Okopka.ru Окопная проза
Врочек Шимун
Сержанту никто не звонит

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 4.76*10  Ваша оценка:


Сержанту никто не звонит

   Семь лет прошло, а я все еще тебя люблю.
   Извини. Глупо начинать рассказ с этих слов - почти так же глупо, как смотреть фильм с финальных титров, минуя начало, развитие, ударные моменты.
   Лица актеров - по памяти, и к черту грим!
   Капрал: Америго да Корсо.
   Старший сержант: Франко Соренте.
   Сержант: Рауль Моралес.
   Рени, Рени, Рени...
   В роли мертвого лейтенанта Рамиреса - мертвый лейтенант Рамирес.
  
   - Сержант Соренте, - доложился я. - Прибыл на военный совет.
   - А где лейтенант?
   - В заречном квартале, - пояснил я любезно. - Чем занят? Лейтенант украшает собой дерево. Лицо у него почернело, язык - вывалился. Хотите знать что-нибудь еще?
   - Что... что случилось?
   - Он мертв. Его повесили, если быть точным.
   - Как?
   - За шею, полковник. Веревка пережимает дыхательное горло и человек умирает. Очень просто. Как говорили в старину: вас повесят, и вы будете висеть до тех пор, пока не умрете, не умрете, не умрете...
   - Сержант!
   - Полковник.
   - Ваши шутки неуместны... и оскорбительны! Рамирес был хорошим офицером.
   - Он был идиотом. Только идиот отправится за реку без охраны.
   - В одиночку?!
   - Хуже, полковник. Он взял с собой капрала Денсини и рядового Гомеса. Их повесили веткой ниже. Жаны уважают субординацию. Хорошее рождество - правда, сэр? Вы же англичанин, у вас принято уважать традиции. Жаны, за неимением ели, обошлись ясенем... или тополем? Простите, полковник. Я плохо разбираюсь в лиственных породах.
  
   - ...мы окружены, - подвел итог начальник штаба.
   - Сержант, а как вы оцениваете обстановку?
   Я скривил губы. Военный совет, мать вашу! Мы действительно в отчаянном положении, раз армейцев интересует мнение какого-то миротворца.
   - Хватит играть в молчанку, сержант, - раздраженно сказал Джанелли. - Мы можем победить? Ответьте как специалист - вас же этому учили.
   - Хорошо. Я отвечу. Вы знакомы с тактикой партизанской войны? - я оглядел присутствующих, - Вижу, что нет. Существует единственный способ победить гверилью - один единственный. Это в наших силах. Но, боюсь, он вам не понравится.
   - Что за способ?
   - Лишить партизан базы.
   - Продовольствия, оружия? Денег?
   Я помолчал.
   - Людей, - сказал наконец. - Все остальное - мишура, следствие... Без населения, поддерживающего партизан, последние обречены.
   - И что вы предлагаете?
   - Я не предлагаю. Я констатирую факт. Наш путь к победе называется неприятно. Очень неприятно. А выглядит и того хуже.
   - Геноцид, - тихо обронил О'Коннор. На него стали оборачиваться - артиллерист сидел бледный, ладони стиснули кружку. - Это же так просто... этот псих говорит о геноциде. Так просто...
   Я ухмыльнулся.
   - Совершенно с вами согласен, майор. Лучшие решения - простые решения.
   Глухой стук. Майор уронил злосчастную кружку.
  
   - Вы забываете, полковник, - сказал я с издевкой, - миротворцы не подчиняются армии.
   - Но лейтенант Рамирес...
   - Лейтенант мертв. Теперь моим начальством на этой планете является Господь Бог. Вы, - я шагнул к Джанелли и ткнул пальцем в грудь, - не он. Что, как ни странно, меня радует.
   Полковник побледнел; рука поползла к кобуре. Последнее время я многих пугаю.
   - Вы - маньяк, сержант, - тихо сказал Джанелли. Ты смотри, что значит академия генштаба - душа в пятках, а осанку держит. И голос почти не дрожит. - Свихнувшийся сукин сын.
   - Я оставлю ваши слова без последствий, полковник. Спишу на стресс. Вы расстроены, и я могу понять, почему. Однако в следующий раз советую хорошенько подумать, и только потом - говорить.
   - Вы мне угрожаете, сержант?!
   - Нет, сэр. Я вас предупреждаю. Будьте осторожней - у жанов повсюду снайперы. Случайная пуля обрывала карьеру и не таких блестящих военачальников, как вы.
   Терпение полковника лопнуло. Джанелли схватился за кобуру, взглянул мне в глаза и - понял. Отдернул руку, словно обжегся... пальцы дрожат.
   - Полковник, сэр, - я отдал честь - впервые за долгое время. Из-за снайперов воинское приветствие отменили месяц назад. - Старший сержант Франко Соренте, 8-ая бригада коммандос, ООН, ВКС. Разрешите идти?
   - Идите.
  
