# Новый солдат империи. Гл.13

Александр Пересвет

Да, майор Овинник всё же не очень умел владеть своим мышиным лицом. Во всяком случае, не так, как положено было бы шпиону, хоть и мелкотравчатому. Когда Томич после вводных слов Ворона стал, как и велено было, докладывать, он внимательно, хотя и скрытно наблюдал за моторикой и мимикой Джерри. То же, как заметил, делал и командир - правда, более открыто, пользуясь своим положением начальника.

Томич доклада приготовить, естественно, не мог за недостатком времени. Но принципиально картина была ясна: привязать Бурана к убийству Бэтмена, выйти на взрыв в доме как на покушение со стороны соратников из русских националистов - и далее сказать про неудачную попытку разыскать капитана, превращающегося, таким образом, в дезертира.

Экспромт, конечно, но запутаться негде - он излагал события в их последовательности, добавляя к ним лишь намётки на версии.

- Таким образом, опросив сегодня утром хозяйку квартиры Бурана и получив от неё сведения о тех, кому она передавала данные на своего жильца, я принял решение опросить самого Кравченко, - размеренно, несколько даже нудно говорил майор. - Однако связаться с ним не представилось возможным из-за заблокирования им своего телефона, в расположении он не появлялся, с квартиры, естественно, ушёл. Тогда я, предположив, что он может скрыться на адресе своей сожительницы, направил туда одну опергруппу, а вторую отправил в областную клиническую больницу, предполагая, что он явится туда, чтобы эту самую сожительницу посетить, как раненую во время взрыва на его квартире.

Он сделал паузу. В неё сразу вклинился Лёд:

- А не слишком ли ты круто взял, Томич? Я Бурана знаю, он правильный мужик. С чего это ты на него аж две группы натравил, словно на подозреваемого какого?

Сергей едва удержался, чтобы тут же хлопнуть капитана по плечу от благодарности. Ну, самый тот вопрос, словно разучивали! И так нужный именно сейчас, когда видно, что Овинник превратился в одно большое ухо, как только прозвучала фамилия Кравченко.

- А я его, собственно, и заподозрил, - ответил он, тем не менее, сухо и значительно. - Потому изложил свои соображения командиру. Дело в том, что, по словам его квартирохозяйки, Буран затеял какие-то шашни с недвижимостью, точнее, с квартирами...

Что радовало Томича - враньё текло само, непрерывной струйкой, словно растительное масло на сковородку, тут же превращаясь во вкусный запах...

- Где-то здесь его пути пересеклись с криминалом, после чего на него вышли представители известной нам структуры, сложившейся вокруг клуба... м-м... "Тетрис"...

Ага, не смог удержать моторики своей майор Мышак! Хоть и быстро справился с собою, переведя движение в поворот головы на Ворона, а видно было: впечатлило его это название! Значит, в одном свидетельство Бурана уже сходилось: есть связь между Овинником и "Тетрисом"! Уже можно копать!

И тщательно скрывая радостьпо поводу того, что пока всё сходится, майор Антонов продолжил:

- Далее хозяйка ничего не знает, но судя по всему, что-то Буран с бандитами не поделил. Конкретно - с их бригадиром, крышующим именно рынок жилья, по кличке Лысый...

Ага, ещё одно движение подавил в себе Овинник! Успокоим его, ещё не время...

- Это со слов хозяйки, которая показала, что эту кличку произносили при ней её "кураторы" от "Тетрис"...

Ещё одно движение!

Томич посмотрел на командира. Тот ответил таким прямым, бесхитростным взглядом, что Сергей с удовлетворением понял: Ворон тоже уверенно читает реакции Мышака.

- Поэтому я и направил ребят отыскать Бурана, - глядя на Сотого строго и неподвижно, проговорил он. - Чтобы приняли его под охрану. Если чист он, они его защитят. А если с криминалом связался, во что я сам не верю, - выделил он интонацией, всё так же, совою, глядя в глаза Сотому, - то мы его остановим, покуда он серьёзных дел не навершил. Теперь понимаешь мою логику?

В разведку глупых не берут - или они в ней не выживают. Лёд невинно покачал головой и развёл руками:

- Да я что, я так, а то мало ли. Теперь понимаю.

Ах, какая умница! Не только понял, но и догадался не выделить вторично интонацией это слово, чтобы не насторожить игрой смыслов того, против кого сейчас действует Томич. Вряд ли, конечно, догнал всю интригу, но что она есть, впитал, и что при развитии ситуации будет на стороне Антонова, показал. Можно работать дальше!

- С этой целью в больницу, как наиболее вероятное место появления Кравченко, мною была направлена опергруппа лейтенанта Середы. Ему удалось выполнить задачу и задержать капитана Кравченко. Однако...

Он обвёл присутствующих длинным взглядом, неспешно поворачивая голову.

- Однако выяснилось, что в больнице Уже находилась группа сотрудников комендатуры, которые прибыли туда с аналогичным заданием. То есть - задержать капитана Кравченко.

Все сделали движение. Кроме... Кроме майора Овинника.

Томич кинул быстрый взгляд на командира. Тот дал понять, что всё засёк.

