Okopka.ru Окопная проза
Ручкин Виталий Анатольевич
Сашка, почему...? (глава 5-заключительная)

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
 Ваша оценка:


   Лейтенанты Ручкин и Фролов отправлялись в Харьков, в распоряжение отдела кадров Юго-Западного фронта. При посадке вагон забили до отказа. В нем стоял сплошной гул человеческих голосов, напоминавший растревоженный пчелиный улей. В их напряженно-тревожные звуки иногда врывался перестук колес, и снова все тонуло в людских разговорах и вздохах. Проклинали войну, жаловались на порожденные ею хаос, неразбериху, с нескрываемой тревогой делились опасениями о предстоящем бытие, в неизвестность которого всех увозил перегруженный поезд.
   Ручкин и Фролов сидели у окна. Женька, погруженный в себя, отсутствующим взглядом скользил по окну и о чем-то напряженно думал. Сашка сделал несколько безуспешных попыток заговорить с ним. Он упорно молчал.
   -Да..., - несколько наигранно вздохнул Ручкин. - Новый вариант современного Ромео: глухонемой.
   Женька недобро сверкнул на него глазами и промолчал.
   При подъезде к Полтаве "Ромео" начал подавать "признаки жизни".
   -Долго стоит на станции? - Женька вопросительно уставился на друга.
   -Хочешь успеть до телеграфа, чтобы доложить Джульетте о результатах своих напряженных размышлений? - У Сашки на губах обозначилась ехидная улыбка.
   -Не ерничай.
   -Есть, товарищ лейтенант!
   Вагон несколько раз дернулся и замер. Все вокруг пришло в движение, с новой силой выплеснулось людское многоголосие. Плотный поток человеческих тел вынес молодых лейтенантов на перрон. Везде, на сколько хватало глаз, суетился народ, почти до земли придавленный неподъемной поклажей. От сплошной людской толчеи, суеты начинало мельтешить в глазах, кружиться в голове. Толкали справа, слева, сзади, спереди, весь перрон представлял собой сплошную человеческую массу.
   -Пошли в вагон, пока не раздавили здесь, - предложил Ручкин.
   Зайти в него тоже оказалось не простой задачей. Сдавленные со всех сторон, измятые, взъерошенные, медленно вползали в чрево вагона. Наконец, дошли до своих мест, облегченно вздохнули. Царившие вокруг суета и возбуждение постепенно пошли на спад.
   -Что творится на вокзалах..., - сокрушенно вздыхала сидевшая рядом женщина средних лет. - Яблоку упасть негде. Как будто весь народ стронулся с места, пустился в дорогу. - Она поправила сбившийся на затылок платок. - Люди сутками сидят на вокзалах, готовы хоть на крышах ехать.
   -Оно ведь боязно под немца попасть, - поддержала разговор седая старушка.
   Лейтенанты стыдливо отвернули лица в окно.
   -Может зря народ запаниковал, товарищи военные? - Подал голос старичок в мятом сером пиджаке и косоворотке. - В песне то как: "Ведь от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней!" - Он выразительно, не скрывая усмешки, посмотрел на молодых лейтенантов.
   -Отец, думаем, что все это временно, - подыскивая нужные слова, начал отвечать Ручкин. - Мы только из госпиталя, полной информацией не обладаем...
   -Оно, конечно, если временно, можно и потерпеть...Народ у нас терпеливый, - послышался знакомый примирительный голос старушки.
   -Из госпиталя, а что-то в обратную сторону от фронта..., - въедливо продолжал старичок.
   -Куда предписание выдано, туда и едем, - холодно бросил лейтенант Ручкин.
   В купе наступила пауза. Только слышалось, как нервно барабанит пальцами по столику любопытно-въедливый старичок.
   Поезд иногда останавливался, пропуская на запад воинские эшелоны. Все с разным выражением лиц и думами провожали мелькавшие в окнах навстречу фронту вагоны с людьми и военной техникой.
   -Выйдем в тамбур, - предложил Женька.
   Лейтенанты встали и начали протискиваться по проходу вагона. Они оказались вдвоем в насквозь прокуренном тамбуре.
   -Стыдно людям в глаза смотреть, - Женька торопливо начал озвучивать волновавшие друзей мысли. - Сашка, почему нас не сразу на фронт отправляют?
