# Новый солдат империи. Гл.17

Александр Пересвет

И вот сейчас Алексей, всё ещё ощущая тот холодок, который прополз по спине, когда Юрка вот, так, отстранённо, как по чужому или мёртвому, сказал те слова, смотрел на Настю, не врубаясь до конца в смысл ею произнесённого.

- В смысле? - это он и озвучил.

Настя пожала плечами:

- В том и смысле. Ты там гулял где-то, пил, ни разу даже позвонить не удосужился... А теперь пришёл - "Здрассьте, какие планы на вечер?". А кто тебе вообще сказал, что мои планы с тобой должны быть связаны?

Кравченко продолжал глядеть на неё в тяжком непонимании.

- Настя, ты чего? - наконец, спросил он. - Не звонил потому, что некогда было. Вчерашние мои злодеи снова проявились, отбиваться пришлось. Потом заказчика их нагибали. Потом организатора. Бился, как рыба об колесо...

Шутка не прозвучала.

- Ага, дай-ка догадаюсь. А потом отмечали победу с дружками, ага? - хмыкнула пренебрежительно девушка.

Алексей прокашлялся.

- Слушай, ты это... Ты прикинь, что у нас за разговор такой! Ты мне как сварливая жена выговор делаешь. Может, сковородкой ещё по лбу?

Эта шутка тоже не задалась.

Настя прищурилась.

- Нет, сковородкой - нет. Я же тебе не жена. Я для тебя так - вроде консьержки в гостинице, где ты на ночь остановился. Полный пансион, да между делом её трахнуть можно. А наутро забыть. Чего уж там прислуге звонить...

Блин, ошизеть! От кого-кого, а такого во всех обстоятельствах самостоятельного котёнка Алексей никак не ожидал таких высказываний! Не, ну точно! - Светка, жена, когда он вот так же забывал позвонить, когда задерживался! Был за ним такой грех, каялся в нём Кравченко не раз, в том числе и перед самим собой, но потом всё возвращалось на прежнюю колею. Но то Светка! Домохозяйка классическая провинциально-московская. Со всеми достоинствами и печальками. А эта-то! Боевой Кот женского рода!

- Что, в точку попала, раз молчишь? - принялась вонзать в него когти "боевой кот женского рода". - Давай, оправдывайся!

В Алексее начала подниматься злая тёмная волна. Но он ещё попытался - фигурально - примирительно поднять руки ладонями вперёд.

- Оправдываться не могу: не в чем, - проговорил он, пытаясь улыбнуться. - Сама же заешь: никому не звонил. Было некогда. Там Ирку в заложницы взяли, надо было освобождать... Потому и спросил про вечер, что хочу... это, загладить...

- Ах, И-ирку... - протянула Анастасия. - Ну, если Ирку - тогда ладно.

Должна же она спросить: что и как? Как это случилось? Что с Иркой?

- Ну, так на вечер у меня планов никаких, - почти беззаботно пропела Настя. И добавила резко: - С тобой!

Стало больно. Спиртной ли дух в голове подействовал, уютно плававший ещё в голове, общая ли усталость от длинного и тяжёлого дня, вместившего хренову кучу событий и эмоций, нежданная ли эта агрессия со стороны Анастасии, - но возникло ощущение, будто его сдавило внутри в огромном кулаке и одновременно затрясло. Алексей смотрел на её лицо, успевшее, оказывается, стать дорогим, и чувствовал, будто его трясёт током...

И не отпускает.

Он со всей силы сжал кулаки. И тут же стало легче. Планка упала.

Он сделал шаг вперёд. На лице Насти что-то промелькнуло.

Он мягко, как мог бережно, отодвинул её рукой и сделал шаг в коридор.

Второй шаг дался легче. Третий - ещё. Далее всё пошло само.

Он вытащил из угла свою сумку, которую вчера там оставил. Собственно, собирать в неё было нечего. Так, туалетные принадлежности, разве что...

Трофейный пистолет был на месте, остальное было не важно.

Тем не менее он зашёл в ванную, забрал зубную щётку, бритву. Полотенце своё кургузое, армейское.

Больше ничего его в этом доме не было.

Настя... Насти - тоже. Не было. Получается, так.

Она стояла в дверях, неотрывно глядя, как он собирается. Лицо со странным выражением - будто хотела что-то сказать, но остановилась. Глаза были сухи и темны.

Больше ничего его не было...

Он прошёл мимо неё, молясь внутренне, чтобы она его остановила.

Но она молчала.

Он остановился на пороге, спиной к ней, наполовину повернув голову назад, к плечу.

Молчание.

Он задержал дыхание и шагнул на лестничную площадку.

За спиною клацнул дверной замок.

Всё...


* * *


Переночевал Лёшка в расположении, в офицерском кубрике. Слава Богу, что Злой с Еланчиком остались где-то в городе - что-то говорить им после всего происшедшего не было сил. Душевных прежде всего. Как тому же Юрке пояснить, как это и из-за чего Настя его прогнала? Нет, злорадствовать и издеваться тот, конечно, не стал бы - но как ему в глаза смотреть?

Так что всё прошло тихо и нормально. Пообщался с ребятами, почистил, наконец, оба пистолета, заодно и по винторезу прошёлся, и по автомату своему. Нервы привёл в порядок.

А наутро Алексей уже стоял перед командиром, изучавшим приказ о переводе капитана Кравченко в отдельный разведывательный батальон корпуса Народной милиции.

Были сборы недолги, что называется. А что собирать-то? После разгрома квартиры всё уцелевшее, включая разбитый нетбук, умещалось в одной сумке. Да там ничего особо и не было, на квартире-то. Комок оставался здесь, в располаге, гражданская одежда была на нём, мыльно-рыльные уцелели и теперь тоже лежали в сумке.

Бюрократии особой в армии ЛНР ещё не наработалось, так что несколько формальных вопросов снялись довольно быстро, и Алексей, забрав необходимые бумаги, поехал на новое место службы.

Оно оказалось вполне на внятном армейском уровне, что Лёшке сразу понравилось. Бывший военный городок, судя по всему, стандартно-добротная советская казарма в три этажа, отдельное штабное здание, плац с разметкой для строевой и даже спортгородок. Рядом высилось пятиэтажное здание, то ли недостроенное, то ли растащенное - без окон, без дверей, что называется. Но в нём - надо будет узнать - можно будет устраивать тренировки по бою при захвате зданий. Хорошо устроился товарищ Перс, и порядок явно поддерживает.

Ну, а дальше - представление новому командиру, суровому, плотно сбитому, словно излучающему мощь, новым сослуживцам, парочку из которых Алексей знал по прежним контактам, постановка на довольствие, место в казарме - обычная армейская упорядоченность, пусть и с непременным налётом привычной партизанщины. Или нет, скорее, семейности, что ли. Да и понятно оно: ещё два месяца назад вся луганская армия представляла собою набор отдельных самостийных отрядов, сплочённых не столько дисциплиной, сколько чем-то вроде "понятий" и ощущением общего дела и общего риска. Ещё недавно сам Алексей жил и воевал в подобном отряде. Да и давно ли у них по располаге народ слонялся чуть ли не в трусах, но с автоматом. Ну, не в трусах, потому как октябрь и уже прохладно, да и поварихой у них была тётка Ганна, которая иной раз и тряпкой могла наладить меж лопатками за, так сказать, "неуставной вид"...

Эх, времена были... Чистый военный коммунизм! А вспомнить, как такие же добро-строгие "тётки Анны" кормили бойцов прямо в подвале обладминистрации! Конечно, своих, в основном, кто в охране-карауле, но и пришлым солдатикам в миске макарон по-флотски не отказывали. А Алексей тогда несколько раз оказывался по делам в администрации - там же тогда, считай, вся государственно-социальная жизнь бурлила, как в Смольном. Вот его пару раз в ту "столовую" и затаскивали. Которая, кстати, для всех действовала, по талонам каким-то...

