Okopka.ru Окопная проза
Самборский Вадим Леонтьевич
День летнего солнцестояния 1941-го года, часть 2

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
 Ваша оценка:


   КНИГА I. ДЕНЬ ЛЕТНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ 1941-го ГОДА. ЧАСТЬ II-я. КОМАНДИРОВКА К БУГУ.
   ГЛАВА I.
   МОСКВА ПРЕДВОЕННАЯ. КАБИНЕТ ВОЖДЯ.
  
  Начало июня 1941-го года принесло в столицу долгожданную летнюю погоду. Солнечные лучи с раннего утра ласкают крыши домов и зданий, лёгкий ветерок немного лохматит зелень листвы на проспектах и улицах шумного и всегда спешащего города. К полудню от жары и духоты не спасают даже поливальные машины не жалея льющие сильными струями студёную воду на раскалённый асфальт. В жилых домах раскрыты окна, дворники во дворах поливают водой из шлангов, зеленеющие газоны и клумбы с цветами. Но, даже не смотря на такую аномальную погоду, на проспектах, бульварах и улицах людно от гостей и приезжих. Школьники заканчивают сдавать выпускные экзамены на аттестат зрелости. Сегодня 12 июня, четверг, середина рабочей недели, но несмотря на будний день, настроение у людей праздничное и на лицах много улыбок. Молодёжь радуется счастливой юности, гости столицы очарованы красотой и величием столицы, повсюду слышатся шутки и задорный детский смех.
  Хозяин кабинета сидит за массивным письменным столом и внимательно просматривает рабочие бумаги, делая на полях отметки красным карандашом. Бумаг на столе лежит много. Иногда Сталин отрывается от чтения, откладывает в сторону очередную бумагу, кладёт поверх листа карандаш, затем достаёт из ящика стола курительную трубку, спички и папиросы "Герцеговина Флор", затем открывает коробку и берёт в руки пару папиросных столбиков, отламывает бумажные гильзы и кладёт их в пепельницу. Оставшимися частями папирос с душистым табаком он, набивает камору трубки, чуть слышно произнося слова известного поэта: - "... Всэм папиросам даст фор "Герцеговина Флор!"...
  Пространство возле письменного стола наполняется запахом табака самого высшего сорта, выращиваемого в Югославии. Довольно поглаживая правой рукой свои чёрные усы, Сталин с явным наслаждением несколько раз вдыхает в себя аромат напоминающий благоуханье цветов, берёт в рот мундштук трубки, зажигает обычную спичку, подносит её к чаше, раскуривает трубку, тянет в себя табачный дым, глубоко затягивается, затем после долгой задержки выпускает из лёгких сизый дымок. Дымя трубкой, хозяин кабинета не спеша подходит к одному из трёх высоких окон, поднимает вверх массивную портьеру, открывает оконную створку и с высоты второго этажа смотрит на Арсенал, вслушиваясь в шум улицы. Буквально через минуту до слуха доносится явственно слышимый бой кремлёвских курантов на Спасской башне. Кабинет, общая площадь которого сто пятьдесят квадратных метров, находится в северной части здания и жара в нём переносится легче, хотя кавказские мужчины с самого раннего детства на такие мелочи не привыкли обращать внимание. Свежий уличный воздух проникает в кабинет, постепенно заполняя всё его пространство. Хозяин кабинета поправляет на голове густые тёмные, с заметной сединой волосы, делает очередную затяжку и после того как табачный дым заклубился возле окна, расстёгивает верхнюю пуговицу своего лёгкого, цвета стали, френча полувоенного кроя. Немного постояв у распахнутого окна, держа трубку в своей левой, чуть согнутой руке, Сталин поворачивается на низких каблуках хромовых сапог спиной к окну, и отходит, оставив его не закрытым, потом мягко ступая по красной ковровой дорожке, направляется к двери, ведущей в приёмную. Обычно для вызова секретаря нажимается специальная кнопка, смонтированная в письменном столе и в приёмной раздаётся звонок, затем на пороге кабинета появляется незаменимый Поскрёбышев, но сейчас идти к столу он не захотел. Вождь вышел из кабинета, открыл массивную дубовую дверь и прошёл в небольшую приёмную, где за письменным столом, сидит его неутомимый секретарь, занятый своей обычной работой. На зелёном сукне стола аккуратно разложены папки с документами и листы рабочих бумаг. Чуть глуховатым голосом с лёгким акцентом, Сталин, отдаёт распоряжение:
  -"Товарищ Поскрёбышев, на завтра пригласите ко мне Начальника Разведывательного Управления ГШ Голикова и Начальника I-го Управления НКГБ Фитина. Лучше во второй половине дня, ближе к обеду. После того как согласуете время, доложите мне".
   -"Будет исполнено, товарищ Сталин!" - поставленным голосом произносит, вставший из-за своего рабочего места, невысокий мужчина с бритой лобастой головой и крепкой фигурой, угадываемой под тёмным полувоенным френчем, над левым карманом которого блестел орден Ленина...
   Прибыв в Кремль, Голиков и Фитин прошли к посту охраны, предъявили на входе свои служебные удостоверения и в сопровождении одного из сотрудников поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, затем прошли по длинному коридору, который заканчивался входом в кабинет приёмной Вождя. Сопровождающий охранник привёл их в небольшую комнату, где работают три человека из секретариата Сталина, в соседней комнате находится начальник охраны Власик и ещё трое сотрудников из личной охраны. Звучит дежурная фраза: - "Сдать любое оружие!"
  -"У нас оружия нет" - за двоих отвечает генерал Голиков.
  Но сотрудники охраны неумолимы - быстро, профессиональными движениями они досматривают обоих вошедших, затем досмотру подвергаются их папки с рабочими документами. После завершения процедуры, один из проводивших досмотр негромко произносит единственное слово:
  -"Чисто!"
  Комиссар ГБ III-го ранга Власик, наблюдавший за действиями подчинённых буднично отдаёт распоряжение одному из охранников:
  -"Харитонов, проводи посетителей к товарищу Поскрёбышеву".
  В небольшой комнате приёмной, где всеми делами заправляет преданный помошник вождя, Голиков и Фитин присаживаются на предложенные секретарём стулья и ждут, когда товарищ Сталин закончит дела с посетителями, находящимися сейчас в кабинете.
  Спустя некоторое время из кабинета Вождя с явно озабоченными лицами, выходят служащие одного из Наркоматов. Поскрёбышев, выдержав пятиминутную паузу, открывает дверь в кабинет Вождя, со словами - Разрешите войти? - проходит вовнутрь кабинета и не громко докладывает - Товарищ Сталин! Товарищи Голиков и Фитин находятся в приёмной. Они ждут, когда ВЫ их пригласите ".
  Сталин, стоящий в этот момент возле огромного полотна политической карты мира, на мгновенье отрывает свой взгляд от европейской части и негромко произносит: - "Пригласите их. Пусть проходят"....
  Поскрёбышев, не закрывая дверь в кабинет, выходит в приёмную и обращается к посетителям:
  -"Товарищи, проходите в кабинет! Иосиф Виссарионович вас ждёт!"
  Голиков и Фитин скрываются за массивной дверью, по ковровой дорожке делают несколько шагов вовнутрь и останавливаются почти на пороге кабинета, рядом со столом для посетителей. Взгляду разведчиков открылся вид сталинского кабинета. Это было большое помещение с высоким потолком, декорированным причудливой лепниной, освещаемое массивными бронзовыми люстрами, свет которых, можно регулировать в зависимости от времени суток. Большие окна кабинета закрыты тяжёлыми портьерами, легко поднимаемыми вверх с помощью шёлкового шнура. На полу видны натёртые до блеска, плашки паркета из светлого бука, выложенные ёлочкой. Красные ковровые дорожки, уложенные на пол, приглушают любые шаги. Портреты Маркса и Энгельса, висевшие на стене сразу же бросаются в глаза вошедших. Большая политическая карта мира, обычно закрытая шторами, в этот раз была открыта, и на ней можно было разглядеть воткнутые небольшие красные флажки, назначение которых знал только хозяин кабинета, стоящий возле неё. У самой дальней стены стоит старинный письменный стол, сделанный из дерева дуба, на котором располагаются невысокий торшер, выполненный в виде вычурной лампы с абажуром, письменный набор, ваза с карандашами, пресс-папье, рядом лежит толковый словарь Ушакова, раскрытый на одной из страниц и листы писчей бумаги. В правом углу столешницы разложены папки с рабочими документами, несколько газет и журналов, тут же рядом нашла себе место большая пепельница. За этим столом днём и ночью работает хозяин кабинета. Рядом с основным столом, пристроился небольшой столик с телефонными аппаратами. Чуть левее от входа в кабинет, вдоль стены стоит стол для посетителей, к которому придвинуты стулья. На этом столе, застеленном накидкой зелёного сукна, беспорядочно лежат исписанные листы докладных и донесений...
  Обычно Сталин принимает посетителей в присутствии Берии, Ворошилова или Маленкова, но сегодня хозяин кабинета был один, что говорило о том, что разговор предстоит серьёзный и непростой.
  Сталин не обращая внимания на вошедших, несколько минут рассматривает карту на стене, потом прикрывает её шторами, отходит от карты и неспешно подходит к Голикову и Фитину. Вождь, не здороваясь с вошедшими посетителями, глуховатым голосом, негромко приглашает их занять места за столом:
  -"Ну, что ви там, застыли на входе. Проходите и садитесь за большой стол".
  Руководители разведки расположились за столом, где обычно заседают, решая важные государственные вопросы, члены Правительства и молча стали ждать, гадая про себя, зачем их пригласили в Кремль и чем вызвано дурное настроение Вождя. Хозяин кабинета подходит к большому столу для заседаний, колючим взглядом меряет вошедших и, указывая указательным пальцем правой руки на бумаги, с явным недовольством в голосе медленно произносит:
  -"Товарищ Голиков, приготовьтесь, Ви будете докладывать первым. - Сталин смотрит на Начальника Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба РККА, потом резко спрашивает - Я хочу знать, что мы будем делать со всем вот этим говн..., в виде сотен шифровок и донесений, полученных от ваших резидэнтур за последние несколько месяцев и теперь кучей лэжащих на этом столе?"
  -"Товарищ Сталин, разрешите доложить? - генерал-лейтенант с коротко постриженной головой, в ладно сидящей форме, поднимается со стула и после получения разрешения, начинает докладывать - На сегодняшний день, Генштаб располагает важнейшими источниками информации, как на территории Германии, так и других странах, являющихся её союзниками, таких как Италия, Румыния, Болгария, Финляндия и Япония. Так же мы имеем прямые выходы на руководящие круги Вермахта и видных политиков Германии. Из берлинской резидентуры, генерал-майор Тупиков сообщает, что 10 июня сего года, было принято окончательное решение о нападении на СССР. План вторжения, под кодовым названием "Барбаросса", был представлен Гитлеру ещё в декабре прошлого года. Но хочу уточнить, что такие планы и их подробная разработка являются обычной практикой Генеральных Штабов, всех уважающих себя государств. И совсем другое дело, если на политической арене мира складываются благоприятные условия для его осуществления и присутствует непоколебимая воля лидера страны".
  Слушая доклад, Сталин молча прохаживается по ковровой дорожке, смотрит на Голикова, сверля его взглядом своих желтоватых глаз, останавливается и задаёт вопрос:
  -"Человеку, который раздобыл эти сведения, можно доверять? Кто он?"
  -"Товарищ Сталин, этому человеку, безусловно, можно верить! Агент "Ариец" служит в МИД Германии. Он уже не один год работает на нас и всегда передаёт только качественную информацию" - продолжил докладывать Голиков.
  -"Не этот ли ваш источник, ранее докладывал, что среди высших офицеров Вермахта активно ведутся разговоры о начале войны с СССР двадцатого мая, а Гитлер в апреле развязал войну в Югославии?" - спрашивает Сталин и, повернувшись спиной к говорившему Голикову, направляется к своему рабочему столу.
  -"Нет, информация была от другого источника" - звучит ответ генерала, после чего в кабинете наступает молчаливая пауза...
  Выслушав ответ Филиппа Ивановича, Сталин, мягко ступая по ковровой дорожке, подошел к своему рабочему столу, раскрыл ящик, достал из него курительную трубку, обычный спичечный коробок и чёрную коробку папирос, из которой неторопливо извлёк две папиросы. Крепкими пальцами с желтоватыми от табака ногтями, Вождь ломает папиросы, выбрасывая бумажные гильзы, затем набивает табаком чашу трубки. Не говоря ни слова, он зажигает спичку, раскуривает трубку, затягивается, выпускает клуб табачного дыма и медленными шагами направляется к начальникам разведок. Держа трубку в левой руке, Хозяин кабинета подходит к стоящему генералу Голикову, меряет его взглядом и, подбирая слова, начинает говорить:
  -"Неделю назад я по ВЧ-связи разговаривал с Павловым, который командует одним из самых напряжённых военным округом, и он меня заверил, что лично инспектировал строительство оборонительных укреплений на самой границе и по сведениям его разведки, сосредоточения геэрманских войск там не наблюдается. ... А ведь танки и пушки, размещённые в приграничных районах, совсем не иголка в стоге сена... их очиень трудно утаить!"
  -"Товарищ Сталин, тот же самый генерал-майор Тупиков сообщает, что последние шесть месяцев пассажирские составы, следующие в их, так называемое, генерал-губернаторство постоянно нарушают графики движения поездов. И это немцы, испокон века, славящиеся своей пунктуальностью и точностью! А самое главное - за такие вольности, никто никого не наказывает, что говорит о том, что в Германии начались интенсивные военные перевозки, имеющие приоритетное значение. В дополнение к этим сообщениям, военные атташе в Бухаресте и в Софии сообщают, что в их резидентуры постоянно поступает информация о том, что из Германии на территорию Румынии и Болгарии, по ночам спешно перебрасываются воинские эшелоны с людьми и техникой. От военного атташе из Хельсинки пришло сообщение, что на финские аэродромы прибыли эскадрильи германских бомбардировщиков. От пилотов Люфтваффе, ему стало известно, что война против СССР начнётся 22 июня 1941 года. Так же он сообщает, что финский Генеральный Штаб подал заявку на поставку в войска большой партии специальной зимней оружейной смазки" - приводя свои аргументы, отвечает вождю Голиков.
  -"Товарищ Голиков, рядом с вами на столе лежит с десяток донесений от резидента из Японии. В них, этот ваш "Рамзай-Банзай", со ссылкой на германских военных атташе и посольских работников, с марта месяца, как миниумум пять раз сообщает о датах начала войны против СССР. А в последней радиограмме от первого июня, он сообщает, что германское вторжение должно начаться через 14-ть дней! Т.е. 15 июня 1941 года! Через два дня! По-моему, это бриед и провокация самой чистой воды! - холодно-ледяным голосом произносит Сталин, затем втягивает в себя табачный дым и, выпуская сквозь жёлтые прокуренные зубы сизое облако, продолжает говорить - И таких депеш у меня десятки! Нападут на СССР? Да! Не нападут? Ещё больше гарантируют, что нет! Или нападут толко после победы Гитлера над Британией! Сплошные противоречия! Генерал, ответьте, им можно веирить?"
  Генерал-лейтенант Голиков, ожидал такой вопрос от всесильного хозяина кабинета, хотя получая со всего мира сотни противоречивых, как только что подметил Хозяин донесений, он и сам не раз задумывался над почти шекспировской дилеммой - нападёт Гитлер на СССР или не нападёт? - Но в голове главного разведчика Красной Армии, возникали и другие, похожие вопросы:
  -"Если Гитлер решится воевать на два фронта и нападёт на СССР, то когда? Какими силами? Германия нападёт одна или совместно с другими странами? Какие сателлиты выступят на стороне Германии? Где будут направления главных ударов Вермахта, и какой из них будет приоритетным?"
  Филипп Иванович, назначенный менее года назад начальником 5-го управления РККА, недавно переименованного в Главное Разведывательное Управление, считался заместителем начальника Генерального штаба и обязан был ежедневно докладывать генералу-армии Жукову наиболее важные специальные сообщения, которые затрагивали интересы безопасности страны. Он не имел права, нарушая субординацию, докладывать через голову, результаты разведки лично И. В. Сталину. Генерал отлично знал, что резидентуры только-только начали возрождаться после чисток. Недоученная молодёжь рвётся в бой, хотя многого не умеет, настоящих профессионалов почти не осталось, про аналитику вообще говорить не хотелось - по существу её просто не было. Германский "Абвер" по всей Европе работает идеально, и нет полной уверенности, что большинство из уцелевших агентов не раскрыты, перевербованы и работают под контролем. Но сегодня всё получилось совершенно по другому - вчера позвонил Поскрёбышев и сообщил, что его и Фитина завтра вызывает на ковёр сам Хозяин...
  Глядя Сталину в глаза, генерал-лейтенант произносит:
  -"Товарищ Сталин, Я не могу дать гарантию, что дата начала войны против СССР нами точно установлена! Но считаю важным сказать следующее - чтобы развеять все сомнения, надо напрямую, в лоб, задать вопрос высшему руководству Германии о сложившейся тревожной ситуации на наших западных границах!"
  -"Мы уже подумали над таким предложением - завтра, в газете "Правда" и других изданиях, будет опубликовано Заявление ТАСС, в котором мы заявим всему миру, что не хотим войны, а заодно вынудим гэрманцев подтвердить свои миролюбивые намерения" - отвечает Сталин. После этих слов он отходит от большого стола и, уже в который раз, начинает молча прохаживаться по ковровой дорожке, вдоль закрытых светлыми портьерами окон. В руках Вождь держит свою скуренную трубку. Не дойдя несколько метров до посетителей, глядя серо-карими глазами на Голикова, Сталин, произносит - Хорошо, товарищ Голиков. Можете сесть пока".
  После того как генерал-лейтенант закончил говорить и занял место за столом для заседаний, Вождь устремляет свой цепкий взгляд на Павла Фитина, с минуту рассматривая главу внешней разведки, затем немного глуховатым голосом задаёт вопрос:
  -"А что можете сказать вы, товарищ Фитин? Тоже будете настаивать, что Гитлер в ближайшее время нападёт на СССР?"
  -"Да, товарищ Сталин, буду! Вероятность нападения очень большая. Наши зарубежные резидентуры, так же сообщают о переброске германских войск и техники в приграничные районы. Налицо и другие признаки приготовления германской армии к началу военных действий против нас - Фитин встаёт из за стола и буквально на одном дыхании, отвечает, затем прерывается, делает глубокий вдох и глядя Вождю в глаза, продолжает докладывать - Одно только то, что в германской армии запрещены все отпуска солдат и офицеров, говорит о многом. Из Франции сообщили, что в один из полков, отправляемый, куда-то под Варшаву, всему личному составу выдали только что отпечатанные в берлинской типографии немецко-русские разговорники. Спрашивается, зачем они им нужны на территории бывшей Польши?"...
  Сталину импонировал, этот светловолосый старший майор Государственной Безопасности, с типично русским лицом, с открытым взглядом и спортивной фигурой, который после окончания специальных курсов и прохождения краткосрочной стажировки, по решению ЦК, возглавил внешнюю разведку.
  Между прочим, это был первый русский и самый молодой глава внешней разведки страны. За последние два года, Павел Михайлович, как руководитель добился очень многого, фактически возродив из пепла, более сорока легальных резидентур по всему миру и ещё больше нелегальных. Бывший заместитель главного редактора, всегда до последнего отстаивал свою точку зрения, предпочитая апеллировать только проверенными фактами, умел правильно и быстро решать возникающие вопросы и проблемы, неплохо ладил с людьми и был заслуженно уважаем...
  Не будучи профессионалом, этот всегда спокойный и немногословный "парень", а Фитину тогда было всего 32 года, представил ему обобщённую записку, в которой указал точную дату нападения Германии на Польшу. А ещё ранее, в середине августа 1939 года Сталин поставил в неловкое положение прибывшую в Москву для переговоров англо-французскую делегацию, ставившую своей целью заключить договор с СССР о совместном противодействии германской агрессии. Буквально накануне встречи Фитин, положил ему "на стол" папку с секретными материалами о ведении тайных переговоров о ненападении между Англией и Германией...
  -"Это нам известно - произнёс Сталин, быстро мазнув взглядом стопку листов с донесениями, лежащую на зелёном сукне стола и подбирая слова, продолжил - А вот ваш Нарком, ещё 25 мая представил в ЦК докладную из которой следует, что война между СССР и Германией маловероятна, а их вооружённые силы собраны на границе толко лишь в противовес частям РККА размещённым на границе с Германией... Товарищ Берия просит меня немедленно отозвать из Берлина нашего чрезвычайного полномочного посла, который в последнее время, буквално завалил два Наркомата своими паникерскими донесениями...и не толко его одного. Товарищ Меркулов считает, что после бегства на Запад нескольких мерзавцев и последовавших из-за их предателства разгромов резидентур, за многих уцелевших нелегалов, поручиться он не может. Как не может поручиться и за поставляемую ими информацию. Даже эта старая лиса Черчиль, лично мне в своём послании сообщил, что в самое ближайшее время, Гитлер нападёт не на его окутанный вэчными туманами остров, а на СССР. Разве мы можем верить коварным англосаксам? После загадочного перелёта Гесса, в британских и североамериканских газетах давно пишут, что Германия вот-вот нападёт на нас. Что же, прикажете обращать серьёзное внимание на их болтовню? Это явная дезинформация! Так, что ви, товарищ Фитин, меня пока тоже не убедили".
  Павел Михайлович, знал о записке своего непосредственного начальника, который попал в разведку, так же как и он, после назначения Наркомом НКВД талантливого организатора Лаврентия Берии и считал эту записку во многом надуманной. Тем не менее, спорить с самим Сталиным он не рискнул и благоразумно промолчал, отлично понимая сомнения вождя. Он и сам пока не рискнул бы назвать точную дату германского вторжения. На стол Вождя ложились донесения как минимум от пяти разведывательных служб, и этих весьма противоречивых донесений было много! Фитин молча слушал слова Сталина и ждал, когда тот закончит говорить, чтобы рассказать вождю о некоторых своих размышлениях.
  После слов, обращённых к Начальнику внешней разведки, Сталин хотел ещё о чём-то спросить Голикова, но видимо передумал, увидев, что Фитин, что то хочет сказать, сам обратился к нему: - "Товарищ Фитин, ви что то хотите предложить?"
  -"Разрешите, доложить товарищ Сталин?" - спрашивая разрешение, произносит Фитин.
  -"Докладывайте" - разрешает хозяин кабинета, отставив к стене старинный стул, вплотную приставленный к столу для заседаний, садится на него и смотрит на лицо и глаза говорящего. Павел Фитин, вытягивается по стойке смирно и твёрдым голосом начинает излагать свои мысли:
  -"Вы правы товарищ Сталин, всё надо многократно и тщательно перепроверить. А для этого будет не лишним обратиться к товарищу Наркому НКВД, чтобы он плотно задействовал разведку пограничных войск. Отдать распоряжение Командующему ВВС, чтобы товарищ Жигарев отдал приказ, установить на наши самолёты, дислоцируемые на приграничных аэродромах, современную фотоаппаратуру и чтобы они, два раза в сутки, не нарушая воздушного пространства Германии, на высотах, позволяющих видеть любую телегу, выполняли разведывательные полёты вдоль воздушной линии границы. Непосредственно на самой линии государственной границы желательно скрытно установить технические средства визуального и звукового наблюдения. Также предлагаю, в наших пограничных районах, особенно в Западной Белоруссии, Западной Украине, Молдавии и в Прибалтике, тихо, не привлекая постороннего внимания, "подглядеть", что творится на сопредельной территории, задействовав несколько десятков нелегальных маршрутных агентов. Считаю, что только так можно узнать истинное положение дел! Товарищ Сталин, у меня всё!"
  Внимательно выслушав Фитина, Сталин поднимается из-за стола - "Я вас услышал! Мы будем думать и вернёмся к этому разговору через несколко дней. Нужны достоверные факты и точный ответ на вопрос - рискнёт ли Гитлер, в самое ближайшее время, напасть на СССР? - Хозяин кабинета направляется к выходу, давая понять обоим руководителям разведок, что встреча подходит к концу - Вы оба свободны. Идите и работайте".
  
   ГЛАВА II.
   ЗАПАДНАЯ БЕЛОРУССИЯ. БРЕСТ.
  
  02 апреля 1941 года, после разделения НКВД СССР на два Наркомата, меня как специалиста по Западной Белоруссии, неожиданно вызвали к большому руководству в Управление и после непродолжительной беседы, отправили в длительную командировку в распоряжение УНКВД БССР в город Брест, на новую границу, установившуюся после раздела Польши по реке Западный Буг. Наши неожиданные союзники по Пакту Молотова-Риббентропа, в последний год начали проявлять подозрительную активность в приграничных районах СССР. Уезжать из полюбившегося Ленинграда мне не хотелось, но как человек служивый, я спорить не стал, а молча взял под козырёк, закрыл обходной лист, получил денежное довольствие, немного подъёмных и проездные документы, отправился в общежитие собирать свои немудрёные вещи. Служить предстояло в первом отделе при I-м Управлении НКГБ, на должности старшего оперуполномоченного сотрудника. Любому человеку моего поколения, Брест был известен как город, рядом с которым воздвигнута мощная крепость-цитадель, город, где в Белом Дворце Немцевичей, был подписан в 1918 году мирный договор, по которому Россия признала себя побеждённой в мировой бойне. Этот город длительное время принадлежащий Польше, в сентябре 1939-го года, был включён в состав СССР. Но ещё много раньше в 1795 году, чтобы не путать город с его французским однофамильцем, раскинувшем свои владения на побережье Атлантического океана, к названию была добавлена приставка и город стали именовать Брест-Литовск. Поляки называли город Брест-над-Бугом и признавали его исцеляющим курортом, со среднегодовой температурой, такой как в российском курортном городе Сочи. Еврейское население, проживающее в городе ещё со времён Магдебургского права и составляющее более половины жителей, на идиш называли город как Бриск...
  После присоединения пришлось освобождать от занимаемых должностей старых, работающих ещё при панской власти, специалистов и служащих, явно не дружелюбных к Советской власти. Бывшие польские подданные всячески вредили, где могли, создавали подпольные организации. Особое место занимали затаившиеся или перешедшие на нелегальное положение белогвардейцы и савинковцы, осевшие в городе после Гражданской войны, не желающие мириться со своим нынешним положением, они изподтишка убивали активистов и представителей новой власти. Администрации и чекистам, пришлось действовать самыми радикальными методами - арестами и высылкой в глубинные районы страны всех заподозренных в нелояльности. Начиная с начала 1940 года, со всех городов СССР в город начали прибывать новые люди, которыми заменяли освободившиеся вакансии. Можно себе представить, как сейчас довольно потирает руки шеф германского "Абвера", ещё до начала вторжения создавший в городе и в прилегающих деревнях и селах, отлично законсервированную шпионскую сеть. Не остались в стороне и местные контрабандисты, несмотря на возникшие определённые трудности, водившие по обе стороны границы людей, по разным причинам, нежелающих оставаться на территории своей новой родины. Одним словом, обстановка была не простая...
  
  Скорый поезд привёз меня на вокзал, поражающий воображение своими размерами и архитектурой. Несмотря на ранее утро, выйдя из купейного вагона на перрон, я моментально оказался среди различимого ухом, разноголосого гула находившихся на вокзале людей. За несколько минут пребывания в большом вокзальном зале, я насчитал, как минимум пять языков общения людей. В стенах вокзала, громко звучали слова на белорусском языке, тут же раздавались плавные предложения на западо-украинской мове. Несколько мужчин с плотницкими инструментами, по виду напоминающих сезонных рабочих, разговаривали по-русски, с лёгким прибалтийским акцентом, что-то выспрашивая у дежурного по вокзалу. Проходя мимо билетных касс, до слуха донеслось приглушенное шипение пше-преше-шеп-ше на местечковом польском языке. Уже ближе к выходу из вокзала, сквозь раскрытые двери, с улицы долетали зазывные слова торговок, всячески вставлявших в свою речь, слова на идиш.
  -"Внимание! Поезд.... прибывает... отправляется... с пути... Разрешите пройти...Товарищ постовой, подскажите как нам найти... Расступись народ, чемоданы везу..." - звучали слова и предложения на великом и могучем языке
  -"Даа, вижу, что в одном месте собрался весь интернационал, не достаёт только немецкого языка!" - пронеслось в моей голове.
  Ехать в город голодным, совсем не улыбалось, и я проследовал в работающий при вокзальном ресторане буфет, где стоя за высоким столиком, с удовольствием выпил стакан крепкого чая и отлично перекусил яичницей с бутербродами.
  В ожидании клиентов, на специальной площадке у вокзала, стояли несколько скучающих конных извозчиков.
  Совершенно не зная города, решаю воспользоваться услугами одного из них. Немного поторговавшись с извозчиком о цене, который намётанным глазом определил во мне приехавшего чужака, запросил за поездку целых пять рублей, сбил цену до двух рублей и договорился о поездке по городу. Быстро уложив мой чемодан в рундук позади видавшей виды пролётки, разбитной возница занял своё место на козлах, и прежде чем начать движение, предложил проехать к лучшей гостинице города, расположенной на углу Шоссейной и Белостокской улиц. Он пояснил, что для приезжего командировочного, лучшего места в городе больше не найти, хотя в их городе, к услугам пана, целых четырнадцать гостиниц и отелей, во многих из которых работают рестораны, где можно не плохо провести время, что для Бреста с населением более семидесяти тысяч жителей, очень даже не плохо. От такого заманчивого предложения я естественно отказался и попросил его доставить меня прямиком к зданию городского Обкома Партии, чем сильно смутил возницу, с которого моментально исчезла вся его напускная весёлость и кураж. Чтобы успокоить ушлого мужичка, представился ему новым инструктором по работе с молодёжью - Уважаемый, не пугайтесь вы так. Я приехал из Ленинграда. В вашем городе буду заниматься с молодёжью спортом, проводить соревнования и подбирать кандидатов для юношеской сборной - поясняю извозчику цель своего прибытия в Брест, благо я одет в цивильную одежду и выгляжу молодым совслужащим, что подтверждает мои слова - Так, что вези меня извозчик и не журысь.
  Извозчики народ приметливый, и совсем не хотелось, чтобы этот "таксист на конной тяге", запомнил мою личность как сотрудника органов. Чтобы лучше рассмотреть город, в котором мне предстояло служить, попросил извозчика ехать помедленнее и по пути обязательно заехать посмотреть городской парк и стадион. Ещё не отошедший от зимнего снега Брест был по своему, красив, но совершенно не похож на другие города российской глубинки. На всём пути следования раскинулись двухэтажные высокие каменные дома, в которых когда то проживали зажиточные горожане, почти все первые этажи заняты под магазины, торговые лавки или помещения бытового назначения. Улицы города убраны от снега и чисты, на ухоженных тротуарах расположенных вдоль выложенной брусчаткой мостовой, растут вековые деревья с уже набухшими почками на ветвях, везде людно. Щёлкая кнутами и понукая своих лошадок, извозчики развозят спешащих по неотложным делам горожан. Вскоре мы приехали к трёхэтажному зданию на улице Энгельса, в котором располагалось якобы нужное мне "учреждение". Я расплатился с возницей и направился вовнутрь самого здания, изображая, что хочу найти отдел кадров, встать на учёт и поселиться...
  С самого первого дня командировки я работаю, работаю уже два с небольшим месяца, работаю практически без выходных, и работы становится с каждым днём всё больше и больше. Помимо выявления агентуры и диверсантов, засылаемых "Абвером" на нашу территорию, мы занимаемся подготовкой переходов на ту сторону, нашей агентуры и встречей её назад. На языке разведки это называется держать окно на границе. Помимо основной работы нам приходится заниматься ещё множеством других дел. Нарушая принятую в Генеральном Штабе, наступательную доктрину, направленную на ведение боевых действий РККА, только на территории противника и утверждённый мобилизационный план, который категорически не предусматривает отступление наших войск, мы на свой страх и риск делаем своё дело. Не привлекая лишнего внимания, приходится ездить по деревням и сёлам, разговаривать с местными жителями, подбирать людей готовых сотрудничать и выполнять поручения, на случай если немцы развяжут войну и временно оккупируют территорию Западной Белоруссии. В такое развитие событий мы не верим, но и развитие событий по худшему варианту нельзя полностью исключать. В глухих и неприметных местах мы закладываем тайники с оружием, взрывчаткой, радиостанциями и батареями питания, делаем в лесах и на болотах, схроны с одеждой и продуктами. В самом городе создаём законспирированную сеть резидентур из советских граждан, оговариваем пароли для встречи, подбираем конспиративные квартиры и явки, готовим курьеров и связных для связи. Этими делами мы занимаемся по распоряжению, поступившему от одного из замов Всеволода Меркулова, руководителя Наркомата КГБ СССР, образованного в феврале 1941 года. Начальник УНКГБ БССР по Брестской области капитан ГБ Алексей Андреевич Сергеев, назначенный на должность в конце апреля, в курсе этого распоряжения и работе нашей группы не препятствует, даже наоборот, всячески помогает и содействует.
   Мой непосредственный начальник капитан ГБ Краевский, просил называть его по имени и всегда ходил в обычной цивильной одежде, которую носят неприглядные финансовые работники, бухгалтера и другие совслужащие, занимающие не хлебные должности. Чтобы лишний раз не светиться, встречи с сотрудниками он любит назначать где-нибудь на окраинах города, в тихих и безлюдных местах. Краевский пригласил меня встретиться на восточной окраине Бреста, на скамеечке у входа на Тишинское кладбище.
  -"Здравия желаю, товарищ капитан. Разрешите присесть рядом? - не привлекая внимания, обращаюсь к своему начальнику, скромно сидящему на скамейке с зонтом-тростью в руке.
  - Не нужно званий. Александр Иванович и только Александр Иванович. Вольдемар, неужели так трудно это запомнить? Учишь, вас учишь.... Сейчас мы с вами безутешные родственники, например дядя и племянник, собравшиеся здесь по весьма прискорбному поводу. Так, по крайней мере, окружающие люди должны о нас думать - с некоторой долей недовольства произносит Краевский, но потом меняет интонацию и продолжает разговор - Ладно, я вас сюда вызвал не нотации читать, а совершенно по другому поводу".
  -"Вы мой друг, форму ещё не разучились носить?" - из уст начальника звучит неожиданный вопрос.
  -"Да нет, товар..., Александр Иванович, ещё не успел отвыкнуть..." - отвечаю, не понимая, куда клонит начальник..
  -"Для вас, дорогой мой племянничек, есть одно ответственейшее задание. Надо будет съездить на один загородный курорт. Отсюда совсем недалеко, километров десять-двенадцать. Поедешь на заставу в Шилеево, в командировку. Не один поедешь, а ещё с двумя гавриками из артполка" - рассматривая носки своих начищенных ботинок, "радует" меня Краевский.
  -"Ну, Александр Иванович... Знаю я такие тихие командировки... И так мотаюсь по всей области как ошпаренный. Дела не доделаны..." - пытаюсь слабо сопротивляться.
  -"Горский, не ной! Не ты один такой - у нас здесь все пашут и не пищат! Русским языком тебе говорю, что лучшей кандидатуры, чем ты, у меня нет!" - строго осаживает меня начальник.
  -Читал твоё личное дело. Ты срочную службу на границе служил? - не громко произносит Александр Иванович и, не дожидаясь моего ответа, продолжает - Знаю, что служил, да и потом нахлебался вдоволь.... Так что как ты ни крутись здесь на скамейке, от командировки не отвертишся.
  -Да, я собственно и не отказываюсь. Прошу дать время, чтобы текучку доделать - сдаюсь я.
  -Нет у меня времени! Твою текучку и другие, менее талантливые сотрудники, доделают... - резко произносит Крайновский.
  -А тебе, как говорит один мой знакомый, дядя Изя - фарт по жизни сам прёт! Вот мне такие везучие парни и нужны... Потому, что задание это, поступило с самого верха" - подняв палец правой руки в небо, почти шёпотом говорит начальник.
  -Я всё понял и готов приступить к выполнению... - отвечаю Краевскому и невольно пытаюсь встать...
  -Ты сиди ровно и не дёргайся. Какой у меня несдержанный племянник! - капитан пресекает мою попытку встать и начинает излагать суть дела. - Запоминай - ты, дорогой мой Вольдемар, уже завтра сходишь на склад к Семёнычу и подберёшь себе ношенную форму младшего командира артиллерии. Для авторитета, знак, что за зимнюю войну получил, можешь на грудь привинтить, ну ещё свой наган наградной рекомендую взять с собой. Оружие, в отдельных случаях лишним не бывает. Теперь о деле. Ты сержант 447-го Артиллерийского гаубичного полка, того, что входит в состав 28-го стрелкового корпуса и дислоцируется в Бресте, в бывших, так называемых казармах Пилсудского. Да-да, в самом северном городке. Часть подразделений находится в Жабинке. Тебе предстоит прогуляться на одну из застав погранотряда, что стоит в деревне Шилеево. С их начальством я всё согласовал и получил разрешение у начальника отряда. Погранцы охраняют небольшой участок границы, всего шесть верст, правда, по берегу Буга. Участок этот не простой, как кажется - ты потом сам на карте посмотришь. В том месте река делает на пару километров излучину, заходящую на наш берег. В нескольких километрах от излучины, в Буг впадает река Лесная. Рядом с заставой проходит шоссейка Янув-Подляски-Большие Мотыкалы-Жабинка, её ещё в народе "старой варшавкой" называют. При поляках был мост, есть несколько бродов с пологими берегами. Мост пришлось разобрать. Спросишь меня, почему или зачем? Потому, что если несколько сотен танков форсируют реку и не встречая особого сопротивления, походной колонной рванут по этому шоссе в глубь страны, то очень быстро могут дойти до Минска".
  -"Александр Иванович, а разве такое возможно? - задаю вопрос Краевскому, потом спрашиваю ещё - У нас же с ними заключён Пакт!"
  -"Пакт пактом. Сам видишь, как в последнее время, они соблюдают условия этих договорённостей - сказав слово "они", капитан, легонько кивает головой в сторону границы - Проще говоря, условия данной местности, позволяют германцам, быстро переправить пехоту, танки, артиллерию и нанести фланговый удар на южное направление, с выходом на Брест, а на восточном направлении на Жабинку. К нам в руки попала фотография, на которой с прицепов происходит выгрузка штурмовых моторных лодок - сообщив мне, ещё кучу ознакомительной информации Краевский, переходит к разговору о предстоящем задании - Поэтому тебе обязательно надо туда смотаться и всё посмотреть своими глазами, так сказать, запомнить любые мелочи. Поживёшь у них пару дней, типа приезжий из Штаба корпуса. Огород городить не будем - выполнять задание будешь под своим настоящим именем и фамилией. Кое-что почитаешь, изучишь, подумаешь. Начальнику особого отдела артполка, есть там у них такой старший лейтенант Евдокимов, я о тебе сообщу. Остальные детали согласуешь на месте - Александр Иванович делает паузу и недолго молчит, вертя в руках свой зонт, потом продолжает - Теперь главное - для всех вы группа артиллерийских разведчиков-наблюдателей из взвода управления гаубичного артиллерийского дивизиона, выделенного для усиления стрелкового полка прикрытия госграницы в этом районе. Ты старший по команде. Будете при помощи оптических приборов наблюдать за той стороной и всё добросовестно наносить на карту, с точной привязкой координат, т.е. фиксировать любые мелочи. Или примерно так... Но для тебя, возможно, будет ещё и отдельное задание. Я наведаюсь в деревню и сам тебя найду. Это понятно?"
  "Всё понятно! У меня вопросов нет" - кратко отвечаю Краевскому.
  
   ГЛАВА III.
   БРЕСТ. НАЧАЛО КОМАНДИРОВКИ.
  