   -Откуда я знаю - лейтенант Ручкин пожал плечами. - С таким же успехом могу задать его тебе.
   Тамбур начал заполняться курящими, и лейтенанты заспешили к своим местам.
   В Харьков поезд прибыл под вечер. На кишащем людьми вокзале разыскали военного коменданта, представились ему.
   В облвоенкомат, там все скажут, - коротко бросил он. - Объясни, как проехать туда. - Он повернул голову к сидевшему рядом с ним старшему лейтенанту.
   Быстро добрались до областного военного комиссариата. Дежурный, внимательно просмотрев их документы, сказал: "Начните с финчасти." Лейтенантам за несколько месяцев выплатили денежное довольствие. Теперь предстояло выяснить свои дальнейшие действия.
   -Утром выезжайте в Сумы, там получите назначение, - облвоенком красными от хронического недосыпа глазами прошелся по лицам лейтенантов, стоявших перед ним навытяжку. - Переночуете в Харькове.
   Он кому-то позвонил. Спустя несколько секунд в дверь постучали, потом она распахнулась, и на пороге вырос молодой лейтенант. Он браво доложил о своем прибытии.
   -Сегодня можете быть свободны, - обратился к нему военком. - Проводите лейтенантов до Карповского сада. Там, при стадионе, разместите их на ночлег.
   -Есть! Разрешите идти?
   -Идите!
   Лейтенанты Ручкин и Фролов также приложили руку к козырьку, повернулись кругом и вышли из кабинета.
   По пути к предстоящему ночлегу лейтенанты познакомились.
   -Лейтенант Троцко Владимир, - первым протянул руку сотрудник военкомата.
   -Александр, - пожимая руку, лаконично отрекомендовался лейтенант Ручкин.
   -Евгений, - также был краток лейтенант Фролов.
   -Я в июне окончил институт, хотел идти на фронт, - как бы оправдываясь перед Ручкиным и Фроловым, говорил их новый знакомый лейтенант Троцко. - Папаша пристроил при военкомате. Но я все - равно уйду на фронт. - Он упрямо тряхнул головой, весь набычился.
   -Правильно, - поддержал его Женька. - Сейчас на фронте не хватает командиров, особенно среднего комсостава.
   После рассказа гостей, откуда они прибыли, обсуждения сложившейся на фронте обстановки, разговор незаметно зашел об истории и достопримечательностях города.
   -Я коренной харьковчанин, - начал на правах гида Владимир. - Люблю свой город и, думаю, неплохо его знаю. До 1934 года, как вам известно, он был столицей Украины. Сейчас в нем проживает свыше 800 тысяч человек. Он расположен в красивейшем месте - при слиянии рек Харьков, Лопань и Уды. Большинство историков считают, что Харьков основан где-то в 1654-55 годах украинскими казаками для защиты южных границ русского государства от набегов крымских татар. Говорят, был такой казак Харько, по имени которого и назвали город. По другим данным, он получил название от реки. Есть и совсем оригинальные версии. Будто бы он построен в середине 5 века нашей эры предводителем гуннов - Аттилой и назван в честь его сестры - Харьхе. Что по гуннски означает город Лебедь.
   Владимир говорил и говорил о своем родном городе, иногда отчаянно жестикулировал, чем заставлял оглядываться прохожих.
   -Я вас еще не утомил? - Словно опомнившись, спросил он.
   -Нет, нет! - В один голос ответили благодарные слушатели.
   -Обратите внимание, - Владимир вытянул перед собой руку. - Перед вами так называемый Карповский сад. Вообще-то он сейчас является Парком культуры и отдыха, на его территории построили стадион "Буревестник", но в народе его так и продолжают называть Карповским садом, по фамилии купцов Карповых, бывших владельцев этого сада. Они сумели прихватить на юго-западе города роскошный сад из плодовых деревьев, когда-то высаженных на месте бывших окраинных лесов. Причем заметьте - сад с двумя источниками, имевшими большое значение для водоснабжения города, - Троцко поднял вверх правую руку с вытянутым указательным пальцем и внимательно посмотрел на своих спутников. - Когда в середине прошлого века в Харькове начали строить железную дорогу, город под нее отдал часть предварительно выкупленных земель. Вот в это время братья и подсуетились, выгодно втюхав городу сад с источниками, оговорив при этом, что он будет называться по их фамилии, то есть Карповским. Вот так и приклеилось к нему это название.
