# Новый солдат империи. Гл.14

Александр Пересвет

Итак, он выговорил себе два часа на подготовку. Два часа до атаки, как говорится. А там - то же самое, что под танки, как в песне. Потому как сдаваться нельзя, ясен пень. Ребятишки-бандитики работают явно по заказу той стороны, а та сторона, судя по всему, конкретно решила удавить капитана Кравченко тем или иным способом.

И что мы в таком случае имеем?

Имеем мы свою роту. Которую, конечно, никто на самом деле с позиций снять не позволит. Но несколько проверенных бойцов - да в выходной, да в перемирие... Вполне. Даже и разрешения не нужно, достаточно его, ротного командира, слова. Во всяком случае, Злого, Куба, Еланчика, Студента. Может быть, Балкана позвать? Он, правда, сам по себе, но вдруг согласится? А это уже сила! Что мы имеем ещё? Из оружия - два, а то и три гранатомёта. Хватит, чтобы посеять панику среди бандитов или нет? Попросить бэтр у комендачей? А дадут? Да и главное - тут скрытность нужна, иначе замочат они Иринку. Тут именно спецоперация, нежели что боевое. Так они - не СОБР и не спецназ ФСБ, они незаметно и быстро убивать не умеют. И газ пустить, как те на "Норд-Осте" тоже, конечно, здесь невозможно...

Мысли эти ломанулись через мозг, как тот же СОБР - быстро и решительно. Но тут же остановились, застигнутые в рывке окриком остановившегося уже на пороге Томича:

- Эй, ты о чём задумался, Лёха? Штурм планируешь?

Надо же, догадался! Тяжело, наверное, сообразить было?

- А что? - процедил Кравченко. - Запретишь?

На всякий случай бросил беглый взгляд на Ворона. Тот выглядел озабоченным, взгляд Алексея встретил хмуро. Но промолчал.

- Так, давай сперва изложи, что тебе было по телефону сказано, - распорядился деловитый Томич. - Мы правильно поняли, что бандиты Лысого твою девушку взяли?

Алексей кивнул.

- Да. И за освобождение потребовали отдать им их парней, что я задержал.

Томич переглянулся с командиром, потом сказал:

- Ну, это можно. Теперь, когда мы знаем резидента, они нам уже не нужны. Кстати, командир, я рванул? Надо его брать, пока время не вышло.

Воронов кивнул:

- Давай, поторопись. Мы пока с капитаном сами помозгуем, что дальше делать.

Ах, Ворон, золотой ты человек! Неужто предложишь что?

Томич откозырял. Уже в дверях его нагнал голос командира:

- Да, и как возьмёте его, крути ему яйца на предмет кто дал команду на Кравченко. Если он - сделай всё, чтобы он велел этому Лысому открутить всё назад с девушкой.

Томич сказал "Есть!" и исчез за дверью.

- А ты пока не нервничай, Алексей, - обернулся к нему Ворон. - Два часа ты себе выговорил и правильно. Сейчас нам надо всё продумать. Иначе и даму твою не спасём, и тебя потеряем. Это, хочу напомнить, не передовая, а город. Про такой орган как прокуратур слыхал? Вот то-то. Рауф, открою тебе тайну, покамест делом Бледнова занят. Но и без него найдётся кому тобою заняться. Особенно в свете дела твоего бывшего командира. Прикинь, как вкусно тебя было бы привязать к нему! Командира убили, а его бывший доверенный офицер стал творить беспредел по Луганску. Это сейчас бандиты чуток растерялись, за свои связи не дёрнули. Но дёрнут, не волнуйся. А тогда...

- А тогда мне уж всё равно будет, - пожал плечами Алексей. - Мне сейчас Ирку выручить надо. И что-то мне в душе говорит, что - любой ценой. А значит, либо некому будет за связи дёргать, либо незачем. Если меня не будет.

- Ты погоди, не ершись, - умиротворяюще проговорил Ворон. - Пока что всё за тебя. Твои действия в больнице помогли нам выйти на крота, который сдал на украинского агента. Если Томич его сейчас возьмёт нормально, то по этой линии вопросов быть не должно. Просто напишешь мне сейчас заяву, которую мы проведём утренним временем. А я наложу резолюцию с требованием провести, обеспечить, помочь и так далее. Тогда пальба твоя в больнице будет вроде как при проведении оперативного мероприятия. С вопросами не слезут, но отбиваться будет уже интереснее. Тем более если ты отправишься к себе в бригаду и нос оттуда высунешь только на награждение за взятого агента противника. Как тебе такая комбинация?

Алексей вынужден был согласиться, что да, красиво. В полицейских делах он разбирался слабо - постольку-поскольку, в рамках тех пересечений, которые служба войсковой разведки изредка имеет со службой полицейской. То есть почти никаких - пересечений. Но как оперативник "Антея" он имел косвенное представление о том, как можно отбиваться от прокурорских. Так что пока у Ворона всё чётко - за исключением одного момента с его заявой: получится, что комендатура поручает терпиле работать по собственному делу?

- Нет, зачем, - отверг предположение Ворон. - Мы приняли твоё заявление, признали тебя в опасности, разрешили - со своей стороны - использовать при опасности табельное оружие и взяли расписку в том, что ты всё осознаёшь и добровольно соглашаешься на сотрудничество в целях помочь ОПК в обезвреживании преступников. Доброволец ты у нас оказываешься, понял?

Алексей только крякнул, покачав головой.

- Жаль, урод этот, Мышак, укровским кротом оказался, - развёл руками Воронов. - Он как раз мастер такие бумаги составлять, надо отдать ему должное. Но это ничего. С тебя же объяснения по поводу взрыва на квартире взяли?

Кравченко кивнул.

- Ну, вот и ладушки. Теперь пиши заявление номер раз: "В связи с нападением на меня и тэ дэ прошу рассмотреть и положительно отнестись к моему желанию помочь отдельному комендантскому полку найти и обезвредить преступников в рамках соответствующего уголовного дела. Готов добровольно оказывать ОКБ необходимые в этом деле услуги".

Алексей долго посмотрел на Воронова.

Тот ухмыльнулся:

- Да, ты правильно подумал. При желании можно считать вербовочным заявлением. Более того скажу: будет твоё желание - возьму к себе. На хорошую должность. Побольше командира роты. Ты, Лёша - можно так? - с удачей дружишь. Два раза подряд из-под реальной смерти вывернулся, да попутно нас на такой цветник укропской агентуры вывел, что любо-дорого по нему потоптаться теперь. Что тебе в корпусе делать? Там перемирие. А эти вылазки ДРГ, в том числе и с твоим участием, сам знаешь, в реальности дают мало. Зато жизни забирают регулярно. Про охоту твою я знаю, даже уважаю. Но если когда надумаешь не укров бешеных отстреливать, а государство строить, правопорядок в нём наводя по-настоящему, - то придёшь, можно сказать, к своим. Так что подписывай, не беспокойся. Давить не буду, а ежели надумаешь - дверь открыта. А у меня - больше оснований тебе помогать. В том числе и вот сейчас, с твоей девушкой.

Нет, положительно! - в последние дни вербуют его все просто бешено! И главное, логика при этом у всех необоримая. Вроде как не к себе вербуют, а ему, Лёшке Кравченко помочь хотят!

- И второе заявление пиши, - продолжил Ворон. - "С целью наилучшего выполнения задач и поручений ОКП прошу разрешить мне пользоваться собственным табельным оружием, внесённым в служебное удостоверение". А также, скажем, оружием, выданным в воинской части...

Алексей против воли ухмыльнулся.

- Чего улыбаешься? - тут же спросил Ворон.

- Да так, вспомнилось, как мне здесь автомат выдавали, - уже открыто усмехнулся Кравченко.

Командир комендачей усмехнулся тоже:

- Да я, пожалуй, знаю. Встречался. Отдаёшь паспорт, получаешь ствол? А вечером сдаёшь. Как лодку напрокат...

- Нет, даже интереснее. На границе-то меня свои приняли, "бэтменовские". А я уже упакованный, с "винторезом" приехал. Но, говорят, автомат тоже нужен. Заводят в оружейку, а там стволы - только что не россыпью. В ящиках. Выбираю, какой там получше, старшине оружейному отдаю паспорт, военный билет, пенсионное на всякий случай. А он мне: "На хрена твои документы? У меня тетрадка есть!". Там, дескать всё надёжнее, чем в куче бумажек разбираться. Взял фамилию, спросил позывной, записал - и вся военная бюрократия! Патроны вообще без счёта...

Потом, правда, Бэтмен порядок навёл, - добавил Алексей справедливости ради. И вздохнул, вспомнив, что время не ждёт:

- А дальше что? Я хочу своих позвать...

- А вот дальше как раз прокуратура и начнётся, - отрезал Ворон. - Ежели мы сейчас с тобою по-умному всё не изобразим. Никакой группы. Нет у неё права на задержание ходить. Пойдёшь с нашими.

- Я их не знаю, - заупрямился Алексей. - Как взаимодействие наладить?

- А ты что, на штурм, что ли, собрался? - удивился комендач. - Так это тебе не фронт, повторяю. Тут - наши граждане. Ты ж работал в правоохранительной системе, мне говорили...

Буран хмыкнул. Ну, если "Антей" занимался правоохраной... Хотя, если вдуматься, он ею и занимался. Только своими методами, чуток эластично закон трактуя. Но, впрочем, именно закон защищали, никакому криминалу пути не давая. Жизнь слишком велика даже для десятка кодексов, говаривал, бывало, шеф.

Ну, так сейчас-то разве не тот же случай?

- Не тот, - весомо подчеркнул Ворон. - Штурмовать их мы, конечно, готовиться будем. На случай оказания сопротивления. Но для этого нужно законную базу создать. Ты занят бы, что ли, когда я приказывал ребятам Мышака прежде всего на связи резидента с бандитами крутить? Внимательнее надо быть, товарищ Кравченко. Вот сейчас получим протоколы за подписью подозреваемого, будут у нас правовые основания выдвигаться на задержание других подозреваемых. Может, даже и вовсе без тебя, заметь. Мы на них как бы независимо выйдем. Ну, а по ходу дела и о девушке твоей вспомним. Предложим им участь свою не усугублять.

- Не годится, - решительно ответил Алексей. - Я там должен быть. На всякий случай. Думаю, я лучше ваших вчерашних механизаторов и шахтёров умею действовать в таких ситуациях. И боец мой мне нужен будет на тот же случай. Если что, можно не документировать наше участие. Типа, ваши задержали, а мы не при делах. И винт мой привезёт...

Полковник пожал плечами. Он твёрдо надеялся ни до какого "особого случая" дела не доводить. Бандиты - не враги. Нет, не друзья, конечно, но всё же именно граждане. Нельзя их мочить так же, как врагов на поле боя. То есть хотелось бы, но - нельзя. По закону - нельзя. А значит, комендатура может позволить это себе только в определённых законом случаях. Но осмелятся ли "тетрисы" оказывать вооружённое сопротивление, как какие-нибудь дагестанские ваххабиты, давая спецназу вожделенное право стрелять на поражение?

Не факт, ой не факт! Да и слава Богу, наверное.

- Капитан Кравченко, - строго, подпустив командирского металла в голосе, сказал полковник Воронов. - Если вы не хотите, чтобы я вас отстранил от участия в операции, то извольте слушать приказ. На данный момент вы вместе с капитаном Сухомлинским, он же Лёд, формируете штурмовую группу. При этом вы оказываете консультационные и прочие вспомогательные услуги. Для обеспечения огневой поддержки штурмовой группы разрешаю вам пригласить одного своего свободного от службы бойца, который случайно оказался в городе. В ходе переговоров с подозреваемыми никаких самостоятельных действий не предпринимать, на глаза им не показываться. На какие-либо силовые акции выступите только по моему приказу. Приказ ясен, товарищ капитан?