Тем не менее, движения или отсутствие оных к делу не пришьёшь. Выдержка у Джерри была. В своей импровизации Томич рассчитывал, что где-то в этом месте Мышак подскочит, попытается что-то предпринять, как-то повлиять на дальнейшее. Начать оправдываться, в конце концов! Но штирлиц недорезанный оказался крепче, чем он думал. Или - или его, Томича сообразиловка несколько тупее, чем он сам о ней думал. А ведь и впрямь! - что может сказать Мышак сейчас?

Идиот"! Зато теперь дал ему время собраться с мыслями и придумать версию! Дубак - такой надо было взять позывной!

Но Антонов ничем не выдал своих чувств.

- Выяснилось, что во главе группы находилась сержант Шибанина, позывной Лиса, служащая здесь, при штабе. Двое других членов группы к отдельному комендантскому полку не принадлежат, хотя одеты по-военному и вооружены автоматическим оружием. В ходе беседы, проведённой в свободной форме, Лиса, по устному донесению лейтенанта Середы, показала, что эти люди - её друзья из ополченцев, а зашла она повидать свою подругу... - он хотел добавить имя Ирины Лапиной, но чуть ли не прикусил себе язык: не факт, что Лиса знала имя Бурановской подружки. И это могло выдать Мышаку всю ту ложь, в которой майор Антонов начинал постепенно запутываться сам. - Таким образом, ничего криминального вроде бы нет, Лиса была в госпитале частным образом. Но налицо одно нарушение: наша сотрудница ходит по городу в сопровождении вооружённых неизвестных мужчин. И есть подозрение: по словам лейтенанта Середы, сопровождавшие её лица имели вид не ополченцев, а непонятных лиц без знаков различия и военной символики.

Он сделал паузу.

- Да-а, дела, - протянул Патрон. - Кольку Среду хорошо знаю по своей линии, правильный командир. Если говорит - верить можно.

- А вот так и пострелять друг друга могли, - покачал головой начштаба с когда-то смешившим Томича позывным Пиркс. Всегда хотелось сказать "Пуркс". На одной из офицерских посиделок он спросил, что означает такой позывной, и был довольно ехидно высмеян, что не читал такого польского фантаста Лема. И кино не смотрел про космонавта Пиркса. Ну, что было делать: не силён был в фантастике Серёжка Антонов. Больше на спорт в детстве налегал...

- А в чьём подчинении эта Шибанина? - спросил Ворон. - Лейтенанта я знаю, но на все полторы тысячи рядовых моей памяти уже не хватает...

Ну? На что осмелится Мышак?

- В моём, товарищ полковник, - прокашлявшись, виновато пожал плечами тот. - В аппарате штаба, но по службе выполняет мои поручения. Вы сами утвердили такой порядок в связи с особым нашим статусом Делопроизводство на ней, ведение контрольных экземпляров, бумаги в суды и прокуратуру. Плюс мелочёвка всякая.

- Через меня проходила, - кашлянув, пробасил начальник строевой части. - Анкета обычная, чистая. Обчная, из гражданских, тётка. Но в нашем положении... - Патрон вздохнул.

- Ага, теперь вспомнил, - кивнул командир. - И что она, как работает?

Джерри снова пожал плечами:

- Да нормально работает. Так-то без образования, но опыт большой, в правовых вопросах крутилась.

- Так это ты её послал в больницу? - отечески спросил Воронов.

Ну? Ну, Джерри? Заминка твоя дорогого стоит! И всё дороже становится, пока ты молчишь!

- Нет, не я... - решительно покачал головой майор.

Но капелька пота предательски блеснула на его виске...


* * *


А майор Сергей Овинник действительно волновался. Что-то пошло не так. Где-то что-то не вяжется - но Мышаку никак не хватало времени, чтобы ухватить болтающиеся в воздухе кончики. Он просто не успевал за событиями, не успевал осмыслить поступающую информацию.

Значит, Буран на подозрении на связь с "тетрисами". Задержан. Значит, Лиса не успела. Но её в больнице застали, значит... Значит? Что? Её видели, а ей там помогают "тетрисы". А этих видели? С Лисой их видели? А Кравченко на подозрении за то, что с "тетрисами" будто бы связан. Если Лису с ними тоже видели, то, значит?.. Получается, и она - тоже. Связана. Значит?

Голос Антонова был неприятен. Словно лекцию читает, гад. Не даёт времени сосредоточиться.

Так, Лиса в больнице с "тетрисами". Кто послал? Он послал, сам. Значит? Он послал её с "тетрисами"? К "тетрисам"? Но с "тетрисами" связан Кравченко! Значит?

Всё происходило очень быстро. Джерри никак не успевал найти верные ответы.

И тут словно с неба свалился вопрос: "Ты её послал?"

Ответ свалился сам, словно с неба. Да нет, конечно! Нечего ей там делать было по службе! Значит, никуда он её не посылал! Сама. Сама связалась с бандитами и улаживала какие-то свои дела. С Бураном? Какие у неё могут быть дела с Бураном? Думай, думай! А, у бандитов с ним дела. И претензии. А она - она связана с бандитами? Может, с бандитскими претензиями?