   Владимир замолчал, осмотрелся по сторонам.
   - А еще говорят в народе, - чуть понизив голос и придав ему некую таинственность, продолжал он, - что через весь Карповский сад идет подземный ход, аж до реки Лопань.
   Лейтенант Троцко остановился, и уже громко, без всякого перехода выпалил: "Вот и ваша скромная обитель".
   Обителью оказалось небольшое здание, что-то вроде дома для приезжих спортсменов. Быстро порешали вопрос с ночлегом, попрощались с лейтенантом Троцко. Почувствовали, как разом навалилась усталость, захотелось спать.
   -Какой говорливый, - прикладываясь к подушке и зевая, обронил Сашка Ручкин.
   Женька Фролов лежал молча, устремив свой взгляд в потолок.
   "Видно все по ней сохнет...", - сквозь сон мелькнуло в голове Сашки.
   В Сумы, как и было приказано, выехали утром. В вагоне собралась группа из 12 командиров. Все из госпиталей, и все в поисках неуловимого отдела кадров Юго-Западного фронта. После знакомства и разговоров "кто-откуда", началось обсуждение тревожившей всех обстановки на фронте. Конечно, не обошлось и без горячих споров. Некоторых оппонентов "заносило", они мнили себя великими стратегами, были категоричны в своих суждениях. Приказы вышестоящего командования фронта казались им, в лучшем случае, непродуманными. По их логике, следовало лишь сменить тактику боевых действий, и враг будет повержен.
   Споры среди командиров пошли на спад, потом совсем прекратились. Все молча смотрели в окна вагона, наблюдая, как по дорогам от фронта пылили трактора с прицепленными к ним комбайнами, тянулись бесчисленные гурты скота с погонщиками, вереницы повозок и колонны пеших из гражданского населения. Весь это движущейся поток, подобно гигантской змее, заполняя дороги, упорно полз на восток. В том же направлении мелькали встречные составы, груженные машинами, станками и различным оборудованием. В небе появлялись немецкие самолеты. Тяжело груженые бомбардировщики, зловеще сверкая крестами на крыльях, медленно проплывали на восток. Над колоннами беженцев иногда на бреющем полете проносились мессершмиты, выпускали одну-две очереди и уходили дальше. Люди в панике разбегались по сторонам, падали в кюветы, вскакивали, бежали, снова падали. Жутко было смотреть на все происходящее.
   На ближайшей к Сумам станции поезд долго стоял. Все вышли на перрон.
   -У меня из головы не идет старичок, что ехал с нами из Миргорода, - прохаживаясь вдоль вагона, говорил лейтенант Фролов. - Не подумай, что я сею упаднические настроения, но он прав. Мы, действительно, горланили песни, что Красная Армия всех сильней, и что она непобедимая и легендарная...А на самом деле что выходит...Сашка, почему мы не можем защитить своих граждан от врага? Почему все потянулись на восток? - Он остановился и вопросительно уставился на друга.
   -Мне тоже трудно ответить на эти и другие вопросы.
   В Сумы поезд прибыл ближе к полудню. Начались очередные хождения. С трудом удалось узнать, что отдел кадров Юго-Западного фронта, скорее всего, дислоцируется в Нежине или в Броварах. Ближайшим поездом отправились в сторону узловой станции Бахмач.
   На подъезде к ней попали под сильную бомбежку. Поезд не дошел до вокзала полкилометра, как начался авианалет. Его основной целью было нанесение удара по железнодорожным коммуникациям и нефтебазе. Часть самолетов бомбила город. Юнкерсы шли волнами, потом один за другим сваливались в пике, сбрасывая свой смертоносный груз. Поезд после торможения еще продолжал движение по инерции, а люди уже выскакивали из вагонов и бежали от них как можно дальше.
