Okopka.ru Окопная проза
Пересвет Александр
Новый солдат империи. Гл.2

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 6.42*19  Ваша оценка:

  - Всё спишь? Просыпайся! Слыхал? Сан Саныча убили!
  Звонок от Мишки Митридата, как, наверное, всегда в первый посленовогодний день - вернее, уже вечер - прозвучал крайне некстати. Да ещё с дурацким вопросом "Слыхал?" Что он мог слышать? Алексей валялся на скомканной и влажной простыни, бездумно глядя в потолок и поглаживая обнажённую спину Ирины. Сама подружка прижалась к его боку, положив голову ему на плечо и что-то такое мурлыкала, благодарное и прочувствованное. Он не вслушивался, ловя лишь интонации и в нужных местах согласно прижимая женщину к себе.
  Законное утро неги после новогодней ночи. И день. И потом ещё вечер. Особенно, если к тому же голова не болит от лишнего выпитого.
  А новый год прошёл хорошо. Алексей был отпущен командованием домой, сопровождаемый веским советом "не перебарщивать", ибо время такое, мало ли что. Ну, особо никто и не собирался. По соточке приняли у Митридата на квартире - не считая того, что поначалу чокнулись и выпили с девчонками по шампанскому. Под первый удар курантов в Москве. Потом распили бутылку текилы, что притащил Балкан. Что тут на четверых (был ещё Злой)? Да ни о чём!
  Так что теперь голова была чиста и соображала чётко.
  Новость была ошеломляющая. С Лёшки сразу слетела нега. Он резко сел на кровати.
  - Сан Саныча?! Убили? Кто? Что известно?
  Сан Саныч Бледнов, по позывному Бэтмен, был одним из лучших командиров луганского ополчения. Впрочем, уже армии - не так давно он со своим отрядом влился в 4-ю бригаду, став в ней начальником штаба. Летние и особенно осениие тёрки его с руководством республики остались, казалось, позади. Совсем недавно он, Сан Саныч, сидел здесь, в Лёшкиной квартире, на краю этой самой кровати, ел расклякавшиеся от долгой варки пельмени - увлеклись разговором, что поделаешь, пустили их развариваться и разваливаться. Пока Муха, охранник Бэтмена, не обратил на это внимание хозяина квартиры...
  А говорили о многом - будто прорвало. Как-то прежде обстоятельства не приводили к тому, чтобы они вот так запросто могли пообщаться друг с другом. Бэтмен был командир, Алексей "Буран" - его подчинённый. Хотя и с достаточной долей автономии - со своим собственным, пусть и небольшим, подразделением.
  Да и строгий был человек Сан Саныч Бледнов, суровый. Не больно-то и раскрывался, а тем более в служебной обстановке.
  Но тут обстановка была как раз не служебная. Нет, и не питейная, так сказать. Сан Саныч не пил вовсе, а при нём разливать на двоих - Мишка тоже присутствовал - как-то не тянуло.
  Впрочем, интересно было и так - таким открытым Алексей Сан Саныча ещё не видел.
  Война - это страшная вещь, говорил тот. И в бой идти очень страшно. Не боятся только сумасшедшие. Но когда на одной чаще весов твоя жизнь и здоровье, а на другой - виселицы с невинно убиенными людьми, в том числе детьми, когда под угрозой гибели твоя земля, твой дом, твои дети, твои родные и близкие и даже воздух, деревья, среди которых ты вырос... Ты пойдёшь в бой. И ты будешь биться до смерти. Своей или врага. Второе - лучше.
  Понятно, в общем.
  Алексею это было тоже понятно. Более чем. Когда он впервые за меного лет, после всего происшедшего, оказался в таком родном, таком памятном палисадничке у бабушкиной хатки в Алчевске - он поначалу едва мог сдержать слёзы. Самые натуральные сладкие детские слёзы. Несмотря на то, что стоял посреди некогда огромного, хоть теперь и скукожившегося до уровня деревенского садика, мира своего детства в камуфляже, с оружием, с патронами и гранатами в разгрузке. И с местью в сердце.