А он, Сергей Овинник, - её начальник. Уй, бля-а!

Опять не успевая сообразить, он едва ли не с благодарностью воспринял слова Томича, который просил разрешения выйти распорядиться о доставлении задержанного в допросную. Это давало несколько минут на то, чтобы сообразить хоть что-нибудь относительно дальнейшей линии поведения. Позвонить бы! Позвонить Лисе, чтобы нишкнула, чтобы пропала куда-нибудь. Позвонить бы Лысому, чтобы велел своим бандитам спрятать её! Или вовсе... грохнуть. Ясно ведь, что ею будут интересоваться дальше, начнут крутить её связи. Выйдут на то, чем она занималась с его, Овинника, подачи. И по его заданиям. На наркоту. На жильё. На тот же "тетрис", который с жильём. На прикрытие "Тетриса", который с жильём.

Странно, но он не подумал было про неприметного жителя Каменнобродского района, с которым его свёл вожак "Тетриса" Лысый. Ничего особенного, не более чем эпизод - проследить со своей стороны, как идёт заказанная "Тетрису" операция по устранению какого-то там не в меру раздухарившегося вояки. Он особого и значения этому не придавал...

Ага, до тех пор, пока Лиса не спалилась на этом чёртовом капитане! И теперь-то вспомнил, отчего вообще Лиса оказалась там, где спалилась. И как так получилось, что Петро этот заставил его послать своего человека на ликвидацию Бурана? Его, которого сам Еврграфов знает!

Но опять ничего не успел обдумать майор Овинник. Как-то очень быстро нарисовался в дверях Томич, доложил, что капитана Кравченко отправили в допросную. Так что через пару минут можно будет непосредственно от него узнать о его делах и связях.

- Как он? Не дёргается? - спросил Джерри, демонстрируя беззаботность. - Оружие не надо прихватить?

По давно введённому правилу на совещания к командиру с оружием допуска не было. Да и по зданию с ним ходить было не принято. В комендатуре прилагали старание к тому, чтобы жить по порядкам мирного времени, как говорится, по уставу - сказывалось пограничниковское прошлое командира. Да и за политическим руководством надо было тянуться: с недавних пор в здание администрации перестали пропускать с оружием. Не то, что раньше - прямо Смольный был, революционный. Без матросов, правда...

Но Овинник, задавший естественный - кстати, не по его одной только точке зрения - вопрос, сам того не ведая, добавил новый минус себе в глазах Ворона. Накрученный особистом, убедившийся уже в, по крайней мере, небеспочвенности подозрений Томича, Ворон воспринял реплику Мышака как беспокойство перед разоблачением. А то и стремление подвести дело к провокации, в ходе которой можно было бы пристрелить Бурана как опасного свидетеля. Отбояриться в этом случае Мышак всегда сможет - ну, турнут из комендатуры за превышение, выгонят на гражданку, скажем, - но самого главного обвинения он вполне избежит. Зато ему, командиру ОКП, ох, как много разбирательств предстоит с разъярёнными военными! Не говоря уже о политическом руководстве республики - а дело до него обязательно дойдёт. Да на фоне убийства Бэтмена!..

Нет, в неудачное время задал Овинник свой неудачный вопрос!

Ворон тяжело глянул на подчинённого и уронил:

- Трусишь, Мышак?

Так сказал, как пощёчиной одарил. Джерри даже дёрнулся, как от удара.

- Э-э, никак нет, - выдавил он. - Так, в шутку спросил...

И тут только сообразил, что командир раньше не позволял себе называть его Мышаком. Без позывных, понятно, на такой службе, как комендантская, да в такое время, было не обойтись, но командир всегда держал себя корректно, дистанцировался от подначек, в которых только и звучала ненавистная кличка. Что же теперь произошло? Ворон что-то подозревает? Что-то знает?

У Мышака похолодело в паху. Словно он с самого края крыши шестнадцатиэтажки глянул вниз.

Но опять он не успел ничего додумать до конца. Коллеги засмеялись, кто-то хлопнул его по плечу, Патрон гуднул, что таких как Буран офицер комендатуры должен на завтрак съедать, - и все направились к допросной.

И Мышак, дезориентированный и подавленный, не придал значения тому, что Томич с Сотым пристроились идти сзади него.

Как Томич разведчику двинул глазами на него, Джерри вообще не заметил.

Но новый и крайне неприятный сюрприз ожидал его в допросной камере. Народу туда набилось довольно много: командир с начальником штаба, Патрон, сам Джерри, которого как-то незаметно внесли в дверь Лёд с Томичем, двое комендантских бойцов с автоматами - те, правда, стушевались целого командира полка и жались к стеночке. Ещё в помещении присутствовал высокий широкоплечий капитан - это, очевидно, Кравченко, которого Овинник ранее в глаза не видел. Позади него сидели на табуретках неизвестный в военной форме с кое-как залепленной пластырем головой и заведёнными за спину, очевидно, скованными руками, и...

Джерри глазам своим не поверил...

А когда поверил, почувствовал, что у него подкашиваются ноги...