В общем, у Перса была ещё не российская армия, но уже армия. Вот только сферы компетенции своих офицеров командир ещё вынужден был разводить вручную. Отсюда и возник тот странный разговор о том, каким оружием владеет Буран, чтобы сразу нарезать ему кусок службы, где он не пересекался бы с другим замкомбатом. Что ж, тем лучше. На новичков во всех армиях всегда погладывают со здоровым недоверием, а уж начинать с конфликта - последнее дело. Да и не по нраву это было самому Кравченко. Лучше товарищам офицерам поляной проставиться, по обычаю, мудрыми предками ещё при царях заведённому.

Чем Буран и занялся вечером после службы.


* * *


Алексей двумя пальцами взял газетный лист за уголок, вытянул руку. Потом отпустил газету и тут же ударил по ней кулаком правой. Кулак пробил в газете дыру и вышел на другую сторону.

А не так проста эта единственно выжившая в прифронтовом Луганске газетка под забавным почему-то названием "XXI век". Бумага мягкая, норовит облепить кулак, а не сопротивляться ему.

- Это упражнение первое, - оглядел он внимательно наблюдавших за его манипуляциями бойцов. - Упражнение второе - разделить этот лист пополам и так же прорвать его ударом кулака.

Продемонстрировал половинку прежнего листа формата А3 - стало быть, теперь формат А4, как обычный машинописный. Точно так же подвесил его перед собою в воздухе и резко пробил.

Физическая форма не подвела, несмотря на ставшие более редкими возможности потренироваться в упражнении, которое им давал в училище преподаватель по физо. И этот формат не устоял.

- Упражнение третье - ещё раз пополам и опять бить, - проговорил Алексей. - Честно скажу, мужики, не уверен, что сейчас у меня получится. Давненько не упражнялся. Но попробую.

Сосредоточился, пару раз мысленно прогнал удар перед сознанием, намечая ту точку за листом, в которую надо пробить. Чтобы энергетика удара воспринимала преграду не как конец работы, а просто как незначительную помеху. Тем же макаром их учили и кирпичи голой рукой пробивать. На деле - для девушек, конечно, упражненьице. В том смысле, что производит на них неотразимое впечатление и помогает девушке положительно решить дилемму "дам" или "не дам". Практической надобности в таком ударе нет - не стенки же им пробивать, да и на кирпич ещё посмотреть. Этот силикатный, белый, к примеру - так его не проломишь, только руку сломаешь. А вот этот вроде бы детский, невинный удар в лист бумаги как раз здорово оттачивает резкость удара. Что разведчику куда как полезно в его службе. Пусть и говорил их препод в училище, что все эти боевые единоборства в современной армии - так, для развлечения, ибо судьбы нынешних боёв решает хорошее наведение с помощью электроники и правильно применяемая огневая мощь. Но для полевой фронтовой разведки рукопашка была и оставалась одним из ключевых звеньев подготовки хорошего бойца.

А подготовка в отдельном разведбате в этом смысле как раз несколько хромала. Что, в общем, естественно: подразделения здесь собирались не из "волков" спецназа ГРУ ГШ ВС РФ и не из десанта или морской пехоты. Ну и, плюс, это всё же не регулярная армия. Много явно пришли с гражданки, выглядят и ведут себя соответственно. Панибратством не назовёшь, но, как и во всей новосотворённой армии ЛНР отношения здесь больше напоминают партизанские. В обоих смыслах, в том числе и в том, когда в армию на сборы запасники призываются, которые "партизаны" в кавычках. С тем плюсом, что здесь всё же так не пьют.

Разумеется, совсем уж механизаторов тут было мало, но... и они тоже были. И всего остального - сборная солянка. То есть и десантники, конечно, и морпехи, и бывшие войсковые разведчики тут присутствовали, но в целом "боёвка" в ОРБ несла на себе те же родовые пятна, что и вся ещё только сколачиваемая Народная Милиция. Да батальон и создан был пару месяцев назад, 5 ноября! То есть в нём служат парни с разной подготовкой, с разными сроками, что прошли после настоящей армии, с разным опытом участия в боевых действиях. В общем, понятно, отчего Перс сразу бросил нежданный кадр на подтягивание боевой у батальона. Потенциал у ребят хорош - это Алексей уже выявил, просмотрев с утра все подразделения, - но нужно его выводить на единый для всех уровень. Желательно - высокий.

Проверку огневой, естественно, он за первый день в части устроить не мог, но по физике основу просмотрел внимательно. И в целом остался доволен. А потом отобрал командиров взводов и отделений и решил с ними прокачать несколько начальных уровней, чтобы те потом начали работать с бойцами. Упражнение с газеткой - баловство, конечно, но как раз очень полезное на начальном этапе. Тем более что им можно заниматься вне графика физподготовки, который ещё предстояло изучить и откорректировать.

За секунду до удара Алексей выгнал из организма зацепившуюся за спинной мозг опаску, что не выйдет пробить этот вшивый листочек. Мыслишка такая - сродни паникёру в бою, немедленно лишает тело уверенности в победе, хотя бы и над четвертушкой бумаги с оборванной подписью: "Учредитель и главный редактор - Юрий Юр...". Хороший, наверное, дядька, раз продержался сам и сохранил газету свою в это тяжкое для Луганска лето. Прости, что придётся тебя стукнуть от души...

Хотя при чём уж там душа. Подготовка - а сколько раз с ребятами на спор вот так дрались с газетками, обрывая их на четвертушки и восьмушки - не подвела. Чутку смухлевал, правда: ударил не кулаком, а костяшками пальцев - для меньшей начальной площади соприкосновения с объектом, - и пробития добился.

В группе офицеров и сержантов послышался рокоток одобрения. Но кто-то с наглецой произнёс:

- Это любой может. Это ж газетка!

Алексей живо обернулся:

- Кто сказал?

- Лейтенант Охрименко, позывной Куляб.

Да и морда с наглецой, да. Вчера не видел парня, не было его на "поляне"..

- Попробуйте, товарищ лейтенант, - по-уставному продемонстрировал дистанцию Кравченко, желая с самого начала окоротить наглеца. - Попробуете сразу с третьего упражнения или с начала пойдёте?

- С третьего, - не стал отступать лейтенант. - Мы из десанта, смогём.

Десантура тут, как заметил Алексей, себя держала "первой среди равных". Щеголяла в своих голубых беретах - неважно, из каких времён и стран. В смысле - кто с российским триколором на левом ракурсе, кто в "чистом" - это, видно, украинский флажок явно на помойку пошёл, а один, пожилой уже, седатый дядька, вовсе с советским флагом берет носил, вполне лихо заломленный. На фоне ушанок у прочих бойцов десантники смотрелись отдельной корпорацией.

Один, правда, чёрным беретом морпеха себя этой корпорации противопоставлял.

Алексей понадеялся, что на деле это не так. Нет ничего хуже, когда подобное ударное подразделение на кланы разбивается...

Майор Куга, начальник штаба, задержавшийся, чтобы посмотреть на первые шаги нового замкомбата, хмыкнул с подзадором, пригладив щёгольские, "дудаевские" усики:

- Давай, давай, Петька, только не опозорься...

Кстати, сам Куга тоже в десантском берете тут стоял.

Куляб взял листок газеты небрежно, снисходительно. Ударил хорошо, подготовленный парень, видно сразу. Ударил - и удивился. Газетный лист спланировал на пол.

Пара человек захихикали. Алексей промолчал. Не хотелось сразу заводить какие-то трещинки в отношениях с новыми сослуживцами.

- Ещё разок, - с несколько искусственной широтой ухмыльнулся лейтенант.

Но не удалась и эта попытка.

Охрименко с вызовом взглянул на Алексея:

- Ладно, капитан, сдаюсь. Покажи, в чём секрет.

Вызов в его глазах, однако, не погас и совершенно контрастировал со словами Куляба. Непростой, похоже, парень.

- Да секрета особого нет, - тем не менее, миролюбиво ответил Буран. - Это, в общем, не физо, а так, для отладки техники удара. Надо только не с силой бить, а резко. Как змея бросается. Мы в училище тоже поначалу фокусом посчитали бесполезным, а потом мне пару раз на выходах это дело пригодилось...

