не видел, плеснул в морду более-менее чистой водицей сверху и попёр дальше. Ноги "забиваются" ужасно. Мышцы, как деревянные, рюкзак тянет спину назад. Хорошо, что надел велосипедные перчатки и плохо то, что на них нет пальцев. Под ногтями полно глинозёма. Если бы прыгали по каменным скалам, капец был бы моим ногам в кедах, а так - вполне ничего, сойдёт для горно-лесистой местности. Дополз до каменного козырька и рухнул на пузо. Дальше идти нет никакой возможности - перед нами отвесная каменная стена высотой в два человеческих роста. Обойти никак - этот скальный контрэскарп идёт по всему хребту. А на карте, как ни прискорбно, ничего не отмечено. Если обходить на запад, это огромный крюк. Мы можем уйти только на хребет примыкающей сопки. Меня чуть ли не сдергивает за ноги Зелёный, пытаясь использовать мои конечности как опору для заползания. Останавливаем группу. Все валятся на маршруте подъёма в колонну по одному. Пыхтя, выползает к скале каплейт.

- Приплыли, мля. Мысли какие?

- Тащ каплейт, у Федосова шкерт есть, наверху, видите, вполне приличная сосенка стоит -

может попробуем? - выдает Зелёный.

Вот глупый стармос! Предложил, так вперед - выполняй! Зеленов скидывает с себя снаряжение и рюкзак и ползёт в конец группы к заместителю. Приполз обратно. Начали вдвоём с ним раскручивать веревку и ломать голову как её забросить. Я вспомнил минеров и их упражнения про забрасывания шкертов с грузиками. Эх, надо было бы учиться раньше - кто же мог подумать, что данный навык так скоро может пригодиться. Привязали кусок мощной коряги и Зеленый, встав в полный рост, принялся раскручивать самодельное "боло". Опыта видно что никакого. Раскручивая, заехал себе в башню корягой, но героически стерпел. Бросок. Шкерт улетает вверх, за что-то цепляется. Рывок. И опять коряга прилетает в многострадальную башню Зелёного.

-Оххх..ю мляяя ухх! - приседает и хватается за голову Зелёный.

- Старый аргентинский гаучо сдох от зависти в прериях, - спокойно, забивая свою вишнёвую трубочку, произнес каплейт, - Брейк! рожай тубус от ракеты, распатронь вон в ту лужу внизу из которой ты себе в морду плескал!

Вот чёрт! Да как он мог заметить, он же в ядре группы идёт? Скатываюсь в хвост группы, выпускаю ракету в лужу. Хоть и далековато и ракета это не пристрелянный пулемёт все же попадаю. Ракета ныряет в мутную жижу и бурлит где-то на дне. На хрена командиру пустой тубус? что он с ним делать будет? Поповских, мирно покуривая, забирает у меня тубус и рассматривает его:

- Давай с сумки минера черную изоленту.

Я отдаю ему моток и с интересом наблюдаю. Командир, не торопясь, изолентой накрепко прикручивает два увесистых камушка на конец тубуса, хитрым узлом привязывает к нему шкерт, взвешивает все это на руке и подбрасывает в воздух. Интересная приспособа. Только нахрена она нужна? К командиру подполз снайпер Рихтер и подал ему прицел ПСО от винтовки. У командира был не обычный АКМ-С, а с планкой под оптический прицел. Поповских приладил прицел на свой автомат, встал в полный рост и долго рассматривал дерево на верхушке.

- Ага, вот туда мы и запустим, - сказал он загадочно и хмыкнул. Открутил от ствола пламегаситель и пристегнул магазин с холостыми. Надел непонятное приспособление на ствол у своих ног, аккуратно кольцами уложил шкерт. Поставил на одиночный огонь и долго целился.

Бббах! Тубус с прикрученными камнями и шкертом сорвался со ствола и улетел в сторону дерева. Я успел увидеть как он пролетел между ветками, об одну из них ударился и начал закручиваться вокруг ствола. Поповских сразу же наступил на конец шкерта, который натянулся туго, как тетива, и потом резко ослаб.

- Делов-то, - поучительно сказал каплейт, снимая прицел и передавая его Рихтеру.

Да, однако мастак наш группер - этакую штуку придумать! Интересно, выдержит нас веревка или нет? Зеленый с печальным лицом, перебирая ногами по скале, начал карабкаться вверх, добрался без происшествий и радостно завопил:

- Вон она та поляна большая внизу! там машины и палатки - даже без бинокля видно!!

В течение десяти минут группа была наверху вместе со всем снаряжением и оружием. Крайним вскарабкался Саня Федосов, контролирующий и страхующий подъём.

Действительно, далеко внизу виднелась огромная поляна, на которой стройными рядами были выставлены машины и палатки. С западной стороны, в распадке между сопками, виднелась грунтовая дорога.

- Брейк! бинокль, блокнот! рисовать с привязкой к местности и квадратам на карте! Смирный, связь! Заместитель - проверить вооружение и имущество! - начал отдавать команды Поповских.

Я взял командирский планшет, бинокль, повесил за спину РПК и в сопровождении Зелёного отправился вниз метров на триста к видневшемуся на спуске прогалу. Взобравшись на дерево, примостился поудобнее, разложил планшет и на двойном тетрадном листе принялся изображать обнаруженный полевой лагерь. Вот и нахрена его рисовать? Нельзя что ли в группы специального назначения выдавать какие-нибудь маленькие компактные фотоаппараты. Щелкнул себе несколько снимков с различных ракурсов - и готово! Проявил потом в фотолаборатории и рассматривай под лупой что да как. Рисовать пришлось довольно много: палаток было больше двух десятков, да и машин столько же, а то и больше. Пришлось отмечать значками антенны, торчащие из аппаратных, позиции охранения, которые на моих глазах отрывали еле видные с большого расстояния матросы. Интересно, дошла наша "попутная колонна" или нет, ведь времени прошло уже больше двух часов. Наверняка дошла, ведь ехать им оставалось всего ничего. Однако я ошибался. Когда уже дорисовал дорогу и близлежащие сопки и нанес координатную сетку в масштабе, на грунтовке показалось облако пыли и я приник к биноклю. Вот она наша колонна - впереди пылит двухмоторный транспортёр, за ними машины и в конце аппаратная с кунгом. Долго же они ехали. Наверняка мичманец решил снова поохотиться, или поломались и чинились в неспешном порядке. Так что наш "Суворовский" марш дал нам неплохой выигрыш по времени. Начинало темнеть и я все-таки спрыгнул с дерева на мирно похрапывающего напарника.

-Зелень, шухер - менты! - толкнул я его ногой в бок.

-А мне пофиг, я контуженный, - пробормотал Зелёный и нехотя встал, - чо там накалякал, дай позырить.

Пока Зеленов рассматривал мои художества, я справил малую нужду под кустик и пришёл к решению, что, пока еще немножко светло, можно пройтись ниже и посмотреть подступы к полевому пункту береговой дивизии. Напарник мои действия одобрил, но от греха подальше побежал спросить добро от командира группы и отдать рисунок. Добро получили. Вместе с командирским одобрением к нам пришёл еще и Киев с пулемётом, радиостанцией и моей сумкой подрывника:

- Кэп сказал - времени у нас три часа. Там что-то с сеансом не ладится, и можем оставить закладку где-нибудь для пущей убедительности.

Это сверху полевой лагерь казался так близко, а идти пришлось километра три не меньше. Вернулись бы к себе на дневку - нет, поперла нас нелегкая на доразведку. От греха подальше я взял обратный азимут на дневку: будем возвращаться в темноте, немудрено будет заблудиться. Уже полностью в темноте добрались до оврага возле юго-западной части лагеря. Овраг был естественным препятствием перед входом в расположенный в этой части поляны полевой автопарк. Мы тихонько перебрались через овраг и подползли к одной из машин. В кабине никого не было. В рядом стоящей машине тоже было пусто. Я осторожно привстал и подергал дверцу закрыто и даже опечатано пластилиновым слепком. Точно такая же печать на топливном баке. Ничего интересного. Вон возле самодельного шлагбаума стоит палатка, в которой горит свет и слышны обрывки разговоров. Наверняка дежурный по полевому автопарку инструктирует патруль. Точно, вскоре из палатки выкарабкалась пара матросов с автоматами и в касках. Нарушая все требования маскировки, закурили и вальяжно отправились к машинам, обсуждая что-то свое. Окончательно охамев и потеряв страх, мы с Зеленым под прикрытием Киева, где ползком, а где короткими перебежками, подобрались к палатке, из которой уже раздавался мощный храп. Под пологом пролезть внутрь было нельзя, мешала деревянная опалубка, и Зеленый, набравшись наглости, просунул ствол автомата внутрь и сладким-сладким голосом протянул:

-Разришити вааайтиии...

Ему ответили мощной порцией храпа и Зеленый, решившись, нырнул внутрь. Выскочил он оттуда через несколько секунд, держа в руках какую-то амбарную книгу.

- Зырьте, журнал учета выхода машин спер! - похвастался он.

Действительно, добыча стоящая - можно узнать все номера, и количество машин, и куда они направлялись.

- Я тоже так хочу, - возмутился Киев и вылез из-за палатки. Бегло осмотревшись, он нырнул вовнутрь и выскочил через несколько секунд.

- Журнал инструктажа! - похвастался он, потрясая добычей.

Я решил не отставать от остальных и тоже нырнул в палатку. Внутри тускло горела "керосинка", на железной походной койке, укрывшись с головой бушлатом, громко храпел дежурный. Я лихорадочно начал обшаривать палатку глазами. Уже ничего интересного. Все нужное украли. Пришлось запихать в вещмешок, стоявший рядом с походным столиком, макет тротиловой шашки и потихоньку убраться восвояси. При отходе мы заминировали два БТРа и один непонятного назначения огромнейший крытый прицеп. Через час уже были на месте дневки группы. Поповских осмотрел нашу добычу, что-то посчитал в журналах, сверил с нарисованной мной схемой.