   - Рауль?
   Рауль аккуратно закрыл книгу. Выпрямился, заложил руки за голову - ноги в огромных ботинках вылезли далеко за спинку кровати. Рост Рауля два метра десять, сложение пропорциональное - я, только увеличенный в полтора раза.
   - Да, Франко?
   - Как думаешь, зачем Рамирес пошел за реку? - сказал я. - Причем в компании всего двух солдат? Он, конечно, не гений - но и не дурак. По крайней мере, связать "заречный квартал", "без охраны" и "дырка во лбу" он мог.
   - Это ты можешь. А у Рамиреса всегда было плохо с логикой.
   - С головой у него было плохо, - буркнул я. Рауль запрокинул голову и расхохотался. - Чего ты ржешь?!
   - Кто бы говорил, кто бы говорил. Ты давно к психологу заглядывал?
   - У нас и психолог есть? - приятно удивился я, - Вот уж не знал. Или предлагаешь обратиться к армейцам? Так они диагноз без всякого доктора поставят - псих и маньяк. Скоро на входе в штаб у меня будут отбирать оружие.
   - Давно пора, - согласился Рауль, - А насчет психолога... Чем отец Пабло хуже? У него, между прочим, ученая степень по психологии.
   - А у меня степень по психопатии.
   - Нет у тебя степени, - сказал Рауль, - У тебя даже психопатии нет. Выпендрежник чертов. Все твое безумие - отыгрыш роли. Талантливый отыгрыш, признаю, но ты - не психопат.
   - Пока еще нет. Но буду.
   - Послушай меня, Франко, - сказал Рауль. Я стер улыбку. Когда Рауль хочет быть убедительным - ему это удается. - Это не шутка. Я настаиваю, чтобы ты поговорил с отцом Павлом. Когда нормальный человек стремится сойти с ума - это ненормально. Такая вот игра слов.
   - Знаешь, почему быть психопатом - лучше?
   - Судя по тону, ты во мне сомневаешься, - Рауль выпрямился. - Да, я хочу знать. Смотреть, как твой друг слетает с катушек, и не понимать: почему... Давай, Франко, ты сам напросился на исповедь.
   - Когда нормальные люди творят то, что творим мы - поневоле хочется сойти с ума... И уж лучше я буду считать себя психом, чем дерьмом.
  
   - Рауль?
   - Да, Франко.
   - Армейцы попробуют договориться с жанами. За нашей спиной, естественно. Жаны пообещают им свободный выход из города, - я помолчал, - И, скорее всего, не обманут. Только нам их верность слову до одного места.
   - Нас не выпустят?
   - Нет, Рауль. Мы же миротворцы, кровавые псы...
   - Плюшевые кролики с ножами, Франко. Мы приходим и...
   - Начинается праздник, - закончил я. - Ты прав, Рауль. Я что-нибудь придумаю.
  
   - Майор О'Коннор?
   - Какого черта вы меня вызвали?! Я кажется, ясно сказал...
   - Не надо скрывать свои чувства, майор. Я вам неприятен? Или это еще мягко сказано?
   - Ты - чертов нацист!
   - Правильно, майор, - я улыбнулся. Артиллерист замолчал. В последнее время моя улыбка странно действует на людей. - А еще я псих. Думаете, ваш маленький тет-а-тет с жанами вас спасет? И вас пропустят к космодрому? Да, да, я все прекрасно знаю.
   - Полковник Джанелли...
   - Вопрос в другом, - мягко вклинился да Корсо. Молодец, капрал! - Вы доверяете жанам?
   С минуту О'Коннор молчал.
   - Нет.
  