Но про себя думал: "Не хлебнуть бы с этим парнем лиха. Эх, ребят бы моих сюда...".

Этот эпизод вскоре уполз куда-то на задворки памяти - и дел оказалось много, а суеты вокруг дел - ещё больше. А ещё больше - мыслей, как бы не перегнуть палку.

При всех достоинствах действительно мощного парня Перса, батальон - хотя какой там батальон, по сути, усиленная мотострелковая рота - он держал в руках. Но не больше. В том смысле не больше, что армией ОРБ становился... ну, через давление. Бойцы командира уважали, слушались, да и дисциплина была на уровне, но - как бы на личном уровне. Лично командира, лично его приказы, лично его дисциплину. Не стали они той машиной, которая и отличает армию от всех других человеческих институтов. Бойцам вполне искренне казалось, что раз на выходах и боевых у них в порядке, потерь нет, то служба идёт как надо. А на деле это являлось не службой, нет - а неким вооружённым бытованием во имя защиты родины. Как было, собственно, и по всей луганской армии.

Но проблема заключалась в том, что бытование - оно и есть бытование. Вооружённость и участие в боях лишь придаёт ему неповторимый аромат мужественности. Мужественности в изначальном смысле слова - мужской жизни настоящих мужчин. Ибо если ты вооружён и охотишься - кто ты ещё? Не шпак же городской? - а такие тут тоже были. Понятно, уже бывшие, как раз и захотевшие уйти из города в жизнь мужчин. Но, как говорится, можно девушку забрать из деревни, а вот деревню из девушки... Вот так и город из иного очкарика - и такие тут были, несмотря на принадлежность к разведке, - не уходил. В смысле его суетливости и необязательности - он ведь приучает, город, к определённой расслабленности, ибо громаден, а потому снисходителен.

Словом, жизнь тут была сродни казацкой - настоящая дисциплина только в строю и в бою. В остальное время - пионерлагерь. И Кравченко, который сумел поставить подобие армейской дисциплины в своей бывшей роте, с некоторой критичностью оценивал то, что видел покамест здесь. Но так же, как сказано, было и в других подразделениях корпуса, в том числе, как доводилось слышать Алексею в ходе разных офицерских общений, и в войсках артиллерийских и бронетанковых. Где, казалось бы, сама техника призывает к порядку.

Так что не это беспокоило капитана Кравченко. Его волновал вопрос, как бы не перегнуть палку в самом начале новой службы, не восстановить против себя ветеранов. Ну, пусть ветеранов в небольших кавычках, ибо самому подразделению двух месяцев ещё нет. Но ведь эти люди взялись тут не с неба, а вышли из боевых действий лета. И при самых благих устремлениях новый человек быстро и через колено переламывать сложившиеся порядки не может. Да и не должен. Во-первых, верно говорят: если работает, не ломай. А во-вторых, он сам сейчас под десятками придирчивых глаз, и каждый его перегиб будет неприятно отзываться на его отношениях с сослуживцами.

А ему с ними ещё ходить на выходы.

Но и тютей показаться нельзя. Иначе - это армия. Иначе сядут и не слезут. Свесят ножки, да ещё и за уши дёргать будут. Мужское общество - тут всегда идёт гласная или негласная битва за лидерство.

Поэтому услышав от уверенного в себе Куляба - "всё равно херня, детские игрушки, у нас в десанте такой ерундой не занимались", - Алексей спросил:

- А ты кем был в десанте, лейтенант?

Охрименко смерил его взглядом едва ли не свысока:

- Командиром отделения спецназа.

Ага, значит, лейтенанта уже здесь получил. Вроде как Еланец при своей "Ноне". А на службе был старшим сержантом.

- А сам откуда?

- Из туркестанских русских, слыхал про таких? Из Ташкента с родителями выехали в Россию. А там Воронеж, хрен догонишь. А зачем тебе это?

Алексей помолчал, внимательно изучая его лицо.

- Да просто думаю я, лейтенант, что полагаешь ты себя круче яиц. А главное - круче меня, - затем медленно, с нажимом произнёс он, глядя парню прямо в глаза. Оно ведь так - чтобы не плодить конфликтов в мужской среде, надо сразу поставить себя. На подобающее место. И если это место будет... хм, на подобающем месте, то и другие согласятся не только с тобой, но и с твоей расстановкой уже их по соответствующим местам. Если перегибать палку в службе с первых шагов действительно не стоило, то перегнуть её с одним и в чисто мужском разговоре - это даже необходимо.

- Но я тебе берусь доказать, что это не так, - продолжил Кравченко. - И то, что херня в моей сфере ответственности, а что - нет, буду решать я, а не ты. И одобрения моих решений я буду ждать только от командира, а не от тебя. Что, готов принять мои доказательства этой мысли?

Лейтенант побледнел. Не от страха, конечно, - от охватившего его гнева.

Ответил, тем не менее, сдержанно:

- Вы начальник, товарищ капитан, вам виднее.

Но добавил, приметно усмехнувшись:

- Конечно.

- Не понял, - протянул Кравченко. - Ты что, струсил, лейтенант? Мы же здесь не в строю. У нас вроде как физо. И я тебе предлагаю честно побороться и проверить, чьи приёмы - херня, а кому ещё надо им поучиться. Ну? Вот, в присутствии начальника штаба заявляю тебе, что на данный момент я тебе не начальник, а спарринг-партнёр. Победишь меня - делай, что хочешь, я больше в твою подготовку не лезу.

- А если нет? - дерзко поинтересовался Охрименко. Дерзость напускная, явно: то, что он поинтересовался, что будет в случае его проигрыша, говорит в первую очередь о том, что он этот проигрыш допускает. В отличие от того же Бурана.

- А если я - ты мой с потрохами, - отрубил Алексей. - И бойцам своим пояснишь, что в боевой подготовке "херни" не бывает. По крайней мере, у меня. Принял?

И стал демонстративно расшнуровывать берцы.

- Принял, - после паузы ответил Куляб.

Вообще, если честно, в глубине души Алексей давил сомнение, то ли он делает. Парень незнакомый, подготовка его неизвестна. Спецназ десантуры, пусть и на уровне сержанта-срочника, - это серьёзно. Конечно, с приёмчиками, отработанными в "Антее", одолеть такого противника есть все надежды, - но это если биться по-настоящему. Недолгая мясорубка на блоках, во встречном движении прорываясь через удары начавшего наступление оппонента, - и ценой некоторой боли ты его вырубаешь. Особенно полезно при битве на ножах, которую никогда лучше не затягивать, - во избежание ненужных случайностей.

Но сейчас-то этого всего не будет. Надо отмахаться от десантника на кулачках, что называется. Причём быстро, эффектно, но без тяжких телесных. Это надо думать. А как, не зная манеры противника?

Ладно, бой покажет.

Бой показал. На деле вышло не очень серьёзно.

У парня была вполне надёжная, но кондовая подготовка. Ну да, из той серии, что дают солдатам, что он сам своим давал: "Делай - раз! Делай - два!". Примерно, что те же десантники на показательных демонстрируют - "шаг вперёд, шаг назад, шаг в разные стороны". Но сверху у Охрименко было наложено что-то гораздо более качественное. Что, видно, и помогало парню поддерживать свой авторитет, в том числе и в собственных глазах, - но тоже не выходящее за рамки чисто армейских единоборств.

Так что Алексей уже через десяток секунд приноровился угадывать следующий выпад оппонента и начал их довольно эффективно встречать, добавив в свою оборону элементы из той квази-восточной смеси, что они отрабатывали ещё в училище. И чуть-чуть из казачьего, из того, что то ли сам Ященко, то ли кто-то до него переложил из сабельного боя на ручной. Изобретение на самом деле гениальное, ибо в "ручных" единоборствах привычка к холодному оружию как раз больше мешает: привыкает рука к инструменту, а мозг - к дистанции. Но если уж отработал такое переключение-подключение, то вот эта манера не отбивать чужую руку, как и чужой клинок, а отжимать - она даёт определённое преимущество.