  С ним ещё не было тогда всех его ребят. Они лишь втроём зашли тогда в покинутый уже бабушкой садик. И стоял тогда Алексей Кравченко, позывной Буран, уже прошедший через бои на Металлисте и Юбилейном, словно у прозрачной, но непреодолимой стены в детство, в прошлое, в мирное время, беззвучно рыдал, давя комок в горле, - и клялся, тоже беззвучно. Клялся примерно о том же, о чём позже, уже зимою, говорил ему Сан Саныч Бледнов, позывной Бэтмен...
  И ещё одно важное подчёркивал командир. Причём не раз: видно, это было его глубоким убеждением. "В чём наше отличие от укров? - спрашивал он. - Они пытаются навязывать другим свое видение мира, поломать людей, перекроить, по-новому пересказать историю целого народа, этноса. Это ещё никогда никому не удавалось. А мы не навязываем свою точку зрения. Русская душа - очень открытая. Мы готовы принять любого - какой бы национальности он ни был - лишь бы он был хорошим человеком. И обнять его, и отдать последнюю рубашку. А на каком он языке говорит и во что одет - неважно, хоть в набедренную повязку. Самое главное - жить по совести. На мой взгляд, совесть - это Бог. Это тот внутренний стержень, ограничитель, который держит тебя в рамках, чтобы ты не делал ничего неправильного. Чтобы окружающие знали, что ты хороший человек - вот это самое главное. Даже сейчас, на войне, я говорю: живите по совести, и тогда всё будет нормально".
  И вот - убит...
  Как это вообще возможно? Он что - на линию поехал? В Новый год?
  Да и там затишье в этот день...
  Была надежда, что Мишка, с некоторых пор ставший официально сотрудником госбезопасности ЛНР, скажет сейчас: мол, Бэтмена каким-то образом ликвидировала диверсионно-разведывательная группа укропов. Но холодок осознания, что виновники гибели Бледнова - не они, уже сползал из мозга к сердцу.
  Бывал Лёшка у Сан Саныча в Красном Луче, сиживал и езживал в его броневичке фольксвагеновском - ничего не давал на откуп случайности товарищ Бэтмен, хороший был броневичок. Не лёгкая жертва для обычного вооружения обычной ДРГ. И охрана была у него хороша. Да хоть это последнее - да, получается, последнее, если Мишка не ошибается! - посещение квартиры Лёшкиной взять. Казалось бы - к своему в гости заходил! Но два бойца неотлучно сторожили в квартире, ещё один в подъезде, а четвёртый - возле подъезда на улице. Грамотные люди охрану ставили, недаром говорили, что один из его людей, с позывным Кот, аж в Кремлёвском полку служил. Надо думать, не ножку лишь тянул в балетной тамошней шагистике...
  Была ещё надежда, что Мишка ошибается. Мало ли - ошибка в сводке? Мало ли - ранен только?
  Но Мишка сказал лишь:
  - Давай, одевайся. Буду у тебя через полчаса...
  И всё стало плохо.
  
  * * *
  
  К Митридату Алексея несколько месяцев назад подвёл его бывший шеф, начальник ЧОПа, где он проработал несколько лет, Тихон Ященко.
  Ну, как подвёл... Передал связь, что называется, из рук в руки, когда Алексей приехал сменить шефа на работе в Крыму. В те самые ключевые февральские и мартовские дни 2014 года.
  Шеф - и те ребята, что выехали с ним в самом начале, - сделали очень важную работу.