  Управление 17-го Краснознамённого Брестского Пограничного Отряда располагалось в городе Бресте, на улице Карла Маркса (бывшая Зигмунтовская), в доме N 77. Ранним субботним утром 14 июня, я прибыл в Управление Пограничного Отряда, после проверки документов на входе, сразу же прошёл в кабинет оперативного дежурного. В просторном кабинете за столом с несколькими телефонными аппаратами сидит молодой командир двумя рубиновыми кубиками в зелёных петлицах.
  -"Молодой парень, а сидит себе тут в Отряде, штаны трёт на виду у начальства и в ус не дует!" - невольно подумал я глядя на этого ухоженного лейтенанта, протягивая тому своё предписание и удостоверение личности.
  -"Вы к нам надолго?" - больше для проформы, спрашивает лейтенант, возвращая мне мои "бумаги". В его словах чувствуется какое-то превосходство - таким тоном, обычно разговаривают люди, чувствующие себя гораздо выше по положению людей, с которыми они общаются, например как столяр-краснодеревщик, смотрит на простого плотника, считая, что сам он создаёт прекрасное, а плотник только и может делать самую примитивную работу. Ну-ну!
   -"Дней на пять-семь, не больше. Обычная командировка. Гоняют по всей Белоруссии, как первогодка" - с нотками усталости в голосе отвечаю командиру.
  -"Товарищ сержант, мне звонили, что минут через тридцать из артполка прибудут ефрейтор и красноармеец. Пожалуйста, вы их подождите на улице, на лавочке во дворе. А ещё через час на вторую комендатуру пойдёт наша ОВС-овская полуторка и вас троих доставит на место, в село Большие Мотыкалы. Комендант участка решит как вас дальше отправить на заставу в Шилеево" - сообщает оперативный, своими словами давая понять, что разговор окончен, мне пора, покинуть дежурку и идти на лавочку дышать утренним воздухом.
  -"Разрешите удалиться?" - по простому, спрашиваю разрешения у дежурного.
  -"Сержант, не борзей! Забыл, как надо обращаться к старшему по званию?" - одёргивает меня лейтенант.
  -"Извините товарищ лейтенант! Разрешите идти?" - поправляюсь и обращаюсь к командиру, как положено.
  -"То-то! - строго произносит лейтенант, потом разрешает мне уйти - Идите! Я вас больше не задерживаю!"
   Сразу же после его слов раздаётся громкий телефонный звонок, лейтенант снимает телефонную трубку, подносит её к своему уху, другой рукой показывает мне, чтобы я покинул кабинет и громко представляется:
  -"592-й на связи! Да, лейтенант Дыншаков, слушаю! Понял! Записываю!"
  -"Разрешите идти!" - произношу слова, разворачиваюсь через левое плечо и покидаю кабинет.
  Тут же в коридоре вижу висящий на стенде листок стенной газеты Отряда. Останавливаюсь, рассматриваю и читаю, как люди служат. На меня смотрит фотография лейтенанта, которому я только что предъявлял свои документы. Под фотографией написанная красивым почерком заметка начинается словами:
  -"Всем надо равняться на бойцов комендантского взвода, которым командует лейтенант Дыншаков..."
  -"Дыншаков, да ты и в самом деле, резной служака!" - прочитав стенную газету, произношу про себя и направляюсь на выход. Выхожу из здания и иду к одной из лавочек, установленных среди зеленеющего кустарника, во дворе Управления Пограничного Отряда. Усаживаюсь и откровенно начинаю мечтать о своём, одновременно высматриваю своих "коллег" по командировке, которые вот-вот должны появиться. Служивого народу вокруг мало, а если кто и попадается, то все спешат по своим неотложным делам, и им нет никакого дела до сержанта-артиллериста, откровенно скучающего на лавке в тени кустов вербы.
   Ещё несколько лет назад, никаких войск не было, а на всей территории СССР, была пограничная охрана. С приходом нового Наркома, структура выделилась в отдельный род войск. Пограничные войска СССР - так с гордостью, стала называть вся страна, наших пограничников! За короткое время произошли кардинальные изменения, причём даже в самых небольших мелочах. На содержание и оснащение своих защитников границ, денег страна не жалела! Из изученных мной, пару дней назад материалов, я знал, что 17-й Брестский Пограничный Отряд был образован Приказом НКВД СССР N 732 от 24 августа 1940 года и вошёл в состав Управления ПВ НКВД БССР.
   Управление Отряда, штаб и политотдел располагались в городе Брест. Автотранспортная рота, сапёрный взвод и некоторые другие подразделения располагались непосредственно в Брестской крепости.
  В состав Пограничного Отряда входило пять Пограничных Комендатур (ПК):
  Первая ПК - располагается в местечке Волчин,
  Вторая ПК - располагается в местечке Матыкалы-Вильке(Большие Матыкалы),
  Третья ПК - располагается непосредственно в Брестской Крепости, там же находятся 9-я Пограничная Застава и 3-я резервная застава,
  Четвёртая ПК - располагается в местечке Дубица,
  Пятая ПК - располагается в местечке Александровская колония.
  Каждая ПК, под неусыпным контролем охраняет примерно пятидесяти километровый участок Государственной Границы.
  В состав каждой пограничной комендатуры входит четыре Пограничные Заставы(ПЗ) и одна Резервная Пограничная застава(РПЗ).
  В зависимости от условий местности, каждая ПЗ круглосуточно охраняет участок, протяжённостью 6-8 км.
  Согласно штатному расписанию, в состав ПЗ входит: - Начальник ПЗ, Заместитель начальника ПЗ по политической части, Заместитель начальника ПЗ по боевой подготовке, Старшина ПЗ, 42 или 64 человека, 2 станковых пулемёта "Максим" и 4 ручных пулемёта ДП-27, несколько автоматов ППД, в основном трёхлинейки Мосина, много меньше винтовки АВС и СВТ, гранаты РГД и лимонки. На каждой заставе хранится удвоенный запас патронов и гранат.
  Если говорить кратко, то от моря до моря Границу СССР надёжно охраняют восемь Пограничных Округов, имеющих в своём составе почти пятьдесят пограничных отрядов, семь отрядов морских пограничных частей и отдельные авиационные эскадрильи...
  Два красноармейца, ловко спрыгнувшие из кузова обычной армейской полуторки, остановившейся рядом с входом в сквер Управления Пограничного Отряда, прерывают мои размышления. Бойцы сами открыли бортовые задвижки кузова машины и стали выгружать свои нехитрые пожитки и какие-то приборы, упакованные в брезентовые чехлы.
  -"О! Это прибыло моё легальное прикрытие! - подумал я и, поднявшись со скамьи, начал призывно махать рукой бойцам - Это я, сижу и уже здесь давно вас поджидаю"
  Оба красноармейца, увидев мои призывы, направились ко мне и, подойдя совсем близко, начали представляться:
  -"Здравия желаем товарищ сержант! - сразу за двоих произнёс парень с продольными ефрейторскими красными полосками в петлицах, затем начал было продолжать свой доклад, но был мной остановлен.
  -"Да будет ВАМ! Парни, давайте просто знакомиться - предлагаю бойцам и представляюсь первым, одновременно протягивая свою ладонь для рукопожатия - Володя Горский, сержант! Для друзей просто Вова"
  -"Ефрейтор Цымбалюк - отвечает артиллерист, крепко пожимая мою ладонь и через пару секунд кратко добавляет - Игорь".
  -"Красноармеец второго года службы Петров" - представляется худощавый паренёк с облупленным от солнечного загара носом и явно смущаясь, пожимает мою руку.
  -"А как могу называть по имени?" - интересуюсь у бойца.
  -"По имени.... - боец опять смущается и произносит - дома маманя, меня Сергуней называла - Сергей значит. Во дворе все Серёгой звали".
  -"Вот и отлично! Познакомились! Сразу хочу внести ясность - вне строя ко мне можно обращаться просто по имени, если вы не против. Но на людях, я ваш командир и старший группы, поэтому прошу вас соблюдать все необходимые приличия и субординацию. Задания у нас с вами общие, но цели совершенно разные. Поэтому мешать друг другу не будем, и других разочаровывать не будем. Согласны?" - предлагаю своим подчинённым упростить отношения.
  -"Согласны" - отвечают артиллеристы.
  -"Товарищ сержант, разрешите обратиться?" - задаёт вопрос ефрейтор Цымбалюк.
  -"Да, слушаю!" - по-простому отвечаю ему.
  -"А вы, давно служите в РККА?" - звучит вопрос.
  -"В РККА, служу недавно, но лямку солдатскую в первый раз потянул ещё в 1936 году!Прошлой зимой, довелось побывать на перешейке" - показываю рукой на знак "Отличник РККА" и отвечаю на вопрос Цымбалюка.
  -"А я вже цейю осенью до дому сбыраюсь. Поиду на Полтавщину. Я теж був на финской, тильки не довго..." - удовлетворившись моим ответом, кратко рассказал о себе ефрейтор.
  -"Послушай товарищ Игорь, давай отойдём немного в сторонку и обсудим одно дело" - предлагаю новому знакомому и мы отходим в сторону, оставив Пертова сидеть на скамейке среди всех наших "вещей".
  -"Твоего бойца можно заслать за пивом, халвой и печеньем, вон в тот гастроном - кивком головы показываю куда идти и дальше продолжаю говорить - Деньги у меня есть, машину погранцы пообещали прислать только минут через тридцать, не раньше. Думаю, что выпить по бутылочке пивка не нам не повредит. Ты как считаешь?"
  Вижу, что Игорь смотрит на меня с каким-то недоверием и произношу следующие аргументы:
  -"Пока по жаре будем трястись в кузове машины, пока доберёмся до пограничной комендатуры, у нас даже пивного запаха не останется. Не знаю как у вас на Полтавщине, а у нас Сибири, пиво свободно продаётся в любой колхозной чайной и даже во время уборочной страды. К обеду на полевой стан, всегда привозят большую канистру пива, которую мужички заказывают кучеру и покупают в складчину."
  -"Молодого заслать, конечно можно, но пива ему давать совсем не желательно" - медленно произносит Игорь.
  -"А, что так?" - спрашиваю ефрейтора.
  -"Сам видишь, он ещё совсем лопушок! - звучит краткий ответ. Затем Цимбалюк поясняет. - Во-первых, этому бойцу пыть пыво ще зовсим не положено, во-вторых, вин ще школяр, и хоть видслужив цилый рик, но крим ситра, крепше ничёго не употреблял. - степенно излагает Цымбалюк - В третьих, когда мы йшлы сюда, зовсим рядом с будынком прикордонникив я бачив "кутузку".
  -"Ты Игорь, всё правильно говоришь, но мы же сейчас не в артдивизионе и даже не в вашем взводе управления. Мы в командировке! Начальства ноль! Ты же не цербер старорежимный... А молодой... - на несколько секунд замолкаю, вспоминая каким был сам после года службы, затем продолжаю - Ему ещё как тому медному котелку... Давай сделаем так, чтобы пацан себя человеком почувствовал, устроим ему маленький праздник. Он потом тебе пять раз спасибо скажет и отслужит столько же раз".
  -"Ну, я не знаю..." - мнётся ефрейтор.
  -"Да, не бзди ты! Если, что я, как в той сказке, заветное слово знаю и всех нас отмажу! Верь мне..." - убеждаю Цымбалюка и мы подходим к Петрову.
  -"А скажи мне Серёга! Ты на гражданке чем занимался? - спрашиваю сидящего Петрова.
  Боец пытается встать со скамьи, но я кладу ему ладонь на плечо и не даю парню подняться. Петров явно не ожидал такого вопроса, немного теряется, затем глядя на меня снизу вверх смущённо отвечает:
  -Я? Дома? Был филателистом... Ну это хобби такое, когда марки старые собирают... Ещё в математических олимпиадах участвовал, в шахматы играю.
  -Это увлечения. А я тебя про жизнь спрашиваю - не отстаю от бойца.
  -Я в школе учился, потом на кожевенной фабрике электриком работал. Деньги очень были нужны. Нас в Питере у матери трое, и отец погиб в коллективизацию... Готовился поступать в институт на вечернее отделение, но призвали в армию" - кратко рассказывает о себе Петров.
  -Так мы с тобой, почти земляки! Я в Ленинграде очень долго жил. Хочешь, я смогу, угадать в каком районе ты живёшь? Не веришь? Ты Сергей с "Васьки"! И скорее всего с "Косухи"? Я угадал, да?
  -Дааа... А вы, товарищ сержант, откуда знаете? - удивляется Петров.
  -Я же тебе толкую, что долго жил и работал в городе. Оттуда и на перешеек уехал - отвечаю парню.
  -От "шарфиков" сильно доставалось? - решил окончательно удивить бойца.
  -Вы и это знаете? - с неподдельным изумлением на лице произносит Сергей и начинает тереть свой облупленный нос, словно вспоминал старую забытую болячку, потом продолжает - В школе доставалось. А когда стал работать на фабрике, тут уж извините! Мы в комсомольском патруле, с местной шпаной, очень даже серьёзно разбирались!"
  -"А ты пыво хоть раз в жизни пробовал?" - неожиданно задаёт вопрос бойцу Цымбалюк.
  -"Пиво? Пробовал. Из привозной бочки, ребята фабричные пару раз угощали" - после недолгого раздумья ответил Петров.
  -"И как тебе?"- не отстаёт ефрейтор.
  -"Горькое! От него потом голову ведёт. Мне, не понравилось. Квас лучше. Наш лимонад полюстровский с газами и слаще и вкуснее...Я на спор мог сразу пять стаканов выпить!" - улыбаясь своим воспоминаниям, продолжил свой рассказ боец.
  -"Всё мне понятно! Хотя парню и пришлось на фабрике потрудиться, но в житейских делах, он ещё действительно полный лопушок... " - проносится в голове.
  -"Володь, ну его к ляду! Давай гроши, я сам мигом слетаю - неожиданно предлагает Цымбалюк и поясняет своё желание - Ты же сам за него уже всё просёк! Телятя, но службу знает и в технике тямэ".
  Достаю из кармана брюк несколько смятых купюр, расправляю и протягиваю деньги Игорю:
  -"Тогда поступим так - пиво нам, ситро хлопцу. Ну там ещё возьми халвы, конфет, печенья какого-нибудь прикупи... По дороге всё срубаем. Ещё не известно, покормят нас погранцы или нет"
  -"А цукерки нам на щё?" - спрашивает Игорь.
  -"Местных девчат будем угощать!" - шучу в ответ.
  Цымбалюк принимает у меня деньги, держа купюры в ладони, неторопливо пересчитывает их, бережно кладёт в наружный карман рубахи, берёт протянутый мною вещевой мешок, затем спокойно произносит - Ну, я пошёл! В случае чего, скажу, что сполняю приказ начальства - Игорь поправляет форму, разворачивается и неспешно уходит.
  -"Молодец парень! Такой нигде не пропадёт! - только успеваю подумать, как Петров задаёт вопрос - Товарищ сержант, разрешите обратиться?
  -"Попробуй!" - кратко даю ответ.
  -"А куда это товарищ ефрейтор отправился?" - спрашивает боец.
  -"Скоро придёт. Путь у нас не близкий и пока до места доберёмся, семь потов сойдёт. Отправляться в дорогу без еды не хотелось бы. Вам ведь сухой паёк не выдали?" - отвечаю Петрову.
  -"Нет, не выдали. А, что должны были?" - растеряно произносит боец.
  -"И мне нет. Поэтому товарищ ефрейтор, по моему приказу и пошёл в ближайший магазин, за провизией в дорогу и на первое время - поясняю Петрову, временное отсутствие товарища и заканчиваю обсуждать эту тему - У вас не должно быть повода для беспокойства. Это понятно? Не слышу ответа!"
  -"Так точно!"- звучит ответ.
  -"Ты, вот, что Сергей. Лучше сядь в тенёк и если есть бумага, лучше напиши домой письмо. Мама будет рада. Время пока позволяет. Вон на здании Управления висит почтовый ящик для писем. Оттуда куда мы едем, письма идут дольше. Да и времени для написания мало будет - просто, без командных ноток в голосе, предлагаю парню не терять времени даром и при этом добавляю - Сам бы письмо сел писать, да жаль, что пока не кому. Один я остался на белом свете..."
  Минут через пятнадцать пришёл Игорь Цымбалюк и, судя по тому каким азартом лучились его глаза, а на лице присутствовала довольная улыбка, у него всё прошло на отлично. Он осторожно снял с плеча, заметно потяжелевший вещевой мешок, затем уселся на скамейку и начал рассказывать:
  -"Говорю паненке, что пыво для хлопцив тильки баловство, не горилка, много не выпьешь! Так вона все по своему зрозумила и предложила мени местечкового бимбера! Но я кремень - взяв тильки пыво! Остальное теж все прикупыв, так что даже сдачи не залышилось".
  -"Глянулась дивчина? - запросто спрашиваю парня, потом напоминаю - Если после нашей командировки будешь знакомиться, не забывай о соответствующем приказе и имей голову на плечах".
  Игорь молчит с минуту и, не продолжая темы, произносит:
  -"Я "Ирисок", конфет таких купил. Это ничего?"
  -"Это, очень даже ничего!" - хвалю бойца...
  Машину мы прождали ещё больше часа. Водитель ездил за бельём в прачечную, куда сдавал большие тюки на склад, затем отправился, куда-то в штаб, где ждал какого-то отрядного интенданта, чтобы подписал накладные и бумаги. Одним словом, из-за текущих дел, машина нарисовалась только к обеду и нам любезно разрешили со всеми нашими приборами и вещами, разместиться в кузове этой простенькой полуторки. Пока водитель, хрустя коробкой передач при переключении скоростей, медленно вёл свою машину по выложенной брусчаткой дороге, дневная жара дала о себе знать, и нам пришлось остановиться, чтобы немного охладить капризный радиатор. Водитель и младший сержант, старший машины откровенно воротили свои обветренные носы, от нас, пассажиров, не принадлежащих к их строгому ведомству, зачем то навязанных отрядным начальством. Парни с явным недоверием, откровенно косились на наши зачехлённые приборы, которые мы всегда держали при себе.
  -"Сидят там, в кузове, на наших мешках с бельём и своими сапожинами их чернят - ворчит водитель, глядя на дорогу - А ещё я вижу, что они, что то жуют. Наверняка НЗу свою вскрыли, и теперь пока начальство не видит, её наябывают, так что за ушами трещит! Я всё вижу..."
  -"Брось ты Коля, ерунду городить... - осаживает товарища младший сержант, мимолётно глянув на свои наручные часы, потом добавил - Их, наверное, в Отряде не покормили, а боец должен быть что? Всегда накормлен и сыт!"
  -"Мне в зеркало заднего вида отлично видно, что они не голодны. О, за борт, что то покидали" - продолжил "докладывать" глазастый водитель.
  Несмотря на открытые окна, в кабине было жарко и сидящим внутри очень хотелось пить, но ещё больше обоим пограничниками хотелось покурить. Но курить в машине по специальной инструкции, строго запрещено. Эти обстоятельства тоже повлияли на кратковременную остановку на середине пути. Наряду с тюками с бельём машина везла в комендатуру коробки с фильмами, книги, плакаты, свежие журналы и газеты. Политработники из отдела агитации и пропаганды отряда, дело своё знали и старались комендатуры и заставы по максимуму обеспечить литературой и наглядной агитацией. На 23 июня командованием отряда, было назначено проведение спортивного слёта, для представителей всех подразделений границы.
  Во время остановки выяснилось, что все трое "пассажиров", оказались совершенно не курящими. Водила заглянувший в кузов, вытирая рукой со лба пот, спросил, обращаясь сразу ко всем трём пушкарям:
  -"А, скажите мне о славные боги войны, вы куревом богаты? Если да, то может быть, кто-нибудь из гостей авто, снизойдёт и угостит возницу, сей славной колесницы, одной или двумя папиросками или на худой конец кто-то выделит мне, кусочек газеты и несколько щепоток табачку или просто сыпанёт немного махорочки?"
  Видимо боец совсем недавно осилил гомеровскую "Иллиаду" и некоторые слова из поэмы прочно вошли в его лексикон. Парень из сибирской глубинки, служащий на границе уже третий год, к месту и не к месту щеголял словами, показывая, что он достаточно образован. Мы посмотрели на парня с явным разочарованием на лицах, затем, я на правах старшего команды, ответил за всех:
  -"Мы были бы рады помочь, но... мы совершенно не курим и водителю колесницы тоже категорически не советуем... а советуем побольше своего внимания уделять обслуживанию вверенной техники, а то можно запросто запороть несчастный движок, причём судя по его надрывному звучанию, произойти это может в самое ближайшее время - затем добавил ещё несколько неприятных слов - У нас в артиллерии используются разные калибры орудий, но если, к примеру выйдет из строя "Сталинец", который легко таскает за собой орудие большого калибра, то раздолбай-механик простым выговором не отделается, а минимум пойдёт на гарнизонную "кичу", где вместо баранки руля, будет управлять шваброй, по имени "Мария"... Если товарищ водитель не откажется, то можем угостить его конфетами "Ирисками", т.к. сахар очень хорошо заменяет папиросу. Как мы знаем, что до пограничной комендатуры, ехать чуть более 15 километров, а вы, товарищ шофэр, делаете уже вторую остановку. Мы бы хотели, ещё до вечера добраться до конечной точки нашего маршрута, на славную пограничную заставу имени товарища Кофанова".
  -"Умные, да? - только и смог ответить водитель, затем начал отвечать ещё - Жуйте свой сахар сами. От сладкого пить хочется ещё больше. Сидите в кузове и будьте довольны, что хоть так едем. А на "своей" заставе, точно будете сегодня, ближе к вечеру... У них заставская машина уже вторые сутки в ремонте, но Рафик приедет на комендатуру за "горшками", бельём и другими мелочами. Он вас с собой и заберёт. Правда места у него хватит только для ваших мешков и приборов. А вы до самой заставы пешочком прогуляетесь. Ничего страшного в том нет, ведь меряют же ногами наши наряды, каждый день, заставские фланги. И с вас таких, дюже вумных совсем не убудет".
  -"Коля, хватит болтать! Давай уже поехали..." - неожиданно вмешался в разговор, до того сидевший молча в кабине, старший машины и строго посмотрел на водителя.
  -"А я чего...я ничего... Мотор остыл, сейчас мигом поедем!" - Николай быстро спрыгнул с подножки и исчез из виду. Было слышно, как он закрыл кожух мотора, хлопнув дверью, залез в кабину, завёл мотор, тронулся с места и мы поехали дальше...
  Машина въехала в Большие Матыкалы и спустя несколько минут, лихо подкатила к воротам Комендатуры пограничного участка. Водитель, приветственно махнул рукой дежурному красноармейцу и тот поднял раскрашенную в бело-чёрные отрезки длинную палку шлагбаума, пропуская машину вовнутрь двора.
  Николай, выбрался из кабины, встал на подножку и громко произнёс:
  -"Эй, артиллерия! Мы прибыли на место! Вылезайте и не задерживайтесь! Ничего не забывайте. Мне с вами некогда, у меня дела - надо на склад срочно подъехать и всё сдать!"
  -"Гриша, привет! - старший машины, тоже выбрался из кабины, поправил свою форму, осмотрелся и, увидев знакомого, поздоровался с проходящим мимо красноармейцем, спросив того - Ты старшину нашего не видел?"
  -"Здорово Дима! Старшина был на складе. Вместе с сержантом Михайловым, они что то там пересчитывают" - поздоровался с младшим сержантом пограничник и сразу же отправился по своим делам.
  Младший сержант обращается ко мне:
  -"Вы товарищ сержант, вместе с вашими людьми, покуда, постойте тут, в стороне у входа, а я сейчас поднимусь на этаж и доложу о вас дежурному по комендатуре".
  После нашего краткого разговора, младший сержант направился к входной двери, вошел в здание и исчез внутри Комендатуры. Мы со всем своим "барахлом" отошли к стене здания и стали ждать возвращения старшего машины. Прождали десять минут. На одиннадцатой минуте из дверей вышел "наш" младший сержант и, не подходя к нам, прямо с порога сообщил - Сержант! Я о вас доложил. Дежурный сказал, что через пару минут сам к вам подойдёт. А пока ждите! - уходя по своим делам, парень поворачивается к нам лицом и на прощанье кратко произносит - До встречи!
  И действительно, через три минуты к нам подходит молодой подтянутый старший лейтенант, с красной повязкой дежурного, одетой на правую руку командирской рубахи и представляется:
  -"Здравствуйте! Дежурный по комендатуре старший лейтенант Кузнецов. Кто старший команды? Представьтесь!"
  -"Сержант Горский. 447 корпусной артиллерийский полк! Я назначен старшим команды артиллерийских наблюдателей. По заданию командования следуем в район строительства оборонительных укреплений в районе треугольника деревень Шилеево, Колядно и Галычёво. Извините товарищ старший лейтенант, большего сказать не имею права" - отвечаю командиру за всех присутствующих.
  -"Попрошу всех предъявить свои документы. Все, что имеются - красноармейские книжки, командировочное предписание, комсомольские или партийные билеты и документы на знаки" - строго произносит Кузнецов, дополнительно к словам, показывая пальцем руки на нагрудные знаки, мой и ефрейтора Цымбалюка.
  Мы все трое, дружно полезли в свои нагрудные карманы за документами. Я увидел, что мои подчинённые, вместе с имеющимися документами, отдают в руки дежурного и личные письма. Сделав вид, что просто держит письма в руках, Кузнецов стреляет глазами на штампы на конвертах, и сразу же возвращает их владельцам:
  -"Ваши письма мне не нужны. Они личные и к делу не относятся. Забирайте их обратно".
  Пока Цымбалюк и Петров убирают свои письма, старший лейтенант внимательно рассматривает документы, потом, зацепившись за что то, поднимает глаза на меня и задаёт вопрос:
  -"Тут вот, в вашем предписании, не очень разборчиво поставлена подпись. Назовите мне звание и фамилию командира полка?"
  -"Разрешите, товарищ старший лейтенант? - спрашиваю разрешения и после согласия, начинаю отвечать дотошному командиру - Предписание подписал майор Дмитриев, он зам начальника штаба полка по разведке. А фамилия командира полка полковник Маврин".
  -"А как его все зовут между собой? - спрашивает Кузнецов и тут же обращается к Цымбалюку - Ответьте мне вы, товарищ ефрейтор?"
  -"Товарища полковника, вси промеж себе называют Сан Саныч!" - смущённо отвечает ефрейтор.
  -"А кто в полку возглавляет особый отдел?" - ещё звучит вопрос.
  -"Этот... как его...Товарищ лейтенант Дудко!" - сбивчиво отвечает Петров, совсем забыв о специальной приставке к званию полкового особиста.
  Видимо наши ответы удовлетворили старшего лейтенанта и он, быстро просмотрев остальные документы, со словами - Документы в порядке! Прошу прощения за доставленные неудобства! Бдительность превыше всего! - возвращает их нам.
  -"Мне звонили о вас из Управления погранотряда и из Штаба вашего полка, предупредили, чтобы я вас по возможности быстро, отправил на заставу в Шилеево. Заставская полуторка в ремонте, но сегодня должна прибыть повозка. На ней и доберётесь до заставы. Ездового зовут красноармеец Исхаков Рафкат, колоритный такой парень, родом из татарского селения, откуда из под Казани, отличный наездник и стрелок. Бойцы именуют его по-простому - Рафик. Одним словом, ждите" - продолжает объяснять старший лейтенант, попутно сообщает, что отдаст распоряжение, чтобы нас покормили.
  Мы только-только собрался узнать у сержанта, помошника дежурного по комендатуре, как пройти в столовую и когда мы сможем пообедать, как увидел, что во двор комендатуры неторопливо въезжает повозка с "нашей" пограничной заставы, запряжённая всего одной лошадкой. Взяв под уздцы немного хромающую лошадь, смуглолицый, с наголо обритой головой, не высокого роста красноармеец, ведёт её к колодцу с водой. Откуда-то из-под широкой лавки, он извлекает небольшое цинковое ведёрко, наполняет его водой и сначала даёт немного попить своей лошади, затем пьёт сам.
  -"Привет тебе земляк! Подскажи нам, пожалуйста, ты часом не с Шилеевской заставы будешь? Если да, то когда собираешься выехать обратно?" - подхожу к бойцу и, не вдаваясь в подробности, кто мы, что мы, откуда мы прибыли и зачем нам на заставу, вступаю с ним в разговор.
  Смуглолицый пограничник, со знаками "Ворошиловский стрелок" и "ГТО" на груди форменной рубашки, поворачивает свою голову на мой голос и, увидев нас, сначала улыбается открытой доброй улыбкой, во все свои тридцать два зуба:
  -"Якши! Привет и вам!"
  Когда этот невысокий парень разглядел нас более подробно и увидел, что перед ним стоят трое обычных красноармейцев с эмблемами пушек на чёрных петлицах, сразу как то замкнулся в себе, взгляд его тёмных глаз стал изучающим и недоверчивым, мол, какого шайтана от него надо, этим пришлым чужакам. Преодолев некоторое смущение от встречи, боец начинает задавать разные вопросы и говорить:
  -"Ты, зачем моя спрашиваешь - расспрашиваешь? Здесь комендатура и совсем нельзя с первым встречным разговор вести! Граница рядом! Ты иди к дежурному и у него всё узнавай! Я совсем простой, нэ командир, да? Разговора нет! Якши?"
  -"Да видели мы уже дежурного по комендатуре, говорили с ним. Он нам сказал тебя ждать. Если не веришь - сам сходи к товарищу старшему лейтенанту, доложи о своём прибытии и спроси его о нас" - по простому говорю с парнем, т.к. ещё по своей срочке помню, что такие бойцы сухой уставной язык плохо воспринимают, долби не долби ему, только нервы себе испортишь! Те выходцы из закавказских республик, которых призвали из городов или больших селений, успели получить приличное образование и изучить русский язык, видели технику, читали книжки и ходили в кино. Таким ребятам, армейская служба давалась намного легче, чем тем парням, которые всю свою жизнь провели в далёких кишлаках и аулах, где они день и ночь трудились на земле. Много времени и сил уходит у младшего командира на то, чтобы за два-три года из такого юноши, слепить приличного бойца РККА, способного как надо, понимать и выполнять, все команды, отдаваемые командирами в бою!
  -"Приказ будет, я тебя и твои люди, вместе с амуниция, бельё, почта и книги на заставу отвезу, только мне ещё кобыла ковать надо, сам видишь, хромает. Рафик сначала даст кобыле отдохнуть, кормить поить её будет, потом отведёт в кузню. Кузнец новую подкову ковать будет, да. Потом мне на склад сходить надо, грузить телега много-много будем. Назад поеду, когда дневная жара совсем прочь уходить будет" - бойко отвечает боец.
  -"Давай знакомиться! Тебя как зовут? - спрашиваю повозочного и представляюсь - Меня надо называть товарищ сержант, или у нас в РККА и в Пограничных Войсках Уставы разные? Моё имя Владимир Горский, или просто Володя. Якши?
  -Красноармеец Исхаков Рафкат! Разреши обратиться? - представляется ездовой.
  -Разрешаю, говорите! - кратко отвечаю.
  -Товарищ сержант, твоя правда у дежурного был и к нам на заставу надо? - спрашивает Рафик.
  -Нет, моя просто так тут стоит и шутки с тобой шутит! Сам же сказал, что здесь граница рядом и не до шуток - с улыбкой произношу в ответ и тут же задаю вопрос, на который хочу услышать от парня ответ, давно уже мучающий меня - А почему в повозку запряжена только одна лошадь? Одной возить тяжело и не правильно! Должно быть две лошади, так?
  -Вторая кобыла есть, но сейчас болеет очень. Моя её лечил, мазью мазал. Ветеринар был. Сказал, что целую неделю лошадь брать нельзя. Он ещё сказал, что кобыла приедет смотреть большой доктор, из самого Бреста - с явной грустью в голосе, отвечает повозочный.
  -Послушай, друг? А кормят здесь хорошо? - просто спрашиваю парня.
  -Кормят? Кого? Ах, кормят! Кормят здесь во! - Рафик не сразу понимает, о чём его спрашивают, но поняв, отвечает, сопровождая свои слова жестом руки, понятным на всех языках мира и означающий "отлично" и тут же добавляет - Так вкусно, что пальцы свои будешь облизывать! У нас на заставе, повара тоже всегда стараются. Скажу так - Рафик мусульманин, свинина не можно кушать. Нас много наций тут служит. Добавок всегда есть! Я у себя дома так не кушал! Старшина, хороший человек - уже давно на границе служит, всё понимает и заботится...
  -Спасибо! Всё объяснил и обрадовал! Можешь идти!" - прерываю бойца, благодарю его и разрешаю заняться своими делам.
  Пограничник четко поворачивается через левое плечо и быстро уходит. Я провожаю его взглядом и даже слышу, как Рафик поздоровался с бойцом по имени Виктор и после обычных в таких случаях слов - Как дела? Как сам? - он спрашивает товарища, где можно найти какого-то Иван Иваныча, очевидно такого же повозочного как он сам.
   В ответ прозвучали следующие слова - Рафик, иди в кузню, точно не ошибёшься! Твой корефан, кузнецу помогает лошадей ковать.
  Повозочный возвращается к своей повозке и ведя лошадь под уздцы направляется, видимо в сторону склада, а потом к кузнице. Сразу видно, что он, хороший боец и лошадей сильно любит.
  -"А пидкова у кобылки действительно блякае! Как бы копыто не повредилось. Цей степняк нам не сбрехал! - произносит подошедший ефрейтор Цымбалюк и обращается ко мне - Товарищ сержант, вы бы узнали на счёт как бы нам пообедать? Накормят нас здесь или как? Дуже исты захтилось! Вон бачу, что молодой наш тэж мается".
  -"Вопрос правильный! Прямо сейчас пойду к их помдежу и всё узнаю!" - отвечаю Игорю и отправляюсь в здание Комендатуры....
  Нас накормили сытным обедом, как сказал Цымбалюк, обратившись к поварам, выглядывающим из раздаточного окошка и глазеющим на нас, с благодарностью произносит:
  -"Дякую хлопци! Дуже смачно! Ижа зовсим як у моей мати".
  Более того, после слов ефрейтора, "хлопцы" расщедрились и выделили нам на троих, целый чайник вкусного компота из сухофруктов. Петров, был безумно счастлив, выпив сразу же три кружки этого напитка. Мы с Игорем, переглядывались, понимая, что молодой организм парня ещё растёт, сами ели молча, продолжая по своему, изучать друг друга. Я объявил парням, что после обеда у нас будет несколько часов свободного времени, и мы сможем его провести по своему усмотрению, например, сходить куда-нибудь искупаться или просто посидеть в тени деревьев. Повозка отправится на заставу только после того как кузнец поправит лошади подкову и Рафик загрузится на складе. Поедем на заставу так же как и раньше, по бывшей "варшавке", дороге по которой раньше паны ездили до самой Варшавы. Заодно рассказал, что "едем в гости" на заставу имени пограничника Григория Кофанова, геройски погибшего в сентябре 1939 года, а до того, изрядно попортившего кровь местным контрабандистам. Этот пограничник задержал большое количество нарушителей государственной границы и был награждён орденом "Красная Звезда".
  Рафик Искаков со своей загруженной повозкой ровно через два часа готов был отправиться в путь. Парень явно был не очень рад, что помимо обычного груза, для личного состава заставы ему загрузили ещё шестьдесят стальных защитных касок СШ-38, которыми согласно, недавнего приказа по войскам, должны были быть укомплектованы все пограничные заставы отряда, да ещё надо везти вещи и явно секретные приборы этих артиллеристов. А ну как ещё и сами усядутся на повозку... Ефрейтор Цымбалюк, видя недовольство на лице повозочного, не громко произнёс на чистейшем русском языке:
  -"Ты, друг, скажи спасибо, что мы тебе не загрузили большой артиллерийский дальномер и свои карабины оставили в полку".
  -"Айяя-Ай-Ай! Оружие они оставили! Как можно! Тут граница, без оружия никак нельзя!" - с долей осуждения, отвечает ефрейтору боец.
  -"А сам, почему без "винтаря", или чего там тебе положено из оружия по штату?" - решил поддеть пограничника дотошный Цымбалюк.
  Рафик посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на ефрейтора, лукаво улыбнулся и в один миг, откуда то из повозки ловко вытащил свой кавалерийский карабин, затем в одно мгновенье плотно приложил приклад к своему плечу, и начал водить стволом по сторонам, выцеливая воображаемого врага. Причём моё ухо уловило характерный щелчок снимаемого предохранителя ещё в тот момент, когда боец только намеревался поднести приклад к своему плечу!
  -"Лихо!"- успел я подумать, оценив отличную выучку пограничника.
  -"Моя пора ехать - прозвучало из его уст, и Рафик взяв лошадь под уздцы, легонько погладил её свободной рукой по гриве, потом, не громко скомандовал - Ноооо, пошла милая"
  Покидая гостеприимную Комендатуру, мы тронулись в путь и направились в конец села. Шутка ли сказать целых сорок семь домов, организован колхоз. Громыхая колёсами по булыжной дороге, повозка двинулась в сторону Шилеево. Мы втроём, уложив свои вещи поверх груза полученного для заставы, шли налегке рядом с повозкой. Нам предстояло прошагать чуть больше шести километров. Повозочный мог разместить только одного, о чём сразу же и сообщил нам, как только часовой закрыл за отъехавшей повозкой шлагбаум комендатуры.
  Не желая трястись, мы с Цымбалюком, пожалели своего молодого товарища и сами предложили Петрову, занять место возле возницы, но тот видимо не желая, чтобы ему делали поблажки, отказался от такого предложения и пошёл рядом с повозкой, вместе с нами. Лично мне, после нашего многочасового безделья хотелось, как то встряхнуть организм и дать ему привычную нагрузку. Рафик, сидя на козлах чуть слышно, что то напевает. Он не сильно погоняет свою лошадку, давая возможность животному двигаться без спешки и идти как, получится. Чтобы как то разрушить стену молчания, первым обращаюсь к ездовому:
  -"А скажи мне товарищ батыр, ты из своего карабина стрелять умеешь так же ловко, как и достаёшь его из своей арбы?"
  Боец прекращает своё пение, смотрит на меня, потом отвечат :
  -"У нас на заставе, все хорошо стреляют. Я, сам видишь, "Ворошиловский стрелок" - показывая рукой на свою грудь, где которой красуется новенький знак и продолжает говорить - Товарищ комендант участка, наш капитан Трошин, лично вручал. С середины последнего месяца зимы, на заставе новый начальник, товарищ младший лейтенант Боголик. Очень строгий командир, он еще на учебной заставе молодых бойцов хорошо обучал. Занятия по стрельбе проводит часто и патронов не жалеет".
  -"Готов со мной в стрельбе поспорить? На пять из пяти, а?" - предлагаю бойцу.
  -"Твоя, тоже охотник?" - такой ответ немного охлаждает мой пыл.
  -"Ну, так, до службы приходилось бывать в тайге, на охоте был, зверя немного бил" - отвечаю Рафику.
  -"Якши! - принимает спор пограничник и тут же со словами - Но пошла, милая! - легонько подгоняет лошадь.
  -"Товарищ сержант, разрешите обратиться?- впервые за всё время нашей прогулки, подаёт голос Петров.
  -"Спрашивай" - по простому, отвечаю Сергею.
  -"А мне можно будет тоже принять участие в вашем соревновании по стрельбе? Я когда в школе учился, то всегда стрелял отлично. Только вот сходить в комитет и оформить не успел - призвали. Всё так быстро случилось, что многое забыл сделать и даже опоздал..." - произносит парень.
  -"Хлопчик, это куда же ты опоздал? И, что позабыл? - задал вопросы Цымбалюк, поддевая парня, потом продолжил говорить - Служишь в лучшем корпусном полку, наукой овладеваешь, честно скажу, неплохо овладеваешь. С нашими "вумными" приборами совсем на "ты". А то, что пока значков не маешь, ты друже не тушуйся, дай срок - заробишь!"
  -"Да! Вам хорошо так говорить, вы с товарищем сержантом с белофиннами повоевать успели! А я.... - Петров запнулся, замолчал и прежде чем продолжить свой рассказ, как мне показалось, шмыгнул носом - Мы тогда всем классом заявления подали в военкомат, чтобы нас зачислили добровольцами в лыжный отряд".
  -"Зачислили?" - спрашиваю смущённого парня.
  -"Нет! Военком прогнал всех по домам и сказал дежурному, что бы тот нас больше, даже на порог не пускал! Он так и сказал - придёт время, повестками всех известим, а теперь не мешайте работать! Идите учить уроки!" - это его точные слова, пояснил Петров.
  -"Розумна людына" - тихо молвил Цымбалюк.
  -"Ну, что же, военком правильно поступил, не стал на себя брать грех... Ты Серёга, на мои слова не обижайся - я знаю, о чём говорю. Отправь он вас на войну, там, на перешейке, или в заснеженных лесах под Выборгом, или у Питкяранты, всем классом навечно и остались бы!" - глядя в глаза Петрову, очень тихо произношу не очень неприятные слова.
  -"Зря вы так, товарищ сержант - с обидой в голосе произносит боец - У нас в школе, лыжная подготовка сильная была, такая что закачаешься! Часто ходили в тир, стреляли по мишеням, учебные гранаты метали".
  -"Это у финнов подготовка...особенно лыжная... Они по зимнему лесу, сутками могут передвигаться и ещё при этом жить и воевать. И это при морозе градусов за сорок. Попробуй, догони его - лично я не берусь! Ты, Сергей, радуйся, что мимо тебя всё краем прошло, и мама твоя сейчас не плачет, поминая сына. Успеешь ещё навоеваться...." - после последней фразы обрываю разговор, и какое то время шагаю молча.
  Мои спутники тоже молчат, возница медленно едет, что-то протяжно напевая себе под нос на своём языке.
  Он оторвался от нас метров на десять вперёд и слов исполняемой песни не разобрать, слышны только отдельные звуки, типа "жер кеш...онын...", как и слышен шум удара, когда колесо повозки попадает на очередную дорожную колдобину и повозку немного подбрасывает вверх. Шагая по дороге, мы проходим очередной небольшой, очевидно верстовой мостик, проложенный через какой-то ручей или мелкую речушку. По обеим сторонам дороги посажены дубы и буки, в тени которых, при желании можно сделать остановку и отдохнуть в тени ветвей. На ум пришло, что после четвёртого мостика, должен быть поворот налево и начнётся просёлочная дорога, ведущая до самой заставы. А всего пару минут назад, именно его мы и прошли. Вспомнились слова Рафика, когда Петров спросил бойца, долго ли ехать до заставы...и повозочный ответил с улыбкой на лице:
  -"Кто-то будет ехать на повозке, а кто-то будет совсем идти рядом, чтобы лошадь сильно не грузить! Свои железки и мешки, можешь положить, сами сидеть ни-ни. Не долго. Надо ногами ходить всего четыре мостка по этой каменной дороге, потом поворот налево, дальше через кусты и лес, совсем не долго. Мама своя, вспомнить не успеешь, как мы будем дома. Знаешь, какая у нас застава? Не знаешь! В бывшем поместье местного графа живём. Сад цветёт. Деревня рядом, Мечеть, только не мусульманская, а другая, кладбище рядом. Лес, поля и река - всё есть! Местные люди добрые, молоко приносят и угощают наших ребят. В выходной на рыбалку ходить можно! - увлёкся разговором наш возница, нахваливая свою заставу....
  -"Ноооо! Зарина, стой!" - неожиданно подаёт команду Рафик, когда закончилась шоссейная насыпь. Когда мы поравнялись с повозкой, он поясняет свои действия - Четвёртый мосток и ещё чутка проехали, теперь будем мало-мало отдыхать. Надо Зарину пожалеть и дать отдохнуть".
  Мы сошли с дороги и расположились возле разлапистого дуба с мощной кроной из зелёных листьев. Привал так привал! Рафик, несколько раз выполнил упражнения, разминая тело, потом занялся лошадью. Ефрейтор Цымбалюк прежде чем сесть на траву, сходил к повозке и вернулся с фляжкой воды в руках. Уже сидя на траве, Игорь отвинтил фляжный колпачок, сделан несколько добрых глотков воды, передал открытую фляжку в руки Петрова, а сам, широко раскинув в стороны руки, и с довольной улыбкой на лице лег спиной на траву. Петров, закрыв глаза, мелкими глотками жадно пил воду, пока вдоволь не утолил жажду и передал ополовиненную фляжку в мои руки. Сначала делаю глоток и полоскаю водой рот, затем в три глотка пью воду. Утолив жажду, трясу фляжкой на весу, проверяя на вес, осталась ли в ней вода. Судя по бульканью внутри, вода в ёмкости осталась, правда не много.
  -"Эй, друг! Иди к нам и испей водицы! - предлагаю пограничнику.
  Повозочный не заставляет себя долго ждать, со словами - Спасибо брат! - подходит к нам, берёт из моих рук фляжку и начинает пить. Рафик до конца опустошает флягу, закрывает колпачок, возвращает её Игорю уже без воды и присаживается рядом с нами.
  -"А скажи ка мне, хорошо подготовленный красноармеец Петров, что надо сделать бойцу на привале? - задаю вопрос нашему молодому товарищу.
  -"Полностью удовлетворить свои естественные потребности!" - бойко отвечает Сергей.
  -"А точнее?" - настаиваю, на полном, развёрнутом ответе. Я же вижу, что парень городской, умный, но явно не турист-путешественник...
  -"Сходить отлить, поесть-попить и немного подремать, если положено - отвечает Петров, потом добавляет - Это если есть такая возможность".
  -"Хорошо! Назвал почти всё правильно, но не всё...Что ещё? - хвалю бойца и тут же строго цыкаю, в сторону Цымбалюка, пытающегося как то намекнуть товарищу, что надо ещё выполнить - товарищ ефрейтор не подсказывать!"
  -"Не знаю..." - звучит ответ Петрова.
  -"Плохо товарищ красноармеец! - с нотками недовольства произношу слова, затем глядя Петрову прямо в глаза отдаю распоряжение - Быстро разувайся! Сапоги с ног долой и поставить на траву рядом! Портянки снять, встряхнуть и проветрить на солнце. Сам ляг на спину, ноги подними вверх и подержи так несколько минут. Можешь немного поболтать ими в воздухе, туда-сюда, туда-сюда. Потом сядешь и руками по кругу покрутишь ступни ног. Усталость уйдёт и ногам станет легче - летать сможешь!"
  Сам тоже снимаю сапоги с ног, разматываю и расправляю портянки, раскладываю их на траве, затем вытягиваю ноги, давая ступням, немного обветрится на воздухе. Пару минут лежу на спине и откровенно блаженствую...
  