Поэтому схватка их со стороны, должно быть, выглядела забавно. Лейтенант старался достать и забить Алексея ногами и руками, напирая буквально пыром. Но каждый раз промахивался, не понимая, отчего. Бедняге Охрименко не хватало прежде всего комплексности: он не очень умел переводить одно движение в другое без пауз и слома общего рисунка. Как в кино про каратистов - серия разных ударов, но именно серия, - а не один многоэлементный удар.

Так что Алексей вскоре нащупал манеру Куляба, а затем определил и свою для данного боя. Он уклонялся, плавно, но быстро отжимая руки-ноги оппонента в неудобных для него направлениях, отчего тот терял равновесие. Он встречал движения лейтенанта и по-айкидошному провожал их дальше, опять-таки заставляя соперника отлетать в сторону и тем вызывая усмешки и покачивания головой у зрителей. Какому-нибудь гражданскому вообще должно было казаться, что лейтенант сам пролетает мимо Кравченко. Наконец, Алексей сам проводил удары - только обозначая их, конечно, звонким хлопком, в основном, по спине.

Нет, парень был хорош, чего уж там. Просто с другим уровнем и, прежде всего, с другим уровнем натренированности. Реакция его явно была слишком размягчённой для, скажем, ежедневно проводимых отработок. Оно, конечно, и сам Алексей здесь, на войне, тоже не каждый день уделял время подобным тренировкам. Но всё же у себя в прежней роте он добился активного внимания ребят к физо, особенно к отработке приёмов единоборств. И сам с ними занимался. И ещё у него был Злой, с которым они спарринговали если не каждый вечер, то раза четыре в неделю точно.

И надо отдать должное Кулябу ещё в одном отношении. Он не стал бычить, как только понял, что проигрывает. Он остановился, тяжело дыша, - что ж, и чемпионы мира по боксу нуждаются в отдыхе чеерз три минуты поединка, - потом наклонил голову и произнёс, делая паузы на вдохах:

- Всё... убедили... тащ капитан... Прошу прощения... был неправ...

Алексей протянул ему руку:

- Да ладно, проехали... Работаем?

- Работаем! - улыбнулся Охрименко.

Вообще говоря, это было важно - заполучить доброжелательный контакт с подобного вот рода энергичными, пусть с наглинкой, бойцами батальона. Потому что уставов в луганской армии пока ещё не было - ходили лишь неопределённые слухи об их разработке, - а потому организационную структуру своих частей и подразделений каждый командир определял едва ли не самостоятельно. Ну и делалось это, естественно, с опорой на уставы вооружённых сил прежде всего России. А там командиру батальона никакого зама по боевой подготовке не полагалось. Там вообще два офицера в управлении - начштаба и зам по вооружению. А поскольку Перс сам был офицером родом из российской армии, то и оргструктура у него была похожа на ту. Так вот в ней Буран оказывался фигурой... ну, несколько левой. Едва ли не дополнительной. А потому рассчитывать на одно лишь формальное положение в структуре ОРБ не стоило. Авторитет надо было ещё завоевать. И именно - неформальный, человеческий. Личный.

В этом смысле Алексей сделал всё правильно, что пошёл на небольшое обострение. Конечно, до первого боя или выхода к нему будут приглядываться, не даря ещё окончательного доверия. Ну, это обычно в армии. Но вот подловить одного-двух заводил в офицерское среде на заветное, мальчишеское - подраться, определиться, кто круче, - это было правильным шагом в правильном направлении. Во всяком случае, Петька Охрименко смотрел не угрюмо, а вполне светло, и на него, похоже, можно будет рассчитывать в поиске первоначальной опоры в подразделении. А если он, Лёшка, и ошибся - что ж, и с этим как-то придётся жить...


* * *


День проскочил, словно заяц перед трамвайным контролёром, - вот он вроде весь перед тобой, а вот его уже и след простыл. Знакомство с личным составом, приём дел, приём оружия, бумаги одни и бумаги другие... И разговоры, постоянные разговоры с постоянным прощупыванием. Да что тут такое, в этом ОРБ, реинкарнация НКВД, что ли?

Нет, этот интерес не назвать было враждебным. Но вот изначально критическим - вполне. Хотя некоторые тут о нём слышали и плохого вроде бы не говорили. От этого Кравченко несколько терялся, хотя не показывал вида. Пожалуй, такой приём он ощущал впервые в жизни. Разве что когда лейтенантом впервые в войска пришёл. А так дальше его сопровождала либо чья-та доброжелательная характеристика, либо - вот как при переходе от Бэтмена в бригаду - уже собственная известность.

А здесь и командир ничего неформального не сказал, представляя личному составу, ни "поляна" вчерашняя особо не сблизила, хотя и была, конечно, принята к сведению. Разве что Куляб помог своей борзотою - после спарринга с ним разведчики стали с несколько большим уважением относиться к профессиональным заходам нового замкомбата. Не по должности, что называется.

И только под вечер Алексей догадался о причинах того холодка, с которым его приняли, - когда начштаба, после разговора о ближайших планах боевой подготовки, спросил как бы вскользь:

- На тебя вообще надолго рассчитывать? Или покуда с Бэтменом не утихнет?

Кравченко воззрился на него поражённо. Нет, армия, конечно, - большая деревня, а уж особенно такая маленькая армия как луганская. Но чтобы вот так понять его перевод в ОРБ!..

Нет, вообще Серёга Куга оказался нормальным парнем. Когда Алексей выдал в ответ идиоматическую фразу, выражающую, как обозначают в цензурной литературе, крайнюю степень удивления, тот предложил "нацедить коньячку", обосновав это туманным "раз уж всё равно вместе служить", и попросил пояснений.

Как выяснилось в ходе разговора, против Алексея сыграли два обстоятельства. Что команда насчёт него пришла из штаба корпуса - это так-сяк, хотя ни в какой армии не любят блатных офицеров, приходящих по командам из вышестоящих штабов. То, что отдельный разведывательный батальон никак нельзя было назвать тихой тыловой синекурой, и перевод сюда означал перевод на остриё боевых действий, самих разведчиков, естественно, ни в чём не убеждало. Своё подразделение всегда кажется центром мира, и появление в нём чужака "по блату" всегда встречается с насторожённостью.

Но гораздо больше негатива вызвало то, что до комбата в штабе корпуса дошло, будто Бурана в его батальон требовала засунуть ГБ. Дальше офицеры, до которых, конечно, дошли слухи о чьей-то расправе с Бледновым, прикинули, как сказал Куга, хрен к носу и вывели цепочку: Буран был с Бэтменом - Бэтмена убивают - Бурана ГБ прячет под Персом в ОРБ. Кто в чём виноват, не ясно, но подстава для Перса очевидная.

Так вот почему сам Перс разговаривал с ним так колюче!

Да, подтвердил Куга, слух прошёл нехороший. И сводился он к тому, как сформулировал начштаба после ещё одной "соточки", что Буран как-то связан с ГБ, и то ли подставил Бэтмена, то ли бегает от тех, кто подставил Бэтмена. То ли вообще шашни имел с его замшей Лариокой, отчего и свалил из ГБР "Бэтмен". Но в любом случае по факту он сейчас подставляет ОРБ и Перса лично. А за Перса тут любому горло порвут и не почешутся.

Н-да, вот так попал, сокрушённо подумал Лёшка, аж зажмурившись от такого известия. Слуха вообще липкая вещь, а в армии - особенно. До конца не отмоешься никогда. Тут твой лейтенантский залёт могут вспомнить и через двадцать лет, когда в какую-нибудь академию Генштаба нацелишься. А уж слухи...