  Не сказать, чтобы они подняли казаков. Казаки поднялись и сами. Но им нужно было профессиональное руководство. И оно было организовано, Причём абсолютно безупречно с точки зрения международного права. ЧОП Тихона, под названием "Антей-М", был организацией не государственной. Частной. Личное индивидуальное владение господина Ященко. Сам Тихон и его люди также находились в личном статусе. И, собственно, с любых формальных точек зрения и были частными персонами. Ни на какой государственной службе не работавшими.
  А что помогали казакам - так ведь и сами они казаки. Да и не в первый раз в подобной помощи участвовали. В своё время Тихон, как сам рассказывал Алексею, побывал в Абхазии, в Приднестровье, в Югославии. Теперь вот передают опыт братьям в Крыму...
  Собственно, как впоследствии понял Алексей, этот опыт и это руководство в немалой степени предопределило самый ход дальнейших событий в Крыму. Конечно, основную, решающую роль сыграли подразделения "вежливых". Опиравшихся на законно присутствующий в Крыму Черноморский флот. Но руководившие ими люди с большими звёздочками на погонах не могли, естественно, немедленно наладить уверенное взаимодействие с местными активистами, добровольцами-ополченцами и казаками. Грубо говоря, не знакомы были.
  Вот тут и нужны были такие люди как Тихон с таким конторами как "Антей". Особенно поначалу, на старте событий, когда никаких "вежливых" ещё в помине не было. В те начальные дни, когда многое было непонятно, именно благодаря Ященко и таким, как он, удавалось каждый раз на шаг опережать действия фашистского руководства в Киеве и тем вызывать его неорганизованную и беспомощную реакцию, перераставшую в панику.
  Кроме того, Тихон закрутил дела с Кубанским казачьим войском. И на полуострове очень быстро оказались казаки с материка. А само появление их на Чонгаре, на перешейке, сильно остудило пыл украинских нациков, вознамерившихся привезти крымчанам свою кровавую "дружбу". А дальше в ситуацию окончательно вмешались "вежливые люди", и шансы фашистов оккупировать вслед за Украиной ещё и Крым растаяли вовсе.
  Как был уверен Алексей, исходя из собственного опыта работы в конторе Ященко, его шеф не один был такой. Кто-то ведь направлял местных байкеров, а кто-то "рулил" в Севастополе... Да, а кто-то ведь работал с депутатами! Хотя то вряд ли делалось на уровне "добровльцев" - с таким контингентом общались явно с более высокого этажа.
  Во время этих событий и пересеклись пути-дорожки Лёшкиного шефа и Мишки Митридата.
  Мишка был родом из Керчи ("Оттуда и позывной - знаешь, у нас там гора такая есть, Митридат называется?"). Входил в состав местного казачьего войска и с блеском носил мундир Крымского казачьего войска под есаульскими золотыми погонами с одним просветом. В прежней жизни успел побыть в самых разных качествах - от электрика до аспиранта, и от казака до журналиста. Побывал в Чечне, в Абхазии, дрался с крымскотатарскими боевиками под Симферополем, находился в визире Службы украинской безпеки - почти ровесник, чуть старше, Алексея, он пожил бурно и, судя по его артистическим рассказам о пережитом, - счастливо.
  Революцию в Крыму Мишка не то что принял - он принял её с восторгом и с бурным деловитым энтузиазмом. Он мгновенно сколотил отряд из местных казаков, которые тут же взялись за обеспечение защиты пророссийских митингов и приступали уже к блокированию политически значимых пунктов. В частности, управления СБУ. Так что когда в Крыму, сперва с разведывательными целями, появился Тихон, встреча его с Мишкой была, естественно, предопределена. Не с ним одним, понятно, - в Крыму были и другие подобные Митридату активисты. Но с ним у шефа родилось полное взаимопонимание по казачьей линии.
  Алексей, прилетев в Симферополь 10 марта, получил из рук в руки практически налаженную схему работы и связи. В том числе с тем же Мишкой.