- Так точно, - мрачно ответил Кравченко и стал набирать Злого.

Обошли, как говорится, со всех сторон. Самостоятельно даже Ирку выручить не получается...

- Нет, а ты чего хотел? - Ворон, глядя на его мрачное настроение, решил расставить все точки над "ё". - Мне ли тебя учить законности? Пусть у нас тут своя специфика создающейся государственности - но создаём-то мы её по российскому образцу! А в нём мы кто? Комендатура, я имею в виду. Часть вооружённых сил. Находимся в оперативном подчинении Министерства обороны ЛНР. Разумеется, при и на постоянной связи с Главой. Потому занимаемся широким кругом задач - от непосредственно боевых до обеспечения правопорядка. А какого? Отметь себе: комендатура - это пограничная полоса между военной службой и гражданской жизнью. То есть: если случаются происшествия с участием военных и гражданских лиц, мы эти ситуации урегулируем. Если вдруг какие-то люди в военной форме или с оружием заходят в магазины, дома и что-то там отбирают, неадекватно себя ведут или просто находятся в пьяном состоянии - нам звонят, докладывают, и наша работа - эти безобразия пресечь.

Потому, к примеру, к тебе в больницу наряд комендатуры вполне законно зашёл. Напали на военнослужащего. Попытались подвергнуть незаконному задержанию. И, по-хорошему если получится, конфликт разрулил именно комендантский патруль. И оформил в законном порядке, почеркну ещё раз, а ты запомни!

Алексей пожал плечами. Ясное дело! И?..

- А Томич, тоже отметь, не один поскакал резидента брать, а вызвал ещё наряд МГБ, хотя сам гэбэшник. Почему? Потому как это дело уже не только военной контрразведки как таковой - это ешё хорошо, что ты тут затесался как военнослужащий, - а контрразведки государственной, - наставительно продолжил начальник комендатуры. - Мы, конечно, тоже не пятое колесо в телеге, напрямую на Главу выходим, но и то - в одиночку нам такие дела кусать не по рту будет. Понятно?

Алексей развёл руками. Он-то при чём? Он свою женщину из рук бандитов вырвать хочет, не более.

- А теперь представь, что мы тут трюх-трюх и полезли с бандитами твоими воевать. А они-то - гражданские! А гражданские находятся, чтобы ты знал, в ведении самой крутой правоохранительной конторы - прокуратуры. С нею только ГБ бодаться может - и то в основном из-за соображений секретности. Но ежели обнаружится, что гэбэшники в чём-то прокололись с точки зрения закона - то даже ихняя участь будет... скажем, беспокойной. Понятно, что Бортника, главу ихнего, даже не на уровне Главы утверждали, и на данный момент генпрокурору он не по зубам. Так же, как и командующий корпусом. Но говна она - на полном законном основании, кстати, - подпустить может много. А в нашем политическом положении ни Главе, ни Москве этого вовсе не нужно.

- Вот так и выстраивается в республике система сдержек и противовесов, - ядовито хмыкнул Кравченко, которого начала несколько угнетать эта лекция, в то время как с Иркой делается неизвестно что. Впрочем, всё равно ждать Злого и, возможно, Балкана, которого тот обещал вызвонить. Оперативная пауза, так сказать...

- И то, - согласился Ворон, блеснув очками. - Но мы, комендатура, вообще за рамки этой системы не выглядываем. Мы - полностью внутри республики, усекаешь? Вместе с МВД и прокуратурой. И теперь прикинь, что будет, если твои бандиты - гражданские, повторюсь, люди! - обнаружат, что на них напал военный. Даже один и без оружия. МВД будет обязано защитить их, а не тебя с друзьями, какими бы заслуженными вы ни были. И прокуратура станет на сторону кого, как думаешь? А приказа командования у тебя на эти действия нет, потому как и для армии это - не её сфера деятельности. И я скажу тебе, кем вы сразу оказываетесь.

Он строго посмотрел на ссутулившегося, уже всё понявшего Кравченко:

- А оказываетесь вы незаконным вооружённым формированием. Бандой, иначе говоря. И как это будет выглядеть в глазах всех - вообще всех, подумай! - когда обнаружится, что незаконным вооружённым формированием командует кто? - один из бывших ведущих боевиков Бэтмена! Прикинул? А что сделали с Бэтменом, ты, уверен, в курсе. А ответственность за это нападение - только пока не для передачи! - уже берёт на себя генпрокуратура. А Рауф здесь в ней работает с 2000 года. И связей у него из прежней жизни осталось, сам понимаешь, немало. Представляешь, какую радость ты для него доставишь, коли ринешься на невинный спортивный клуб, некогда входивший - и до сих пор входящий - в систему олигарха Коваленко? Который, чтоб ты знал, чалится сейчас в Севере и оттуда управляет своей собственностью здесь. И который, чтоб ты знал, тесно связан с Евграфовым, тоже олигархом и прежним политическим хозяином Луганщины. И который был важной шишкой из Партии регионов, которая в том или ином виде обязательно воскреснет, потому что только она одна и способна ещё хоть как-то контролировать Донбасс. А значит, и Киев рано или поздно к ней обратится, пусть и под другим названием, и... Догадываешься?

- Москва?

- Именно. У неё тут тоже больше легальных политических рычагов нет. Во всяком случае - пока что, покуда она ЛНР не признает. А она её не признает ещё ой как долго...

А теперь добавь в мозг картинку того, что именно мои ребята сейчас продолжают бодаться с набычившимися после гибели командира боевиками твоей бывшей ГБР "Бэтмен". Потому как одной из важнейших задач комендатуры сегодня поставлено разоружение вооружённых подразделений, не подчинённых Народной милиции ЛНР! Или иным официальным силовым структурам. То есть ты автоматически вылетаешь ещё и из корпуса, а я при всём моём не нежелании буду обязан твои действия пресечь. А при сопротивлении - что?

-Уничтожить... - глухо завершил Алексей.

- Ну вот, не прошло и часа! - изобразил ироничную радость Ворон. - И даже у меня в голове ворочается мысль нарисовать такую красивую комбинацию с Бэтменом, тобою и бунтующими военными, готовыми подрывать власть республики ради... ну, там придумаем.

Алексей воззрился на него, испытывая что-то вроде нарастающего "буха" в голове. Наружу оттуда вылетали, как осколки, матерные слова. Одно из них он в себе не удержал.

- Вот-вот, Алексей. Потому, не скрою, вчера у всех первые мысли были, когда узнали про взрыв у тебя в доме, что это - одна линия с Бэтменом. Хорошо, там сразу несоответствия начались, да и гэбэшнники за тебя вступились. Иначе быть тебе сейчас на подвале.

Так что на очень коротком поводке ты сейчас находишься, товарищ капитан Кравченко. Любой дёрнет за него - и ты в проблемах. Крупных.

Так что ты пока лучше не отсвечивай. А то окажешься вне закона, а оно тебе надо? Оставайся на светлой стороне, джедай! В смысле, за нас. В больнице на тебя напали - ладно, это ненаказуемо. Но больше чтобы ни одного самостоятельного действия! По крайней мере, на территории Луганска. Но имей в виду, что и казакам недолго в самостийность играть. И, кстати, гибель твоего бывшего командира они восприняли сугубо озабоченно - дают сигналы, что с ними так не надо делать, они, дескать, готовы подчиняться республиканской администрации.

- Ну, ладно, - после паузы, на протяжении которой командир комендачей со значением смотрел на Алексея, проговорил Ворон. - На часы я смотрю, не переживай. Время ещё есть. Иди, планируй операцию со Льдом. Он мой зам по боевой, очень грамотный человек. Но ты - на вторых ролях, учти. Ради себя же.

А теперь, Штирлиц, идите и отдайте себе отчёт, как я вас перевербовал за пять минут и без всяких фокусов! - пришла вдруг Лёшке на мысль аналогия из легендарного фильма. Захотелось даже остановиться, и смерить Ворона тяжёлым, как Штирлиц Мюллера, взглядом.

Но он только ответил:

- Есть!


* * *


Получив план помещений "Тетриса" у Босого, явно ощущавшего после перманентного допроса чувство затравленности, Алексей и Лёд, в миру звавшийся Олегом Викторовичем Холодовым, приступили к разработке плана операции.

План поддавался трудно. Мало исходных данных. Плюс - наличие заложницы без внятного понятия о месте её содержания. Ну, и плюс плюсов - то, о чём с таким предостережением говорил Ворон: до объявления кого-либо террористом или преступником он по умолчанию является гражданским человеком. И для его задержания потребна милиция. Или, в лучшем случае - госбезопасность. А с военным - тяжко даже в рамках контртеррористической операции. Конечно, комендатура, да в подвоенном Луганске, да с её всеми принятым к сведению участием в боевых действиях - особая статья. Но принципиально правового положения именно сейчас это не меняет. Боевая операция против гражданских - это громадная самоподстава. По нынешним временам.

Об этом напомнил Лёд, добавив заодно, что дело о нападении на квартиру Бурана передано для расследования в МГБ. И его, Олега, зама по боевой командира комендатуры, напрягает как раз это - что за скоро уже сутки гэбэшники вокруг дела не нарисовались. И Бурана пока даже не опросили.

На что Алексей, покумекав над этой загадкой, высказал предположение, что вчера около квартиры какой-то паренёк с него показания снял в присутствии Томича, а дальше потому ничего не было, что всё покатилось, как снежный ком, и следаку гэбэшному его просто некогда было бы и выцепить. К тому же у него и номер в аппарате телефоническом сменился. К тому же - с тем же Томичем он, Буран, в контакте. И вчера последним контактом его был опять-таки представитель ГБ.

Более опытный в местных правоохранительных раскладах Лёд как-то неопределённо хмыкнул. Но согласился, что МГБ на данный момент действительно занято делами поважнее взрыва в пятиэтажке - когда ещё неясно, как обернётся дело с Бэтменом и его остервеневшими бойцами. А потому, лично он, Лёд, полагает, что следак свои бумажки потихоньку кропает, а покамест историю с Бураном тамошние ребята с удовольствием сбросили на Томича. И пока тот в курсе того, что делает Буран и что делается вокруг Бурана, то особо и не напрягаются.

К тому же - праздник, народ вон вокруг ёлки перед театром тусуется, деток прогуливает, пивком оттягивается - а ну-ка укры рвануть что задумают? Все, кто можно, в усилке, и ушки на макушке. И так вон без света в новогоднюю ночь сидели...

Впрочем, завершил он свою размеренную речь, точно так же можно быть уверенным, что как только Томич заарестует гада-шпиона, то группу приданную уже не выпустит, а прибежит с нею сюда. А на ней верхом прилетит гэбэшный майор, а то и подполковник, чтобы взять операцию под себя. Потому что когда местная бандота ходит в прямых агентах у СБУ - это уже не хрена не шутки, а ситуация, блин, критическая. А ежели там, в "Тетрисе" этом - вообще тайники для ДРГ противника? Очень удобно: заходишь в город под видом мирняка, а там раз - и ты уже вооружённый диверсант. Нет, эту ситуацию надо пресекать непременно. И дело уже не в одной уважаемой даме сердца уважаемого Бурана. А значит, ГБ нарисуется вот-вот...

Тем не менее, план начали составлять сами. Время уже реально поджимало. Минут пятнадцать надо ещё оставить на дорогу, на подъезд. А известный ведь военный закон: чем больше бойцов, тем дольше их собрать, перебросить и развернуть.