-Задача "номер раз" отработана. Осталось только на Центр скинуть.

Сеанс связи состоялся только в три часа утра. Задержка была не по нашей вине. Что-то там у центровых связистов нашего пункта не заладилось и нам пришлось ожидать столь длительное время. Зато мы все успели выспаться и перекусить. В пять утра, уже по легкому морозцу, я вышагивал по хребту сопки, держа курс в знакомый мне район поиска.

Временной норматив по поиску и обнаружению подвижного пункта управления противника мы выполнили на "отлично". Даже провели специальное мероприятие по минированию техники противника и похитили документы, из которых можно было извлечь данные о численности противника и его передвижениях. Вот взгреют-то дежурного по парку, когда обнаружат пропажу. Останавливались только на проведение сеансов дневки и для уточнения маршрутов. В район безымянного ручья, который в прошлый раз с минерами перебегали, я вывел группу к вечеру. Поповских приказал уйти чуть повыше и выбрать место для обустройства базы. Небольшая полянка неподалеку от ручья подходила идеально. Место на возвышенности, рядышком сбегает с сопки источник воды, закрыто стволами лиственных деревьев от наблюдения. Развернув двухскатный навес и сняв рюкзак, я упал без сил. Всё тело ломило, а в горле першило. Неужели начал заболевать. Этого мне еще не хватало. Говорят, разведчик, заболевший на задаче, для группы - это большой минус. Надо подойти к Федосову и взять каких-нибудь таблеток из медицинской сумки. Может полегчает. Саня подошёл сам, посмотрел на меня, пощупал лоб и ушёл докладывать командиру группы. Незаметно для себя я отключился. Проснулся от толчка в бок. Федос протягивал мне два подкотельника:

- На! хлебай сперва этот, потом запей этим.

- Эт чё такое? - взял я первый подкотельник в руки и, не раздумывая, одним глотком выпил содержимое. Тут же горло перехватило, из глаз брызнули слёзы и я судорожно начал глотать воздух.

- Спииртт!! Саня, да ты гребанулся! меня щас командир грохнет!! ууу мляя...

- Не ссать! была команда, спирт разбавленный, командир сам дал добро! запивай давай.

Я начал пить из второго подкотелькника. На этот раз чай с какими-то травками - очень сладкий и очень горячий. Сразу же бросило в пот.

- Всё, теперь всю форму на себя, укутывайся плащ-палатками и спать.

- Саня, а фишка?

- Каплейт сказал спать, значит спать!

И, действительно, меня начало клонить в сон с невероятной быстротой. Я натянул поверх маскхалата комбез, упал на туго надутый бок "дождя", укрылся пологом, сверху меня с головой укрыли еще двумя плащ-палатками, и я отключился, напрочь забыв обо всем.

Утром я очумелый вылез из-под палаток и огляделся вокруг. Туманно. Возле двухскатного навеса за защитным экраном тлеет костерок-нодья из двух здоровенных выдолбленных изнутри чурбаков, кипятится несколько котелков. Тихо. Возле костерка на самодельном кресле тихо посапывает Федосов, нацепивший на одно ухо наушник от радиостанции и выводящий носом замысловатые рулады храпа.

Осторожно выползая из лёжки на свежий воздух, я начал прислушиваться к своим ощущениям. Дышится легко, в горле не першит, ломоты в теле никакой. Неужто выздоровел. Только вот есть хочется со страшной силой. Встал, покрутился на месте, попрыгал, размялся. Достал из рюкзака туго свернутое полотенце с умывальными принадлежностями.

- О, нарисовался! Как сам - живой, здоровый? - пробормотал проснувшийся Федос и начал опасливо оглядываться по сторонам, видно опасался бдительного ока командира.

- Ну, вроде нормально, переболел. У нас тут как?

- Тройка с Зеленым чешет район, через часик должны вернуться. Если ты здоров, пойдёшь командиром следующей тройки. Каплейт сказал, что его по возвращению Зелени или по поступлению докладов будить немедленно.

-Да пойду, конечно. Кэп сам задачу и район нарисует?

- Угу, - Федосов так смачно зевнул, что чуть не порвал рот,- а ты чего это купаться что ли идешь? Холодно, капец! и вообще - вышел в поле, живи как свинья!

- Неа, можешь свинствовать, а мне неохота. Пойду рыло почищу да бивни полирну - мне минеры советовали, говорят тонус повышается.

- Иди-иди, заодно еще воды принеси! надо будет завтрак уже готовить. У меня макарон полно, думаю с тушняком наварить.

Весь в мечтах о макаронах с тушенкой я побежал к ручейку, трясясь от холода. Ух, ну и дубак! а на лежке под палатками было очень даже тепло. Кое-как согревшись от бега, но все равно трясясь и выстукивая зубами, я отстегнул верх комбеза, снял верх маскхалата, олимпийку, тельняшку с длинным рукавом, потом тельняшку с коротким и остался с голым торсом. Блин, как кочан капусты - сто одежек! Стараясь не кричать, я начал плескаться ледяной водой, намыливаться и чистить зубы. Раздухарившись, снял кеды и, размотав портянки, принялся намывать ноги. Правы минеры, самочувствие улучшается, только еще больше жрать охота.

Сзади кто-то подошёл и начал возиться у меня за спиной.

- Эээ, матрос, место занято! - гаркнул я, оборачиваясь. Ишь ты - разведчика из себя корчит, пытается сзади подкрасться незаметно. Я тоже не лыком шит. Нехрен меня на бдительность проверять.

Вместо нашего разведчика я узрел большого серо-бурого медвежонка, пытавшегося умыкнуть мою пахучую портянку. Мишка в ужасе вылупился на меня, взмахнул в воздухе лапами и проревел что-то типа: "Мяяя ээээааа".

Совершенно не соображая, что передо мной дикое животное и где-то рядом могут бродить его родители, я заорал со страшной силой:

- Пашёл нахер отсюда ска-атина! я тебе сейчас всю морду разобью, фанеру к бою чилим, сука!

Маленький медведь проорал что-то еще и, навалив зловонную кучу на тропинке, стартанул в кусты, врезавшись по дороге башкой в ствол дерева.

- Застрелю падлу, - орал я ему в след. Медвежонок помахал башкой, приходя в себя, и начал ломится дальше сквозь кусты. Я, не обуваясь, побежал к месту дневки. Навстречу мне уже бежали Федос и Поповских с автоматами.

- Брейк, кто? - проорал Федос, занимая позицию для стрельбы с колена и водя стволом из стороны в сторону.

- Поймали тишину! - негромко скомандовал каплейт и начал вслушиваться.

- Медведь, тащ каплейт! Мелкий такой, без предков сам по себе шарахался,- тихонько пробормотал я и поежился. Форма осталась на берегу ручья, и утренний морозец пробирал до костей. Поповских немного послушал лес. Где-то неподалеку слышался треск сучьев и блеянье-мычанье медвежонка. В боевом порядке мы дошли до места моего умывания.

- Ого, куча какая! - восхитился каплейт. - Брейк, это ты навалил?

- Не, тащ кап-лейт, это я его напугал, - отвечал я, быстренько обмывая ноги, вытирая их полотенцем и наматывая портянки, - моюсь, слышу сзади крадется, думал, кто из наших шутит, а тут бац рыло такое мохнатое, ну я и заорал на него. А к вам кинулся, потому что скорее всего его мамаша где-то ходит.

- Ну да, скорее всего, так и есть. Не дай бог тройке Зеленова с ней встретиться. Сейчас все на базу. Смирнов, срочно связь с поисковой подгруппой! Федосов, готовь завтрак.

Когда я уминал макароны с тушенкой и закусывал их сухарями, совсем неподалеку от базы раздалось несколько автоматных очередей и послышались крики. Группа была в готовности рвануть на выручку, но Зеленый уже сам вышел на связь. Оказалось, они все-таки встретились на тропинке с мамашей медвежонка, но отпугнули её несколькими холостыми очередями. Медведица в отместку тоже навалила неслабую кучу и, ругаясь на своем животном языке, убежала через кусты. Рядышком с ней скакал медвежонок.

-Настучал всё-таки стервец! - сказал Федосов вгрызаясь в очищенную луковицу и заедая её макаронами. - Зачем ты, Брейк, медведю угрожал? Видишь, как обиделись. Того гляди сейчас еще папаша припрется.

Подошла подгруппа Зеленова и начала располагаться для отдыха. Напарник по своей карте доложил командиру о районе и о том, что наблюдали в ходе ведения разведки. Вышли на трейлерную просеку, поднялись по ней в гору, полностью прочесали район. Следов батареи не обнаружили. Значит, будем искать в других квадратах. Командир на моей карте обозначил местность, проинструктировал по порядку связи и по применению оружия. Становилось неспокойно, и вероятность повторной встречи с дикими животными не исключалась.

Мне предстояло зайти с восточной стороны сопки и установить наличие грунтовых дорог, обозначенных на карте и ведущих в обход горы. С другой стороны на карте была обозначена неплохая долина, вытянутая словно веретено среди распадка. На этот раз базу сворачивали. Основной состав группы идёт "вилами", проводя дополнительную доразведку еще не охваченных участков. Встречаемся мы на южной окраине того самого села возле шоссе, где в прошлый мой выход было отмечено прохождение батареи. Если на старом месте следов и позиций не обнаружится, то по ходу дела мы проиграли. Выходить за обозначенный район можно было бы только по получению дополнительного боевого распоряжения, да и время поджимало. Итак, предстояло пройти чуть больше двадцати километров. Это со всеми перепадами высот и обходами наиболее непроходимых участков, где позиций батареи в принципе не должно было быть.

На ходу мне припомнилась встреча с разведывательной группой десантников. Интересно, у них в этом районе кто-нибудь еще работает? Или уже все свернули разведывательно-боевую деятельность и пишут отчёты?