   Дикая горечь. Боль.
   - Сержант?
   Так, попробую встать. А, черт! Почти ведь получилось...
   Я вытер губы рукавом и посмотрел на да Корсо снизу вверх.
   - Что, капрал, первый раз видишь, как человек выблевывает свою совесть?
   Молчание.
   - Значит?
   - Значит, я обманул нашего доброго майора. Понятно, капрал? Обвел вокруг пальца. Кинул. Облапошил.
   - Сержант, вы же дали слово?
   - Верно, капрал. И тем самым подставил ребят из шестой мотопехотной. Это хорошие парни... мне жаль. Но мне в сто раз дороже один зануда Джиро из второго взвода, чем вся их шестая мотопехотная.
   Понимаешь, да Корсо? Есть свои и есть чужие. Нельзя любить все человечество - можно любить конкретных людей. И все. Весь мать вашу гуманизм.
  
   - Рауль?
   - Да, Франко?
   - Мне нужен человек, с которым говорил Рамирес перед смертью.
   - Подожди! Значит, переговоры все-таки были? Ты уверен?
   - Уверен. Первым этапом армейцы сдали жанам... угадай, кого? Правильно. А лейтенант думал, что идет на переговоры... Полковник прав, Рамирес был хорошим офицером.
   Я отхлебнул кофе, поморщился. Черт, опять желудок ноет...
   - Рауль? Делай, что хочешь, но - мне нужен этот человек.
  
   - Сержант! Мы ее нашли.
   - Ее?!
  
   Семь лет, Рени. И вот я здесь. Сорок второй этаж, "Тур-д'Эфель", Новый Лиссабон - а за окном идет дождь и сверкают молнии. Бутылка. Коньяк. Ты же знаешь, я почти не пью. Ты все обо мне знаешь. Пусть я хреновый рассказчик, но ты отличаешься редким умением слушать, не перебивая. Да, и я нашел твоего сына. Это было нелегко, но я нашел. Беженцев с Ла Либерти... впрочем, это уже неважно. Я видел его сегодня, но не смог подойти. Прости. Я сделаю это завтра, хорошо?
   Мальчишке девять лет и у него твои глаза.
   Как думаешь, хороший бы из меня получился отец?
   Иногда я представляю, что мы с тобой - муж и жена. Смешно, правда? У меня работа с восьми до пяти, серый галстук, у тебя - домашние заботы и смешные белые носочки, которые сводят меня с ума. Иногда мы занимаемся с тобой любовью на кухне - и это еще лучше, чем в первые дни после свадьбы. Наш сын играет в футбол с ребятами да Корсо и ухаживает за дочкой О'Коннора - Марсией. У нее рыжие волосы и смешной короткий нос...
   Да Корсо убили во время прорыва, а О'Коннор застрелился.
   К нам приезжает в гости Рауль, которого все мальчишки нашей улицы зовут "дядей". Он смеется так, что грохочут стекла, и затевает с пацанами игру в супергероев...
   Рауль стал большим начальником.
   А вчера звонил Рамирес, которого мы за глаза зовем... Впрочем, он действительно хороший офицер. И неплохой человек, хотя и зануда.
   Знаешь, меня уволили по состоянию здоровья... Впрочем, ты все обо мне знаешь.
   Я помню твой смех - хотя ни разу не видел тебя смеющейся. Я помню твою улыбку, твои глаза... да я помню. Помню, как ты откидывала прядь волос и ворчала "Франко, ты невозможный!". И еще помню, что знал тебя всего двадцать семь минут. Наверное, это бред. Это точно бред.
   ...уж лучше я буду считать себя психом, чем дерьмом.
   Я подойду к твоему сыну завтра, хорошо? Скажу: привет! Я смогу. Он вырастет и изменит мир. За да Корсо и О'Коннорса, за Рамиреса и Джиро, за нас с тобой...
   И тогда у меня, старшего сержанта Франко Соренте, 8-ая бригада коммандос, ООН, ВКС, останется одна привилегия...
   Любить конкретных людей. И все. Весь мать вашу гуманизм.
  

Оценка: 4.76*10  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015