Так, развернуть их незаметно не удастся: город вокруг. Появление же комендантских на виду тут же ставит под угрозу жизнь заложницы. Ультиматум в расчёте на то, что не все бандюки там, а кто бандюки - не все вовлечены в украинскую шпионско-диверсионную сеть? Так тоже - бабку надвое: те, кто вовлечены, поймут, что примут их по полной. А те, кто не вовлечены, окажутся вовлечены, потому как защищать своих обязаны, иначе западло. И опять же - заложница...

А ещё всё осложнялось положением спортивного клуба. Сам он размещался на третьем этаже торгового центра. Ну, что значит, торгового? Не один универсам там, да и тот так, среднего масштаба магазин, хоть и оформленный под универсам. Но в любом случае это люди - постоянная толпа гражданских.

А на втором этаже - ресторан. Тоже свой, естественно, Там Лысый обедал-ужинал, отмечал заключение сделок. И там у него свой кабинет, а в обычном зале - опять же гражданские сидят. Тем более - не утро уже, да к тому же праздник. Потягивается народ.

Третий этаж - спортзал с коврами-рингами и всякими железками силовыми. Раздевалка, душ, тренерская - как положено. Где-нибудь там, в замаскированном под подсобку помещении, складируется наверняка и оружие.

В другом крыле, отделённом от этого лестницей - что-то вроде офисного центра. На первом этаже - публичные конторки, типа нотариальной и юридической. На втором - офисы фирм, риэлторских и прочих. Принадлежащих Лысому или где он в доле. Здесь же отираются боевики, изображающие охранное предприятие. На третьем - помещения собственно Лысого: его собственная фирма-прикрытие под претенциозным названием "Геракл", помещения для отдыха и для так называемого отдыха, включая сауну с бассейном, и прочее по мелочи.

Внизу - подвал, с парой блоков под камеры и допросной.

Кудряво, в общем, разместился Лысый. Всё, что нужно и что любит. Государство в государстве. Но в то же время под вполне легальным прикрытием офисно-торгового центра.

И что в этих условиях предпринимать, было непонятно.

Часы, между тем, тикали, время сжималось неумолимо. И Алексей принял решение, которое вызревало все эти минуты, пока они обсуждали диспозицию.

- Вот что, - сказал он. - Прямо тут действовать нельзя. Можно - на живца. На меня, значит.

- Ну-ка, - заинтересовался Лёд.

- Лысый меня в лицо не знает, - проговорил Алексей. - Иначе не устроили бы эти ребята опознавание в больнице. Значит, я минут за пять-десять до момента "Х" захожу в их ресторан, один, как и обещал. И без оружия.

- М-м? - поднял брови Олег.

- Оружие будет у группы прикрытия, - ухмыльнулся Кравченко. - Минут за пять до меня туда должны зайти мои и ваши ребята под видом обычных гражданских. Злой вот-вот приедет. Лучше было бы, конечно, пару девчонок с ними, для отвода глаз. Но это опционально.

- Да не, найдём, что ты, - заверил заинтригованный Лёд. - Есть у нас девушки. Даже и с подготовкой. Но дальше-то что?

- А дальше так. Я звоню Лысому, говорю, что приехал. Как обещал, один и без оружия. И жду его в его же ресторане. Он неизбежно заинтересуется таким раскладом. Валить он меня сразу не будет - люди вокруг, да и мужики его не при мне, а на улице в машине сидят. Кстати упоминаю, что они под охраной пока что комендантских. Это чтобы он боевиков не послал освобождать их без меня. А заодно и мне защита-оборона: он впитывает, что это здесь я один, - а там меня вооружённые бойцы пасут и моей команды ждут.

Я требую подвести ко мне девушку. Тогда, мол, освобожу твоих. Если он ту игру ведёт, которую показывает, то он мне её отдаст, но из зала выпустить не позволит. А я, типа, даю команду на привод моих как бы заложников, а она означает команду на захват. Мы вяжем Лысого с его бандосами в зале, а вы с бойцами врываетесь снизу на лесенку и берёте под контроль его офисы и зал.

- Ничего, - подумав, кивнул Олег. - При нашем недостатке во времени - сойдёт. Но если он другую игру ведёт? Смотри: стреляли ведь уже в тебя. Потому не пойдёт он к тебе в ресторан, а братков своих пришлёт, чтобы к нему в офис тебя привели. А по пути вальнут тебя.

- Не думаю. Что-то ему ещё нужно. Он же быков своих в больницу прислал, чтобы забрать меня, а не валить. То им было бы проще. Я так полагаю: если он связан - а мы теперь знаем, что связан, - с СБУ, то от них, поди, и команда пришла. А для гэбэшников, сам знаешь, нет слаще радости, нежели врага живым заполучить и на месте уже его обрабатывать.

- Э, стой-стой! А выстрел из гранатомёта по окнам? Это не вписывается.

- Не вписывается, согласен. Не знаю ответа. Возможно, эксцесс исполнителя. А скорее всего, потому и гранату кидали, чтобы не убить, а... нет, отставить! Граната в замкнутом помещении - это что мясорубка. Ирке повезло, что в ванной находилась. Да, снимается, - с сожалением покачал он головой. - Но иного варианта сейчас всё равно не вижу. Или штурм. Но тут уже теряется внезапность. И подтягиваются прокурорские, менты, пойдут согласования, переговоры... А злодей за это время уйдёт, а Ирку убьёт. А так у нас - обычное оперативное задержание в рамках выявления укропской агентуры. Самая ваша сфера ответственности.

- Да, это ты верно, - согласился Лёд. - Ладно, за неимением гербовой пишем на туалетной. Пошли к Ворону, утверждать будем план.

Но к Ворону они не успели.

В помещение, где они совещались, ворвался Томич. И не деловитый, как обычно. А что называется - излучающий.

- Ну что, товарищи командиры, совещаетесь? Разрешите присутствовать?

- Ты чего такой довольный? - осведомился Михайлов. - Чуть с ног не сбил. Негде тебе присутствовать, мы к командиру идём.

- А-а... Пока не идёте. Свои результаты я ему доложил, он велел прямо к вам идти, план откорректировать, если потребуется. В соответствии с новой информацией.

- Ну-ка, ну-ка... - нетерпеливо потребовал Лёд. - Задержали? Допросили? Что сказал?

- Задержали, допросили, - по-кошачьи сыто ответил Томич. - Дал показания. Вкусные-е! А ты, Буран, чего молчишь?

- Да что буду вмешиваться в чужие разговоры, - картинно развёл руками Алексей, заражаясь потихоньку излучаемой Томичем радостью. Хотя лично у него оснований радоваться пока что не было. - Я, господа комендатура, у вас гость. Что не так скажу, так и на подвал кинете...

- Не, ты глянь, скромник! - повернулся к сослуживцу Томич. - Гость он! Вот верно: на подвал бы тебя, чтобы не выделывался тут!

- Инстинкты комендача? - ядовито поддел его Алексей.

- Вот злодей! - восхитился Антонов. - Такую кашу заварил, на нас же её опрокинул и ещё здесь невинность корчит! А я вот и не знал, что за тобой, оказывается, Москва присматривает. Прикинь, Олег? - тут Митридат, коллега мой там, - он махнул головой в неопределённом направлении, - звонит, он в Москве сейчас, волнуется, что Бурана достать не может...

Лёшка чуть не хлопнул себя по лбу. Ну да, симку поменял, а Мишке с нового номера отзвониться забыл! Ох и врежет, когда вернётся!

- ...Ну и говорит, что в Москве, мол, интересуются случаем с Кравченко и просят, чтобы мы тут повнимательнее к делу подходили, побыстрее злодеев обезвредили. Прикинь! - Москва о нём волнуется! Прямо хочется спросить, на кого работает капитан Кравченко. Но боязно как-то: приедут его кураторы, надают нам тут по шапке...

Алексей насупился. Просто не знал, что ответить. Но слыть "московским человеком" не хотелось. Это как быть любимчиком учительницы в классе - все вокруг полузавидуют-полупрезирают и друзей у тебя нет,

- Ну, ладно, мужики, время не ждёт, - поменял Томич тон. - Слушайте основную информацию и давайте быстро приводить ваш план в соответствие.

Значит, так. Фигурант наш оказался, к сожалению, резидентом не СБУ. Так что орденов нам не светит. А оказался это простой дядечка по фамилии Мироненко и по кличке Мирон. Но стал он однажды убеждённым украинским националистом. И на этой почве омайданился в корягу и сошёлся уже с чистыми нацистами из батальона "Айдар". И стал у них тут связью. Ну, постепенно оброс агентуркой, сошёлся с криминалом - там не один "Тетрис", ещё банды помельче и разные бандосы россыпью. Сошёлся с ними не на политике, а чисто по хохлячьему жлобству: надувал щёки, изображал "смотрящего" от СБУ и на этом обогащался, отжимая даже у бандюганов дань на, типа, борьбу.

Ну, это пока по косвенным, вдумчиво побеседовать времени просто не было, - оговорился Томич. - Но раскрутим, А с "Айдара" ломил бабки на якобы подкуп агентуры. Ну, подкупал, конечно, но немало и себе оставлял. Они ж нацики, им как Буратинам: на нацика не нужен нож, ему с три короба наврёшь и делай с ним, что хошь. Вот он им тут и лепил про выстроенное и выложенное подполье, только и ждущее возвращения в ридну нэньку...

Да, а тут "айдаровцы", наконец, связали падёж в их рядах не только с собственной глупостью и военной тупостью, но и вот с ним, - он мотнул головой на Лёшку. - Дошли до них слухи, что некий Буран прореживает их целенаправленно, из мести за отца. Очко у них и сыграло. Но как пресечь его дикую охоту? Так у них же выдающийся резидент сидит в Луганске, чуть ли не самого Главу с рук кормит! Вот и поставили перед ним задачу мстителя нашего неуловимого выловить, изъять и доставить к ним. На худой конец - завалить.

Дальше - понятно. Реальной агентуры у него тут не было, а тут ведь боевики нужны, чтобы такого лося, как Буран наш, изъять. Даже целая боёвка, если учесть его подготовку. Следаки - они ж про него только позывной знали, да что у Бэтмена начинал. Затем наружка. Силовиков минимум трое, снайпер. Или киллер, на худой конец. Где взять? А бандосы под рукою! Вот и связался он с "Тетрисом", который контролирует квартирную и риэлторскую мафию, чтобы выявили, где живёт такой-то военный. А те уже подтянули нашего гниду Мышака, который со своей стороны с "тетрисами" якшался, на интересах отжимов квартир. Он-то и нашёл Бурана нашего по спискам награждённых. Там ещё такой вкусный фруктик нарисовался в аппарате Народного совета, я вам поведаю!

Так и нашли. А исполнить как? Бандиты же! Вот и придумали что попроще - гранату в окно. И агент наш, глубокого залегания, согласен был: чё, мол, возиться и подставляться с изъятием - стрельнули, завалили и порядок! А бабки, что ему "Айдар" на акцию выделил, попилить.

Ну, дальше вы знаете. Бурана на месте не оказалось, но бабки уже получены и зажаты, да и спросить могут боевые товарищи бандеровцы за неисполнение. Но тут Мышак докладывает, что хоть Бурана и не достали, но ранили его даму. Резко принимается другой план - брать его в больнице во время посещения.

И, кстати, как я понимаю теперь, могли тебя, Лёша, завалить там. В принципе, грамотно обложили: следящая от комендатуры под видом охраны, да два бойца. Никто бы и не дёрнулся, если бы тебя на месте завалили бы. Но тут уже Лысому, пахану их, захотелось выслужиться перед, как он полагал, СБУ. То есть взять тебя живым и передать на ту сторону. Связи у них есть, чтобы мимо блок-постов такой груз вывезти. Ну, а ты оказался орешком не по зубам и сам изъял исполнителей.