  ...Неожиданно вспомнился разговор в кабинете моего ленинградского начальника, когда меня в начале апреля неожиданно пригласили к нему для беседы...
  -"Разрешите войти..." - спрашиваю разрешения войти в кабинет и, получив его, переступаю порог и закрываю за собой массивную дубовую дверь.
  -"Заходи и садись на диван или на стул" - получаю приглашение Начальника и прохожу вовнутрь кабинета.
  -"Закуривай, если хочешь" - разрешает хозяин кабинета.
  -"Спасибо, но я не курю" - отвечаю начальнику и смотрю ему прямо в глаза, спрятанные за стёклами очков-велосипедов.
  -"Я правильно понимаю, что вы у нас знаток Западной Белоруссии? Много путешествовали по её окраинным районам, когда они ещё были под Польшей? - произносит начальник, явно намекая на мои приключения конца лета - начала осени 1939 года. Минуту он держит паузу, следя за моей реакцией, потом продолжает - К нам пришла разнорядка об отправке одного нашего сотрудника в командировку в Брестский район Западного Особого Военного Округа. Есть мнение, что ваша кандидатура подходит лучше всего. Как вы посмотрите на такую командировку?"
  -"Да, те края мне знакомы. Побродил вдоволь - подтверждаю начальственную осведомлённость и пытаюсь сделать попытку отказаться от возможности вновь попасть в край берёз и болот - Ну, товарищ майор Государственной Безопасности, я только-только начал всё забывать...только втянулся в настоящую работу. На мне сейчас висит несколько незаконченных дел...Вот в деле на Ваське... простите на Васильевском Острове, чётко прослеживается "забугорная" борода..."
  -"Перестань распускать сопли! Один он тут, понимаешь, такой незаменимый! В Брест поедешь! Замену найдём! - Большой начальник, блестя стёклами своих очков, резко пресёк мою попытку отмазаться от командировки, потом, немного выпустив пар, продолжил разговор уже без присущего ему официального тона - Ты, пойми, в тех краях сейчас не очень спокойно. С приходом нашей Армии и возвращения земель в состав страны, там затаилось очень много разных врагов и они где только могут, всячески нам вредят. Я уже молчу про польские отряды, которые не разоружились, а осели в лесах и, пользуясь знанием местности, ведут вооружённую борьбу против Советской власти. Кстати, германский "Абвер", всячески использует недовольство зажиточных поляков, западных украинцев и белорусов нашей властью, для своих целей, несмотря на заключённый между нами Пакт! Это тебе понятно?"
  -"Так точно, понятно! - звучит мой ответ.
  -"Что тебе понятно?- уточняет майор и сам начинает говорить - Ты понимаешь, что там сейчас каждый день стреляют и гибнут люди! Местные товарищи попросили помощи у самого Наркома, а тот распорядился чтобы из всех Управлений выделили по одному - два сотрудника и спешно бросили их на усиление. А у тебя опыт, плюс знание языков, местности и твои приключения. Одним словом, даю тебе три дня на передачу дел и сборы"...
  
  ...Через пять минут задираю ноги вверх, вращаю велосипед, потом потрясываю расслабленными ступнями, гоня усталость прочь.
  -"Между прочим, эта разминка для ног, в армии практикуется ещё с далёких суворовских времён - ни к кому конкретно не обращаясь, произношу после выполнения упражнений - потом поворачиваю голову в сторону ефрейтора, лежащего, на траве рядом и обращаюсь к нему - А ты чего не разулся?"
  -"А?- вернувшись из своих мечтаний, не сразу реагирует на мои слова, Игорь, поворачивает голову в мою сторону и, не раскрывая своих глаз, произносит - Та рази ж, це расстояния! Вот я скильки рокив, ходыв в село з нашего хутора, до школи. Дюже мени хотилось вчитыся. Десять верст ходыв кожного дни. Туда и обратно! Не захотив по пьять днив в недилю, житы в дитдоми. Так, что для меня это совсем не расстояние. Через свою любовь к точным наукам и попал служить в артиллерию - произносит Цымбалюк, причём последние предложения из его уст, звучат на чистом русском языке.
  -"А ты Володя долго был на финской войне?" - неожиданно спрашивает меня Игорь.
  -"Что значит долго? - отвечаю парню, вопросом на вопрос. Молчу с минуту, потом поясняю - Это как смотреть! Бывает, что достаточно всего одного дня, чтобы стать героем или...подлецом... Мне выпало быть на перешейке с середины декабря и до начала марта".
  Цымбалюк, всё также лёжа на спине, не открывая глаз, с травинкой в уголке рта, начинает свой рассказ:
  тоди був молодым и зелёным бойцом, почти таким же, как сейчас Петров. Наш артполк в конце декабря подняли по тревоге, спешно загрузили в эшелон и влили в состав 7-й Армии. Мы прикрывали 43-ю стрелковую дивизию. Мне тоже довелось побывать на самом перешейке и потом под Выборгом"
  -"А я был в самой Карелии, если быть точным, в её средней части" - расплывчато отвечаю бойцу.
  -"Меня ещё в мае должны были уволить в запас, но товарищ Ворошилов, демобилизацию прикрыл медным тазом, продлив службу до конца лета, как было сказано в приказе, из-за сложной международной обстановки. Жду, не дождусь, когда домой отпустят!" - спокойно произносит Цымбалюк.
  -"А тебе не предлагают остаться на сверхсрочную службу?" - спрашиваю Игоря.
   -"Зовут, конечно - просто отвечает мне Цымбалюк - Но я землю пахать буду, на курсы механиков для МТС запишусь. Для себя всё решил и даже батькам своим, листа отписал. Они меня ждут дома".
  Тридцать минут привала проходят очень быстро, пора и в дорогу собираться. Встаю с земли, обуваюсь, застёгиваю пуговицы на воротнике, расправляю форму и подхожу к загруженной повозке, глажу рукой гриву лошади, мирно щипающей травку.
  -"Ну, что елдам батыр (ловкий боец), как думаешь, твоя кобыла уже отдохнула? Может нам пора уже двигаться дальше? А? Давай друг, шевели уже своими булками и поехали!" - с нотками старшего по званию в голосе, спрашиваю повозочного, который всё ещё лежит на траве, тихонько напевает себе под нос нескончаемую мелодию звуков и подниматься явно не собирается.
  Услышав обращение к себе, Рафик, прекратил пение, оборвав мелодию на каком-то высоком звуке, быстро сел, потом встал, одел на голову зелёную фуражку, поправил форму, улыбнулся и произнёс:
  -"Один мынут и поедем. Моя вас жалел и ждал когда отдохнут все".
  -"Молодец парень! Ловко вывернулся" - про себя подумал я и громко произнёс, подгоняя своих подчинённых - Братцы, подъём! Мы выдвигаемся! Сергей, просыпайся, хорош дремать! Тебе ещё сапоги одевать...Игорь, прекращай мечтать, мы уходим! Слышали, что сказал этот водитель кобылы - у нас один мынут! Не хватало, чтобы этот орёл, осрамил нас перед всей своей заставой, мол, артиллеристы, пешком совсем ходить не могут!"
  -"Пусть этот сын степей только попробует в наш адрес чего-нибудь сбрехать! - вставая с земли, быстро заводится Цымбалюк, но поостыв, он на правах однополчанина и старослужащего, громко подгоняет своего молодого товарища - Петров, ты чего там копаешься? Давай шевелись! Быстро приводи себя в порядок и идём!"
  -"Красноармеец Исхаков, минута уже прошла. Мы давно готовы следовать дальше!" - выговариваю ездовому.
  -"Якши, товарищ сержант! Едем! - звучит ответ, потом боец отдаёт команду лошади и повозка начинает движение.
  Мы тоже начинаем двигаться по просёлочной дороге, навстречу видимому лесу. От повозки стараемся не отставать и идём рядом, благо дорога достаточно широка и позволяет проехать даже полуторке.
  -"Рафкат скажи, пожалуйста, о чём ты всё время поёшь?" - догоняю возницу и запросто спрашиваю бойца.
  -"Пою, чтобы не скучно было ехать. Всё о степи пою, о бибек пою - чибис, по-вашему. Дом вспоминаю" - звучит ответ.
  -"А ты, Володя, смотрю, наш язык мало-мало знаешь, да?" - Рафик впервые обращается ко мне по имени.
  -"Вот именно, мало-мало! Знаю несколько десятков слов и кое-что понимаю. У нас в Сибири живёт очень много обрусевших татар, казахов, калмыков и других людей, чьи предки, после каторги остались и приняли христианство, т.е. русскому богу поверили и молились тоже на русском языке. Правда, давно это было, ещё до революции..."
  -"Рафик, скажите, а до реки Западный Буг, здесь очень далеко?" - спрашивает Петров.
  -"Сейчас река, слева от каменной дороги, осталась. А от заставы, два верста будет или мало дальше - отвечает Рафик, потом добавляет - Сейчас проедем лес, поле и мы дома".
  
   ГЛАВА IV.
   ШИЛЕВСКАЯ ЗАСТАВА.
  
   За разговором добираемся до леса, в котором различаю как хвойные, так и лиственные деревья, хотя кустарников тоже много. Смотрю на нашего сопровождающего и замечаю некоторые перемены в облике бойца - фуражка на голове одета строго по уставу, козырьком на два пальца от густых бровей, все пуговицы застёгнуты, карабин, как и положено, висит за спиной и давит своим ремнём на плечо. Из увиденного, делаю вывод, что на заставе действительно строгий начальник, и он не даёт своим бойцам лишний раз расслабляться. Невольно тоже начинаю приводить в порядок свою форму. На ум приходит, что при входе на заставу, надо будет выбрать момент и освежить свои запылённые сапоги. Глядя на меня, Цымбалюк и Петров тоже начинают приводить себя в соответствующий вид....
   Повозка выезжает из леса, вдоль дороги, ведущей на заставу, по обеим сторонам зеленеют деревья, которые своей листвой закрывают солнце. Мы идём рядом с повозкой, слева вижу старенький сарай или овин, потом ещё один. Постройки старые и видимо несколько лет стоят без хозяина - можно разглядеть прорехи и дыры в дощатой крыше постройки. Чуть впереди пристроены ещё несколько строений, которые судя по виду стен и крыши, так же построены давно. Если смотреть ещё дальше и левее, то видны добротные деревенские дома с хозяйственными постройками, огороды и большое поле. Правее деревни расположилось одноэтажное здание с острой крышей, покрытой красной черепицей, за ним ещё постройки. Периметр территории городка заставы обнесён забором из колючей проволоки, видны массивные ворота с аркой, возле которых деловито прохаживается часовой.
   Во время подготовки к этой командировке, пользуясь старой военной польской картой, смог узнал, что в деревне не более двадцати пяти крестьянских дворов, есть здание усадьбы и фруктовый сад, вынесенные на несколько сот метров за деревню. Рядом прорыт Матыкальский канал, не плохо защищающий земли от подтопления водой. Севернее деревни простирается заболоченная местность, заросшая осокой и чахлым кустарником. Последний владелец этой усадьбы, а так же деревень Раковцы и Перепёки, граф Теодор Толочко вёл свою родословную ещё с XIV века от князей великого Княжества Литовского. До 1939 года, в этих краях он был весьма известной личностью и занимал пост Президента Брестского отделения Кресового союза шляхты, образование получил в Бельгии и хорошо разбирался в сельском хозяйстве. После раздела территорий Толочко спешно оставил свои имения и куда-то отбыл в неизвестном направлении. Успев здесь поработать несколько месяцев в этих местах, я для себя решил, что с местным населением, необходимо держать ухо востро, т.к. в подавляющем большинстве в деревнях и сёлах, это были малообразованные или тёмные люди, занимающие выжидательную позицию по отношению к новой власти.
   Теперь в графской усадьбе разместились пограничники именной заставы Брестского пограничного отряда.
   Подходим к воротам, на арке которых красуется броская надпись "Граница СССР неприкосновенна!". Дверные створки раскрывает молоденький боец, который поздоровался с повозочным и махнул ему рукой, жестом, приглашая проехать вовнутрь двора.
   -"Пошла милая! - произнёс Рафик, ловко щёлкнув в воздухе своим кнутом, начал было движение, но вспомнив о нас, остановил лошадь, громко скомандовав - "Ноооо! Стоооой!".
   Затем он поворачивается в нашу сторону и, признавая мои сержантские "секеля" в петлицах, обращается строго по уставу:
   -"Товарищ сержант, разрешите обратиться?"
   -"Обращайтесь!" - звучит мой ответ.
   -"Моя надо ехать на склад к старшине и сдавать груз. А твоя, надо забрать свои вещи и идти в дом - поясняя, он показывает рукой на большую дверь в центре здания - Там канцелярия и дежурный по застава службу несёт".
  -"Спасибо Рафкат! Вечером увидимся - произношу в ответ и в знак благодарности жму парню руку, потом подначиваю - Если будут стрельбы, пригласи меня. Я тебя в стрельбе из карабина запросто обставлю!"
   -"Моя тебе отвечает так - будем посмотреть! Хвалился тут один батыр... потом свой компот, целых три дня не кушал-пил" - после такого ответа повозка поехала, куда-то вовнутрь двора заставы.
   Мы, в сопровождении бойца открывшего нам ворота, с вещами и приборами медленно направились к зданию заставы.
   Не успели мы дойти до крыльца, как дверь распахнулась, и мы увидели командира, в ладно пригнанной форме, на зелёных петлицах которой рубиновым цветом горит всего по одному лейтенантскому кубарю, фуражка на голове одета строго по уставу - обрез козырька на два пальца от бровей. Командир, с интересом рассматривая нас и наши "вещи", не спеша подходит к нашей троице. Мы все трое молча вскидываем к головам руки и отдаём командиру честь, приветствуя старшего по званию.
   -"Ну "младшак" и "младшак", чего его разглядывать - успеваю подумать, прежде чем раздаётся голос младшего лейтенанта - Товарищ сержант! Не порядок! Где доклад? И бойцы стоят, какие то квёлые".
   -"Товарищ младший лейтенант, команда артиллерийских наблюдателей из 447-го корпусного артиллерийского полка в составе трёх человек прибыла на пограничную заставу для выполнения задания командования. Старший по команде сержант Горский! Вот наше предписание и документы" - после мы дружно достаём свои красноармейские книжки и протягиваем их в руки командиру. Отдельно вручаю предписание. Младший лейтенант, внимательно просмотрев все документы, возвращает их нам обратно и своим цепким взглядом начинает откровенно нас рассматривать, словно хочет на века впечатать в свою память наши лица.
   -"О вашем прибытии мне звонили из штаба отряда - произносит командир и тут же представляется - Я начальник этой пограничной заставы, младший лейтенант Боголик Пётр Григорьевич. Пройдёмте со мной в канцелярию, будем знакомиться. Все свои вещи временно можете оставить у дежурного по заставе. Не бойтесь, у нас они не пропадут!" - произносит начальник заставы, приглашая нас пройти вовнутрь здания.
  Проходя по коридору в помещение канцелярии, мы прошли мимо дежурного по заставе, сержанта с красной повязкой на рукаве, которому младший лейтенант кратко отдал распоряжение:
  -"Присмотри за вещами командировочных".
  В комнате канцелярии Боголик начал рассказывать нам, где мы будем жить, как будем служить и выполнять своё задание:
  -"На время командировки, разместим, вас в сержантском классе. Я распоряжусь, к отбою туда доставят всё необходимое - тумбочки, кровати, матрацы, одеяла, подушки и бельё. За порядком в классе будете следить самостоятельно. Наша застава одна из лучших и носит имя героя, поэтому бардаку и грязи здесь не место! Питаться будете вместе со всеми".
  -"Шоссе, по которому вы "ехали" - начал было говорить Боголик, но невольно замолчал, видя как, не сговариваясь, мы дружно начали улыбаться, после произнесённого слова "ехали", потом произнёс - Так, теперь мне всё понятно, почему такой вид - Исхаков кобылу пожалел, и вам пришлось всю дорогу идти пешком".
  -"Разрешите обратиться, товарищ младший лейтенант?"- спрашиваю разрешения.
  -"Обращайтесь" - звучит ответ.
  -"Мы совсем не в претензии" - поясняю командиру сразу за всех троих.
  -"Ладно, продолжаем разговор - произносит Боголик и продолжает рассказ с того места где он был прерван - Шоссе проходит в одном километре от заставы, на всех картах оно обозначено как шоссе "Янув-Подляска-Жабинка" и в случае военных действий это направление является танкоопасным. В двух километрах от заставы находится разобранный мост, в который упирается наше шоссе. Есть несколько не глубоких участков, удобных для преодоления реки. Поэтому вверенный заставе участок границы, является очень важным в стратегическом отношении. Нашим хитрожопым союзничкам об этом очень хорошо известно и они уделяют нашему берегу самое повышенное внимание, постоянно следят и всё интересное для себя фиксируют и запоминают. Поэтому сразу хочу вас предупредить, что на границе всегда положено быть осторожным и бдительным! Вам всё понятно?".
  -"Где то я уже это слышал! - почти теми же словами рассказывал мне об особом расположении заставы Краевский - на ум пришёл разговор недельной давности, но вместе с Цымбалюком и Петровым, вслух отвечаю младшему лейтенанту - Так точно, понятно!"
  Боголик снова обводит нас оценивающим взглядом, затем начинает задавать вопросы:
  -"Почему прибыли к нам без личного оружия? Ваши командиры вам не сообщили, что на границе без оружия никак нельзя?"
  -"В Штабе полка сказали, что нам оружие не понадобится, пограничники вас в обиду никому не дадут - начал было отвечать Цимбалюк за себя и за Петрова, но был тут же прерван словами начальника - Товарищ ефрейтор, Вы, что устава не знаете? Как надо обращаться к старшему по званию?"
  -"Разрешите обратиться, товарищ младший лейтенант? - произносит ефрейтор, но Боголик, глядя на него и Петрова, машет рукой, с его губ слетают слова - Не надо докладывать! Я с Вами и так всё понял. И если честно -такого головотяпства не ожидал..."
  -"А вы, товарищ сержант, что за кабур, на свой поясной ремень пристроили? У нас, что в РККА, простым сержантам можно иметь наганы и везде их с собой носить?" - младший лейтенант, явно начинает меня задевать.
  -"Вот не понос, так золотуха! И чего прицепился? То почему прибыли без оружия, то зачем наган везде таскаешь! Не хотелось, но теперь придётся светить ствол" - такие мысли пронеслись в моей голове, прежде чем начать свои объяснения - Разрешите обратиться, товарищ младший лейтенант? - обращаюсь к начальнику заставы и, получив разрешение, четко произношу - Имею разрешение, дающее право постоянного ношения своего наградного револьвера системы "Наган". Но если Вы выделите нам из своих запасов что-нибудь стреляющее, то мы не откажемся, раз на границе тревожно и не спокойно!"
  Несколько секунд Боголик стоит молча, видимо переваривая услышанные от меня слова, потом, с явным недовольством в голосе произносит, глядя прямо мне в глаза:
  -"И кто же это вас товарищ сержант, наградил? И за что? Отвечайте!"
  -"Мехлис!" - глядя Боголику в глаза, тихо произношу в ответ.
  -"Ктоо?" - повторно звучит вопрос из уст младшего лейтенанта.
  -"Корпусной комиссар I-го ранга Мехлис Лев Захарович, лично! За зимние бои на Карельском перешейке" - медленно произношу слова, продолжая смотреть Боголику в глаза. Краем глаза замечаю удивление и недоумение на лицах Цымбалюка и Петрова.
  -"Покажи!" - просит начальник заставы, перестав буравить меня своим взглядом.
  -"Да, пожалуйста! Смотрите" - ловким движением руки открываю пуговку кабура, поднимаю клапан вверх, вынимаю наган и со словами "осторожно заряжен", передаю его в начальственные руки.
  Боголик, со словами - Не учи учёного! - принимает из моих рук наган, подносит его ближе к лицу и начинает читать надпись на табличке - Тов. Горскому В.В. за мужество и отвагу в боях с белофиннами! От тов. Мехлис Л.З."
  Повертев в руках мой наган, со словами - Он оказывается, не только лично стреляет, но ещё и награждает отличившихся! - Боголик возвращает мне оружие.
  -"Он не только награждает, но ещё и лично поднимает бойцов в атаку! На финские пулемёты! Не верите? - такие слова произношу в ответ младшему лейтенанту, потому что мне не понравился тон, с которым тот произнёс свою последнюю фразу, потом не громко поясняю - Вместе ходили".
  -"Просите оружие вам выдать?" - пропустив мимо ушей мои слова, или сделав вид, что не понял, к чему я их сказал, Боголик сам себе задал вслух этот вопрос. Следующий вопрос был адресован нам - А, что орёлики, кто-нибудь из вас знает "АВС" или "СВТ"?
  Ефрейтор и красноармеец отрицательно вертят головами, явно показывая командиру, что нет, не знаем. А мне это чудо конструкторского изобретения очень даже знакомо, поэтому после уставного обращения - "товарищ младший лейтенант, разрешите..." и разрешения говорить, отвечаю:
  -"С самозарядной винтовкой товарища Токарева 1938 года выпуска я знаком и даже несколько раз из неё стрелял. Винтовку товарища Симонова, знаю не плохо. Скажу больше - видел её работу в бою".
  -"И как они тебе?" - звучит вопрос Боголика.
  -"Да заумные обе" - отвечаю по-простому кратко.
  -"А можно по подробнее?" - звучит ещё вопрос.
  Можно ответить и по подробнее:
  -"Авоська" она и есть "Авоська". Винтовка не плохая, прикладистая, затвором дёргать не надо, кучность хорошая, дальность стрельбы на уровне, можно бить очередями, в магазине патронов много. Но как та барышня, очень капризная и требует к себе постоянного ухода и заботы. А "Светка" на неё очень даже похожа, только в магазине патронов поменьше".
  -"Сержант, я не понял, что за "Авоська" и "Светка"? Клички что ли?" - начальник заставы делает вид, что сердится.
  -"Товарищ младший лейтенант, у кого угодно спросите, из тех бойцов и командиров, кто на перешейке был, что их так и называют... Вон хотя бы у ефрейтора Цымбалюка спросите - отвечаю командиру и обращаюсь к Игорю с просьбой подтвердить мои слова - Товарищ ефрейтор, подтвердите мои слова?"
  -"Так точно! Бойцы в полку, у которых "СВТ-38", так её и называли - подтверждает ефрейтор, со следующего предложения продолжает говорить на родном языке - Казалы, шо гвинтивка гарна, тильки морозив не любыть. Детали затвора потрибно смазуваты маслом. Про "АВС-36" говорять так - авось пальнёт или клына спиймае... извините, затвор заклинит".
  -"Финнам она тоже очень даже нравилась" - угрюмо произношу, после того как Цымбалюк закончил говорить.
  -"А причём здесь финны?" - спрашивает Боголик.
  -"При том, что на войне всякое бывает..." - своим ответом ухожу от подробностей...
  -"Наш политрук Сороковин, несколько раз так же говорил. Правда, сколько его не расспрашивал - говорит общими фразами, или отмалчивается и переводит разговор. Трудно там было, а сержант?" - глядя на мой знак "Отличника РККА", спрашивает начальник заставы.
  -"Сказать одним словом "трудно" - значит не сказать ничего! - тихо отвечаю, потом, уверенно прибавляю - Но мы их победили и это главное!"
  -"Знак за финскую?" - звучит вопрос.
  -"Да" - не желая рассказывать, кратко отвечаю "младшому".
  -"В нашем отряде, точно такой же, недавно вручили красноармейцу Еремееву - произносит Начальник заставы и поясняет за что - Боец отлично несёт пограничную службу на одной из пограничных застав. Задержал почти двести нарушителей государственной границы".
  Теперь пришло время удивляться мне - если честно, совсем не ожидал, что знак такой весомый, почти как орден!
  Начальник заставы молчит примерно с минуту, раздумывая о чём-то своём, потом говорит:
  -"Ладно. Будем считать, что наше первое знакомство состоялось. У меня сегодня ещё дел по горло - Боголик проводит ладонью возле горла, известным жестом подкрепляя свои слова и наглядно показывая нам, сколько у него накопилось дел. Далее он произносит - Обустраивайтесь, знакомьтесь с личным составом. К нам на заставу на усиление недавно из Отряда, прибыли бойцы. С ними тоже знакомьтесь. Мы здесь живём одной большой дружной семьёй. В комнате дежурного на стене висит общий распорядок дня, который вы неукоснительно будете соблюдать. Завтра с утра жду вас у себя здесь - обсудим, как будете нести службу, так чтобы вы своё задание выполнили, и нашим нарядам служить не мешали. Отдельное спасибо скажу, если вы товарищ сержант, немного подучите бойцов обращению с автоматикой новых винтовок. Да, и про "авоську" и "светку", я хорошо запомнил!"
  Мы уже уходили из канцелярии, когда напоследок, младший лейтенант ещё на минуту задержал нас и строго меня предупредил:
  - "И ещё... Особо не следует заострять внимание бойцов заставы на разных моментах нашей зимней кампании тридцать девятого года. Могут не правильно истолковать сказанное. Вы меня поняли?"
  -"Так точно, всё понятно! - отвечаю командиру, потом произношу за всех - Разрешите покинуть помещение?"
  -"Можете быть свободны!" - отпускает нас Боголик.
  Мы дружно покидаем канцелярию, подходим к комнате дежурного, где за большим столом сидит на стуле пограничник со знаками различия сержанта, которого мы уже видели при входе в здание.
  Стол дежурного заставлен несколькими новенькими стационарными телефонными аппаратами "ТАБИБ", рядом пристроилась пара, прошитых суровыми нитками журналов, письменный прибор.
  -"Нам бы забрать свои вещи и определить их под замок. Ваш начальник должен был распорядиться, чтобы нас разместили в сержантской комнате" - по-простому обращаюсь к сержанту. Но дежурный мои слова пропускает мимо ушей и продолжает сидеть за столом, уткнувшись в журнал.
  -"Эй, друг! Это я к тебе обращаюсь. Дело не терпит отлагательств - повторно говорю дежурному, потом уже немного раздражённо прибавляю - Да отлипни ты, от тетрадки, когда с тобой люди разговаривают!"
  -"Без личного распоряжения начальника заставы, даже пальцем не пошевелю - сказал, как отрезал сержант.
  -"Так сходи и узнай! Чего выделываешься? Я, что с тобой тут шутки шучу что ли?" - произношу в ответ.
  Наши пререкания неожиданно прерывает сам начальник заставы, вызвав дежурного к себе. Тот быстро встаёт со своего места, расправляет складки на одежде, подтягивает поясной ремень и, поправляя на ходу свою повязку, уходит. Мы остаёмся стоять в дежурке и ждать его возвращения.
  Через несколько минут сержант возвращается, вид его сосредоточен и уже просто отдаёт мне ключ от комнаты, где нам предстоит разместиться. Сержант предупреждает, что ключ таскать с собой не положено и его необходимо всегда сдавать в комнату дежурного по заставе. Потом он просит нас выйти с вещами на улицу и минут тридцать подождать, пока бойцы подготовят помещение.
  Мы забираем свои вещи и выходим на улицу. Через десять минут мы видим, как из здания начали выносить парты и стулья и уносить их, куда-то во двор. Потом несколько красноармейцев стали заносить в здание солдатские кровати, матрасы и большой холщёвый мешок. Мы стоим в стороне, наблюдаем за происходящим, молча оценивая пограничное гостеприимство. Какой-то, явно первого года службы красноармеец, подходит к нам и спрашивает у меня разрешение обратиться и после моего "разрешаю, обращайтесь" начинает говорить:
  -"Товарищ сержант, класс мы освободили, кровати занесли и собрали, три тумбочки, табуреты, матрасы и одеяла уже там. Товарищ старшина сказал, что простыни, наволочки и полотенца выдаст позднее..."
  На крыльце появляется дежурный сержант и приглашает нас пройти в класс. Мы вместе с ним идём к нашему новому жилищу.
  Входим в помещение класса и удивляемся - красота! Три кровати, на каждой аккуратно положены матрас, одеяло и подушка, рядом тумбочки, в ногах стоят табуреты. Отдельно стоит стол и три стула. Ещё два стола нам выделили для размещения на них наших приборов наблюдения.
  -"Вы это, располагайтесь, обживайтесь, потом пройдёте на ужин... и далее по распорядку - произносит дежурный и предлагает познакомиться. Сержант запросто произносит, протягивая для рукопожатия, свою крепкую ладонь - Меня зовут Казуб Николай, для друзей просто Коля. На заставе командую стрелковым отделением".
  Мы поочерёдно пожимаем ему руку и представляемся:
  -"Сержатнт Владимир Горский, старший команды наблюдателей.
  Ефрейтор Цымбалюк Игорь,
  Красноармеец Петров Сергей".
  -"Рад знакомству! Какое то время будем вместе служить" - искренне улыбается наш новый знакомый.
  -"Мы тоже рады!" - отвечаю за всех.
  -"Если у вас будут, какие то просьбы, то смело обращайтесь к дежурному - поможем! - поясняет Николай, затем извинительно произносит - С вами хорошо, но мне надо идти. Наш лейтенант не любит, когда дежурного нет на месте..."
  Оставив нас осмотреться, сержант не прощаясь, выходит из класса, плотно прикрыв за собой дверь.
  -"Молодцы пограничники - такой шикарный кубрик нам выделили! Будем занимать места, согласно сроку службы и купленным билетам!" - с радостью произношу слова и небрежно бросаю свой вещевой мешок на приглянувшуюся мне койку.
  Пока обживаю кровать, невольно вспоминаю заставу своей срочной службы и делаю вывод, что ещё несколько лет назад пограничники жили скромнее. Чувствуется, что начальник заставы, хоть и имеет не большое командирское звание, но мужик очень серьёзный и знает своё дело! Отлично понимаю, что любой начальник заставы является организатором всей пограничной службы на вверенном ему участке границы, который руководствуясь поставленной боевой задачей постоянно должен сам оценивать изменяющуюся обстановку и решать как с максимальной эффективностью его охранять. Именно начальник заставы, по простому НЗ, распределяет личный состав по нарядам на службу, проверяет несение службы, организовывает взаимодействие с соседними заставами, местными органами власти и активистами из числа проверенных жителей пограничных деревень и сёл. Боевую задачу пограничным нарядам ставит Начальник заставы или один из его заместителей по его поручению. Так же на плечи НЗ ложится решение всех бытовых и хозяйственных проблем, возникающих во вверенном ему подразделении. Утром и вечером НЗ должен докладывать Начальнику Пограничной Комендатуры, сложившуюся по итогам службы за день, обстановку на границе. Если случается какое-нибудь ЧП, что на границе происходит часто, доклад Коменданту должен быть выполнен незамедлительно, так же как и при поднятии бойцов заставы по тревоге. Столько текущих дел, что жест рукой вдоль горла, который показал нам Боголик, действительно подтверждает, что это так и к концу рабочего дня голова будет пухнуть. А тут ещё мало того, что комендант участка капитан Трошин наведывается один-два раза в неделю на заставу, так ещё чуть ли не каждый день приезжают различные проверяющие из Отряда. Я знал, что Боголик вступил в командование заставой с конца февраля этого года, а до того командовал в Отряде, 1-й резервной пограничной заставой и считался очень перспективным командиром, имеющим за плечами семь лет школы, службу на границе и законченные курсы младших лейтенантов. Он не раз поощрялся не только командиром Пограничного Отряда, но и самим Начальником Пограничных Войск НКВД БССР...
  До ужина мы налаживали свой быт, потом прошли в столовую, где наш Петров опять отличился - на радость поварам, съел целых две тарелки доброй гречневой каши с мясом, и совершенно забыв про чай, выпил три кружки предложенного компота из сухофруктов.
  Особо хочу рассказать, что начиная с 1938 года суточный рацион бойца составляет 1 килограмм хлеба, 150 граммов крупы, 20 граммов муки, 50 грамм жиров, 175 граммов мяса, 75 граммов рыбы, 55 граммов сушенных овощей, 30 граммов соли, 35 граммов сахара, 4 грамма чая и даже 8 граммов табака. Кухня пограничной заставы "обрабатывает" в сутки примерно 50 килограммов мяса, 10 килограммов масла, 40 килограммов сахара, я не считаю количество муки и хлеба. Весь рацион должен содержать в себе 4000 калорий на каждого едока.
  Завтрак включает в себя тарелку лапши или каши, мясную поджарку или котлету, стакан сладкого чая и шайбу сливочного масла. На обед повара готовят супы, борщ и щи, в которых всегда много мяса. На второе предлагают жаркое или рыбу, гарнир. На третье - кисель или компот из сухофруктов. На ужин подают мясо или рыбу, на гарнир каши или варёный картофель, плюс варёные овощи, чай и компот. Хлеб можно брать без счёта. Для животных готовят отдельно на специальной кухне.
  После ужина к нам в кубрик от старшины заставы пришёл боец и принёс нам постельное бельё, полотенца и по куску мыла на брата. В 20-00 все свободные пограничники построились во дворе заставы, готовые к началу боевого развода. Мы так же встали в общий строй пограничников, правда, на левом фланге шеренги. Младший лейтенант вышел на построение и начал проводить развод. Сегодня на охрану Государственной Границы должны были выступить четыре усиленных пограничных наряда. Согласно, недавнего приказа, все наряды несущие службу на границе были удвоены.
  Два наряда были усилены ручными пулемётами Дегтярёва (ПД-27), а два других наряда имели на вооружении пистолеты-пулемёты Дегтярёва(ППД). Наряды направлялись на правый и левый фланги, выделенного заставе участка границы. Боголик, поздоровался с бойцами нарядов, спросил каждого о самочувствии, хорошо ли отдохнули и не забыли ли поесть. Затем он приказал каждого показать своё личное оружие и сам проверил его исправность. Несколько минут ушло на изложение пограничникам оперативной обстановки на эти сутки. После всех подготовительных мероприятий младший лейтенант громко подал команду "Пограничный наряд, равняйсь, смирно!" и поставленным командным голосом начал отдавать приказ:
   -"Приказываю выступить на охрану и оборону Государственной границы Союза Советских Социалистических Республик...Вид пограничного наряда...."
   Лично у меня от услышанного, как ещё несколько лет назад, сердце в груди, взволнованно заколотилось, так торжественно в вечерней тишине, звучали слова произносимые начальником заставы!
  В самом конце отдаваемого приказа прозвучали такие слова:
  -"Задача: - Не допустить безнаказанного нарушения... В случае обнаружения признаков нарушения, сигнальными ракетами доложить Дежурному по пограничной заставе и принять все меры обнаружения, преследования и задержания нарушителя... При оказании нарушителем вооружённого сопротивления, немедленно его уничтожить! Поддержка пограничным нарядам будет незамедлительно оказываться бойцами соседних нарядов и личным составом заставы....Вопросы? Повторить приказ..."
  В самом конце звучит:
  -"Есть выступить на охрану Государственной Границы СССР! Вид наряда... Выполняйте поставленный приказ! Наряд... на охрану..... шагооом маарш!".
  Боголик доводит до личного состава заставы, что сегодня он лично будет проверять выполнение приказа пограничными нарядами, непосредственно на местности. Знаю, что проверка нарядов должна выполняться каждые сутки и её могут проводить командиры заставы, старшина, секретарь комсомольской организации и несколько сержантов из старослужащих пограничников. По своему дальневосточному опыту знаю, что на проверку нарядов, вместе с начальником заставы часто проводят проверяющие, прибывшие на заставу из Комендатуры участка или Штаба Пограничного Отряда. У нас бывало, что на проверку нарядов, на разные фланги нашего участка границы, одновременно выходило несколько проверяющих. Правда и сами фланги у нас на заставе были намного длиннее "местных" флангов. Проверка, как правило, проводится с 01-00 ночи до 03-00 утра, в самое коварное предрассветное время, когда нарушители предпочитают "рвать нитку". В эти часы бойцов нарядов одолевает сонливость и дремота, хочется спать, поэтому проверку "секретов" целесообразнее всего именно в такие часы....
   Боевой расчёт закончился. Ближе к ночи на заставе установилась тишина. Все кому положено отдыхают, бодрствуют дежурный по заставе сержант Казуб и часовые. С улицы вижу, что в канцелярии горит свет от настольной лампы, младший лейтенант не спит, лицо задумчивое, смотрит на карту и острозаточенным карандашом, делает на ней какие-то пометки. Беру на себя смелость и решаю зайти в канцелярию, хочу потревожить сурового Боголика, чтобы поговорить с ним без посторонних ушей...
  