   Лейтенанты Ручкин, Фролов и еще несколько командиров упали в водосточную канаву, располагавшуюся в сотне метров от железнодорожных путей. На земле стоял сплошной грохот, сама она дрожала от взрывов. Вокруг все горело. Огненные фонтаны смерти вздымались и вздымались к небу, его все сильнее заволакивало черным дымом. В горле стоял едкий запах гари. Казалось, весь окружающий мир опрокинулся в преисподнюю.
   Самолеты, прочертив последний круг, легли на обратный курс. Сделав свое черное дело, стая кровожадных хищников, сбиваясь в кучки, потянулась на запад.
   -Сволочи! - Сашка Ручкин, стряхивая с себя землю, зло стрельнул глазами вслед улетающим юнкерсам. - Уже без прикрытия летают, не боятся наших соколов. - Он перевел взгляд на своего попутчика-летуна.
   -А кого бояться? - Летун сплюнул, недобро сверкнул глазами. - Наших соколов покрошили еще в первые дни на прифронтовых аэродромах.
   До железнодорожного вокзала шли молча. Чем ближе подходили к нему, тем сильнее бросались в глаза следы разрушений. Отдельные кварталы города лежали в руинах, часть домов сгорела. Сильно пострадал и вокзал. Со стороны нефтебазы в небо поднимались огромные столбы дыма и языки пламени. Раздавался вой сирены пожарных машин. Железнодорожная станция и город постепенно оживали. Вокруг руин и пожарищ копошились жители, на путях загудели маневровые паровозы, растаскивая покореженные вагоны. Началось восстановление разрушенных железнодорожных путей. Люди с лопатами в руках засыпали воронки от бомб. Вечерний город активно залечивал свои раны.
   Со станции Бахмач отбыли в полночь. Путь лежал до Нежина. Ехали с тяжелым сердцем от всего увиденного и пережитого. Все пассажиры сидели в вагоне в полной тишине, подавленные. Кое-кто изредка перебрасывался фразами и снова замолкал. Только одни колеса, не переставая, стучали на стыках рельсов, разнося по вагону свою монотонную песню. Постепенно всех сморило в сон. Уронив голову на грудь, люди покачивались в такт движению вагона.
   Паровоз, тяжело выдохнув из своего чрева клубы белого пара, замер у перрона железнодорожной станции Нежин. Было ранее утро. Все с заспанными лицами, нехотя, покидали свой вагон. Осмотревшись, неспешно двинулись в здание вокзала на очередное свидание с очередным военным комендантом.
   -Вам нужно в Бровары, - внимательно выслушав командиров, сказал он. - Ближайший поезд через четыре часа.
   -Товарищ старший лейтенант, сколько мы можем гоняться за этим отделом кадров? - Взорвался Женька Фролов. - Мы боевые командиры, нам нужно на фронт.
   -Товарищ лейтенант, вопрос не ко мне, - сухо отрезал комендант.
   До отхода поезда отправились посмотреть город. Побродили по центру этого старинного украинского городка, прошлись по его центральной, мощенной булыжником площади. С нескрываемым интересом всматривались в здание бывшей нежинской гимназии высших наук, в которой с 1821 по 1828 годы учился великий писатель Н.В. Гоголь. В этот момент они и предположить не могли, что почти через неделю город будет оккупирован немецкими войсками. Им в голову даже не приходила мысль о катастрофе, которая вскоре случится с их 5-ой армией и всем Юго-Западным фронтом.
   По решению Ставки Верховного главнокомандующего 9 сентября войска 5-ой армии начнут отход за реку Десна. Но это несколько запоздалое решение не спасет положение. Противник продолжит теснить армию по всему фронту и обходить ее с флангов. Войска 5-й армии будут пробиваться из окружения, вновь попадать и прорываться из него. От отдельных частей останутся лишь штабы с малочисленными подразделениями обслуживания. Вокруг них будут собираться вышедшие из окружения группы бойцов и продолжать драться.
   16 сентября кольцо окружения 5-й армии замкнется. В окружении окажутся и остальные части Юго-Западного фронта вместе с его штабом, находившемся в Верхояровке, в двух километрах от Пирятина. С 17 по 19 сентября войска фронта будут вести ожесточенные бои в полном окружении.