На переходе обнаружили рубленую избушку. Так как основные силы группы, находящиеся в нескольких километрах севернее, стали на привал, то и мы решили передохнуть под крышей и с комфортом. Массивная дверь избы была закрыта на простейший деревянный засов. Внутри было тихо и сумрачно. Рихтман полез открывать ставни. Нормальная такая деревенская изба. Дощатые полы из грубо обработанных досок. Стены из бревен, щели заткнуты мхом. Большая печь. Стол, лавки. По деревянным полкам стоят пакеты. В уголке - мешок с картошкой. Изба довольно просторная - вся группа может поместиться. Вот где надо базу организовывать и жить припеваючи - припасов достаточно. Времени на отдых было около двух часов. Уткин начал растапливать печку, я принялся чистить картошку из мешка. Арвид поплелся искать воду. Вспомнили неписаные правила таежников и оставили на полке несколько банок консервированной перловки и коробок с "водолазными" спичками. Картошки я начистил полный чугунок. Печка уже мощно гудела и испускала жар. Я шлепал босыми ногами по полу и, скинув комбез с маскхалатом, шлялся по избе в одной тельняшке и трусах. Моему примеру последовали остальные. Наконец-то приперся Рихтер с большим цинковым ведром воды.

- Рихтер! ну тебя как за смертью посылать! вот реально прибалт - двадцать минут ходил! - начал возмущаться Уткин.

- Ой, да ладно, развопились! я по тропинке ручеек нашел. В кадушке на заднем дворе сухо, одни ветки да листья прелые, - отбрехался Рихтер и плеснул воды в тазик.

- Щас воды согреем сполоснуться тепленьким, заодно картошка сварится, - обрадовался Никита и потащил тазик к печке.

- Ээээ, блин, ты где воду взял? что за фигня - соляра голимая! - через две секунды начал возмущаться он.

- Какая соляра, ты чего фигню несешь?! я из ручья брал! - начал оправдываться снайпер и заглянул в ведро. - Твою мать, что за ерунда?! Брейк, глянь чо с водой...

Я пошлепал к ведру. Действительно, поверхность покрывали радужные маслянистые пятна.

- Точно - или масло, или соляра! вот какой-то мудак, блин, воду испортил, - я тоже начал закипать. Теперь придется снова идти за водой, или для готовки пропускать её через фильтр "Ручеек".

- Вот вы плуги. - вдруг посерьезневшим голосом сказал Уткин.

- А в ухо! - с двух сторон накинулись мы на связиста.

- Я тоже плуг, - сказал Никита, - я пошёл связь с группером качать, тем более уже по времени выход на основного радиста, а вы, блин, два разведчика-моряка подумайте -

откуда в горном ручье посреди тайги взялась соляра! Серьёзнооо подумайте! это вам не медведей пугать!

А ведь он прав! Я рывком вытащил из самодельного планщета карту. Вот мы здесь, координаты я недавно определял и передавал радисту. Вот он пунктирчик синий и идет, не прерываясь, идет, идет, идет и проходит как раз неподалеку от той самой шоссейной дороги возле села. Это километров пять-семь от нас. Неужто все эти солярочные отходы могут так далеко проплыть по воде? Ну, хотя, если подумать, скорость небольшая, изгибов мало, почему бы и нет. Интересно, будет это считаться разведпризнаком? Наверное, все-таки стоит доложить. Пусть командир принимает решение.

Скоренько накидав в блокнот радисту донесение командиру, я пропустил воду через трубку в чугунок и поставил картошку в печь вариться. Война войной, но от вареной картошки отказываться грех. Оставив на хозяйстве Уткина и Рихтмана, я, подхватив пулемёт и сунув в карман комбеза магазин с боевыми, побежал искать ручей. Не хватало мне еще по дороге опять встретится с медвежьим семейством. Мишутку и его мамашу мы уже встречали, осталось познакомиться с папаней, бабулей и дедушкой. По тропинке я довольно быстро выбежал к ручью и начал его осматривать. Этот водный источник был естественного происхождения, и, раз обозначен на карте, значит протекает здесь с незапамятных времен. Года три - это точно, ведь съемка на карте двухлетней давности. Ага, вот она небольшая запруда, откуда можно зачерпнуть воды полностью ведром. Плавают пожелтевшие листья, а если присмотреться, то можно увидеть радужные разводы. Пробежался чуть вверх. Ага, по карте, если идти к деревне, наблюдается небольшой подъем, да и на местности, хотя и не ощутимо, но он чувствуется. А вдруг эта солярка появилась в ручье от того, что какой-то нерадивый сельский механизатор решил не беречь природу "мать его"? С другой стороны, дизельные моторы в основном чаще используются у военных. Сейчас бы сюда какого-нибудь "баллона" из обеспеченцев, разбирающегося в маслах и смазках. Тот бы полный расклад дал, что это за топливо и как давно оно попало в ручей. Ведь ракетчики могли к ручью просто подъезжать из любого другого места. Необязательно, что они столпились всей батареей возле источника воды. Ладно, пора обратно. В избушке царила идиллия. Рихтер орудовал двурогим ухватом в печке и что-то напевал свое прибалтийское под нос. Уткин помогал ему советами и крошил на столешнице луковицу для зажарки.

- Брейк, вся группа сюда выдвигается. Так что картофана поставили второй чугунок. Командир сказал нам после прибытия основных сил готовиться выдвигаться по направлению к деревне - будем досматривать район старых позиций, который минеры на прошлом выходе обнаружили.

- Вот, блин, опять я! пусть Зелёный идёт! - для вида пришлось повозмущаться, хотя самого распирало от гордости - наверняка на этом выходе буду самым "результативным" разведчиком.

Картошка вскоре сварилась, я быстренько закусил и побежал с Рихтером в охранение -

не хватало еще прошляпить подход своей группы.

Не было на горке под селом никаких стартовых позиций. Следы были, но уже довольно старые, а вот сама батарея словно исчезла. Возле ручья было несколько наезженных колей с отпечатками военных шин. Валялось несколько бычков от "Примы", старая замасленная сухопутная пилотка без звездочки - и всё! Больше никаких следов. В отчаянье я с подгруппой нарезал еще пару кругов. Больше никаких разведывательных признаков -

только следы от машин. Подгруппе Зеленого тоже ничего не удалось обнаружить. Зелень начал наглеть и вплотную подошёл к деревне - к дворам на окраине возле асфальтного шоссе. Разведчики начали по дуге обходить населенный пункт, чтобы обогнуть сопку с северо-востока, и тут из-за дальнего забора выскочил какой-то брехливый пёс и с громким тявканьем бросился на головной дозор. Во время войны это была бы полная засветка группы. В вечернее время, когда еще полностью не стемнело, выйти к селу и нарваться на собак - это полный провал. Ну, а за псом выскочила бойкая старушенция и, увидев в темноте быстро удаляющиеся фигуры, заорала во весь голос. На этом кинокомедия не закончилась. За старухой выскочил расхристанный, в одной тельняшке, дедок, держащий в руках старое охотничье ружьишко. Дед с молодецким посвистом пальнул из обеих стволов вверх. Старуха начала причитать еще громче. Дед затребовал дополнительных боеприпасов и, размахивая двустволкой словно дубиной, кинулся на залегшую группу, ползком покидающую опасный участок. Дед добежал до группы, и уже в тот момент, когда Зеленый хотел сбить его с ног и обезоружить, узрел на наших матросах тельники и на ком-то пилотку с красной звездочкой.

- Свои! - радостно выдохнул перегаром дед и плюхнулся рядом с Зеленым.- Бабка, ложись и вдоль забора дуй в хату за патронами! не вишь, помощь краснофлотцам нужна - японцы на подходе.

- Совсем дурак старый перепил, - обматерила бабка деда, - какие нахрен японцы?! Говорила тебе - не сыпь дикий крыжовник в медовуху!

Бабка еще раз обматерила деда и скрылась во дворе. Брехавшая до этого собака коротко тявкнула и, взвизгнув, выскочила за забор. Пес принюхался и уже вполне дружелюбно подошёл к матросам и начал непринужденно ластиться к деду.

- Совсем слаба на умишко старуха моя. Не понимает сложности международной обстановки, - пожаловался дед, вставая с травы и закидывая ружьё на плечо,- чего вы тута разлеглись, пойдёмте в летницу - медовухи попробуете, за жизнь свою военную расскажите. А то вона артиллеристы рядышком стоять, два раза всего за самогоном забягали. А щас в Николиных оврагах сидять, носа не кажут - ученья у них...

Тут Зелёный и навострил уши. Исчезнувшая батарея была, оказывается, где-то рядышком. Деду-то невдомек, что артиллеристы, что ракетчики - одни эмблемки да фуражки с черным околышем. А нас как-никак Поповских чему-то да учил.

Пришлось вставать и, наговорив гостеприимному дедку кучу небылиц, плестись к нему во двор. Старику нужны были собеседники и собутыльники. Зеленый делая вид, что попивает янтарный пахучий напиток, осторожно вел расспросы. Связист в это время находился в постоянном контакте с командиром. Выуженная информация у пьяного информатора тут же летела каплейту. Командир сориентировался быстро. Николины овраги находились с другой стороны сопки, которую сейчас досматривала моя группа. Причем овраги были впечатляющих размеров и глубины, разветвлялись, словно коридоры, и с севера полностью огибали сопку. Если ехать по грунтовке, а потом по шоссе, оврагов самих было не видно - мешала стена леса и абсолютное отсутствие каких-либо съездов. Если же сперва заехать на сопку, обогнуть вершину и уйти на запад, то можно по еле заметной грунтовке спуститься сперва в первый основной овраг, от которого потом шли так называемые "коридоры". Все это поведал моему напарнику местный житель. Через связиста Зеленый все передал каплейту, ну, а тот перенацелил меня и мою подгруппу, уже сделавшую запрос на возвращение. Пришлось снова подниматься на сопку и, следуя указаниям каплейта, обходить вершину. Вскоре мы зашли на вполне хорошо наезженную колею от многоосноых автомобилей и затопали гораздо быстрее, несмотря на сгустившуюся темень.