На второй табуретке сидела Лиса! В наручниках. Правда, руки были закованы спереди.

В глазах, нет, в мыслях майора Овинника потемнело. "Значит, значит, значит...", - билась в голове мысль, словно муха о стекло. С тем же результатом: наружу из сознания больше ничего не пробивалось. Значит...

Он сделал шаг назад. Его запястья схватили и быстро завели назад чьи-то крепкие и опытные руки. Другие руки сомкнулись под подбородком и задрали его голову вверх.

- Андрюха! - сдавленно скомандовал сзади голос Томича. - Воротник ему держи! Расстегни и до локтей спусти. Вдруг там яд у гадёныша...


* * *


- Не, ну вы ни хрена себе наглые ребята, комендачи, - злясь, в сердцах выпалил Алексей, позабыв от досады, что перед ним сидит целый полковник. Да и Томич - тоже, вообще-то, старше по званию. Но было действительно уж через край досадно. - Я вам такую рыбку словил, на живца, фактически. Рыбка адрес шпиона укровского дала, даже ногтей рвать не пришлось. И вы же меня на задержание не берёте!

Ворон с Томичем переглянулись. Наглец капитан! Но где-то прав: сам оказавшись в роли живца, сам же фактически и поймал крупную рыбу - настоящего, не для пропаганды выбранного, всамделишного агента украинской разведки. А тот, желая, как каждый, наверное, задержанный в его роли, облегчить свою участь, сдал данные на резидента. С адресами и телефонами, как говорится.

И теперь был поднят в ружьё дежурный наряд, в МГБ ускакал посыльный с донесением об обнаруженном доблестной комендатурой шпионе - телефону такие сведения доверять было, естественно, нельзя, тем более - рации, а ЗАСом комендатура не располагала. Со связью в республике вообще было не очень - сам глава общался по мобильнику, хотя и защищённому.

Время, время - его не хватало рождающемуся государству катастрофически! Время было сейчас строительным ресурсом - как цемент или бетон. Строить надо сразу всё - но бетона сразу на всё не хватает. И на что-то одно пустить его тоже нельзя - не домов идёт строительство или развлекательных центров. А всё равно что полевых укреплений. Этакой "Линии Сталина", когда нельзя возводить доты и дзоты по очереди - надо всё вместе. А также капониры, эскарпы, отсечки и всё прочее. И возвести надо, главное, - вчера.

Вот время и было теперь таким ресурсом. Потому когда смелковцы здесь и пузатые патриоты в России кричали о предательском минском перемирии, отнятой победе и катастрофически теряемом времени для победы, люди знающие с ними соглашались. Частично. И часть эта была не сказать, чтобы большая. Процента два. А другие 98 процентов, хоть и сами страдали, но отводили на совершенно трезвые расчёты: не договорись политики в Минске, дальнейшее наступление всё равно захлебнулось бы, а то бы и вовсе обратилось в свою противоположность.

Да, до слёз обидно за Станицу Луганскую и Счастье, которые сдали буквально за неделю до перемирия, не успев отбить обратно. Теперь из-за этого нет железнодорожного сообщения с Москвой. А также большие трудности с энергетикой. С последним ладно, помогла Россия-мать, бросила запитку со своей территории. А железка? Вот она, Станица-то, рядом - а не укусишь. И нет поездов...

Обидно, что не взяли уже окружённый и оставленный противником Мариуполь. Был бы хороший порт для обеих республик. Но тут уж политика: пришлось пойти на компромисс, когда американцы пригрозили в случае взятия Мариуполя поставить свою полноценную базу в Одессе.

Обидно, что Лутугино осталось за украми. Теперь, чтобы съездить из провинциального Луганска развлечься в практически столичный Донецк, сохранивший, несмотря на войну, очень многое из своего прежнего блеска, надо восемь часов в автобусе шкондыбать по вовсе не хайвеям донбасским. А раньше - через Лутугино на электричке за час! Ну, за два...

Всё это обидно, но для тех, кто в теме, понятно: когда украинская армия всерьёз навалилась на ополченцев, то при всех их тактических и даже оперативных успехах армия их всё равно дожимала. Её, армии, и ещё три Иловайска было по фигу. Ибо машина. Их, котлов, было даже больше трёх - а Изварино? а аэропорт? а фактическая "дорога смерти" мимо Саур-Могилы? Но машина военная армейская и после этого функционировала. И двигалась бы дальше. Потому как государству может противостоять только государство. Так что как сначала в ножки поклониться надо "отпускникам", которые совершили "бросок кобры" в августе, спасши тем самым республики в военном отношении, так затем не менее низко поклониться русскому президенту, остановившему войну на вершине успеха Донбасса.

На вершине, а не на взлёте - вот что принципиально важно! Взлёт ещё даёт путь наверх. А вот с вершины, куда ни пойди, одно направление - вниз...

Благодаря Минску и удалось разжиться таким необходимым строительным ресурсом как время. Теперь появилась возможность не только отбиваться на фронтах, но и строить государство. Чтобы было что противопоставить нацистскому государству, возникшему на Украине. Тяжело, с кровью, с конфликтами - но идёт дело, создаётся что государство, что армия!