   ГЛАВА V.
   ШИЛЕЕВО. БУДНИ АРТИЛЛЕРИСТОВ.
  
  Мы нормально разместились на именной комсомольской заставе и уже с утра следующего дня, приступили к выполнению своего задания, сутью которого было ведение наблюдения за противоположным берегом Западного Буга и с помощью артиллерийских оптических приборов, выявление всего необычного там происходящего. Попутно нам надо выбрать удобные места для размещения орудий и склада боеприпасов для них, выполнить все необходимые замеры для стрельбы гаубиц артиллерийского полка. Одним словом выполняем на местности замеры и подсматриваем, для чего используем секреты пограничных нарядов, смотровые вышки и высокие ветвистые деревья, в кронах которых устраиваем небольшие площадки, практически не заметные со стороны. Всё увиденное тщательно заносим в блокноты и таблицы, вечером все данные наносим на карту. Чтобы мы не выделялись среди пограничных нарядов, старшина заставы выдал нам "напрокат", маскировочные костюмы "амёба" с защитным рисунком и зелёные фуражки. За то недолгое время нахождения на заставе, уже в который раз приятно удивляюсь, тем изменениями, которые произошли в войсках с приходом нового Наркома. Ещё пару лет назад, я сам тому свидетель, многое было по другому, начиная с вооружения и оснащённости подразделений границы и заканчивая бытом пограничников, но начиная с февраля 1939 года, произошли колоссальные изменения. Тогда же была утверждена и отправлена в войска "Временная инструкция по инженерно-техническому оборудованию Государственной Границы СССР (Заграждения и контрольные полосы)", согласно которой контрольная полоса (КП) была обозначена как участки земли параллельные линии границы, по которым запрещено ходить как пограничному наряду, так и местному населению, предназначенные для обнаружения следов нарушителей границы. Такие полосы делят на естественные и искусственные... Правильно организованный участок границы должен иметь как летнюю, так и зимнюю контрольные полосы.
  В 1940 году вышел "Устав пограничной службы войск НКВД СССР", а в конце февраля 1941 года была утверждена "Инструкция о службе пограничной комендатуры", в которой было закреплено положение о контрольной пограничной полосе. В светлое время суток граница охраняется путём визуального наблюдения с пограничных вышек или из пунктов наблюдения, оборудованных и замаскированных в непосредственной близости от линии границы. Ночью и в туманное время, высылаются усиленные пешие дозоры в составе трёх-пяти человек, которые проверяют контрольную полосу каждые полтора часа. Срок пребывания в наряде ночью составляет шесть часов и четыре часа днём.
  Так же в дневное время кавалерийские разъезды, каждые восемь-девять часов, беспрерывно движутся по левому и правому флангам участка. Для помощи нарядам в любое время суток на заставе выделяется тревожная группа в количестве стрелкового отделения, во главе с сержантом и инструктором служебного собаководства с розыскной собакой. Возглавляет тревожную группу кто-то из командного состава заставы...
  После заключения Пакта и вооружённого конфликта с соседней Финляндией, на охрану границы стало выделяться ещё больше сил и средств. Понятное дело к нам вернулись огромные территории, области и даже целые страны. Как и в былые времена установилась, достаточно протяжённая граница между Россией и Германией, без какой-то там, брызгающей злобной слюной, панской Польши. Кстати если говорить прямо, то исчезнувшую с мировых карт Польшу, как государство, мало кто жалеет и вот почему:
  -В 1919 году Польша вероломно оккупирует территории, которые по Версальскому Договору, по так называемой разграничительной линии Керзона, должны были отойти России. Именно эти территории в 1939 году СССР и вернул себе.
  -Польша не может считаться жертвой, т.к. ещё в 1938 году, т.е. за год до начала новой Мировой войны, совместно с Германией, приняла участие в оккупации и разделе Чехословакии.
   - Текст Пакта Молотова-Риббентропа, был напечатан в N 270(7955) газеты "Правда", от 23.09.1939 года. В той же газете была напечатана карта раздела. Но Пакт - это не Договор, а договорённости!
  -Нашей стране надо было иметь мужество начать боевые действия против Польши, имея за своей спиной ещё не совсем погашенный пожар войны на Дальнем Востоке против Японии.
  Тут же следует особо подчеркнуть, что среди военных специалистов ГШ РККА, польская армия, никогда не считалась слабой и отсталой. Совсем, наоборот - на протяжении долгих лет это был злейший враг СССР!
  В настоящий момент наша РККА была единственной в мире армией, которая впервые вела боевые действия в лютые морозы, в сложных условиях севера, чего не могла себе позволить ни одна армия мира. Территориальный вопрос для СССР был решён. Установились новые пограничные рубежи, которые надо содержать самым надлежащим образом...
  Через несколько дней нашего пребывания на заставе, мы уже неплохо ориентируемся на местности. От бывшей "варшавки" к деревне ведут две просёлочные дороги, одна, по которой мы "ехали" с Рафиком, проходит через смешанный лес, колхозное поле и упирается в бывшую усадьбу. Другая дорога, так же немного проходит по лесу, затем через поля и заросли кустарников, до поворота на Шилеево и дальше уводит в сторону деревень Зуши и Раковцы.
   После поворота с грунтовки направо дорога упирается в деревенский погост и проходит через всё Шилеево, являясь единственной и главной деревенской улицей. Бывшая усадьба имеет форму правильного прямоугольника и располагается на небольшой возвышенности. Чтобы весной, во время паводка, земли не затоплялись водой, с трёх сторон западной, восточной и северной, прорыли ров и устроили небольшой насыпной вал, выполняющий роль своеобразной дамбы. Южная сторона усадьбы имеет самый высокий уровень поверхности земли, который не подтапливался. После прокладки Матыкальского канала, необходимость в отводе вод исчезла, зато с трёх сторон усадьбы остались рвы, которые недавно были использованы для обороны заставы. Эти рвы углубили и подчистили, оборудованы стрелковые ячейки, основные и запасные позиции для ручных и станковых пулемётов, ниши для личного состава. Начиная с 1940-го года, все работы выполнялись силами бойцов заставы, в свободное от службы время. Более того все оборонительные сооружения были тщательно замаскированы и с близкого расстояния были не заметны и сливались с окружающей местностью. С северной стороны подходы к заставе сильно заболочены и вероятность вражеской атаки с того направления маловероятна, но такая возможность тоже учтена. По краям восточного и западного окопов, дополнительно вырыто несколько окопов полного профиля, вместе образующих как бы четвёртый окоп, более похожий на полноценную траншею, которая позволяет держать под обстрелом с одной стороны часть западной стороны заставы, а с другой, часть восточной стороны заставы, где был расположен заброшенный сад. На юго-западе угла прямоугольного периметра заставы в качестве окопа была задействована яма, расположенная на добрый десяток метров вперёд, от основного западного окопа обороны, которую тоже углубили, расширили, подчистили от грунта и замаскировали. С юго-восточного угла периметра было вырыто два окопа, один из которых также был вынесен вперёд за основной восточный окоп. Там же были оборудованы основная и запасная позиции для ручного пулемёта. От всех окопов прорыты ходы сообщения...
  Я оценил, сколько было потрачено труда, и какая была проделана работа для организации круговой обороны заставы. Невольно вспомнился норматив для оборудования окопа полного профиля на одного бойца, глубиной полтора метра, который равен по времени полтора часа. А здесь парни перелопатили не одну сотню кубометров грунта. Место размещения Пограничной заставы, в особняке бывшей панской усадьбы, командованием пограничного отряда было выбрано очень удачно.
  С правой стороны большого дома, от входной двери, располагались канцелярия начальника, комната дежурного по заставе с оружейной комнатой, красный уголок, просторная казарма для личного состава, небольшая каптёрка, сержантский класс. С левой стороны от входной двери, размещены помещения столовой и кухни, соединённые между собой просторным проходом. К слову сказать, что по заведённому порядку, на территорию кухни разрешено было только Начальнику ПЗ, старшине, дежурному по заставе и рабочим по кухне. Два повара, всегда в безукоризненно белых куртках и поварских колпаках, меняя друг друга, день за днём готовят пищу и кормят заставу. Во дворе усадьбы, компактно разместились хозяйственные постройки, баня, овощехранилище, погреб, собачий городок, кормокухня, вольеры конюшни, далее спортивный городок и прямоугольник строевого плаца с флагштоком, на котором вьётся на ветру красный флаг. Бойцы рассказали, что есть ещё площадка, оборудованная под стрельбище, которая находится в нескольких километрах от деревни. Одним словом мы попали на обычную пограничную заставу, каких тысячи и они расположены на всех окраинах нашей необъятной страны.
  По утрам, после подъёма, у нас построение, физзарядка и утренняя поверка, на которой обязательно называется имя и фамилия орденоносца Григория Кофанова, пограничника чьё имя Указом от 26.04.1940 года, присвоено этой пограничной заставе. После переклички начальник заставы распределяет свободных от несения службы бойцов на различные работы. Тут же зачитываются последние приказы и распоряжения, поступившие от коменданта участка, от командования отряда или даже из самого округа. Сегодня Боголик довёл до личного состава приказ, поступивший в отряд, всего пару дней назад из Штаба ПВ НКВД БССР за N 429 от 11 июня 1941 года.
  Сегодня младший лейтенант громко зачитал такой приказ:
  -"Товарищи пограничники! Слушай приказ об объявлении Приговора Военного Трибунала по делу красноармейцев 17-го Краснознамённого Пограничного Отряда Горбачевского Дмитрия Антоновича и Бойко Василия Макаровича. Бывшие военнослужащие Горбачевский и Бойко, будучи в пограничном наряде на охране Государственной границы, в ночь с 21 на 22 апреля 1941 года, вопреки поставленной перед ними задаче, зашли в населённый пункт Речица на свадьбу, где у хозяина дома выпросили водки и на охраняемом участке распили её. В состоянии сильного алкогольного опьянения были обнаружены проверкой и сняты с охраны Государственной Границы. Военный Трибунал ПВ НКВД Брестской области приговорил Горбачевского Дмитрия Антоновича лишению свободы с отбытием в дисциплинарном батальоне, сроком на два года, без поражения в правах.
   Бойко Василия Макаровича, лишению свободы с отбытием в дисциплинарном батальоне, сроком на один год и шесть месяцев, без поражения в правах. Приказ объявить личному составу войск. За подписью ВРИД начальника ПВ НКВД ПВ БССР комбрига Курлыгина"
   Все стоящие в строю прослушали текст приказа, после того как Начальник заставы закончил и подал команду "Вольно!", слышу как кто то из стоящих рядом, тихо произносит, что неделю назад зачитывали похожий приказ, только там водителю Никитину, за пьянку, совершённую аварию и поломку командирской машины, влепили целых четыре года тюрьмы...
  "Работая" в самом Бресте, из оперативных материалов и сводок, регулярно попадающих на стол, я обратил внимание, что дисциплина у военнослужащих округа сильно хромает. Боевая подготовка частей так же была не на должном уровне. Особенно сильно был удивлён, когда прочитал, что более половине пограничных отрядов Украинского и Белорусского Пограничных Округов на инспекторской проверке в начале 1940 года, получили оценку "неудовлетворительно".
   В первом квартале 1941 года в войсках дела обстояли не лучшим образом и в большинстве случаев нарушения относились именно к несению пограничной службы. Знаю, что караются такие нарушения, соответственно времени, очень строго!
   После развода все разошлись. Мы тоже отправились по своим делам. Сегодня я при помощи оптики, веду наблюдение с пограничной вышки, за германским берегом. Мне в пользование досталась компактная немецкая стереотруба "Scherenfernrohr", салатного цвета, состоящая из двух перископов, вместе соединённых между собой и разведённых в стороны объективов. Цейсовские линзы диаметром 50 мм. спокойно обеспечивают десятикратное увеличение. За удалёнными предметами можно смотреть, как говорится "сразу в оба глаза". Лучший эффект наблюдения достигается когда перископические трубы развёрнуты под углом 90 градусов. Наши "союзники" такой дальномер называют "ушки кролика".
  Цымбалюк и Петров, с помощью артиллерийской буссоли, которая является отличным набором наблюдательного и измерительного приборов плюс ещё компас, отправились определять на местности расстояния, углы и другие исходные данные, необходимые при ведении стрельбы из орудий. Все данные потом заносятся в специальную таблицу. Для точности измерений, как говорит Петров, они "таскают" с собой ещё и дальномер. Позиции для размещения и развёртывания своих гаубиц, они уже выбрали на самых возвышенных точках местности. Со слов бойцов, я понял, что удобнее всего для развёртывания позиций, подошли отметки на карте у шоссе в районе деревни Шилеево, у деревни Галычёво и у деревни Колодны. По крайней мере, к этим выбранным местам смогут пройти многосильные "Ворошиловцы" и не просто пройти, а ещё и доставить на место корпусные гаубицы, подвести к ним боеприпасы и замаскировать их в лесу. Сегодня они занимаются вычислением и расчётом пристрелочных расстояний на том берегу Западного Буга. Гаубицы оружье мощное, позволяющее выстреливать много килограммовые снаряды на большие расстояния - только отдай приказ, быстро перемешают с землёй, всё живое. Так же парням приходится поднимать свои дальномер и буссоль на смотровую площадку наблюдательных вышек, которых на заставе две. Вечерами Цымбалюк и Петров, вместе колдуют над картой. Это их дела, в которые я не влезаю.
  После боевого развода, я зашёл в канцелярию к начальнику заставы. Мы делимся друг с другом, информацией и данными, полученными за прошедшие сутки. Ещё в первый вечер пребывания на заставе, мне пришлось рассказать Боголику, кто я есть на самом деле и в подтверждении своих слов, даже показать ему узкий отрез из шёлковой ткани с очень убеждающей надписью, прочитав которую, младший лейтенант ничуть не удивился. Тут же составляю донесение для своего начальства, которое утром полуторкой, которую уже починили, с нарочным доставляют на комендатуру, затем в Отряд и далее по назначению...
  В своих донесениях отражаю лично увиденное и ещё то, о чём узнаю от своих подчинённых, плюс информацию, полученную от Боголика. Вижу, что на границе не спокойно - на участке Отряда совершаются неоднократные попытки прорыва в наш тыл, не прекращающиеся ещё с середины весны. Немцы активно проверяют боеготовность наших пограничников, производят разведку наших приграничных территорий, причём для своих целей, задействуют даже аэростаты наблюдения.
  ...Два дня назад Цымбалюк и Петров, увидели массовое купание пьяных немецких солдат, с их слов, числом не менее взвода. Можно допустить, что наши "союзнички" собрали вместе командиров разведывательных подразделений из разных частей, переодели их в униформу солдат пехоты и отправили их изучать берега реки на русской территории, а купание и пьяные вопли, лишь только отличная ширма. Пусть те, кому положено, сами решают, интересна им такая информация или нет.
  ...Сегодня ранним утром, ведя наблюдение с пограничной вышки, мне удалось разглядеть группу солдат, которая шла колонной по просёлочной дороге на том берегу, затем свернула и скрылась в лесном массиве. Чуть позднее, спустя примерно час, по тому же просёлку проследовали две фуражные повозки и одна полевая кухня, которые так же свернули в лесной массив.
  ...В 10-00 утра заметил две автомашины с закрытыми брезентовыми тентами кузовами марки "Опель Блиц", на правом крыле одной из которых удалось рассмотреть тактический знак в виде буквы "G".
  ...Боголик рассказал, что не так давно немецкий бронетранспортёр с ходу въехал в воду и максимально проехал по дну реки, пока не заглох мотор. Казалось бы, ну заехал и заехал, чёрт с ним! Но начальник заставы обратил моё внимание на то, что при поляках, в том месте реки был брод, которым активно пользовались местные крестьяне. Вероятнее всего немцы проверяли, осталось ли таким же крепким дно реки в этом месте, каким было два года назад. Тем более, что спустя пару минут, водитель спокойно завёл мотор своей железной коробки, стал сдавать назад, выехал на берег и уехал.
  ...С середины июня, вдоль берега реки, в основном в вечернее время суток, постоянно стали ездить немецкие мотоциклисты, сильно шумя работающими моторами.
   Громкий шум работы моторов мотоциклов, заглушает уловимые шумы работы танковых двигателей, двигающихся где-нибудь в лесном массиве в нескольких километрах от нашей границы.
  ...Со слов Боголика, на соседней заставе вчера задержали поляков-контрабандистов, которые на первичном допросе сообщили, что немцы начали выселять местных жителей из приграничных сёл и деревень. В освобождённые дома селятся солдаты и офицеры Вермахта.
  ...Днём на участке нашей заставы наблюдатели засекли как немецкий легкий самолёт типа "Шторх", нарушил воздушную границу и на несколько километров залетел на нашу территорию, причём пилот вёл машину прямо над бывшей "варшавской" дорогой, потом развернул самолёт, пролетел совсем близко от нашей вышки и улетел на свою территорию. Нет сомнения в том, что пилот наснимал на встроенную в фюзеляж фотокамеру, нашу территорию, со всеми её изменениями, произошедшими за последнее время.
  ...Вечером, из укрытия, мне "повезло" увидеть странную группу солдат, решивших на вечерней зорьке посидеть с удочками и половить рыбу в речной воде.
  Казалось, что тут такого, если солдаты в своё увольнительное время собрались немного отдохнуть. Наши заставские любители рыбной ловли, в свой выходной день, так же ходят на промысел к реке со своими удочками и донками. Однако мой взгляд зацепился за такую деталь - кое-кто из "рыбачков", несмотря на поджарые тела, на вид были в довольно приличном возрасте и на солдат срочной службы Вермахта и даже сверхсрочной, явно не тянули и были сильно староваты для ефрейторских и фельдфебельских званий. У двоих "старослужащих" смог разглядеть бинокли, которые они зачем то прихватили с собой на рыбалку. Раз в десять-пятнадцать минут эти "рыболовы" откладывали в сторону свои удилища, прикладывали к глазам бинокли и долго разглядывали в оптику наш берег, что-то передавая на словах своим друзьям, выглядевшим явно моложе. Более того, лицо одного из них, одетого в форму обер-ефрейтора, мешковато сидевшую на теле, мне показалось смутно знакомым, я бы сказал, очень похожим на лицо одного известного из кадров кинохроники, высокопоставленного генерала Вермахта, основоположника всей танковой доктрины III-го Рейха. Этот мужичок, с улыбкой завзятого хитрована, на пальце руки которого несколько раз блеснул с дорогой перстень, был явно староват для почётного солдатского звания "старшего шнапсера". В голове сразу же мелькнула мысль - что здесь может делать такой известный генерал, одетый в форму с чужого плеча?
  Утром следующего дня, моё донесение, передаваемое по цепочке, "уехало" в город Брест, к моему непосредственному начальнику. Вечером того же дня я был сильно удивлён, когда на спортгородке, меня нашёл посыльный от дежурного по заставе и пригласил меня срочно пройти в канцелярию. Боец громко на весь спортивный городок громко произнёс:
  -"Кто тут будет сержант Горский из артполка?"
  -"Ну, я сержант Горский. Ты чего орёшь так громко? За Бугом слышно, что на заставе артиллеристы живут? - осаживаю бойца, и задаю ему ещё один вопрос - Что случилось?"
  -"Товарищ сержант, меня прислал дежурный по заставе. Вас просят срочно пройти в канцелярию к телефону прямой связи!" - отвечает мне посыльный.
  -"Кто звонит, не знаешь?" - спрашиваю бойца.
  -"На проводе какое то важное начальство из отряда!" - получаю ответ, мы вместе покидаем спортивную площадку и спешим пройти в здание заставы.
  Прежде чем войти в канцелярию, негромко стучусь в дверь и после разрешения войти вовнутрь, открываю дверь и с соблюдением всех уставных условностей, вхожу в помещение. За столом работает начальник заставы, что-то пишет в служебном журнале. На столе лежит снятая с корпуса аппарата, телефонная трубка, которую после разрешения беру в руку, подношу к своему уху и произношу - Сержант Горский у телефонного аппарата - после того как узнаю голос говорившего, отвечаю - Здравия желаю товарищ капитан! За время командировки никаких происшествий не случилось, больных нет. Старший по команде сержант Горский... Так точно, работаем... Да не поднимаю я панику! Всё, правда! Хотите приехать с проверкой? Разрешите узнать, когда и в какое время прибудете? Спрашиваю для того, чтобы я не планировал работу группы на местности. Завтра. Днём. Вас понял! Есть отбой!
  После окончания разговора, кладу телефонную трубку на корпус аппарата и обращаюсь к Боголику:
  -"Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться?"
  Тот, оторвавшись от своего "чистописания", устало произносит:
  -"Да брось ты эти...Мы же сейчас одни...Голова и так раскалывается, а тут ещё ты граммофонишь... Давай уже садись ближе и излагай, что там у тебя?"
  -"Утром отправил донесение, сейчас сюда звонил мой начальник" - глядя на Боголика, начинаю говорить.
  -"Чего он хочет?"- он перебивает меня.
  -"Хочет завтра приехать сюда на заставу с проверкой" - отвечаю командиру.
  -"Я ещё из вашего разговора услышал, что хочет приехать. У меня завтра из Отряда тоже прибудет инспектор, а может быть даже и не один! Они ко мне через день ездят! А нас здесь, из командиров, пока всего трое - Я, наш "комиссар" и старшина заставы. "Замбой" в отпуск укатил к родне в шахтёрский край и помахал, нам на прощанье, своей ручкой - это я так шучу! Лейтенант у меня молодец! - после этих слов Боголик замолкает, что то дописывает в свой журнал, закрывает его и продолжает говорить - Где же я их всех размещать буду? Разве, что определю на постой по домам в деревне. Ещё должны прислать из Отряда, человек тридцать бойцов на усиление. Правда этот вопрос решаем - места в казарме достаточно или нарастим второй ярус, а если будет надо, то и третий!"
  -"У нас во время "усиловки", когда на заставу люди прибывали, тоже так делали" - говорю Боголику.
  -"У вас, это где?" - интересуется командир.
  -"У нас, это на Дальнем Востоке, в имени товарища Кагановича Гродековском ПО, на заставе" - отвечаю начальнику.
  -"Так ты тоже наш, зеленоголовый? - изумлённо произносит начальник заставы, потом спрашивает ещё - И самого Карацупу видел?"
  -"Видел - кратко отвечаю ему и поясняю - Срочную службу проходил в 1936-38 годах, весенний призыв, мы тогда ещё два года служили".
  -"Знаю. Я тоже срочную служил в это же время - произносит Боголик и уже по-простому прибавляет - Удивил ты меня, товарищ сержант, или кто ты там по званию?"
  -"Не смущайся. По званию я сержант - поправляю начальника - Только с небольшой приставкой"
  Младший лейтенант понимающе кивает головой. Не которое время мы сидим молча, Боголик, прежде чем произнести слова успевает выкурить две папиросы "Звёздочка".
   -"Меня, вообще то зовут Пётр!" - заново знакомясь, произносит начальник и протягивает свою сильную руку для рукопожатия.
  -"Владимир!" - отвечаю и своей ладонью крепко пожимаю его ладонь.
  -"Наган, как добыл?"- спрашивает Боголик.
  -"Если кратко, то в феврале наша часть попала в окружение. Я тогда воевал простым бойцом. Финны обложили нас крепко. Почти всех командиров их "кукушки" повыбили. Мы заняли круговую оборону и уже готовились по дороже продать свои жизни - после этих слов недолго молчу, вспоминая тот день, потом продолжаю рассказ - Мехлис, под обстрелом, смог проскочить к нам! Спустя пару часов, он поднял бойцов в атаку. Я шёл рядом с ним и прикрывал ему спину. Дальше у меня была совсем другая история..."
  -"Ты, Пётр чувствуешь, что эти наши "союзники", давно ведут себя, совсем не по-приятельски?" - после своего рассказа, неожиданно спрашиваю Боголика.
  -"Это, ты мне говоришь? - вопросом на вопрос отвечает начальник и сам начинает отвечать - Я командую заставой с середины февраля и поверь мне, что у нас здесь ещё не было и недели спокойной! Скажу больше - мне днём позвонили с Комендатуры участка и по секрету сообщили, что весь Округ буквально стоит на ушах! В Брест, должны прибыть проверяющие из Минска и даже из самой Москвы! Значит и к нам обязательно приедут!"
  -"Да, дела! Теперь мне понятно, почему у тебя голова болит. Накопать полное ведро дерьма, всегда можно!" - высказываюсь слишком прямо.
  -"Дело даже не в этом! Направление у нас особое. По "варшавке" до Жабинки, их танкам, два часа хода! И дальше на Минск! А у нас на берегу всего несколько пулемётных опорных пунктов и всё! - с горечью в голосе произносит Пётр.
  -"А силы прикрытия? Армейская оборона? Думаешь, не успеют?" - быстро задаю три вопроса.
  -"О чём ты говоришь! Какая оборона! В мае пригнали стрелковый батальон, окопы отрыли, бойцы укрепления строят. Ты, со своими наблюдателями, сам там лазил и всё видел! Они не готовы! У них ещё работы не початый край!" - звучит честный ответ младшего лейтенанта....
  
   ГЛАВА VI.
   МОСКВА. КАБИНЕТ СТАЛИНА. 17 ИЮНЯ 1941 ГОДА.
  
  После доклада о прибытии и сухого приветствия Вождя, Меркулов и Фитин стоят в начале кабинета, смотрят как он с трубкой в руке, неторопливо расхаживает по ковровой дорожке вдоль большого стола, заставленного стульями, пускает к потолку сизый табачный дымок и многозначительно молчит. Сталин близко подходит к Наркому и Начальнику внешней разведки, с минуту пристальным взглядом колючих глаз рассматривает обоих, затем убирает изо рта трубку и негромко произносит своим глуховатым голосом:
  - "Проходите в кабинет".
  Хозяин кабинета поворачивается спиной к посетителям, и мягко ступая, неспешно идёт на середину зала. Меркулов и Фитин на отдалении следуют за хозяином кабинета, останавливаются в трёх шагах от него, вытягиваются по стойке смирно и ждут начала разговора. Оба прекрасно знают, что товарищ Сталин, проницательный руководитель, старающийся предусмотреть в делах любую мелочь. В разговорах на темы, затрагивающих армию, флот, науку, авиастроение, строительство или даже добычу полезных ископаемых, всех его собеседников поражала широта кругозора этого человека, который ненавязчиво давал понять, что многое ему знакомо совсем не понаслышке. Он мог задать такие вопросы, от которых у людей, вступивших с ним в беседу, складывалось мнение, что зачем товарищ Сталин спрашивает их мнение, если сам всё знает и прекрасно владеет вопросом.
  Сталин, кладёт дымящуюся трубку в пепельницу, размещённую на середине стола для заседаний, поправляет рукой плотное сукно накидки, которой застелена большая столешница стола, поворачивается лицом к посетителям. Он не предлагает им сесть на стулья, сам тоже стоит возле стола и произнося слова с лёгким кавказским акцентом, начинает разговор:
  -"Сегодня, на этот стол легли донесения, полученные вчера от ваших агентов из Германии. Из Генштаба Голиков, тоже сообщает, что пришли срочные донесения от агентов из Швейцарии, Болгарии и Японии. Я их все внимательно прочитал. Опять они всэ сообщают об опасном наращивании немецкой группировки войск на советско-германской границе и завершении переброски в Польшу немецких дивизий из Франции, Греции и Югославии. На границе сосредоточено сто пятьдесят германских дивизий! Эти данные совершенно протыворечат тем, что вы, товарищ Меркулов представили в конце мая, в своей записке - Сталин молчит, сверля Меркулова своим пронзительным взглядом, потом взгляд вождя падает на стол, будто там лежат стопки листов с донесениями. Меркулов ждёт разрешение Вождя, чтобы начать свой доклад. Но хозяин кабинета сам продолжает разговор - Разве не Ваши агенты, в записке сообщают, что война между СССР и Германией маловероятна. Силы на границе собраны толко в противовес частям РККА и не более того. Похожие донесения поступили и от других источников... Через две недели у вас появились другие данные и мнение сразу поменялось? Вы считаете всэм этим новым донесениям можно вэрить? Что скажете?".
  -"Разрешите доложить, товарищ Сталин? - спросив разрешения и услышав в ответ краткое - Докладывайте - Народный Комиссар ГБ Меркулов спокойным голосом, уверенно начинает свой доклад - Новые данные предоставили агенты, которые ещё ни разу не дали повода им не доверять. Информация, которую они нам поставляют всегда достоверная и очень ценная. Всё складывается так, что, по-видимому, войны с Германией нам не избежать! Всё говорит о том, что вероятнее всего война начнётся 22 июня".
  -"Что значит это ваше слово - вэроятнее? Мне, сейчас нужен точный ответ, рискнёт ли Гитлер, напасть на СССР? Если да, то когда точно? - глядя на Наркома, спрашивает Сталин, потом, не дожидаясь ответа, продолжает говорить - Сейчас дороги каждый день и каждый час! Вы оба, понимаете, что в случае ошибки, придётся отвечать лично?"
  -"Понимаем товарищ Сталин!" - произносят Нарком НКГБ и Начальник I-го Разведывательного Управления того же ведомства, опять вытянувшись перед вождём по стойке смирно.
  -"Три дня назад, вы товарищ Фитин, внесли ряд разумных предложений - Сталин переключает своё внимание на старшего майора ГБ и произносит - Вы были правы, сейчас наступило то самое время, когда нам надо последний раз всё проверить и выполнить все предложенные вами мэроприятия, в приграничных с Германией областях. Нужна тщательная проверка на месте и достоверная, из пэрвых рук, информация, какой бы страшной она не была. Это понятно?".
  -"Так точно, товарищ Сталин! - произносит Фитин, потом дополняет свой ответ - Некоторые мероприятия уже выполняются, но части ВВС, мне не подчинены".
  Хозяин кабинета начинает опять медленно прохаживаться по кабинету, взгляд его задумчив. Пройдя вдоль стола туда и обратно, Сталин направляется к своему рабочему столу, подходит к тумбе, на которой чернеют корпусами телефонные аппараты, снимает трубку с одного из них и после ответа оператора кратко произносит:
  - "Соедините меня с товарищем Берия".
  Минуту он стоит с прижатой к уху телефонной трубкой, потом начинает спокойно говорить:
  -"У аппарата Сталин. Здравствуй Лаврентий! Чем занимаешься? Понятно. Тут у меня в кабинете Меркулов и Фитин. По их данным через пять дней Гитлер начнёт войну! Да, ты прав, что не в первый раз... Доложили, что двинет на нас сто пятьдесят дивизий! Паникуют? Не похоже! Мы имеем достаточно данных, от агентов закордонных резыдэнтур. НКГБ, НКИД, Разведупр ГШ и разведка ВМФ и даже разведка Коминтерна - все сообщают одно, и тоже. Пограничники тоже нэ дремлют. Мои источники сообщают о такой дате. Мы нэ имеем права, взять и просто отмахнуться от более сотни таких донесений, стопкой лэжащих у меня на столе... Лаврентий, я сегодня увижу Командующего ВВС Жигарева и попрошу его выполнить воздушную разведку пограничных районов, германской стороны. Да, ты правильно понял - они должны пролететь над всей западной границей. Желательно, чтобы летчики это сделали несколько раз. Надеюсь, что от долгого стояния на приграничных аэродромах, летать наши соколы ещё не разучились... Надо согласовать способ максимално быстрой передачи данных воздушной разведки в Москву... У твоих пограничников есть ВЧ-связь? Это хорошо, на любой Пограничной Комендатуре есть такая связь! Ты уже понял, что я имею в виду? Тогда дэйствуй!".
  Закончив разговор, Сталин кладёт телефонную трубку на место, из ящика стола достаёт коробку папирос, из которой извлекает две штуки, возвращает коробку обратно в ящик и не спеша направляется большому столу. Он подходит к середине стола, отодвигает в сторону стул, берёт в руку свою курительную трубку, тщательно выбивает о дно пепельницы сгоревший пепел от табака, отламывает от папирос бумажные мундштуки, которые почему то убирает в накладной карман френча, затем начинает набивать чашу трубки папиросным табаком.
  С трубкой в руке, Сталин поворачивается лицом к Меркулову и Фитину, стоящим на ковровой дорожке возле стола, смотрит на них, выдерживая минутную паузу, не громко, с долей иронии в голосе, произносит:
  -"Товарищу Сталину больше делать нечего, как договариваться за вас с ВВС страны! Вот работничков мне Бог послал!"
  Вождь подносит ко рту трубку, в зубах зажимает мундштук, свободной рукой достаёт из кармана брюк спички, достаёт одну, чиркает ей по ребру коробка и уже зажжённую подносит к чаше трубки и втягивая в себя воздух, раскуривает табак. Пространство вокруг хозяина кабинета наполняется душистым табачным ароматом. Попыхивая сизым дымком, он уточняет:
  -"Значит всё-таки 22 июня?"
  -"Да, товарищ Сталин!" - на одном дыхании произносят Нарком и Начальник внешней разведки, ещё не опомнившиеся от слов Хозяина о "работничках"...
  -"Думаю, что уже сегодня придётся разослать директиву о приведении войск западных округов в полную боевую готовность к отражению германского удара - произносит Вождь, затем устремляет свой взгляд на Меркулова, выпускает сизый дым и обращается к нему - Вы товарищ Меркулов немедленно выезжайте с инспекцией в Прибалтийский Особый Военный Округ на границу. В ваше распоряжение будет предоставлен транспортный "Дуглас"(ПС-84). Обо всём увиденном доложите мне лично! В Западный Особый Военный Округ поедет другой человек, а вы товарищ Фитин, срочно подготовьте план мероприятий работы закордонных резидентур, вашего Управления в условиях ведения боевых действий - заканчивая разговор, Сталин произносит - Вам всё понятно?"
  -"Так точно, понятно товарищ Сталин!" - разом ответили Меркулов и Фитин.
  -"Тогда я вас больше не задерживаю. Идите и работайте" - выпустив изо рта дым, не громко прощается Сталин. После ухода посетителей, разгоняя рукой табачный дым и глядя себе под ноги, он идёт к своему рабочему месту и в полном покое докуривает свою трубку. Он молча сидит на стуле, держит в руке погасшую трубку, пытается сосредоточиться и подумать о прошедшем разговоре, но уже через несколько минут рука уверенно жмет на специальную кнопку вызова секретаря. Бритоголовый Поскребышев не заставляет себя долго ждать и быстро появляется на пороге кабинета вождя, проходит, замирает в нескольких метрах от рабочего стола, готовый выполнить любой приказ Сталина. Его твёрдый, с лёгкой хрипотцой голос, заученно произносит:
  -"Слушаю Вас товарищ Сталин?"
  -"Срочно разыщите и пригласите ко мне генерал-лейтенанта Жигарева - отдаёт распоряжение Хозяин и тут же уточняет - уже после полуночи я хочу его видеть в этом кабинете"...
  
   ГЛАВА VII.
   ШИЛЕЕВО. АВАНТЮРНОЕ ЗАДАНИЕ.
  