Тем более что по факту-то так и есть! Это Мишка договорился с Тарасом о том, чтобы действительно спрятать Бурана в ОРБ. И спрятать именно из-за дела Бэтмена! И с Лариокой были проблемы и тёрки - когда поднакопилось за ней разных звоночков по поводу слишком уж вольного - или, точнее сказать, тёмного - обращения её, фактически зампотылу Сан Саныча, с жалованьем ополченцев и гуманитарной помощью. Причём усугублялись проблемы и тёрки тем, что сама Лариска инициативно делал телодвижения навстречу Алексею - то ли с женским интересом, то ли подставить хотела по мужской линии перед Сан Санычем...

Майор, видя подавленное состояние Алексея, набулькал ещё по одной.

- Не, ты, Лёша, не думай, что тут все тебя за гэбэшника блатного считают, - раздумчиво сказал он. - Есть ребята, которые тебя при Лутугино видели, в Хрящеватом. Про Цветные Пески слыхали, грамотно засаду устроили. Рассказывали, что у Смелого ты крови укропам попил. Просто на людской роток не накинешь платок. Ты же от Бэтмена почему-то ушёл сразу после боёв под Смелым. Теперь вообще непонятно что вокруг Бэтмена происходит. И вот и есть тут некое сомнение: что хвост за тобой именно от него и тянется. И принёс ты его сюда, и занесли его сюда ребята из МГБ. Опять же никто не против - и там есть свои парни. Да только что думать остаётся людям? Что ты в каких-то операциях госбезопасности работаешь? Тогда с чем, с какой операцией к нам пришёл?

Алексей слушал эту спутанную - как, видимо, и сами слухи, речь Куги и несколько ошалевал. Он никгда не рассматривал свою биографию здесь, на Луганске, с такого угла. Для него-то всё было личное, практически случайное. С Сан Санычем расстались по-дружески, разошлись по отношению к своим нацикам, но не расплевались же. И Лариока навредить не успела. В бригаду попал - так она как раз заканчивала формирование, офицеры класса Бурана там всяко нужны были. А что она, бригада вторая, политически, типа, из-под Сотницкого выросла, а Бледнов с ним со времени выборов в контрах был, - так и что? Бледнов и с Головным в контрах был, аж с мая, по разговорам, отношения были разорваны. Политика - одно, а война - выше неё. Вот с Фильчаковым у Алексея дело до горячей войны едва не дошло, но это же не мешало ту же засаду у Цветных Песков вместе спланировать.

Хотя... Да, помешало - именно командир русских националистов настоял на том, кривом, варианте, из-за которого не весь "Айдар" удалось завалить.

Ну, неважно. Короче, какие у него могли быть умыслы-замыслы во всех этих переходах? То, что ему "айдары" квартиру размолотили, - это, что ли, его умысел? Или в том, что кому-то он, Лёшка Кравченко, может быть нужен в видах отработки связей Сан Саныча?

В общем, только руками развести.

Алексей и развёл:

- Понимаешь, Серёжа, я-то сам хренею с такой трактовки. С другой стороны, да, наружно так и получается. И что такое слух в армии, знаю прекрасно. Потому бегать и рассказывать, что хвостик за мной не гэбэшный, а "айдаровский" тянется, не буду. Пусть будет, как будет. На боевых само всё проявится...

Но начштаба уже впился в него глазами:

- Ну-ка, ну-ка? Это что за хвост "айдаровский"? Не секретный, надеюсь?


* * *


- Ты знаешь, что сегодня боец комендатуры погиб? - огорошил первым же вопросом Мишка.

- Нет, - ответил Алексей. - Откуда? Кто?

- Олег Коротков, - хмуро сказал Митридат. - Из тех, что тебя на "Тетрисе" прикрывали...

В горле вдруг пересохло. Он задал главный для себя в эту минуту вопрос:

- Из-за меня?

Мишка скривился:

- Частично. Наши решили до конца отыграть этого Мирона. Ну, и организовали, - он выделил это слово интонацией, - чтобы резидент вызвал на связь своих кураторов. Дескать, удалось тебя взять, пусть высылают группу для транспортировки тебя через линию фронта. Пусть группа сама из "Айдара", но мы-то знаем, что сам "Айдар" на коротком поводе у СБУ ходит. И кураторы там оттуда сидят, в батальоне. Ну, то есть наши предполагали, что простых бойцов на такую операцию не отрядят, и возьмём мы минимум одного, кто знает за кураторов. А то вдруг и куратор забалует в прифронтовой вольнице и сам пожалует. Вот удача была бы!

- Да ладно, - всё ещё ёжась душою от поселившегося в ней холодка, буркнул Алексей. - Дураки они там, что ль? А планировать в расчёте на дурака... - он махнул рукой. Мелькнула надежда, что его вины в потере комендача не так и много. Или вообще нет. Подленькая, конечно, надежда, но лучше она, нежели ледяное осознание, что из-за тебя погиб человек.

Они опять сидели с Мишкой в "Бочке", и при небольшом напряжении воображения можно было ощутить себя три дня назад, в том несчастном посленовогоднем 1-м январе. Правда, сейчас был вечер, в отличие от того полупустынного пейзажа ныне подвальчик был прилично наполнен. Со стены всё так же верещали какие-то певички в телевизоре, на их фоне всё так же плыли призывные строчки, призывающие к процессу размножения. За соседним столиком сидели ждущие знакомств девушки, как когда-то сидела Ирка. К ним с энтузиазмом клеились какие-то ополченцы, и из этого угла просто веяло молодым оптимизмом и сексуальным энтузиазмом. Дальний угол, напротив, представлял собою развитие былого оптимизма до драмы привычного быта. Неимоверно пьяный, но ещё не буйный гражданский всё никак не желал отправляться домой, куда его с неизобретательным матом тащила полная и неопрятная то ли жена, то ли подруга в ополченской униформе и кобурой подмышкой. Ей помогала подруга, весело подхихикивая и предлагая не принимать поведение мужчины близко к сердцу.

Наблюдать за всем этим было бы забавно, если бы... Если бы не тема разговора, поднятая Мишкой.

- Ну, на дурака и не планировали, - продолжал, между тем, Митридат. - Практически стандартный ход - ловить заказчика на живца.

Он помолчал.

- В общем, лажанулись, - сказал Мишка дальше, с интересом переждав очередную вспышку мата в противоположном углу, когда уже было уведённый наружу гражданский вырвался из рук вооружённой бабы и вернулся за столик. - Не так и сильно лажанулись, двоих всё же задержали. Беда, что командира их завалили. Именно он парня свалил, так что по нему и врезали от души.

Но зато маршрут их выявили, по которому они просочились. Относительно свежий - не через весь этот бардак возле Первомайска, а через "зелёнку" между Раевкой и Славяносербском. Даром что через реку. А в Жёлтом у них агентурка, там даже машина для них была. Хорошую связь вскрыли...

Алексей же для себя отметил: нащупали укры, что ли, те маршруты, по которым, бывало, он выдвигался? Или они ими и так пользовались, а он не знал? А почему не знал? Должен был. Не доводили. Или те не ходили? А если и ходили не обычные ДРГ, а вот подобные агентурные группки, то тогда это дела ГБ. А раз так, то кто же будет доводить такую информацию до полевого разведчика?

Но ведь это же очень важно! Ведь параллельным маршрутом, только в противоположном направлении, он сам заводил перед Новым годом группу. Кстати, гэбэшную же. Попалились ребята, что ли? Нет, укропы, конечно, не по тому же маршруту прошли, но...

Митридат успокоил: всё нормально, прошли ребята и сегодня ночью вернулись.

- Но подробностей я пока не знаю, только что приехал. На службе нет никого, только дежурная смена, - что-то Мишка раньше подобных подробностей не доводил... - Тебе звоню, а ты, вишь, с новыми сослуживцами водку пьянствуешь...

Это было совсем не так. Что там, бутылочка, ну, полторы коньяка для двух офицеров, да под неспешный разговор? Но Лёшке понятно было: хотел Митридат незамысловатой подколкой своею снять ту тягость, что подвисла над ними после известия о гибели бойца.