Но этого фигурант наш уже не знал, как и про взятие заложницы. Тут, наверное, Лысый то ли сюрприз хотел ему сделать, то ли, что скорее, обойти на повороте. Но и это оказалось к доброму: шпион наш проникся, что ему грозит в совокупности, коли он паровозиком пойдёт. Он-то, видишь, рассчитывал тихо сидеть, а если что - валить именно на бандосов, потому что улики были бы против них как исполнителей, а против него - лишь слова. Оно и щас так, - ухмыльнулся Томич. - Но уже на подготовке к военно-полевой форме допроса сломался и запел. Даже очной ставки с Мышаком не пришлось проводить. То есть проведём ещё, но время уж больно поджимает. Так что давайте свой план, будем смотреть...


* * *


План был скоррректирован не то чтобы кардинально, но с известным изяществом, присущим "конторе". Чувствовалась то ли школа, то ли рука Москвы. А скорее всего, и то, и другое - в МГБ, поди, сидело немало грамотных мужиков ещё советского разлива, да и консультантов из России наверняка хватало. Что бы там ни вопила эта непонятная личность Смелков, но даже по этому и по многим другим признакам было отчётливо понятно, что никакого слива Донбасса Кремлём нет и не предвидится. "Россия-мать с тобой!", как в песне поётся. Иное дело, что не подменяет она собою два новых государства. А выращивает их под своим крылом, как наседка. Чтобы когда-то отпустить в свободное плавание. Ну, или в не менее свободный, ибо суверенный, выбор, присоединяться ли к кому - и к кому.

В целом разработку Кравченко и Михайлова Томич одобрил. Только добавил два элемента от своей истинной конторы.

- Значит, вот что, - резюмировал он. - При нашем дефиците времени это хоть и рискованно, но единственно возможно. Только к скрытой охране комендатуры я добавлю своих людей. Поскольку дело ведёт МГБ, то у нас здесь всё оборачивается простым задержанием. А не войсковой операцией, - Томич со значением посмотрел на Алексея. - И когда Бурана поведут к Лысому или сразу на подвал, вы бандюков не валите, как собирались, а просто плотно следите за их действиями. На случай, если у моих ребят что-то не сработает. У моих же будет задача в тот момент, когда Лёху поднимут и поведут, подойти к нему, предъявить удостоверения и объявить о его аресте.

Что делают бандиты? Бандиты теряются. Не готовы они будут воевать с ГБ, чтобы отбить задержанного Кравченко. Значит - звонят Лысому. Лысый что делает, узнав о таком неожиданном раскладе? Идёт разбираться сам, что вряд ли. А вот скорее он будет в атасе звонить своему шпионскому боссу Мирону и спрашивать инструкций. А тот сидит у нас на подвале, очень злой на Лысого, который хотел его обойти, а в итоге подставил по полной, Ибо теперь всё, что бандюки натворили, повисает на нём. Кстати, мне он только обозначил тему, но сейчас из него активно тащат информацию по схронам оружия, сделанным "Тетрисом". По его, вернее, "Айдара", команде - но мы ему обещаем за чистосердечное признание оставить схроны на чисто бандитской инициативе.

Короче, он готов на сотрудничество. А потому на звонок он отвечает командой всё остановить и открутить назад. А потом трубку беру я, который буду рядом, и поясняю Лысому расклад. Что он уже под контролем, и катит на него за его действия не только терроризм по отношению к военнослужащему ЛНР, но и прямая измена родине. То есть вышка при любом варианте. Но там я его утешу: дескать, мы знаем, что по факту работает он не на СБУ, а на тербат укропский. А это уже не измена родине, а так, недостаточная политическая разборчивость. И при готовности к сотрудничеству можно изобразить как добросовестное заблуждение. Особенно если он отпустит заложницу или заложников, если у него там на подвале ещё люди сидят. А гранатометание и прочие бяки, что он организовал, могут быть сочтены эксцессами со стороны отдельных недисциплинированных граждан. Тогда тоже, конечно, без подвала не обойтись, но, во-первых, без конфискации, а во-вторых, при его деньгах и связях, его в обозримой перспективе освободят или выкупят. Передадут, например, по подведомственности прокуратуре. В общем, наплету.

Вы же в это время либо винтите его на месте, если он придёт сам разбираться, либо винтите тех бандитов. И вместе с ними продвигаетесь к норе Лысого. Всё остальное - захват лестницы снизу и прочее - хорошо, так и оставляем. Риск есть, но я думаю, что Лысого мы таким нестандартом поставим в тупик. А ежели он не дурак полный, то вообще предпочтёт сдаться и даже хвостиком поюлит. Надеюсь на это.

Всё, теперь бегом к Ворону утверждать. А ты, Лёш, давай поднимай своих, забирай пленных бандюков и готовь их к выдвижению. С тобой - Среда и Сыч, тот боец, ты с ними работал уже, так что взаимопонимание наработали. Наша группа с девчонками за тобой через две минуты. МГБ - за ними. Когда они будут на месте, маякнут тебе тремя точками по смс. Остальные все с рациями, кроме тебя, так что телефон держи под рукой. Всё, побежали...

- Постой, - не двинулся с места Кравченко. - Ты всё здорово расплановал. Но один момент меня... э-э, смущает. А ну как Лысый этот в главном тебе обратку кинет? Ты ему - измена родине, а он тебе - моя родина Украина? И, соответственно, на сотрудничество не идёт?

Томич посмотрел на него с усмешкой:

- Да ладно, Лёш! Он же бандит! У него родина - его карман. На Украине, я тебе скажу, родины вообще ни у кого нет. Её людям всучили в 91-м году. Как кусок объеденного пирога. Ну, люди и взяли - не пропадать же добру. Да только родина оказалась какой-то нелепой - кургузой и злой. Вот и пошло сразу: у кого родина - всё ещё Советский Союз, а у кого-то свой дом или район. Вот их и любили. А всё остальное разворовывали, яро и с удовольствием. Всё равно чужое. И даже у этих, у нацистов, у идейных. Они ж не за Украину стоят! Они за идеи свои стоят. За Бандеру. И за своё право под свои идеи людей верстать. Для них Украина - тот же чужой дом, где живут чужие люди. Полигон для внедрения своих идей, которого не жалко.

Родина здесь только у нас, Лёша. У донбасских. Родная земля, за которую мы вставали не раз, встали и теперь. За родину встали - а уж только потом за идеи или за политические партии. А все остальные на Украине, Лёша, кроме бессловесных обывателей - бандиты. Только одни простые, как Лысый, а другие идейные. Но хотят все только одного - урвать с чужой для них страны побольше в личный карман.

Не волнуйся. Не тронет он твою девочку. Собственное жлобство не позволит...


* * *


Народу в ресторане было не очень много, но и не мало. Ещё не вечер, но зато - ещё праздник. Так что Алексей нашёл столик без труда, а вот Злому и Еланцу, что ввалились в помещение через минуту после него, пришлось покрутиться. Нет, столики были, но надо же было бойцам расположиться поближе к командиру.

Оба в гражданке выглядели прикольно. Непривычно. Ну, с Юркой Семёновым ладно, в Москве пересекались, понятное дело, по гражданке. Хотя тут, в Луганске Буран видел его без формы впервые. Даже с Настей он на Новый год обжимался в военном.

Да, Настя... Вот чёрт, ещё и Юрка тут приплюсовался! Отбил, получается, девушку у боевого соратника... Блин, как всё запуталось-то! И вроде он, Алексей, не прикладывал к этому ни малейших усилий, чтобы всё запутать. Фактически по течению плыл...

Да, а вот что касается Витьки Максимова, уральского казака с некоего Сарафанова, что лежит в Челябинской области возле озера Большой Еланчик (откуда и позывной), то его Алексей вообще в гражданке никогда не видел. А лучше не видел бы и сейчас: Витька, с его простецким, немного неправильным лицом и носом картошкой одет был явно с чужого плеча. А потому представлял собою нечто среднее между клоуном Олегом Поповым и солдатом Швейком на рисунках в классической книжке.

Он вообще производил ложное впечатление, этот основательный сельский казачок, небольшого роста и ухватками плюшевого мишки. Первая мысль у всех без исключения, кто его видел впервые, была о его недотёпистости. Нет, не увалень, но такой... будто Винни-Пух из мультика. И только те, кто видел его в бою, в деле, получали представление, что у Винни-Пуха этого реакция настоящего медведя - быстрая и сильная. Увалень куда-то вмиг исчезает в реальной схватке, а вместо него появляется неизвестно откуда взявшийся сгусток силы, энергии и скорости. Винни-Пух со стальными когтями. И зубастой пастью под плюшевой мордой...

В общем, при взгляде на него в деле сразу начинаешь понимать, каковы были те легендарные пластуны, которых набирали из таких же, как Витка, уральских казаков. Пластуном его и хотели было назвать, но как раз в отряде у Бэтмена уже был один Пластун - довольно известный и успешный воин почему-то с отчаянно свёрнутым на сторону носом.

Они, собственно, и познакомились с Еланцем (так видоизменился его позывной от уменьшительно-ласкательного Еланчик уже в разведке, когда увидели парня в деле) из-за его тяги уже здесь, на Луганске, приклеиться к казакам.

Дело было совсем недавно, в декабре, двенадцатого, кажется, числа. В Красном Луче вручали боевое знамя 4-й бригаде Народной милиции ЛНР, в которую влилась в конечном итоге ГБР "Бэтмен". Сам же Сан Саныч стал в ней начальником штаба и пригласил друга и сослуживца Бурана поприсутствовать на торжественном событии. Алексей оказался тогда свободен, да и отказывать Бэтмену, естественно, не хотел.

Поехали с Юркой Злым, ему тоже хотелось повидать-обнять недавних сослуживцев. Позвали Митридата - не без задней мысли, конечно, воспользоваться его гэбэшной машиной с халявным бензином.

Погода была, что называется, нелётная: мелка водяная дрисня в воздухе вместо дождя, туман и типовой такой декабрьский мокрый холод. Ну, тем не менее, прошло всё на уровне, обнялись с Сан Санычем, с ребятами, потрепались о том, о сём. Когда торжественный марш прошёл и возвращались к машине, к Алексею обратился незнакомый ополченец в казацкой папахе с синим верхом:

- Товарищ капитан, я видел, вы дружески общались с нашими командирами. Не могли бы вы посодействовать, чтобы меня перевели к казакам. А то меня записали в химики, а до этого командовал "Ноной", а какой из меня химик, я же казак уральский, с-под Челябинска...

- Хм, - раздумчиво посмотрел на него Кравченко. - Что-то ты непохож на сурового челябинского мужика, у которых струя настолько мощная, что перерезает рельс...

К Сан Санычу, конечно, подойти с этим нетрудно, но надо хоть понять, что это за мужичок.

Боец улыбнулся этак смущённо, но сказал довольно жёстко:

- Так я и не мужик. Мы, казаки, мужиками никогда и не были.

Ух ты! Лёшке понравилась этакая упрямая решительность в ситуации, когда просящему выгоднее было бы пропустить подколку.

- Рельсу, может, и не перережу...

Нет, ну это уже наглость! - он, может быть, не перережет рельсу струёй мочи!

- ...но всякое разное могу делать по-нашему, по-уральски, - рассудительно закончил фразу казачок. - Наш атаман, ну, наш, на районе, сказал, что из меня пластун хороший получился.

На фоне его маленького роста и простецкой физиономии, излучавшей, казалось, только добро, это звучало забавно, но интересно. Ишь ты, пластун!

Так и разговорились.

Подвигли уральского не мужика, но казачка на донецкую войну два обстоятельства - трагедия в Одессе и ревность по отношению к своему родному войску:

- Душа-то болит, всё по телевизору-то видать! Во-от. А тут в Одессе-то людей пожгли, помните? Ну, я...