  Мой начальник, заслуженный чекист, был непревзойдённым мастером конспирации. Сегодня, он меня уже в который раз, сильно удивил. Уже одно то, что Александр Иванович, решил приехать на заставу и здесь со мной поговорить, ясно давало понять, что разговор у нас будет не простой...
  Утром, вместе с майором и лейтенантом из отряда, легковушка доставила на заставу чудаковатого старичка, самого интеллигентного вида, с чеховским пенсне на носу, бородкой клинышком и кручёными усами. Мужчина одет в ношенный костюм с жилетом, не смотря на летнюю жару, на голове красуется модная фетровая шляпа и если бы не докторский саквояж в руках - ни дать ни взять, вылитый старорежимный не бедный польский пан! По легенде, на заставу по вызову приехал "коновал"! Прошу прощения - ветеринарный доктор! Так, в присутствии нескольких бойцов, Александр Иванович был представлен старшине заставы, старшему сержанту Максакову. Майор из штаба отряда, а им оказался Начальник пятого разведывательного отделения Владимир Видякин, объявил, что отрядный ветеринарный врач отбыл в отпуск, а из Бреста на заставу специально приехал, известный в городе ветеринарный доктор, который осмотрит захворавшую кобылу "Ретивую". Приезжие, о чём-то негромко беседовали и даже при случае шутили, одним словом, вели себя так, как будто бы мужчины уже давно знают друг друга. Я случайно застал приезд "доктора", слышал, как его представляли и знакомили с людьми...
  -"Интересно, как Краевский, будет выкручиваться, при осмотре больной кобылы?" - такая мысль, с долей иронии, мелькнула в моей голове.
  Но надо отдать должное - "старичок", вместе со старшиной и ездовым, сразу же отправились на конюшню, осматривать занедужившую кобылу и других лошадей. Больше часа продолжался осмотр лошадей, затем доктор попросил, чтобы его проводили к собачьему городку. После осмотра умнейших барбосов, Красовский вышел с территории городка, довольно потирая руки, на лице "старичка" сияла улыбка, было слышно как доктор, почти про себя, напевает какую-то весёлую польскую песенку, саквояж с лекарствами и инструментами, висит у него на плече. Мне показалось, что возиться с животными Краевскому очень нравилось... Кто-то из пограничников, увидев, что приезжий доктор в настроении произнёс:
  -"Раз этот старый хрен, улыбается и мурлычит песенки, значит наша "Ретивая", точно пойдёт на поправку и ещё послужит!"
  Я видел, что доктор уже закончил свои дела и направился с собачьего городка к зданию заставы, поэтому нарочно попался ему на глаза, давая понять, что готов встретиться и поговорить. Демонстративно достаю из нагрудного кармана листок бумаги, за ухо небрежно заложен карандаш и направляюсь в яблоневый сад, что раскинулся за усадьбой, в котором ещё от старых хозяев, осталась небольшая летняя беседка, где бойцы в свободную минуту, пишут и читают письма. На заставе было принято, в такие часы не мешать товарищу, давая немного побыть одному. На моё счастье, в беседке никого не было, и я со спокойной совестью, устроился на дощатой скамье, делая вид, что собрался написать письмо...
  Мнимый доктор не заставил долго себя ждать - через двадцать минут, среди деревьев показалась его фигура, неспешно направляющаяся к садовой беседке. Доктор, идёт по неширокой дорожке, выложенной серым камнем, дышит воздухом, рассматривает цветущие садовые деревья и явно не знает, что на заставе не принято мешать человеку, находящемуся в беседке...
  -"Молодой человек позволит нарушить его одиночество? - соблюдая конспирацию, громко спрашивает разрешения, Краевский и, получив мое согласие, продолжает - Давно не был в яблоневом саду. От этой жары нет нигде спасенья, а у меня извините астма и сердце ни к чёрту! Очень хочется посидеть в тени деревьев и немного передохнуть. Извините молодой человек - возраст даёт о себе знать!"
  -"Та, сидайте вже диду! Тут мисца не купованы! - отвечаю своему начальнику на мове и широко улыбаюсь, потом тихонько, почти шёпотом, произношу - Здравия желаю, товарищ капитан Государственной Безопасности..."
  -"Ты ещё тут встань и вытянись по стойке смирно! Щегол! - вместо приветствия, так же тихо отвечает на моё приветствие Александр Иванович, потом начинает ворчать - Вот учишь, учишь вас молодых, всё бесполезно... Какой капитан... Здесь я просто доктор...".
  -"Извините, пан доктор! Сейчас я подвинусь, а вы присаживайтесь на скамейку по удобнее и отдыхайте себе на здоровье" - отвечаю на лёгкий начальственный втык.
  -"Ладно, проехали - Александр Иванович, присаживается рядом, вытягивает ноги и начинает разговор - Есть дело, но такое сложное, что я даже не знаю, как начать..."
  -"А вы, товарищ доктор, попробуйте..." -всем своим видом показываю Краевскому, что готов выслушать, всё, что он скажет.
  -"Не ёрничай, мальчишка! Дело действительно очень серьёзное. С самого верха! - капитан поднимает указательный палец правой руки до уровня глаз, его взгляд, тоже устремлён в небо и произносит - Теперь проникся?"
   -"Говорите! - кратко произношу и добавляю уже серьёзным тоном - Готов вас выслушать!"
  -"Твоим донесениям цены нет! Ими заинтересовались в самой Москве. Куда, как ты догадываешься, стекается всё добытое нашими сотрудниками, представь себе, даже любая мелочь...- неторопливо начинает излагать Краевский, потом переходит к основному - В Наркомате считают, что сведений поступило много и они противоречивые. Чтобы наш Нарком мог с такими сведениями на доклад к самому "Хозяину", нужно ещё кое, что разведать и дополнить. Поэтому в самые кратчайшие сроки нужно добыть информацию, которая бы на все 100%, говорила о том, что на той стороне реки идёт... я бы сказал, завершается, подготовка к войне против СССР! Да, к войне! Что ты на меня так уставился? Сам же видишь, что это вопрос самого ближайшего времени!"
  -"Да, Александр Иванович! Много интересного увидел за эти дни, но что то говорить, а тем более делать какие то, выводы - не мой уровень! И так извините, казённого супчику пришлось вдоволь откушать. Надолго запомнил! - после этих слов, в груди невольно перехватывает дыхание, и я замолкаю - как говорится, даю волю чувствам. Минуту сидим молча. Гоню прочь свои дурные воспоминания и пытаюсь пошутить - Про супчик, конечно, сказал образно!"
  -"Ты в каком году закончил нашу "школу"? Кем тебя выпустили? Универсал?" - неожиданно спрашивает меня капитан.
  -"Летом 1939 года. Учился в Подмосковье. Специальность самая примитивная курьер - отвези, передай, сделай закладку, если надо, забери и привези. - отвечаю начальнику, затем дополняю - Проще говоря, ходячий почтовый ящик!"
  -"Нелегал-маршрутник - понимающе произносит начальник и задаёт мне ещё вопрос - Спортивную подготовку в школе, Никанорыч вел?"
  -"Он" - подтверждаю слова.
  -"Тогда, на тебя, вполне могу положиться. В конце двадцатых, мы вместе служили и приятельствовали. Потом, жизнь развела. А начинал, так же как и ты - ящиком и тоже, как ты сейчас образно сказал, кандалами гремел и Беломорканал строил! Если бы не новый Нарком, по сей день с тачкой бегал и очередной канал долбил бы" - спокойно и без эмоций произносит Краевский.
  -"Извините, не знал" - тихо произношу слова.
  -"Я читал твое личное дело, поэтому предвидя подобное задание, остановил свой выбор на твоей кандидатуре. Взял грех на душу и заблаговременно отправил тебя в командировку на эту заставу. Если ты, конечно не забздишь!" -этими словами мой начальник раскрывает истинный смысл этой командировки на границу...
  Наверняка, со стороны наши посиделки в саду выглядели, как милая беседа пожилого доктора с бойцом. Не многие любопытные видели, что мы оба ведём себя непринуждённо, много шутим и улыбаемся. Доктор, жестикулируя руками, что-то увлечённо рассказывает, а сержант-артиллерист, со всем вниманием слушает и в знак согласия, кивает головой. Сразу видно - два человека нашли общий язык и мешать их беседе своим присутствием, как то неловко. Краем глаза приметил, как кто-то из пограничников хотел подойти к нашей беседке, но не посмел, помешать нашему общению...
  Я не забздел, хотя задание, которое мне предстояло выполнить, с большой долей вероятности можно было назвать идеальной авантюрой! Мне было поручено, в тайне, от всех, нелегально перейти нашу границу, проникнуть вглубь германской территории и выполнить разведку. Операцию надо закончить к вечеру 19 июня. С собой у меня будут чужие документы, которые если потребуется, можно будет предъявить и выдать себя за польского крестьянина, благо объясниться на смеси немецко-польских языков я сумею. Но самым главным в этой мало выполнимой затее, было то, что если я попаду в руки немецкого гестапо, то меня объявят изменником и врагом народа, который уже давно находится в розыске. Краевский привёз с собой целых два паспорта. Один, старый польский, а другой гражданина СССР, с яркой польской фамилией и именем, выданный в начале 1940 года в городе Бресте. Понимая всю ответственность задания, я сам предложил Краевскому, чтобы он ещё подогнал мне писульку, подтверждающую мою мнимую принадлежность к какой-нибудь польской боёвке, желательно подчинённой польскому лондонскому правительству в изгнании. Когда мы с Краевским обсуждали детали предстоящей операции, я озвучил начальнику, что буду рвать нитку вплавь, и мне помимо набора документов, обязательно нужны следующее снаряжение и оружие, о котором я прямо заявил Краевскому:
  -"От вас, Александр Иванович, мне однозначно нужны следующие вещи.
  - два пистолета или револьвера, оборудованные приборами бесшумной стрельбы - это раз,
  - нужна смесь-присыпка, способная отбить нюх у гончих собак - это два,
  - фотоаппарат-мини, с водонепроницаемым футляром, с высокочувствительной фотоплёнкой плёнкой - это три,
  - ношенная местечковая цивильная одежда, какую носят местные парубки и крепкие ботинки - это четыре,
  - метров триста полевого телефонного провода, иначе говоря, простую семижильную полёвку - это пять,
  - заполненную воздухом резиновую камеру от грузовой машины ЗИС или две от грузовика ГАЗ - это шесть,
  - и последнее, нужна будет химическая дымовая граната, а лучше шашка - это семь.
  Водонепроницаемые часы, компас, ракетница и финка у меня есть, остальное необходимое найду сам.
  Всего семь пунктов! Если за сегодня сможете мне всё организовать, то этой ночью, я готов приступить к выполнению задания и уйти на ту сторону".
  Капитан-доктор, глядя себе под ноги, выслушал все пожелания, потом повернул голову в мою сторону, словно веером, помахал своей шляпой, спасаясь от духоты, пристально смотрит мне в глаза, затем тихо произносит:
  -"Ты что, уже и "окно" для перехода приметил?"
  -"Обижаете доктор! Я Зря, что ли, на границе все закоулки лично облазил! На стыке с соседней заставой, есть местечко, идеально подходящее для перехода" - без особой конкретики, сообщаю начальнику пригодное место...
  -"Можешь сказать подробнее?" - не отстаёт Краевский.
  -"Всё идеально! В том месте река делает поворот, есть протоки, не глубокое дно, заболоченный камышами и кустарниками берег. Есть небольшие островки, и лес почти вплотную подступает к обоим берегам реки" - по виду начальника чувствую, что своими ответами удовлетворяю начальственное любопытство.
  Наблюдая в течении нескольких дней за германской стороной, я неплохо изучил берега реки, по обеим её сторонам и разглядел несколько удобных подходов и выходов на немецкую сторону. Сильную поддержку в моей работе, оказывали бойцы пограничных нарядов, которые всегда сопровождали и делились своими наблюдениями. Мне показали одно неприметное и тихое место, которым для перехода границы пользуются местные контрабандисты...
  -"Хорошо. Будем считать, что с выбором места, ты меня убедил. А их пограничная охрана? Они там есть? Пост или фланируют мотоциклетные патрули?" - капитан задаёт ещё несколько вопросов.
  -"В том то и странность, что их "Grenzegendarmerie", как говорят погранцы, с момента нашего прибытия на заставу, работают просто "безобразно" и на свою службу откровенно забили большой болт! Больше делают вид, чем служат, показывая всем своим видом, что мы никого не боимся и в охране своих земель не нуждаемся..." - отвечаю на вопросы и обращаю внимание Краевского на такую странность.
  -"Это очень важное дополнение! В твоём донесении таких подробностей не было... - вижу, что своим ответом, опять немного озадачил своего начальника.
  -"Они в основном используют мотоциклетные патрули. Собирался ещё раз, всё уточнить и проверить, затем доложить в следующем донесении - отвечаю и тут же высказываю своё мнение - Я уверен, что такая беспечность их "коллег", должна мне помочь при переходе".
  Мы ещё несколько минут сидели на скамейке и проговаривали разные мелочи, потом Краевский решил, что ему пора заняться моим обеспечением, поднялся с места и, пожимая мне руку, прервал наше общение.
  -"Ладно, засиделись мы с тобой - расходимся. Я пошёл к начальнику заставы. Свяжусь с Управлением и буду решать твои просьбы. Сейчас расходимся и увидимся вечером в деревне - не громко произносит капитан, потом из его уст громко звучат слова, адресованные для посторонних ушей - Всего доброго! У меня ещё дела в деревне. Спасибо вам молодой человек, порадовали старика!"
  Мне ничего не оставалось делать, как тоже подняться, покинуть садовую беседку и направиться по своим делам.
  За час до боевого развода пришлось прогуляться в деревню, разыскать дом многодетного селянина Александра Нестеровича Сковародко, где мы условились встретиться с капитаном Краевским. В этом доме начальник остановился на постой. Встреча с капитаном произошла по простому буднично, как будто встретились давно знакомые люди. Меня пригласили пройти во двор, позвали доктора и после того как мы поприветствовали друг друга, хозяин дома любезно пригласил меня пройти во внутрь дома. Вежливо отказался от предложенного сниданка, но, не желая обидеть хозяев, попросил угостить меня кружкой молока, которое выпил с превеликим удовольствием. Краевский представил меня как сына своих добрых знакомых, с которым он сегодня случайно, встретился на заставе. Минут двадцать обменивались любезностями, поахали и поохали, восхищаясь неожиданной встречей, вспомнили разные пустяковые случаи многолетней давности, немного поговорили не о чём...
  Мне очень понравилось, что Краевский, после всех моих перечислений самого необходимого для предстоящего дела, быстро смог всё обеспечить. Ни слова не говоря, Александр Иванович достал из своего докторского саквояжа два револьвера. Один был наган польского производства с откидной барабанной втулкой для патронов и экстрактором, выбрасывающим стреляные гильзы, на конце ствола которого был навинчен цилиндр глушителя.
  -"Аппетиты у тебя конечно... На - отдаю свой... Владей пока! - произносит капитан и видя, что я рассматриваю глушитель пояснил - Это не "Брамит", но сработано не хуже. Спецзаказ! Под себя делал".
  Вторым был восьмизарядный бельгийский браунинг, модель "Люкс", калибра 7,65 мм., который начали выпускать ещё в начале века. Не знаю, откуда он узнал, что эта модель мне нравится больше всех остальных.
  Затем из недр саквояжа была извлечена круглая жестяная коробка леденцов с рисунком на крышке, которые в качестве пайка получают немецкие солдаты. Передавая коробочку мне в руки, капитан тихо произносит:
  -"Это присыпка против собак. Мне гарантировали, что смесь напрочь отбивает нюх у любых псов".
  Следующим "подарком", извлечённым из саквояжа и переданным мне в руки, оказался небольшой листочек бумаги с несколькими десятками колонок цифр.
  - "Это тебе та самая "писулька", которая в случае твоего летального исхода спутает им карты. Наши подстрелили одного курьера из "Союза Вооружённой Борьбы", эту бумажку нашли при нём. Всё расшифровали и прочитали. В ней в основном сопли, о том, как плохо живётся при новой власти, а также просьбы, чтобы прислали взрывчатку, оружие и деньги... - пояснил Александр Иванович, потом перекрестился и произнёс - Дай боже, чтобы она не попала в чужие руки!"
  Всё полученное убираю в свой вещевой мешок, затем смотрю на начальника и спрашиваю:
  -"Александр Иванович, а когда будет всё остальное? Не смогли раздобыть?"
  -"Обижаешь, ты меня Володя! Одежда, обувь, камера, насос, бухта провода, спрятаны в холщёвом мешке, с прорезиненными внутренними стенками. Тебе всё это тащить на заставу нельзя - не поймут! Когда будешь уходить, мешок с барахлом найдёшь в схроне. Человек от майора Видякина покажет тебе, где он расположен" - поясняет капитан.
  -"Александр Иванович, скажите, а кто ещё помимо этого майора тоже в курсе операции?" - интересуюсь у Краевского.
  Капитан, достаёт из кармана серебряный портсигар, в котором уложены папиросы "Казбек", раскрывает его, достаёт папиросу, какое то время мнёт пальцами бумажную гильзу, затем отправляет её в рот.
  Из другого кармана вытаскивает блестящую зажигалку, ловким движением добывает огонь, от которого раскуривает папиросу и, выпуская из лёгких сизый дым, молча курит. Закончив курить, Краевский начинает спокойно говорить:
  -"Про наше начальство тебе знать ни к чему. Будем считать, что задание исходит от меня. Я ведь почему тебя дёрнул? Отвечаю - вчера в Управление прислали "депешу" от Наркома, в которой он прямо даёт понять, что со дня на день, должна начаться большая война! Ты слушай меня и не перебивай. Немцы видимо решили разорвать Пакт и уже готовы ударить по нам. Их дипломаты, вешают лапшу на уши нашим, что в приграничных районах, готовятся масштабные армейские учения и поэтому здесь всё забито войсками. Если кратко - нужны доказательства! Но твоё задание неофициальное и на его проведение приказа нет! Пришёл, понюхал, увидел, если получится, сфоткал и пулей назад!".
  Александр Иванович замолкает, снова начинает курить, затем пуская дым в небо, продолжает излагать дальше:
  -"Сам понимаешь, что без участия и помощи пограничников нам не обойтись. Из них в курсе дела всего несколько человек - Начальник разведки округа, Начальник пограничного отряда, его зам. по разведке майор Видякин, лейтенант из его отдела и отчасти Боголик. Видякин в этих местах, как сказал капитан из одной комедии, все мели знает! Нам в этом деле, без помощи погранцов не обойтись. Лейтенант тебя проводит и встретит. Именно майор Видякин привез с комендатуры, все тебе необходимое и даже разыскал у химиков, дымовую шашку, кажется ДМ-11. Пришлось тряхнуть начхима отряда. Я правильно назвал её марку?"
  -"Правильно - подтверждаю название и в свою очередь обращаюсь к начальнику - Доктор, кажется вы, забыли про фотоаппарат!"
  -"Во времена моей молодости говаривали, что когда кажется, креститься надо! - Краевский извлекает из внутреннего кармана пиджака небольшой плоский предмет, своим видом, напоминающий зажигалку средних размеров, который передаёт мне, со словами - Запомни, сынок, начальство ничего не забывает! Специально для тебя привёз это чудо британской фототехники. Имей в виду, что в "Абвере" отлично знают, что "Британское управление специальных операций", снабжает такой игрушкой своих агентов".
  Со словами - Извините, доктор! - осторожно убираю фотоаппарат к себе в карман, прекрасно понимая, что это ещё одна запутка для немцев.
   -"Ты мне объясни, зачем тебе понадобились бухта полёвки и дымовая шашка? - с явным интересом спрашивает начальник и с уверенностью произносит - Про камеру, я не спрашиваю, понятно, что на ней реку удобнее переплывать! Так?"
  -"Туда планирую перейти реку вброд. Впереди себя буду толкать камеру-плотик с грузом, камуфлированную камышами. К камере крепко привяжу один конец полевого провода, другой конец закреплю на нашем берегу. Думаю, что длины бухты мне за глаза хватит" - начинаю объяснять капитану план своих действий.
  -"А почему именно полевой провод, а не верёвка? Поясни!" - не давая мне договорить, перебивает меня Краевский.
  -"Во-первых, провод состоит из двух витых нитей, он мягкий и крепкий на разрыв, во-вторых - его не будет видно на поверхности воды - поясняю начальнику свое предпочтение в пользу провода, потом дополняю - На том берегу оставляю плотик в прибрежных камышах и запоминаю место. Назад постараюсь выйти в том же месте. Вероятнее всего возвращаться назад мне придётся вечером. О начале перехода подам сигнал фонариком. На плотике, должно получиться быстрее - буду выбирать руками полёвку и по ней как по нитке и вернусь. Для скрытности движения запалю дымовую шашку. Помошник поможет переплыть реку, может быть бойцы по договорённости, стрельнут из ракетицы пару раз, где-нибудь в стороне, чтобы отвлечь внимание немцев".
  -"Камера то тебя выдержит?" - после минутного молчания, звучит вопрос начальника.
  -"Я лёгкий!" - отвечаю Краевскому....
  -"Останусь в деревне до твоего возвращения, благо есть несколько поводов. Надо на заставе кобылу ещё раз осмотреть. Опять же Председатель колхоза просил задержаться и глянуть на их живность. Надо уважить человека - произносит Краевский, раскрывает свой саквояж, зачем то достаёт из него старенький стетоскоп, вертит его в руках, потом спрашивает и сам отвечает - Что ты, так на меня смотришь? Ты наверняка думаешь, что это всё понты, необходимые для конспирации? Ошибаешься! - он интригующе замолкает, смотрит мне в глаза, словно решая для себя, можно ли мне открывать часть своей жизни, потом продолжает - В юности выучился на ветеринара, потом мировая, революция, гражданская, работа в органах... одним словом завертело... Но иногда, выпадает возможность вспомнить юность, чем я и пользуюсь..."
  -"А второй? - спрашиваю и повторяю - Извините, но вы не назвали второй повод?"
  -"О втором поводе узнаешь, когда вернёшься! - обещает начальник и в завершение нашего свидания он произносит - Ну, ладно, кажется, всё учли и проговорили. Тебе пора возвращаться. Увидимся после твоего возвращения. Ещё раз, прошу тебя, быть осторожным и лишний раз не лезть на рожон".
  Мы сдержано прощаемся и я ухожу...
  Всё получилось! Я благополучно сходил за речку, около полусуток пробыл за кордоном и благополучно вернулся назад. Меня встретили и проводили до самой заставы.
  После того как снял с себя всё мокрое и переоделся в свою форму, сразу же выпил приличную дозу согревающего спирта из поднесённой мне фляжки. Пока переодевался, лейтенант Семён Михайлыч, так, с важным видом он мне представился при знакомстве, парень лет двадцати пяти, стравил из автомобильной камеры воздух, потом смотал в бухту полевой провод, которые сложил в прорезиненный мешок, в который запихнули мои мокрые цивильные вещи и обувь. Перед тем как отправиться отдыхать, трофейную полевую сумку, мини-фотоаппарат, ракетницу и два револьвера не стал "сдавать", а уложил в свой вещевой мешок, в котором уже нашли своё место финка в ножнах и плоский фонарь со светофильтрами. Документы, уцелевшие после двух "купаний", убрал в накладной карман своей форменной рубашки. Из приёмника "Шмайсера" вытащил коробчатый магазин и вместе с запасными, убираю всё в вещевой мешок, а сам пистолет-пулемёт вешаю себе на плечо за спину, рядом с вещевым мешком...
  Вместе с тёзкой маршала мы дошли до деревни, осторожно прошли по деревенской улице к дому, в котором меня ждал Краевский. Александр Иванович вышел из дома, мы шагнули, друг другу на встречу и крепко обнялись.
  -"Жив, чертяка! Вижу, что вернулся живой и здоровый! - обрадованно произнёс начальник и ещё сильнее сжал меня в своих объятьях, потом сразу перешёл к делу - Как сходил? Получилось?"
  -"Получилось!" - успокаиваю начальника.
  -"Значит война? - Краевский посмотрел мне в лицо, скрытыми за блестящими стёклами очков, усталыми глазами. При свете луны, было видно, как нахмурилось его лицо. Обычно сдержанный, в эту минуту капитан был заметно возбуждён. Ещё до конца не веря, он жёстко спросил - Это точно?"
  -"Точнее не бывает! - отвечаю, потом снимаю с плеча вещмешок, ставлю его под ноги, рукой достаю из кармана паспорта и протягиваю их начальнику - Вот доктор, возвращаю всё ваше добро. Благодарю за заботу! На "волынах" пришлось немного поиграть, а вот "ксивы" не понадобились".
  Краевский убирает паспорта в пиджак, поднимает с земли вещмешок, потом спрашивает - "Фотик тоже там?"
  -"Там - отвечаю ему - Плёнку отщёлкал не всю, но кое что есть. После проявки, много чего интересного посмотрите".
  -"Доктор, у меня для вас ещё один маленький подарок - передаю начальнику полевую сумку с документами убитых немцев и полицейский "Шмайссер" с двумя полными запасными магазинами и поясняю - В сумке солдатские книжки, три жетона, карта и другие бумаги".
  -"Тяжко было?" - тихо спрашивает Краевский и принимает у меня "подарки".
  -"Терпимо" - даю понять начальнику, что нет желания долго говорить.
  -"Ты, Володя, сейчас иди, отдыхай, отоспись. Заслужил! - Александр Иванович отпускает меня, но прощаясь, напоминает - Подробный отчёт, чтобы утром был у меня!"
  -"Как же, с вами отдохнёшь нормально!" - прощаюсь с начальником и ух ожу.
  При свете луны, через всю деревню, вернее по единственной улице, иду до заставы. Местные псы, чувствуя чужака, подняли приличный гав-гав, их лай не смолкал даже когда прошёл всю деревню и дошёл до усадьбы. Придя на заставу, устало стучусь в ворота. Часовой отворяет небольшую калитку в большой воротине, узнаёт меня и без лишних разговоров пропускает меня вовнутрь. Сразу иду в комнату дежурного по заставе и прошу сержанта, чтобы утром не будил, потом прохожу в канцелярию, стучусь в дверь и предстаю перед уставшими от многодневного недосыпания, очами сидящего за столом начальника заставы.
   -"Разрешите войти - обращаюсь к Боголику, получаю разрешение, вхожу, плотно затворяю за собой дверь и, опередив вопрос Боголика - Где же тебя, друг мой, столько времени носило? - начинаю докладывать - Товарищ младший лейтенант, сержант Горский прибыл после выполнения ответственного задания командования! На все вопросы отвечу завтра - сегодня очень устал. Разрешите идти?"
   -"Выйди вон! Клоун!" - не вставая из-за стола, беззлобно произносит Боголик, затем в спину сердито звучат его слова - Будь уверен, завтра разберусь с тобой по полной..."
  В помещении нашего кубрика, тихонько присаживаюсь на табурет и, стараясь не будить спящих товарищей, быстро снимаю сапоги и портянки. Прямо в одежде валюсь поверх заправленной кровати. Голова касается подушки, и я мгновенно засыпаю. Странно, но в эту ночь мне ничего не снилось...
  
   ГЛАВА VIII
   ШИЛЕЕВО. ОТЧЁТ О ПРОГУЛКЕ.
  
  До подъёма сплю как убитый, а утром 20 июня, после физзарядки и завтрака, дождался, когда Цымбалюк с Петровым, уйдут в поля, остаюсь в кубрике и сажусь за стол, писать подробный рапорт. Утром я сказал парням, что вчера целый день пролазил по деревьям далеко от заставы, обходил высотки и наблюдал за тем берегом на участке соседней заставы, в районе деревни Галычёво и брошенной деревни Добронеж, где лес подступает почти к самому берегу реки и песчаной косе. Оттуда отлично видно местечко Протулин. Я ещё спросил Цымбалюка, делали они "пристрелку" на прилегающих к деревням возвышенностях и получил отрицательный ответ. Ефрейтор ответил, что они с Петровым, дальше отметок на карте 128 и 148 и деревни Галычёво не забирались. В Галычёво есть кладбище и заброшенная церквушка, на колокольню которой они забрались и долго наблюдали за противоположным берегом. Спрашиваю Игоря, видели ли они что-нибудь интересное, и получаю ответ:
  -"Мужики и бабы на прибрежном лугу косили траву, потом сушили. Сегодня будут скирдовать. Мотоциклетки опять туда-сюда гоняли, так что пыль стояла столбом"
  -"Товарищ ефрейтор, а вы расскажите, что мы увидели уже под самый конец дня" - неожиданно встревает в разговор Петров.
   -"Не лизь поперед батька в пекло! Сам знаю! - ефрейтор пресекает попытку парня рассказать об увиденном и начинает говорить - Сам знаешь, оптика у нас сильная, всё видно. Так вот, ближе к вечеру, Петров, бисова душа, разглядел, что у кустарников вербы или краснотала, остановилась легковушка с открытым верхом и из неё вылезли несколько нимцив. Вин так мени и доложив, что бачить якись нимцив, потим уточнил - из машины вышли офицеры! - Цымбалюк опять замолкает, смотрит на Петрова и продолжает свой рассказ - От нас до них расстояние было почти на пределе, но мы добре их разглядели. Два офицера, уже в летах, оба с биноклями. Зыркают на наш берег. Минут двадцать зыркают. Потим третий офицер, возрастом як мы, молодый, по холопки открыл им дверь в машину, а сам вытянулся в струнку. Ти двое зайшлы вовнутрь и машина уихала".
   -"Игорь, Сергей, это очень важно! Парни, вы их форму, погоны, цвет петличек, не разглядели?" - спрашиваю обоих.
   -"У того, что постарше на воротнике красные петлицы с листьями и крест. У молодого офицера на правом плече висит витой шнурок" - взволнованно говорит Петров.
  -"Вин глазастий! Я теж бачив у старого червоны петлички.- дополняет рассказ товарища Цымбалюк, потом любопытствует - Ти часом не знаешь який вин мае чин?"
   -"Не меньше генерала! А шнурок на плече офицера, называется аксельбант и обозначает, что он может служить адъютантом - поясняю бойцам и хвалю их - Парни, вы даже не представляете себе, какие вы молодцы!"
  Такой открытый визит, говорит о многом! Главное, что они перестали таиться и устраивать спектакль с переодеванием. Об этой экскурсии на границу, сегодня обязательно доложу Краевскому, пусть сам делает выводы.
  -"У нас с Петровым, работы ещё на день. В субботу можем ехать в полк - Цымбалюк, неожиданно переводит разговор на другую тему, говорит по-русски, без добавления слов на мове, потом спрашивает меня - А ты, Володя, когда собираешься уехать?"
   -"Я ещё не решил. Вчера устал как собака, пришёл в кубрик, когда вы уже спали. Сегодня в поля не пойду, а буду составлять отчёты о командировке. Хочу привести в порядок все карточки и таблицы. До обеда точно буду занят. Стол у нас один, поэтому сегодня писаниной занимаюсь я, а завтра вы, или сегодня после обеда - пользуюсь своим старшинством и ставлю бойцов перед фактом, потом уточняю - Такой расклад, вас устроит?"
  -"Устроит" - за двоих произносит Цымбалюк и они начинают готовиться к выходу...
  После того как Цымбалюк и Петров ушли, пододвигаю расшатанный табурет к столу, сажусь за стол и готовлюсь к письменной работе. На столешнице стола аккуратно раскладываю листы бумаги, вырванные из большой тетради, старенькую школярскую чернильницу, перьевую ручку и пузырёк с казеиновыми чернилами. Первым делом, расписываю ручку, для чего несколько раз провожу пером по небольшому черновичку из старой газеты. Перьевая ручка прекрасно выводит буквы. В правом верхнем углу листа не пишу, как положено, на чьё имя подаётся рапорт, а немного отступив от верхнего края, разборчивым почерком и крупными буквами вывожу "РАПОРТ" и два раза подчёркиваю написанное слово. С новой строчки начинаю писать, что в ночь с 18 на 19 июня 1941 года, после тщательной подготовки, в сопровождении лейтенанта из пограничного отряда, мы вместе выдвигаемся к выбранному месту перехода, маскируемся и начинаем наблюдать за противоположным берегом...
  В 03-45 по московскому времени, начался отсчёт времени операции. Я с лейтенантом, по имени Семён Михайлыч, служащим пятого отделения пограничного отряда, не привлекая постороннего внимания, добрались до специального секрета-лёжки, оборудованного в кустах, рядом с берегом реки, в котором укрылись и стали наблюдать...
  После нескольких часов наблюдения выхожу из секрета, подхожу к воде, подтаскиваю к воде плотик из камеры, на котором для маскировки, уложен своеобразный гербарий из пучков стеблей камыша, веток вербы и сухих пучков из прошлогодней травы. У меня на голове капюшон из ткани защитного цвета с закреплёнными ветками и стеблями осоки. На прощание машу Семёну Михалычу рукой, три раза плюю через левое плечо и тихо вхожу в реку. Медленно, стараясь лишний раз не вызвать всплеск воды, толкая перед собой плотик-островок, иду в брод, осторожно ступая по песчаному дну реки. На воде за мной тянется своеобразный хвост из полевого провода, который по мере моего удаления, стравливает лейтенант.
  Из польской двухвёрстки знаю, что на середине реки, глубина дна, местами может достигать двух метров, попадаются ямы и омуты, плюс надо ещё взять в расчёт небольшое течение, поэтому достигнув примерно середины реки, начинаю плыть. Течение берет своё и относит меня метров на пятьдесят правее места, где планировал выбраться на берег. Возвращаюсь вдоль берега к нужному мне месту. Чтобы не поранить ноги, предусмотрительно одел старенькие галоши, снятые мною на заставе с чьих то валенок. Длины полевого провода с лихвой хватило чтобы "перегородить" реку. Я без осложнений протащил за собой провод, а чтобы его не снесло течением, и он мог лежать на дне, периодически прикреплял к нему, заранее приготовленные грузики. Лейтенант крепко закрепляет провод на нашем берегу реки, а я в свою очередь в камышах капитально закрепляю плотик и притапливаю на дне свой конец полёвки. По договорённости с Семёном Михалычем, подаю ему фонариком сигнал, что нахожусь на той стороне и у меня всё в порядке, потом выхожу на берег. Пока находились в секрете, мы с лейтенантом договорились о сигналах передаваемых мной лучом фонарика и сигнале белой ракетой, который он должен подать, ближе ко времени моего возвращения, в случае если место перехода будет обнаружено немецким патрулём и переправа на плотике станет не возможна. Сигнал даст мне понять, что предстоит действовать по другому варианту...
  Осторожно выбираюсь на берег, на моём правом плече, висит непромокаемый мешок, из одежды - только трусы и резиновые галоши, которые решил пока не выбрасывать.
   Из мешка достаю коробочку с присыпкой от собак, раскрываю её, тщательно посыпаю порошком место моего выхода, затем, не скупясь, посыпаю свои следы при входе в утренний лес. Ботинки пока не одеваю, и они находятся в мешке, хотя этим порошком, я их обработал буквально за час до перехода. Иду и невольно вспоминаю свой первый переход, связанный с заданием в Польше, только тогда нас было двое и ещё проводник, который вёл через болото, а потом мы долго отдыхали...
  Сегодня времени на отдых практически нет и поэтому, отойдя на приличное расстояние от реки, я быстро оделся и обулся. Наган с насадкой прячу на поясе за спиной, а браунинг укладываю в левый боковой карман ношенного пиджака, присыпку, чтобы всегда была под рукой, кладу в правый карман пиджака. Так же задействую внутренние карманы пиджака - фотоаппарат размещаю в одном кармане, а оба паспорта, в другой карман. Свою бандитскую финку, креплю за ножны на поясном ремне справа. Там же, только левее, в специальном патронташе, закрепляю две обоймы для браунинга. С десяток патронов для нагана россыпью опускаю в глубокий карман брюк. На левую руку одеваю ремешок, к которому прикреплён командирский компас. На правой руке, зеленоватым фосфором в темноте горят цифры наручных часов. Галоши, набив камнями чтобы не всплыли, утопил в ямке с водой. Фонарик и дымовую шашку, спасибо начальнику, что не подвёл, пришлось оставить на плотике в прибрежных камышах.
  -"Шпион Горский, бля, к выполнению задания готов!" - почти беззвучно произношу для себя. Пару раз подпрыгиваю на месте, убеждаюсь в отсутствии посторонних звуков и отправляюсь в путь...
   Тишина. В просыпающемся лесу, лёгкая туманная дымка ещё кутает ветви и кусты и плотно клубится над водой мелких ручейков и небольших промоин. Птицы не гомонят. Они, видимо ещё не проснулись. Только где то в дали можно расслышать дробную работу неутомимого трудяги дятла. Иду по лесу, как когда то учили, особой походкой и стараюсь двигаться плавно, не делая резких движений, которые так не любит лесная живность. Пытаюсь слиться с окружающим меня лесным миром, стать своим для зверей и птиц в их владениях. Пока у меня получается. Идти по лесу пришлось несколько километров. Пока пусто. Присутствия людей не наблюдаю, тем более целой армии, со всей её техникой, танками, пушками и походными лагерями.
  Неожиданно лес закончился, наступило редколесье и луга, видны водоёмы или озёра, которые придётся обходить. Дороги, способной выдержать многотонные массы танков и другой техники, нет и в помине, видны только тропы, годные только для пешего путника или максимум всадника, но не более. Через полчаса осторожной ходьбы, соблюдая все предосторожности, вышел к крепкой на вид, просёлочной дороге, остановился, замер и осмотрелся. Сквозь туман разглядел застывшую колонну военных грузовиков "Опель-блиц", с закрытыми брезентом, кузовами. Насчитал машин двадцать, но дальний конец колонны из-за тумана не смог разглядеть. Решаю здесь немного задержаться, подыскиваю удобное местечко, к которому подползаю, щедро посыпаю себя порошком и начинаю маскироваться.
  В 05-00 утра, когда сизый туман рассеялся, вижу шевеление вокруг замерших машин - это проснувшиеся солдаты начали ходить вдоль колонны, то и дело, открывая и закрывая дверки кабин. Насчитал тридцать девять грузовых машин. Два мотоцикла с колясками, на которых установлены пулемёты "МG", грохоча двигателями, быстро пронеслись вдоль колонны и умчались в сторону деревни Лёжи. Офицер в расстёгнутом мундире и щегольской фуражке на голове, вышел из-за грузовика и начал раздавать солдатам распоряжения. Красный кант, на форме красноречиво говорил, что эта колонна имеет прямое отношение к артиллерийским частям Вермахта. Грузовики, судя по просевшим рессорам, загруженные, что называется под завязку, начали движение. Лежу и наблюдаю за дорогой. Через тридцать минут слышу шум работающих моторов и вскоре вижу как на просёлок, медленно вползает новая колонна грузовиков, которая остановилась почти на том же самом месте, где утром уже стояли машины. Заглушив двигатели, водители стали дружно быстро выбираться из кабин направились к кузовам и стали открывать задние дверки бортов. Пока доставал фотоаппарат, к колонне подошли солдаты, которые по двое стали забираться в кузова грузовиков, другие, по двое носят к кузовам деревянные ящики, окрашенные в защитный цвет. Интересно, что находится внутри ящиков?
  Своим размером ящики напоминают снарядные, используемые для хранения и перевозки снарядов, для артиллерийских орудий среднего калибра. Судя по всему, немцы организовали в этом месте полевой пункт боепитания, причём, судя по подъезжающим колоннам, гигантского размера! Всё тщательно замаскировано, скрыто и не заметно. Знаю, что "Опель-блиц" может увезти в своём кузове до трёх тонн боеприпасов. На крыле одного из грузовиков удаётся разглядеть знакомую мне букву "G". Фотографирую всю колонну и в частности грузовик с заглавным символом, не забываю запечатлеть солдат, занимающихся погрузкой ящиков, которая поставлена на поток. Напрашивается вопрос:
  -"Зачем им столько, где и по кому они собрались лупить, увозя со склада тонны боеприпасов?"
  Решаю двигаться дальше, и мало-помалу, как змейка уж, уползаю туда, откуда приполз. За два часа удалось добраться до леса. Ни на секунду не пожалел, что перед тем как одеть на себя одежду, плотно обмотал бинтами локти рук и колени ног. Осторожно иду по лесу и выхожу к приличному водоёму, напоминающему озеро средних размеров, берега которого заболочены. Дальше держу свой путь вдоль озера, выхожу ещё к одному озеру вплотную подступающему к заливным лугам. Между двух озёр проходит дорога ведущая от Багукал в сторону деревни Лёжи, которую осторожно пересекаю. Обращаю внимание, что колея дороги засыпана толстым слоем песка, и мне пришлось сорванными с кустов ветками, заметать свои следы на дороге. Решаю идти по редколесью в сторону Багукал. Редколесье сменилось сухим смешанным леском, по которому прошёл больше километра и опять вышел заболоченному редколесью, над которым возвышалась сторожевая вышка. Чтобы всё нормально разглядеть выбираю на краю леса высокое лиственное дерево, по стволу которого осторожно взбираюсь почти до самой верхушки. С высоты дерева, вижу много армейских палаток, над которыми натянута маскировочная сеть. Палатки расположены на местности хаотично, а не ровными рядами, как предписано Уставом, пунктами которого, командование части поступилось, отдавая дань маскировке на местности. Разглядел, что палатки обитаемы, но солдат не много и на территории лагеря царит тишина. У меня сложилось впечатление, что лагерь подготовлен для размещения тысячи солдат, а это батальон, не меньше.
  Вся территория охраняется по всем правилам несения караульной службы. Фотографирую палатки, спускаюсь с дерева и тихо убираюсь прочь с этого места. Дальше идти пришлось по заболоченному лесу, в котором местами вода доходила до колен и противно хлюпала при ходьбе...
  Разгулявшийся ветерок принёс, какой то, специфический запах, несвойственный для этого места. Несколько раз втягиваю в себя тёплый воздух и принюхиваюсь, пытаясь понять, чем пахнет. Топливо! Да! Именно такой специфический запах принадлежит бензину и моторным маслам. Танки! Много! Вижу, коробки бронированных машин теснящиеся примерно в километре от палаточного городка. Танки закрыты маскировочными сетями. Залёг, замаскировался ветками с листвой, лежу и наблюдаю. Удалось разглядеть, как два топливозаправщика, тихо работая на раздачу, заправляют принесённые танкистами двадцатилитровые канистры. Запомнил, как высокий танкист, уже третий раз принёс две канистры для заправки и встал в конец очереди. Знаю, что запас хода танка на одной заправке составляет примерно 200 километров. Когда длинный танкист, с двумя пустыми канистрами в руках, пришёл занимать очередь в четвёртый раз и стал о чём-то непринуждённо беседовать с такими же парнями в форме чёрного цвета, отстоял очередь, наполнил свои ёмкости, потом исчез в глубине леса, в голове возник вопрос - зачем им нужно столько топлива. Вывод очевиден - если топливные баки танков заправлены под завязку, а экипажи, наполняют канистры и делают запас топлива, значит, готовятся к многокилометровому маршу! Интересно, куда они готовятся ехать, совсем не похоже, что вглубь своего генерал-губернаторства?
  На моих глазах, из леса выползает обычный танк Pz-III, осторожно разворачивается на месте, так чтобы кормовое отделение было ближе к топливозаправщику, останавливается и глушит мотор. Из танковой башни появляется член экипажа, и начинает открывать заглушки топливных баков, затем танкист принимает поданный шланг и начинает заправлять свою бронированную машину. На башне танка можно различить номер 232 и тактический знак, в виде мёртвой головы над волнами, заключённой в контур древнего рыцарского щитка. На корме танка лежала связка стволов деревьев, длиной примерно пару метров и рамный контейнер с канистрами для топлива. Танк заправился и уехал. Мне, удалось сфотографировать сам танк, вместе с его опознавательными знаками, деревьями и запасными канистрами на броне. Теперь ещё больше убеждаюсь в правоте своих рассуждений,
  Принимаю решение возвращаться назад. Выжидаю момент, когда немецкого служивого народу станет поменьше и начинаю медленно уползать. Выбираться из района пришлось в два раз дольше, потому что днём быть незамеченным, намного труднее, чем в утренние часы или вечернее время. Все свои действия и движения приходится выверять многократно. И всё-таки мне не повезло, и я нарвался на полевой патруль!
  Чтобы не возвращаться по вязкому, заболоченному берегу озера, тому, где затхлая вода подступает до колен и при ходьбе слышен чавкающий шум, решил осторожно пройти, по едва угадываемой неприметной тропинке, позволяющей обойти оба озера, практически не замочив обувь. Пожалел себя родимого и получил!
  -"Хальт(Стой)! Хенде хох(Руки вверх)! - внезапно раздаётся не громкая команда на немецком языке, потом другой невидимый голос произносит ещё - Кто ты такой? Что здесь делаешь?"
  Подняв руки вверх, мгновенно замираю на месте, пытаясь разглядеть говоривших, верчу головой по сторонам и начинаю испуганно говорить, мешая немецкие и польские слова:
  -"Нихт шиссен(Не стреляйте)! Я полек и не сделал ничего худого! Панове! У меня есть аусвайс! Я работал на заготовке дров для вашего Вермахта. Иду домой... на хаус, в местечко Кричев... Помогите - я заблудился!".
   Они купились на базар и все трое вышли из кустов на тропинку, окружив меня полукольцом. Патруль полевой жандармерии. Расстояние между нами несколько метров и два карабина нацелены мне в грудь. Изображаю перепуганного и трясущегося от страха, деревенского дурачка-простофилю.
  -"Паааанове жолнежи, помогите выбраться из этого болота..." - произношу жалостливым голосом.
  -"Хальт ди фотце(Заткни ебальник) польская свинья! - произносит старший из жандармов, потом командует - Не опуская рук, медленно иди к нам!"
  В голове мелькает мысль, что надо их как то отвлечь, но как? Кажется, придумал! Выполняю команду и медленно подхожу к патрульным.
  -"Маркус, обыщи этого идиота!" - звучит команда.
  Один из жандармов, тот, что стоял слева от меня, опускает карабин, заученным движением вешает его на плечо и совершенно без страха, подходит к тупой деревенщине. Правильно, чего ему бояться, когда товарищи стоят рядом и прикрывают. Чтобы меня быстро и качественно обшманать, немец по имени Маркус, подходит ко мне почти вплотную и начинает произносить слова - Эй, kumpel(приятель)! Живо повернись спин... - неожиданно жандарм умолкает, морщит нос, втягивает воздух и протяжно произносит - Фуууу! Шайзе!"
  Из моей задницы раздаётся громкий протяжный звук, спутать который с каким либо другим не возможно - такова человеческая физиология. Вышедшие из живота газы дополнили эффект, испортив воздух в радиусе метра. Мочевой пузырь тоже не подвёл и сделал своё дело.
  -"Ой!" - произношу слово и стыдливо опускаю левую руку вниз, которой пытаюсь прикрыть мокрое пятно на моих штанах, расплывающееся в области паха. Правая рука, которую обычно принято считать самой опасной, остаётся поднятой вверх.
  -"Чёрт! Парни, от страха он обмочил штаны и, кажется обосрался! Я не буду обыскивать это дерьмо!" - с этими словами жандарм, с брезгливым выражением лица делает от меня шаг назад, поворачивается ко мне спиной и хочет, что то сказать своим товарищам, которые уже опустили стволы своего оружия в землю и уже презрительно-насмешливо, смотрят на меня.
  В то мгновенье, когда Маркус отворачивается, я скрытый его телом, поворачиваю левое плечо вперёд, корпус тела вправо, быстрым движением левой руки, достаю из ножен финку и выполняю без замаха хлёсткий боковой бросок, пытаясь попасть старшему жандарму, стоящему правее, точно в шею. В воздухе мелькает лезвие клинка, немец, выронив свой "шмайссер", хрипя и захлёбываясь собственной кровью, тянет обе руки к горлу, затем в одно мгновенье, мешком валится на землю.
  После броска бью ногой под колено, тому жандарму, который не захотел меня обыскивать и брезгливо повернулся ко мне спиной - Маркус падает на колени, его карабин слетает с плеча и падает на траву. Я же, отработанным движением, двумя руками сворачиваю солдату голову и прикрываюсь уже мертвеющим телом. от третьего противника. Последний патрульный явно растерялся и, похоже, что от увиденного, впал от увиденного в состояние полного ступора.
  Правой рукой, выхватываю из-за спины наган с насадкой, направляю ствол на уровне головы солдата, затем нажимаю на спусковой крючок. Вместо полноценного шумного звука от выстрела, слышится глухой хлопок, как будто бы сломали сухую ветку дерева. Выпущенная пуля попадает жандарму точно в лоб. Сильный удар отбрасывает тело на несколько шагов назад... Всё! Концерт окончен! - из моих лёгких раздаётся звук облегчения - Хуу! Кажется, справился!"
  Кажется, справился! Внутренней полой пиджака вытираю выступивший на лбу пот, осматриваю место поединка и брезгливо морщусь - двое мертвы, а старший патрульный с финкой в горле, ещё хрипит и дёргается всем телом.
  Вторым глухим хлопком, помогаю этому охотнику за солдатскими жетонами, побыстрее попасть в мифическую Валгалу. Нагибаюсь к телу, вытаскиваю из пробитого горла финку, стираю о китель убитого кровь с лезвия клинка и возвращаю её в ножны. Мне повезло, что это был обычный патруль. Если бы нарвался на жандармов с розыскной собакой, то шансы их одолеть, у меня были бы ничтожны!
  Быстро осматриваю тела всех троих убитых, изымаю жетоны, солдатские книжки, письма и фотографии. Всё реквизированное кладу в полевую сумку старшего патруля, вместе с находящейся внутри картой и ещё какими-то бумагами, разглядывать которые, сейчас совершенно нет времени. Два карабина топлю в болотце. Пистолет-пулемёт "Шмайсер", с дырчатым кожухом ствола и торчащим в бок узким коробчатым магазином, оставляю себе. Каждого жандарма, по очереди оттаскиваю в болотную воду и делаю так, чтобы тела не всплыли.
  Крови конечно на воде много, но скоро она растворится, и её никто не увидит. Напоследок внимательно осматриваю место схватки, уничтожаю следы крови на траве, следы от обуви и обильно присыпаю траву порошком. Кажется, зачистил всё, кроме собственных обмоченных штанов. Понимаю, что надо отсюда быстренько делать ноги и уходить как можно дальше! Неизвестно как быстро немцы хватятся внезапно исчезнувшего патруля...
  Как ни странно, но до места обратного перехода, добрался без проишествий, долго лежал в траве, наблюдая за обстановкой, ждал, пока начнёт вечереть и над водой появится лёгкая дымка тумана. Увидел, как на нашей стороне в небо взлетела белая ракета.
  -"Молодец тёзка маршала! Не проспал!" - радуюсь по себя, что всё идёт по плану и мне время возвращаться назад. Где то вдалеке слышны шумы от работы мотоциклетных моторов и, как мне показалось, что сегодня немцы, шумели больше чем обычно. Точно выхожу к месту, где "похоронил" свои галоши, потом разыскал в прибрежных камышах, место моего выхода на берег. Разыскать свой плотик с оставленными вещами, тоже не составило труда. "Шмайсер" и магазины к нему, решил не топить, а оставить на время перехода при себе, затем, если всё благополучно сложится, презентовать его в качестве подарка капитану Краевскому, который оружие любит и знает в нём толк. Полевую сумку с бумагами и документами убитых, свои паспорта, наган, браунинг, изрядно опустошённую коробку с порошком, фонарик, часы и компас укладываю в непромокаемый мешок, который прочно привязываю к плотику. Делаю так, потому что не хочу лишний раз рисковать бесценным грузом. Давно убедился, что в этой жизни может случиться всякое! Меня могут запросто подстрелить, а вот сразу перебить две витые нити полевого провода, надо сильно постараться! Мешок и камеру, лейтенант Семён Михалыч сможет вытащить из реки даже и без меня....
  Из оружия оставляю себе только верную финку и полицейский автомат. В этих местах солнце заходит за горизонт очень рано и поэтому едва стало темнеть, принял решение начать переход. Подаю светом фонарика на наш берег, условные сигналы, вхожу в воду и, толкая впереди себя плотик, выхожу из камышей к чистой воде. Приготовил к использованию дымовую шашку, проверил полевой провод, несколько минут слушаю шумы на реке. Начинаю переправляться. Когда отошёл от берега примерно на тридцать шагов, решил поджечь дымовую шашку, которую прикрепляю к заранее приготовленной жердине, длиной чуть более двух метров. Жердину с зажжённой шашкой, что есть силы, втыкаю заострённым концом в речное дно, затем быстро ухожу левее вниз по течению реки и продолжаю переправляться. Шашка разгорелась, химическая реакция вступает в силу и из пробитых финкой отверстий в корпусе выходит плотный бело-сизый дым, который через добрых несколько минут покрывает своими хлопьями площадь примерно в двести квадратных метров поверхности над рекой. Ложусь всем телом на плотик и начинаю выбирать полевой провод. Лейтенант, должен был увидеть световые сигналы, подаваемые мной, затем работу дымовой шашки и оказать мне помощь. Не успеваю сделать и десятка намоток полёвки, как чувствую, что провод дёрнулся и натянулся - это с нашего берега Семён Михалыч начал выбирать провод, подтягивая меня к себе. Чтобы плотик вместе со мной сильно не снесло течением, приходится идти по дну реки своими ногами, крепко держась руками за резиновые борта камеры. Медленно, стараясь не шуметь, двигаюсь вперёд, а шашка всё дымит и дымит, выпуская из себя дым, от которого уже ничего не видно. Семён Михалыч тянет плотик, а я, преодолевая течение реки, иду-плыву, делая большие шаги по дну и как могу, помогаю лейтенанту. Видимость на расстоянии вытянутой руки, дальше сплошная дымовая пелена. На немецком берегу сегодня стоит мёртвая тишина. Видимо дежурный, на просмотровой вышке, установленной в районе Протулина, свои обязанности выполняет плохо и практически не утруждает себя наблюдением за русским берегом, иначе он давно уже смог бы разглядеть плотный дым, густо стелящийся над текущими водами Буга. Наши пограничные наряды, тоже должны были обратить своё внимание на этот явно рукотворный дым. Судя по тому, что в темнеющее небо взвились две зелёные ракеты, пограничники наряда, заметили дым и уже доложили на заставу - ну, так это же наши! Правда, когда я почти переправился через реку, вода стала достигать моего пояса, решил отвязать мешок и переместить его себе за спину, где-то вдалеке, на том берегу, моё ухо уловило едва слышимый собачий лай. Спустя несколько минут, отчётливо слышу шум стрельбы из автоматического оружия.
  -"Они обнаружили пропажу патруля, подняли тревогу и стали принимать меры по розыску - в голове мелькнула такая мысль, потом позволяю себе немного позлорадствовать в адрес противника - Слишком поздно вы, господа германцы, всполошились! Так служить нельзя!"
  Мальчишка! Разве мог я себе представить, что мои насмешки над "Grenzegendarmerie" неуместны - они специально уже больше недели назад открыли границу и практически перестали её охранять! Для свободного прохода штурмовых групп, на многих участках убрали столбы и сняли колючку.
  Соблюдая осторожность, тихо подхожу к берегу. Внезапно раздаётся не громкая команда:
  -"Стой! Назови пароль! Четырнадцать!"
  -"Четыре!" - негромко произношу в темноту.
  Всё правильно! В итоге должна получиться цифра "десять". Выхожу из воды на берег, устало падаю лицом на землю, мешок и "Шмайссер" лежат рядом. Семён Михайлыч, без слов, выходит из темноты, вытаскивает и уносит в кусты плотик, затем начинает сматывать провод.
  -"Вова, ты это...давай не лежи. Простудишься!" - слышу знакомый голос лейтенанта.
  -"Прошу дай мне немного отойти! - после ответа с минуту прихожу в себя, потом начинаю подниматься, встаю с земли и, хлюпая мокрой одеждой, подхожу к встречающему командиру и здороваюсь с ним - Семён Михалыч, здравствуй дорогой мой друг! Как ты тут без меня?"
  -"Нормально - просто отвечает он, потом шутя, произносит - А ты, значит вернулся?"
  Лейтенант в накинутой на плечи плащ-накидке с капюшоном, протягивает мне для приветствия свою ладонь и ещё произносит - Рад, что живой и здоровый!"
  "Я тоже рад!" - после слов крепко жму парню руку.
  -"Как сходил? Получилось?" - звучат вопросы.
  -"Задание выполнено! Захвачены вражеские трофеи - отвечаю лейтенанту, потом просто прошу - Семён, мне бы сменить одежду и немного согреться"...
  -"Здесь твоя форма, сапоги и полотенце - лейтенант передаёт мне вещевой мешок, потом произносит - Для согрева, выделю тебе немного спирта!"
  Быстро делаю несколько глотков обжигающей жидкости, сразу чувствую, как тепло растеклось по телу и начинаю снимать с себя ботинки, потом мокрую одежду. Прежде чем переодеться в свою форму, долго, почти до красна, растираю тело сухим полотенцем. Через несколько минут, мы уходим в сторону деревни...
  В рапорте, на трёх листах, изложил основные детали переходов туда и обратно, о том, что увидел на том берегу, расписал в мельчайших подробностях. В самом конце написал, что всегда готов выполнить любое самое сложное задание командования. Поставил число, месяц, год и свою подпись.
  
