# как провожают на войну

Виктор Вильямович Плешаков

Как провожают на войну.


Че-то вспомнилось...

Приезжаю это я в середине января домой. Из одной очень южной страны. А домой, это в Луганск. Ну так сложилось, что Донбасс для меня, питерца, стал новым домом. Но не сразу, понятно. До этого три года войны на Луганщине, вбил в свою жизнь. Как шары в лузу. Копеечка в копеечку. Не стыдно в общем, чего уж там. И теперь здесь у меня и дом (в смысле, квартира съемная, пока) и женушка ненаглядная, и короед невообразимый растет-подрастает на радость родителям. А вот поди ж ты - не сидится дома спокойно.

Все куда-то тянет. Ну мужики, они такие. Все им неймется чего-то. Тем более, что здесь, на Донбассе, "ни мира не войны", как пишут в СМИ. Но только вот "трехсотых" мы регулярно в больничку отвозим почему-то. А кого и сразу на погост. Да и на той стороне те же коврижки. А так - перемирие, м-мать его...

Т.е. ни назад, ни вперед. Задолбала, в общем, такая война. Дела хочется. Настоящего. Ну и как всегда у нас - была бы шея, а хомутов на Родине, на любой вкус. Только успевай выбирать.

А женщинам нашим, все как всегда. Ждать, ждать и ждать. Редких звонков с отвратительной слышимостью, конца этой бесконечной полугодичной командировки и мужиков своих непутевых.

И молиться. Истово. Одержимо. Чтобы не сложили мы головушки свои забубенные, чтобы руки-ноги и прочие "органы" привезли домой, ну хотя бы в относительной сохранности. Чтобы просто вернулись не в цинке "грузом 200", а своим ходом.

Как хотите, ребята, а что-то в этом есть. Сколько раз по самому краешку ходил и ничего - вывозила нелегкая. А ведь никогда за чужими спинами не хоронился. Так и живем - я в окопе, она в храме.

Теперь-то точно знаю, почему цел. Отмолила ласточка душу мою грешную. Уж не знаю, какие она слова нашла, какой любовью прикрыла, оберегла. И ведь до сих пор ни царапинки.

А когда мы наконец-то возвращаемся, наступает счастье. И побаловать любимую есть возможность (ну там шопинг какой-никакой, сувенирчики из-за трех морей, да и просто тоску ее лютую, выстраданную, по родному мужскому плечу убить, растворить в океане нежности). Ну и сам ты весьма живой человечек, ко взаимному удовольствию.

И такая радость плещется в ее глазах, такое счастье, что не ходит она по улицам, а порхает не касаясь земли. И не замазать эту радость ничем, как бы не старалась. Ну ведь светится вся, аж глаза слепит.

И вот тут вылезает ядреная бабская зависть. Подружки кудахтать начинают, сокурсницы в универе, прочие знакомые.

А менталитет местный здесь такой, что зависть, это не просто зависть. Это глобальный процесс, кондовая биохимия с далеко идущими, так сказать.

Это оскаленные клычки, сквозь фальшивую улыбку, это восторги и поцелуйчики при встрече на манер эфы, или гюрзы. Это извечные бабские мысли типа

- Ну почему ей все и сразу? Ну чем она лучше меня? Ну почему мой вахлак сидит дома и бровки выщипывает, вместо того, чтобы делом настоящим заняться?

Классика жанра, короче. Во всей своей красе.

И ничто этих баб не переделает. Но я постараюсь все-таки.

Начать можно с того, что суженая моя прекрасно знает, что такое война. Не киношная, не глянцевая, а самая что ни на есть настоящая. Где кровь, грязь, жестокость запредельная и сломанные, через раз, судьбы. Опалило в свое время ей кожу и душу, врагу не пожелаешь. И закрывая дверь за уходящим своим мужиком, сгорбившимся под тяжестью рюкзака со снарягой, не испытывает она никаких иллюзий по поводу того, куда он уходит.

И проводив, зарывается по уши в интернет, чтобы хоть как-то отслеживать ситуацию на ТВД. А слезки мешают. Плохо смотреть сквозь слезки. И мука теснит грудь. Потому что нет ничего мучительнее неизвестности. Тем более на многие-многие месяцы вперед. А от меня по редким звонкам, толку, как от козла молока. Все равно ничего не скажу по существу, кроме банального "У меня все хорошо, солнышко". И права не имею, и поберечь ненаглядную хочется.