Я обратился к своёму атаману, говорю: "Как это так? Донские казаки есть, кубанские казаки есть, а мы, оренбургские, на диване". А он говорит: "Ну, вот, Витька, понимашь, у нас приказа-т нету! От президента".

- А ты реестровый? - спросил сам казак Митридат.

- Да. Ну вот. Я грю: "Ну как же тогда нам быть?" А он грит: "Ну, как будет приказ, так и двинем".

А потом дальше-то то? Не даёт приказа президента! А в Москве есть такой общественный деятель, помните? Крылов. Тоже казак. Он в Москве и везде. Я говорю: "Костя, надо так и так, как-то, чтобы мы тоже принимали участие, казаки-то". А он говорит: "Ну ладно, Витька, решим вопрос".

А есть же общественные организации всякие. И вот через общественные организации, это, с Магнитогорска, им повезли гуманитарный груз. Шестого июня. Ну, в Ростов. Ну, казаки.

Вот. Приехали. А потом мы - в лагерь. Ну, для подготовки, учебный. А из лагеря уж сюда. Воевать.

- Это ты добровольно остался? Как бы из конвоя сбежал, что ли? Или было предусмотрено, что вы остаётесь?

- Да-а, да-да. Хотя я-то об этом поначалу не знал. Хоть и просился. Я по ходу движения только узнал, что разрешение дали. Всё же оно как-то... не разглашатся.

"Не разглашатся"! Алексей обожал это уральское глотание гласных на конце слов!

- Ну, не сбежал я, значит, а хоть и не президент, а начальство моё, казацкое, разрешило.

Потом приехали, там, нас собрали и в лагерь, на тренировку. Ну, там, стрелять и всё такое прочее. Попал я на БТР, вот, пулемётчиком. Во-от, и потом в Дмитревку, под Снежном, может быть, знаете, Дмитревка?

Ну, кто же не знает Дмитревку под Снежным! Хотя Мишка-то, наверное, знал, вон, кивает вдумчиво...

- Вот. Ну, там начинал воевать или как-то сказать. Начали воевать. Ну, а это, вот так началась жизнь-то какая интересная...

- И как первый бой?

- Да какой там бой! Как начали нас бомбить, эти, нацики! И "градами", и миномётами, и ещё там чем! Мы как тока мыши - в разные стороны! Жить-то всем охота!

Ну вот... Вот так они начали нас тренировать к военной жизни. А потом был бой, это, за Кожевну. Кожевну знаете? Там очень тяжёлая была обстановка. Вот...

Ну, вот месяц мы отвоевали там, в Дмитревке, и я поехал домой. Нас вызвали опять домой. В Челябинской области село наше.

- А семья-то у тебя большая?

- Семья-то у меня большая. Ну, это... У меня... сколько ребятишек? Ну, в паспорте-то трое записано. А ещё у Аньки двое и у Иринки один. Но это всё мои дети, я от них не отказывался и не отказываюсь. Ну, жисть такая.

Нет, это было нельзя слушать без улыбки! Даже Злой всё как-то раз от раза шире расплывался. А казачок, между тем, продолжал вести речь на полном серьёзе, разве что забавно растягивая и одновременно глотая гласные.

- Так я что хотел те рассказать-то? Когда в Дмитревке-то воевали, там сбивали самолёты, эти, "сушки". И вот сбил самолёт... Ну, я, из ПЗРК. "Игла", есть такая штуковина.

Опа, а вот это уже серьёзно! Не каждый владеет подобным умением! Алексей переглянулся со Злым. Дядька-то перспективный!

- И вот висит этот парашютист, а мы, значит, вычисляем, где его ловить, - между тем, продолжал "дядька". - Вот...

И вот домой приехал - и снится мне сон, что он ко мне на озеро приземляется, этот парашютист. Ну, возле дома моего. Что такое, ххе! А в обед эсэмэска приходит от комбата: "Витька, срочно выезжай!".

Нну-у...Комбат всё же, дядька серьёзный. Я хоп сразу: пойду, думаю, займу денег. Пошёл, занял денег на дорогу и опять в Ростов.

- А как семья на твои военные дела смотрела? Что так вот - взял и поехал, от деток, от женщин своих, - подавляя улыбку, спросил Алексей. - Земляки как?

- Земляки? Ну если вот честно... Честно если, то когда я туда поехал в июне, то со мною никто не поехал. Они говорят: "Ты что, Витька, дурак, чё ли, тут сено надо косить, а ты на коку-то войну собрался". Вот... Жёны как кинулись на меня!

- Что за жёны?

- Ну чё за жёны. Вот, допустим, я к вам прихожу, зову: "Ну чё, Иван, пойдём повоевать?" Так ваша жена же накинется на меня: "Ты куда мово мужика тянешь, тут своих хлопот хватат, шоб но коку-то Укроину ехать..."

В общем, один я поехал. Вот... Правда, взял я одного с собой, Серёжку. Он пьяный на берегу лежал, я ему: "Серёжк, поедешь? На войну-то?" А он: "Да я! Ух! Поехали!"

В Ростове-то он протрезвел, правда. Но до войны зашёл всё же, так, немножко. Вот только во второй раз уж не поехал. Второй раз я уже один поехал. Из нашего села. Вот.

Да. А там нас комбат собрал и мы уже в августе, 1-го или 2-го, у нас, это, батальон собрался, и мы сюда в Ровеньки попали. Вот. Сопровождали этот, гуманитарный. Груз. Не, не белые эти, как их, КАМАЗы. От кого-то ещё. От ростовских, что ли...

Так там и остались. А потом уж дали нам пушки, "Нонки". Я стал командир расчёта "Ноны-К", есть такая пушка. Танки дали нам. Хорошо снарядили.

Так я лейтенантом стал, да. А был рядовым.

Ого! Но между прочим, сейчас на плечах казачка были погончики с тремя латунными птичками - сержант. Или урядник, если по-казачьи.

- Ну-ка, ну-ка... Это как так у тебя получилось - из рядовых в офицеры, из офицеров - в урядники? - поинтересовался Мишка.

- Ну, это, здесь нет таких названий. Здесь я это, сержант. Ну, это, здесь военные звания.

- Так здесь получил или в войске своём?

- Ну, здесь присвоили, да, но тут не казачьи звания, а армейские. Дело было как? Когда формировали этот.... Это, батальон. И там начали, это, штаты сбивать. Меня - командиром взвода. Я ж с опытом. А командир взвода - значит старший лейтенант.

- А почему не просто лейтенант. Как командир взвода-то?

- Чё написали, то я вам рассказываю. Написали бы генералом, я бы сказал, что генерал. Я хоть и казак, но самозванцем быть неохота.

Ну, а люди-то тоже немножко завистливые, и всё такое прочее. Ну и немножко меня съели, разжаловали, через пять званий. И стал я сержант.

Да шут с ним, не в этом дело. Я сказал: "Ну и хрен с вами, сержант так сержант".

И мы сначала начали. Хрящеватое, помнишь, бомбили? Это в конце августа было. А последний бой у нас был Луганский аэропорт. Это было 3 сентября.

- А там разве бой тогда был? Раньше было, а тогда, помню, вроде их просто покрошили... - заметил Алексей.

- Кого? Там били мы их етими, пушкими, по им.

- И эрэсами там всё накрыли... - подтвердил Злой.

- Ну, так и я про то! Вот наша батарея, наши батарея, лично по аэропорту выпустила, как нам командир сказал, 30 тонн снарядов, в тот день.

Ну а потом всё. Вся моя боевая деятельность закончилась, потом я домой съездил, опять потом сюда приехал, это уже в октябре. Вот. В сентябре уехал, в октябре приехал, а тут уже никаких боевых действий нет. Идёт формирование армии, вот.

- А чё ты про папаху заикался?

- Про какую папаху? А! Щаз же формируют вооруж... это, армию. Видишь, как нас всех одели. Мы уже не разно... это, не разнопёрстые.

- Так с папахой-то что за история?

- Ну, эта... Тут был щас парад. Смотрю - казаки идут. Ёлки-палки, думаю, надо же к своим попасть! Вот. И... Вот и подошли мы к комбригу. Так он лично разрешил папаху носить. Можно и в своём подразделении носить. А к казакам не отпустил, нет.

- То есть был ты на БТРе, на "Ноне", а сейчас кто?

- "Нонкой" я, это, управлял, когда мы били Луганский аэропорт. Щас я уже в третий раз зашёл. В третий раз зашёл... И цас я в РХБЗ. Ну, в общем, пока нас формируют, тренируют.

- А как так получается - то артиллерист, то пулемётчик, то вот "химик"?

- Понимаете, я же всё в добровльном порядке. Куда меня пошлют, туда я и иду. Вот как у нас было в лагере? Ты кем на гражданке был? Трокторист. На танк! Ты кем был? Водитель. На БТР. Кем был? Никем не был. Иди в пехоту. Вот и всё распределение было раньше.

И второй раз было так же. Но во второй раз меня тут уже знали. Что я не сильно плохой человек. Меня хоп - командиром расчёта поставили.

Ну, чё ещё рассказать? Вроде больше нечего рассказать. Вот на Новый год хочу домой съездить, к детишкам.

А третий раз, опять же чё хочу рассказать. Когда я сюда приехал, это, в первый раз, там это, жена говорит, чё надо сделать, когда вернёшься. А мне комбат дал телефон поговорить. "Ладно, говорит, до успокой ты свою жену. Вам ещё деньги будут плотить". Я: "Какие деньги?". "Какие-какие... Жалованье положенное. Мы ж теперь армия!". Да ничё себе! Ххе!

Ну, я этой сферы, конечно, не знаю... Это другие люди, там, из Чечни или афганцы... Они всю эту кухню-то знают. Это я ничего не знаю! Вот и удивился: так тут ещё и деньги плотят? О-о, да шо ты! Хха! Мы там уже... Ну, а теперь контракт подписал. Щас вот нам, щас же армия, да?

Алексей переглянулся с Юркой. Похоже, у них были одинаковые мысли. Хороший, трудящий дядька, исполнительный и умелый. Вот бы его как-то к себе перекинуть в роту. Да и понравился, что уж там. Непосредственностью этой своей, что ли... Или этим простым, ровным отношением к войне, в глубине которого ровно ясно уголёк справедливости, сочувствия, желания биться со злом, воплощённом в данном случае в зверином украинском нацизме, сжигающем людей заживо...

"Вот он, воин империи, - подумал тогда Алексей. - Живая связь между прошлой и будущей страной. Без рисовки, без глянца. Просто душой, просто за справедливость, просто против неволи под маской интересов якобы нации...".

- Деньги платят. И то хорошо. Я уже отослал домой-то, так Оксанка за свет заплатила и пацану ботинки купила, - рассказывал, между тем, казак, словно бы подтверждая, что высокое и бытовое вполне уживаются в нынешней борьбе за империю - о которой, правда, мужичок этот уральский наверняка и не думал. - Во-от... Значит, отослал деньги Оксанке. Так она, жена, там уже - окошки пластиковые вставлять, рада, вот... Ну, это нормально же.

Как дальше будет, я не знаю. Щас же каждый раз новый контракт. Но опять же гляди ещё. Если бы, там, был контракт, как в российской армии... Я, там, с одним разговаривал, он говорит: "Я вот, допустим, если отслужу, уже знаю, где мне дадут квартиру. Или, допустим, меня убьют - я знаю, что мою семью не бросят. Льготы будут. А здесь что?".

- Но деньги ведь платят?

- Ну, знаешь, чё тебе скажу - пускай там 15, 20 тыщ, но если сравнивать с человеческой жизнью, это копейки. Человеческую жизнь во скоко, там, оценишь? Она неоцениваемая!