   ГЛАВА IX.
   ШИЛЕЕВО. 20 ИЮНЯ 1941 ГОДА .
  
  Утро 20 июня выдалось жарким. Иду в деревню, чтобы передать Краевскому свой рапорт. По дороге любуюсь деревенскими пейзажами. На голубом небе ни облачка и солнце нещадно нагревает воздух. Почти на окраине деревни нахожу нужный мне дом. Захожу во двор, вижу хозяйку, занимающейся домашними делами и здороваюсь с женщиной - День добрый, пани Анна! - после ответного приветствия спрашиваю - Скажите, постоялец ваш дома?"
  -"Александр Иванович, скоро должен вернуться. С утра раннего отправился вместе с нашим председателем, лошадкам и коровам осмотр делать. Сказал, что к полудню вернётся. Так что ты милок, без стеснения проходи в дом, там мой Александр Нестерович в одиночестве скучает. Захворал мужик - произносит хозяйка, потом сокрушённо говорит ещё - Косить время, а ён спиной мается. Проклята хвороба в раз скрутила. Ликарь смотрел - сказал, что это радикулит, спину греть надо и мазью мазать. Да где мы здесь эту мазь разыщем".
  Идти в дом и мешать болеть хозяину не хотелось, и я спросил разрешения остаться и подождать Александра Ивановича во дворе, предложив что-нибудь помочь по хозяйству.
  -"Да что ты мне поможешь? Покудова сами справляемся. Сынок хоть и комсомолит в деревне, но отцу-матери завсегда поможет. Дочки из леса хворост и сухостой приносят - рассказывает мне хозяйка, на минутку оторвавшись от дел, она поправляет передник, потом интересуется - А ты, хлопак, сам из Сибири будешь? Пан ликар мувил, что знавал твоих родных. То так?"
  -"Да, когда то давно мои родители, были с ним знакомы. Потом судьба разбросала - присаживаюсь на завалинку и отвечаю хозяйке, потом продолжаю говорить дальше - Родители умерли. Я долго жил в Сибири. Она совсем не страшная, лето такое же жаркое, как и в ваших краях, но зимы суровые".
  -"Я чего тебя про Сибирь то спросила - две семьи, наших деревенских, в прошлом годе туда сослали. Оне при пане Теодоре и его дочке, шановной пани состояли, за усадьбой смотрели. На земле не робили, но были зажиточными. Пан платил хорошу дзенгу - тихонько, боясь, что кто-нибудь услышит, с грустью в голосе сказала хозяйка, вздохнула и произнесла - Як оне там... Живы ли".
  -"Сибирь большая, как и везде солнышко светит, люди живут" - отвечаю женщине.
  -"То есть так" - она соглашается со мной.
  -"А как вам живётся при новой власти?" - в свою очередь интересуюсь у хозяйки.
  -"Та, не пагано живем! Магазин у нас открыли. Ижу, лахи заводзят, дзецям канфеты, ситро. Артисты на заставу приезжают, в клубе кино и танцульки" - после ответа женщина смущается и уходит вовнутрь хлева, а я в одиночестве сижу на завалинке и жду Краевского...
  Долго сидеть и ждать не пришлось - Александр Иванович вошёл во двор, буквально через десять минут после моего прихода. Увидев меня, он мастерски сделал вид, что не ожидал, меня здесь увидеть и немного приподнимая двумя пальцами руки, свой головной убор, здоровается:
  -"Приветствую вас, дорогой мой Вольдемар! Молодец, что зашёл проводить - с радостью на лице произнёс Краевский, подавая мне для рукопожатия свою ладонь, после которого пояснил - Машина уже выехала, так, что времени мало. Пойдём в дом".
  -"Уезжаю я пани Анна " - сказал хозяйке Краевский.
  -"Скоро? А як же обид? Хлиб спекла, шти вже доходят, "селянка" стомилась... сало е, трохи бимбера маем..." - всплеснув руками, промолвила женщина.
  -"Через полгодины - поясняет "пан доктор" и извинительно произносит - Спасибо за приглашение, дорогая моя! Отобедать не получится. Машина ждать не будет".
  -"На всё воля божья!" - тихо молвит хозяйка и мелко-мелко крестится.
  -"Мы пройдём в комнату. Надо собрать вещи и поговорить с хлопцем - Александр Иванович, берёт меня под руку, и мы направляемся вовнутрь дома.
  -"Добре, пан... извините товарищ доктор, проходьте в хату" - раздаются в спину нам, слова хозяйка дома...
  -"Ну, что хочу тебя поблагодарить - молодец! Большое дело сделал!" - хвалит меня начальник, когда мы зашли в комнату и закрыли за собой дверь.
  -"Спасибо, товарищ капитан! - не громко отвечаю Краевскому на похвалу, потом достаю листы донесения и вручаю их ему - Тут всё изложено, кадры фотоплёнки тому подтверждение"
  -"Твои плёнка и сумка с картой, уже на пути в Москву! - произносит капитан, не раскрывая, как ему удалось их так быстро отправить, затем уточняет - Много чего интересного наснимать удалось?"
  -"Кадров плёнки истрачено не много, но те, что есть, красноречиво говорят, что они уже на низком старте и не сегодня-завтра начнут или войну или большую провокацию" - при слове "они", я показываю рукой в сторону Западного Буга.
  -"Даже так! - немного удивляется капитан и смотрит мне в глаза - Рапорт я прочитаю потом, а пока, своими словами расскажи мне, что видел".
  -"Как там оказался, рассказывать не буду, но подобраться смог очень близко. Сначала нашёл артиллерийский склад, причём очень большой, судя по тому, что солдаты почти безостановочно грузят снарядными ящиками колонны трёх тонных грузовиков. Да, одна колонна грузится и уходит, через минут тридцать приходит следующая колонна. В каждой колонне по сорок грузовиков. Я лично видел три колонны.
  Потом удалось почти вплотную приблизиться к полевому палаточному городку. Палатки в редколесье, стоят не рядами, а вразброс. Много. На полк пехоты. Врать не буду - людей много не видно, но "чмошники" есть и лагерь обжит. Видел полевые кухни, умывальники и даже отхожие места. Всё готово к приёму людей!
  Переходил лесную дорогу, колея которой засыпана плотным слоем песка. По ней часто мотоциклисты гоняют. На плёнке есть снимок этой дороги.
  Дорога привела в одно интересное место, в котором танки заправляют горючкой. Повезло сфотографировать их танки с интересной эмблемой на башнях. Можно будет разглядеть и эмблемы и номера, а также вязанки брёвен на броне, контейнеры с запасными канистрами, гусеничные траки и катки. Как их танкисты заправляют топливом канистры и уносят их к танкам, тоже удалось сфотографировать. Танки явно готовят к длительному путешествию. Вопрос куда?" - замолкаю и даю понять начальнику, что это собственно всё, что удалось разглядеть.
  -"Чмошники, это солдаты из тыловых служб? - уточняет Краевский, потом начинает молча ходить по комнате, видимо переваривает всё услышанное от меня, потом глядя себе под ноги, произносит - А почему не докладываешь, где раздобыл их "Шмайсер", полевую сумку, личные документы, письма и другое богатство?"
  -"Да, хозяйственников...- подверждаю название, потом рассказываю дальше - На обратном пути нарвался на патруль, который пришлось убрать!"
  -"Ну и дела! Один, угробил троих? - на лице Краевского снова вижу некоторое удивление - Не ожидал!"
  -"Так получилось, что пришлось действовать быстро и жёстко, а потом всё подчищать - кратко поясняю капитану обстоятельства - К моменту моего возвращения их хватились и подняли тревогу. Отправили погоню с собаками и устроили стрельбу".
  -"А, что мне делать с твоим подарком? Не идти же с ним, в открытую по улице к машине и потом в городе - не поймут! - с лёгкой усмешкой говорит Краевский - Ещё и запасные магазины приволок".
  -"Тогда проще выкинуть!" - обижено произношу слова и хочу забрать назад свой подарок.
  -"Я те, выкину! Ишь, какой богач выискался! - произносит Краевский, потом поясняет - Ну, что ты обижаешься! Совсем, как маленький! Это я так шучу! Отличный подарок! Я его разберу, замотаю шмотками и упрячу в своём сидоре".
  -"Александр Иванович, хочу спасибо сказать за наган бесшумный! Помог он мне" - произношу слова благодарности.
  -"Да, не за что! Или как говорят одесские биндюжники - не во что! - шуткой отвечает Краевский, достаёт из саквояжа наган, подносит ствол с насадкой к носу, втягивает воздух, морщится, чувствуя запах сгоревшего пороха, потом поясняет - Нюхом чую, что действительно пригодился!"
  Краевский ещё немного повертел в руках револьвер, потом убрал его в саквояж, сел на старенький стул и словно вспомнив о чём то, спросил меня:
  -"Ты про своё отсутствие на заставе, как объяснил?"
  -"Сказал, что занимался наблюдением и съёмкой в районе "Лозовицы", соседней пограничной заставы. Ночевал тоже там. Только отговорка, честно говоря, слабенькая. Боголик, он командир опытный, его трудно провести" - рассказываю Краевскому о своей "отмазке".
  -"Боголик и другие командиры, как раз тебе ни слова не скажут! Тем более, что он немного в курсе - уверенно убеждает меня начальник и поясняет - Отговорка действительно годится только для любознательных бойцов и младших командиров".
  Затем мы ещё немного поговорили о разных моментах моего задания, отдельно о переходе и других деталях прошедшей операции. Всё так же сидя на стуле, Краевский ещё раз поблагодарит меня за службу и сообщает, что командировка закончилась и мне можно уехать с заставы в Брест. Далее начальник объявляет, что за отличное выполнение сложного и опасного задания, он своей властью предоставляет мне три дня выходных, которые я волен использовать по своему усмотрению. Он так прямо и сказал:
  -"Отдыхай. Жду тебя в Управлении, в понедельник 23 июня, к 08-00 утра, на своём рабочем месте".
  Положив руку на сердце, ехать в шумный город мне не хотелось, тем более, что завтра суббота и на заставе будет банный день. Вчера привезли кино, которое будут крутить в субботу вечером и в воскресенье днём. А ещё в субботу, как говорили бойцы, должны быть плановые стрельбы, а я уже не помню когда в последний раз, тренировался в тире и кроме как из нагана, из другого стрелкового оружия тоже давненько не стрелял. Знаю, что на заставе, в оружейке хранятся АВС и СВТ винтовки, которые всегда привлекали меня своими возможностями. В награду за свою верную службу, я попросил Краевского, раз он такой щедрый начальник, разрешить мне, в рамках артиллерийской легенды, на эти три дня задержаться на заставе...
  Через несколько минут мы друг с другом распрощались, я покинул комнату, вышел из хаты во двор, сказал до свидания хозяйке дома и направился на заставу.
  Забегая несколько вперёд, хочу сказать, что своего начальника я больше никогда в жизни не увидел. Уже позднее, когда мы пробивались к своим, нашей группе, удалось встретить несколько сотрудников из Брестского Управления НКВД, один из которых, когда мы разговорились, рассказал, что капитан Государственной Безопасности Краевский, погиб 22 июня 1941 года. Он до последнего патрона отстреливался, из неизвестно откуда, появившегося у него немецкого автомата, в наседающих солдат штурмовой роты 45-й пехотной дивизии Вермахта, одновременно уничтожая секретные документы своего отдела...
  Ещё с утра, сразу после завтрака, обратил внимание, что все свободные от службы, бегают по заставе, словно ужаленные в одно место. На мой вопрос, что случилось, сержант Коля Кузуб ответил, что вчера днём прибыло начальство из отряда, в лице капитана и старшего политрука из отдела пропаганды. Капитан будет дрючить заставу, а пропагандист прочитает лекцию о международном положении. А сейчас стало известно, что сегодня или завтра должен приехать с проверкой сам майор Кузнецов. Кузнецов был начальником отряда. Из слов сержанта, я понял, что сегодня-завтра на заставе будет не скучно.
  После завтрака, пока я писал свой отчёт, всех свободных пограничников Боголик отправил на подчистку окопов круговой обороны заставы. После моего возвращения из деревни, не смотря на все мои возражения, начальник заставы, продолжая сердиться за мои самовольства, отыгрался, что называется по полной. - Боголик, добровольно принудительно, "попросил" меня помочь бойцам и немного потрудиться на благо заставы. Я же, "выторговал" у него разрешение в субботу, отправиться на стрельбище и немного поупражняться в стрельбе.
  Весь день мы работали - копали ходы сообщений, углубляли и подчищали дренажную канаву и уже существующие окопы, пилили доски, в лесу валили деревья, распиливали их на брёвна, которые Рафик на своей повозке отвозил к заставе.
  Капитан из отряда, заставил в каждом окопе дополнительно отрыть по нескольку узких щелей, как он пояснил, для защиты личного состава от осколков. Двое бойцов, вооружившись косами, косили на лугу траву, обозначая сектора обстрела для стрельбы из пулемётов. Пулемётные гнёзда и позиции для станковых "Максимов", даже, на мой взгляд, были выбраны идеально и позволяли вести огонь широким веером в различных направлениях. Но капитану и этого показалось не достаточно, и он отдал распоряжение отрыть, оборудовать и замаскировать ещё по одной запасной позиции как для "станкачей", так и для "дегтярёвых". С западного направления, от старой "варшавки" виднелась опушка леса, от которой до самой заставы, простилалось поле засеянное рожью. Капитан вместе с Боголиком, оживлённо размахивая на ходу руками, видимо о чём то, беседуя или споря, прошли и промеряли шагами расстояния от окопов до лесной опушки и немного дальше в лес. Когда командиры вернулись назад к окопам, начальник заставы, сославшись на дела, ушёл к себе в канцелярию. Капитан же остался с нами и стал объяснять бойцам, как правильно оборудовать закрытую позицию для пулемёта "Максим", потом увидев мою форменную рубаху с пушками в чёрных петлицах, обратился ко мне:
  -"А, что здесь делает артиллерийский сержант? Покажись?"
  Втыкаю штык лопаты в землю, отряхиваю форму от земли и пыли, поправляю брюки и рапортую:
  -"Товарищ капитан, сержант Горский, вместе с двумя бойцами из артиллерийского полка, временно прикомандирован на пограничную заставу, для выполнения задания командования!"
  -"Какого ещё задания?" - звучит вопрос.
  -"Из штаба корпуса - не громко отвечаю и поясняю своё нахождение в окопах - Здесь работаю по просьбе начальника заставы, т.к. людей и времени не хватает".
  Капитан сверху вниз, изучающе смотрит мне в глаза, что то думает про себя, потом произносит:
  - Давай вылазь, есть разговор - после того как я встал с ним рядом он тихо, без начальственных ноток в голосе, произносит - Пошли, отойдём в сторонку - Мы отходим шагов на десять от работающих и прежде чем начать разговор, капитан называет свою фамилию и представляется - Я капитан Гринченко, начальник первого оперативного отделения отряда. А ты, сержант, как я понял из взвода управления?"
  -"Так точно!" - звучит мой ответ.
  -"У вас, тут только бинокли или есть в наличии кое, что серьёзное? - спрашивает капитан.
  -"Так точно! Есть и серьёзное - лично у меня германская стереотруба с цейсовскими линзами. У бойцов ручной дальномер и артиллерийская буссоль, со встроенным компасом и монокуляром" - отвечаю командиру.
  -"Это то, что надо! - довольно потирая руки, произносит капитан и живо интересуется - Твои бойцы сейчас где? Я могу их видеть?"
  -"Никак нет! Только ближе к ужину, когда они вернутся со съёмки местности. Мы тут по всей округе наблюдаем за тем берегом, выполняем замеры и расчёты для стрельбы из гаубиц" - кратко объясняю капитану.
  -"Вы же сможете с помощью своих приборов сделать расчёт необходимых исходных данных для ведения стрельбы из "Максима" с закрытой позиции? Расстояние от окопов до кромки леса и чуть дальше - интересуется капитан Гринченко и тут же поясняет - Расстояние правда для станкача, маловато, но должно получиться. Это если твои бойцы не ошибутся в расчётах"
  Командир, поворачивается лицом к лесу, смотрит в сторону дороги и опушки, видимо что-то прикидывая в уме. Я стою рядом и тоже смотрю на лесную опушку, разглядываю деревья и кустарники. Не поворачивая головы, капитан уточняет:
  -"Значит, говоришь, наблюдатели вернутся ближе к вечеру?"
  -"Так точно!" - обнадёживаю командира.
  -"Что ж, подождём... Время, пока терпит!" - произносит Гринченко, поворачивается и собирается уходить.
  -"Товарищ капитан, разрешите вопрос!" - обращаюсь к командиру.
  -"Валяй, попробуй" - разрешает капитан.
  -"А, что у нас завтра-послезавтра, война предвидится? - задаю вопрос и тут же сам отвечаю - Лично я думаю, что со дня на день может начаться!"
  -"Сержант! Ты, что себе позволяешь!? Да, я... - начал было сердиться капитан, но потом, не договорив, замолчал на полуслове и после секундного замешательства, быстро задаёт сразу несколько вопросов - Откуда знаешь! Что-то высмотрели на той стороне? Что? Пойдём, расскажешь!"
  Гринченко почти силой уводит меня в канцелярию, плотно притворяет дверь и там начинает расспрашивать:
  -"Что вы там смогли разглядеть!? Говори! Я про гостайну всё понимаю, но мне сказать можно! Мне для дела знать нужно! Не бойся - я могила! Никому!"
  -"Товарищ капитан, мы за той стороной смотрим, уже почти неделю, и насмотрели много интересного. Я товарищу младшему лейтенанту обо всём докладывал" - пытаюсь увильнуть от ответа.
  -"Ты, сержант давай, не юли! Я этого не люблю! Говори по делу" - строго произносит капитан Гринченко.
  -"Вчера в районе Протулина, мои бойцы видели, как к берегу подъехала машина, из которой вышли три человека, двое из которых, минут двадцать разглядывали в бинокли наш берег. Самый пожилой был в генеральской форме. Второго разглядеть не смогли. Третий офицер, возрастом самый молодой, по-видимому, служит адъютантом - уж очень учтиво открывает начальству дверку автомобиля, приглашает занять места в салоне и тянется по стойке смирно. В другом месте, я сам слышал шум работающих танковых двигателей. Слышно как в нескольких местах, стучат топоры и падают деревья. Видели, как несколько солдат в форме пионерных частей вертелись у берега реки" - делюсь увиденным с капитаном.
  -"О шуме моторов и валке леса, я знаю - отвечает командир, потом поправляется - А про генерала со свитой интересно".
  -"Товарищ капитан, если разрешите, то на случай войны у меня есть одна небольшая идея. Финны так часто делали..." - предлагаю капитану свои услуги.
  -"Был на перешейке?" - спрашивает капитан.
  -"Был - отвечаю и начинаю излагать - Надо устроить минные ловушки. Заложить в землю по связке гранат РГД и тщательно замаскировать. Будут наступать, кто то заденет - получат по зубам! А потом причешем их из пулемётов! Такие сюрпризы сильно деморализуют личный состав. Одно подходящее местечко я сегодня уже разглядел, оно как раз напротив того места, куда вы распорядились вынести ячейку для Максима. Есть другое место, у канавы, оно для ловушки тоже подойдёт".
  -"У нас пока ещё не война! - сначала рубит идею Гринченко, но немного подумав, соглашается - Идея не плохая, обязательно приму её на вооружение... Давай пока не будем будоражить людей".
  После беседы, я вернулся к "своей", воткнутой в землю лопате и продолжил работать землекопом. До ужина, ощущая запах свежевыпеченного хлеба, источаемого из расположенной рядом пекарни, рыли ходы сообщений, усовершенствовали оборону и тщательно всё маскировали.
  Устал зверски. Во время долгожданного ужина, с большим удовольствием съел две тарелки аппетитной гречневой каши с котлетами. Затем, всю поглащённую уставшим организмом пищу, запил сладким чаем, не забывая намазывать располовиненную 20-ти граммовую шайбу масла на ещё тёплые куски хлеба. Желая немного посидеть в тишине и переварить всё съеденное в столовой, пришёл в кубрик и только-только раскрыл книжку Джека Лондона "Смок и малыш", взятую напрокат у кого то из бойцов, несущих сегодня службу, как дверь в помещение открылась и на пороге возникла статная фигура капитана Гринченко...
  Мы обсудили и решили, что завтра в субботу, все необходимые замеры и расчёты выполнит Сергей Петров, как самый грамотный и умелый красноармеец. Ефрейтор Цымбалюк занимается всей документацией. Я помогаю Петрову, затем прикидываю на листе бумаги, что мне потребутся для изготовления нескольких мин-ловушек. Вечером того же дня, Цымбалюк и Петров, должны собрать вещи и уехать в свой артполк...
  
  Начальник Пограничного Отряда майор Кузнецов сидит в своём кабинете и ждёт телефонный звонок. Из Штаба Управления Округа "сказали" сидеть в кабинете и ждать, потому, что может позвонить сам Нарком. Кузнецов привычно расположился в кресле и думал, а подумать майору давно уже было над чем - мрачные мысли сами лезли в голову:
  -Уже с мая в городе ходят упорные слухи о скором начале войны.
  - Народ стал массово скупать в магазинах вещи, предметы первой необходимости и продукты длительного хранения. На прилавках не задерживались такие товары как керосин, спички, мыло, спиртное, сахар, соль, крупы и сухари.
  - На железнодорожном вокзале толпы людей, которые решили вдруг уехать в отпуска или в гости к родне, куда-нибудь в центральную часть страны.
  Но больше всего волновала обстановка на границе. Ежу понятно, что немцы усиленно готовятся к боевым действиям против СССР и стягивают свои войска непосредственно к самой границе. Каждый день со всех застав поступают красноречивые сигналы и донесения.
  Но мозг командира отказывался верить, что Гитлер сможет решиться на вторжение, тем более, что Германия уже второй год воюет с Британской короной.
  Как начальник отряда он постоянно докладывал в Минск, о каждом случае нарушения Государственной Границы, и просил, что бы как то реагировали. Но командование Округа, в ответ только пожимало плечами, успокаивало, обнадёживало, что передадут всё в Москву и требовало не паниковать. Особенно досаждал заместитель командующего округом комбриг Курлыкин, фигура весьма заметная, если не одна из самых главных. В последние дни комбриг требовал не поднимать панику, делая упор на Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года, в котором Правительство СССР напрямую запросило Правительство Германии, о развёртывании большого количества войск у наших границ! Спасибо, обнадёжил и успокоил!
  Под утро раздался звонок из Минска. На проводе был Курлыгин, который после сухого приветствия, сообщил, что позавчера, 18-го июня товарищ Сталин подписал секретный приказ о приведении всех войск первого стратегического эшелона в полную боевую готовность. Далее комбриг сообщил, что на 21 июня, в Белостоке, в здании Управления ПВ, намечено совещание всех начальников пограничных отрядов Округа, затем повесил телефонную трубку.
  Майору невольно вспомнилось, что он всегда докладывал об складывающейся обстановке не только в Штаб Округа, но и информировал Штаб 4-й Армии, Штаб 28-го Стрелкового Корпуса и даже Первому секретарю областного Комитета КП(б)БССР Тупицыну, не говоря уже о самой Москве. Кузнецов на всю жизнь запомнил, как недавно при посещении им Штаба 4-й Армии, когда на совещании у генерал-майора Коробкова, после объективного доклада о реально складывающейся обстановке на границе и последующих выводах о вероятном нападении Германии на СССР, его банально чуть не арестовали, объявив вражеским пособником и махровым паникёром. Если бы тогда своевременно не вмешалось ГУПВ БССР, греметь бы ему сейчас "кандалами", где-нибудь в городской "Бригитках" или в минской "Володарке" или того ещё хуже... Потом был неприятный разговор, в конце которого ему поставили на вид и даже припомнили ещё не снятый выговор с занесением в учётную карточку. Высокое начальство забыло, что погранотряд под его руководством стал одним из лучших в Округе, что в декабре 1940 года бойцы отряда сдали инспекторскую проверку с общей оценкой "хорошо", что за тот же 1940 год, было задержано более 5000 человек, пытавшихся нелегально пересечь Государственную Границу СССР. Его бойцы всегда были выдержаны и не имели привычку, вопреки московским директивам, бездумно палить из личного оружия по немецким самолётам, якобы по ошибке случайно залетающим на нашу территорию. В том же 1940 году, местные жители выразили своё большое доверие, и теперь он является Депутатом Верховного Совета БССР первого созыва. 15 февраля 1941 года Брестский Пограничный Отряд, был награждён орденом Боевого Красного Знамени за номером 451. Он сам, в тот же день был награждён знаком "Почётный сотрудник НКВД СССР" и Почётной грамотой к нему.
  Конечно, в любой работе бывают промахи и ошибки, на которые постоянно пеняло начальство, совершенно не желающее принимать в расчёт, в каких сложнейших условиях приходится нести службу всему личному составу отряда. Вверенный ему многокилометровый участок Госграницы, длина которого составляет 182 километра, на сегодняшний день был защищён и технически оборудован, не хуже чем участок Госграницы на старых рубежах отряда, бывших до сентября 1939 года. Майор прекрасно понимал, что начальство никогда не бывает довольным, а ему надо и дальше продолжать делать своё дело, соблюдая многочисленные запреты, распоряжения и директивы. Он в интересах дела, на свой страх и риск распорядился срочно усилить оборону застав, дополнительно оборудовать новые блиндажи, огневые точки, траншеи и окопы. Если неделю назад для него всё обошлось только лёгким испугом, то на этот раз всё может закончиться плохо.
  Сегодня утром, перед поездкой в Белосток, майор решил съездить на правый фланг Отряда, сначала в Волчин, на I-ю Пограничную Комендатуру, с проверкой боевой готовности всех пограничных застав участка...
  Далее маршрут чёрного легкового "Шевроле" Начальника Отряда, пролегал через II-ю Пограничную Комендатуру, расположенную в Больших Мотыкалах, потом на пятую пограничную заставу "Шилеево", расположенную в деревне Шилеево. Позднее майор планировал заглянуть и на шестую пограничную заставу "Жило", расположенную вблизи хутора Седлище. Далее в планах Начальника Отряда на субботу, было посетить и проверить остальные заставы входящие в состав Комендатуры.
  Майор появился на заставе совершенно неожиданно, хотя о его приезде было известно. Я стоял на крыльце и видел, как прозвучал требовательный сигнал автомобильного клаксона и дежурный мигом побежал открывать ворота. Когда он раскрыл широкие створки ворот, во двор, блестя на солнце чёрной лаковой эмалью, въехал шикарный "Шевроле". Отворив дверку, из просторного салона вышел подтянутый мужчина лет сорока, с двумя рубиновыми шпалами в петличках, в форме старшего командира, идеально сидящей на крепком теле, и уверенной походкой направляется к начальнику заставы. На груди видны знак-флажок Депутата и знак "Почётный сотрудник НКВД СССР". Сразу видно, что майор кадровый военный, досконально знающий своё дело, в его действиях чувствуется решительность и непреклонность. Такой будет всех дрючить долго и весьма качественно...
  Приняв рапорт начальника заставы, он сдержано здоровается и сразу же интересуется обстановкой на границе, потом спрашивает чем занимается личный состав заставы, все ли бойцы здоровы и приказывает пройти в канцелярию, для более предметного разговора. Вместе с майором и Боголиком, в канцелярию направляются капитан Гринченко и старший политрук из отряда, которые несколько дней назад прибыли на усиление и заместитель начальника заставы по политической части политрук Сороковин. Мне не известно о чем командиры говорили в канцелярии, но пробыли они там не долго, видимо у майора сегодня ещё много дел и он решил не затягивать с проверкой обороны заставы. Командиры вышли из здания заставы и отправились осматривать, что сделано на заставе.
  Кузнецов не поленился и ловко спрыгнул в один из окопов, отрытый в полный профиль, со стенками обшитыми деревом и прошёл по всей его длине, заглянул в защитные щели, проверил ниши, затем осмотрел, как оборудована ячейка для ручного пулемёта. Находясь в окопе, майор с едва заметной улыбкой на лице, легко пожурил младшего лейтенанта, за то, что забыли вырыть отхожее место. С особым вниманием он осматривал позицию для станкового пулемёта, отдельно вынесенную метров на десять вперёд, от основного окопа и отлично замаскированную. Так же дело обстояло и с другими тремя окопам, окружающими пограничную заставу со всех сторон. Используя старую обваловку усадьбы, младший лейтенант Боголик, силами бойцов, не только углубил и подчистил рвы, но и, используя естественные условия местности, оборудовал новые позиции для пулемётов, окопы и ходы сообщений. Вся круговая оборона была устроена очень умело и грамотно, так, что в случае необходимости, пулеметные точки могли вести огонь, дублируя друг друга. Не подвела и маскировка всех позиций, выполненная так искусно, что разглядеть что либо, находясь в метрах двадцати и даже ближе, было затруднительно. Пограничники не поскупились наносить дёрна с травой, которым прикрыли всю свежую землю на брустверах и перекрытиях.
  Отпустив политработников заниматься своими делами, майор, капитан и младший лейтенант проследовали к реке, чтобы Кузнецов осмотрел блокгаузы, расположенные в районе бывшего моста.
  Собираясь уезжать, майор Кузнецов объявил благодарность начальнику заставы, за отличное обустройство оборонительных сооружений на вверенном заставе участке Государственной границе.
  -"Служу трудовому народу!" - ответил майору младший лейтенант и попросил Кузнецова, чтобы он распорядился в ближайшие дни привезти на заставу ещё патронов и гранат, мотивируя свою просьбу тем обстоятельством, что сейчас у него находятся на усилении бойцы из комендатуры и отряда. Совсем без стеснения Боголик доложил начальнику - Товарищ майор, на сегодняшний день на заставе имеются в наличии примерно 40000 патронов для пулемётов, стрелкового оружия и пистолетов-пулемётов, 300 гранат РГД-33 и Ф-1 и всего 10 противотанковых гранат РПГ- 40. Противотанковых гранат, скажу честно, кот наплакал! А ещё завтра 21 июня, у нас по плану стрельбы личного состава, которые отменять мне не хочется".
  -"Да, этот "младшой" с пятёрки, совершенно прав! Моя недоработка! Десять гранат против танков, это действительно, говоря словами Боголика - как кот наплакал! Не серьёзно! Надо срочно исправлять - подумал про себя начальник отряда, затем ответил - Стрельбы не отменять! Как приезду в отряд, отдам распоряжение начальнику боепитания Сербину. Сегодня вечером вам доставят гранаты и патроны. Много - произнёс майор, уже направляясь, было к своей машине, но задержался и сказал Боголику слова уже не как командир, а как добрый товарищ - Пётр Григорьевич, ещё раз хочу сказать ВАМ моё большое спасибо за службу!"
  Кузнецов, попрощался, сел в салон, закрыл дверку - "Едем к хутору Седлице, на шестую..." - удобно разместившись на заднем сидении, командир отдал команду водителю, после которой "Шевроле" плавно трогается с места и, поднимая колёсами песчаную пыль, уезжает с заставы, оставив стоять у ворот смущённого младшего лейтенанта...
  Конечно, начальник погранотряда Кузнецов отлично понимал, что у немцев в распоряжении имеются старые польские карты, на которых обозначена бывшая панская усадьба, знал, что их самолёты разведчики не раз летали над территорией района и наверняка выполнили фотосъёмку всей местности. Как понимал и то, что если немецкие танки форсируют Западный Буг и своей армадой двинутся вглубь страны, заставе Боголика долго не продержаться! Но майор железно знал, что вступив в бой, бойцы пограничных застав, на какое то время притормозят этот всё сокрушающий на своём пути каток, позволив частям 6-й стрелковой дивизии развернуть все свои силы и ударить в ответ...
  