Пройдя метров триста, после того как обогнули вершину, уткнулись в ряд деревьев, растущих прямо поперек колеи. Значит, здесь не могла проехать автомобильная колонна, и мы идем по ложному следу. Но с другой стороны колея за деревьями продолжается. Как могли проехать автомобили прежде, чем вырубили деревья? Как они ездили обратно за водой, ведь другого места для проезда нет? Справа склон, слева - обрыв. Они что -

перелетали эти деревья? Хотя! Деревья очень уж больно подсохшие. Я присел возле одного ствола и начал его осматривать. Так, они же просто вкопаны! Земля довольно рыхлая и свежая. Обогнули стволы и уже с максимальной скрытностью стали двигаться дальше по колее, идущей под уклон. Буквально через километр спуска я понял по силуэтам вершин справа и слева, что мы в овраге и идем по уже нормально укатанной грунтовой дороге, которая на карте абсолютно не обозначена. Шедший в головняке, Киев зашипел и поднял руку - "Внимание". Мы упали сбоку от грунтовки и затаились. Впереди по ходу движения виднелись отблески костра. Подкрались поближе. Два бойца в черных танковых бушлатах с автоматами за спиной жгут костер, кипятят что-то в большом "камбузном" чайнике, покуривают сигаретки и мирно беседуют друг с другом. Мы их обошли по обочине и вышли на "основной проспект" шириной метров сорок. Вот одна грузовая машина с кунгом - обыкновенный работяга КАМАЗ. Рядышком маленькая лагерная палатка, возле которой кто-то сидит. Дальше развилки направо и налево. Идти становится опасным. Пользуясь темнотой, взбираемся по крутому склону и идём по профилю оврага дальше. Огромные многоосные автомобили - подвижные пусковые установки, - загнаны в ответвления оврага и сверху укрыты маскировочными сетями. С воздуха или с того же самого холма было бы совсем незаметно. Пришлось даже спускаться вниз, чтобы удостовериться, что мне ничего не кажется в темноте. За полчаса прошли полностью весь овраг, с западной стороны тоже имелся неплохой выезд. Судя по карте, из оврагов можно было выехать уже далеко за район нашего поиска и, немного попетляв, вернуться на шоссе в нескольких километрах юго-западнее села. А ведь на эту грунтовку я как-то раньше и внимания не обращал - далековата она от места первой позиции и от вершин сопки. Всё-таки, благодаря пьяному дедку и находчивости Зеленого, объект обнаружен вовремя. Я определился с местоположением по карте, отвел подгруппу на безопасное расстояние. Пока "прокачивали связь" с командиром группы, я зарисовывал по памяти позиции, стараясь дать привязку к карте. Поповских дал команду сворачивать поиск и выдвигаться к месту основной базы. Неужели все закончилось и мы сейчас, передав координаты на обязательном двухстороннем сеансе, эвакуируемся к себе в родные казармы. Базу разбили недалеко от шоссейной дороги в зарослях кустарника. Место так себе, далеко не гостеприимная охотничья избушка. Но сюда хрен кто подберется незамеченным - ни медведи, ни условный противник. Будет ломиться через сухостой, шуму наделает, всех переполошит. Правда теперь нельзя даже костерок разжечь: село и шоссе неподалеку, отблески костра в темноте или дым могут заметить всяческие нежелательные для нас элементы. К моменту нашего прихода группа уже сворачивала базу, маскируя малейшие признаки своего пребывания. Подгруппа Зеленого уже была здесь. Не работал только основной связист Смирнов, сидевший неподалеку от кустов под стволом раскидистой лиственницы. Понятно, ждёт по времени сеанса. Рядышком с ним под плащ-палаткой шебуршился Поповских. Наверняка сейчас донесение шифрует. Я доложился Федосову о прибытии подгруппы и начал собирать свой рюкзак, который за время выхода уже значительно облегчился в весе. Из пайка осталась только банка тушенки, банка каши, пара сухарей, кусочек сала и газетный сверток с рассыпным чаем. Зато средств имитации и холостых патронов было хоть отбавляй.

Уже глубокой ночью группа в полном составе поднималась на вершину сопки. Донесение от нашей группы приняли на Центре и, скорее всего, координаты стартовых позиций батареи уже нанесены на карту начальника разведки Флота. Нам оставалось только ждать эвакуации. На лысой верхушке рассыпались вкруговую, стащили с себя рюкзаки, надули "дожди", выставили фишки. Радисты, словно исполняя бесконечную песню, снова забегали с антеннами. Время сеанса связи назначили через четыре часа. После сеанса нам укажут способ и площадку эвакуации и можно считать задачу выполненной. Я начал подремывать, мечтая о тарелке наваристого борща и полноценной бане - так, чтобы полностью окатиться с шайки горячей водой.

К каплейту подбежал Смирнов. Чего бегает? До сеанса еще времени полно, станции развернуты - лежал бы посапывал.

-Тащ каплейт! по "Ляпису" вызов пришёл, досрочный сеанс! - протараторил связюга.

"Ляпис" это еще одна станция из многочисленного набора радистов: на передачу она не работает, только принимает сигнал вызова от Центра, а если сигнал пришёл, значит надо срочно организовывать полноценный сеанс. Нет, не буду я получать смежную воинскую специальность радиста. Сильно уж ответственность большая, да и потом дополнительно таскать с собой пояса, приемники и антенные штыри как-то неохота. Я лучше еще на водителя выучусь, к примеру. Тем более права категории "С" у меня уже есть. Пока я лежа мечтал, мимо меня прошёл командир, всматриваясь на ходу в свой планшет и подсвечивая себе фонариком. После сеанса Поповских срочно собрал группу. Судя по его отрывистым фразам, просто так эвакуироваться не получалось.

- Итак, товарищи моряки-разведчики, довожу о том, что первую часть задачи мы выполнили полностью и в срок но... - он сделал театральную паузу, - на обнаруженной батарее находится посредник из управления ракетных войск и артиллерии штаба округа. Так вот, несмотря на информацию переданную руководством учений об обнаружении батареи, посредник дал понять, что никаких разведывательных групп поблизости он не наблюдал, и ракетчики все находятся в добром здравии и готовы выполнять дальнейшую задачу. Руководством учений поставлена задача - организовать специальное мероприятие по выводу из строя батареи и недопущения выхода её на стартовые позиции. Завтра заключительный этап всех "скачек"...

Мы стояли, открыв рты. Как так не обнаружена батарея? А кто тогда в этих Николиных оврагах?! Неужто мы опростоволосились. Да нет же, я лично сползал к этим маскировочным сетям, чтобы убедиться в наличии пусковых установок. Посредник при ракетчиках поступал "неспортивно". Ведь действительно, все у них хорошо, никаких взрывов и захватов не было. А что координаты, может командир группы определился неправильно на местности. Так это ему огромный минус! Значит он своей некомпетентностью сорвал задачу. Наши флотские разведчики понимали, что Поповских не мог ошибиться и в его профессионализме никто не сомневался. Но раз посредник уперся, что не было никаких разведчиков и координаты не бьют, то и верхнее руководство требовало подтверждения. Вот в целом и вся ситуация. А нашего каплейта это даже не разозлило. По-моему он даже обрадовался. Сидел возле замаскированного костерка, попыхивал трубочкой и внимательно рассматривал нарисованную мною раньше схему, делал на ней пометки, сверялся с картой и непонятно чему ухмылялся. Поповских, исходя из своего опыта офицерской службы, просек, что ракетчики усиленно "поили и кормили" посредника ради хорошей оценки на учениях. А так как офицер наверняка тоже свой, из своего уже управления, то соответственно переживал за своих, и факт обнаружения позиций могли не подтвердить. Тем более, батарея была на колёсах и в любой момент могла поменять дислокацию - и попробуй потом доказать, что они были именно в этих оврагах.

Каплейт подозвал меня к себе и спросил, кивнув на схему:

- Ты обозначил второй выход из оврагов на юго-западе. Какая там проходимость для машин?

- По одной пройдут, тащ каплейт. Колея слабо наезженная и с двух сторон сопки под большим градусом - склоны, поверху не объехать.

- Ага, понятно! Значит перекрыть юго-западный выезд проблем нет?

- Точно так.

Капитан снова задумался, а я заерзал от нетерпения и любопытства. Что же он такого задумал. Позже оказалось, что Поповских решил отказаться от проведения налета. И правильно сделал, потому что посредник уже был предупрежден о наличии разведгруппы поблизости, которая знает положение батареи на местности. Соответственно, офицеры батареи через посредника всё уже знали и могли предпринять существенные меры против нашего нападения. Усилить и увеличить количество секретов, провести доразведку местности, сменить переговорные таблицы. Как выяснилось, сама по себе батарея не ездила - у нее был приданный взвод из мотострелков для охраны, так что народа у них было в несколько раз побольше, чем у нас. Каплейт решил провести засаду на самом первом заезде в овраг. Для того, чтобы пусковые установки не ушли через юго-западный выход, его решено было перекрыть, не давая возможности ракетчикам использовать запасной выход. Так как завтра заканчивался последний этап учений, то ракетчики будут вынуждены выехать на вершину сопки для обозначения пусков или еще чего-либо. Поэтому Поповских решил устроить засаду на подъёме, где-нибудь поближе к камуфляжным деревьям. Причем засаду он спланировал самую что ни на есть полнокровную - с максимальным использованием холостых боеприпасов и имитации.

На подъеме был один участок, который он лично тщательно обследовал. С одной стороны - склон был более-менее пологий и под небольшим градусом, заросший густым кустарником, - на машине вряд ли здесь проедешь, а вот личный состав ножками пробежит спокойно. С другой стороны - склоны заросли только чахлыми кустиками и имели значительное превышение. С точки зрения нормальной логики и тактических условий местности огневые подгруппы надо было располагать с более защищенной стороны и маскироваться в кустах. Неординарность решения Поповских заключалась в том, что подгруппы он решил расположить наоборот - на открытых участках со стороны более высокого склона.