В общем, деньги против жизни - ничо вообще! Ради них, что ли? Да тьфу!

Но российское государство, оно же заинтересовано. Оно заинтересовано, чтобы не было фашистов. И тоже я когда сюда ехал, то с той целью, чтобы здесь людей не жгли. Это была первая цель. А то, что тут финансовая, там, - это уже на втором плане. А то что ж получается: наши деды с ними, с фашистами, воевали-воевали, а прошло 70 лет - опять с ними воевать! Опять началась эта заваруха с этой гнилой Европы! И если сейчас глубоко уткнуться в историю, наши деды смеялись над Гитлером - дескать, какой-то там алкоголик, а он показал вон всем, до Москвы дошёл. Если мы сейчас вот опять будем, как говорится, на это рукой махать, то они и до России доберутся, эти фашисты! Так что тут надо наводить порядок, чтобы не было здесь фашизма. Или я не прав?..

Да, вот это наш человек, решил тогда Кравченко. Прав ты, дядька, на все сто прав! Не за деньги мы тут - они просто подспорье, чтобы было, на что жить! Мы тут вот за этим - чтобы не пришли фашисты в наш дом и не стали нас жечь заживо только потому, что мы не разделяем их гнилых, преступных убеждений! Не нужна нам Украина, даже Донбасс нам не нужен - географически, имеется в виду. Но нацизм, фашизм, этот вонючий западный либерализм, порождающий вечно и нацизм, и фашизм, - они тянут лапы свои к людям поверх всякой географии! Вот сегодня загадили мозги многим украинцам, которые нашли себе убежище от всех проблем в лозунге "Украина понад усе!". И пошли они убивать других людей, которые отказались жить под этим лозунгом. Не на Украине отказались жить, нет! Под фашистскими порядками, даже под лозунгами не захотели существовать. А завтра где эта гадость всплывёт?

И вот они, такие вот казачки, от сохи да от детей своих пришли сюда защитить этих людей, защитить их от фашизма. Который, как и прежде, как и всегда, вновь показывает, что он - прежде всего, смерть. Смерть несогласным, тотальная промывка мозгов оставляемым в живых, закабаление в результате целого народа в угоду и пользу олигархов. Чтобы те под лозунгами нацизма для народа могли счастливо грабить этот народ, а тот пел бы ещё и осанну своему фашистскому поработителю...

В общем, Кравченко сделал всё возможное, чтобы забрать к себе казачка Еланца. Вымолил содействия у Сан Саныча, пил коньяк с командованием, поднимался до самого штаба корпуса - выцарапал. И ни разу не пожалел о том.

Вот такой боец сидел сейчас вместе со Злым через проход между столами и усиленно делал вид, что он совершенно гражданский мужик. По мнению Алексея, никто в том и не сомневался. Вот Юрка Семёнов - тот да, тот даже в гражданке внушал впечатление. Женщинам прежде всего. Но сейчас он несколько сжался, расплылся на стуле, изображая если и ополченца, то напившегося в увольнении уже с утра. Ну, то есть гуляющего, следовательно, со вчерашнего дня как минимум.

Ещё через столик от них расположилась компания из двух пар - на вкус Кравченко, несколько хлыщеватого вида. То ли в конфискате комендатуры были специфические предметы одежды из новых коллекций, то ли среди бойцов присутствовали бывшие мажоры. Впрочем, Алексей мог и ошибаться: для юношеского мажорства он был староват уже, и за модами не следил. Но по службе своей в "Антее" он подобных ребят занёс бы именно в эту категорию.

Гэбэшников определить было невозможно. Или они опаздывали.

За минуту до назначенного срока Кравченко набрал номер Ирки. Он был уверен, что Лысый оставил её телефон себе. Для связи, естественно, ибо вряд ли его могла заинтересовать достаточно простенькая модель.

- Пришёл? - хмуро осведомились на том конце связи. - Где стоишь?

- Не стою, а сижу, - неприязненно буркнул Алексей. - В ресторане, в комплексе твоём.

Пауза. Сюрприз! Осмысливает.

- Парни где?

- Где девушка?

- На подвале, где её ещё быть. В тепле, как и обещал. А где парни?

- В машине, где им ещё быть, - передразнил собеседника Алексей. Наглость сейчас - точно второе счастье. - Как только вижу рядом с собой девушку, даю команду, и они у тебя перед входом в офис.

Пауза. Лысый что-то прикидывал. Ясно, что: ему нужен был Алексей, а не бандиты. Сейчас скажет основное.

- Не пойдёт, - веско ответил Лысый. - Девушку мои парни сейчас приведут. Но только не в главный зал, а в виповский. Через коридор. Ты проходишь туда, тогда отпускаю девчонку в наружный зал. Пусть идёт, куда хочет. А с тобой мне поговорить надо. Заодно и ребят моих дождёмся, убедимся, что ты их честно отдал.

Алексей подумал. Пожалуй, это даже хорошо. С одной поправкой, впрочем.

- Годится, - сказал он. - Но не совсем. Девушку - сразу в общий зал. И я провожаю её до дверей наружу. Потом парень мой, водитель, забирает её, отвозит за территорию, там выпускает твоих и уезжает. Только они будут в наручниках. Ключи - у меня. Я остаюсь с твоими парнями. Потом мы с тобой разговариваем.

Тем же дрыном, да по другому месту. Ирку он должен от себя подальше отправить, чтобы гарантировать ей безопасность при любом развитии событий с ним. Так что никаких вип-залов!

- Ни хера се, ты накрутил! - вскипел Лысый. - Что мне мешает доставить девку к тебе частями?

Нервничает, сука! Не деловой разговор, не будет он этого делать.

- Во-первых, помешает то, что я тебе уже говорил, - сдержанно, но с нарочито показываемой силой ответил Алексей. - Я очень обидчивый. И обиду свою держать на сердце не привык. Сразу даю понять о ней обидчику. Такой вот я открытый человек. Во-вторых, я тебе тут устрою такой тарарам, если не увижу девушку живой и здоровой, что через пять минут тут будет вся милиция и комендатура. Как думаешь, что они сделают, когда увидят у тебя на руках покоцанную заложницу, фактическую жену действующего офицера армии? Терроризм в условиях военных действий чем пахнет, догадываешься? "В-третьих" надо - или достаточно?

Пауза. Лысый задумался. Алексей знал, что играет точно. Бандиту "тарарам", разумеется, не нужен, если ему нужен сам Кравченко. Речь идёт, в общем, о рокировке - вместо сторонней женщины у него в руках окажется сама желанная жертва. А то, что "жертва" колюча сверх всякого его представления, - про то Лысый ещё не ведает.

- Ладно, хрен с тобой, - проговорил бандитский лидер. - Только без фокусов. На этот случай моих будет трое и все с пушками. Учти.

- Учёл, - ответил Алексей. - Всё, время пошло!

Две вещи не увидел бандюган. То, что Алексей может быть не один. Это раз. И то, что происходить передача будет в общем зале. То есть на глазах у потенциальных свидетелей. То есть Лысый сам будет заинтересован в тишине и спокойствии во время акта передачи заложницы. Это два.

Насчёт первого пункта - тут Кравченко, впрочем, поторопился. Сам это понял, когда из двери, уводящей в коридор к вип-залу, появились два довольно развитых "шкафчика", цепко оглядели зал, буквально до каждого лица, затем прошествовали к двери выхода и встали там по её бокам на манер лейб-гвардейской стражи. Кого уж там они выцепили, осталось неизвестным, но выход они закрыли, а главное - обеспечили резервом тех, кто будет действовать в центре игры. Кстати, интересно, что на Алексее они взгляд не задержали - не узнали? Ну да, сообразил он, его же в лицо из бандитов знают только те двое, что сидят сейчас в "бобике" под охраной двух комендачей! Ха, у Лысого одной карты в колоде нет! Вернее, в нужный момент ему надо будет ещё отыскать её! Вот смеху было бы, если б под видом Бурана в дело ввязался обманчиво недотёпистый Еланец, нос картошкой!

Хотя нет, не поверят бандосы...

Да, параллельно сообразил он, не может быть, чтобы в ресторане не было системы видеонаблюдения. Всё же личный, можно сказать, пункт общественного питания криминальной группировки. Может, даже и столики оборудованы системой звукозаписи...

Ему принесли пиво с орешками. Играть так играть - теперь его не вычислят даже по странности пустого стола у ресторанного посетителя. Пить его Алексей, конечно, не будет, но это - обеспечение простого, но действенного приёма, которому его обучили в "Антее": когда обступают с двух сторон, то левому оппоненту в лицо выплёскивается жидкость, а правому на противоходе достаётся массивной кружкой в висок. Как раз всё на реакциях человеческих построено: левый неизбежно, инстинктивно будет закрывать глаза и отшатываться, а правый - отвлекаться на коллегу. Секунду-две свободы действий это даёт. А их обычно хватает...

Ещё двое бандюганов вышли из первой двери и тоже прошлись по залу, внимательно вглядываясь в посетителей. Алексей, в принципе, понимал причину их появления: Лысый сейчас позвонит, и они вычислят его контрагента. И когда телефон действительно завибрировал, Буран из мелкого хулиганства не стал отвечать сразу, но поднёс кружку ко рту, с удовольствием наблюдая, как безрезультатно сканируют зал "тетрисы".

Хотя, в общем, переигрывать тоже ни к чему: пока Лысый не определит оппонента, Ирку он отдавать не будет. И Алексей поставил кружку на стол, поднёс трубку к уху и спросил:

- Проблемы?

Нет, проблем у Лысого не было. Кроме одной, но такой, о которой он ещё не подозревал: сам того не замечая, он стал подчиняться инициативе Алексея. Хотя полагал, что вся она - всецело в его руках.

- Здесь твоя девка. Где мои ребята?

- Сначала покажи её. Твои-то в машине сидят, на виду и целые. А девушку я сперва должен увидеть.

Лысый выматерился.

- Не дальше дверей, понял? - закончил он. - И сам покажись, а то мои люди тебя не знают.

Ага, подтвердил тем самым, что наблюдение ведётся. И что "люди его" - ребятки не острые, раз требуется им ещё и подтверждение, что разговаривающий в данный момент по телефону мужик - тот, кто им нужен.

Ладно, не козырная это была карта. Так, шестёрочка. Для морального удовлетворения. И понимания, кто ведёт игру на самом деле.

Алексей, не чинясь, поднял руку с кружкой вверх. Тоже жест с нагрузкой: даёт оппоненту ощущение, что противник легкомыслен, уверен в себе и, как ни парадоксально, - лоялен. То есть разуму понятно, что он - противник, но вот эмоциональное впечатление этому противоречит. А это - лишняя лопата земли из-под фундамента психологического состояния Лысого. Мелочь, но пренебрегать в данной ситуации нельзя ничем.

Ага, срисовал он краем глаза, нашли бандюганы цель. Двинулись к нему, шифруясь. Вот только столиков свободных рядом нет. И что будете делать?

Не нашли ничего лучшего, как свершить маленькое забавное чудесо, - подойти к лошаристому Еланчику с пьяненьким его приятелем и спросить: "У вас свободно, мужики?" Да нет вопросов, конечно! Теперь при любом обострении ситуации этих двоих можно смело списывать со счетов! Ну, так и деваться им было некуда - не силой же кого-то выбрасывать из-за столика, провоцируя незапланированный скандал!

Вообще-то, были б поумнее, - у него, у Алексея, местечко попросили бы. А так - ну прямо расписались, за кем они тут следят!