А разговор с Кугой действительно оказался полезным и в конечном итоге - хорошим. Алексей не знал, какие подробности ему позволено раскрывать из того, что произошло за последние три дня, а какие - нет. Во всяком случае, никаких ограничений в этом смысле на него никто не накладывал. Может, забыли просто. Так что в ответ на живой интерес начштаба к "айдаровскому" "хвосту" Кравченко скупо поведал свою историю. Как приехал из благополучной Москвы, уйдя с благополучной работы, чтобы тут отомстить за убийство отца. Как в меру сил прореживал ряды нацистов. Как в итоге дождался обратки - как обычно для нациков, подлой и неизбирательной, без внимания на гражданское население. Как в больнице, куда угодила контуженная при взрыве в квартире подруга, пришлось отбиваться от бандитов. Как те, получив по сопатке, взяли в заложницы раненую женщину. Как Алексей вкупе с комендантскими и гэбэшными парнями её освобождали. Как попутно растрясли банду "Тетриса".

Про комендантского крота, про укропского резидента Алексей не сказал. Это были не его личные дела, да и не его возможные тайны. Но хватило и того, что было рассказано. Куга стал смотреть на него с куда большей симпатией, чем в начале разговора. Более того - после замечания Лёшки: "Вот так и завязался я с ГБ..." - Серёга, чуть ли не оправдываясь, заговорил: мол, никто тут против ГБ ничего не имеет, знают, что наши там, в основном, ребята, а что Бортник раньше на СБУ работал - так раньше все на Украину работали. Просто, думали, чужака к нам заслали, вот и насторожились ребята, а Куляб так и приборзел немного на волнишке-то. А он, Буран, оказывается, свой, боевой офицер, да к тому же утёрший нос и ГБ, и комендатуре. Так что всё путём, Саныч, ребята таких уважают. А на боевых себя покажешь - так и весь свой будешь!

Вот ведь, подумал тогда Лёшка. Всей республике без году неделя, а ревность между силовыми ведомствами уже тут как тут. Раньше он этого как-то не замечал. Летом, вроде, все отбивались по мере сил, и особой разницы ещё не было, кто там воюет от комендатуры, а кто, условно, от прокуратуры. Которой, правда, тогда не видно, не слышно было.

Да, собственно, та же родная ГБР "Бэтмен", когда Луганск патрулировала, одновременно ведя бои по периметру - уже по периметру, да! - она в себе тогда все функции объединяла: и армии, и комендатуры, и ГБ, и прокуратуры. Последнее, как выяснилось из нынешнего разговора с Митридатом, - к сожалению...

- По словам задержанных, - между тем, продолжал Мишка, - с их стороны операцию разрабатывал некий Валентин Гадилов, он же Сергей Молодченко. Засветился ещё летом, когда вступил в "Айдар" добровольцем после отсидки десятки за убийство. Наш, луганский, бывший журналист, в том числе и в "XXI веке" работал, прикинь!

Алексей газетами не интересовался, но про эту, конечно, не знать было нельзя - главная ныне газета республики, а тои единственная уцелевшая. Да, любопытно гражданская война судьбы людей перетасовывает - прав Шолохов и велик!

- В принципе, - Митридат усмехнулся, - ты его, по идее, можешь даже знать. Нет, в убийстве отца твоего он не участвовал, позже на "Айдар" зашёл, но воевал тоже в Лутугино, Хрящеватой и Новосветловке. Как жив остался, неизвестно, потому как сам знаешь, как их там "северным ветром" подмело. Нет точных данных. Может, загодя куда перешёл, а может, среди этих, помнишь, крыс смылся, которые своих подыхать бросили и под видом гражданских на Болотенное ушли.

Алексей задумался. В принципе, он что-то об этом человеке слышал, когда через пленных устанавливал имена убийц отца. Всплывала фамилия, да, точно, в Новосветловке! Но один раз и как-то косвенно. Точно, было, когда устанавливали имена личного состава противника. А дальше списки ушли в Особый отдел "Бэтмена", после чего до Кравченко никакой связанной с ними информации уже не доходило.

- В общем, дядя странный, хотя ведёт себя как типичный нацик, - проговорил Митридат. - Зачем-то похитил в сентябре нашего бывшего замминистра здравоохранения, очень мутную личность, предельно связанную с Киевом. За это попал под суд, но был выкуплен под залог. Вопрос, кем. Нет точных данных, когда именно, но точно известно, что завербован СБУ. А что - самый тот объект! Журналист, значит, землю знает, работал в газетках разных, значит, контакты интересные. Настроен националистически, антироссийски. Но из ЛНР ушёл только в июне, то есть расклады новые тоже уловил. Я бы такого вербовал без раздумий.

В общем, рассуждаю, это СБУ его и то ли отмазала после косяка с этим замминистра, то ли за попыткой похищения и стояла. Хотя второе - вряд ли. Тут - типичный почерк укропского нацика: захотелось бабок - выцелил богатенького - начал отжимать деньги. А похищение в этом деле да для этих целей, сам знаешь, - лишь один из инструментов.

Алексей кивнул. Теперь он не только знал, но и на собственной шкуре испытал.

- Короче, с этим замом, по фамилии Голыш, у него лажа вышла, - после минутной паузы, посвящённой очередной попытке ополченки выдворить пьяного мужичка, продолжил Мишка. - Он, по типажу и вкусности биографии судя, сам типичный кадр для вербовки - или СБУ, или кем-то ещё. А раз так, то по нынешним временам, сам понимаешь, - точно завербованный. Квартира и жена в Киеве - даже говорить не о чем. Так что там у них разиня растяпе пальцем в рот заехал. И возвратили тогда дядечку обратно на фронт в целях, видимо, отработки за косяк. А дальше давай накатим, а то я уже задолбался болтать, а сказать нужно кое-что важное. Для тебя, - подмигнул Митридат, подзывая вместе со всеми наблюдавшую за бесплатным спектаклем официантку Юлечку.

- Да с пельмешками, - поддержал, маскируя замерцавшую в душе тревогу, Алексей. Что-то многовато получалось на вечер без закуски. А завтра ещё службу тащить. И вообще что-то многовато у него получается за крайние дни...

- Ладно, не буду тебя томить, - со значением произнёс Митридат после того, как они опрокинули по рюмке. - В общем, формально заказал тебя именно этот Гадилов. Почему формально - потому что задержанные нами боевики имеют представление только о том, какое задание они от него получали. Кто ему задачу ставил, они, естественно, не в курсе. Но там, в общем, всё ясно. Одно из двух: либо СБУ, на которое работает зверёк, либо командование "Айдара", у которого ты в ходе своей охоты под шумок слишком много бойцов заземлил. А поскольку твои оставшиеся - как ты говорил, двое? - кровники как раз к руководству и принадлежат, то они заодно и за себя, родных, радеют.

Но, думаю, несложно додуматься до того, что СБУ в курсе замысла через этого Гадилова и дала своё добро на твоё похищение и вывоз. Им, сам понимаешь, в Киеве такая вкусная поющая птичка была бы в самую масть! Россиянин, военный, "бэтмановец". Тридцать второй пост с кем тогда брали, с Хулиганом? Ну, вот, ещё, значит, и Судрина в тот же букетик. Тот вообще красава - россиянин, офицер, ракетчик. А уж к Главе относится как... И был бы у укропов замечательный набор материала для пропаганды. Класс! - выбравший свободу россиянин, возмущённый казнью своего командира, говорит, почему решил не воевать больше за террористов-сепартистов и рассказывает, как даже российские наёмники ненавидят бандитскую власть в так называемой "ЛНР"!

Ты ж, надеюсь, не тешишь себя иллюзиями, что сумеешь не запеть? Фармакология-то ныне чудеса творит...

Алексей угрюмо кивнул. Да оно и без фармакологии - вполне себе. Особенно в полевых условиях. Правда, "птичка" после этого товарный вид теряет. Так что в интересах информационной войны шприц или что там они применяют - перспектива непременная. И неизвестно ещё, что хуже...