И все-таки в этом решении был свой смысл. Причем основанный на тонком расчете и знании психологии условного противника. Ракетчики были осведомлены, что рядышком где-то бродит разведгруппа, которая в отместку за то, что посредник не дал подтверждения обнаружения батареи, постарается устроить какую-нибудь пакость. Перед выходом на стартовые позиции и развертывание приданные мотострелки проведут разведку дороги, да и наверняка будут охранять и контролировать выдвижение машин. А ведь если смотреть снизу вверх, то самое удобное место для засады именно в кустах. Там хоть роту по фронту можно вытянуть. Поэтому все внимание будет уделяться именно тому склону. Наши же подгруппы будут располагаться ближе к самой стартовой позиции со стороны более высокого склона возле самих "бутафорских" деревьев. Группу можно раскинуть по тройкам вдоль всего участка подъёма. Придётся поработать над маскировкой среди бурьяна и открытых участков. Мне же предстояло заложить все имеющиеся в наличии имитационные заряды вдоль всей трассы подъёма. У меня даже мозги начали закипать при составлении расчёта. Имеющегося в наличии саперного провода на катушке хватало, электродетонаторов было с избытком. Избыток детонаторов получился из-за того, что мичман со службы РАВ, выдавая электровзрывпакеты с вышибным зарядом, отсчитал и на них средства взрывания, а электродетонатор в эти взрывпакеты уже был встроен. Немного подумав, я предложил каплейту вывести еще одну линию подрыва на дымовые патроны, которые расположить перед позициями огневых троек. Когда будем отходить, я "подниму" дымовые заряды, которые замаскируют отход полгрупп, ведь придется всем отходить на пункт сбора после проведения засады по почти что открытой местности.

Каплейт поставку дымовой завесы одобрил. Со своей стороны он предложил имитаторы мин (ИМ-82) установить с обратной стороны дороги от нас. Не скоро, но мысль командира - с потугами и скрежетом, - до меня дошла. Если мы, к примеру, останавливаем колонну путем подрыва головной машины и тыловой и начинаем обстрел справа, то личному составу придется спешиваться и занимать оборону слева - как раз в том месте, где установлены "мины" в управляемом варианте. Теперь еще придется рассчитывать участок местности и время для подрыва головной и тыловой машин. Я доложил командиру, что первую "мину" установлю в ямках "декоративных" деревьев. Мое предложение каплейт отверг.

- Подумай сам, они пустят головной дозор, который будет также выполнять функции отряда обеспечения движения за несколько сотен метров впереди себя. Подойдут они к этим деревьям, начнут вытаскивать, чтобы машины проехали, а тут - бац! - провод. А куда ведет? Да прямо к минеру! Нет, лучше метрах в десяти дальше деревьев установи. Пусть снимут их, считают, что уже на позициях. Тогда голова колонны втянется уже полностью на подъем и, по моим расчетам, вся колонна будет на трассе подъёма на узком участке. Вот тогда и одновременно можешь головняк и тыл "поднимать".

Да, работы до утра полно. Тем более то место, где мне определил Поповских, из-за маскировки проигрывало в тактическом плане. Мне придется сидеть ближе всех к колонне в огромном раскидистом кусте, росшем в самом начале склона в метрах двадцати от дороги. При начале обстрела, если противник быстро сориентируется, меня легко обойти сзади. Тем более, получается так, что этот промежуток сзади меня нашими огневыми подгруппами не простреливается. Однако, чего это я раскис? Ведь эту самую еле видимую тропку, ведущую в обход куста, тоже можно заминировать. Точно, заложу один электровзрывпакет и один дымовой патрон. Взрывпакет поставлю на замыкатель -

придется все-таки использовать батарейку от фонарика. Жалко, конечно, но неохота попасть под раздачу да еще с тыла. Тем более, если дым сработает, можно быстренько выскочить из куста, поменять позицию и обстрелять противника, совершающего маневр обхода. Пока я считал со своим блокнотом и мучительно раздумывал, прикидывая схемы минировании и считая имитацию, состав моей тройки с которой я ходил на доразведку, был дополнен новым командиром - Саней Федосовым. Поповских проинструктировал старшину и отправил подгруппу на ликвидацию юго-западного выхода из оврага. Тройка с задачей справилась в течение часа. Федосов с разведчиками тихонько пробрался к проезду и, осмотрев его, пришёл к простейшему решению. Над узким поворотом нависал огромный земляной выступ. Разведчики просто его подрыли, и он начал тихо осыпаться и сползать вниз. Его потихоньку подрывали и - через час дорога была перегорожена земляным оползнем, выглядевшим вполне естественно. Все мероприятие прошло тихо, мирно, без каких-либо приключений, и к тому моменту, когда я начал закладку зарядов на головную и тыловую машины, подгруппа вернулась. К рассвету мы были без сил. Но позиции для огневых подгрупп наблюдателей были оборудованы и замаскированы. В целом позиции для засады выглядели таким образом. На вершине склона возле самого начала подъема из оврага сидел замаскированный командир группы со связистом и выполнял функции наблюдателя. Со своей позиции он прекрасно просматривал весь засадный участок и мог одновременно наблюдать за ракетчиками. С правой стороны вдоль всего профиля подъёма располагались замаскированные огневые подгруппы. Где-то посередине подъема в разросшемся кусте сидел минер- подрывник, то есть я. На самом верху, в конце подъема с левой стороны с направлением стрельбы вниз в сторону кустов, занимал позицию пулеметчик ПКМ Киев и Саня Федосов. Получалось так, что пулеметчик простреливал все пространство слева от колонны. То есть группа проводила Г-образную засаду с применением минно-взрывных средств. Весь остаток ночи мы провозились, копая, маскируя, таская саперные провода. Пункт сбора определили в роще на верхушке сопки. Рюкзаки и ненужное имущество для проведения засады оставили там. На охране остался невостребованный гранатометчик Габой и второй связист Уткин, который находился на постоянном дежурном приеме с Центром. Габой и Никита жутко

переживали о том, что не участвуют в общем "концерте", но к Поповских даже не думали подходить - настолько он был собран и деловит. Когда начало рассветать, даже успели провести одну тренировку по порядку отхода. Меня колотил "предстартовый мандраж", я еще раз проверил все провода, проверил ПММку ( подрывную машинку), на веточках куста развесил провода в порядке подрыва зарядов, проверил в холостом режиме свою растяжку. Еще раз, уже по-светлому, перепроверили и устранили все признаки своего пребывания. Всё!

- Группа, по местам! включили приемники! все в режиме ожидания! - глухо скомандовал Поповских, и мы все разбежались.

Я добежал до своего укрытия, осторожно раздвигая ветки, забрался внутрь куста, стараясь ничего не стронуть с места, аккуратно улегся. Расстегнул сумку минера, достал машинку, подсоединил провода. Раздвинул сошки пулемета и, повернув козырек бейсболки назад, начал моститься, выбирая наиболее удобное положение. Так я пролежал пару минут. Лежать надоело и я, закинув руку назад, достал из чехла фляжку и открутил колпачок. Принюхался. В нос ударил пряный аромат хорошо выдержанной медовухи - подарок Зеленого, притащившего от своего "информатора" целую трехлитровую банку и ухитрившегося зашкерить её от командира. Сделал пару глотков. Сладкий, немного терпкий и шипучий напиток с легким послевкусием меда. "Градуса" вообще не чувствуется. Ох, хорошо! В голове прояснилось, спать совсем перехотелось, в желудке стало тепло. Эх, если бы курил, то наверняка бы сейчас с удовольствием посмолил "Примы". Хотя и так хорошо. В наушнике раздался голос каплейта:

- Довожу до всех! противник готовится к выезду! сворачивает лагерь, движение начнет примерно через час! у кого станции - подтвердить тоном!

Запикали тоны подтверждения. Мне, как одному из "первых скрипок" в этом концерте, тоже можно было бы станцию дать. Хотя... ну ее от греха подальше! все-таки вес дополнительный, а еще командир начнет какие-нибудь указания давать и требовать доклада... Поэтому и с приемником посижу.

Ракетчики собирались гораздо дольше, чем час. Медовуху я уже пить опасался. Хватит и нескольких глотков. Разморит меня, не дай бог, просплю всё на свете - позору потом не оберешься.

- Внимание, выдвигается пеший дозор! - оповестил Поповских. Накатывающий сон как рукой сняло. Ну, начинается. Где этот дозор? почему так медленно двигается?..

Пришлось перекатиться осторожно по веткам, чтобы не захрустеть, и высматривать начало подъёма. Вскоре показался дозор мотострелков. Вот они, чудо-богатыри пехотинцы. Ну, хоть бинокль у меня не забрали, можно в подробностях рассмотреть, что за противник у нас. Солнца нет, оптика бликовать не должна. Пеший дозор состоял из пятерых бойцов. По всей видимости, по лицам, парни нашего призыва и возраста. Хэбэшки новые, наверняка полученные перед учениями, темно-зелёные "стекляшки", на плечах зеленых ватников красные погоны, на головах - каски, за спинами - вещмешки. Все в пехотной снаряге. Идут просто, по-походному - автоматы за спиной. Выдвигаются, не торопясь, в колонну по одному. У одного за спиной коробка радиостанции с антенной штырём. Непонятно, кто у них старший. Идут, о чем то разговаривают . Остановились почему-то. Связист присел, снял с помощью других станцию. Ждут. Присели на корточки, закурили. Из-за поворота перед подъёмом появился еще один. Этот оказался на вид гораздо интереснее остальных. Форма на нем другая, выгоревшая добела "афганка". Несмотря на зверский утренний холод, без бушлата. Красных погон на плечах нет. Что удивительно, появившийся не в сапогах, а в высоких шнурованных ботинках. Вместо снаряжения - на нем "лифчик"-нагрудник, а на голове вместо каски - широкополая панама, наподобие шляпы нашего Поповских. Самое интересное, что даже в бинокль можно разглядеть на лице следы очень хорошего загара. Появившийся, скорее всего сержант, подошел к ожидающим его бойцам и начал раздавать удары в "фанеру". По одному удару каждому хватило. С одного из пехотинцев слетела каска и он, высоко задрав ноги, плюхнулся на спину. Сидевший на корточках и куривший радист получил прикладом автомата в каску, откинул в сторону недокуренный бычок и резко вскочил. Даже на таком расстоянии долетали обрывки фраз:

- Черпаки, мля... колонна... урюки!..