Но он не успел насладиться торжеством над этими настоящими недотёпами. Раскрылась дверь, на которую всё время краем глаза косил Кравченко, и в проёме показалась фигурка Иришки. Настолько жалкенькая на первый взгляд, что у Алексея чуть слёзы не выступили на глазах. В больничном халатике, худенькая, болезненная до измождённости... Господи, да всего-то три часа прошло, как её взяли бандиты! Ну, твари, если выяснится, что вы с ней что-то делали, лично вырежу каждого, кто к ней прикоснулся! А Лысый, если и хотел показать тем свою силу, добился лишь одного: если до сих пор Буран относился к нему брезгливо, с опаской, но без личной ненависти, то сейчас в нём вскипела именно она. Личная. Ненависть.

Алексей бросился к подруге, обнял её. Дрожит. Он так глянул на ближнего бандита из тех троих, которые привели Ирку, что тот даже отшатнулся.

- Ирка, милая, родная! - он сейчас действительно испытывал чувство бешеного родства с нею. - Ты в порядке? Эти суки с тобой ничего не сделали?

- Э, ты полегче, фраер, - брякнул было один из сопровождавших девушку бандитов.

Алексей обернул к нему яростное лицо:

- Засохни, тварь, а то убью нахрен на месте!

В нём действительно заклокотало так, что вот-вот могло снести голову.

Бандюган ощутил, видно, ту бездну гнева, которая вот-вот готова была разверзнуться перед ним. Поплыл немного лицом, молча отступил на шаг назад.

Третий, порывавшийся было что-то сказать, тоже скис и промолчал.

А что, эту волну сладкого бешенства, что поднимала сейчас Бурана, они не могли не чувствовать, эти бандюганы. По роду деятельности им наверняка и самим приходилось оказываться в крайних ситуациях, когда вскипала в жилах и нервах такая вот боевая ярость, и удесятеряла силы, и обостряла сознание. И если ты сам не находишься в том же состоянии, - например, просто подводил по приказу босса бессильную девку к фраератому лоху, - то при всём своём боевом опыте отшатнёшься от этой яростной, злобной силы.

Потом-то, конечно, придёшь в себя, тем быстрее, чем больше у тебя опыта таких вот противостояний с чужими силами. - но если бы Алексей сейчас на них прыгнул, то все трое легли на месте. И они это чувствовали...

Но тут Ирина прошелестела:

- Нет, Лёша... Словами только грозились. Просто очень страшно было... Без тебя...

Он захотел взять её на руки, прижать к себе, приголубить. Но нельзя: как раз руки сейчас должны быть свободны.

Видимо, заметив этот порыв, один из бандитов предостерёг:

- Босс сказал, тут стоять, пока ты наших не приведёшь.

Контролируя себя, Алексей ответил спокойно - только голос был глухим, словно он одновременно поднимал тяжесть:

- Сам - нет. Позвоню - приведут...

Достал трубку (бандиты напряглись), набрал номер, бросил три слова:

- Можно... Двери - двое...

-Принял, - прошелестело в ответ.

По этой команде к главному входу в офисную часть здания должны были проследовать двое комендачей, ведя закованных в наручники пленных. Которых, естественно, отпускать никто не собирался. По плану, однако, охрана должна была открыть вторую дверь входного тамбура, после чего она блокировалась на несколько секунд, пока из неприметного микроавтобуса до входа не долетит боевая группа. После этого должна была следовать зачистка офисного крыла.

К главному же входу в ресторан выдвигались из универсама внизу четверо бойцов ГБ, которые должны были, выключив двоих качков на охране, взять под контроль двери и до поры из зала никого не выпускать. Томич не исключал, что Лысый мог хитрить и сидеть в ресторане, чтобы управлять процессом, видя всё своими глазами. И уйти под шумок позволить ему было никак нельзя.

По этой же команде Бурана к основной группе фигурантов направлялись трое гэбэшников для фальшивого задержания капитана Кравченко. Для них условия складывались даже лучше, нежели ожидалось: Ирка была уже под защитой Алексея, так что основная цель - проникнуть в сердце "куреня" криминального атамана Чупрыны - значительно облегчалась, лишаясь неглавной, побочной, но такой необходимой задачи как освобождение заложницы.

И всё завертелось очень быстро.

Гэбэшники, вынырнув словно ниоткуда, тускло поинтересовались, профессионально быстро тыкая удостоверениями в глаза так, что прочитать ничего не успеваешь:

- Капитан Кравченко? МГБ. Просим проследовать с нами.

- Э-э... - только и успел произнести капитан Кравченко, делая - отчего-то! - шаг назад. Словно под защиту бандитов.

Те были в растерянности и роль защиты сыграли замечательно. Но вот с точки зрения оперативников они немедленно стали нарушителями закона.

- В чём дело, граждане? - удивился один из гэбэшников. - Вы почему мешаете органам?

Алексей сделал большие глаза Ирке, подмигнул ей и подтолкнул в общий зал. Оттуда, как он отметил, уже направилась в их сторону одна из пар прикидывавшихся весёлой компанией комендачей. Ещё одна девушка оставалась на месте, а четвёртый боец направился как бы в туалет, смещаясь к тем ребятишкам Лысого, что держали выход.

- Мы... это... - трудно проговорил старший из бандитов. - У нас разговор.

- Знакомые, что ль? - хищно спросил второй оперативник.

- Ну... не...

- Вот и хорошо, - покладисто сказал гэбэшник. - Понятыми будете при осмотре задержанного.

Какие понятые, когда ему предложили "пройти"? Но в сложившихся условиях бандитам было не до того, чтобы искать нестыковки. Да и времени на то им не дали, потому что последовало безапелляционное предложение:

- Пройдёмте вон в помещение за двери, чтобы не мешать тут гражданам отдыхать.

Краем глаза Алексей отметил, что за столиком Злого и Еланца возникло шевеление. Это двое резервных бандитов попытались переместиться к центру событий, где возникла, с их ракурса, какая-то непонятка.

Попытка оказалась, мягко говоря, смазанной.

- Ты что сказал, сука? - донёсся страдающий вопль Злого, после чего его оппонент впечатался носом в дерево стола.

В эту же самую секунду его приятель, уже поднявшийся со стула, отчего-то шумно упал.

В зале взвизгнули.

Вот отчего это так происходит всегда? - всегда, когда что-то случается в общественном месте, находится баба, которая начинает визжать?

Что было дальше, Алексей уже не фиксировал, занятый происходящим вокруг него. Да, собственно, его уже оттеснили за дверь. Причём каким-то совершенно спонтанным движением всей их маленькой группы, хотя никто, вроде как, никого никуда конкретно не выдавливал. Он ещё успел лишь снова подмигнуть Ирке, отметить, как к ней приникла девушка из комендатуры, принимая как с рук на руки, - и успокоился за эту тему. Дальше действовать будем мы, всплыла в мозгу строчка из Виктора Цоя.

Не совсем. Точнее говоря, совсем не. Дальше действовать стал не он. Ну, почти.

- Проходим, проходим, граждане, - едва ощутив в бандитах точку сборки, совсем по-милицейски приговаривали гэбэшники. И ещё что-то такое вещали, едва ли не завораживающее. Потому собраться качки смоли лишь тогда, как у главного из них заверещал мобильник.

Все остановились, будто эмгэбэшники тоже ждали этого звонка.

- Да... Тут, это... Да. Это, Лысый, тут МГБ нарисовалось. Да нет, этого пришли... Кравченко. Да. Арестовывают. Да, передаю...

Он неловко протянул трубку главному из оперативников:

- Тут, это, хозяин хочет перетереть...

Тот взял трубку с некоторой показной брезгливостью - мол, путаются тут всякие под ногами.

- Слушаю... Да, задерживаем... По подозрению... Ну, это не ваше дело... Переговорить? Подходите. Но в нашем присутствии.

Левой рукой опер протянул трубку обратно, процедил медленно:

- Идёт ваш босс, - и резким, но с выкрутом ударом поддел бандита под дых. Или, вернее, как выхватил глазом Алексей, обозначил такой удар. Основной был понизу - где ребро рифлёной подошвы зимнего ботинка врезалось в голень качка. Ибо качок, как и следовало ожидать, мышцы живота напрячь на рефлексе успел. А вот голень убрать от удара, которому учат в основном в спецназе ("Не бейте по яйцам - всё равно не попадёте, - внушал, бывало, инструктор по рукопашке. - Бейте в голень - боль та же, но попадание стопроцентно!"), - этого бандит уже не смог. И закономерно оказался выключен из дальнейших событий.

А те, как всегда в таких случаях, не замедлили.

- На месте стоять! - заорал один из гэбэшников, отскакивая назад и выхватывая пистолет. - Работает МГБ! Кто дёрнется, стреляю без предупреждения!

Ну, о тех двоих можно не волноваться, подумал Алексей, подскакивая к двери, через которую их сюда вжали гэбэшники. Приоткрыл - так и есть: его бойцы уже споро пеленают каждый своего противника. Все его разведчики были снабжены пластиковыми ремешками, которыми компьютерщики фиксируют провода, - Алексей специально просил друзей в Москве, чтобы приобрели и передали сюда с оказией. Сильно удобнее, чем наручники. Компактнее, по крайней мере.

- Давайте их сюда, - скомандовал он.

Одновременно выхватил глазом ещё две важные картины. На дальнем, основном выходе бандитов уже не было, а один из "парных" комендачей контролировал выход. Значит, бандюков уже повязали и утащили.

И Ирка. Она, вместе с приобнимающей её сотрудницей комендатуры дотопала уже до бойца в дверях. На помощь им спешила девушка из второй пары, а её спутник активно проявлял солидарность со Злым и Еланцем, держа зал и прикрывая им тыл. Правая рука явно была готова нырнуть за пазуху в любое мгновение, чтобы вынырнуть уже с пистолетом. Пока в этом, похоже, нужды не было. Лишь за ближними столиками народ напрягся, наблюдая за событиями, но сидел смирно, участия в чужой полемике принимать не собираясь. И это правильно.

Юрка с Витькой споро выволокли своих оппонентов в коридор, где, уже всё поняв, смирно лежали трое из "группы захвата". Гэбэшники, между тем, уже быстро распределяли роли:

- Слышь, капитан, ты со своими никуда не лезь. Нельзя вам. Но вы осуществляете боевое прикрытие на случай чего. Мы - на захвате. Комендач - охрана пленных и тыловое прикрытие. Пошли в вип-зал!

Оставалось дождаться Лысого. Впрочем, Алексей сильно сомневался, что тот появится. Исполнить его при МГБшниках бандит никак не сможет, тем более - захватить. А светиться перед чекистами без особой нужды... Нет, это вряд ли. Даже при условии, что он не позвонит своему партнёру-резиденту и не нарвётся при этом на отеческое увещевание Томича.


* * *


Алексей был прав в своём прогнозе.

Первой реакцией Лысого при новости о том, что МГБ забралось в его берлогу, чтобы арестовать этого задолбавшего капитана, была ярость, смешанная со страхом. Ярость происходила от того, что уже фактически проглоченную добычу кто-то взялся вытащить из его пасти. Страх - что этими "кем-то" были уже серьёзно зарекомендовавшие себя МГБисты ЛНР.

Разумеется, не собирался он выпускать ни этого Кравченко, ни его бабу. Сразу после того как тот передавал бы его бойцов, капитана просто крутили бы и отправляли на подвал, а затем туда, куда укажет Мирон. А он, Лысый, принимал бы вполне заслуженные бонусы.