Но и тут Россия-мать помогает! Секрет, не секрет, но слышал Томич о специалистах - отпускниках, конечно, - приехавших помогать восстанавливать и строить, а то и создавать заново. От энергетики и связи до образования и медицины...

Но всего разом не охватишь, вот и мчался сейчас к коллегам-гэбистам посыльный с докладом о последних событиях и настоятельной просьбой выслать специалистов и бойцов своих на указанный адрес. Оттуда, соединившись, обе группы должны были двинуться по указанному Мышаком адресу, чтобы задержать укропского резидента. А этот везунчик - дважды за два дня в последнюю секунду не убили! - Кравченко подскакивает тут на стуле и ярится, что его не берут на операцию! А как его взять? На этой операции он - посторонний!

- Ты, не волнуйся и не ори, - спокойно посоветовал ему Томич. - Славу у тебя никто не отберёт. - На орден ты себе уже всяко наработал, и об этом мы обязательно позаботимся, верно, командир?

Насупившийся при последних словах Бурана Воронов кивнул.

- Вот, видишь? Это тебе не кто-то с горы пообещал, а сам командир отдельного комендантского полка пообещал, понял? - воскликнул Томич. - А ты...

- Да пойми ты, - с досадой прервал его Лёшка. - Орден - штука хорошая. Но не за него же я тут... Мне поквитаться хочется!

- Вот! - поднял палец вверх Томич. - Ты и поквитаешься - как там у вас, архаровцев, принято. Чпок - и злодей отчёт чертям в аду даёт. А нам надо, чтобы он отчёт нам дал, понимаешь? А для этого он нам живой нужен, и не иначе. Ты вон одного сегодня завалил уже. Хорошо, если выживет. И бабу напугал до смерти. Вон, как зомби сидела и всё выкладывала, как мышка перед котом, едва ты на неё глянешь. Так что ты истерику мне тут не мастери, как в том фильме говорится, а трезво содрогнись. Тебе ж ещё с бандитами разбираться за то, что одного ихнего едва не убил, а второго так жёстко примял. Тоже, что ли, один собираешься от них отмазываться?

В последней фразе звучала, конечно, довольно прозрачная угроза оставить Бурана без такой хорошей крыши как комендатура, а то и ГБ. Но Томич вынужден был пойти на это, чтобы охолонул Кравченко, всерьёз, видно, решивший, что он тут один и закон, и правоохранительные органы. Разумеется по "Тетрису" настоящие органы так и так пройдутся: зафиксированная сегодня связь между ними и украинской стороной требовала как изучения, так и пресечения. Но участие в этой тонкой работе такого персонажа как прущий напролом медведь в образе пехотного спецназовца, на фиг никому не нужно было. Ни в каких конфигурациях.

И это было правильное рассуждение. Если бы не вмешался ещё один фактор.

Лысый.


* * *


Лысый, в миру Виталий Чупрына, 35 лет от роду, уроженец города Стаханов, судимый, уже некоторое время назад понял, что что-то пошло не так с этим злосчастным капитаном. Он вообще обладал тонким нюхом и чутьём на опасности Виталий Чупрына, к настоящему времени закрепившийся в роли лидера группировки "Тетрис". Названная так по месту торгово-спортивного клуба, который занимала ещё задолго до войны, группировка не была слишком сильной и влиятельной. В том смысле, что куда влиятельнее были ребята с Юбилейного, предводительствуемые неким Мартыном. Серьёзные парни сидели на наркоте, совсем серьёзные - на угле. Особой привязки по местности из-за этого не было, но и чересполосица не мешала бригадам жить относительно мирно. Расселись по делам, распределились - не без стрельбы, конечно, но, в общем, довольно быстро разобрались с интересами. Донбасс - край сильных мужиков, со здоровой долей беспредельности. Плюс нашли общий язык с деньгами. Разумеется, перед олигархами с их денежными мешками пришлось подвинуться - а куда денешься против государства, хорошо подмазанного бабками? Но в целом все остались при своих, и даже такая относительно мелкая группа как "Тетрис" имела свой кусок хлеба с маслом, и в её хозяйство давно никто не лез.

Всё сильно поменялось с начала войны. Пошли непонятные подвижки, перелаты, эти долбанные ополченцы выставили блок-посты, вооружились, стали наводить свои порядки. Потому очень многим ребятам пришлось свернуться. Те же ребята, что сидели на каналах дури, схлопотали несколько объёмных плюх и оказались вынужденными поделиться кое с кем из- представителей новой силы. Кто-то ушёл на ту сторону, забрав деньги. Кто-то затаился.

Ему же, Лысому, деваться некуда. Его хлеб - жилищный бизнес, жилая да и корпоративная недвижимость. Он, можно сказать, на земле. Если нарколыги смылись туда, где не стреляют и где осталась старая добрая милиция, с которой можно договориться, а за ними потянулись и сидящие на накротрафике ребята, то жильё никуда не денешь. Тем более что на этом рынке тоже сейчас движуха идёт разная и не всегда благоприятная.