  От Крыма у Кравченко осталось впечатление калейдоскопа. Причём сам он чувствовал себя так, словно находился внутри этих постоянно меняющихся узоров. Потому что работы и суеты по "верчению" того самого "калейдоскопа" хватало. Но всё равно не покидало ощущение какого-то праздника.
  Тогда и поработали впервые совместно с Митридатом. Вот человек, который был в своей стихии! Словно с пропеллером в заднице, энергичный и подвижный, в камуфле, но в кубанской приказной папахе он успевал, казалось, везде. И везде имел связи, везде имел друзей. И всё, казалось, знал.
  Быстр парень, что уж... Но дискомфорта в его компании Алексей не ощущал ни грамма - а это был для него важный признак, что с человеком можно сближаться. То ли инстинкт, то ли что это - но работала эта "чуйка" с детства, а за годы службы в разведке и работы в "Антее" она развилась до вполне надёжного опознавательного маркёра.
  "Ну что, будем стоять вместе, спина к спине?" - спросил Митридат, когда после двух суток заполошного гона нарисовалось время познакомиться поближе. Традиционно познакомиться, так сказать. То есть накатив по третьей.
  Так что Алексей с чистой душой ответил: "Да, спиной к спине - и мы всё слепим". И выпили уже как на брудершафт. Без этих, конечно, тупых ритуалов с переплетением рук и поцелуями - мужчины всё же. Но по сути то же: закрепили боевой союз.
  А калейдоскоп продолжался. И это было... Это было настоящее! Это... раз в жизни!
  В череде событий больше всего Лёшка запомнил вечер в Симферополе после референдума. Как тысячи, если не десятки тысяч людей - казалось, тут, на площади, собрался весь Крым, - плача и смеясь, смеясь сквозь слёзы, пели гимн России. Плача и смеясь. счастливо плача и счастливо смеясь. И этим искренним порывом к новообретённой родине было словно наэлекризовано всё вокруг - так, что немудрящие эти слова в гимне превратились в какую-то священную, от сердца и до Вселенной, присягу на верность России.
  И Алексей сам пел и сам почти плакал. И всё прочее было тогда неважно, а важно, что был он в этот момент просто гражданином своей великой страны, своей великой Империи, снова расправляющей плечи. И был он снова её солдатом, её верным солдатом, готовым за неё на всё...
  И сквозь невыразительные, деревянные слова Военной присяги, вдруг появившиеся в мозгу, - "клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество" - само собой всплывало чеканное, бронзовое, величественное, выученное когда-то в курсантском кубрике едва ли не для смеха:
  "Я всегда готов по приказу Советского правительства выступить на защиту моей Родины - Союза Советских Социалистических Республик, и как воин Вооружённых Сил клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами"...
  
  * * *
  
  С Тихоном же и его ЧОПом "Антей-М" Алексей в своё время связался и случайно, и закономерно. Насколько закономерны бывают случайные встречи, после которых жизнь меняется так, что кажется, будто другой и не должно было быть.
  Тогда, после второго ранения и госпиталя, где ему практически спасли глаз, капитан Кравченко, вроде бы заслуживший и награждённый, армию был вынужден оставить. В сентябре 2009 года у него заканчивался срок контракта. Но это мало бы что значило, не начнись реформирование вооружённых сил по рецептам "мебельщика" - нового министра обороны Мордюкова. Если уж реальному герою Лёшке Выхватову - ставшему Героем России за действительно блестящие действия в Цхинвале - не нашлось места в армии, то что говорить о его менее заслуженном коллеге? Да к тому же с заштопанной роговицей. Из-за чего глаз потерял природную форму и теперь проецировал в мозг искажённые, двоящиеся контуры предметов? Штабная работа, очёчки - пожалуй, и пошла бы далее такая служба, если бы не затеянное Мордюковыми бабами сокращение армии. Так что и полк их расформировали - года не прошло. Вместе со 135 полком 4-ю гвардейскую военную базу образовали. В Цхинвале же. Но - уже без капитана Алексея Кравченко.
