Okopka.ru Окопная проза
Туманцев Николай
Чужая страна. Главы 6-13

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 5.72*13  Ваша оценка:

  ГЛАВА 6
  
   Обед на работе закончился. Глеб первым вернулся в цех и сейчас выкладывал на станок тяжеленную плиту ДСП* - Каренович где-то задерживался, а сидеть без дела Глебу не хотелось. Затянув здоровенный лист на верстак, выровнял его по бортам. К приходу второго мастера он успеет сделать разметку - чертежи уже лежали, распечатанные, в офисе.
   Глеб рукавом вытер со лба пот, начал доставать из шкафа инструменты. Сзади в незакрытую стальную дверь цеха кто-то постучался. В проеме стояло трое незнакомых ему людей.
   - Мебель тут делают? - обратился к нему первый. Не дожидаясь ответа, он ступил в помещение. Двое других вошли следом.
   Вошедший был среднего роста, худой. Примерно возраста Геннадьича. Второй был помоложе. Атлетичное телосложение выдавало в нем борца, возможно дзюдоиста. Короткая стрижка, мощная шея и кожаная куртка создавали образ спортсмена-бандита из девяностых.
   Третий, самый старший, был одет в камуфляжные штаны и армейскую флисовую кофту. Он был невысок, с животом. Бритая налысо голова и пальцы с плохо сведенными "перстнями"*.
   Мелькнуло нехорошее предчувствие. Эти трое явно не мебель пришли покупать.
   - Начальник есть? - спросил первый.
   На шум из кабинета вышел Геннадьич.
   - Какие люди! Шостя! - обратился он с верхних ступеней к вошедшему. - Вова, как сам?..
   У Глеба отлягло от сердца: "Пронесло, - подумал он, - это его знакомые".
   Троица поднялась по лестнице, первый поприветствовал Геннадьича.
   - Знакомся, это Семеныч... - дальше разговор в офисе было не разобрать. Судя по интонациям, общение проходило мирно. Из кабинета начальника донесся хохот. Теперь уже казалось странным, что пришедшие сразу не понравились Глебу. Наверное, потому что пришли в украинской форме - камуфляж вызвал у Глеба предвзятое отношение к пришедшим. Все-таки, для них он - враг.
   Он вернулся к работе, достал из пластиковой упаковки потертый диск для циркулярной пилы. Потер ногтем свежую ржавчину - и кто так инструмент хранит?...
   Оставаясь в цеху в одиночестве, на него накатывала ностальгия. Запах опилок и химии напоминал ему урок трудов. Ему нравилось, что он результат работы он сможет потрогать своими же руками - это не шло ни в какое сравнение с работой Ильюхи. Тот весь день ездит туда-сюда, пытается продать товар людям, которые ему безразличны. Это не плохо - просто Глеб чувствовал, что такая работа ему бы не подошла.
   В цеху рождались вещи, которыми люди будут пользоваться долгие годы - вот плита для столешницы, вот дверцы шкафа, а вот стенки кровати. И когда эту кровать купят, то люди будут на ней отдыхать и заниматься любовью, возможно даже зачнут ребенка. Хотя - может это произойдет и на этой столешнице, - Глеб улыбнулся сам себе.
   ... Но он отвлекся. Диск надо было побрызгать ведешкой*. Он оглянулся в поисках баллончика. В этот момент из кабинета раздались крики - Геннадьич орал матом. Сверху доносились лишь обрывки фраз:
   -...Я? С каких х...ев я... Вы знаете, сколько надо тратить?...
   Очевидно, пришедшие пытались его успокоить, - в ответ раздавался голос того самого Вовы:
   - Ты подумай, а не развел тут...
   В цеху, как назло, еще никого не было. Если что, то помочь Геннадьичу сможет только Глеб. Он осмотрелся вокруг в поисках подходящего для драки "инвентаря": молоток - это слишком... Вот деревянный брус вполне мог бы сгодиться.
   Дверь кабинета распахнулась. Трое пришедших начали спускаться по металлической лестнице. В дверь цеха вошел Илья - увидев их, он отошел с прохода в сторону. "Вова"-Шостя, шедший впереди, смерил его пренебрежительным взглядом. Последним шел "Семеныч" во флисовой армейской кофте. Закрывая дверь цеха, он бросил:
   - Успокойте шефа своего, - он указал в сторону офиса. - А то як бизнес вести можно, якшо вин такой истерик?
   Илья и Глеб вошли в открытые двери кабинета начальника. Геннадьич сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на них. Первым разговор начал Илья:
   - Геннадьич, че они хотели?
   - А чего сейчас все хотят? Денег хотят, с..ки.
   - Так может надо было ментов вызвать? Вымогательство все-таки, потрясли бы их...
   - Мы живем в такое время, когда менты с таким не помогут, - оборвал его Геннадьич. - Скорее сами попросят долю. Эти бы без подстраховки не пришли сюда. С одним из них я раньше работал, потому знаю, о чем говорю. И давайте не звените об этом всем. Я сам все решать буду, слухи мне тут ни к чему. Ильюха, чего там с левым берегом*? Разобрался? - закончил он разговор, переключаясь на обыденную работу.
   Глеб спустился по лестнице. Уже вернулись остальные мастера. Надо было продолжать работу, но из головы не шло произошедшее. Все-таки, его предчувствие оказалось верным - не зря ему эти трое сразу не понравились, и дело было не в военной форме.
   Его опять одолевало нехорошее предчувствие: они ушли, но этим явно всё не заканчивалось.
  