   Рано утром 20 сентября штабная колонна Юго-Западного фронта и 5-й армии, вышедшая вечером 19 сентября из Городища, достигнет урочища Шумейково, западнее населенного пункта Исковцы Сельчанские. В 10 часов утра немцы, открыв по войскам, укрывшимся в роще на южной стороне широкого оврага, минометный и артиллерийский огонь, начнут окружать урочище мотопехотой и танками. В течение дня все его атаки будут отбиты. Нашим войскам удастся это сделать ценой больших потерь: погибнут командующий фронтом генерал-полковник М.П. Кирпонос, начальник штаба фронта генерал-майор В.И. Тупиков, члены военного совета: дивизионный комиссар Е.П. Рыков и секретарь ЦК КП(б) Украины М.А Бурмистенко, начальник особого отдела комиссар госбезопасности А.Н. Михеев, начальник штаба 5-й армии генерал-майор Д.С. Писаревский, член Военного совета армии дивизионный комиссар М.С. Никишев, а также ряд других генералов и офицеров. Получит тяжелое ранение командующий 5-й армией генерал-лейтенант М.И. Потапов. Лишь немногим удастся вырваться из рокового урочища и присоединиться к своим войскам.
   Пойдет отсчет последних дней и 200-й стрелковой дивизии. К 8 сентября она под прикрытием арьергарда отойдет на рубеж Богданы-Малые Осняки для перегруппировки. Здесь попадет под мощный удар противника, прорвавшегося в северном направлении, и будет вынуждена вести бои в окружении, пытаясь пробиться к своим частям. Ей все же удастся прорваться к понтонному мосту у Славино и в ночь на 9 сентября переправиться на другой берег Десны, заняв по ее левому берегу оборону на участке озеро Яковель-Золотинка. В составе дивизии останется лишь 450 человек. К двадцатым числам сентября она будет уничтожена полностью.
   По пути в Бровары поезд несколько раз обстреливался кружившими в небе мессершмитами. Паровоз начинал резко тормозить, потом, натужно пыхтя, набирать скорость. С полок летели вещи, отовсюду разносился мат.
   И вот - Бровары, пригород Киева. Покидавшие вагон пассажиры - в основном военные. Они быстро расходились группами.
   -Думаю, сейчас мы прибыли точно по назначению, - с надеждой в голосе произнес лейтенант Ручкин.
   Желаемой точности не получилось и в Броварах. По указанному адресу наблюдали полнейший хаос: в пустых помещениях настежь распахнуты окна, опрокинуты стулья, везде разбросаны бумаги. Вновь вернулись на станцию. На сей раз отправились в Прилуки, где якобы располагается штаб Юго-Западного фронта. Вечером уже были в Прилуках, в расположении КУКСЗ (курсов усовершенствования комсостава запаса).
   Утром следующего дня начальник курсов, седоватый полковник, стоял перед группой прибывших командиров и объявлял свое решение.
   -Вы все кадровые командиры, с фронта, после госпиталя. У меня нет оснований оставлять вас здесь. Да и деятельность наша, по сути, уже свернута...
   -Мы и не напрашиваемся к вам, - нарушая уставной этикет, выкрикнул Женька Фролов. - Почему нас направили сюда?
   Полковник внимательно, по-отечески, посмотрел на бунтаря и тихо сказал: "Я попробую разобраться".
   В полдень из Сумм на курсы за пополнением прибыли представители из 12-го отдельного запасного дегазационного батальона. Лейтенантов Ручкина и Фролова включили в состав формируемой команды.
   -Сашка, ты что-нибудь понимаешь? - Нарочито громко воскликнул Фролов.
   Начальник курсов резко повернул голову, зашагал к Женьке.
   -Сынок, поверь, воевать везде и всем придется, - его немигающий взгляд остановился на юном лейтенанте.
   В этот же день набранная команда выехала в Сумы. В условиях сложившейся обстановки пытались добираться на поездах, потом пешим порядком, где везло - на попутных подводах. На ночь останавливались в селах. Отношение к военным было разным.
   -Что, кончается ваша власть, драпаете, - не скрывая злорадства, ухмылялись отдельные сельчане.
   -У, недобитое кулачьё, - возмущался Женька Фролов, когда ловил на себе косые взгляды и ядовитые усмешки.
   Большинство же проявляло сострадание и оказывало необходимое внимание, помощь, особенно продуктами.