  А вручили капитану Кравченко медаль "За отвагу", и дали понять, чтобы на продолжение контракта не рассчитывал. Тут и зрячих Героев на дембель отправляем...
  Правда, денег дали прилично. И вообще, и за боевые. По полторы тысячи рублей за сутки. Даже сертификат на квартиру дали. Повезло сильно. Гораздо больше, чем многим. Видно, сыграло роль то, что тогда в Цхинвале на глазах командира полка успешный бой организовал. И выслуга в десять лет как раз подоспела - спасибо Чечне.
  Ну и медаль - это тоже было приятно. Авторитетнее иного ордена медаль-то эта...
  На том и покинул капитан Кравченко воинскую часть 20634, что за Ботаническим садом во Владикавказе...
  Время от времени Алексей мотал головой, особенно подвыпив, когда вспоминал о тёзке из 135 полка. Вот ведь как много от приказа зависит! Получил его Выхватов от командарма, лично и непосредственно. И пошёл творить чудеса в Цхинвале. Будучи как бы личным порученцем командующего. А значит - грудь в крестах или голова в кустах. Голова осталась на плечах - значит, должна была реализоваться вторая часть формулы.
  А ты вот под командиром полка дышишь. Да комбат тут же, тоже командует. Улицу против танков грузинских удерживали. Алексей боевыми тройками с гранатомётчиками управлял. Два танка сожгли, два захватили - чья заслуга?
  Ну, конечно, командира! Только не ротного, когда он на глазах начальства воюет. Во всяком случае, не в первую очередь.
  А тут ещё осколок, да ловко как! Бровь, веко, щёку разрезал. А главное, по роговице чикнул. Глаз, как выяснилось потом, остался зрячим - осколок именно черкнул, резанул роговицу словно по методу академика Фёдорова. Это врачи позже говорили, качая головами и соглашаясь с наличием чуда.
  Чудо чудом, но это глаз. Без него боя больше уже не поведёшь. Так что, вроде и повоевал, а вроде и из строя быстро вышел. Оставил, получается, начальников посреди боя. Так что в этих условиях и "За отвагу" - это вполне себе по обстоятельствам... Да к тому же сертификат на жильё...
  Это как раз позднее Тихон Ященко объяснил. Когда Алексей как-то, уже работая в "Антее" и расслабившись после коньячка, посетовал, что вот, мол, медаль после ордена получил. На снижение, мол, пошёл...
  "Орден у тебя за что? - рассудительно спрашивал Тихон, прекрасно зная, впрочем, за что Алексей получил "Мужество". - За Шатой. А Шатой у нас что? Официально объявлен последним сражением войны. Соответственно, победным. Тут в мозгах любого командира и штабного все награды на ступень поднимаются".
  Алексей тогда усмехнулся - значит, и ордена тогда не заслужил?
  "Нет, "Мужество" тебе вполне по заслугам дали, - правильно поняв ухмылку, пояснил свою мысль Ященко. - Разведчики обнаруживают засаду противника, вступают в бой, предупредив командование, молодой лейтенант, получив тяжёлое ранение, прикрывает из пулемёта своих солдат, не давая противнику поднять головы. И, удерживая таким образом его внимание на себе, способствует успеху всего подразделения, обошедшего противника с тыла. Правильно излагаю? Хоть сейчас в наградное..." - теперь усмехнулся уже Ященко. И Алексея в очередной раз поразило, насколько опытен в реальных армейских делах этот казак с вечной хитринкой в светлых глазах.
  О том бое он рассказал Тихону давно. Ещё когда в госпитале оказались в одной палате - лейтенант-разведчик и отставник-контрактник. Не старый ещё, но с такой чувствовавшейся во всём аурой боевого волка, что Алексей и гадать не решался, где тот побывал. А сблизило их то, что лежали с практически аналогичными ранениями - сложной сочетанной травмой голеностопного сустава. И получены оказались в сходных обстоятельствах - Ященко на первой чеченской фактически спас попавшую в засаду колонну, упав за пулемёт убитого бойца и выкосив аж два гнезда "духовских" гранатомётчиков. С практически перебитой ногой!