Сержант снова построил четверку и, что-то вынув из карманов нагрудника, начал раздавать бойцам. Ага, понятно: раздал насадки и холостые боеприпасы. Так, понятно: теперь дал по ракете каждому и о чём-то инструктирует. Все снова начали выдвижение. Теперь идут совсем по-другому. Рассредоточились с двух сторон дороги, расстояние между бойцами по пятнадцать-двадцать метров. Автоматы теперь по-боевому - стволы смотрят в стороны склонов. Пехотинцы постоянно оглядываются назад, чтобы держать друг друга в зрительной связи. Старший с радистом идут в конце. Теперь бойцы смотрят по сторонам и под ноги. Постепенно забираются вверх. Старший иногда останавливает пехотинцев взмахом руки и сам внимательно смотрит почему-то в сторону наших позиций. Какой-то не простой этот мотострелок. На матерого такого охотничьего пса похож.

- Рихтер, смотри на того, что в панаме! таких снайпер первым делом выщелкивать должен. - появился в эфире каплейт.

Ждём, ждём, пропускаем. Снова мандраж. Будь мотострелки одни, без этого своего непонятного сержанта, я бы даже и не волновался. А этот ведет дозор осторожно высматривает, вынюхивает, того и гляди вскроет наши позиции. Постепенно мотострелки подтянулись до моей позиции. Пыхтенье слышно вполне отчетливо. Первая пара прошла мимо, не заметив ничего. Вторая прошла. На мой уровень вышел радист с сержантом. Ни хрена не прошли мимо. "Загорелый" остановил дозор и, присев на колено, начал пристально смотреть в сторону моего куста. Я заранее натянул капюшон маскхалата на голову и вжался в ветки. Сердце глухо застучало.

- Парамон! ну-ка пездуй к вон тому кусту! осмотри его со всех сторон! - приказал кому-то сержант. - Радист, бля, на месте! куда тоже ломанулся?!

Я чуть приподнял голову, пытаясь высмотреть происходящее. Неужто меня сейчас обнаружат. Придется давать очередь по дозору и убегать вверх по склону сопки, словно заяц. Тогда всей засаде полный капут. Один из мотострелков, направив ствол автомата на куст, начал медленно приближаться. "Загорелый" присел на колено и направил автомат в ту же сторону. Пехотинец подошёл прямо ко мне и подвигал стволом ветки. Даже сердце замерло. Ни хрена он не увидел! Хотя стоило ему опустить взгляд чуть ниже, и мы встретились бы с ним глазами.

- С другой стороны посмотри! быстрее шевелись! - скомандовал снова сержант.

Пехотинец начал обходить куст. Пошебуршал снова ветками поверху, проводов также не заметил. Потом до моего слуха донеслось журчание. Видно мотострелок решил заодно справить малую нужду.

- Серыййй!! - проорал он через несколько секунд,- Серый!

У меня чуть сердечный приступ от его крика не случился. Неужто провода нашел или леску растяжки увидел?

- Оу , военный! хули орешь, придурок? - отозвался Серый.

- Тута тропка! можно с дороги этот куст обойти, а так никого. Я вертаюсь?

- Давай обратно.

Боец, ходивший на досмотр, вприпрыжку побежал к дороге.

- Парамоша! ежели что проебал, сегодня в село к деду Игнату за шаропом пойдешь! у дедушки последний рейд сегодня, - встретил его непонятной фразой Серый и снова махнул рукой, приказывая начать движение.

Ох, ты господи! вот это я страху натерпелся! Кто такой в конце концов этот Серый? Правильно сказал Поп, что таких снайперам надо первыми щелкать. Вскоре дозор пехотинцев дошёл до бутафорских деревьев и начал их вытаскивать. Связист опять снял с себя станцию, Серый отошел в сторонку от остальных и, достав из кармана металлический портсигар, вынул папироску, облизал её кончик и с удовольствием прикурил от зажигалки.

- Внимание! первым едет УАЗик! по всей видимости с посредником. Пропускаем! - предупредил каплейт.

Через пару минут из-за поворота выехал автомобиль. В бинокль удалось рассмотреть, что на переднем сиденье сидел какой-то важный военный с опухшей физиономией. УАЗик, газуя, пропыхтел мимо моего куста и взобрался на подъём. Судя по скорости, скорее всего, ехал на первой или второй передаче, значит большегрузы будут ползти еще медленнее. Командирская машина заползла на самый верх в конец подъема. Серый забычковал свою папироску и засунул её в портсигар. Спокойно подошёл к УАЗику, из которого уже вылез какой-то офицер, по все видимости тот самый посредник. Представился ему, что-то объяснил, показывая рукой на дорогу. Офицер помахал головой отрицательно. Серый отошел в сторону, собрал бойцов и повел их за собой вниз. По дороге он взял из рук связиста тангенту станции, прислонил наушник к уху и кому-то что-то рассказывал. Когда проходил мимо меня, я услышал обрывки фраз:

- Да не хочет он блоки ставить... херней, грит, не майся - здесь те не за речкой... нас обратно отослал на броню, а запасной выезд чо - так вот сам и ни с хуя обрушился?.. бля, вечером Парамошу зашлю, если сутки еще простоим... ага... салам...

Интересный этот Серый. Ведь грамотно мыслит! Если, действительно, поставить вдоль дороги с разных сторон по нескольку бойцов, наблюдающих и прикрывающих отход колонны, то можно легко сорвать нам засаду.

-Внимание! голова колонны пошла!..

Ну вот, дождались. Давайте, давайте... Мы вас уже давно ждём! Первым, натужно ревя движком, выполз тентованый КАМАЗ и попёр вверх, за ним поползло что-то здоровенное и большое. Постепенно вся дорога заполнилась установками вперемешку с грузовиками. Не столько уж их и много. Ну, командир, давай!

- Брейк, делай раз!..

Бббах! Я не видел, где и как рванул первый имитатор. Но после взрыва стало внезапно тихо и колонна начала притормаживать.

- Два!

Бббах! внизу возле поворота второй взрыв. Как раз рвануло ровно за крайней машиной. Земля, поднятая взрывом, начала осыпать кузова и кунги машин. Кто-то в колонне успел запустить ракету. Тут же раздались вопли и отрывки команд.

- Три!

Со стороны наших позиций раздались длинные очереди холостых выстрелов. Стреляли наши холостыми так, что можно забыть про парные одиночные выстрелы, можно поливать от души. Колонна полностью встала. Из машин начали выпрыгивать бойцы. Кто-то просто метался. Кто-то вылез и с интересом смотрел в нашу сторону.

Наконец-то командование ракетчиков и мотосрелков сообразило, что к чему, послышались какие-то команды и личный состав начал забегать на левую сторону дороги и пытаться занять оборону среди густого кустарника. А если кто-то упадет прямо на электровзрывпакет? Ведь может конкретно пострадать. А меня это не волнует.

- Четыре!

Я уже успел перекинуть провода линии. Бббаахх! в воздух уже взлетают ветки кустов. Крики усиливаются.

- Пять!

На фланге вверху мощно заработал ПКМ Киева.

- Завеса!

Рву дымовые и уже в нетерпении привстаю в полроста: так охота дать длинную протяжную очередь из своего РПК по колонне. Наши позиции окутывают облака дыма.

- Шесть!

Начинаю выдираться из кустов, снимаю пулемёт с предохранителя. Всё-таки я дам очередь по колонне. Что - я хуже других что ли?! Совсем рядышком громко грохает и вспухает облачко оранжевого дыма. Все-таки меня пытались обойти и я даже знаю, кто это предложил. По любому - тот самый Серый. Разворачиваюсь и выскакиваю прямо перед колонной. Из-за суеты на меня не обращают внимания. Да и в облаке дыма, окутывавшем полностью мой куст, трудно что-либо разглядеть. Бегу со всех ног вокруг своей позиции и оказываюсь в тылу у совершавших маневр пехотинцев. Стоят в клочьях дыма, растерянно смотрят по сторонам. Вот он Серый, преспокойно сидит на камушке, закинув автомат на плечо. Стоя, от бедра даю длинную очередь прямо в спины пехотинцам. Высаживаю полную "сороковку", мотострелки падают, переворачиваются и пытаются стрелять.

- Стояяять, уррроды!! Всё, пипец, отвоевались! вас уже всех Парамоша на растяжке подорвал! Скучковались, бля, бараны! - в сердцах орёт Серый.

Поворачивается ко мне с интересом рассматривает.

- Ну вот, душман положил дедушку за два дня до дембеля, - с иронией произносит он,- давай, беги! всех ты победил...

Все происходит буквально в несколько секунд. Я срываясь с места, бегу по траверсу вверх по склону, уже по открытому месту к спасительным клочьям дыма. Краем уха слышу обрывки фразы Серого:

- Смотрите, уроды, как олень в сопку скачет! а вы, бля, от спортпраздников шаритесь! пиздец те, Парамоша, полныыый...

...................................................................................................................

А до начала самой засады и основного веселья посредник на УАЗике отъехал чуть подальше и, схватив с собой бумаги, помчался в кусты. Ну, а водитель, не долго думая, закимарил. Габой, рыскавший вокруг нашего пункта сбора и ведущий наблюдение, сразу же воспользовался ситуацией. Скрутил водилу, забрал планшет с документами проверяющего и вырвал из мотора какие-то шланги. Когда началась стрельба, посредник подтягивая штаны на бегу, кинулся к УАЗику и обомлел, а потом истошно заорал на мычащего и пытающегося выплюнуть изо рта собственную пилотку водителя. Все самое интересное он пропустил. Лишь только узрел бегущие на него наши подгруппы с автоматами и пулеметами наперевес.