  ГЛАВА 7
  
   На выходных друзья с утра рванули в спортзал. Глебу его давно не хватало - ни турник во дворе, ни гантеля дома не могли заменить холодную тяжесть грифа штанги.
   - Давно не боксировал? - снисходительно спросил Ильюха, затягивая липучку перчатки вокруг кисти.
   "Ты будешь удивлен," - подумал про себя Глеб. В прошлый раз он был на ринге еще в Донецке. "На ринге" - это сильно сказано, потому что бои были прямо на стрельбище. Однажды, после огневой подготовки, Ярс вернулся на джипе и вывалил из багажника прямо на снег гору старых разбитых боксерских перчаток, лап, шлемов и другого инвентаря. Столпившиеся вокруг разведчики с интересом рассматривали привезенное.
   - Че смотрим, разбираем быстро! - скомандовал командир.
   Сбросили разгрузки, облачились в защиту, натянули перчатки. Командир разбил всех по парам.
   Глебу выпало стоять с Мелом. На гражданке он не утруждал себя тренировками, потому сразу попросил сильно не бить. Он двигался медленно, бил неумело, не убирал руку. Защищаться практически не пытался, потому Глеб только намечал удары, лишь слегка касаясь противника кончиком перчатки.
   Командир, наблюдая за их парой, лишь покачал головой.
   На следующий раунд с Глебом стал пулеметчик Ахмед. Килограммов на пятнадцать тяжелее, в его ударах чувствовалась мощь, в движении - умение, и Коку приходилось задействовать всю свою ловкость, чтобы не попасть под раздачу. Он лишь изредка вставлял свои удары, находя бреши в защите пулеметчика и приводя того в ярость.
   - Легче работаем! - кричал Ярс, тщетно стараясь уследить за всеми бойцами.
   Ахмед уже цеплялся за Глеба, пытаясь хоть как-то нанести тому удар. Зажав его в клинче, он попытался с силой вложиться в правый боковой, но Кок нырнул и апперкотом всадил удар в печень противника. Того согнула боль, но он не упал, лишь оттолкнув Глеба от себя.
   Восемь пар бойцов, скачущих в спарринге, быстро втоптали сухой снег в ровную скользкую поляну. Закапала первая кровь.
   - Кому там уже влетело? - спросил командир, подходя к Малому.
   Тот стоял с расшибленным носом. Рядом - худой по сравнению с дюжим пулеметчиком Фил.
   - Можно я его кину? - обратился Малой к Ярсу, вытирая перчаткой кровь с подбродка.
   Ярс осмотрел лицо пулеметчика, вытер ему своим платком нос - вроде не сломан, только разбит сильно.
   - Я ж сказал, шоб легче работали, - спросил он Фила, - Вы пооглохли?
   Зычно свистнув, Ярс остановил поединок.
   - Мужики, слушайте внимательно, - обращаясь ко всем, начал командир, - я все понимаю: вы молодые, сильные. Баб у вас сейчас нету, пар спускать некуда. Но учитесь себя контролировать. Я сказал, шоб вы полегче били, и на втором раунде у нас кровь, - он показал рукой на Малого, - Чего вы так ненавидите партнера? Это ж не укроп! Каждый тут - ваш друг, поймите. Если он не умеет драться, вы должны его научить, объяснить ему, а не валить. Вот Малой, ты ж вольник*? - обратился он к пулеметчику.
   - Ну есть такое, - улыбнулся тот в ответ, обнажив окровавленные зубы.
   - Ну вот, Фил, а если б он тебя бросил по-своему, ты сейчас бы тут позвоночник выплевывал. Кому такое надо? - риторически спросил он, - Ярость свою держите в кулаке, работайте аккуратно! Все, на сегодня хватит, собираемся...
   Ахмед повернулся к Глебу:
   - Извиняй, братишка...
   - И ты не обижайся, здоровяк, - Кок обнял пулеметчика, похлопал по спине.
   Вот так разведчики постепенно привыкали к ударным нагрузкам. Бои постепенно становились
  жестче, командир разрешил бороться. Но с началом боев под Дебальцево стало не до тренировок...
   ... Глеб залез в ринг, Ильюха расслабленно разминал шею, закрыв глаза.
   - Сильно меня не бей, - с наигранным испугом попросил Глеб.
   На третьем раунде Илья уже понял, что ошибался, когда старался работать полегче. Противник был непредсказуем: Глеб то отходил, то рвал дистанцию, входя в ближний бой и нанося по пять-шесть ударов за атаку. При попытке клинчевать* он как-то выпутывался из рук Ильи и, оказываясь позади, издевательски хлопал перчаткой по спине.
   - Ты где так наловчился,? - под конец боя спросил Илья.
   - Да это ты просто медленный, - прикалывался над другом Глеб, разматывая бинты.
   В раздевалке спортзала было людно. Пока Глеб складывал в сумку вещи, Илья встретил пару знакомых, завязал разговор:
   - ...Да капец. Зарплату не увеличивают, денег нет совсем, - говорил один.
   - У тебя хоть детей нет, - перебил второй, - а мне чего делать? В зал со следующего месяца ходить не буду, надо вторую работу искать. П..дец, "полипшення"*. Живем, бл..ть, "По-новому"*.
   Кто-то посторонний, услышав их, встрял в разговор:
   - Ниче, пацаны. Вот дождутся они, с..ки, третьего майдана...
   - Не будет никакого "третьего майдана", - резко ответил Илья, - кто им денег даст? Людей уже запугали, объявят сепаратистами и разгонят, как собак. Это не "тоталитарный" Янукович, с ними не забалуешь...
   - Ну может Игорь Валерьич* поможет... - наивно предположил кто-то.
   - Он уже "помог", спасибо. Уже два года в стране п...дец полный.
   - Ну а кто президент, Коломойский что ли? Порошенко президент! - не унимался тот.
   В раздевалке внимание всех было приковано к спору с незнакомцем. Глеб почувствовал, что Илья может взболтнуть лишнего. Он наклонился к его уху, сказал приглушенным голосом:
   - Не спорь с ним.
   - Да все норм, - отмахнулся Ильюха, и продолжил громче, - Президентом стал такой же олигарх. И что, лучше стало? Или Порох* плохой, а Коломойский хороший? Откуда все такие доверчивые? - все больше распалялся Илья, - Будем искать честного олигарха? Они все такого в стране наворотили, столько без куска хлеба оставили и на смерть послали - и ты еще им веришь? Они должны правосеков* к тебе домой прислать, чтобы ты...
   - Хорош бл..! - одернул друга Глеб, - За...бал, переодевайся давай, нам по бабам еще идти!
   Напряженность вмиг спала. Друзья Ильи заржали.
   После зала они, прогуливаясь, пошли к Днепру. Позавчера уже казалось, что наступила весна, но сегодня резко похолодало. Ботинки проскальзывали по заледеневшей брусчатке набережной.
   - Ты бы поосторожней был, - сказал Глеб, отвинчивая крышку термоса, - А то ты откровенничаешь, а потом тебя сдадут в СБУ. Или нарвешься на кого-нибудь, а он друзей из Правого Сектора* приведет. Они с тобой разговаривать долго не будут.
   Ильюха глубоко вздохнул.
   - Да знаю я... Чего-то я погорячился. Но ты подумай... - он чуть помедлил, - Откуда у них вот это раболепие? Их уже "опускают" ниже плинтуса, скоро жрать будет не за что купить. А они все верят, что придет добрый дядя и сделает им хорошо. Бл.., да как вообще можно себе представить честного олигарха? Или хотят "майдан третий" - ну поставят у власти какого-нибудь откровенного нацика*, и чего? Он страну отстроит?..
   - Пойми две вещи. Первое: кому-то понимание происходящего доходит позже, а может не дойти вообще. Второе: мы живем в стране, где говорить, что думаешь, опасно. Так что заткнись и пей свой чай, а то я тебе нос сломаю.
   Илья от неожиданности поперхнулся, потом засмеялся. Глеб улыбнулся в ответ.
   Зимнее солнце садилось, собираясь скрыться за горизонтом. Холодные сумерки укрывали собой вечерний город.
   Вечером, лежа в постели, Глеб думал о сегодняшнем споре в раздевалке. Илья был прав на все сто процентов, но он зря так завелся. Сейчас нельзя поступать так опрометчиво.
   Как же все изменилось за эти два года... Старую украинскую власть поносил любой, по поводу и без повода, - теперь те же люди боятся сказать вслух обычную правду. Если тогда они выходили протестовать по любой мелочи, сейчас их не встряхнули ни нищенские зарплаты, ни троекратное повышение тарифов.
   Глеб поехал на Донбасс потому, что тогда казалось, что с непокоренного региона начнется движение против майданной власти. Поднялись бы Одесса, Харьков - весь юго-восток, который не хотел ложиться под власть майдана. Но не так все оказалось просто: харьковские власти, пытаясь не допустить крови, пошли на сделку, а несогласных в Одессе убили и запугали. Даже воюющий Донбасс чуть было не сдали, чего уж об остальных говорить.
   И было бы наивно думать, что ополчение возьмет Киев. Самих же украинцев за два года морально опустили настолько, что ни на какое восстание или сопротивление они стали не способны.
   Больнее всего было то, что даже будь он сейчас на войне, он бы ничего не смог изменить: мечты об освобождении страны столкнулись с жестокой реальностью. Даже бегая под пулями и подвергая свою жизнь опасности, можно отстоять только клочок земли на востоке. Но вся Украина за это время все дальше скатывается в пропасть. И ни он, ни кто-либо другой не может этому помешать.
  