Даже когда офицерик несколько подсбил этот план, неожиданно нарисовавшись в ресторане, - Лысый не мог не оценить предусмотрительность врага, установившего для обмена такое, общественное, место, - на своей территории переиначить всё ему было не очень сложно. Всего-то - перекрываются двери на выход, а якобы обмен планируется в коридоре между главным и вип-залом. Как только капитан оказывается в этой точке вместе со своей девкой, его вяжут. Просто и красиво! На всякий случай для контроля и блокировки возможных неожиданностей он отправил в зал ещё двоих своих бойцов, вполне обоснованно предположив, что ежели Кравченко пришёл в ресторан сам, то точно так же мог привести с собою и своих дружков. Но не семерых же! Так что Лысый был уверен, что семеро его парней подавят пару-тройку подстраховщиков, что пришли с капитаном.

Кстати, двоих сразу и вычислили: вид людей, явно отвыкших от гражданской одежды, и, главное, неприкрытые поиски места столика поблизости от основного фигуранта. Вояки, что с них взять! Шифроваться в обычных гражданских условиях не умеют.

К ним и подсели двое опытных боевиков Лысого.

Всё было в ажуре! И вот - эти долбанные гэбэшники! Не нашли другого места, где брать этого Кравченко!

Или?

А что за ним? Зачем он им нужен?

Ребята докладывали из города о каком-то шухере среди ЛНРовцев. Комендачи носятся взад-вперёд, у Машинститута, по слухам, тухес какой-то... Замешан ли в том этот капитан? Этого Лысый не знал. Но с комендатурой у него какая-то связь есть - хотя бы после замеса в больничке. То есть если двух бойцов с его подачи завели на подвал, то он, как минимум, дал показания на них. А те - к бабке не ходи! - рассказали, что в больничку их отправил он, Лысый. Зачем? А по душу капитана Кравченко. А это зачем? А вот этого Босому он не говорил...

Значит, должны были рассуждать комендачи, где-то капитан перешёл дорогу "Тетрису"...

Ой, бля-я! Лысого, словно током, пронзило острое сожаление, что время нельзя отмотать назад. Лоханулся он с этим капитаном, точно! Гнев с досадой под руку подтолкнули. Как же он сразу не рассчитал-то, что не один капитан сюда явится, а с комендантскими! Понадеялся на Джерри, м-мать! Мол, под контролем комендатура! И один, значит, остаётся Кравченко этот долбаный!

А тот за эти два часа то ли успел с ГБ законтачить, то ли, что вернее, с комендатурой скорешиться. И под видом гэбэшников сейчас комендачи тут распоряжаются.

Да хрен редьки не слаще! Это означает, что Джерри либо не столь силён, как изображал себя, либо сам попалился. Второе вернее, коли его девка в больничке вместе с ребятами влипла. А значит, не исключено, что Овинник уже поёт об истинных причинах охоты на капитана и, значит, сдаёт сейчас Мирона как агента СБУ и его, Лысого, работающего на агента СБУ!

Ой, мама-а!

Что делать-то теперь?

Рвать когти, что! Есть у него проходик один тут неподалёку на случай, ежели на блок-посты команда на задержание пойдёт. А то вообще просто: полчаса, и он уже в Станице.

И, конечно, никаких предупреждений Мирону, что всё, крантец его охоте на капитана. Во-первых, это - его охота, а он, Лысый, дурак, что в неё включился. А во-вторых, когда Мирона заметут, что неизбежно, то он, Лысый, может откреститься от главной засады - от связи с СБУ.

А что до тёрок с капитаном - это отдельно, это, мол, тёрки свои. Хотелось, может, по квартире что отрегулировать - после того, как неизвестно кто её обстрелял. Точно!

А ежели скажут что про то совещание ночное - то лжа всё и лажа!

В общем, отобьёмся. Только не сейчас. Сейчас это дело пересидеть надо где подальше...

Все эти мысли пролетели в голове Виталия Чупрыны за секунду - таким вот объёмистым шквалом пролетели. Как будто на "стрелке" неожиданность случилась, и надо за мгновение сообразить, что делать - уже нажимать спусковой крючок или погодить. Но вывод ясен, и он единственный: если не подогнать сейчас всех своих бойцов, чтобы помесить этих комендантских-гэбэшников - что при любом исходе закончится крахом всего бизнеса, - то остаётся только быстро смываться на ту сторону. Оттуда вполне можно держать свою территорию здесь, как делают многие, не ставшие жить под сепарами, но бизнес у них сохранившие.

Всё верно рассчитал Лысый. Не успел лишь одного: выслать отряд своих бойцов, чтобы не дрались, конечно, но хоть заблокировали гэбэшников и капитана в коридоре.

Впрочем, и не мог успеть: он ещё только взялся за трубку, чтобы отдать соответствующие команды, как в коридоре раздался длинный звонок, а в дверь забухали чем-то железным, как будто прикладами.

А на отнятом у капитанской девки телефоне высветился контакт "Лёша".

- Что ж ты, Лысый, девушку отпустил, а трубочку-то зажал? - услышал он голос ненавистного уже Кравченко, когда машинально нажал кнопочку с зелёным кружочком. - Жадный, что ли? Давай, открывай! Отдать бы надо...


* * *


В общем-то, Лысый сопротивлялся недолго. Да и не сопротивлялся - так, пытался тянуть время, вызванивая тем, на чью помощь надеялся. Но далеко не все эту помощь собирались предоставлять. Время военное, время стрелючее и колючее, прав и полномочий у силовиков республики более чем достаточно. Ну, например, для того, чтобы эвакуировать всех гражданских из здания, занимаемого "Тетрисом", а потом сунуть Лысому в окошко гранату - наподобие той, что он распорядился пульнуть в окно Бурана. Или вовсе зачистить здание, что называется, жёстко: все выходят и сдаются, а кто не выйдет - сам себе чебурашка.

А тут ещё начали просачиваться слухи о том, как поступили с Бэтменом... Интернет в Луганске работал не так чтобы очень, но в той же "Бочке" вполне можно было развернуть ноут и впитать трагические сообщения, что начали рассылать сторонники Бледнова. На фоне молчания официальных властей впечатление возникало довольно зловещее. Интернет был в администрации, в созданном только что собственном информационном агентстве республики - Луганском информцентре, в газетах. У военных, естественно. Даже во многих обычных домах, где не было разрушений в соответствующей инфраструктуре, и хозяева имели деньги платить за трафик. Да у того же "Тетриса" сеть функционировала. Не всегда надёжно, не всегда быстро - но в целом Луганск в зоне интернет-молчания не находился.

Так что к концу дня в город вплыли, что называется, версии - и уже в устных и телефонных пересказах обрастали самыми экзотическими подробностями. Подобное Алексей имел возможность видеть ещё летом, когда звуки отделения боевой части 522-ой "градины" при переходе через несколько уст превращаются в полноценные взрывы в Октябрьском районе, а пара попаданий в склад на Луганске-Грузовом - в полное уничтожение станции.

Плюс - праздник, плюс нездоровая суета комендатуры, плюс ни слова от руководства... Будешь тут сидеть за железной дверью и думать, пошутили МГБшники, напомнив по телефону слова Глеба Жеглова о "в связи с особой опасностью вашей банды я имею указание руководства живыми вас не брать" или всерьёз. Причём второй вариант приходит на ум первым - не то место и не то время, чтобы на подобные темы шутить. Да и чекисты - пожалуй, не те люди...

В итоге Лысый размышлял недолго - аккурат до той самой угрозы Томича сделать Лысому дырку в окне боеприпасом ВОГ-25, причём поручить это капитану Кравченко. Для восстановления паритета. Не собирался этого делать майор Антонов, да и не имел, строго говоря, права, но - пало уж так на ум Томичу: развлекался он так зло, после того как отпустило основное напряжение дня. Да и не любил аккуратист Антонов, когда что-то развивалось не по плану, им выработанному. А тут - вот он, готовый на сотрудничество и заглаживание вины Мироненко, сидит и ждёт звонка от подельника, каковой звонок должен был того окончательно деморализовать; а подельник что-то сообразил и не звонит! Что же, значит, Мироненко сам позвонит подельнику, предложит ему не усугублять, потому как не стоит какой-то "Айдар" его, Лысого, жизни. А потом трубочку возьмёт уже сам Томич, пояснит, что состав ломится серьёзный, но что несколько вагончиков можно отцепить за добровольную явку с повинной, за исчерпывающие показания, за добросовестное сотрудничество со следствием, - а с остатком вполне можно рассчитывать на обмен с украми. Причём МГБ ЛНР будет молчать о том, что и на кого покажет гражданин Чупрына. Вот и гражданин Мироненко вам то же посоветует, ибо уже активно сотрудничает со следствием, облегчая себе состав прямо на глазах...

И что ведь интересно, так же любезно информировал Лысого комендач-гэбэшник: интересовались тут уже товарищи из аппарата Народного совета судьбою гражданина Чупрыны. Так гражданину Гиренко с погонялом Бес было через оных товарищей пояснено, что вписываться за Лысого никоим образом не стоит, ибо база на означенного Лысого велика и хорошо запротоколирована, а в настоящий момент и вовсе проводится опрос захваченной сегодня заложницы, который, несомненно, обогатит состав гражданина Чупрыны. А уж что поведают трое других граждан, только что освобождённых из подвала на "Тетрисе", то Лысый наверняка сам догадывается, чего там нужно бояться, в их показаниях. Так что не советовал бы он, майор Томич, гражданину Лысому рассчитывать на помощь гражданина Беса или на помощь граждан из администрации и МВД. Буквально уже сейчас у означенных граждан возникает очень большая забота помочь себе самим...

Лысый был кто угодно, только не дурак. Он и так клял себя уже последними словами, что повзолил сегодня ретивому овладеть собою и распорядился захватить эту несчастную девку в больничке. И слава богу, что ничего с нею не сделал! Хоть тут присущая любому поднявшемуся бандиту опаска не дала сбоя! Надо было смываться, как только узнал о задержании своих людей. Но... подвело это вот презрение к ополченцам, к этому вот сепарскому быдлу, которое захватило власть, вмешавшись во вполне налаженную жизнь и бизнес. Это ж даже не шахтёры - те в большинстве своём и не собирались идти воевать, защищать якобы свою якобы республику! Так, всякий возлешахтный элемент в это самое ополчение попёр - милиционеры, бывшие военные, транспортники, чиновники, торговцы... Ничтожные слизняки, которых вон за малым не расклеили по гусеницам украинских танков, и если бы не россияне...

Презрение подвело Лысого, заставило переоценить свои возможности. Да и то сказать, речь-то шла о нейтрализации всего лишь одного военного, одного паршивого ополченца! А он вон каким оказался - скользким, сука, как угорь, но и цепким, падла! Змей, бля! И со связями - вон аж до ГБ!

Но далее Лысый играть с судьбою в "очко" не собирался. Потому до конца лезть в бутылку не стал. Не только потому, что поверил в реальность исполнения угроз неведомого гэбэшника. Но и потому, что Бес действительно больше не перезвонил. И никто не перезвонил, кто раньше поддержал бы Виталия Чупрыну. Да и не одного его - а эти, внизу, риэлторы хреновы? Лысому ли, совладельцу их бизнеса, не знать, как они завязаны с ментовкой? И ведь наверняка звонили покровителям, когда их зачищали, как издевательски проинформировал всё тот же комендантский майор. И ничего! Да и то - теперь ведь и ментовка не та стала...

Так и вышел Лысый на лестничную площадку, как приказали: без оружия, держа в левой руке раскрытый паспорт, а правую руку подняв над головой. И к стеночке затем встал смирно, широко положив на неё руки и широко расставив ноги. И только скашивал глаза, пытаясь вычислить, кто из толпящихся вокруг ополченцев был этим неуловимым капитаном Кравченко. На ком он споткнулся?

И только корчась уже от нестерпимой боли в паху и сквозь собственный вой услышав укоризненное: "Ты, Буран, совсем охренел, бля, подследственного тут избивать?" - он догадался, кто тут был Кравченко. Но теперь ему было слишком больно и потому всё равно...