- Я посредник!! - заорал он, поднимая руки. - Командира вашего ко мне! Немедленно!!

Ага, как же! Поповских на него даже внимания не обратил. Этот посредник никакого к нам отношения не имеет. Координаты места эвакуации Уткин уже принял. Пока мы снаряжались, он отстучал донесение на Центр об успешном проведении спецмероприятия.

Подбирать нас будут с той же площадки, откуда эвакуировали минеров. Ох, опять придется идти. Ну что же, выручайте меня мои ноги! Да и дорога знакомая, даже азимутов брать не надо. Вперёд пошли. А интересно - нагорит ли каплею за то, что у посредника планшет умыкнули?..

К назначенному месту эвакуации вышли вовремя. Я плюхнулся на задницу и вытянул ноги. Через несколько часов, после проведения первичных опросов, я радостно окатил себя горячей водой из шайки и толкнул в бок Зеленого:

- Ну чё, Зелень, как тебе дома?

- Заееее.... - ответил он, окатывая себя ледяной водой.

-Ааа!! - заорал я. - Совсем охренел! Вода-то, блин, холоднючая...

- Не шаришь ты ни хрена! сначала ледяной, потом горячей - самый класс! Дома-то хорошо, только вот сейчас наряды попрут и всякая прочая хрень. Ха, а потом снова учеба...

Зеленый снова окатил себя из шайки - на этот раз горячей водой.

- Угу, - продолжил разговор я, рассматривая кучу грязных носков и заскорузлые портянки. которые вознамерился постирать, - мне Федос уже намекнул, чтобы я обязанности дежурного по роте учил. И мазануться никак не получится...

..........................................................................................................

Результат мы на учениях дали отличный. Поповских доказал правильность своей методики. Да он в принципе в ней и не сомневался. Только мы могли его подкачать, но все получилось как нельзя лучше. Вскоре я уже летал в наряды дежурным и заступал помощником начальника караула. Федосов, тот, как полноправный замкомгруппы, заступал начальником. А учеба стала еще напряженнее. Но веселья нам добавила не учеба, а наши показательные выступления по рукопашному бою, на которые мы все-таки загремели.

Старший лейтенант, руководивший подготовкой показухи, еще раз посмотрел наши связки ударов, кое-что отрепетировал и пустил все на самотек. Мы не показывали реальные схватки - так, просто несколько комплексов ритмично и под музыку. Сложного ничего. Но группу опозорить не хотелось. Старшаки из других рот, те должны были биться друг с другом, метать ножи и пехотные лопатки, разбивать горящие кирпичи, показывать налёт группы, а у нас так все простенько. Поэтому пришлось думать - как над постановкой обыкновенного танца. Главное на сценической площадке что? То, что всё пространство сцены должно быть заполнено. Пусть работают всего два танцора, но они должны быть в каждом уголке, порхать и приковывать взгляд. Мы выступаем последними, взгляд зрителя уже замылится на привычных элементах и зритель-матрос потеряет интерес. Надо отходить от общепринятого стандарта показательной рукопашки и включать новые элементы. Опыт в постановке танцев и миниатюр у меня есть. А чем ритмичные связки ударов отличаются от балета народного или эстрадного танца? Да ничем! Поэтому пришлось в срочном порядке перекраивать выступление. Точное и техничное исполнение ударов руками и ногами наши разведчики видели не раз, и после показательного налета их вряд ли чем удивишь. Пришлось включать в показуху элементы нижнего брейка и акробатику. Фляг (сальто назад с опорой на руки) умел делать только я, но научить нашего физически подготовленного матроса делать такую ерунду пара пустяков. Нижнюю "вертушку" я беру на себя. Зеленый, имеющий мощнейшие руки пловца, будет из стойки на руках крутить ножные фигуры - координация и пресс у него дай бог каждому. Киев будет делать "пружинку". Федос, как самый раскачанный, будет каждого поочередно подкидывать на заднее сальто с высокого прыжка. Нас в преддверии выступления даже от нарядов освободили. Самым сложным оказалось убеждение личного состава в необходимости новых элементов в выступлении. А вечером вся группа ржала над Федосовым, боящимся сделать фляг назад. Зеленый этот фляг крутил как заправский акробат. Куда там Газманову с его "эскадроном"! Тот маленький, щуплый и все-таки кандидат в мастера спорта по гимнастике, а Зелень - здоровенный шкаф с тугими буграми мышц, ростом под два метра и кандидат в мастера по плаванью. Но прыжок в его исполнении смотрелся просто изумительно. Киев научился со второй попытки и через пару минут крутил этот самый прыжок их различных положений. Сан Палыч Федосов, занявшийся культуризмом, явно потерял гибкость и на первом прыжке со всего размаху, перестаравшись с толчком руками, впечатался в стену. Пришлось выгнать зрителей и убедить Федос сделать еще разочек. Палыч поотнекивался, но потом все-таки сиганул и снова оттолкнулся с дикой силой руками. Его вынесло далеко назад, но он все-таки ухитрился устоять на ногах.

- Ха! - заорал он.- Легко я врубился!..

И сразу же сделал еще раз - довольно чисто. А потом еще раз. Потом прошелся несколько раз подряд по всей длине спорткубрика. Начали заучивать порядок отработки элементов, переходы в связки и одиночный показ с элементами брейка. Все отлично, но чего-то не хватает. Ну, конечно, не хватает музыки. Надо подобрать что-нибудь попадающее в тему и ритм. Чего же я маюсь, раздумывая. У нас же есть знакомый карась Шрайбикус - профессиональный звуковик. Сюда этого несчастного! Я с баталерки вызвонил клуб. Шрайбикус был по уши в делах, то есть ничего не делал, а кайфовал, прослушивая лучшие песни зарубежных исполнителей. Тем более, у него черный пояс по каратэ, а это дорогого стоит - тоже может что подскажет.

Шалин приперся с кучей кассет и выносным микрофоном. Тренировки закрутились с удвоенной силой. Шрайбикус ногами вытворял такое, что у нас рты открывались и челюсти отбивали ботинки. По совету специалиста, тренировки мы перенесли на место выступления - стадион. Пришлось тренироваться позже всех, потому что готовившиеся параллельно старшаки постоянно занимали площадку выступления. Однако с каждым раз у нас получалось все лучше и лучше. Наши тренировки никто не видел. Даже пришлось ограничить допуск одногруппников, дабы избежать утечки информации. Клубный диск-жокей музыку нам подобрал изумительную - легкая такая роковая композиция, по ритму и по скорости отлично ложившаяся на элементы выступления. Вечером накануне выступления прогнали все еще раз, отрепетировали выход на стадион и пошли готовить форму - комбинезоны. Каким-то образом Палыч исхитрился достать четыре абсолютно новых черных танковых комбеза. Ромбики с танками мы содрали, на их место пришили водолазные штаты, чуть где-то подушили, чуть прогладили. Форма должна быть удобной и не мешать выступлению. А с утра все закрутилось. Построения, торжественные речи, вручение ценных подарков, грамот и благодарственных писем матросам "сходящим на берег". В строю увольняющихся стоял Дитер с напарниками и безмятежно улыбался. Вот и всё - отслужил свое старшина Болев. Завтра сядет на самолёт и улетит к себе на Украину, погуляет немножко и восстановится в своем институте. Эх, а что же меня ждёт после службы? Абсолютно никаких планов, ничего не придумывается, да и "предстартовый мандраж" дает о себе знать.

Все роты дружным строем затопали к месту показательных выступлений. Мы побежали в казарму переодеваться.

Выступления начались, и тут нас ждало разочарование - кислое-кислое, как молодое дикое яблоко. Под музыку, выбранную нами для выступления, начали крутить свою показуху с разбиванием кирпичей и метанием подручных предметов старшаки. Вот чёрт! Музыка, ревущая из огромных клубных колонок, сейчас всем приестся и интерес к выступлению нашей группы будет уже не тот. Я с Зеленым начал проталкиваться сквозь толпу зрителей к помосту, на котором была установлена аппаратура.

Шрайбикус был до того занят, щелкая тумблерами звукопульта, что даже очки у него запотели. Увидев нас, он на мгновение оторвался от тумблеров и, опасливо покосившись на замполита и главного комсомольца, с упоением следивших за показухой, метнулся к краю сцены.

- Пацаны, ей-богу, я не причем! они мне перед самым выступлением кассету с записью сунули.

- Нам-то что теперь делать?! - заорали мы одновременно с Зелёным.

- Да хули вам, я щас через наушники слухал композицию, которую для налета вторая рота записала, там, бля, не поверите, та же музыкальная тема! это капец! одна композиция на всех - это провал нахрен!..

- Какой нахрен провал!! Нам что делать?! - начал заламывать руки и потихоньку истерить Зелёный. Я лихорадочно думал.

- Шалин! сможешь сейчас что-нибудь подходящее по ритму подобрать? что угодно, только не эту песню?..

- Время пресс, сейчас скумекаю... Есть одна композиция - ритм один в один, я даже вначале про нее подумал, но она какая-то несерьезная. Это... - его голос перекрыли восхищенные вопли и аплодисменты зрителей.

-Похууй!! - проорал я. - Ставь! Главное, чтобы ритм бил! Давай, карась, крути дискотеку!

Мы помчались с Зелёным на свое место. Охота все-таки действия группы в налете посмотреть. Показуха со стрельбой и взрывами у второй роты была шикарная. Но вот музыка уже начала всем поднадоедать. Выступающие поклонились и, дружно топая, убежали с площадки.

-Аааа теперь!! - заорал в микрофон Шалин. Странно, ведь до него выступления объявлял замполит. - Теперь, товарищи разведчики, выступления всегда первоооой группы первой роты, показавшей отличный результат на прошедших учениях. Перед вами выступаюююют!! Старшина второй статьи... Федосов... старший матрос...