А у нее ночи бессонные, слезы в подушку, стон, что не удержала, не смогла уговорить остаться дома. И в церкви больше времени, чем на кухне проводит, и на профильных сайтах днюет и ночует, и дни как резиновые. Ни конца им, ни края.

- Женька привет. Извини, что долго не звонил. Проблемы со связью. Как у вас дела? Как мелкий?

- Роднулька, роднулька! У нас все хорошо. Как ты? Здесь весь Луганск на ушах стоит. У вас там Вьюн был из нашего бата. Ты его должен помнить. В ютубе выложили видео, как его в плен взяли и живьем сожгли. Доброхоты тут же его жене рассказали. Она тоже посмотрела. Представляешь?! Ты меня точно не обманываешь? У тебя все хорошо? Милый мой, ну бросай все, приезжай домой. Ну пожалуйста!!!

Тянутся дни и ночи постылой тягомотиной. Выжигает душу пустыня. Насухо, до хруста. До пепла. Рацию ненавижу.

- Буч Каракуму, Буч Каракуму.

- Буч да.

- Встречай вертушку. Шесть "трехотых", два тяжелых. Подлетное время 10 минут.

- Принял. Еду.

И так почти каждый день. Вспотели вертушки таскать к нам на базу скорбный груз. Когда же передышка?

Середина августа, сентябрь, октябрь, ноябрь... Штурм за штурмом. Потери, потери... Командование отрядом выбито, взводные и замки туда же. Командиры отделений выстраивают поредевшие взвода и снова - штурм. Из двух августовских бортов, дай бог, процентов 30 в строю. А по ТВ... А, ладно. Не время пока.

Ну да, все знали на что шли. Нас не будет в списках погибших, нас нет в списках живых. И Шойгу не взгрустнет мимоходом о тех из нас, кто сложил головы в этой пустыне. И даже награждения Дядя Вова проводит в закрытом формате. Одно слово - ихтамнеты.

- Солнышко, солнышко! Звони мне почаще пожалуйста. А ты точно не там, где... Ну где движуха у вас? Ты меня не обманываешь?


И чувствую, как рвется ее сердечко ко мне. И через мембрану трубки опаляет мозг ее дыханием горячечным. И тяжко и больно на душе. И тоска, как ржавчина, разъедает душу. А воли чувствам давать нельзя. Крыша протечет на раз. Двоих уже из моего отряда на родину отправили с прохудившимся чердаком. А третий не стал мудрствовать. Как положили его рапорт на увольнение под сукно, взял он автомат, ушел за ближайший бархан и закрыл разом все счета.

Ну, так ему проще показалось.

Но все проходит рано или поздно. И вот ты дома. В руках ведерная охапка роз, на роже глупая улыбка счастливого, хмельного человека. А на шее повисли вереща от восторга, твои ненаглядные.

И тут ты начинаешь бухать, как не в себя. День за днем. В промежутках делаешь какие-то нужные дела, куда-то ездишь, стараешься устроить какие-то праздники семье. Но бухаешь. Что является полной неожиданностью, в первую очередь, для тебя самого. Ну какого фига, ну в самом-то деле? Спохватываешься. Делаешь перерывы от недели до двух, а потом все по новой.

А она все равно улыбается тебе, хотя в глазах слезки. Совсем другие уже. И печалька копится. Не этим она жила все полгода разлуки. Совсем не этим.

Но сцепила зубы и сказала

- Никому я тебя не отдам. НИКОМУ!!!

И вытаскивает тебя из этого морока. Из последних сил. На надрыве, через не могу. А ты корчишься от стыда, за слабость свою негаданную и клянешься себе каждый вечер, что все, хорош. Ну не стоит оно того, чтобы солнышко мое из огня, да в полымя угодило. Ну куда ей, на эти хрупкие плечики, такие жернова?

А так, конечно. Шопинг там, сувенирчики козырные и всякие прочие приятности.

А ведь скоро мне снова на крыло вставать. И ведь знает она, что не удержит. А значит опять бессонные ночи, мольба исступленная. И ждать, ждать, ждать...

Так что не завидуйте девки ее счастью. Выстраданное оно до донышка. До последней капельки.