Во-первых, много народу уехало. Потребность в жилье упала. Соответственно, упал рынок и доходы. Во-вторых, много недвижимости перешло в новые руки. И руки эти, как правило, цепко сжимают приклад автомата. Значит, договариваться приходится снова. В-третьих, сильно поредела прежняя милиция. И там, где раньше действовала чёткая схема от участкового до мэра, - теперь не знаешь, с кем контачить. А иной раз и найдёшь кого - так или фраером окажется беспонтовым, или, наоборот, смахивающим на фраера близким другом важного человека. Например, журналист, на первый взгляд, безобидный очкарик - лепший друг министра МВД. Или какие-то сторонние ребята получают помещение из рук Главы и делают там информационное агентство.

В общем, вращение пошло, и далеко не всегда понятное. Ухо надо держать востро, а палец - близко от спускового крючка автомата. Ну и, конечно, поддерживать отношения с новыми властями, не забывая и о старых. Ещё точнее - не забывая старым властям сливать то, что узнаёшь полезного про новых. Бизнес - это такая штука, где надо крутиться одновременно по всем направлениям.

И тут вот эта хрень с этим капитаном-беспредельщиком. Вот ведь не хотел трогать его Лысый! Как знал, что неприятностей будет много, а толку... Вот чё ему, Лысому, лично от того, что задержал бы он этого мужика. Или вовсе прибил бы его Босой в больничке. Ничего! Моральное удовлетворение от Мирона. Благодарность. Ибо деньги, что он посулил, - вообще ни о чём! Ну, то есть деньги есть деньги, но на общем фоне эти несчастные несколько тыщ - ни о чём вообще! Тем более что сейчас вокруг этого капитана такая жара пошла! Вынь да положь Мирону этого военного!

А тот, похоже, парень не простой. И в теме. Вон как грамотно из квартиры ушёл! Будто знал, что Фагот на него охотится! И вот сейчас. По-любасу Босой должен был уже отзвониться, если всё в порядке. Типа: везём уже, либо же - завалили. А тут - ни то, ни то. На телефон не отвечает ни сам, ни Дутик, что с ним в паре пошёл, ни водила. А это значит, что опять что-то вышло криво, и опять перед Мироном непонятно как ответ держать. А перед ним косого слепить нельзя. Во-первых, СБУ за ним, во-вторых сам он дядька из тех, из прежних. Мазу держит чётко. Ежели с ним вот так на делах скорешиться, то после окончания всего этого бардака можно будет здорово подняться. Ну что, в принципе, ожидать от ополченцев? Так, ежели размыслить, - просто новая банда пришла на готовый кошт. Объявила его отчуждённым и забрала себе. Но своих сил закрепить его не имеет. Позвала Россию. Та впряглась...

Но вот тут и есть разрыв! Он же - зацеп для людей грамотных. Россия туда-сюда, но государство. То есть дела с ополченцами и строит как государство. Президенты там, главы, министры-шминистры... А реально-то речь идёт о куске бизнеса. Вернее - многих бизнесов. Тут тёрки намечаются по понятиям, а не по законам. И новые эти власти никуда не денутся: Москва там, а здесь придётся им делить тему с теми, кто её уже и так делит. За автоматы и прочие "Грады" мы тут промолчим - дурных нема с вооружёнными силами бодаться. Но реально дела всё равно решать придётся не вооружением, а по понятиям. И лишь когда понятия совсем столкнутся, дойдёт дело и до огнестрельных аргументов.

А тут капитан этот. И на хрен бы он не нужен был! Но уж больно серьёзных людей он, видать, обидел, раз такие как Мирон по нему задачи ставят! А как их выполнить? Не прост оказался военный, явно!

И Лысый вздохнул. А затем набрал номер одного из своих доверенных бойцов, бригадира, можно сказать.

- Слышь, Лом, дело одно есть, - бросил он в трубку. - Пошли-как какого-нибудь шныря в областную больницу. Пусть выяснит, чего там ребята наши застряли... Просто пусть понюхает, узнает. А мы потом решим, что дальше делаем...


* * *


Известия, принесённые из больницы, Лысого встревожили. И разозлили. При своём, в общем, не самом великом ранге в воровской иерархии он, тем не менее, был вполне себе в авторитете. А чтобы стать авторитетом в этом обществе, надо было изначально жить, имея привычку добиваться своего. Тем более - в данной ситуации, когда поставил на кон свой авторитет в деле этого офицерика.

Националисты, конечно, Чупрыне были по фигу. Криминал вообще интернационален, а уж на Донбассе особенно. Поэтому как это - удавливаться ради тризуба, он не понимал. Удавить другого ради бабок с использованием тризуба как инструмента - вот это было правильно, это было по нему. Потому Лысый уважал "Правый сектор", немало бойцов которого - он знал - пошли в это движение не только из идейных националистов, но из криминала и полукриминала. И в основном из русских областей юго-востока.

Так что они, бойцы эти и вся их организация, хоть и не совсем уж близки Лысому, но были понятны. Дружить с ними - это перспективно. А главное - полезно на будущее. То, что работают пээсовцы под управлением СБУ - это к бабке не ходи. А СБУ однажды вернётся. И спросит за всё, кто что делал при сепарах. А "Правый сектор" будет при СБУ своей силовой структурой в воровском мире. Это если по простоте рассуждать. На деле же, понятно - как и прежде, свои структуры будут у каждого олигарха. Но СБУ будет над ними всеми. А это - важно.