  И тоже получил "За мужество", хотя, как рассказал, выдвигали на "Героя". Но - казак, контрактник, чужой. Обойдётся и так. Тем более что с казаками у армейских были тогда серьёзные трения. Жестоки бывали казачки по отношению к "чехам", что уж там. И с дисциплиной отношения поддерживали не всегда взаимные...
  "Эх, нам бы тогда, как вам, - разрешали бы без раздумий применять оружие по всему, что сопротивляется, - как-то проговорился Ященко. - Рассказывали ребята с вашей войны, что не было у вас тех ограничений, что нас вязали по рукам и ногам. Аж завидно".
  Но и казак Ященко был явно не простой - в главном военном госпитале персонал уделял ему внимание, которому позавидует и полковник. Хотя лежал, в общем, планово, реабилитируясь после операции на раненном суставе. Впрочем, и деньжата у казака явно водились - для дополнительной мотивации персонала...
  Тогда, в госпитале, и сошлись зелёный лейтенант и явно понюхавший пороху казак, мутно отшутившийся на вопрос об армейском звании: "Называй есаулом - не ошибёшься". Соответствует майору, навёл потом справки Кравченко. Хотя, как потом выяснилось, в рядах "непобедимой и легендарной" Ященко побывал только срочником, дослужившись всего лишь до сержанта.
  Так и осталось неясным, что нашёл опытный вояка в этом самом лейтенанте. Не считать же действительно причиной ту, что показал Ященко, - что земляки они. Тихон был родом из Донецка - из российского Донецка, что рядом с Изваринским переходом. Да, до Луганска недалеко. И до Алчевска. Но Луганск и Алчевск - не казачья область. И вообще Алексей родился вовсе в Воронежской области. А Тихон - в Сибири. Так что сближало, разве что, лишь то, что оба вернулись на "историческую родину".
  Но если Ященко стал там казаком - или вернулся к корням, как посмотреть, - то Кравченко ни донбассцем настоящим стать не успел, ни тем более в казаки не верстался. Никогда и не тянуло. Вот не хотелось ему быть казаком! Особенно таким, какие отсвечивали попугайской униформой и опереточными медальками в 90-е годы.
  А хотелось ему... А что могло хотеться сыну офицера, всё детство проведшему в военном городке? Офицером ему хотелось стать. Просто офицером русской армии. Кто отдавал себя службе России и на ком она всегда стояла.
  Возможно, детское увлечение 1812 годом сказалось - красивая форма, красивая война и красивейшая победа! Возможно - убеждения и воспитание со стороны отца, всегда гордившегося тем, что принадлежит к высокому званию "русский солдат". Возможно - среда, окружение, военная романтика. Мальчишка же был! Угостили солдаты кашей своей, посадили с собою рядом - и уже готов мальчишка жизнь армии посвятить...
  А может, повлияли на его жизненный выбор все те пертурбации, которые случились со страной. В одночасье рухнувшей с пьедестала одной из мировых империй - в ничтожество и смрад коммерциализации всего и вся. Включая саму себя и свой народ.
  В общем, выбор был невелик. Коли не в лётчики - а хотел Лёшка пойти по стопам брата отца, дяди Эдуарда, летавшего на Дальнем Востоке, - то в какую-нибудь гвардию. На меньшее мальчонка был не согласен.
  А кто у нас нынче настоящая армейская гвардия? Разведка! Вот туда и пошёл.
  "А чё не в десантники?" - поинтересовался как-то Ященко.
  И что тут ответишь? Поналюбовался в Брянске на пьяные разгулы по вторым числам августа. Когда физически стыдно было за голубые береты и тельняшки, что висели на людях, превративших себя в вызывающее тошноту быдло. Да, понятно, что это уже не воины, а гражданские. Но это разум понимает. А в душе - противно.