  ГЛАВА 8
  
   У Кока из бедра достали осколок, - сантиметра четыре в длину, не меньше. Это был кусок корпуса гранаты от АГСа*. До кучи, из предплечья еще вытащили маленький стальной ролик - это уже прилетело из "злюки"*, задетой Мелом.
   Вообще, повезло, что кроме Мела и командира больше никого серьёзно не зацепило - взорвавшаяся мина по праву считается страшной, не даром в войсках ее нарекли "ведьмой". После задевания беднягой "ниточки"* вышибной заряд катапультирует корпус мины, выталкивая ее на высоту около метра, где она и взрывается. И стоишь ты в этот момент, или успел упасть на пузо - разница небольшая: в радиусе двадцати метров почти гарантированно не остается ни одной цели, не нашпигованной мелкими цилиндрическими осколками. Именно этот прыжок мины обеспечивает равномерное их рассеивание вокруг и нанесения максимума увечий - взрыв-то не большой, но все, кому "посчастливилось" попасть под раздачу, потом похожи на швейцарский сыр. Или на сито - смотря какое сравнение вам больше по душе.
   Так что будь мина установлена ближе к центру прохода, могло покосить и всю группу. Укропский сапер, поставивший ее, хорошо знал свое дело. Он специально поставил "злюку"* чуть в стороне, чтобы проходящие одиночные солдаты на нее не нарвались - именно потому головной дозор и встречающий прошли нормально. А вот групповая цель с большим количеством народу может пойти более широким фронтом - и крайний заденет "ниточку".
   Сколько раз разведчики ходили друг за другом, след в след. Сапер проверял тропу - и за ним безопасно шла вся группа. А тут расслабились... Вот в такие моменты и случается самая х...ня. Тогда, когда вот уже вроде все, можно булки расслабить - ну дошли же уже. Ан нет, пока разведчик не в родных окопах - он еще в тылу противника.
   Печальный итог - погибший Мел, серьезно ранен командир. По-мелочи прилетело Малому, Коку и Филу. Группа попала под огонь противника, но своевременные действия разведчиков спасли положение. И еще без везения не обошлось: непрерывно поливая огнем АГС*, укропы могли положить всю группу - с пяти сотен метров гранату из него можно "в форточку" положить. По-хорошему, у них там каждый метр должен быть пристрелян. Был бы у укропов гранатометчик посообразительнее, то он бы сразу стрелял навесом, чтобы гранаты влетели в овражек сверху. Получив минуту форы, пока гранаты то перелетали, то не доставали, разведчики вытащили раненых и накрыли огнем укропов. Лежа, получив немного времени на пристрелку, феноменально положил гранату прямо во вражеский расчет. Для расстояния в полкилометра это как минимум охренительный результат.
   Как только в штабе стало известно про подрыв на мине и ранение Ярса, его недоброжелатели сразу воспользовались представившейся возможностью. Менее чем через сутки приказом командира батальона разведгруппа была расформирована, а ее члены переведены в смежные подразделения "для усиления". В этот момент Ярса как раз готовили ко второй операции, а Кок еще не отошел от наркоза. Фил и Крюк пытались добиться в штабе встречи с командиром батальона, но тщетно. Так и не получив вразумительных ответов, они написали заявления на увольнение из Гвардии.
   Через три дня Кок выписался из санчасти, пропуская мимо ушей протесты батальонного врача, и перешел в роту под командованием Мехмеда. Прибыв в роту, расквартировавшуюся на окраине Донецка, он был определен заместителем командира взвода разведчиков.
   С ротами произвели "рокировку" - поменяли позициями, отчего мехмедовцы* сейчас оказались в домах в частном секторе. После окопов и полуразрушенных хат и подвалов это был настоящий подарок, но радость быстро угасла: новые дома были малопригодны для жилья - частично достроенные, некоторые стояли без окон. Плюс ко всему, предыдущие "хозяева" из четвертой роты позабирали из них все, что можно было забрать, сожгли проводку. Это притом, что им, по словам командира, на позициях оставили все - электричество, пару буржуек, выкопанные и укрепленные окопчики, выгребные ямы. А эти даже лампочки все повывинчивали - вот такая боевая солидарность.
   Огромный дом, в котором поселился Кок, командиром роты был отдан в распоряжение двух взводов. Сам командир выбрал себе и заму комнату на втором этаже, напротив расположили оружейную комнату. Сразу определилась инициативная группа во главе с сапером с говорящим позывным Мюнхаузен*. Они и начали обустраивать быт: определили, куда надо тянуть кабеля взамен старой проводки, где и какие надо навесить замки - в общем, как в любом здоровом коллективе, организовалась и закипела работа.
   Странности начались ближе к вечеру, когда солдаты разведали расположение местного сельпо и стали возвращаться в дымину пьяными. Кок поначалу не предал этому значения, - кто его знает, какие тут у них в коллективе традиции. В чужой монастырь ведь со своим уставом как-то лезть не принято, так? Но через пару часов, когда уже большая половина роты "дошла до кондиции", Глеб аккуратно обратился к взводному:
   - Сыш, Май, а че твориться-то?
   - Ну, бухают ребята, - как ни в чем не бывало, ответил тот.
   - Интересно у вас принято... Самострелов не бывало у вас?
   - Да это только недавно началось. У нас до Мехмеда командиром Гудым был, тот за алкоголь жестко взд..ачивал, да. Он нашего Деда, - Май показал на бородатого сухопарого мужичка, лежащего прямо в проходе и находящегося уже в невменяемом состоянии, - он его даже на "расстрел" выводил, когда он на посту забухал.
   - Пугал Деда?
   - Ну ставил к стенке и давал очередь холостыми - я ходил как раз к укропам с группой, так что это с чужих слов. Но да, Гудым был мужиком жестким, у него не забаловать было. Сейчас парни подрасслабились...
   - То есть Мехмеду вообще по..бать, что они вхламину? - все заметнее проступало негодование Кока, - Ты-то сам не боишься? Какой-нибудь долб...б рано или поздно словит белку*, и не дай бог подумает, что вокруг укропы.
   - Да ну а че я? Мехмеда все равно скоро попрут, он человек временный, а так... Да все норм будет, че ты напрягаешь?
   Кок не ответил - взял автомат и пошел подышать на улицу, а то от перегара уже начинало мутить.
   Подумал, не набрать ли Фила, узнать как дела у Ярса, у Малого. Интересно, что они думают дальше делать со службой: всем после возвращения с того злополучного выхода* дали недельный отпуск, а дальше их ждал перевод в другие подразделения.
   Чуть подышав на крыльце дома, Кок вернулся в комнату и лег на кушетку. На него накатывала тоска. Разведвзвод Ярса расформировывали, командиром роты назначили пофигиста - Глеб вроде и понимал, что гладко ничего не бывает, но это явно была черная полоса...
   В батальоне творилось черт знает что - это, по словам командиров, называлось "переформатированием ополчения в профессиональную армию". Вообще рано или поздно это должно было произойти - перевод ополчения на армейские "рельсы" был необходим, как воздух. Кто знает, как оно дальше будет - но пока получалась какая-то откровенная лажа.
   А может, он устал? Потому все и видится в черных тонах? Ранение сказывается, опять же. Он попытался выгнать из головы дурные мысли - все-таки утро вечера мудренее...
   Кок проснулся среди ночи. Бедро яростно саднило. Он сел, от боли туго соображая, где находится. Сейчас пару минут перетерпеть - и будет нормально, утром всегда хуже всего. Пересохшими губами отхлебнул из чашки на подоконнике "завявший" чай - вкус забродившего напитка напомнил ему Мела.
   Глеб тревожило не только ранение. Им овладело резкое беспокойство: слишком тихо. Он обулся и встал с кровати. Комнатушка, которую заняла разведка, явно предназначалась то ли для сушки белья, то ли для иных хозяйственных нужд - в нее с трудом уместилось две сварных двухэтажных кровати и одна разбитая кушетка. Все места были заняты, их хозяева беззаботно спали.
   Кок встал, взял со спинки кровати разгрузку. Набросив ее на одно плечо, нащупал в кармане фонарик, взял под магазин автомат и вышел из комнаты. В зале на втором этаже все спали на матрасах, расстеленных прямо на полу - кроватей было мало, и их к приходу основной части роты уже успели растащить. Глеб подсветил фонариком: прямо в проходе на полу храпело "синее" тело. Странно, что запаха перегара не чувствовалось - приелся, наверное. Переступив через пьяного, Глеб начал спускаться по лестнице. Вот тут появился новый еле уловимый запах. Газ! Глеб спрыгнул на нижнюю ступеньку и в три прыжка добежал до кухни - конфорки плиты шипели, выпуская в воздух невидимого убийцу.
   - Рота подъём! - заорал Кок, подбегая к окну.
   В стеклопакет строителями не была ввинчена ручка, на ее месте были лишь пара отверстий. Глеб сбросил с плеча мешающую разгрузку и несколько раз ударил прикладом в верхний косяк окна. Посыпалась шпаклевка, но рама подалась - в образовавшуюся щель со свистом хлынул холодный воздух.
   Глеб развернулся, включил фонарик - ребята не поднимались, лишь один около двери бился в судорогах. Когда Кок подбежал к нему, тот начал блевать. "Живой", - мелькнуло в голове. Выскочив в коридор, увидел свет нескольких фонариков из разных комнат, послышался недовольный мат.
   - Бл..ть, че случилось?
   - Свет включите! - все выключатели электрики с Мюнхаузеном поставили в коридоре.
   - Укропы чи шо? - раздавались в комнатах нестройные голоса.
   - Укропы!? - подрывался кто-то спросонья.
   Кок шел по коридору к выходу, на ходу щелкая тумблеры. Пинком открыв дверь дома, крикнул в ночную темноту:
   - Дневальный!
   Ответа не последовало.
   - Часовой!
   Массивная дверь двора чуть приоткрылась, в щель втиснулась розовощекая морда Шурпалыча.
   - Да? Шо такое?
   - Шурпалыч, кто по первому этажу дневальный?
   - Дык со вчера никого не назначили, я сам Кирюху подменяю...
   В доме засуетились:
   - Сыш, газом воняет...
   - Пацаны, газ! Никто не чиркает зажигалками и спичками, не курим! Газ! - кричал, спускаясь со второго этажа Мехмед. Тоже накинул на себя разгрузку и схватил автомат спросонья, за ним шел здоровенный замок* Якорь. В комнатах уже поняли что к чему, начали открывать окна.
   Кок забежал обратно в кухню. Вокруг пацанов уже суетились медики и другие проснувшиеся. Четверо ребят уже приходили в себя, изливая струи вчерашней еды на пол и свои пожитки. Пару человек еще не пришло в сознание. Мюнхаузен уже был в центре комнаты и матерился, на чем свет стоит. Командир роты тупо слушал командира третьего взвода, который что-то ему рассказывал. Замок прервал его:
   - Это ты тревогу поднял?
   - Нет, дневального не было на посту.
   Оказалось, что в суматохе переезда и вечерней попойки никого не назначили. Вина, очевидно, лежала на Мехмеде и его заме, которые начали искать для наказания предыдущего дневального.
   Цирк, блин.
   - Это вот этот пацанчик кричать начал, - кто-то кивнул на Глеба.
   Мехмед забыл про поиск "виновных" и переключился на него.
   - Как у тебя позывной? Ты новенький вроде?
   - Кок, товарищ командир.
   - Молодчина, - протянул ему руку Мехмед, - Разведчик?.. Страшно, что могло произойти, - он кивнул в сторону приходящих в себя ребят и переключился на подошедшего к нему врача:
   - Ну так что, везти в санчасть не надо?
   - Надо бы...
   - Я спрашиваю, ты сам справишься?
   Врач ничего не ответил. "Нормальная" ситуация: командир роты покрывает свою ошибку и хочет не допустить, чтобы в части о произошедшем узнали.
   Кок молча отошел в сторону, прислушиваясь к разговору. Сошлись на том, что все нормально,
  только за медикаментами в аптеку ближайшую надо съездить - некоторых у медиков просто не было.
   "Похоже, алкоголь может убить тут всех даже без оружия, и белки* не надо, - вспомнил Кок недавний разговор с Маем, - Проснулся бы кто-то раньше меня тут, прикурил бы сигаретку..."
   Он тряхнул головой, стараясь не думать о возможных последствиях, но в голове то и дело всплывали картины обгоревших тел и взрыва дома.
   Вопреки ожиданиям Кока, командир не выгнал роту на мороз и не заставил до упаду отжиматься, не заставил слить всю оставшуюся водку и вообще, - как только стало ясно, что все обошлось только газовым отравлением семи рыл, похлопал медика по плечу и пошел спать. Замок еще побегал, чего-то поорал и тоже успокоился.
   Глеб вернулся в комнату - в зале минимум половина людей спала пьяным сном, как ни в чем не бывало. Он лег на кровать. В голове было только одна мысль: в роте творится полная х..ня. Надо валить. Завтра же надо подавать заявление на перевод и связаться со всеми своими из взвода Ярса - договориться, куда дальше. Тут ловить было точно нечего. Если и в остальных ротах такая ситуациях - вообще увольняться и идти в другое место.
   Перемирие началось уверенно.
   - Чего переводишься?- спросил утром замок*.
   - К своим хочу.
   - Да прекрати, все нормально будет, - начал по-дружески успокаивать его Мехмед. - Только переехали, за недельку все устаканится.. Ты ж видишь, тут одни синяки*. Мне б в роту таких ребят, как ты, хотя бы человек двадцать, и вообще б порядок полный был, - в ход пошла лесть - командир боялся, что Кок настучит на произошедшее начальству
   - Ну выпили ребята, - дыхнул замкомандира на Глеба перегаром. - Подумаешь, все ж обошлось. Пару дней, освоимся тут - и вообще все класс будет, порядок наведем...
   - А ты у Ярса был? - перехватил разговор командир. - У него школа нормальная в подразделении была.. Хочешь, тебя командиром взвода поставим?
   Как ни было заманчиво это внезапное предложение, Глеб без промедление выдал заготовленный с вечера ответ:
   - Товарищ командир, подпишите пожалуйста заявление. В роте не произошло ничего такого, что могло бы стать причиной моего перехода, просто сослуживцы пригласили в другое подразделение, хочу к ним.
   Командир и замок переглянулись - он вроде четко дал понять, что будет держать язык за зубами.
   - Ну лады, - выдохнул командир. - Давай сюда... Вообще, я тебя должен неделю еще тут держать до перевода - сам понимаешь, пока рассмотрят заявление, пока замену бойцу найти... Ну раз так сильно хочешь к своим - че тебя мурыжить. Верно говорю?
   Замок и Глеб утвердительно закивали.
   - На, пи..дуй.
   - И вам удачи, товарищ командир.
   "Блин, взводным разведки... А круто было бы," - подумал Глеб и сразу себя одернул. Как там, в поговорке: лучше с умным потерять, чем с дураком найти?
   Не то, чтобы Глеб сталкивался с подобной безответственностью впервые. В армейской среде он был достаточно давно, чтобы понять: пофигизм - одна из основополагающих ее черт, то есть никаких иллюзий касательно порядка он не питал. Просто тут уже был беспредел. Быть у таких раздолбаев подчиненным означало постоянно рисковать своей шкурой, а быть у них командиром взвода разведки вообще было равносильно суициду. Если такое творится здесь, то на позициях вообще атас. По глупости погибать и вести на такую же тупую смерть подчиненных было себе дороже.
   Под вечер приехала машина с проверяющими из штаба бригады, и он увязался поехать вместе с ними. По разговорам понял, что в соседней роте ситуация не лучше - кто-то по пьяному делу подорвал гранату рядом с оружейной комнатой, и туда уже поехал разбираться лично комбат. Походу, подобная лажа началась везде.
   Утром, выцепив штабного писаря, Кок набросал заявление об увольнении. Начштаба на бумагу прореагировал отрицательно:
   - Вы за..бали уже! Ну нах..я вообще приезжать было?!
   - Товарищ майор, я тут полгода прослужил...
   - Ну и? Толку от тебя? Вы у вашего Ярса все такие ох...вшие? Давно пора было вас подальше развести...
   Кок терпеливо ждал, пока майор успокоится и подпишет заявление.
   - ...Ты в курсе, что если ты уходишь, в Республиканскую Гвардию тебя обратно не возьмут?
   - Теперь в курсе.
   - Иди отсюда, сам к комбату пойдешь. Буду я всякими дезертирами заниматься...
   - Справку какую о службе получить можно? - нагло стоял на своем Кок.
   - Какую тебе еще справку, дезертир?
   Глеб пропустил оскорбление мимо ушей. Писарь заступился:
   - Товарищ майор, парень-то с Украины, реально могут...
   - Меня ж на первом блокпосту на яму* посадят, - сказал Кок. - Вы мою прописку видели. Меня с ней сразу за жопу возьмут, скажут - диверсант укропский...
   - А может ты действительно укропский диверсант? - Торс издевательски улыбался, - Пусть берут, ты ж увольняешься - мне пах..ю вообще...
   Неожиданно для самого себя Кок развернул корпус и ввалил правым боковым в скулу начштаба. Неожиданно настолько, что тот, падая, даже не убрал с лица свою дурацкую ухмылку.
  Писарь и еще пару солдат, находившиеся в коридоре, тут же прижали Глеба к стене.
   - С...ка, - тихим голосом проговорил Торс, сидя на полу, - от урод...
   - Все-все-все мужики, ниче... Не двигаюсь... Да че ты наседаешь? - обратился он к кому-то, заворачивающему его кисть за спину. Кок не пытался вырваться. Наоборот, он даже несколько расслабленно наблюдал за тем, как Торс пытается встать.
   - Тебе ж пи..дец, солдат, - негромко сказал Торс, поднимаясь с пола.
   - То все-таки "солдат", а не дезертир? Ты ж меня только что укропским шпионом назвал?
   - Хуле вы его держите? На яму его!
   - ... Ты ж просто хамло дворовое, какой ты нах..й офицер? - дразнил его Кок.
   Двое, держа Кока под руки, повели к выходу из здания. Кто-то в стороне обсуждал произошедшее:
   - Бл.., его ж теперь под трибунал могут...
   Выйдя на улицу, один из охранников обратился к Глебу:
   - Вырываться не будешь?
   - Нет.
   Хватка немного ослабла, его уже не тащили вперед. Пройдя через плац, они остановились у открытого спуска под землю. Через пару минут прибежал кто-то из караульных, и Глеба завели вниз, закрыв дверь. Он остался один.
   Глаза понемногу привыкли к темноте. Внизу располагалось несколько нар с наваленными на них матрасами. Единственным источником света была щель в дверном проеме, тускло освещавшая ступени.
   "Яма" представляла собой неотапливаемое подземелье со стальной дверью. Никого сейчас не было - вероятно, заключенные были отправлены на хозработы.
   Первые минуты прошли, к Глебу постепенно пришло понимание произошедщего. Уже почти договорился за увольнение... Дернул же черт.
   - На кой я это сделал? - вслух спросил себя Глеб, располагаясь на ведущих вниз ступенях
   Чего это вдруг начштаба заговорил про то, что у Ярса все подчиненные "ох...шие"? А, это же Фил с Крюком выясняли, почему расформировали разведгруппу. Может они тут тоже начудили?..
   Адреналин прошел. Первые минуты знакомства с "ямой" сменились тягостным ожиданием. Что теперь будет? За нападение на старшего по званию его накажут. Может на яме оставят на месяц, кто знает. Под трибунал отправят вряд ли - Глеб даже не был уверен в том, что суды вообще работают и занимаются военными.
   Волнение привычно вызывало у Глеба сонливость. Он даже перед экзаменами в университете часто дремал у кабинета...
   Прошло часа два, может больше. Наконец послышались шаги - похоже заключенные возвращались с уборки территории. В замочной скважине скрипнул ключ, дверь распахнулась. Яркий свет ударил в глаза. Глеб прищурился, пытаясь разглядеть пришедших.
   Около входа стоял какой-то штабной. Он был один. Никаких конвоиров или охраны, полагающейся для сопровождения задержанных. Он смерил Глеба взглядом, отрезал:
   - Посидел уже? Пошли.
   Кок встал, отряхнулся. Осмотрелся - ничего ли не забыл, и пошел за штабным, оставив дверь "ямы" открытой. К его удивлению, они не пошли ни в штаб, ни к машине, а сразу на проходную.
   Около КПП части на земле лежал его рюкзак и сверху - куртка. Штабной кивнул:
   - Твое барахло?
   - Так точно.
   - Пи*дуй отсюда.
   Неожиданно.
   - И все? - не поверил Глеб. Он явно ожидал продолжения.
   - А тебе еще что-то надо? Ну иди обратно в яму...
   - Так чего, мне за майора что-нибудь будет?
   - Ну ты же уволился, - он протянул Коку приказ об увольнении. - Получается, ты уже гражданский. Хулиганить нехорошо, гражданин! - он подошел к Глебу так близко, чтобы больше никто не услышал: - Ударил бы этого гон..на хоть бы раза три, для приличия. А то ухо только почесал и все...
   Штабной отошел, подмигнул. Глеб улыбнулся в ответ.
   - Ярсу спасибо скажешь.
   Штабной отдал в окошко пропуск, что-то обсудил с часовыми.
   Присев, Глеб завязал шнурки на ботинках и осмотрел свои вещи. Здесь было только то, с чем он приехал полгода назад. Автомат он сдал в оружейную комнату, бронежилет поручил передать Малому.
   Штабной вышел с проходной, хлопнул Глеба по плечу:
   - Ну чего, разведка. Бывай здоровый.
   - И вы тут не хворайте.
   Глеб оглянулся, последний раз окинув взглядом территорию части. Через плац к штабу как раз шел комбат с подчиненными, рядом с ним скакал Торс, что-то оживленно ему объясняя. Заметив выходящего через ворота части Кока, начал указывать на него, на что комбат никак не прореагировал. Глеб улыбнулся, помахал начштабу рукой, негромко сказал:
   - Оревуар, с..чара.
   Подхватив рюкзак под лямку, Кок вышел за ворота части.
  