   ГЛАВА X. БРЕСТ-ШИЛЕЕВО. 21 ИЮНЯ 1941 ГОДА .
  
  
  А у нас сегодня стрельбы и после обеда банный день...
  Свободные от службы и нарядов, младшие командиры и красноармейцы разобрав из оружейной комнаты личное оружие и пулемёты, строем отправились на стрельбище, расположенное в нескольких километрах от пограничной заставы. Начальник заставы в этот раз на стрельбы не пошёл, а распорядился их провести своему заместителю по политической части политруку Ивану Сороковину. Не смотря на то, что политрук готовился к ночной проверке нарядов, на стрельбище он повёл бойцов с большой охотой, желая посмотреть, как сегодня отстреляются молодые красноармейцы.
  Место для стрельбища, учитывая напряжённую обстановку последних двух лет, специально выбирали подальше от границы и самой деревни. Ещё одним из преимуществ, размещения стрельбища в том месте, было то, что местные жители, а в особенности вездесущие мальчишки, там не ходили. Была найдена подходящая низина, размером с футбольное поле, длиной примерно метров четыреста и шириной метров сто, к которой можно было пройти по просёлочной дороге, ведущей в сторону деревень Большие и Малые Раковцы. Когда то эти обе деревни тоже принадлежали графу Толочко. Низина с двух сторон окружена заболоченными лужками с армией лягушек, которые по утрам и вечерам, закатывали целые концерты, соревнуясь между собой, кто кого перепоёт.
  С третьей стороны пришлось насыпать земляную насыпь, в которой застревали выстреливаемые бойцами пули. Стрельбище было оборудовано мишенями и подготовленными позициями, как для ведения стрельбы из винтовок и револьверов, так и для ведения огня из ручных и станковых пулемётов. Правда расстояние 400 метров, для "дегтярёва" и тем более для "максима" маловато, но за неимением больших расстояний, приходится довольствоваться тем, которое есть. Не смотря на то, что после выстрелов, оружие необходимо тщательно вычистить, чувствовалось, что бойцы заставы, всегда ходили на стрельбище с явной охотой и стреляли с большим удовольствием. По себе знаю, что где как не на стрельбище или в тире, уважающий себя командир или боец, может показать своим товарищам, умение поражать мишени, чем лишний раз заслужить их уважение или поддержать свой авторитет.
  От старослужащих пограничников знаю, что не так давно отряд позорно провалил инспекторскую проверку, особенно плачевными были результаты по огневой подготовке и чтобы поправить дело Начальник отряда, несмотря на неудовольствие окружного начальства, распорядился резко увеличить количество часов, отведённых на изучение оружия и проведение стрельб боевыми патронами. По приказу майора, все стрельбы проводились в сочетании со спортивной подготовкой, в виде марш-бросков с полной выкладкой и запасом боевых патронов у каждого красноармейца. На пятой заставе "бегали" по дороге от заставы, мимо тропинки на стрельбище, до деревни Малые Раковицы и обратно до стрельбища. Потом как говорится с пылу с жару, проводились сами стрельбы.
  Парни рассказывали, как местные жители сначала не могли взять в толк, куда это пограничники всем гуртом, да ещё со сброей, помчались, не иначе, что ловить кого то. Потом привыкли. После таких тренировок пограничники подтянули спортивную подготовку и заметно лучше стали стрелять. Приезжающие на заставу командиры из Отряда, могли запросто подкинуть свободный личный состав и сгонять его до соседней деревни и обратно, а заодно и лишний проверить молодого начальника заставы, тем более, что с этой весны на заставе стали служили более двадцати красноармейцев 1940 года призыва. Через полгода, в декабре 1940 года, на очередной инспекторской проверке, комиссия поставила отряду общую оценку в виде твёрдой четвёрки или "хорошо с плюсом". Я тогда в беседе, сказал, что их начальники всё делают правильно, отлично помня, как ещё недавно самому приходилось по тревоге бегать и скакать по полям да оврагам. Без соответствующего навыка, пойди и попробуй, попади в бегущего врага, когда от собственного быстрого бега, руки, держащие трёхлинейную винтовку, дрожат и ходят ходуном, мушку уводит. События на Карельском перешейке это подтвердили.
  Графики проведения стрельб для каждой заставы утверждались отделом боевой подготовки погранотряда на год вперёд. По строгому приказу начальника заставы патроны экономили, выделяя на каждую винтовку по три обоймы и 50-60 штук на пулемётный расчёт, чтобы оба номера смогли выполнить необходимые учебные упражнения. Обычно руководит стрельбами заместитель начальника заставы по боевой подготовке лейтенант Константин Георгиевский, отличный стрелок и спортсмен, но сегодня его не было. Лейтенанту не слыхано повезло - он получил отпуск и уехал с заставы к родителям, в шахтёрский край на юге страны.
  На стрельбище пришлось идти через Шилеево, за деревней поворачивать направо и вперёд по просёлку, через мосток и дальше. Сегодня повезло как никогда, потому что мы шли шагом, а не бежали. Два станковых "максима", ящики и цинки с патронами Рафик Исхаков вез на своей повозке, издали напоминавшей своим видом грозную тачанку из лихих двадцатых годов. Капитан Гринченко, который тоже присутствовал на стрельбах, ещё вчера отдал распоряжение проверить работу всех пулемётов, состоящих на вооружении заставы, особенно станковых.
  Пока ждали повозку, сержанты, негромко отдавая команды, распределяли бойцов своих отделений, объясняя им, кто в какой последовательности будет выходить на стрелковую позицию и выполнять упражнения. Капитан Гринченко, старший политрук Гречихин, политрук Сороковин и старшина заставы Максаков стоят немного отдельно и молча курят. Видел, как капитан достал из кармана именной портсигар и угощал командиров своими папиросами. Увидев прибывающую повозку, капитан на правах старшего по званию, отдаёт распоряжение:
  -"Товарищи командиры, гасим папиросы и начинаем проводить стрельбы. Начинайте Товарищ политрук, начинайте, а вы старшина организуйте разгрузку повозки. Я займусь пулемётными расчётами, а вы Андрей Георгиевич ведите учёт результатов сегодняшних стрельб".
  По команде старшины, бойцы быстро сняли пулемёты и разгрузили патроны, так, что ездовому осталось только отвезти повозку немного подальше, покрепче привязать к дереву лошадь и встать в общий строй к сослуживцам. Потом когда прозвучала команда "Разойдись! Получить патроны!" и строй распался. Рафик, одним из первых получил патроны, увидел меня и, произнося слова приветствия, радостно замахал рукой:
  -"Здравствуй сержант, здравствуй дорогой! Твоя тоже тут?"
  -"Здравствуй! Салам, Рафкат! - отвечаю на приветствие, подтверждаю, что получил разрешение и намерен стрелять вместе со всеми - Сегодня я с вами. Стрелять будем?"
  -"Наш разговор не забыл? - показывая в улыбке, свои ровные белые зубы, звучит вопрос, потом он громко поясняет - Этот артиллерия, грозился стрелять мишени без молока и победить всех! Так?"
  -"Да!" - звучит мой ответ.
  -"Тогда моя и твоя будем, как это... соревновайся! - предлагает Рафик и сокрушенно произносит ещё - Моя жалеет, что сейчас Витя Ефимов служит. На застава, он лучший стрелок!"
  -"Ничего! Другие стрелки найдутся! А ты, батыр, отвечай за себя или слабо!? - легонько подначиваю бойца и сразу же предлагаю - У меня в вещмешке кое-что припасено для стрельбы" - "Кое-что", это пустые консервные банки различной вместимости, которые я, с разрешения повара Алёши, забрал с кухни. Пришлось пообещать парню, что когда у того будет свободное время, покажу ему пару своих коронных приёмов из борьбы "Джи-у-Джицу". Вместе с банками, принёс на стрельбище несколько кусков от кирпичей, подобранных мной возле усадьбы.
  -"Красноармеец Исхаков! Что за соревнования вы придумали? - внезапно раздаётся голос, стоящего рядом, секретаря комсомольской организации пограничной заставы, худощавого черноволосого парня лет двадцати, с красными звёздами на рукавах форменной рубахи и четырьмя "секелями", прикреплёнными в каждой петличке воротника, который продолжил выговаривать - Соревнование дело хорошее, но устраивать его надо только с разрешения командования. Здесь не частная лавочка, в которой ты сам себе хозяин!"
  Неожиданно за нас вступается рослый сержант Николай Адарченко, который так чтобы слышали, все присутствующие произносит:
  -"Да ладно тебе, Моисей! Ты зачем до хлопцив чипляешься? Може ты злякався, шо оцей сержант зараз посрамит наших бийцив?"
  -"Ты Коля, скажешь тоже! Ничего я не боюсь! И за всех наших комсомольцев я тоже спокоен - они не подведут! - с едва заметной обидой в голосе отвечает сержанту комсорг, потом заканчивая разговор, произносит уже спокойным тоном - Соревнуйтесь, но после разрешения. Если меня примете в спор, то берусь, это разрешение сейчас получить!"
  -"Я только за!" - сразу соглашаюсь с комсоргом.
  -"Моя тоже за" - бесстрастно подтверждает ездовой.
  -"Тогда готовьтесь! Оба! - произносит Моисей и уже уходя, поясняет - Скоро увидимся. Иду договариваться"...
  Комсорг ушёл договариваться, а я слышу команду политрука:
  -"Сначала пусть стреляют красноармейцы первого года службы. Сержант Щелковый, стройте бойцов, распределяйте их по огневым позициям. Выполнить упражнения - три патрона из положения лёжа, затем три патрона с колена и три патрона из положения стоя. Затем осмотр мишеней. После осмотра приказываю ещё раз выполнить упражнения из положения лежа и стоя. Всего пятнадцать патронов".
  -"Красноармецы Шалованов, Яферьев, Люляев, Чернов, Куликов и Немцов. На исходные... шагом марш...- громко звучат команды сержанта, потом ещё - Колясников, Кукаев, Богдашин, Ступинин, Цирков, Тиханков - вы следующие! Ждём, не отвлекаясь на мелочи, смотрим и запоминаем, как ваши товарищи выполняют стрелковые упражнения"...
  Стараясь никому не мешать, решил подойти и посмотреть, как бойцы под руководством капитана проверяют станковые пулемёты. Один, из двух пулемётов, установлен в единственную, оборудованную на стрельбище пулемётную ячейку. Номера расчёта проверяют матерчатую ленту с патронами. Как показала практика, такие ленты очень капризные и из-за них часто возникают проблемы с подачей патронов при стрельбе. Второй "Максим" был установлен рядом с ячейкой и ждал своей очереди. Слышу, как Гринченко просто и понятно рассказывает молодым бойцам, номерам двух пулемётных расчётов, стоящим вокруг "агрегата на колёсах" и внимательно слушающим его, основы ведения стрельбы:
  -"...Наше расстояние 400 метров, для этого пулемёта, совсем плёвая и в тоже время убийственная для врага, дистанция! Самая подходящая дистанция, когда до противника от 600 до 1000 метров. На такой дистанции пулемётный расчёт - король на поле боя! Бей врага пока хватит патронов!"
  -"Кто из вас может мне ответить, сколько весит одна пулемётная лента, полностью снаряжённая патронами?" - звучит вопрос командира.
  -"Красноармеец Мамушев, разрешите ответить, товарищ капитан? - боец с восточным разрезом глаз, поднимает руку и спрашивает разрешения для ответа и после его получения, бойко отвечает - Вес ленты на 250 патронов, составляет шесть килограммов. Соответственно весь боезапас, а это 12 коробок с заправленными лентами, потянет на шестьдесят кг, что составляет почти четыре пуда веса".
  -"Молодец, вижу, что материальную часть знаете хорошо! - капитан хвалит бойца и сразу же задаёт другой вопрос, адресованный сержанту - Сержант Адарченко, а вы не пробовали вести стрельбу из пулемёта по навесной траектории?"
  -"Якой-якой стрельбою?" - переспрашивает Николай.
  -"Не "якой-якой", а стрельбой по навесной траектории. Такая стрельба практикуется с закрытых позиций, когда враг не видит где на поле боя, находится станковый пулемёт - произносит Гринченко и легко пеняет сержанту - В сержантской школе вы должны были изучать такой способ ведения стрельбы".
  -"Товарищу капитан, вчить то нас вчилы, но тильки на занятиях в классе, а стрелять довелось с открытой ячейки, на дистанциях, яки вы зараз назвали - с начала, несколько оправдываясь, за своё неумение, произносит Адарченко, но потом поправляется - Ось тут я самый лучший кулемётчик на всей комендатуре! Я не брешу! Спытайте, хуч у товарища политрука!"
  -"Я вам верю! - соглашается капитан, потом ставит сержанта в известность - После того как отстреляете ленту, мы с вами попробуем пострелять таким способом. Надо только немного углубить ячейку. После стрельб, когда вернёмся на заставу, всему расчёту будет работа".
  -"Товарищ капитан, а як же баня?" - уныло произносит сержант.
  -"А, что баня? Баню для вас никто не отменял - сделаем дело и парьтесь себе на здоровье - успокаивает Адарченко, капитан и произносит ещё - Не переживайте! Сержант Горский, обещал мне, что он со своими наблюдателями, охотно помогут нам".
  -"Так, товарищ сержант?" - этот вопрос капитан Гринченко адресует уже в мой адрес.
  -"Так точно, товарищ капитан! Поможем, чем сможем! - бодро отвечаю на заданный вопрос, потом даю, более развёрнутый ответ - Какая разница, из чего вести огонь с закрытых позиций, из орудий или из станковых пулемётов. Методика примерно одна"...
  Пока слушал капитана, отстрелялась первая шестёрка красноармейцев, потом вторая. После выполнения каждого упражнения, из уст бойцов, звучит - "красноармеец...стрельбу закончил...", далее следуют не менее знакомые команды, подаваемые строгим сержантом и ответы бойцов - "оружие к осмотру...осмотрено и поставлено на предохранитель...", потом после команды "встать...мишени осмотреть", все дружно идут проверять мишени. После осмотра мишеней, результаты заносились в специальную учётную таблицу, которую сидя за дощатым столиком, заполнял старший политрук Гречихин.
  Красноармейцы первого года службы отстрелялись без двоек, вот, что значит пограничная школа!
  Потом огневые позиции заняли бойцы, которые прослужили на границе год и более - отстрелялись в основном на хорошо, а несколько человек на оценку отлично. Затем на огневой рубеж отправились младшие командиры - все кроме комсорга. С удовольствием наблюдаю, как после команды капитана, расчёты ручных пулемётов, короткими очередями, по три-четыре выстрела, вели меткий огонь по различным мишеням. Сначала выполняли стрельбы первые номера, затем огневые рубежи заняли вторые номера.
  Все занимались делом, а я как неприкаянный, ходил с вещевым мешком за плечами, набитым пустыми банками и кусками кирпичей, смотрел на стрельбы, ждал, когда придёт моя очередь. Задумался на минуту и совсем упустил из виду, как ко мне подошёл один из сержантов, командир стрелкового отделения, по имени Василий, которого все бойцы на заставе называли не иначе как "Старый" и запросто завёл разговор.
  -"Володя, в самую последнюю минуту, начальник заставы, распорядился, передать тебе эту игрушку - он показал на глухой брезентовый чехол, который вместе с "Максимами" и патронами, привёз на своей повозке Рафик Исхаков и пояснил - Это автоматическая винтовка АВС-36. А ты, если помнишь, обещал нашему младшому, что сможешь показать, как можно воевать с такой цацой... ".
  -"А сами не пробовали из неё шмалять? И почему винтовка осталась в телеге?" - спрашиваю Старого.
  -"У нас её не любят! Мы больше уважаем любимую и безотказную "трёху" - прямо и бесхитростно отвечает сержант, потом приводит веские аргументы - Капризная и деталей много. Старослужащие вообще не хотят слышать о таких винтовках. Говорят, зачем подсовываете эту "стрелялку", дайте спокойно дослужить! Наш Моисей, даже хотел кое-кому, устроить "хороший пропиздон!"
  -"Василий, а ты сам не пробовал из неё стрелять? Если да, то, как она тебе показалась?" - хочу знать личное мнение сержанта.
  -"Один раз в сержантской школе дали стрельнуть. Я тогда одной очередью высадил все патроны, как говорят - в белый свет, как в копеечку - Василий даже улыбнулся, видимо вспоминая ту стрельбу, потом продолжил свой рассказ - Потом все автоматические винтовки увезли на склады. Говорят, что сам товарищ Сталин отдал распоряжение снять их с вооружения! Правда, позднее наш Нарком распорядился, часть винтовок оставить в войсках, но только в местах, где нет суровой зимы! А с прошлой осени к нам стали поступать похожие винтовки".
  -"Да, автоматические винтовки и пистолеты-пулемёты вернули по приказу Наркома - частично подтверждаю слова сержанта, потом уверенно обещаю ему - Очень скоро я тебе докажу, что один боец, вооружённый такой винтовкой, в бою способен заменить половину бойцов стрелкового отделения, вооружённых "трёхлинейками"!
  Через несколько минут после нашего разговора с сержантом, ко мне подошёл комсорг, который с едва заметной ухмылкой, не ускользнувшей от моего цепкого взгляда, вручил мне обычную трёхлинейную винтовку с отомкнутым штыком. У самого за плечами видна, такая же винтовка, но с примкнутым к стволу игольчатым штыком, остриём, направленным в сторону стрелка. Сразу же с долей ехидства в голосе звучат слова:
  -"Ты хотел посоревноваться? Может, передумал? Нет? Тогда прошу на огневой рубеж. Тофик Исхаков, тебя уже заждался..."
  -"Ну-ну! Чтобы я не задавался, они решили устроить маленькую проверку - держа в руках, поданную мне винтовку, понял я и прежде чем идти на огневую позицию, отвечаю комсоргу и обращаюсь с просьбой - Не передумал! Только если возможно, мне бы эту винтовочку заменить, на винтовку со штыком или карабин".
  Просьба может показаться капризом, но это не так. У нашей, проверенной годами "мосинки", есть один каприз - если с неё перед стрельбой снять штык, то винтовку надо пристреливать заново!
  Пограничники молча переглянулись, понимая, что штука их "проверка на вшивость" не прошла, потом комсорг, ни говоря, ни слова протягивает мне винтовку, взятую на прокат у одного из бойцов. Без слов принимаю "мосинку", клацаю затвором, проверяя его ход. Порядок! Вместе с комсоргом отправляемся к огневому рубежу, где нас уже поджидаёт Рафик Исхаков. Мы построились, звучат долгожданные команды, отдаваемые политруком Сороковиным:
  -"На исходный огневой рубеж, марш... Оружие зарядить .... Огонь по готовности... "
  Каждому выдали по пятнадцать положенных патронов - три обоймы. Три стрелковых упражнения - из положения лёжа, потом с колена и из положения стоя. Три мишени. Пять патронов на мишень. Стрельба без предварительной пробной пристрелки оружия.
  Ложусь на землю, осматриваю свои мишени, заученным движением открываю затвор, вставляю в приёмник патронной коробки обойму, патроны из которой ловко загоняю в чрево винтовки и в конце передёргиваю затвор. Плотно прижимаю щеку лица, к холодному дереву винтовочного приклада и начинаю прицеливаться - сквозь прорезь прицела беру на мушку чёрный кружок, нарисованный в центре мишени. Перед выстрелом делаю глубокий вдох, потом выдох, еще раз вдох-выдох, затем плавно нажимаю мягкой подушечкой пальца на спусковой крючок. После сухого звука выстрела, винтовочный приклад сильно толкает в плечо. Быстрое движение затвором и к земле, кувыркаясь, летит дымящаяся гильза. Передёргиваю затвор - новый патрон занимает своё место. Один за другим отстреливаю все пять патронов. После выполнения упражнения, осматриваю оружие, ставлю его на предохранитель и громко докладываю:
  -"Сержант Горский упражнение выполнил, стрельбу закончил! Оружие осмотрено и поставлено на предохранитель!"
  Поднимаюсь с земли, отхожу с огневого рубежа и жду остальных стрелков...
  После выполнения всех упражнений, дружно начинаем подсчёт результатов соревнования
  Мои результаты оказались таковы - в первом упражнении выбил 50 очков, во втором упражнении - 48 очков и в третьем - 49 очков. Общий результат 147 очков - совсем неплохой результат, для стрельбы из "чужого ружья"!
  Рафик Исхаков выбил такое же количество очков. У комсомольского вожака тоже хороший результат, но очков он выбил немного меньше - 143 очка. Моисей выглядит несколько расстроенным, но старается не показывать виду.
  У нас с Рафиком - боевая ничья! Сын степей, словно именинник в свой день рождения, улыбается своей широкой улыбкой, искренне радуясь, что он не проиграл и наш спор так удачно разрешился для обоих спорящих!
  После нас вышли на огневой рубеж командиры и старшина Максаков. Они вели огонь из личного оружия по мишеням, установленным на расстоянии 25-ти метров. Старший политрук Гречихин отказался, сказав, что видит мишени плохо, из нагана стрелял мало и не хочет ронять перед красноармейцами, свой авторитет политработника. Лучшим среди них стал капитан Гринченко, легко выбив из командирского пистолета "ТТ" шесть десяток и две девятки! Политрук Сороковин выбил очков не на много меньше, чем капитан и был вторым. Этот результат совершенно не испортило ему хорошее настроение. Старшина Максаков ушёл с огневого рубежа явно недовольный своим результатом. Я лично слышал отдельные слова и фразы, которые он тихо произносил себе под нос:
  -"Подумаешь, "наган".... непруха... Толи дело, из "дегтярёва"... стричь поляну".
  Старший политрук, скрупулёзно, без эмоций занёс результаты стрельб командиров в отдельную таблицу, которую, позднее убрал в свою полевую сумку.
   Освободившись от стрельб, капитан приметил, как я вожусь с АВС винтовкой и подошёл ко мне со словами:
  -"Товарищ сержант, я слышал, что вы неплохо освоили эту автоматику - в подтверждение своих слов, он ткнул в винтовку своим указательным пальцем, потом предложил - Я сейчас соберу бойцов, а вы покажете возможности нового оружия и немного расскажете о его работе. Сможете?"
  -"Так точно! Товарищ капитан, разрешите сказать? - спрашиваю разрешение и после разрешения, отвечаю - Я всегда готов. Давно обещал начальнику заставы и ребятам, показать в деле возможности автоматики. Зря, что ли я на себе, притащил кучу кирпичей и банок..."
  -"Тогда вам и карты в руки - произнёс капитан и тут же даёт отмашку - Начинайте!"
  Капитан собрал всех вокруг столика, того самого за которым ещё недавно старший политрук заносил в таблицы результаты стрельб и предоставил мне слово.
  На примере винтовки, рассказываю о использовании автоматических винтовок АВС и СВТ, поступивших на вооружение в последнее время в РККА. Поясняю, что из АВС, стрелок может вести огонь, как одиночными выстрелами, так и в автоматическом режиме. В автоматическом режиме, рекомендуется расходовать патроны короткими очередями, выстреливая три-четыре патрона за одну очередь. Получается четыре-пять очередей на один магазин. Одним из преимуществ винтовки является то, что не надо каждый раз передёргивать затвор, как на "мосинке". В бою это свойство экономит время и не отвлекает от прицеливания. Громко и чётко, чтобы могли расслышать все присутствующие, поясняю:
  -"Оцените возможности! Из винтовки можно сделать тридцать выстрелов в минуту и даже больше! Это почти две трети емкости дискового магазина от "дегтярёва"! Во время ведения огня, отдача после выстрела значительно слабее, чем отдача от той же "мосинки", соответственно и приклад слабее бьёт в плечо - вижу, что бойцы внимательно слушают, рассказываю дальше - Винтовка заряжается от секторного магазина, или одиночными патронами. Прошу всех запомнить, что существует придумка, которая облегчает заряжание винтовки на поле боя, особенно при наступлении - два секторных магазина крепко соединяются между собой с помощью бинта или куска материи" - из брезентового подсумка достаю второй магазин и показываю, как это выглядит на практике. Расскажу один реальный случай:
  - Финны заблокировали нашу часть в зимнем лесу, так, что пришлось занимать круговую оборону. Их стрелки-"кукушки", с деревьев, изрядно портили кровь и не давали поднять головы, выбивая командиров. Проутюжив, нас огнём из миномётов, финны начали атаковать. В самый ответственный момент, миной накрыло расчёт нашего ручного пулемёта. Осколки посекли обоих бойцов и вывели из строя "ДП-27", а они прут в атаку! Хорошо, что среди нас уцелел один грамотный командир, который отдал приказ бойцам вооружённым автоматическими винтовками, вести огонь очередями. Шесть стволов, бьющих короткими очередями, для атакующих финнов, были полной неожиданностью и атака сорвалась. Наши стрелки буквально смели вражескую цепь, убив и ранив, большое количество атакующих.
  Вспоминаю, что забыл рассказать о ещё одной немаловажной детали, входящей в комплект винтовки и дополняю свой рассказ:
  -"К винтовке прилагается штык клинкового типа, который не могу показать, потому что его не было в чехле. Им можно убивать врагов, что-нибудь отрезать, без труда нарезать ломтями хлеб и сало, открыть банку консервов, или находясь в разведке, вскрыть горло вражескому часовому. Да, совсем забыл ещё сказать - такой штык-нож можно использовать в качестве сошки, при ведении стрельбы. Правда, такой способ удержания винтовки не прижил...".
  Не успеваю договорить последнюю фразу, как меня перебивает старший политрук из отряда, который сверкая круглыми стёклами очков, грозно смотрит мне в глаза начинает строго выговаривать и грозить:
  -"Товарищ сержант, вы ничего не перепутали? Какое окружение? Какая круговая оборона? Зачем вы фантазируете и вводите всех в заблуждение!? Наша Рабоче-Крестьянская Красная Армия, всегда только наступает и бьёт любого врага! Вас, как паникёра и клеветника, надо сдать в особый отдел!"
   -"Зря вы так, товарищ старший политрук! - пытаюсь сгладить возникший инциндент, затем интересуюсь у Гречихина - Вы, были на перешейке?"
  -"Нет, не был! Но твёрдо знаю, того о чём вы нам тут, рассказали, точно быть не должно!" - звучит уверенный ответ.
  -"Как вы можете судить о том, чего не знаете, и выдвигать свои обвинения!? - резко даю Гречихину отпор - А я там был! И если вы расслышали в моём рассказе, что то необычное, то это не значит, что такого не было! Мои слова полностью может подтвердить товарищ Армейский Комиссар I-го ранга Мехлис Лев Захарович!"
  -"Мехлис? В лесу? В окружении? Чушь! - с сомнением в голосе звучат слова. Гречихин умолкает, снимает с лица очки, и близоруко щурясь на солнце, начинает их протирать подолом форменной рубахи. Затем, держа очки в руке, он произносит - Мне трудно в это поверить!"
  -"В тот день, товарищу Мехлису с небольшой личной охраной, удалось пробиться сквозь кольцо окружения. Он возглавил атаку, с помощью которой удалось прорвать вражескую оборону и пробиться к основным частям! - продолжаю свой рассказ, потом произношу ещё слова - На войне бывает всякое! А чтобы окончательно вас убедить хочу показать своё наградное оружие!"
  -"У вас наградное оружие? Покажите?" - произносит старший политрук, водружая себе на переносицу очки с протёртыми стёклами.
  -"Пожалуйста, товарищ старший политрук! Вот возьмите мой наган" - достав револьвер из кабура, передаю его в руки Гречихина, наблюдаю, как он подносит близко к глазам сам наган, затем безмолвно шевеля губами, начинает изучать рукоятку с серебряной планкой, на которой выгравирована надпись.
  Осмотрев и изучив мой заветный "наганыч" Гречихин, возвращает оружие в мои руки. На лице политработника читаются растерянность и некоторое сомнение, но взяв себя в руки, он громко, чтобы слышали все, произносит:
  -"Товарищи! Я хочу извиниться перед товарищем сержантом! Был не прав! - потом дополняет свои извинения словами - У товарища Горского, действительно наградное оружье за подписью товарища Мехлиса".
  Старший политрук, обводит своим взглядом притихших бойцов и отдаёт мне распоряжение:
  -"Товарищ сержант, продолжайте проводить занятия! Вы обещали показать, как надо обращаться с винтовкой на огневом рубеже"...
  После выяснения отношений, продолжаю занятие. Рассказал присутствующим, о недостатках винтовки, о том, как на морозе капризничает автоматика, что она разборчива к смазке, так же боится грязи и пыли.
  Особо пояснил следующий важный момент, от которого зависит жизнь стрелка на поле боя. Так прямо и сказал:
  -"Ни для кого из нас не секрет, что самой идеальной для стрелка является возможность вести огонь на расстояниях от 100 до 200 метров до цели, когда можно разглядеть очертания головы и плеч вражеского солдата.
  На расстоянии ста метров и ближе, отлично видны кисти рук и тип оружия врага, так же можно различить знаки различия на форме. Как показала практика... - после этих слов делаю паузу и смотрю на реакцию старшего политрука, потом продолжаю рассказывать - На более дальних расстояниях нет смысла открывать огонь - только напрасно жечь патроны, которых в бою всегда много не бывает!"
  Раскрываю свой вещевой мешок, беру его за верхний открытый край и перед тем как идти и расставлять "свои мишени" произношу - Сейчас я расставлю мишени и попробую их все поразить из данной "авоськи". Можете пожелать мне удачи...- иду по тропинке к мишеням и на расстоянии 100 метров на ростовые мишенные щиты и щиты, имитирующие лежащие пулемётные расчёты, сверху ставлю пустые консервные банки или куски кирпичей. Тоже, проделываю с такими же щитами-мишенями на расстоянии 200 метров, затем возвращаюсь на исходную огневую позицию. Для проверки винтовки, снаряжаю магазин несколькими трассерами, затем три раза выстреливаю по мишени, из положения, стоя и убеждаюсь, что "авоська" отлично пристреляна. Одалживаю у одного из бойцов, кусок бинта, с помощью которого скрепляю между собой два секторных магазина, так что патроны запасного магазина, смотрят мне "под ноги", когда основной магазин, пополненный тремя обычными патронами, до-полного, легонько клацнув защёлкой, легко входит в винтовку. Чтобы лишний раз не злить Гречихина, умалчиваю, что такой способ соединения двух магазинов подглядел у убитого финского солдата, присвоившего себе в качестве боевого трофея "СВТ", как и умалчиваю, что тот финн, был парень совсем не промах, потому что для удобства стрельбы, умудрился присобачить к винтовке, сошки от ДП-27. Выхожу на огневой рубеж, снимаю винтовку с предохранителя и стою в полный рост и начинаю вести огонь...
  Одиночными выстрелами на двухстах метрах сбиваю все банки с верха мишеней, затем быстро ложусь на землю, пальцами правой руки флажковый переводчик огня, перевожу на автоматическую стрельбу и открываю огонь короткими очередями, причём после каждой очереди делаю боковые перекаты тела вправо, потом обратно влево. Мне удаётся поразить все мишени имитирующие пулемётчиков. Затем плюхаюсь на седалище, ноги широко врозь и опять сажу одиночными выстрелами по ростовым мишеням и сбиваю две из них.
  Щёлк! Раздаётся характерный звук, дающий понять, что первый магазин пуст! В одно мгновенье, с лёгкостью встаю на ноги и быстро меняю магазины местами, затем перевожу, переводчик огня опять на автоматический огонь и бью двумя короткими очередями по двум ростовым мишеням, так же сбиваю кирпичи с мишеней, установленных на расстояние ста метров...
  Одним словом у меня всё получилось очень даже показательно и результаты стрельбы, явно впечатлили всех присутствующих! Один стрелок тридцатью патронами сумел сбить двадцать одну цель, а это почти два пехотных отделения! Все стоят и молчат.
  -"Оружие осмотрено и поставлено на предохранитель! - громко произношу обязательные слова и вешаю винтовку себе на плечо, поворачиваюсь лицом к лейтенанту и произношу - Товарищ политрук, сержант Горский стрельбу закончил! Разрешите покинуть огневую позицию?"
  Политрук Сороковин, ещё немного не отошедший от шумного грохота выстрелов, машет рукой, давая понять, мол, ладно тебе... хватит рапортовать...Звук выстрела из АВС, сильно отличается от звука выстрела из Мосинской винтовки или карабина.
  -"Признайся сержант, кто ты есть на самом деле? Давно не встречал, таких умелых и знающих младших командиров!" - не громко спрашивает, подошедший капитан.
  -"Скажете тоже, товарищ капитан! Просто у меня всегда всё получается. Люблю возиться с оружием. Имею знак I-ой ступени ГТО по стрельбе" - отвечаю командиру.
  -"А из "максима" также сможешь?" - неожиданно спрашивает капитан.
  -Из "максима"? - переспрашиваю и тут же отвечаю - " Матчасть не знаю, но могу вести прицельный огонь и не более".
  -"Ручник" тоже знаешь? - звучит ещё один вопрос.
  -"Умею только снять-установить магазин. Быстро заменить ствол не смогу - навыка нет - поясняю своё умение, потом отвечаю ещё - Один раз, на перешейке, неплохо пострелял! Правда, видел, как люди мастерски владеют этим оружием - поясняю ещё - Видел, как боец из нашего пулемётного взвода Петька Скоморох на пятидесяти метрах... извините ефрейтор Скоморохов... смог из ДП, пулями одной очереди, выбить на мишени сердечко, а другой очередью, на той же мишени под углом нарисовал стрелу "Ля-мура". Говорил, что это такой знак вечной любви..."
  -"Правильно говорят не "Ля-амура", а "Амура" - с едва заметной улыбкой поправляет меня Гринченко, потом выдаёт - А вообще интересно! Бесконечность! При случае, сам попробую, хотя и попахивает махровым мещанством ...".
  -"Ля-мур! - хотел сказать, что это французское слово, но произношу другие слова - Сам видел!"
  -"Ну, ладно, вижу, что показательные стрельбы закончены, пойдём, посмотришь как "станкач" работает - произносит капитан и громко подаёт команду - Номерам станкового пулемёта, к практическим стрельбам приготовиться!"...
  Каждый из пулемётных расчётов отстрелял по мишеням, по 60 патронов, выделенных на каждый расчёт.
  Расчёт сержанта Николая Адарченко поразил практически все мишени и как всегда получил оценку отлично. Расчёту сержанта Фёдора Чиркина повезло меньше, чем первому расчёту. Бойцы получили заслуженную оценку хорошо, но было заметно, что парни немного расстроены.
  -"Ничего, ничего сержант! Четвёрка оценка тоже хорошая!" - по-дружески похлопывая сержанта по крепкому плечу, подбодрил Фёдора капитан. Затем он подошёл к политруку и распорядился, чтобы тот отдал команду, о том, что стрельбы окончены и все кроме двух пулемётных расчётов и красноармейца Исхакова с повозкой, построились и следовали на заставу. Капитан отдал распоряжение:
  -"Иван Павлович, стройте и уводите людей в расположение. Нас не ждите. Я вместе с расчётами и повозкой немного задержимся и ещё постреляем. Да, сержант-артиллерист остаётся с нами - потом повернулся ко мне и произнёс - Сержант, ты не уходи! Поможешь мне..."
  Я конечно уже догадался, для какого дела я понадобился командиру - капитан решил прямо на стрельбище попробовать пострелять из станкача с закрытой позиции, не зря же он заставил бойцов сегодня её оборудовать.
  Из рассказов бывалых людей, знаю, что настильная стрельба активно использовалась Русской армией при ведении позиционной войны, ещё в первую мировую. В настоящее время этот способ ведения пулемётного огня несколько подзабыт и активно не используется... Но этот способ заслуживает отдельного внимания - шутка сказать, что пули, выпущенные с невидимой для врага позиции, неизвестно откуда прилетают на головы солдат, всех калечат или убивают!
  -"Сейчас мы немного постреляем с этой позиции, а после обеда дооборудуем пулемётную ячейку на заставской обороне и попробуем всё повторить. Что ты так смотришь на меня? - капитан громко, чтобы слышали все, объясняет свою задумку, потом глядя на лица пограничников поясняет - Знаю, что сегодня банный день, но нам с вами надо начатое дело завершить! Попаритесь чуть позднее..."
  Пробную пристрелку начали, когда лейтенант и старший политрук увели всех бойцов и уже где-то вдали от стрельбища, слышалась походно-строевая песня, которую дружно пели пограничники.
  Перед тем как открыть огонь, Гринченко поясняет, что лично он сможет выполнить пристрелку даже всего одним трассирующим патроном, он так и сказал:
  -"Опытный пулемётчик может пристрелять пулемёт даже одним-двумя патронами, правда один должен быть трассером! Если получится, вечером покажу, как это делается".
  После пристрелки зазвучали короткие и длинные очереди из "Максима". У него получилось повалить мишени с закрытой позиции на расстоянии 400 метров. Потом за гашетками занял место и повёл огонь сержант Адарченко, который ещё раз доказал, что является одним из лучших пулемётчиков отряда...
  -"Товарищ капитан, разрешите обратиться - неожиданно подал голос второй номер из расчёта Адарченко и после разрешения прямо спросил - А зачем мы всё это делаем? Разве завтра война начнётся?"
  Капитан оторвался от лимба вертикальной наводки пулемёта, посмотрел на бойца, потом поднялся в полный рост и произнёс:
  -"Как всем вам известно, недавно был зачитан приказ, тщательно подготовить круговую оборону пограничной заставы. Этот приказ касается всех застав и комендатур участков нашего погранотряда. Поэтому, давайте не будем нарушать приказы! Но будем ко всему готовы! - о начале боевых действий против Германии, Гринченко не стал заострять внимание, но пояснил - Сейчас возвращаемся, а после обеда всё повторим у нас на поле..."
  Пулемётчики быстро собрали все принадлежности, в виде ЗИП-коробки, нескольких канистр с водой и коробок с лентами, которые отнесли и уложили на повозку Рафика. Затем бойцы подкатили к повозке сами много килограммовые конструкции пулемётов и стали их загружать, не снимая со станков, щитки и стволы.
  Когда погрузка была закончена, Рафик обратился к капитану Гринченко и попросил разрешения следовать на заставу.
  -"Разрешаю! Можете следовать! Только сильно не гоните по разбитой дороге" - разрешает капитан.
  -"Товарищ каптан, моя третий год служит, всё понимает, и лошадь всегда жалеет - произносит повозочный, потом взяв вожжи в руки, зычно командует - Ноо! Трогай милая! Давай, пошла Зарина! Якши байтал!"
  Повозка трогается с места и медленно уезжает со стрельбища. Слышно, как Рафик начал петь свою тягучую песню... Мы строимся и тоже покидаем стрельбище.
  Капитан идёт по просёлку вместе с нами, но немного приотстав. В голове командира множество вопросов, на которые он пытается ответить:
  -"Часов шесть у нас в запасе ещё есть, потом стемнеет. Надо постараться и успеть доделать всё что задумал...
  Сектора для пулемётов, как основные, так и запасные, выбраны удачно, отмечены в карточках огня... Огонь можно вести так, чтобы минимум два пулемёта, станковый и ручной, вели огонь в одном направлении и даже более... Кузнецов обещал Боголику, что сегодня должны привезти патроны и гранаты... Один "максим" вынесли вперёд, оборудовав ячейку в яме перед окопом и тщательно замаскировали... Надо рассредоточить боеприпасы по окопам, чтобы не лежали в одном месте, хотя это и кирпичный погреб... Надо отдать распоряжения, чтобы бойцы набили патронами все пустые ленты к "Максимам" и дисковые магазины к "ДП", приготовить гранаты к метанию, сделать запасы воды для людей и для охлаждения стволов, проверить медикаменты и бинты. Особый разговор о касках - наши шлемы СП-40, бойцы носить не желают! Надо отрыть ещё одну ячейку, и будем считать, что для обороны заставы, сделано всё возможное, да и невозможное тоже - капитан, шёл по дороге и уже в который раз прокручивал в голове, сколько всего еще "НАДО" нужно не забыть выполнить и всё ли они с Богомазом учли! Неожиданно Гринченко вспомнил - Вот растяпа! Заработался! Обещал позвонить домой жене и забыл! Совсем забыл, а ведь обещал! Как дойдём до заставы, надо будет из комнаты дежурного сделать звонок в отряд и попросить связистов, чтобы соединили его с городской квартирой. Скажу жене, что задержусь в командировке ещё на несколько дней"...