   Дорога к месту назначения заняла больше трех суток. На последний привал остановились в лесу, неподалеку от Сум. Отдохнув несколько часов, еще затемно, двинулись к городу. Пришли туда утром. Усталые, небритые, в пропахшей потом, дымом, покрытой толстым слоем пыли форме предстали перед командиром батальона.
   -Приводите себя в порядок, и через два часа быть у меня, - последовал его приказ.
   В назначенное время собрались у комбата.
   -Нам предстоит сформировать из мобилизованных военкоматами призывников батальон, - капитан сделал паузу, внимательно вглядываясь в лица находящихся под его началом командиров. - Предполагается, что это будут ранцевые огнемётчики. - Он снова сделал многозначительную паузу. - Соответствующее вооружение и обучение личного состава будут происходить на новом месте дислокации - под Харьковом, в селе Рубежном. Как завершим формирование, выдвинемся к указанному месту назначения.
   После общей вводной комбат перешел к знакомству со вновь прибывшими командирами, начал оговаривать детали предстоящей работы, производить назначения.
   Лейтенанты Ручкин и Фролов были назначены командирами рот.
   -Вы кадровые командиры, уже успели понюхать пороху, думаю, будете достойными представителями химических войск, - обосновал свое решение комбат.
   -Товарищ капитан, - обратился лейтенант Ручкин. - Какие из нас химики...огнеметчики...Мы же пехотное училище заканчивали.
   -Так точно, - поддержал его лейтенант Фролов.
   -В училище какой значок заработали? - Комбат слегка прищурил глаза.
   -Готов к противоздушной химической обороне, - насупясь, ответили лейтенанты.
   -Вот видите - к химической обороне. Что и требовалось доказать, - усмехнулся капитан.
   В подчинение Ручкина поступило три младших лейтенанта из Прилукских курсов усовершенствования комсостава запаса, а также политрук и три сержанта из "местных". Этой командой и приступили к формированию роты.
   В расположении батальона уже скопилось большое количество призывников разных возрастов. Они продолжали и продолжали прибывать отдельными группами.
   -Имейте в виду, - предупредил командир батальона, - взвода и роты могут быть увеличенного состава.
   На следующий день рота лейтенанта Ручкина уже насчитывала свыше 350 человек.
   В это же день комбат срочно собрал весь командный состав.
   -Немцы прорвали фронт и устремились к Ромнам, - без всякого предисловия начал он. - Поступил приказ: сегодня вечером выдвинуться пешим порядком к пункту нашего назначения. Всем срочно заняться подготовкой к маршу, политрукам провести соответствующую разъяснительную работу. По местам!
   Все пришло в движение, начались суета, беготня, разговоры на повышенных тонах, мат.
   Вечером разношерстная масса людей, плохо поддающихся управлению, выдвинулась из расположения батальона в направлении Харькова. Впереди пылило несколько тяжело груженных подвод, за ними растянулся длинный хвост безоружного, необученного воинства с котомками, мешками, сумками, чемоданчиками.
   Шли практически всю ночь, делая короткие остановки. Не привыкшие к таким переходам гражданские люди начинали открыто роптать, их трудно было заставить подняться после небольшого отдыха на очередном привале. Уговоры на отдельных вообще не воздействовали, приходилось применять более радикальные методы. Несмотря на все предпринимаемые командирами меры, колонна растянулась до непозволительных размеров. Комбат вынужден был все чаще объявлять остановки, увеличивать время передышки. Ближе к утру люди совсем обессилели. Многие садились на обочину дороги, и не хватало слов, сил, чтобы заставить их подняться и идти дальше.
   В одном из примыкавших к дороге лесочков остановились на долгожданную дневку.
   -Товарищ лейтенант, все ходят днем, а ночью спят. Почему мы, как ненормальные? - Простодушно вопрошал молодой паренек с выбившимся из-под фуражки русым чубом.
   -Ненормальные, как ты говоришь, мы потому, что жить хотим, - вразумлял его лейтенант Ручкин. - Ты видел, сколько немецких самолетов днем летает? Засекут, и считай, что от нас одно говно да тапочки останутся.
   -Ясно, товарищ лейтенант, - улыбнулся паренек.