  ГЛАВА 9
  
   После полугода в полях и лесах непривычно было ощущать себя в городе. Столько шума и движения вокруг - за всем не уследишь.
   Не чувствуя усталости, Глеб шел туда, куда его несли ноги.
   Донецк начал цвести. Когда-то шумный и многолюдный, теперь он был окутан тишиной и покоем, будто умудренный опытом старый солдат. Чисто убранные улицы нагоняли тоску - казалось, их некому было пачкать. Даже проезжающие мимо одинокие машины как будто старались не шуметь.
   Обстрелов давно не было, и люди наконец высыпали на улицы, наслаждаясь весенним теплом. По зеленым паркам и аллеям гуляли мамы с колясками, от университета шли, переговариваясь, студенты. Пожилые люди, одетые не по погоде тепло, занимали очередь на троллейбусы, о чем-то оживленно гомоня.
   Так Глеб дошел до Университетской. Перед уездом он хотел проведать Ярса - тот лежал неподалеку, в областной травматологии.
   Нехорошо было идти к командиру с пустыми руками. Взяв в магазине апельсинов, пару пакетов сока и бутылку кагора, Кок направился в больницу.
   Медсестра провела его в палату. Все четыре места были заняты пациентами. Ярс лежал на кровати у стены и читал газету. Его голень опоясывали металлические обручи и стержни, загипсованной правой рукой он пытался держать компьютерную мышь.
   - Здорово, дозорный! - приветствовал он Кока.
   - Как ты тут, командир?
   - Живы будем - не помрем.
   Все присутствующие в палате улыбались и кивали вошедшему Глебу.
   - Сыш, Серёг! это один из моих пацанов, Кок.
   Крепкий мужик у противоположной стены оценивающе смотрел на Глеба. Испещренные морщинами улыбающиеся глаза казались Глебу знакомыми.
   Кок подошел к нему, чтобы пожать руку, но мужик лишь поднял культю правой руки.
   - Теперь только так, - он двинул пальцами загипсованной левой руки, подвешенной на рычаге.
   Глеб, сориентировавшись, пожал загипсованную кисть.
   - Мы с ними рядом под Дебалу заходили, - пояснил командир.
   - Это ты там пытался борщ из мерзлой свёклы сварить? В патронном ящике? - обратился к Глебу басом новый знакомый.
   - Я!
   - Ну все, остаешься теперь тут с нами! Научишь в столовке, как надо щи варить!..
   Еще немного поболтав, Глеб подсел к Ярсу:
   - Смотрю, ты тут не скучаешь, командир.
   - Позавчера Фил с Крюком забегали. Да и здешние покоя не дают - вон любовная парочка тут каждый день воркуют...
   У окна молодая девушка была почти подвешена на чем-то вроде гамака, обе ее ноги были загипсованы. Пришедший к ней молодой парень в камуфляже сейчас показывал ей что-то на экране телефона, и время от времени они тихо над чем-то хихикали.
   - Как нога? - Глеб кивнул на обветренную стопу, торчащую из замысловатой металлической конструкции.
   - Еще пару-тройку месяцев с илизаровым*, пока кости срастутся. Там посмотрим. А пока на них лётаю тут, - он кивнул на костыли, лежащие на кровати у стены.
   Вдалеке глухо грохнул взрыв. Никто в палате и ухом не повел.
   Ярс сменил тему:
   - Слышь, я все хотел спросить. Это правда, что Лежа им из подствольника за полкилометра запулил?
   - Я свидетель.
   - Амбец... И че, он АГС заткнул?! - удивлялся командир.
   - Ну Лежа пристрелялся, а потом у них на позиция грохнуло - и тишина. Там еще Фитиль из РПГ добавил.
   - Укропы походу булки расслабили - думали, может, что нас уже всех миной покосило. Но, слушай, никогда не поверил бы...
   Они долго разговаривали и не заметили, как приблизился вечер. Весеннее солнце садилось за горизонт, сумерки теплым ветром окутали город.
   -...Филу только в шею, а Малому плашмя видать ударило. У него гематома была на всю башку, шо рог вырос, - Ярс умолк, улыбка медленно спала с глаз. - От только Мела жалко...Разворотило вообще... Жалко пацана, амбец. Чего его туда понесло... Шел бы по тропке...
   Кок отвел глаза, чувствуя, как наворачиваются слёзы.
   - А я даже на похороны не попал... - чуть погодя, произнес командир. - Давай помянем пацана...И Серёге налей, - он кивнул в сторону кровати, на котором прихрапывал их дебальцевский знакомый.
   - Да он спит, чего его будить...
   - Переспит, нах. Буди, говорю.
   Глеб растряс Серёгу. Разлил по припасенным Ярсом рюмашкам кагор.
   - Ну че, за Мела...
   - За Генку, Камо, Луку, Бурого, - добавил Серёга.
   Выпили. Глеб помог Серёге с рюмкой. Тот еще чуток посидел и снова погрузился в сон.
   - Как жизнь куваркается... - произнес любимую фразу командир. - Я, кстати, уже слышал, как ты там в штабе газу давал... Ты чуть было не загремел очень серьезно. Если бы этого п...дора там не держали как громоотвод, я бы вряд ли смог помочь. Так что впредь давай чуть спокойнее.
   - Понял, командир.
   Глеб не спрашивал, почему группу "разобрали". Ярс, вероятно, знал больше, но говорить обо всем этом сейчас не хотелось
   - Я тут вам фруктов с соками занес...
   - Ты чё, попрощаться зашел? - просек Ярс.
   - Да, завтра поеду. Все равно перемирие пока, съезжу в Россию. Поработаю малеха, пока тут все устаканится.
   - Давай. Далеко не уезжай, скоро все опять понадобятся. Сейчас укропы раны залижут, новое мясо наберут и опять попрут. Ещё одно, - он поманил Глеба рукой. Понизив голос, чтобы не разбудить остальных, он продолжил: - Что бы ты не решил делать в России или где-либо еще - думай головой, и не делай глупостей. Ты хороший и умный парень, Кок. И ты должен понять, что твоя жизнь имеет цену. Не надо тратить ее понапрасну.
   Запомни: мы все живем ради чего-то. Не ради бабок или чтобы по...ться или вкусно пожрать, - мы должны что-то в этом мире сделать лучше. Уверен, ты меня понимаешь. Если бы не понимал, никогда бы сюда не приехал. Тебе здесь было даже сложнее, чем другим ребятам - сзади нет стен твоего дома, которые надо защищать. Это говорит о том, что в тебе есть огонь, ты можешь бороться, как никто другой.
   Знач, я это все сказал не затем, чтобы тебя хвалить. Ты на самом деле еще тот говнюк, - он улыбнулся. - Я что сказать хочу... Сейчас тяжело, да. Мел погиб, группу распустили, мы не пошли в наступление на укропов... Тяжело. Но не теряй надежды и не опускай руки. Не дай огню своему затухнуть. Понял?
   - Понял, - кивнул Кок.
   - Смотри мне, а то наваляю, - подмигнув, погрозил ему Ярс.
   Утром Глеб уехал из Донецка. Впереди тяжелыми облаками довлела неизвестность.
  
  ГЛАВА 10
  
   Утром Глеб проснулся с неожиданно хорошим настроением.
   Он не знал, что было тому причиной - хорошая погода, или то, что вечером должна была приехать Юля. Скорее всего все сразу.
   Илья сегодня уезжал на ночь к какой-то из своих баб, и квартира оставалась полностью в их с Юлей распоряжении. Вдобавок, на завтра Геннадьич пригласил его с Ильей к себе в гости, чтобы отпраздновать двадцать третье февраля.
   В общем, план культурных мероприятий на ближайшие два дня был.
   Ничего не предвещало проблем. Глеб привычно прошел турникет пропускного пункта и направился по дороге к цеху. С утра у него было хорошее настроение.
   Издали он заметил пару новых полицейских машин, запаркованных рядом со зданием фирмы. Стало ясно, что что-то случилось. Несколько полицейских в новой форме и незнакомых людей в гражданском сновали вокруг припаркованного у отгрузочных ворот грузовика.
   Глеб вошел в цех, встретив у дверей друга.
   - Что-то серьёзное? - сходу спросил он Илью.
   - Еще не слышал? - удивился тот. - Грузовику большому колеса попрокалывали, стекла разбили...
   - Кто? Те же самые, в камуфляже?
   - Геннадьич в полной уверенности, что они. Рвет и мечет, - приглушив голос, рассказывал Ильюха. - Звонил уже кому-то, так пи...расил... Кого-то пристрелить угрожал. Понесло его конкретно.
   - Б..я...
   - Ага. Когда менты приехали протокол оформлять, на них еще наорал - так они и его чуть не запаковали.
   Оказалось, новые полицейские, приехав на место преступления, понятия не имели, что делать. Провозившись с полчаса, он начали вызванивать какое-то руководство. В итоге приехали следователи, - те самые, одетые в гражданское. И теперь они, вместе с криминалистами, заполняли протокол осмотра.
   День прошел быстро. Следователи закончили, когда уже стемнело. Геннадьич весь день носился от полицейских к кабинету, постоянно с кем-то переговариваясь по телефону:
   - ... Я тебе говорил, что ко мне вымогатели приходили, имена тебе назвал. Теперь мне колеса пробили. Чего тебе еще надо? Чтобы мне цех сожгли? Тогда у тебя будет достаточно оснований?..
   Вечером он вместе с рабочими шел на проходную.
   Возле входа стоял Шостя. Увидев его, Геннадьич направился прямиком к нему. Вне сомнения, сейчас что-то должно было произойти.
   Шостя поднял руки:
   - Я пришел поговорить, меня...
   Геннадьич не дослушал, сходу вломив ему кулаком в голову. Шостя пошатнулся, но не упал. Тогда Геннадьич ударил еще несколько раз.
   Глеб и Илья вместе выскочили из машины и побежали разнимать драку. К моменту, когда они подбежали, Шостя упал на колени, закрывая голову руками.
   - Ты, с..ка, не боишься сюда приходить? - кричал разгоряченный Геннадьич, держа Шостю за воротник кожаной куртки.
   Тот поднял лицо, посмотрев на Геннадьича ненавидящим взглядом. Бровь и губы его были разбиты. Выплюнув кровавую слюну, он произнес:
   - Так дела не делают, Женёк. К тебе подобру пришли...
   - Какому добру?! Нах...й вы пришли? Денег не будет, я уже...
   - Слышь, это им не интересно. Ты Шефа не знаешь? Ему проще тебя е..нуть, чтобы другие платили. Не я это придумал...
   - Пусть, с..ка, попробует только, - тяжело дыша, сказал Геннадьич.
   - Ну смотри, Женёк, я тебя предупредил, - Шостя кивнул на руку Геннадьича, сжимающую в кулаке ключи. - Успокоился?
   Глеб с Ильей стояли сзади Геннадьичем, готовясь оттащить его. Но он сам развернулся и, шатаясь, пошел прочь.
   Шостя встал, отряхнулся, и пошел в другую сторону.
  