Мы в колонну по одному прошли по коридору, образованному из зрителей, и, дружно чеканя строевой шаг, направились к площадке. Начали греметь первые аккорды музыки.

Что-то знакомое, еще со времен школьных дискотек, но звучит немного по-другому. Резкая тишина, потом снова несколько аккордов, прерывающихся металлическим визгом гитар. И тут до меня дошло. Это же проигрыш из "Братец Луи" Сергея Минаева, только переделанный. Твою ж мать! Выступать с показухой по рукопашке под эту несерьезную песенку для девчонок!! Сейчас проигрыш закончится и начнется. Всё! уже ничего назад не повернешь. А похрен! Будь, что будет! Я громко так, чтобы все мои коллеги услышали, просчитал как на тренировке:

- Раз- два, раз, два, триии и - начали!

Музыка тут же застучала непрерывно. Резкий поворот, общий фляг связки и дальше, дальше - как отрабатывали. Удивительно, но эта несерьезная песенка ложилась на выступление даже лучше, чем выбранная ранее композиция. В припевах мы крутили элемента брейка и акробатики, в куплетах - показывали связки. За реакцией зрителей наблюдать было некогда. Последние аккорды. Начались сальто с поддержкой с высокого прыжка, я последний. Разбег, прыжок - точно в ладони Федосова, подставленные лодочкой. Мощный толчок, переворот в воздухе, приземление, разворот на сто восемьдесят градусов и снова - всей группой фляг назад. Всё! Но почему музыка до сих пор гремит? Да нет, это не музыка, это орут восторженные зрители. В микрофон орёт Шалин, снова перечисляя фамилии выступавших. Прав был Шрайбикус, незатейливая песенка с "гражданки" сыграла на чувствах зрителей лучше, чем показуха с налетом и разбиванием горящих кирпичей.

На следующий день я, очумевший, пришивал к погонам вторую лычку. За отличную показуху приказом "кэпа" нам накинули по полоске. Нет, не зря старались! Теперь я не стармос, а нормальный второстатейный старшина. Где там Зеленый спрятал фляжку с остатками медовухи? Наверное, сегодня все-таки отметим...

...............................................................................................................

Каплейт, мирно попыхивая так полюбившейся ему вишневой трубочкой, сидел рядышком с моим столом и давал ценные указания. Я расчерчивал ватман для написания заголовков, размачивал перья и открывал пузырьки с тушью.

- Что, Эндрю, печалишься? али плакаты да конспекты рисовать надоело?

- Никак нет, тащ каплейт, все нормально! Болев сегодня письмецо с Одессы прислал с берега - весело у него там, в институт свой едет восстанавливаться.

- Аа... толковый старшинка, очень толковый... а ты-то чего надумал после схода?

- Ничего, тащ каплейт. Вообще не думал.

-Ну, а зря. Вон Зеленов - тот обратно в спорт. Сейчас уже его во флотскую сборную на выступления задолбали дергать. Саша Федосов в институт морской торговли и транспорта поступает, да и у остальных планов громадьё.

-А я не думал. Не хочу я в институт. Я пока погуляю, ну дома там... ээ...

- Ага, по тебе видно - погуляешь, побухаешь и заскучаешь. А потом тебе станет невыносимо грустно и захочется куда-нибудь обратно...

- Куда?

-В армию, Эндрю, в армию! На флот, в разведку, на выход в сопки, в море, пить кофе с котелка, ночью не спать. Или на высадке парашютным способом попасть под оторвавшийся грузовой контейнер, как в крайний раз было...

Да, на прошлом выходе, когда я носился по снегу, собирая в бесконечную петлю стропы парашюта, после удачного приземления, буквально в метре от меня плюхнулся на фале грузовой контейнер Зеленого.

- Я не знаю, товарищ каплейт, наверно захочется.

- А иди-ка ты, дружок, в военное училище. По стопам, так сказать, батеньки своего и по стопам командира группы. Ведь мы с твоим отцом одно училище заканчивали. В разные годы, правда.

Вот это новость! А ведь действительно, Поповских заканчивал "сапоговское", а не "водолазное" в Питере.

- Ну что, подумаешь старшинка? - вывел меня из задумчивости каплейт.

- Пойду-пойду, товарищ каплейт, - брякнул я и, высунув от старательности язык, начал черкать пером по ватману.

.............................................................................................................

Я перелистнул журнал и, дойдя до момента тренировок по рукопашке, когда спецназовцы отрабатывали спарринги на зэках, закашлялся, а потом уже во все горло расхохотался. Вот это ахинея! Хотя какое-то правдивое зерно есть, и я впервые читаю про такое, но всё же... Я представил Зелёного, дерущегося с каким-нибудь татуированным уркой, и меня снова скрутило от хохота. А если бы меня Поп заставил конспект на эту тему писать? вот можно было бы ахинею нести!..

- Кончай ржать, задолбал! - толкнул меня в бок Вова Степной.- Давай нахрен журнал на меня переписывай! Я, блин, за тобой в очереди на "Аквариум" стоял. Не читаешь ни хрена, тока ржешь как конь. Эдик Ворошилов вчера прочитал, так целый день, как полоумный, с табуретки падал...

- Вова, забей! написано хорошо, но такая, блин, херня.

- Что бы ты понимал! просидел себе на кислородозаправочной станции на берегу, носа не высовывал, а тут - про спецназ! элита военной разведки!!

- Ага, не высовывал, - отбрехался я.

Не хватало мне еще бесед с училищным особистом на эти скользкие темы. "Вас предупреждали", "Вас инструктировали" и прочее...

.................................................................................................................

Твою ж мать! Чернокутский-то что в управлении кадров флота делает?! Мало того, что по распределению на Северный Кавказ к себе домой не попал. Мало того, что комбат перед самым распределением приказал всем расстегнуть кителя и узрел у меня тельняшку. Мало того, чтобы не попасть в морскую пехоту, я за ящик коньяка выбил себе распределение в распоряжение Командующего Флотом. Я целый вечер поил командира этой роты в кабаке! У меня в кармане отношение на командира взвода. У меня в подчинении только матросы-стрелки. Я через несколько месяцев могу стать порученцем какого-нибудь адмирала! И тут вот он - товарищ каперанг с ехидной ухмылочкой. Твою ж мать! Через час в моих руках предписание. Вам не знакомо ощущение дежавю?..

..............................................................................................................

Матросик-баталёр в моей родной баталёрке выглядит испуганно. Он не знает, что делать. От штабной вахты уже дошли слухи, что "годок", попытавшийся навесить "шкертов на уши" летёхе в погонах с красными просветами, теперь хромает на отсушенную ногу и боится показывать нос из штаба. Несколько лет назад я не мог себе представить, что могу разговаривать в таком тоне с офицером. А штабной вахтенный теперь в прострации.

- Матрос, пока вызывают замкомгруппы, сделай чаю! - командую ему, удивляясь его недогадливости.

- Тащ лейтенант! А как? Чем? у меня ничего нет, - отбрехивается баталёр.

- Тебя ведь Саша зовут?

- Точно так, - кивает матросик.

- Не обманывай меня, Саша, - отвечаю ему и подхожу к шкафу, к отсеку с форменками. Отодвигаю одну из створок и поднимаю к верху нижнюю полку. Чуть ли не слеза умиления скатывается по щеке. Вот он кипятильник нормального промышленного производства, чай, сахар, печенье...

- Ну что, Саша, тебе еще что-нибудь сказать?

Матрос молча выбегает из баталёры. Через несколько минут я пью крепкий, хорошо заваренный чай. Тут без стука открывается дверь и появляется сильно раздобревший Марков. Как я выяснил в штабе, Марков стоит на штатной должности замкомгруппы, по приказу исполняет обязанности на вакантной должности командира группы, но все основное время проводит на продовольственных складах. Знакомая история.

- Кто тут, чево вызывает? - он с удивлением смотрит на меня. Не узнает асбсолютно. Я отсылаю из баталёры матроса - не надо ему знать того, что сейчас произойдёт.

- Марков, закройте дверь, не топчите комингс, - ехидно улыбаясь, прерываю я его, - дверь закройте с обратной стороны, постучитесь и спросите разрешения войти, как положено.

Мичманец хмыкает, выходит, стучится, просит разрешения войти. Теперь он вообще ничего не понимает.

- Марков, сегодня передаете дела и должность мне! Завтра - решу кому вы передадите группное имущество!

- Да как так, я штатный заместитель! я командиром группы тут!..

- Потише, товарищ мичман. Я понимаю, стоять на денежной сетке замкомгруппы намного выгоднее, но не переживайте. Считайте, ваш вопрос по переводу скоро решится. Это я вам гарантирую!..

- Слышь, летёха, да у меня выходов! - пытается повысить голос мичман.

- Слышь, М-А-Р-К-У-Ш-А! - называю громко и со вкусом его разведпунктовскую кличку,- после Поповских группа ни на одном выходе в полном составе не была! не надо меня здесь военно-морскими байками лечить! а еще раз голос свой повысишь, то ....

- Что то? - окончательно теряется Марков.

- Ты якорь не включай! или забыл, как я лоу хреначу...

Марков с удивлением, а потом со страхом смотрит и вспоминает.

- Аааа!! - только и может сказать он.

- Шагом марш отсюда! и не дай бог, что из группного имущества снова утащишь!!

Марков, поджав губы, выходит из баталёры. Наверно хотел хлопнуть дверью, но побоялся.

- Мля, да откуда он взялся! сколько лет прошло!! Мля, вернулся, епть, неубиваемый, нах, Горец прямо! приперся на мою голову!! - слышны удаляющиеся вопли Маркова.

Ну, хоть одно полезное дело - придумал кличку, позывной мне дал. Надо теперь связистов через мичмана Маслова уломать. Ну что же, начнем потихоньку.

КОНЕЦ.