- Потому они, вишь, запутались немного в двух желаниях - завалить тебя или пленить, - рассуждал далее циничный Мишка. - Завалить, видно, для простоты, требовали кровники твои. Что и попробовали изначально проделать. А когда ты везунчиком оказался и в квартире не лёг, то тут, видно, Гадилов этот свой вариант продавил, чтобы перед кураторами своими в Киеве выслужиться. Он такую команду здешнему своему связнику и спроецировал, а тот уж бандюков в соответствующем духе нагнул.

Так что когда встретишь журналюгу того лихого, не забудь в ножки поклониться: он тебе своим распоряжением жизнь сберёг. Иначе вальнули бы тебя бандюки прямо в больничке, танцев с бубнами не устраивая...

Кравченко мрачно усмехнулся. Да уж... Надо будет паренька отблагодарить за доброту. Будем надеяться, Перс не запретит дополнительных выходов помимо боевого плана...

- Это я, отметь, так говорю, после краткой беседы с Томичем. Эта, блин, дорога через Ростов! - чертыхнулся Митридат. - Пришлось до "нуля" на такси ехать, да не ехать, а тащиться - по такой-то погоде! Так что ничего не успел сегодня, бегло только с приключениями твоими ознакомился. Эх, нет, ну ведь говорил тебе: с утра к Персу и носа не казать! А он тут орлом летает, задницы людям отстреливает!

Нет, ну это становится точно невыносимым!

Алексей выбросил себя из-за стола, в секунду скользнув от стены, у которой сидел, сразу в проход. Сделал несколько шагов к вновь разоравшейся троице скандалистов и припечатал мужичка к сиденью, придавив ладонью плечо.

- Давай, помогу его вывести, - обратился он к ополченке довольно жёстко, так, что прозвучало не предложением, а приказом. Та, которая только что демонстрировала сцену окончательного покидания помещения, но вернулась, потому что мужик вступил едва не в драку с её подружкой, в свою очередь выпихивавшей его из-за стола, указывая на уходящую жену, то ли не рискнула возразить офицеру... а на лице её в первое мгновение было выражено явное желание послать подальше незнакомого доброхота... то ли, напротив, решила, что такая помощь будет не лишней. Во всяком случае, она явственно расслабилась, задавила в себе матерную фразу и ответила немного невпопад, но по-уставному:

- Так точно, тарищ капитан...

Тогда Алексей приподнял притихшего мужичка за шкирман потёртой кожаной куртки, поставил его, встряхнув, на ноги, и погнал к выходу. Выпихнув же по ступенькам наверх, к остановке, где традиционно держал вахту всегдашний здешний бомж, прорычал яро:

- Ещё раз зайдёшь в кабак, без зубов оставлю, впитал?

Мужичок пролепетал что-то. Невнятное. Но не злое. Он вообще-то по виду был не злой, просто семейную проблему за него разрешала нынче водка. Так что в бутылку не полез - видно, шуганулся военного, так, что водка от головы отхлынула. И когда ополченка с подругой взяли его под руки, помогая отбивать коварные атаки льда, покрывавшего тротуар, Алексей испытал что-то даже вроде сожаления. В конце концов, дядька был безобиден, а спектакль скандальной семейки развлекал весь зал. Но не признаваться же было даже самому себе, что просто захотелось смыться от Мишкиных язвительных попрёков!

Алексей постоял, подставляя лицо зимней прохладе и отходя душою. В общем, прав Мишка. Не жизнь, не служба в последние дни, а просто фестиваль с каруселями! Последний спокойный миг был, когда с выхода того, что 28 декабря, отходили. Ну, Новый год ещё.

Хотя нет, теперь-то он понимал, что уже тогда не та была психологическая атмосфера. На квартире у Мишки. Настя не просто так к Юрке лепилась, а демонстрацию закатывала. Ему, Алексею. А он, если быть честным, от этого чуток бесился. Хотя и контролировал себя настолько, что сам этого не понимал. Зато Ирка, чуткая душа, просекала всё более чем. И потому сама начала ластиться в негласном противостоянии двух самок человеческих, а потом фактически всё так сделала, чтобы увести своего мужчину в свою норку. Пусть физически она, норка, и была в квартире Кравченко.

А там всё и рухнуло: квартира, упорядоченная жизнь, прежние отношения. Даже само время, которое тоже куда-то обрушилось. И теперь всё как-то разнесено, будто тем же взрывом, перепутано, поломано. И теперь ворочается внизу, на земле, выпрастываясь из-под обломков и собирая себя наново...

Он вытащил телефон, набрал Иркин номер. Как ни смешно, но телефонную трубку её Лысый ему вернул. Правда, после ещё одного болезненного напоминания, но показал, где лежит. А что? Он, Лёшка, вовсе не подряжался разбрасываться телефонами за 800 гривен в пользу каких-то недобитков 90-х годов!

Ирка ответила сразу: видно, ждала. Алексея кольнуло жало стыда - опять он забыл про неё! Нет, вчера-то звонил, даже дважды. А вот сегодня как-то с утра закрутился...

- Прости, Ирёнок, - покаянно начал он. - Вот только теперь вырвался на минутку, сразу звоню. С утра, понимаешь, в службу входил. А потом Митридат приехал, вот с ним сейчас перетираем, тоже по работе. Как ты?

Ирка отвечала тихо, но, чувствовалось, улыбалась там, на том конце эфира. У неё, дескать, всё гораздо лучше, после всего случившегося её все жалеют, вниманием окружают, лечат хорошо. Физиотерапию назначили, витамины дают...

Что это означало в разорённой войной республике, Алексей понимал очень хорошо. Видел, да и разговаривал пару раз на тему, чего стоило Сан Санычу свой госпиталь в норме держать. Да ещё лекарства собирать, да в количествах, которые позволяли делиться ими с окрестными аптеками. Это же не патроны, не оружие, которое у укров побитых прихватить можно. Это ж логистика особая, на особые отношения завязанная.

Да, надо будет заехать в больницу, врачей-сестёр отблагодарить. Да список необходимых средств у них забрать. Мал ли, может, удастся чего через ребят своих в Москве заказать. Или у укропов смародёрить. В каком-нибудь госпитале для укровоенов этих проклятых!

Тем временем он слушал радостно журчащий сквозь низкую связь голосок Ирины, отвечал ей положенными фразами, а сам уже унёсся в конструирование будущих выходов, где можно лекарства добыть. Прямо руки зачесались!

Оно, конечно, и тут, в Луганске, адреналину в последние дни выше крыше поплескать пришлось. Но всё же когда в поле, лицом к лицу, врага прижимаешь... Заставляешь корчиться от боли и осознания - последнего в жизни осознания! - что зря он сюда заехал. Зря решил силой оружия заставлять людей думать, как он, сволочь нацистская, думает. На языке говорить его, а не на том, на котором люди выросли и всю жизнь говорят, и для уха которых эта мова всё равно всегда будет оставаться не более чем грубым и безграмотным хуторским говором!

И чтобы увидел он в последнем озарении своём, что вообще нельзя силою принудить людей верить в чуждую им идею! А особенно - в украинскую эту идею на русском Донбассе, когда вся эта Украина всю свою недолгую историю с девяносто первого года сидела на донбасском сырье, труде и деньгах, сама не производя ничего путного, а только проедая и продавая советский задел! Не дав, как говорится, миру ни мысли ценной, ни как там? - гением начатого труда. И дальше... это... Блин, любил же Лермонтова в восьмом классе, зачитывался! А - насмешка горькая обманутого сына над промотавшимся отцом! Точно! Промоталась Украина, спустила своё наследство дерьмом в унитаз истории, и сама туда же смылась после самоубийственного своего последнего майдана! Или предпоследнего? Чтобы последний вообще точку поставил?