  ГЛАВА 11
  
   Юля встретила Глеба на пороге квартиры, одетая в сатиновый халатик. Похоже, она решила сделать ему сюрприз, одевшись максимально эротично. К ее разочарованию, на Глеба она должного эффекта не произвела.
   - Что-то случилось?
   - Ты прости, настроение ни к черту. ..
   Глеб рассказал ей обо всем, что произошло: о вымогателях-атошниках, проколотых шинах, драке и угрозах Шости. Она глянула на него чистыми глазами, и, как не в чем не бывало, спросила:
   - И что?
   - В смысле "и что"? - недоуменно посмотрел на нее Глеб.
   - Ну... Они же не к тебе пришли?
   До этого Глеб умудрялся не затрагивать в разговоре с ней политику и подобные темы. Но сейчас эти события были не на экране телевизора, а вошли уже в его жизнь.
   - Не ко мне пришли? - переспросил Глеб. - Мне чего, ждать, пока они придут ко мне? И тебя здесь насиловать будут? Тогда уже стоит начать беспокоиться?
   - Ой, да кому ты нужен... - попыталась отшутиться она, но ее фраза произвела обратный эффект, задев Глеба за живое.
   - Ты не обалдела, девочка? "Кому ты нужен"?...
   Вечер был испорчен. Они засыпали по разные стороны кровати. Утром она проснулась первой. Глеб делал вид, что спит, пока она шумно собирала вещи. Напоследок хлопнув дверью,- видно ожидая, что Глеб подорвется с кровати и побежит за ней следом, - она ушла.
   В ту же минуту зазвонил телефон. Бодрый голос Ильюхи вырвал Глеба из утренней дремоты:
   - С Днём защитника Отечества!
   Глеб уже и забыл, что сегодня двадцать третье.
   - И тебя с праздником. Ты когда-нибудь спишь вообще?
   - Бывает иногда. Ну че, как отдохнул?
   - Никак.
   - Ты не забыл, мы сегодня к Геннадьичу идем?
   Точно! Он же их позавчера приглашал. Но после вчерашнего ему, возможно, не до гостей.
   - А ты уверен, что он не передумал?
   - Нет, все норм. Давай, в пять у него.
  ГЛАВА 12
  