Лысый прошёл через девяностые сначала пацаном шнырявым - по-хорошему, конечно, без козлиности. Просто на подхвате. Затем побывал простым бойцом, стал во главе пятёрки, потом дорос до бригадира, Вся лестница, в общем, пока не поднялся достаточно, чтобы и самому вложиться в бизнес. С согласия старших, конечно. А там потихоньку дело и пошло. И главное, что он понял за эти годы, заключалось именно в том, что надо очень чётко следить за всеми силами и тонко улавливать их взаимные движения. Но в то же время не просто лавировать среди всех этих акул, но и самому не показывать слабости. Быть тоже акулой, да зубастой. Чтобы даже сильным лишний раз не хотелось покуситься на твой бизнес.

Поэтому контакт с Мироном, которого Лысый считал представителем СБУ, был очень перспективным. После того как сепаров прогонят - а Чупрына был в этом уверен, так как прекрасно знал, что никаких регулярных российских войск на Донбассе нет, а без армейской силы за плечами никакие российские кураторы долго не выдержат негласной, но жёсткой битвы со здешними олигархами... Вот после того, как всё снова вернётся в прежнее состояние, поддержка СБУ, которой он, Лысый, окажет важную услугу, будет крайне важной картой в его личной колоде. Разумеется, на место Беса он не претендует, но подняться можно будет хорошо. А там уж как получится.

Чупрына, правда, не до конца понимал, на кой чёрт СБУ сдался какой-то капитан. Ну, да, тёрки у него с "Айдаром", как Мирон сказал. И что? Снайпера бы хорошего нашли, да привалили его на фронте, раз уж в городе не получается.

Но, видно, были свои соображения у безопасников, коли они так поступать решили. И у него, Лысого, теперь одна задача - каким-то образом капитанишку этого завалить. Хотя бы. Если не удастся взять живым. А судя по тому, что произошло в больничке, этого добиться будет трудно.

Как поведал Лом со слов своего бойца, в больничке что-то пошло наперекосяк. Как рассказали тамошние медички, до поры всё шло нормально. Пошли посетители. Среди них - гражданский к этой бабе, что была контужена вчера в квартире. Затем сестрички ничего не видели, только услышали выстрел и звуки борьбы. Когда подбежали, то обнаружили, что один человек в военной форме лежит с огнестрельной раной в животе, другой ополченец недвижим с разбитой головой, а посетитель той девки крутит руки женщине тоже в военной форме. Сам в гражданском был, да. Этот гражданский закричал, что работает в МГБ ЛНР. Потому к нему никто приближаться не стал, как не стали никуда и звонить - мужчина сказал, что патруль уже подъезжает. Потом действительно появились бойцы, представились, что из комендантского полка, задержали всех и увели. Кроме раненого в живот, который остался в больнице и сейчас дожидается операции, то ли уже на операции. Ещё в больнице задержались двое комендантских, которые оформили акты, сняли показания, провели какие там необходимо следственные действия. Затем они тоже уехали.

Лысый задумался.

Очень хотелось назвать всё это беспределом со стороны этого проклятого капитана. Но по понятиям надо было признать, что это не так: он защищал себя и свою бабу. Как умел. Надо было Босому просто больше бойцов взять на операцию. Если медики говорят, что видели всего двоих, то где был в это время третий? Почему его не было в больничке? Женщина в военном - это наверняка та Лиса, о которой говорил Мышак. Она тоже, получается, загремела? Это плохо для Мышака. Да вообще плохо всё, что произошло.

Лысый не привык сдаваться. Не то было воспитание. Не та биография. Да сейчас и сдаваться-то нельзя было. Что он скажет Мирону? Опять не вышло с капитаном? Какое после этого будет доверие к нему, Лысому, к его авторитету? И с надеждами подняться с помощью СБУ надо будет распрощаться.

Нет, с капитаном дело надо завершать, как обещано. Даже и Мирону пока ничего не говорить. Потому как это будет в его глазах вторая неудача подряд после той, что совершил Фагот. Сегодня утром исчезнувший в промзоне за станцией Луганск-Северный...

И, кстати, это потеря - тоже на совести гада-офицера. Фагот был парень полезный. Жаль, что приказ в отношении него из Мирона прозвучал так однозначно. А теперь что же - получается, Босого тоже надо списать? Тот, правда, ничего особенного не знал, кроме того, что офицерика нужно задержать. Но хорошо бы и его с кичи вытащить побыстрее, пока он не запел про разные другие дела, известные ему в силу приближённости к вожаку "Тетриса".

И Лысый принял решение.


* * *


- Слышь, капитан... Ты чего трубу не берёшь? - раздалось в телефоне, когда Ворон разрешил офицерам забрать и включить свои гаджеты.

- Не понял, - ответил Алексей.