   Измученное ночным переходом воинство засыпало мгновенно. Ночи стояли еще сравнительно теплые, и прогретая за день земля не успевала остывать. Люди лежали на боку, свернувшись калачиком, на спине, широко раскинув руки, на животе, уткнувшись головою в ладони. По всему лесочку гулял храп, сопение, сонное бормотание. Едва миновал полдень, как прозвучала команда "Подъем".
   -Командиры, ко мне!- Послышался громкий голос комбата.
   Спустя несколько минут, выстроившись в шеренгу, они стояли перед ним.
   -С такими темпами движения нам и через неделю не дойти до пункта назначения, - недовольно начал он. - Мы должны там быть в кратчайшие сроки. Как хотите, так и объясняйте людям. По лесистой местности будем передвигаться и днем. Провести проверку личного состава и командирам рот доложить.
   -Есть! - Послышалось из шеренги.
   Проверка показала, что каждая рота после первого ночного марша не досчиталась от десяти до пятнадцати человек.
   -По домам разбегаются, твою мать, - заскрипел зубами комбат. - Почему не обеспечили контроль за личным составом? - Он сверлил глазами вытянувшихся перед ним ротных. - Молчите...Сказать нечего... - В голосе капитана угрожающие нотки пошли несколько на спад. - Если мы не организуем должным образом работу, то к моменту нашего прибытия половина личного состава подастся в дезертиры. А чем это грозит по законам военного времени, надеюсь, объяснять не надо.
   На лесной поляне батальон построили поротно. Комбат, не стесняясь в выражениях, держал речь.
   -По законам военного времени все дезертиры будут расстреливаться на месте, - заканчивал он говорить. - Всякое неповиновение и саботаж будут также жестоко караться. Через час быть готовыми к маршу. Разойдись для приема пищи!
   Люди расходились несколько подавленные. Кто шел молча, кто пытался комментировать слова комбата.
   -У тебя сколько драпануло из роты? - Спросил Ручкин у Женьки Фролова.
   -Пятнадцать человек.
   -У меня - четырнадцать.
   -Они же воспитывались в нашей стране, - начал возмущенным голосом Женька. - Сейчас по нашей земле идет враг, его надо остановить, а они...-Лейтенант Фролов устремил свой взгляд на друга. - Сашка, почему они так поступают? Как такое возможно?
   -Не знаю. Я вообще не могу понять и объяснить многое из того, что происходит в последнее время...
   Для поиска сбежавших командир батальона сформировал группу из командира взвода и четырех сержантов.
   -Проверьте все ближайшие села, - ставил перед ними задачу. - Всех, кого найдете, доставить в батальон. Я им, подлецам, прилюдно объясню, кто они такие...И чтобы другим неповадно было. В двадцать ноль-ноль встречаемся здесь, - он ткнул пальцем в развернутую карту.
   Походная колонна двигалась медленно. Иногда она смешивалась с группами беженцев, закупоривавшими узкие лесные дороги. Понуро брели лошади, запряженные в перегруженные домашним скарбом брички, телеги. В них сидели дети, старики. Подростки и взрослые шли следом за подводами. Многие тащили за собою разнокалиберные тележки с вещами. Постоянно слышался детский плач, нервные выкрики измученных бегством людей. В глазах у многих угадывались страх, смятение и какая-то необъяснимая тоска. Иногда встречались небольшие подразделения бойцов, пешим порядком двигающиеся в сторону фронта. Идущие в тыл молча расступались, и пропускали их. На спинах солдат топорщились вещмешки, на плечах покачивались трехлинейки. Повязанные в платки старушки что-то шептали себе под нос, крестились, крестили в спину спешащих к фронту бойцов.
   На выходе из лесного массива комбат остановил колонну.
   -Передвигаться по открытой местности рискованно, - в обоснование своего решения сказал он.
   Поступила команда на привал, до наступления сумерек.
   Не прошло и получаса, как в небе появились мессершмиты. Сделав круг над растянувшейся по дороге колонной беженцев, они стали переходить на бреющий полет. Все наблюдавшие из лесу эту картину, затаив дыхание, замерли. Раздались пулеметные очереди. Люди в панике разбегались по сторонам, бросая свою поклажу. Обезумевшие лошади уносились в степь, затаптывая всех встретившихся на пути, переворачивая повозки с детьми и немощными стариками. Люди падали, вскакивали и снова падали. Многие безжизненно оставались лежать вдоль дороги. Самолеты кружились и кружились в дикой карусели, безнаказанно разбрызгивая по степи свинцовую смерть. Всеобщее безумие выплеснулось на этот прифронтовой пятачок земли как следствие бессилия войск Юго-Западного фронта, хаоса и паралича в их управлении.