  А на заставе в это время готовились к банному дню. Баня, которая разместилась в одной из хозяйственных построек бывшей усадьбы, потрясала своими размерами и могла вместить в себя сразу человек пятнадцать, желающих помыться. В парилке из огнеупорного кирпича была сложена печь-каменка с огромным медным чаном для горячей воды, внутри которого, запросто мог поместиться один человек. Речные камни при накаливании давали обжигающий пар и шипели, если плеснуть на них водой из ковшика. Там же в парной, оборудованы три яруса широких полков. В самой помывочной, в отведённом месте установлены пять двухсотлитровых дубовых бочек с холодной водой, которую брали из специальной цистерны для перевозки воды, отдалённо напоминающую обычную пожарную бочку. Там же на скамейках сложены цинковые тазы, на стене висят мохнатые мочала. А ещё на входе в баню, на верёвке висят и ждут своей очереди веники, сухие прошлогодние и совсем свежие, недельной заготовки. Большой запас заготовленных веников, старшина Максаков хранил на просторном чердаке здания заставы, с которого перед каждой баней бойцы снимают штук тридцать дубовых веников, из расчёта один веник на трёх моющихся. Парни рассказывали, что старшина всегда не доволен, начинает ворчать и читать нотации, если количество веников было больше расчётного числа моющихся:
  -"Казённое имущество надо экономить и использовать с умом! А то, на вас гавриков, берёз и дубов не напасёшься! Мыло и воду тоже надо беречь..."
  В этих краях люди совсем не привыкли так мыться, предпочитая сидеть в корыте с горячей мыльной водой, нагреваемой на домашней печи обычными вёдрами. По-деревенски всё буднично и обычно, совсем без особых изысков.
  Для наших бойцов и командиров, русская баня была и есть одним из удовольствий, которое мог себе позволить служивый человек. Веники и пар снимают многодневную усталость после нелёгкой недели службы, расслабляли тело и благотворительно влияют на общее физическое состояние организма. На заставе мыться в бане любили все...
  Сама помывка происходит в несколько этапов. Сначала в баню идут свободные от несения службы и те, кто готовится заступать в наряды, затем идут мыться начальник заставы и командиры. Жёны командиров и дети моются позднее. Вечером в баню идут бойцы, которые только, что сменились со службы. Присланные на усиление младшие командиры и красноармейцы идут в баню вместе со всем личным составом заставы.
  В такой день Максаков лично проверяет, как топится печь, чтобы на всех хватило воды и горячей и холодной, веники были приготовлены и замочены в воде, а также всем хватило чистого белья.
  После стрельб старшина прямиком идёт в каптёрку, святая святых своих владений - комнату, отведённую под хранение вещевого довольствия заставы, помещение в которое лишний раз не заходит даже начальник заставы. Максаков проверяет обличённого его доверием толкового красноармейца Кожовникова, а по-простому каптёра, который должен приготовить на всех чистое нижнее бельё. Бельё привозят из Отряда и наши бойцы, почему то называют его "белухой". В зависимости от времени года кальсоны, меняются на обычные трусы-парашюты. Максаков, понимая, что сегодня надо готовить бельё не только для своих и прикомандированных пограничников, но и для артиллеристов, которые неделю назад прибыли на заставу в командировку и теперь целыми днями, пропадают на границе. На счёт этой троицы начальнику заставы звонили из отряда, попросили оказать максимальное гостеприимство и даже "поселить" их по возможности отдельно ото всех остальных, мол, у них там приборы секретные... Но, для того, он и старшина лучшей заставы, завхоз, управдом, нянька и отец родной в одном лице, чтобы всем всегда всего хватало и никто из бойцов не был обижен или чем-то обделён!
  -"Неделю живут, на жаре пропотели и поизносились, белья на них не напасёшься! А с другой стороны, ежели не переодеть их в чистое, то на весь отряд пойдёт звон, что старшина на пятёрке большой жлоб и совсем не уважает гостей! - после своего обычного ворчания, Максаков обращается к каптёру с вопросом - Кожовников, а ты не забыл приготовить бельё, полотенца и портянки для троих артиллеристов? Надо их уважить, особенно сержанта. Мастак! Сегодня на стрельбище, он для всех целый цирк устроил".
  После бани всех ждал холодный компот, который повара специально варили к банному дню в неограниченном количестве.
  Несколько баков с холодным сладким напитком, приготовленным из сухофруктов или свежих фруктов, ответственные за баню дежурные, всегда приносят из кухни и ставят в предбаннике на стол. Черпак и кружки приносят отдельно. После бани, выпить одну-другую кружечку холодного компота, это ли не солдатское счастье, во все времена! Кто носил форму, тот оценит!
  Тут же на улице на сидя на широких досках скамеек, бойцы, одетые во всё чистое, подшивают свежие подворотнички, курили, читают письма из дома, рассказывают последние новости или просто шутят и хохмят.
  А ещё по субботам слушают пластинки, накрутив пружину, принесённого из красного уголка патефона, поют песни под гитару или под простую деревенскую гармошку. Особенно мастерски исполняют песни дуэтом два друга-пулемётчика Коля Адарченко и Жора Палов...
  Пока ходил на стрельбище, мои "подчинённые" закончили разбираться со своими делами, собрали не хитрый солдатский скарб и ждали когда приедет на заставу машина из отряда, на которой они должны были уехать в Брест. Идти мыться в баню ни Цимбалюк ни Петров не собирались, мотивируя свое решение тем, что лучше побыстрее и без задержек уехать в свой полк, чтобы в воскресенье "выбить" себе увольнительные на весь день в город. Игорь так прямо мне и сказал:
  -"Володя, не знаю, як ты, а мы с непривычки, за недилю зовсим одичали, хоть и булы вси дни в поли, та в лиси. Хочется вже вернуться в полк, та друзив побачиты. В недилю в мистьковом парке мают буты танци и дивчата гарни прыйдут до танцплощадки. Я трохи пыва ще хочу выпить - при словах о девчатах и пиве глаза ефрейтора закрываются, на лице блуждает мечтательная улыбка, он как заправский артист выдерживает почти минутную паузу, затем приводит ещё аргументы - А Петров, вин же дуже вумный, без библиотеки и книг нияк не може, хотя ещё и должен думать об изучении воинских уставов и наставлений... Так, что мы хотим быстрее, отсюда уехать".
  -"А как же баня? - только и могу сказать им - Погранцы говорят, что у них парилка очень даже очень! С вениками и паром!"
  -"Вечером в душе помоемся - у нас в дивизионе есть своя помывочная, ще писля ляхив залышилась. Кран видкрив и кипяток льеться... "
  Но, помня наш разговор суточной давности, Цымбалюк и Петров приготовили приборы для замеров расстояний и ждали возвращения со стрельбища капитана Гринченко и пулемётчиков.
  После обеда Гринченко заглянул в наш класс, переступив порог и закрыв за собой дверь начал говорить:
  -"Да у вас здесь, прямо номер люкс! Я бы сам не отказался пожить тут, а не в деревенском доме, в комнате с клопами. И на службу ходить не далеко? Я, правильно говорю, а товарищ сержант?"
  -"Так точно, товарищ капитан! Не жалуемся! Приняли на уровне!" - принимаю стойку смирно и бодро отвечаю строгому командиру. У всех троих, руки сами тянутся поправлять поясные ремни и разгонять складки на форме.
  -Чего вскочили как плацу? Занимайтесь, чем занимались... - разрешает расслабиться капитан и тут же напоминает о давешнем разговоре - О моей просьбе не забыли?"
  -"Никак нет, не забыли!" - кратко отвечаю и сразу поясняю - Приборы приготовлены. Ждем только отмашку! Но ваши бойцы должны ещё приготовить колышки, для фиксации положения ствола пулемёта".
  -"Пулемётчики уже ячейку отрыли, заканчивают её маскировать и доделывают мелочи. Так, что через тридцать минут прошу подойти к нам" - объявляет капитан и уходит из нашего кубрика.
  Цымбалюк остался на хозяйстве, а мы вместе с Петровым подошли к позиции пулемётчиков. Под наблюдением капитана, Сергей стал делать необходимые вычисления и замеры расстояний для стрельбы с закрытой позиции. Меня припахали вместе с самодельным репером стоять на поле, на опушке и даже среди деревьев леска. Сначала на расстоянии 25 метров от ячейки устанавливаю несколько вех. Ту вешку, что воткнул по центру, устанавливаю так, чтобы она была хорошо заметна из ячейки, остальные слева и справа, также устанавливаю и другие вехи - в общем, сделал всё необходимое, чтобы можно было вести огонь на расстоянии до 500 метров. Для простоты на расстоянии 400, 500 и 600 метров, устанавливаю своеобразные вехи из лозы, и видимые из ячейки зарубки на стволах лесных деревьев. По команде капитана, для удобства ведения огня из пулемётов, кто-то из бойцов начинает выкашивать на поле широкие полосы травы. Условия местности и оборудованной обороны, позволили расположить пулемёты так, что они могут дублировать сектора обстрела друг друга. Расстояния не велики, но пригодны для ведения фронтального, флангового и кинжального огня из наших пулемётов. Возвышенность со стороны реки, позволит из нашей "низины" хорошо разглядеть противника.
  После разрешения Петрова, подхожу к ячейке, слышу, как капитан объясняет пулемётчикам.
  -"Ты, Николай, со своим дружком, займёте позицию в яме. Легли, приготовились, замерли и ждёте, когда они подойдут до нужной вехи на поле. Затем не торопясь берёте цель и внезапно, бьёте по ним короткими очередями. Расчёты наших "ручников" и другие стрелки, вас поддержат огнём - капитан внимательно смотрит на пулемётчиков, потом спрашивает Адарченко - Товарищ сержант, вам всё понятно? Задавайте вопросы!"
  -"Вопросов нет! Всё понятно, товарищ капитан! - отвечает сержант и бодро произносит - Встретим как надо!"
  -"Второй "максим", для которого только, что закончили ячейку, до особого распоряжения, обнаруживать себя не будет. Вероятнее всего враг задействует артиллерию и миномёты, которые удобнее всего расположить у кромки леса или даже от самой просёлочной дороги. Там мы их и причешем! - капитан ещё раз объяснил бойцам, для чего надо было так глубоко "закапывать" в землю станковый пулемёт. Потом, обведя рукой вокруг всей обороны, он произносит - В случае начала боевых действий все наши приготовления, до подхода основных сил Армии, дают шанс подольше продержаться или задорого, отдать врагу наши жизни".
  Вместе со всеми, слушаю объяснения капитана, затем обращаясь к Гринченко, высказываю сомнение:
  -"Товарищ капитан, без пробной пристрелки будет сложно всё отладить! А стрелять в сторону границы запрещено - случайно улетит шальная пуля, потом хлопот не оберёмся..."
  -"Знаю! - кратко произносит капитан - Главное, всё мне настройте, а разрешение я добуду. Позвоню начальнику отряда, он разрешит!" - уверенно обнадёживает капитан и вдруг произносит - А ещё, ты сержант, обещал сюрпризы для гостей желанных, придумать и установить. Сможешь?"
  -"Смогу! Как только здесь закончим, так сразу и займусь - отвечаю и в свою очередь спрашиваю - Вы только отдайте распоряжение, чтобы товарищ старшина выдал гранаты! Нужны будут шесть-восемь штуки "эргедешек" и пара "фенек". Остальное найду в деревне".
  Капитан посмотрел на меня, что то прикинул в голове, и перед тем как отправиться в канцелярию отдаёт распоряжение:
  -"Сержант Адарченко, остаётесь за меня. Пока я схожу в канцелярию, проследите, чтобы тут всё закончили. Дождитесь меня - приду и будем выполнять пристрелку".
  -"Есть, остаться и проследить!" - козыряет Адарченко.
  Я и Петров, забираем буссоль и уходим от ячейки к себе в кубрик...
  -"Петров, где ты так долго лазишь? Машина уже давно пришла, а тебя нет! - ещё в дверях слышу слова Цымбалюка. Про себя обращаю внимание на то, что этот полтавский хлопец, если захочет, на русском языке может говорить совсем чисто. Игорь снова обращается к Петрову - Ты, это, давай, не стой столбом, а собирай свой "сидор" и пошли грузить вещи и приборы. Пока вы были в поле, машину разгрузили, водила, уже отобедал и готов выехать обратно в город".
  В голове проносятся дни, что мы пробыли вместе на этой заставе, делая каждый свои дела. Игорь и Сергей, оба хорошие парни, по крайней мере, молча делали своё дело, лишних вопросов мне не задавали и в друзья не навязывались.
  -"Ну, раз остаться не хотите, тогда, давайте прощаться! Провожать вас братцы, не пойду. Здесь простимся - протягиваю руку Цымбалюку и произношу слова - Игорь, вот тебе моя рука! Желаю хорошо дослужить! Прощай!"
  Ефрейтор крепко жмёт мне руку и произносит: - "Прощай Володя! Земля круглая - ещё увидимся!"
  -"Сергей, желаю тебе всего самого наилучшего! Может, когда в Питере и свидимся! Прощай! - протягиваю Петрову свою руку и крепко пожимаю его протянутую ладонь. В ответ слышу слова - Спасибо, товарищ сержант! Вы такой простой, и какой то свой! Я вас буду помнить!"....
  Остался в кубрике совершенно один и пока есть немного свободного времени, сажусь за стол и думаю, как ловчей установить на поле мину-ловушку, чтобы она привлекла к себе внимание и непременно сработала. Финны, в таких случаях, оставляли на видном месте что-нибудь приметное, например фляжку или солдатский ранец, могли оставить и детскую игрушку, якобы впопыхах забытую посреди двора... Тронешь или поднимешь такой подарочек с земли, тонкая проволочка потянет за собой шпильку, удерживающую спусковой рычаг, ударник запала освобождается, а через несколько секунд гремит сильный взрыв... В голове возникает одна мыслишка, как всё устроить...
  Приход старшины Максакова вместе с молодым по виду бойцом, неожиданно прервал мои размышления.
  -"Привет, тебе сержант! А ты, что не уехал вместе со своими бойцами?" - с порога произносит слова приветствия и задаёт вопрос старшина, протягивая мне свою руку для рукопожатия.
  -"Нет, ещё на сутки здесь задержусь по делам. В воскресенье вечером уеду - отвечаю на приветствие, размыто поясняю своё пребывание, потом шучу - Не прогоните?"
  -"А мы пришли бельё забрать и прикинуть, сколько коек сюда можно ещё поставить - с небольшой ленцой в голосе, старшина поясняет своё появление и потом произносит - У нас ожидается прибытие людей из отряда, на усиление. Так, что возможно, но сегодня кого-нибудь сюда к тебе подселим. Правда, товарищи командиры предпочитают останавливаться у местных в деревне. Снимают комнаты, там же и столуются, будто наши повара плохо готовят или не накормят..."
  -"Я против соседства не возражаю, скорее наоборот - не скучно будет - отвечаю старшине и говорю ещё - Всего сутки, им придётся меня потерпеть".
  -"А твои бойцы молодцы, сразу видно, что к порядку приучены! Своё постельное бельё, полотенца аккуратно собрали и стопочкой сложили - хвалит старшина, потом обращается к красноармейцу - Кожовников, забирай бельё и всё неси пока в каптёрку, а матрасы, подушки и одеяла пусть остаются на койках".
  -"Иван, а в баню меня пригласишь? Мне сказали, что в парной можно поднять жар, до ста градусов или брешут?" - специально напрашиваюсь у главного заставского хозяйственника, ибо твёрдо знаю, что старшины в любых родах войск, жлобы ещё те и для чужаков, запросто так, делать ничего не будут.
  -"Нет, не врут. Куда же от тебя деваться! Мы правилам гостеприимства обучены! И в баню пригласим, и пар обеспечим, напарим как надо, если попросишь - спину мочалом потрём, в бельё чистое оденем и даже нальём после бани - с улыбкой произносит Максаков и, видя моё удивление на лице, поясняет - Но-но, ты сержант не о том подумал! После бани пьём компот и едим пироги - как у мамы!"
  -"Спасибо за заботу! Товарищ старшина, я очень, тронут! - совершенно искренне благодарю Максакова.
  -"Ты в баню сразу не ломись, пусть сначала помоются те, кто на службу заступают, потом остальные - советует старшина - Пойдёшь чуть позднее... с моими, из хозяйственного отделения. И не переживай - компоту и пирогов Лёха-повар приготовил много! Всем хватит!"
  Кожовников с бельём, уже ушёл из кубрика, а старшина, уходя, вдруг задержался на пороге и уже серьёзно спросил:
  -"Как думаешь, артиллерия, война скоро будет? Знаю, что ты с бойцами, целую неделю со своими приборами, вдоль границы ползали и за той стороной зырили и много чего насмотрели".
  -"Война? - переспрашиваю Максакова, пока меряем друг на друга взглядами, обдумываю, как ответить, затем высказываю своё мнение - Война будет! И даже раньше, чем ты думаешь - со дня на день всё и начнётся".
  -"Точно знаешь?" - ещё вопрос от старшины.
  -"Сам подумай - отвечаю и делюсь своими мыслями - Сейчас уже конец июня и пока дороги сухие, вглубь страны легче забраться. Им затягивать, это дело и ждать когда наступит осень, совсем нельзя. С середины октября зарядят дожди, будут сырость и грязь, потом морозы со снегом и судьба Наполеона..."
  -"Не понял? Какого Наполеона? Того француза что ли? - недоуменно спрашивает старшина.
  -"Старшина, понимай, как хочешь!" - отвечаю и всем своим видом показываю, что говорить на эту тему больше не буду, потом утыкаюсь глазами в лист бумаги, лежащий на письменном столе.
  Максаков с минуту стоит молча, видимо переваривает услышанное, потом, не говоря ни слова, уходит из кубрика и оставляет меня одного.
  -"Вроде парень нормальный, понял всё правильно, настучать не должен" - размышляю про себя и решаю дойти до комнаты дежурного по заставе и попробовать связаться с Краевским. За вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро накопилась ещё интересная информация - бойцы, которые вернулись из нарядов, поделились новостями, что сегодня не встретили солдат из их погранслужбы, наблюдатель заметил с вышки, что немецкие солдаты, совсем не таясь, режут проходы в колючей проволоке ограждения и убирают козлы.
  Связь с отрядом и с комендатурой работает с перебоями - кто то с завидным постоянством режет нитки проводов связи. Связисты замучились выходить на линию и чинить обрывы. Дежурному по заставе пока удаётся выходить на связь с комендантом через соседние заставы, говорить приходится громко, перекрикивая в трубку линейные шумы и помехи. Сквозь открытое окно, слышу как дежурный сержант, пытается вызвать комендатуру:
  -"Лозовица"! Ответь! Это "Шилеево" - ответьте дежурному! "Лозовица", мать вашу - ответьте "пятёрке"! - нарушая инструкцию о позывных и ругаясь, пытается вызвать соседнюю заставу, дежурный. Когда сержант уже почти переходит на ор, в телефонной трубке что-то щёлкает и сквозь эхо, на том конце провода отвечают - Да, слушаю!" Сержант облегчённо вздыхает и начинает говорить с соседней заставой - Это "Лозовица"?!... На связи Дежурный по заставе... У вас есть связь с комендатурой?... у нас обрыв на линии...нет связи ни с отрядом, ни с комендатурой ... устраняем... Соедини с дежурным по комендатуре..." Слышу, как дежурный по заставе соединяет Боголика, с начала с дежурным по комендатуре, затем с самим комендантом. Младший лейтенант, докладывает обстановку:
  -"Здравия желаю товарищ майор...Всё по плану...Обстановка?... Докладываю...обстановка, тревожная - на той стороне слышится сильный шум работы моторов...днём наблюдатель заметил, что немцы режут проволоку заграждения... грузовик привёз к реке лодки... да, солдаты их выгрузили прямо на берег у реки...Три самолёта с крестами на крыльях и фюзеляже опять залетели на нашу сторону и улетели в сторону деревни Зуши... Да, запись в журнал сделал...Так точно! Оборона готова... Хочу, отдать распоряжение, чтобы оружие, боеприпасы перевязочные материалы, запасы воды для "максимов", бойцы перенесли в ячейки и окопы... Да не паникую я, товарищ майор! Капитан Гринченко, в этом решении, меня поддержал. Сороковин сегодня на проверке нарядов... Есть, пока не отдавать распоряжение и неотлучно находиться на заставе...Дежурный, отбой связи!"...
  Младший лейтенант Боголик, закончил доклад Коменданту участка, повесил телефонную трубку и, собираясь покинуть канцелярию, обратился к капитану Гринченко:
  -"Товарищ капитан, вы, если хотите, можете прилечь и отдохнуть прямо здесь, зачем вам лишний раз идти в деревню. У меня койка ширмой отгорожена или можно расположиться на диване. Я дверь закрою и прикажу дежурному никого не пускать".
  -"Спасибо, Пётр Григорьевич! Я останусь в канцелярии, хочу ещё немного посидеть и подумать над картой - тактично ответил, начальник I-го отделения отряда, потом дал понять Боголику, что хочет побыть один - А вы поступайте, как сочтёте нужным, я вас не задерживаю".
  Начальник заставы, которого в отряде считали строгим командиром, способным без оглядки на начальство, быстро и своевременно принимать правильные решения, присутствием на заставе "отрядных опекунов", был явно отягощён. Сейчас Боголик был немного рад, когда пару минут назад, суровый капитан дал понять, что хочет побыть один и подумать.
  -"Домой сегодня пойти не получится, сейчас поужинаю, потом вместе с бойцами, посмотрю фильм в красном уголке, и пока светло надо пойти и проверить, что там на поле придумал капитан. - покидая канцелярию, решил для себя младший лейтенант, уже идя в столовую, вспомнил - Шутка ли сказать, что с тех пор как приехал сюда в феврале этого года и принял под своё командование, эту именную заставу, в городе был всего несколько раз, да и то по делам службы. А тут такой случай - "лектор" из отряда с собой привёз чудо техники - переносной кинопроектор и несколько фильмов. Бойцам будет приятно, что их командир нашёл время и вместе с ними, будет смотреть кино. В баню придётся идти уже после отбоя, когда на заставе станет немного спокойнее от дневной суеты".
  Капитан некоторое время сидел за столом и рассматривал нарисованный от руки план оборонительных сооружений заставы, понимая, что ничего лучшего здесь уже не придумаешь.
  -"Эх, если бы у нас был хоть один ДШК с его убойными пулями калибра 12,6 мм., способными сбивать самолёты, останавливать лёгкие танки и бронированные машины пехоты, мы тогда надёжно смогли бы, защитить себя и устроить знатную бойню" - мечтательно подумал капитан. Спустя десять минут дежурный по заставе зашёл в канцелярию и доложил, что связь с комендатурой и с отрядом восстановлена и если есть необходимость, то он может быстро соединить с комендатурой участка.
  -"Это дело! - радуется капитан. Он решает, что сейчас самое время позвонить в отряд и доложить майору Кузнецову, обстановку, а заодно попросить разрешение на пристрелку пулемёта с закрытой позиции.
  Он встал из-за стола, подошёл к двери, открыл её, позвал дежурного - Товарищ сержант, организуйте мне связь с Начальником Отряда или с Оперативным дежурным по отряду".
  -"Товарищ Капитан, разрешите обратиться? На проводе 592-й!" - после положенного обращения доложил дежурный, снова появившись в канцелярии, буквально через несколько минут.
  -"Здравия желаю! У телефона капитан Гринченко, с кем я разговариваю? - поздоровался и представился дежурному командир, потом начал говорить - Добрый вечер, Корнилий Иванович! Мне надо доложить Кузнецову обстановку и ещё с ним переговорить... Нет на месте? Срочно выехал на место пожара? Ладно, тогда запиши у себя, что я выходил на связь...Обстановку на заставе сейчас доложу лично тебе...".
  После того как капитан Гринченко доложил оперативному дежурному по отряду обстановку, прощаясь попросил того дать распоряжение, чтобы дежурный связист соединил с городским номером. Связист быстро установил соединение с квартирой, в которой проживал Гринченко со своей семьёй. Дома подняли телефонную трубку, прозвучал ответ и капитан начал вести разговор:
  -"Алло! Кто это? Аллочка! Дочка, ты меня узнала? Нееет? Привет, это папа!
  Как у тебя дела? Рад, что всё хорошо! Я правильно понял, что ты буквы начала изучать? Молодец! Скоро приеду, пойдём с тобой гулять в парк! Конечно куплю... Позови маму к телефону... - разговаривая с девочкой, произнёс слова капитан, потом стал разговаривать с женой - Привет! Это я! Как меня слышно? Я тебя тоже слышу хорошо.... в командировке...до понедельника точно. Скучаете? Так меня нет всего три дня. Расскажи, чем занимаетесь? Ждёте? Это радует! А что ещё делаете? Что значит пойдешь петь? С Клавой? А мужу Клавы мешать не будете? Понятно, что на службе. Самодеятельность это хорошо... Рад, что завтра пойдёте с детьми в театр... Хочу конечно, но завтра точно приехать не смогу... Где нахожусь? Рядом... совсем близко. Извини, но место я тебе назвать не могу... Нет, не голодаю...Милая, говорю тебе, что нормально питаюсь. Сегодня вечером пойду в баню... да с вениками и паром. Совсем как в Карелии, помнишь? Извини родная, но долго занимать линию не могу... Поцелуй дочку и скажи, что папа её очень любит! Тебя? Ну, ты мать, даёшь - конечно, люблю! Целую и обнимаю! Всё, Мария, пора прощаться... Ждите меня. Конец связи".
  После разговора командир кладёт телефонную трубку на корпус аппарата и несколько минут молчит, внутренне радуясь, что услышал голоса дорогих ему людей, потом негромко произносит:
  -"Действительно самодеятельность это просто хорошо, а разумная инициатива это ещё лучше..."
  В 20-00 на заставе построение и боевой развод, после которого начальник заставы, вместе с политруком, замом по боевой и со старшим политруком Гречихиным, приходят в канцелярию, где их ждёт капитан Гринченко. Младший лейтенант Богомаз согласовывает с политруком Сороковиным, время проверки несения нарядами службы на границе. Политруку выпало время проверки нарядов, с вечера и до 24-00 субботы, затем, не заходя на заставу, он отдыхает до 06-00 утра воскресенья, у себя дома в деревне. Сегодня на охрану границы отправлены четыре усиленных пограничных наряда, два из которых дополнительно вооружены ручными пулемётами "ДП-27". Согласно, февральского приказа 1940 года, время выхода пограничных нарядов разнесено и может меняться по усмотрению начальника заставы. Эта мера принята для того, чтобы ушлые немцы, не смогли просчитать время смены наших нарядов.
  Понимаю, что сейчас командирам лучше не мешать, поэтому решаю сходить поужинать в столовую, зайти в каптёрку, получить бельё и отправиться в баню, потом, если будет желание, сходить в красный уголок и посмотреть фильм...
  После бани и обязательного компота, который повар приготовил как всегда на славу, иду к себе в кубрик и решаю немного привести в порядок форму, а потом просто отдохнуть. Сижу с иголкой в руках и подшиваю свежий воротничок, когда неожиданно ко мне в кубрик приходит начальник заставы и прямо с порога интересуется, сделал ли я мину-сюрприз и зачем ходил в деревню. Пришлось отвечать:
  -"Разжился у деревенских несколькими фунтами ржавых гвоздей, потом рубил их на части"
  -"Гвозди? Для чего они тебе нужны?" - удивляется Боголик.
  -"Они усилят мои подарки - отвечаю, потом вижу, что "младшой" совсем заработался и не понимает, объясняю - Гвозди нужны как дополнительные поражающие элементы. Я их бинтом и обмоткой примотаю к корпусу мины. Если рванёт, то мало не будет!".
  -"Я надеюсь, что свои мины, ты будешь ставить не на ночь глядя?" - спрашивает младший лейтенант.
  -"Но война же ещё не наступила! Не хватало нам ещё перебить всех деревенских коров, которых крестьяне днём выпасают на лугу у опушки леса... - сначала повторяю, недавно услышанный мною ответ, потом шучу и с улыбкой на лице, успокаиваю Боголика - Товарищ младший лейтенант, всё выполню только после вашего приказа!"
  -"Да иди ты! Шутки он шутит! - с лёгкой иронией в голосе, произносит Боголик, потом спрашивает - А с местом ты уже определился? Почему там, на поле, а не перед канавой, которая почти сразу за деревней?"
  -"Гвоздей много...- отвечаю, и в том же духе продолжаю - Теперь придётся идти и искать какую-нибудь старую косу-литовку, потом на поле, сена стожок накосить и эту косу рядом с ним воткнуть. Второй сюрприз, действительно, можно приготовить неподалёку от того овражка-канавы, что за деревней . Это если, начальник пограничной заставы, не-против..."
  -"Начальник пограничной заставы не против - отвечает Боголик, потом поясняет - Только, торопиться пока не будем".
  Свои фугасы можешь собрать, но установишь, когда поймём, что всё началось..."
  -"Тогда с вас гранаты "РГД-33" и пара "Ф-1" - прошу командира - Распорядись, чтобы старшина выдал".
  -"Распоряжусь, но позднее... - слышу ответ, потом Боголик неожиданно предлагает - Душно тут, пойдём на улицу. Немного постоим и подышим и на звёзды посмотрим".
  Стоим на крыльце, вдыхаем вечерний воздух, молчим и смотрим на ясное звёздное небо. Боголик достаёт папиросы, хочет закурить, но потом убирает пачку обратно в карман, смотрит на меня и произносит слова:
  -"Бросаю... Но разве с такими делами бросишь?"
  -"Что вы сказали? Какие дела надо забросить?" - услышав отголоски разговора, спрашивает, вышедший на крыльцо старший политрук Гречихин, поправляет очки и, блестя при свете стёклами, смотрит на Богомаза.
  -"Да не дела забросить, а бросить курить! Кино то смотреть будем?- поясняет смысл сказанного Начальник заставы и интересуется - Андрей Георгиевич, бойцы спрашивают, когда фильм показывать будем?"
  -"Ага, будем... Как же. Кто ещё кроме меня сможет здесь разобраться со сложной техникой и запустить аппарат? - сам себя спрашивает политработник и тут же отвечает - Уже скоро! Мне нужно ещё минут двадцать, чтобы у старшины взять в долг две простыни, установить их вместо экрана и буду готов в Красном уголке править балом! Привёз три фильма - "Джульбарс", "Трактористы" и новый фильм "В тылу врага". Кстати, сержант, в дополнение к вашему утреннему показу, в фильме можно увидеть, как надо стрелять из "СВТ".
  -"Товарищ старший политрук, а что в первую очередь показывать будете?" - спрашиваю у Гречихина.
  -"Пусть Пётр Григорьевич сам решает. Он тут главный, ему и музыку заказывать! - он отвечает на мой вопрос и обращается к Богомазу - Товарищ младший лейтенант, Я правильно сказал?"
  -"Скажете тоже... - Богомаз явно несколько смущен, но решает сделать "заказ" - Фильм "Джульбарс", отличное кино, но бойцы его знают уже почти наизусть. Про "Трактористы" слава идёт по всей стране, но к нам его пока не привозили. Про третий фильм, вообще ничего не слышал, хотя и недавно был в Москве".
  -"Это новый фильм, его ещё не выпустили в широкий прокат. Только благодаря нашему Наркому несколько копий разослали по округам - объясняет Гречихин, потом рассказывает дальше - Я недавно был на сборах пропагандистов и по большой дружбе раздобыл его. На коробке написано, что режиссёр Шнейдер, а в главных ролях Крючков, Гречаный и Шпингфельд. Будут играть роли разведчиков, смело действующих во время зимней войны. Так, что всех желающих, прошу пройти в кинозал"...
  Про себя думаю, что тем, кто не был в зимой сорокового года в ледяных лесах Карельского перешейка, будет интересно увидеть как мастерски действуют наши разведчики, ведь по-другому и не может быть... При всём моём уважении к известному режиссёру и заслуженным актёрам, смотреть фильм я не пойду, слишком свежи в памяти воспоминания о событиях, участником которых был сам. Фильм "Трактористы" я уже видел, хотя его можно пересматривать сколько угодно раз. Но сегодня уже не хочу идти на "вечерний сеанс", а решаю просто пойти и завалиться спать. Прямо сейчас попрошу разрешения удалиться, одолжу утюг, прогуляюсь к бане и раздобуду углей к утюгу, потом проглажу форму, надраю сапоги, почищу зубы, лягу в койку и буду счастлив, если получится часиков восемь.
  Мои размышления прервало появление дежурного по заставе, который обратился к Богомазу и сообщил, что на связи начальник Отряда, который сейчас разговаривает с товарищем капитаном, но после разговора просил разыскать начальника заставы. Боголик спешно покидает крыльцо и уходит к себе в канцелярию. Гречихин уходит в Красный уголок, колдовать над своим кинопроектором. Остаюсь на крыльце вместе с дежурным сержантом, который от скуки проявляет любопытство: - "А ты, друг, почему остался, неужели кино не любишь смотреть?"
  -"Фильмы бывают разные - комедии, драматические и исторические. Исторические, такие как "Александр Невский", "Пётр Первый" или "Суворов", дают людям знания. Комедии, веселят и поднимают настроение. А про войну, стрельбу и убийства, честное слово сегодня смотреть нет настроения - рассказываю сержанту причину своего нежелания, потом поясняю ещё - Сам знаешь, мы всю неделю на брюхе пролазили, вдоль границы... Сегодня решил отоспаться. Ты в случае чего, ищи меня в сержантском классе и подкидывай без церемоний. А кино, товарищ старший политрук, обещал ещё и завтра показать"...
  Вместе с дежурным иду в казарму, нахожу свободный утюг и держа его в руке, отправляюсь за углями... Потом привожу в порядок форму и обувь. Возвращаю на место утюг и иду отбиваться. В казарменной тишине слышатся слова и звуки фильма, который старший политрук, начал показывать в Красном уголке. Немного пожурил самого себя, за то, что сегодня не пошёл спортгородок, размяться перед сном. Дошёл до своей койки, разделся, аккуратно сложил на табурет форму, рядом поставил сапоги, свой наган вытащил из кабура и положил под подушку, потом погасил свет и лег в койку. Как всегда, едва голова касается мягкой подушки, мгновенно засыпаю...
  Немного сожалея, что пришлось пропустить начало фильма, младший лейтенант заходит в канцелярию и видит, что капитан Гринченко, плотно прижимая к уху телефонную трубку, ещё разговаривает с Начальником Отряда. Боголик невольно слышит конец разговора:
  -"...Да, так точно товарищ майор! Нет, хочу ещё на день задержаться...Завтра хочу пристрелять сектора для пулемёта из новой ячейки... Но, товарищ майор! Гарантирую, что на тот берег, не улетит ни одна пуля, даже шальная! Пристрелку выполню самолично...Теоретически не получится...Прошу разрешить, хотя бы по паре выстрелов на ствол ... Категорически запрещаете? Так точно! Какой приказ, товарищ майор? Понял, что завтра получим...Да, всё понятно! - заканчивая разговор с майором Кузнецовым, капитан произносит слова - Тут рядом стоит начальник заставы, вы хотели с ним поговорить. Передаю трубку" - Гринченко отрывает телефонную трубку от уха и передаёт её в руку младшего лейтенанта...
  -"Добрый вечер, товарищ майор! - отвечает на приветствие Боголик, и устремляет свой взгляд на стену, где негромко тикают настенные часы, отмечает в памяти, что стрелки показывают без десяти минут девять вечера и начинает докладывать - Обстановка тревожная! С правого фланга доложили по связи, что слышат шум моторов.
  Наблюдатель заметил самолёт, который пролетел на нашу сторону. Пока всё... У нас всё по плану. Оборону подготовили... Боеприпасы привезли... Бойцы успешно отстрелялись...Нет молодые не подвели! Был банный день... В Красном уголке смотрят фильм... Завтра? Завтра, по плану комсомольское собрание, старший политрук Гречихин прочитает бойцам лекцию о международном положении и о сообщении ТАСС в газете "Правда" от 15 июня... Вечером фильм...Есть не паниковать! До связи, товарищ майор! Отбой!"
  Закончив разговор Боголик, кладёт телефонную трубку на корпус аппарата, ещё раз смотрит на часы и не громко произносит. - Три минуты разговора и ни черта не понятно... Вы не заметили, что последние дни наш начальник отряда, отдаёт приказы как оператор из вышестоящего штаба, как то отстранённо. Сейчас говорили - голос, как не его, одни сухие фразы, словно что-то знает, а сказать не может. А сказать то надо!"
  -"Мне так не показалось. Лёгкий фитиль мне вставил, за инициативу с пристрелкой пулемётов на местности.
  И запретил! - капитан сообщает некоторые подробности разговора с Кузнецовым.
  -"Семён Максимович, о каком новом приказе, я услышал несколько минут назад, во время вашего разговора? - интересуется Боголик и поясняет - Мне майор о приказе ничего не сказал"
  -"Кузнецов сообщил, что завтра всем будет доведён новый Приказ от 20 июня, за подписью Начальника ПВ Республики об усилении охраны границы - рассказал о содержании приказа капитан и предложил - Пётр Григорьевич, давай переждём сегодняшнюю ночь, дождёмся завтрашнего дня".
  Оба командира ещё не знали, что с Приказом, о котором майор Кузнецов в телефонном разговоре сообщил Семёну Максимовичу и обещал завтра довести до всего личного состава 17-го Брестского Пограничного Отряда, они ознакомиться не успеют...
  
  ПРИКАЗ НАЧАЛЬНИКА ПОГРАНИЧНЫХ ВОЙСК НКВД БССР ОБ УСИЛЕНИИ ОХРАНЫ ГРАНИЦЫ. от 20 июня 1941 г.
  В целях усиления охраны границы ПРИКАЗЫВАЮ:
  
  1. До 30 июня 1941 г. плановых занятий с личным составом не проводить.
  2. Личный состав, находящийся на сборах на учебных заставах, немедленно вернуть на линейные заставы и впредь до особого распоряжения не вызывать.
  3. Весь личный состав ручных пулеметчиков пропустить через трехдневные сборы на учебных заставах, вызывая по два пулеметчика с каждой линейной заставы
  4. Выходных дней личному составу до 30 июня 1941 г. не предоставлять.
  5. Пограничные наряды в ночное время (с 23.00 до 5.00) высылать в составе трех человек каждый. Все ручные пулеметы использовать в ночных нарядах в наиболее важных направлениях.
  6. Срок пребывания в наряде в ночное время -- 6 часов, в дневное время -- 4 часа.
  7. Расчет людей для несения службы строить так, чтобы с 23 00 до 5.00 службу несли на границе все люди, за исключением возвращающихся из нарядов к 23.00 и часовых заставы.
  8. На отдельных, наиболее уязвимых фланговых направлениях выставить на десять дней посты под командой помощника начальника заставы.
  9. Контрольную полосу днем проверять кавалеристами в составе двух человек каждый наряд, срок службы
   -- 8--9 часов беспрерывного движения влево и вправо по участку.
  10. Ночью проверку КП и каждой точки проводить не реже чем через полтора часа. КП каждой заставы разбить на два-три участка.
  11. Пограничные наряды располагать не ближе 300 м от линии границы.
  Генерал-лейтенант Богданов И.А.
  
   Конец второй части.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   49
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2019