Он и вправду в первые мгновения ничего не понял. Этот номер не был известен ещё никому - он только утром купил чистую симку. Про него знал только Томич - но этот был рядом и уже чуть ли не подпрыгивал, когда стало ясно, что Кравченко на задержание не берут, и больше препятствий для скорейшего выезда на Камброд нет. Мышак, справедливо решивший сотрудничать со следствием во избежание применения к себе настоятельной методики допроса и дальнейшей почти неизбежной ликвидации, поведал очень подробно про адрес, подходы и систему защиты логова укропского резидента.

А кроме Тимича этот номер успела узнать только Ирка - Лёшка сам забил ей в контакты нужные цифры. А это значит...

Он посмотрел на обратный номер, высветившийся на дисплее.

Рухнуло вниз сердце. Не от страха, нет. От бесконечной тоски, которую вызвало то, чего он ещё не знает, но узнает вот-вот. Узнает от этого чужого голоса в трубке Иркиного телефона...

- Звоню тебе, понимаешь, звоню, - почти доброжелательно пояснил голос. - Темка у нас с тобой возникла. Перетереть бы надо. А ты вне доступа. Не с девки же твоей начинать, как думаешь?

- Что с девушкой? - спросил Алексей, чувствуя, как к горлу подступает быстро сменяющая тоску холодная ярость. Блин, упрямые какие бандюки пошли! Пора прореживать всерьёз!

- Пока ничего, - с усмешкой ответили в трубке. - Больно квёлая, ребятам даже неинтересно. Но они могут преодолеть себя...

Ей, кстати, уже страшно, - добавил похититель. - Вот она сама тебе хочет сказать...

В трубке возник голос Ирины:

- Лёша, пожалуйста, не отдавай меня... Я не знаю, кто они, но они всерьёз...

- Не отдам, милая, - ответил Алексей. - Сделаю всё, чтобы тебя выдернуть. И выдерну. Обещаю. Передай трубочку их главному.

- Ну, всосал тему? - лениво, с превосходством осведомился мужской голос.

- Если с ней что-нибудь случится, тебе не жить, - прорычал Алексей.

- Не пугай, - отмахнулся невидимый собеседник.- Мне ты ничего не сделаешь. Руки коротки. Но из милосердия и снисхождения могу пока придержать ребят. Мне она не нужна. Мне ты нужен.

- На хрена?

- Ребят моих ты обидел. Ранил уважаемого человека. Не знаем, выживет ли. Схватил другого хорошего человека. Водила наш, полагаю, у тебя тоже. Надо бы вернуть ребят. И за беспредел ответить. А то жалуются на тебя люди. Перетереть надо. Не то девке твоей кирдык. И непростой, сам понимаешь.

- Ребята твои не у меня. Они в комендатуре. Комендатура в деле, понял?

- А мне похер, - безразлично ответил голос.- Ты их туда сдал, ты их и вытаскивай. И особо не тяни, а то у нас тут не подвал, а пристроечка. А в ней холодно - зима. А девка твоя в одной рубашонке больничной. Так что как только замерзать начнёт, придётся нам её оттуда забирать и самим разогревать. Ну, дальше догадываешься?

Алексей собрался. Сейчас нельзя показать слабину, иначе конец им обоим.

- Ты бы обозвался, - порекомендовал он. - А то не знаю, как и обращаться.

- Имя моё тебе без надобности, - холодно сказал трубка. - А кликуха моя Лысый, и меня в городе все знают. А потом, общаться нам с тобою тоже без надобности. Вернёшь ребят - получишь девку. На том и разбежимся.

Ха, "разбежимся"! Втирай кому другому, а вы за мной слишком упорно гоняетесь, подумал про себя Кравченко. Но плана, как вывернуться из ситуации, у него всё ещё не было.

- Со временем не получается, - сказал он между тем вслух. - Даже если я сейчас откажусь от показаний, раньше чем через часа два твоих людей не выпустят. Порядок такой. Так что давай иначе договариваться. Ты отправляешь девушку в тепло, а я привожу твоих бойцов. Мне они тоже не нужны. Но в комендатуре я не приказываю, так что процедура потребует времени.

В трубке задумались.

- Хорошо. Но если через два часа я тебя не вижу одного и без оружия, мы начнём вырезать на твоей девке узоры..,

- Не пугай, - заставил себя усмехнуться уже Алексей. - Девушка моя, потому я за неё вписываюсь. Но она всего лишь девушка. Мне её жаль, но она и не последняя девушка в Луганске. Но если ты её обидишь, то обидишь, главное, меня. А я очень обидчивый, предупреждаю. Так что ежели что, то сниму свою роту с позиций и не успокоюсь, пока не покрошу тебя и всю твою банду на салат оливье. Ты понял меня, Лысый? Друзьями нам с тобой не быть, но и врагом становиться не советую. Мои враги долго не живут. Зато умирают в мучениях. Понял?

Сейчас только ответная наглость может дать шанс Ирине. Самому-то ему понятно что уготовано...

- Ты не ори давай, - ответил голос. - Ишь ты, пригрозил. У меня самого бойцов побольше твоей роты будет. Короче, как я сказал. Через два часа жду тебя одного и без оружия, но с моими ребятами у себя на базе. В квартале Дружба, они тебе покажут...