   Глеб с Ильей привычно вошли в дом начальника. Геннадьич, видимо, уже изрядно выпив, приветствовал их из комнаты:
   - А, приветствую! Проходите...
   - Да сядь уже, - донесся из глубины квартиры раздраженный голос Ирины.
   Что-то было не так.
   Пока пришедшие раздевались, хозяйка вышла из комнаты. Илья прошел на кухню, занося купленные на праздник продукты.
   Оставшись с Ириной один на один, Глеб заметил, что она ощутимо нервничала.
   - Что-то случилось? - спросил он.
   - Женя пьет уже второй день, - негромко сказала она. - Он раньше никогда много не употреблял. У него что-то на работе плохое случилось?
   Глеб, помня проблемы с вымогателями, решил не посвящать в случившееся Ирину. Пусть Геннадьич сам решает, рассказывать ли о произошедшем жене.
   - Да как обычно, задержки с поставками...
   - Вы с ним не пейте, - оборвала его Ирина. - Я ничего с ним сделать не могу. Вы хоть помогите. Коля же видит все. Ему пример какой...
   - Хорошо, сейчас что-то придумаем.
   Когда он зашел в комнату, в нос ударил запах перегара. Геннадьич сидел на диване, запрокинув ноги на журнальный столик. Глеб еще никогда не видел его таким: всегда белая рубашка в была грязных пятнах от еды. Трехдневная щетина и немытые взъерошенные волосы говорили о том, что он пил уже не первый час.
   - Здорово, Геннадьич. Вы как? - обратился к нему Глеб как можно более непринужденно.
   - О-о-о, Глеб! - посмотрел он на него запухшими красными глазами. - Садись, приговорим с тобой коньячку, тут на донышке осталось...
   - Нет, спасибо... Я не хочу.
   - А, трезвенник... Я тогда сам. А может Илья будет? Ильюха-а-а!.. - закричал он.
   - Евгений Геннадьич, что случилось? - напрямую спросил Глеб, глядя ему прямо в глаза.
   В комнату неслышно вошел Илья. Увидев Геннадьича в таком состоянии, он посмотрел на Глеба. Увидев его недоумевающий взгляд, Глеб молча пожал плечами.
   Геннадич уперся глазами в телевизор, будто не услышав вопроса. Внезапно он оторвался от экрана. Его понесло:
   - Никак не пойму: ну вот был всю жизнь праздник, двадцать третье февраля. Ну, у баб - Восьмое марта, ну и у мужиков тогда тоже должен быть какой-то свой праздник? Ну и праздновали его все двадцать третьего, служил ты или нет, - у Геннадьича нехило заплетался язык, он терял мысль. Глеб не прерывал его, посербывая из чашки холодный кофе.
   - ...Ну так и праздновали как день всех мужиков - типа если что, то все будут защищать родную страну, тра-ля-ля... Ну дарили мужикам фигню всякую, там... Ну пену для бритья, носки-дезодоранты... Хороший праздник! Че отменили? Нет, - видя приготовленный ответ в глазах Глеба. - Понятно, что отменили, потому что типа борются с коммунизмом. Отменили, потому что дэбилы конкретные. Но вот что вообще ну никак не пойму: праздник хороший? - Хороший. Всю жизнь праздновали? - Ну праздновали. Ну так чего если какой-то там п...дор очкастый по телику сказал, что отменили праздник, то всё, - люди не празднуют? Я человека поздравляю, а мне в ответ - "так отменили же праздник?" - ну не дэбил?! Как какое-то чмо тебе праздник отменит? Это ж не электричество отрубить - рубильник вниз и все. Это ж традиция, воспоминания. А им не запретили даже - им "отменили"... Ну шо за стадо такое, а? Шо с ними за п...здец? - с горечью спрашивал сам себя Геннадьич. - Завтра им Новый год "отменят", так они праздновать не будут? День Рождения? Там какие-то п...расы хотели Деда Мороза запретить - дык запретят же, а эти поведутся. Не будут больше детям про Деда Мороза и Снегурочку рассказывать... От как так люди позволяют не просто себя обворовывать - ну нате уже, жрите, подавитесь своими бабками! - отчаявшись, говорил хозяин дома. - Так нет же ж, вы им отдаете то, что у вас с детства ценное от мамы с папкой осталось, праздники свои, традиции. Не пойму я их, хоть убей...
   Он замолк также внезапно, как и начал.
   - Мда... Х..ня. - согласился Глеб. Надо было дать Геннадьичу выговориться, ведь он пил не только из-за отмены праздника. Глеб понимал, что главной причиной было произошедшее вчера.
   -... И борются с коммунизмом же. А чего с ним бороться, если нет его давно. Вообще, вы сами постройте что-нибудь, а потом говорите, как надо. Ну правильно ж говорю?
   Он умолк.
   - Геннадьич,- обратился к нему Глеб. - Давай мы попробуем тебе помочь с этими...- он понизил голос. - ... С Шостей и его компанией?
   - Да как вы поможете-то? - горько спросил Геннадьич. - Я даже с прокуратурой уже разговаривал. Так, отмазки везде. Не поможет мне никто.
   - Начальник, не надо так падать духом, - попытался воодушевить его Илья. - Всегда есть выход...
   - Выход - платить им. Но у меня нет денег. Проще взять и сразу закрыться. Уволить всех...
   - Шостя у них не главный, так? - перебил его Глеб.
   - Шостя... Он вроде наводчика, - Геннадьич задумался. - Давно мы с ним знакомы. Еще в школе вместе на учете в милиции состояли. Потом меня в армию забрали, а он в коммерцию ударился. Я с Афгана как вернулся, а он уже и посидеть успел. Он занялся бандитизмом, но на меня по старой памяти не наезжал. Он меня от своих отмазывал, и меня на деньги не трясли сильно. А сейчас видать их приперло, и они по-новой давай. Видишь, со временем дружба забывается...
   - Шостя говорил про Шефа, - напомнил Илья. - Может с ним разговаривать сразу стоит?
   - Они не будут торговаться. Они хотят конкретную сумму, которую я не потяну.
   - То есть они пришли и тупо требуют денег? - спросил Глеб.
   - Ну почему "тупо", они обосновывают... Они рассказывают, что они - атошники*, и что защищают нас. И меня в том числе. Но государство их в достаточном объеме ни снаряжением, ни пищей не снабжает. Потому просят помощь от независимых спонсоров. Вроде меня, например. Вот так все просто.
   - А взамен что-то предлагают?.. - наивно спросил Илья, и тут же об этом пожалел.
   - Б..я, Ильюха, они вымогатели, а не страховая фирма, - зло ответил Геннадьич. - Ты че думаешь, они будут договор о предоставлении услуг подписывать? Они тупо сшибают бабло и идут в следующую фирму - в чистом виде рэкетиры, прикрывающиеся статусом атошников*.
   Проблема была действительно сложной. Глеб прикидывал в голове варианты действий, но пока ничего не подходило.
   - Я им заплачу. Немного, - наконец, сказал Геннадьич. - Они остынут, потом буду опять разговаривать... Не вижу других путей...
   Он так и поступил.
   После этого дня две недели было спокойно.
   Наладилась работа, Геннадьич снова был в хорошем настроении. Илья договорился о новом заказе и с видом победителя расхаживал по цеху.
   В предпраздничный мартовский вечер к отцу на работу приехал Колька.
   Закончив работу, вчетвером они вышли из цеха. Геннадьич уже прикрыл дверь и собирался вставить ключ в скважину, как вдруг вспомнил:
   - Ай, блин... Колька, сбегай наверх, я маме подарок забыл. Он на моем столе наверное лежит...
   Парень скинул с плеча рюкзак, взял из рук отца ключи и метнулся вверх по лестнице к офису.
   Глеб и Геннадьич остались стоять у входа. В стороне Илья разговаривал по телефону с очередной дамой.
   Весенний вечер дышал теплым ветром. Шум машин смешался с мерным гудением стоящей рядом подстанции. Где-то за забором хлопнула петарда.
   Сначала послышался звук разбиваемого стекла. Геннадьич что-то говорил, но осекся. Все переглянулись.
   В ту же секунду последовал взрыв. С верхнего этажа градом полетели осколки стекла.
   Геннадьич рванул вверх, к дверям кабинета, Илья с Глебом за ним.
   По полу тянулась кровавая дорожка - Коля отполз к стене. Парень сидел, часто дыша, и зажимал двумя руками окровавленную ногу. Белый, как стена, он уставился в одну точку, но даже не всхлипывал - похоже, у него был шок.
   Весь линолеум был усеян мелкими осколками. Посредине комнаты дымилось закопченное взрывом пятно. Глеб сразу понял, что это была граната.
   Илья уже набирал "скорую". Геннадьич прижал к себе голову сына, свободной рукой он прощупывал его, пытаясь найти другие раны на его теле.
   Глеб все делал на автомате. В висках стучало. Своим ремнем он заматывал Кольке ногу, не слыша выкриков Геннадьича. Затянув потуже, Глеб отпихнул отца, ища кровотечение. Парень часто дышал, на губах появилась красная пена - похоже. было пробито легкое.
   - Скотч широкий, быстро! - Глеб точно не знал, что делать при таком ранении. Он помнил, что сначала надо не дать легкому "слипнуться", закрыв доступ воздуха через рану. Потом его может заполнить кровь, но к тому времени должны успеть врачи.
   Геннадьич судорожно рылся в вещах на столе. Найдя моток клейкой ленты, он подбежал к ним.
   - У меня руки скользкие, оторви конец.
   Илья заглянул в кабинет:
   - Врачи будут сейчас! Сказали его не двигать, сами заберут.
   - Мы его вниз снесем, - возразил Глеб. Увидев непонимание в глазах Геннадьича, пояснил: -
  В случае ранения позвоночника человек нетранспортабелен, и переносить его должны только врачи. У Кольки такого нет. Снесем его вниз, сэкономим время.
   Глеб несколько раз обмотал рану Кольки, подложив под скотч бумагу.
   - Готово!
   Вдалеке послышался вой сирен.
   - Так, держим его сидя, поднимаем...
   Через пять минут они мчались в карете скорой помощи. Молодой медбрат вколол Кольке обезболивающее. Женщина-врач, уже перепачканная кровью, перематывала ему еще какую-то рану:
   - Ты не бойся, слышишь? Все хорошо будет. Сейчас приедем в больницу, тебя сразу лечить будут... Тебя Коля зовут?
   Колька в ответ слабо кивнул.
   - А меня Наташа, - улыбнулась ему она, - Тетя Наташа. Ты, главное, не бойся, все хорошо будет...
   Они быстро доехали до больницы. После непродолжительного осмотра Кольку сразу повезли в хирургию.
   Операция шла уже часов семь, не меньше. Пустой коридор больницы освещал холодный белый свет. Тишину изредка прерывало звяканье инструментов в операционной и приглушенные переговоры врачей. Изредка пробегали санитарки, коротко отвечая на обращения Геннадьича:
   - Врач выйдет, расскажет. Все нормально, не беспокойтесь.
   Сейчас Глеб дремал у ординаторской хирургии. Геннадьич нервно прохаживался из угла в угол, прислушиваясь.
   Илья только что отвез Ирину домой. Вернувшись, взял в автомате два кофе и сел на свободное место рядом с Глебом:
   - Не спишь?
   - Нет, глаза отдыхают, - ответил Глеб, не поднимая век. - Ну чего там?
   - Полицаи* к ним домой подъехали. Обещали вернуться.
   - Да хер с ними. Как она?
   - Как мать, у которой ребенок чуть не погиб. Но в целом неплохо. Я ее с родителями оставил, они только приехали. А у вас тут?
   - Ждем. Пока тишина.