  И отчего погранцы гуляют не в пример культурнее?
  Так и болтали днями в палате опытный казак и раненный едва ли не в первом же бою лейтенант - о службе и о жизни. А когда расставались, Ященко дал телефончик, названный им "заветным", и просил звонить, как будет Алексей проездом.
  Звонил. Пару раз, когда оказывался в Москве. Ибо туда давно уж перебрался донецкий парень и бравый казак Ященко. И там возглавил некий ЧОП. Каждый раз оказывавшийся с новым названием, когда Алексей наносил Тихону визит.
  И чем тот занимался, непонятно было вовсе. Разве что один раз завеса приоткрылась маленько, когда Ященко извинялся, что заняться гостем не сможет, - дескать, жену друга, взятую в заложники каким-то банкиром, освободить надо...
  И вот, отгуляв положенное после увольнения из армии, купив по сертификату квартиру в Ростове - поднадоел ему Кавказ, если честно, - покупавшись с женой и детьми в море и посетив родичей в Брянске и Алчевске, встал капитан Кравченко перед проблемой: чем заниматься и на что жить?
  Ростов при близком рассмотрении оказался городом суетливым и несколько... Ну, излишне рыночным, что ли. В простоте тут работали, кажется, только люди, сидящие между улицами Менжинского и Страны Советов. В заводе которые работали, иначе говоря.
  Но Алексей чувствовал, что и это представление обманчиво. Те ещё дела, по слухам, творились на "Ростмаше". Да и что ему, отставному офицеру без гражданской специальности, делать в заводе? Парашютный клуб организовать? Ага, с его тремя прыжками в училище? Или кружок боевых искусств? А какие из них он знает-то, кроме довольно стандартного армейского комплекса? Этак и кружок по самбо можно открыть. Или военруком устроиться, как отец.
  Меж тем жена завела свою машинку по вытягиванию нервов: когда, мол, на работу устроишься, а то детям купить нечего. Логика, конечно, та ещё, женская. Но частично права была, конечно: в ходе переездов и ремонтов поиздержался отставной капитан. С другой стороны, никто не голодал. Да и Светка, традиционно для офицерской жены выпускница пединститута, устроилась в школу, музыку преподавать. Не бог весть какие деньги, но всё ж...
  А главное, как ни крутись, но порядочной работы для мужчины без гражданской специальности в Ростове не было. Хоть к бандитам подавайся. Если ещё возьмут. Бандит ныне в Ростове цивилизованный пошёл. Весь в большом бизнесе, можно сказать, бандит ростовский. А в бизнес Алексея не тянуло никак. Впрочем, никто и не предлагал. А своего стартового капитала... Ну, разве сигарет оптом накупить и на рынке продать в розницу. Рублей двести прибыли можно получить...
  Можно ещё в милицию податься. Оно, конечно, после начала реформы путь туда значительно осложнился, и за хорошие должности мзда уж больно неподъёмна. Но в простые опера-то, пожалуй, возьмут? С опытом-то боевой разведки?
  Но тут уже жена была против категорически. Наслушалась да фильмов насмотрелась, как опера живут, дома не ночуют. Безруков ей нравился, но муж в этой роли не подходил ей категорически.
  Вот разве что в ЧОП. Овощебазу охранять. Опять же - картошечка всегда в доме, огурчики. Сопьёшься, правда...
  Вот так и пришёл Алексей к мысли позвонить Тихону Ященко. Всё ж почти друзья. Может, предложит чего. А нет - ну, поглядим. Всё равно в Москву надо съездить, воздух понюхать. В Москве нынче вся сила, как говорится. Какая-никакая работа да сыщется...
  Ященко сказал: "Приезжай, поговорим"...

Оценка: 6.42*19  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015