# Водилы.

Аноним Inek

Все меньше их — как видно, жизнь не слишком

Торопится с бессмертья снять табу.

А тридцать лет назад с короткой стрижкой

В солдатство обращенные мальчишки

Колонны гнали к городу Кабул.


Бравадой прикрывая страх, опаску,

Названия советских городов

Писали на табличках белой краской,

Ища попутно взгляды земляков,

Земляк-то в армии, как колесу запаска.


На дверь кабины — грудь бронежилета

С надеждою, что "если вдруг" — спасёт,

Зеркальные очки — зимой и летом -

На коих, чтоб фирмА была заметней,

Есть пара иероглифов Басё.


Участкам, "где случалось" — три сигнала,

Как будто Третий тост, но за рулем.

Смерть жгла, взрывала, пулей доставала,

А им как будто было ни по чем

Доехать, чтобы завтра в путь сначала.


Ведь ясно — по войне и белой, чистой -

Как совестью по мыслям и грехам,

В тех надписях святые, братка, выси

Таких простых и непреложных истин,

Где Родина есть истина, и храм.


Года колонной минули. Взрывая,

Калеча, ослепляя и круша...

Доехавшим — рогалик с чашкой чая...

Мотором перегруженным взвывает

Шоферская извечная душа.


За тридцать лет и та война — как сказка:

Их, выживших, не спросят, не поймут,

Лишь в памяти не выгоревшей краской:

"Луганск", "Ростов", "За Омск", "За Кострому"...

И горько им. Понятно, почему...


Им кажется и хочется навскидку

Пальнуть себя в кабину давних дней,

Махнув на смерть, как водится. С улыбкой

По трассе, по афганскому суглинку

Догнать колонну юности своей.