   - Что думаешь? - спросил Илья, понизив голос. - Этот Шостя с дружками... Похоже, решили не ограничиваться проколотыми шинами?
   Глеб думал о том, что же теперь делать, но перед глазами все еще стояло произошедшее вечером. На полу лежит еле живой Колька, а над ним ревет отец...
   - Органы не помогут, - наконец произнес он. - Если они могут позволить себе так поступать, то "органов" они не боится.
   - Но они же, наверное, не ожидали, что в офисе кто-то будет? Все-таки вечер перед праздником, в офисе не горит свет. Закинуть гранату и напугать это одно, но чуть не убить ребенка - в милиции же должны как-то среагировать? - наивно спросил Илья.
   - Должны, - согласился Глеб. - Но сильно не обнадеживайся.
   Из дверей операционной вышел врач. Геннадьич направился прямиком к нему.
   - Евгений Геннадьич? - обратился он, снимая маску. - Угрозы жизни уже нет, не беспокойтесь. Последствия осколочной политравмы следующие.... Осколок пробил правое легкое, задета почка. Потом... - он заглянул в записи, прищурив красные от напряжения глаза: - Бедренная кость раздроблена, осколок задел бедренную артерию. Жгут спас ребенка, но он все равно потерял много крови. Ногу удастся сохранить, но будет еще операция. Он у вас сильный малый, - хирург пытался подбодрить отца. - Но период реабилитации...
   Доктор продолжал говорить, но Геннадьич уже думал о другом. Он тупо смотрел на стену позади хирурга.
   Они зашли в ординаторскую. Из операционной, негромко переговариваясь, начали выходить уставшие врачи.
   Геннадьич, отблагодарив хирурга, вскоре вышел в коридор. Глеб уже знал, что созрело у него в голове. И это явно была плохая идея.
   - Оставайтесь с Колькой, охраняйте Иру... - начал было он, но Глеб оборвал его на полуслове:
   - Евгений Геннадьич, можно на две минуты?
   Вместе они вышли на лестничную клетку.
   - Выслушайте меня внимательно. То, что вы собираетесь сделать, закончится только одним - вашей смертью, - Глеб смотрел ему в глаза немигающим взглядом. - Ира потеряет мужа, дети - отца. Я понимаю ваши чувства, - он приглушил голос, - Но если вы собрались кому-то мстить - подождите. Спрячем вашу семью, подготовимся - сможем что-то сделать. Но сейчас...
   - "...Понимаю ваши чувства", - повторил Геннадьич, оборвав его, - Что ты там понимаешь... Когда у тебя сына калекой сделают - тогда ты будешь понимать. Них...я ты сейчас не понимаешь мои чувства.
   - Евгений Геннадьевич! - позвал женский голос в коридоре.
   Геннадьич зашел обратно в отделение. Глеб остался один.
   Усталость и нервное напряжение давали о себе знать. Он спустился на этаж ниже, разминая холодные пальцы рук.
   Проблема оставалась нерешенной: Геннадьич собирался идти мстить.
   Как его остановить? Глебу в голову пришла только одна идея.
   Он подошел к стойке справки, обратился к сидящей за телефоном медсестре:
   - Вызовите охрану.
   Ее глаза округлились, она отстранила от себя трубку:
   - Что случилось?!
   - Возле хирургии драка, там один буйный, - Глеб развернулся и пошел в сторону отделения.
   - Молодой человек, вы... с ума сошли? - закричала ему вслед ошарашенная медсестра.
   Он уже не слышал ее. На ходу он снял куртку, вынул из штанов телефон - ничего не должно мешать драке.
   Глеб готовился к тому, что убитый горем отец выместит на нем всю свою злобу.
   Дверь хирургического отделения распахнулась. Сейчас начнется...
   Но навстречу ему вышел Илья.
   - Где он? - нетерпеливо спросил Глеб.
   - Я думал, ты с ним? - у Ильи округлились глаза. - Я по зданию, ты на лифте вниз - к машине!
   Геннадьич не отвечал на звонки. Позже гудки заменились монотонным: "Зателефонуйте, будь ласка, пізніше..."*
   Глеб осмотрел всю хирургию, потом побежал вниз. На лестнице его остановил звонок телефона:
   - Можешь не искать, он уехал, - запыхавшимся голосом сказал Илья.
   - Давай ты дежурь на машине по центру, а я домой к Ире. Попытаюсь у нее узнать, куда он мог поехать.
   - Если найду - мне его чё, успокаивать?!
   - А как ты его найдешь, если Ира не скажет? А если она себе вены порежет? Я к ней, а ты останови его. Хоть машину тарань, но затормози его!
   Через полчаса Глеб на такси долетел до дома Геннадьича. Дверь открыла худая пожилая женщина:
   - Илья? - спросила она, прищуриваясь.
   - Нет, я - Глеб. Илья скоро подъедет, - ответил Глеб, заходя в коридор. - Мне нужно срочно поговорить с Ирой, надо ее разбудить...
   - Да нет, она вже* сидит чай пьет.
   Глеб вошел в комнату, тускло освещенную светом лампы. Ирина сидела в кровати, держа в руках дымящуюся чашку и телефон. Увидев Глеба, спросила:
   - А я Жене дозвониться не могу. "Поза зоною досяжности"*, говорит.
   - Я знаю, - ответил Глеб, садясь на стул рядом. - Мы тоже не можем дозвониться.
   - Так он не с вами?
   - Исчез буквально, минут двадцать назад. Я поэтому и приехал.
   Она, в ожидании, замерла. Глеб продолжил:
   - Вы не знаете, куда он мог поехать?
   Она все молчала, уставившись куда-то в темноту.
   - Ирина?
   - Он поехал к Шосте. Хочет его убить, он уже говорил...
   - Где он живет? - перебил ее Глеб.
   - Это где-то верх Гагарина, рядом с остановкой. Я не знаю, где именно. И записей нет.
   - У Геннадьича есть оружие? - спросил Глеб, набирая телефон Ильи.
   - Точно есть. Есть еще здесь в подвальчике, но там мало, и он сюда не заезжал.
   Послышались гудки. Илья взял трубку:
   - Да?
   - Езжай сразу на Гагарина. Там живет Шостя. Геннадьич скорее всего поедет к нему.
   - Я недалеко. Улица Гагарина? А поточнее?
   - Не знаю. Верх Гагарина, рядом с одной из остановок. Выцеливай его машину, я сейчас тоже на такси подъеду.
   - Понял.
   Глеб быстро собирался. Накинув куртку, он выбежал на улицу, собираясь ловить ближайшее такси. Эх, надо было не отпускать то, на котором он приехал...
   Зазвонил телефон, это был Илья:
   - Да?
   - Я нашел его, - он был взволнован, говорил очень быстро. - Но я не успел ничего...
   - Успокойся, давай по порядку.
   - Машину расстреляли, я поехал на выстрелы. Он, похоже, ждал их, сидел в машине...
   ...В висках у Глеба стучало, в горле застрял ком. Илья продолжал говорить, но звук в динамике как будто отдалился. Глебу понадобилось несколько секунд, чтобы все осознать:
   - Он точно убит?
   - Я не знаю, но машину его видно...Решето вообще...
   - Убедись точно, и езжай сюда. Не светись только.
   - Хорошо.
   Глеб положил трубку. Надо сказать Ире... Стоп. Сначала пусть Илья будет уверен.
   "Бедная женщина, она только что чуть не потеряла сына, и, похоже, потеряла мужа..." - промелькнуло у него в голове.
   Глебу предстояло сказать хоть что-то, но в голову ничего не шло. Он вошел в квартиру. Ира сидела на кухне, с вопросом и ужасом взирая на Глеба, ожидая худшего.
   Стараясь придать уверенности своему голосу, он произнёс:
   - У него неприятности, пока ничего не ясно. Там были выстрелы.
   - Его убили? - со странным спокойствием спросила она.
   - Там полная неразбериха, Илья ничего не видел...
   Не успел он договорить, Ира упала вперед со стула и начала биться в истерике. Глеб подскочил к ней, ухватив за руки. Она ударила ногой ножку стола, стакан с него соскользнул на пол и разбился. Разлетевшиеся в стороны осколки попали под нее и под ноги Глеба. Он попытался поднять ее и усадить на стул, но с первого раза не смог надежно ухватить ее за талию - Ира оторвала колени от пола, но выскользнула из его рук, упав на стеклянную крошку. Глеб снова попытался поднять ее - ему удалось. Ее колени были исцарапаны, кровь сочилась из мелких ранок, к коже прилипли кусочки стекла. Она сидела согнувшись, закрыв лицо руками, и навзрыд ревела. Она кричала все громче, а Глеб держал ее за руки. Он чувствовал, что тоже поранил ноги. Осколки стекла проткнули носок и кожу, но сейчас не мог их отряхнуть - она могла упасть снова, и ей нужно было, чтобы кто-то ее обнимал.
   Сзади молча стояли ее отец и мать.
   Истерика перешла в тихие рыдания. Ира немного успокоилась, и Глеб отвел ее в комнату, оставив под присмотром родителей.
   Маникюрными ножничками, валявшимися на столе, он выковырял из ног несколько мелких осколков стекла.
   Когда Илья приехал, Глеб уже оделся:
   - Схожу в аптеку, Ире надо успокоительное какое-нибудь, - объяснил он ему, выходя из квартиры.
   На самом деле ему просто хотелось немного побыть одному. Произошедшее лавиной свалилось на его размеренную жизнь, и сейчас надо было привести мысли в порядок. Холодный ночной воздух был бы как нельзя кстати.
   Он сел на скамейку в глубине двора.
   Последний год прошел в тишине и покое. Глеб свыкся с теплом и комфортом, постоянное ощущение опасности затихло. Он будто оказался после шторма в тихой гавани.
   Казалось, война осталась позади.
   Не проходило только чувство стыда и безысходности. Глеб уже было свыкся с мыслью о том, что ни на что не сможет повлиять. На его родине теперь командовали пришедшие с майдана проходимцы и нацисты, не гнушавшиеся никакими методами удержания собственной власти. Народ, понимая это, тихо смирился со своей участью.
   Глеб уже пытался что-то предпринять, но все усилия казались бесполезными: былой пыл прошел и сменился усталостью.
   Казалось, Глеб смирился. Он говорил себе, что должен жить дальше, а не бегать по полям и лесам, пока не словит пулю или не натолкнется на мину. Он нашел оправдание в том, что должен был заботиться о старом отце, строить хоть какую-то карьеру, завести семью, наконец.
   И когда он уже убежал от войны, свыкнувшись с новой обыденностью, война сама вернулась в его жизнь.
   Где-то глубоко он понимал, что она докатится и сюда. Но война пришла сюда не с Донбасса, как боялись местные, и не родилась в очередном майдане, как хотели "патриоты". Она уже пустила свои корни здесь, и начала она с обнищания людей и бандитских разборок.
   Вот теперь, поразмыслив, Глеб даже испытал некоторое облегчение. Можно было больше себе не врать: он наверняка знал, что мирная жизнь кончена. На этот раз он столкнулся с противником, который не воюет за какие-то идеалы или выполняет приказ - это были простые бандиты, ведомые жаждой наживы. Он найдет и уничтожит их всех, чтобы никто больше не пострадал. С Ильей, или без него - для него все сложилось в стройную цепочку. Он подготовлен, думает спокойно и ясно, им не движут эмоции. Он просто найдет их и убьет.
   Отныне происходящее здесь, - в этом городе, далеком от фронта, - было для него важнее, чем война на востоке.
   Здесь началась его собственная война.
   - Эх, как жизнь-то кувыркается...- тихо произнес он.
   Размяв затекшую спину, он пошел обратно в квартиру.
  