   Лейтенанты Ручкин и Фролов, сжав до боли кулаки, молча глотали слезы.
   -Сашка, ну почему так..., - едва слышно шептал Женька.
   Заканчивались третьи сутки пути. Несмотря на все меры, мобилизованные продолжали убегать. В роте лейтенанта Ручкина уже не досчитывалось 22 человека.
   Ранним утром, когда походная колонна остановилась в лесу на очередную дневку, комбат пригласил к себе ротных. Выслушав их доклады о наличии личного состава, молча кивнул головой.
   -Может это и к лучшему, что именно сейчас убегают откровенные негодяи, - тихо бросил он.
   После дневного отдыха и обеда батальон продолжил движение. При появлении в небе немецких самолетов колонна останавливалась и быстро рассредотачивалась в лесу. Ближе к вечеру объявили привал на краю вытянувшегося вдоль дороги островка кустарника. Впереди лежал небольшой открытый участок местности. Комбат решил рискнуть, и после отдыха быстро проскочить его. Оставалось пройти совсем малую часть степного участка, как в небе неожиданно появились мессершмиты.
   -Бегом, к лесу! - Во все легкие заорал комбат.
   Его команду продублировали ротные и взводные.
   Строй походной колонны нарушился, все врассыпную кинулись к спасительному лесу. Самолеты, описав зловещий круг, стали сваливаться на бреющий. Рев моторов, стук пулеметных очередей, крики бегущих людей - все слилось в один душераздирающий поток звуков. Рядом с лейтенантом Ручкиным падали люди. Смерть пока щадила его. Впереди себя увидел подбегающего к опушке Женьку Фролова. Вдруг он как будто обо что-то споткнулся и ничком ткнулся в землю. Сашка, напрягая последние силы, рванул к другу. Женька попытался встать, но обессиленно повалился к земле. Лейтенант Ручкин подхватил его под мышки и, развернувшись спиною вперед, потащил в лес.
   -Женька....Потерпи...Сейчас...Перевяжу..., - между глубокими вдохами и выдохами Ручкин отрывочно выбрасывал из себя слова.
   Сашка подтащил его к дереву, лихорадочно зашарил по карманам, отыскал индивидуальный пакет. Разодрав от ворота гимнастерку, потом нательную рубашку, стал перевязывать ему грудь. Кровь обильно проступала сквозь марлевую повязку.
   -Женька, все нормально...все нормально..., - беспрестанно повторял Сашка.
   Женька весь напрягся, удивленно раскрыл глаза и тихо прошептал: "Сашка, почему...?".
   Его тело вдруг обмякло, в уголках рта появилась кровь, в широко распахнутых глазах навечно остановился краешек осеннего неба 1941 года.
   Эпилог
   Через двое суток батальон прибыл в с. Рубежное. Вскоре вместе с другими подразделениями его эшелоном отправили в х. Лог Сталинградской области для формирования и подготовки огнеметчиков. В июле 1942 года на дальних подступах к Сталинграду командир 150-й отдельной роты траншейных огнеметов 75-го Ура лейтенант Ручкин Александр Владимирович попал в плен. Родным пришло сообщение, что он пропал без вести. В 13-м томе Книги памяти Курганской области (место его призыва в Красную Армию) лейтенант Ручкин и по сей день значится в списке пропавших без вести. Волею же судьбы он оказался в ином списке. Из офицеров первого выпуска Тюменского пехотного училища, получивших назначение в 200-ю стрелковую дивизию Киевского Особого военного округа, с войны живым вернуться посчастливилось лишь ему. Он немного не дожил до 60-летия Великой Победы. Вопрос, застывший на губах умершего на его руках друга, мучительной занозой застрял в нем на всю оставшуюся жизнь.
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Однополчане Ручкина А. В. 1942 год.
  
  
  
  
  
  

2

  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015