Неважно! Главное, что заявился "папаша" промотавшийся на Донбасс, который его, бездельника и гуляку, фактически и содержал всю жизнь, и решил втащить его в свои фашистские разгулы. Чтобы было кому их финансировать. Ведь сами-то хохлы - не украинцы, а хохлы профессиональные! - что они сделали за двадцать три года незалэжности? Родили идею древней Укрии от самых от питекантропов? Уворовали из русской истории первых князей. А они ведь даже не общие! Ибо история Украины начинается только в 1991 году. А всё, что до этого - это история России: Руси - России - Российской империи - СССР. Даже если украинцев выделять из "общего" народа - даже они начинаются в качестве малороссов после воссоединения, ибо действительно накопились различия в поседении за время польской оккупации. Ну вот оттуда и считайте - с Богдана Хмельницкого! Его как раз российским деятелем никто и не считает. А, блин, русский князь Владимир Красно Солнышко, что Русь крестил, украинским быть никак не может! А то, может, и Илья Муромец щирым хохлом был?

Что ещё? Общую страну, где вместе над строительством могучей империи трудились, объявили оккупантом Украины. Ага! - когда вся нынешняя эта страна, за исключением маленькой области за Киевом, империей была отвоёвана и к Украине только советской властью прирезана!

А дальше? Установили почитание фашистских мразей, прихвостней, только и умевших, что карать мирное население. Да мальчишек и девчонок живьём в шахты бросать за десяток рукописных листовок! Полицаями на Донбасс пришли, карателями! Да, ещё этот, голодомора культ ввели. Изобрели себе, сука, историю - сплошные поражения и жертвы! Да предательство в качестве рецепта для перемоги. И национальных героев нашли соответствующих - предатель на предателе, каратель на карателе! Да к тому же ещё и сплошные неудачники, плохо кончившие! "Героям слава!" - ну-ка, предъявите этих героев, после славословия которым не хотелось бы рот прополоскать! Мазепа, что ли? Бандеровцы-каратели? Галицаи-полицаи?

И вот с этим идейным и национальным барахлом они пришли на Донбасс? С этой своей украденной у России историей, а где не получилось - выбравшей из неё всю гадость, предательства и неудачи, всё постыдное и аморальное, о чём имперская история предпочитала не вспоминать - в том числе и в интересах самих украинцев? Устанавливать здесь культ палачей, уничтожавших молодогвардейцев? Культ фашистов, против которых именно здесь, в этих степях, на этом Миуссе полегло несчётное количество советских солдат?

То есть, они пришли сюда, в эти места, отвоёванные когда-то Россией у степняков и турок, где всё построено русскими, имперскими руками ещё тогда, когда самого понятия "украинец" в природе не было, - они пришли сюда со своими убогими селюкскими представлениями, как тут всё должно быть по их, селюкскому, разумению. На горбу России взращённые, милостью России признанные, великодушием её оделённые землями, производствами, армией - да всем! - они пришли теперь оккупантами на Донбасс! На историческую, культурную, а главное - ментальную территорию России! На Донбасс, который именно за это всегда так высокомерно презирали и презирают!

А главное, что осознать должен нацист укропский в последние мгновения свои - что зря решил он сам пойти против себя же настоящего, враждебной и фальшивой украинской "идеей" отделённого от собственного же великого народа! Специально и целенаправленно превращённого из человека в крысу, чтобы выгрызать душу себя же прежнего! Что не против российских оккупантов воевал он и убивал - а против своих же братьев - и за чужие интересы.

Конечно, Алексей не сейчас думал обо всём этом, разговаривая с Ириной. Нет, в нём просто это жило в виде вполне себе давно и прочно продуманных и выстраданных убеждений.

Да, он понимал, знал, не раз видел и слышал, что укры трактуют всё это иначе. Мы, мол, вечные, мы с трипольской культуры, а русские, мол, оккупировали нас всегда, но в 91 году мы освободились, и теперь мы насквозь отдельное государство и нация. А вот хрена! Какое мне, имперскому офицеру, дело до ваших влажных фантазий? Да, Украина - не часть РФ. Да, разные государства. С РФ вы, может, и разделились. Ну так ведь и РФ - не Россия! Да, часть её, да, наследница. В отличие от Украины. Но Россия больше РФ. Россия - это Империя. Империя равных. От Бреста до Уэллена. Империя, где не делятся на украинцев, русских, белоруссов, чукчей и так далее. Кем себя считать - личное дело каждого. Но все вместе - один имперский народ. Который никого не оккупирует, а всей своей многонациональной мощью вместе строит один свой общий дом на равных правах и обязанностях. И ни у кого нет больших прав или меньших по признаку крови или национальности, а только - по тому, как хорошо служишь народу и государству.

А кто не хочет жить по такому принципу, кто хочет жить в своём отдельном домике, как часто говорят те же укры? Да живи! Никто же не лезет в твою квартиру в общем доме! Закон только не нарушай, у соседей не воруй, да чужие квартиры не заливай - и живи, как хочешь. Захотел отдельного дома? Ну, так никто и не неволит. Выйди вон из Империи, найди себе землю, да строй там себе, что хочешь. Вон, как казаки-некрасовцы: не захотели Екатерину признавать - поднялись и ушли себе за Дунай! Вот и тут так же должно быть: не нравится жить в имперской России, имперской Украине, имперской Прибалтике - собирайте манатки и валите себе, куда нравится. Вон в Канаде земли много. А мы в Империи не подряжались раздавать имперские земли направо-налево каждому, у кого засвербит объявить себя независимым!

Да и вообще как это так? Отделившаяся от России Украина это хорошо и здорово, это свобода и всяческое благо. А отделившийся от Украины Донбасс это сепаратизм и зло. Логика где? Где конец освобождения и начало сепаратизма? Отчего бы нам таким порядком и каждую деревню освобождённой независимой территорией не объявить?

- В общем, Ирёнок, я к тебе постараюсь завтра заехать, - проговорил он, услышав её главный вопрос: "когда?". - Ты на всякий случай не жди, потому как служба у меня новая, ещё не устоявшаяся. Сам не знаю, что будет завтра. Но если освобожусь, то вечерком непременно загляну. Ну, пока, выздоравливай, а то тут Мишка ждёт...

Тот и впрямь вышел на воздух посмотреть, отчего Алексей так задержался - не курит ведь. Лёшка ему кивнул, указал глазами на трубку возле уха. Мишка тоже кивнул, понимающе прикрыл глаза - в полуподвальчике "Бочки" связь и впрямь была никуда. Дождался окончания разговора, сказал:

- Война будет...

Кравченко удивился:

- А сейчас что?

Митридат хмыкнул:

- Минский процесс, не знал, что ли?

Оба, впрочем, понимали, что имеется в виду. Понятие "война", по крайней мере на Луганске, означало сейчас две вещи. Глобальную - так сказать, общий процесс вооружённого противостояния с Украиной. И конкретный - фактические боевые действия.

Они тоже присутствовали, но локально, на заднем, так сказать, дворе - обстрелы, действия ДРГ, стычки на отдельных участках. Ну, там, что-то кому-то показалось или кто-то решил обосноваться на высотке на нейтральной полосе. В сводках такие боевые действия фигурировали, но и не более того - мирняк же жил именно почти что в мире. Если не считать, понятное дело, глухих отголосков взрывов даже в центре Луганска. И, конечно, приграничных населённых пунктов, которых укры не жалели от слова "никак". Взять вон, к примеру, Сокольники или те же Славяносербск и Первомайск.

Алексей вспомнил, как осенью в Первомайске пробирался под минами по жилому сектору. Хуже не придумаешь! Мина и когда в окопе сидишь - не подарок, а уж вот тут, среди домов... Нет, если бы в подвале ховаться, то и ничего, безопасно. Но вот пробираться по улицам, не зная, что заденет боеприпас в своём полёте и куда в следующий момент осколки брызнут... А её, мину-то, иной раз прямо видно, как летит. Но вот куда они попадёт, её гвардию, - большой вопрос среди развалин города...

- Это тебе в ЦК, что ли, сказали? - усмехнулся Кравченко.

- Да нет, - скривился Мишка. - Сам видел. Чуть ли не от самой Самсоновки здоровенную колонну наливняков обгоняли. Так только в Луганске и обошли, уже на Оборонной. Так что два и два сложить нетрудно. Не дураки сидят, разведка работает. Вот и готовятся заранее.

Ладно, пойдём, что ли, обратно, а то прохладно что-то...