  ГЛАВА 13
  
   Глеб завтракал, ожидая утренних новостей . Ирина приняла успокоительное и уже час спала в своей комнате. Она хотела поехать в больницу к Кольке, но ее кое-как успокоили, и сейчас там дежурили ее родители.
   Илья меланхолично переключал каналы. Увидев что-то знакомое, он остановился и сделал громче. Ведущая теленовостей рассказывала:
   "- А Дніпропетровськ цієї ночі став місцем бандитських розбірок. Приблизно о третій годині ранку тут розпочалася жорстока стрілянина. Наша знімальна група одразу вирушила на місце подій. Прибувши на місце, де вже було з десяток поліцейських..."*
   На экране показывали машину Геннадьича. Левый борт был изрешечен пулями, переднее колесо спущено.
   Судя по количеству отверстий, били минимум из двух, а скорее из трёх-четырех стволов. Значит, они его ждали - просто так столько оружия по городу никто возить бы не стал.
   "Приблизно о третій ранку ця жінка почула, як на вулиці розпочалася гучна стрілянина..."*
   На экране появилась женщина в халате с озабоченным лицом. Для интервью она вышла из квартиры на лестничную клетку.
   "- Я слышу, там такой грохот. Мне сын говорит, чтобы я к окну не подходила, и я на землю лягла...
   - А що ви подумали, коли почули стрілянину?*
   - Да не знаю... Что террористы. Они же могут как-то приехать. Донбасс же рядом..."
   - С..ка, они могут хоть в одной новости свое говно не домешать?.. - негодовал Илья.
   - Тише, - оборвал его Глеб.
   На экране показали АКСу со сложенным прикладом. Диктор комментировала:
   "- А цю зброю було знайдено в машині вбитого. Ним виявився п"ятидесятирічний місцевий підприємець. Чи мав він права на володіння зброєю, та чому був убитий, наразі належить з"ясувати слідству. З місця подій..."*
   - Да конечно, сразу они все установят...- зло сказал Глеб, переключая канал.
   - Что будем делать? - спросил его Илья.
   Глеб тяжело откинулся на спинку стула. Этот разговор должен был рано или поздно начаться.
   - Ты же уже точно что-то задумал, - продолжал Илья, уверенно глядя Глебу прямо в глаза. - Или надеешься все сделать без меня?
   - Ты осознаешь, на что хочешь пойти? - спросил Глеб.
   - Да, - не изменился в лице Илья.
   - Если ты на это решишься, придется идти со мной до конца, потом отказываться будет поздно...
   - Я понимаю. - кивнул тот.
   - Не спеши, подумай хорошо. Тут либо мы их, либо они нас. Причем второе со счетов не сбрасывай.
   - Я понимаю, - повторил Илья, - Но эти пи..ры должны ответить за Геннадьича, а я тебе в этом...
   - Ильюха, Геннадьич сглупил! - оборвал его Глеб. - И потому сейчас он - мертв.
   Илья замолк, округлившимися глазами он смотрел на Глеба. Тот продолжал:
   - Послушай, я его понимаю, у него сына чуть не убили. Но он не думал головой, и совершил ошибку. - Глеб сделал паузу, ожидая, пока Илья прочувствует его слова. - Ты сейчас тоже идешь на поводу у своих эмоций. Не сделай ту же ошибку. Реши для себя, потому что потом сомневаться будет поздно. Один раз засомневаешься - и ты покойник.
   Глебу показалось, что друг обиделся на него. Возможно, Илье кажется, что Глеб его недооценивает. Или, может, он до сих пор винит себя, что не поехал год назад на восток.
   Но все это глупости. Если Илья хочет самоутвердиться, что-то себе доказать, то лучше бы он сразу отказался. Впереди были только боль и кровь.
   Но Илья не сдавался:
   - Без меня у тебя всё равно ничего не получится. Ты ж гуманитарий, - пошутил Илья. - И потом, я не хочу тебе ничего доказывать. Я хочу им отмстить, как и ты. Я хочу, чтобы эти сволочи боялись жить в стране, которую они у меня отняли.
   "Верно сказал. У нас больше нет нашей страны." - подумал Глеб, оценивающе глядя на друга. Понимая, что Ильюха не собирается отступать, он сдался:
   - Хорошо, - кивнул Глеб. - Тогда я тебя поздравляю.
   - С чем это? - не понял Илья.
   - Ты жалел, что не повоевал против нацыков на Донбассе. Ну, теперь у тебя есть шанс поучаствовать прямо здесь.

Оценка: 5.72*13  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015