Okopka.ru Окопная проза
Манацков Николай Дмитриевич
Штурм Муста-Тунтури

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бойцам и командирам штурмовой 614-й отдельной штрафной роты, погибшим в ущелье и на склонах высоты 260 хребта Муста-Тунтури.
   Штурм Муста -Тунтури.
  
  
  О чём думает человек, идущий на верную гибель?
  Наверное, мысленно прощается с родными и близкими, землёю, травою или снегом, этим небом и облаками.
  - Но вот, сигнал к атаке. Последняя затяжка и всё забыто, в мозгу гвоздём одна мысль: вперёд, обратной дороги нет. Всё, что было раньше - это другая жизнь, сейчас только вперёд - быстрее преодолеть открытое пространство. В этом рывке и ненависть к противнику, и желание во что бы то ни стало выполнить приказ, и инстинкт самосохранения с последней надеждой: а вдруг повезёт?
  Кровь, закипая, бешено молотит в висках, ноги ватные, перед глазами красная пелена; и вдруг удар, толчок, недоумение - что это, неужели конец? Агония, смерть.
  Такими, пожалуй, были последние минуты большинства из семисот пятидесяти бойцов 614-й отдельной штрафной роты, штурмовавших высоту 260 хребта Муста-Тунтури.
  Они, оставшиеся лежать на склонах и в ущелье, помогли ускорить разгром немецких егерей и освободить советское Заполярье от оккупантов.
  Мы не помним их фамилий, не видели в лицо, но точно знаем, что у них был единственный шанс искупить свою действительную (или, что чаще - надуманную) вину и умереть героями. Они с честью использовали эту возможность. Немногие выполнили приказ, и поднялись на вершину (да и поднялись ли - доподлинно никто не знает), хотя, сделать это было просто невозможно под шквальным огнём пулемётов и огнемётов, но свою основную задачу рота выполнила: отвлекая внимание врага - дала возможность взять эту высоту другим. И как бы ни складывалась жизнь павших бойцов до этого подвига - они погибли с чистой совесть и заслужили нашу благодарную память.
  
  
  Отрывок из книги М. Г. Орешета "Осиротевшие берега"
  
  Тяжелое бремя выпало на долю честного человека Николая Ивановича Рябцовского. В октябре 1944 года он командовал подразделением, которое во фронтовом обиходе называлось не иначе как "пушечное мясо". Это была 614-я отдельная штрафная рота. Вот что рассказал Николай Иванович:
  - Штрафная рота - это искупление преступления, за которое сюда попал, кровью. Глупая, я вам скажу, была теорема. В роте встречались и плохие люди, но в основном она состояла из преданных Родине солдат и офицеров, которые случайно попали в житейский переплет. Перед атакой они были равны в правах и задача у всех была одна - смыть с себя пятно позора. И люди шли на пулеметы, установленные в капитальных дотах на высоте около трехсот метров, лезли на заминированные склоны гор, видели гранаты, которые катятся им под ноги, и нацеленные на них огнеметы. И знали, что пути назад нет.
  Накануне атаки мы вышли к Муста-Тунтури, и такими вдруг букашками себя почувствовали перед этой громадиной. Даже про немцев не думалось - страшно было от одной мысли, что предстоит идти по таким кручам. Вдарили мы, значит, по ущелью. Бежим с полной выкладкой, дух запирает, ноги ватные, сердце в глотке. Метров за сто перевалили, когда фашисты стали гранатами угощать. Одновременно на минное поле попали. Тут и сил-то нет, поиссякли, да куда денешься в узком каменном мешке? Ребята падали, как ржаные колоски.
  Штурмуем дальше. Впереди скала, а за ней пологий подъем метров в сто по совершенно лысому камню. Как нас враг там расстреливал! Со смаком. Тела так и скатывались вниз, а команда: "Вперед! Вперед!"
  Перед атакой было нас 750 человек. Сколько солдат добежало до линии немецкой обороны, сказать не могу. Погибших наспех прикрыли камушками и тут же давай писать дурацкие отчеты, кто да как себя проявил в кровавой атаке. Вот думаю: а была ли она нужна?
  http://skazmurman.narod.ru/library/or_ryb/ryb5.htm
  
  
   Штурм
  
  
  
  Они надели чистое бельё,
  Бушлаты, телогрейки, рукавицы -
  Всё, что назавтра порастёт быльём
  И больше никогда не пригодится.
  
  Им не увидеть утренней зари,
  Не дотянуть хотя бы до рассвета,
  Смотри:
   шагнули в ночь на Тунтури
  В бессмертие и штурм - отдельной этой
  Семьсот с полтиной яростных штыков
  Штрафной 614-й роты:
  Сынов, отцов, солдат и моряков
  Отчизны - ради мира и свободы!
  
  
   Монолог погибшего бойца:
  
   За нами смерть кружила по пятам,
   а нынче бой решительный, последний.
   Клянусь, я жизнь задорого отдам
   сегодня там - на рубеже переднем.
  
   За высотою 260 -
   проклятый Перевал, будь он неладен,
   но есть приказ: чтоб был наутро взят,
   нам не зачтётся при ином раскладе.
  
   М-да... Шансов мало: в лоб, как по "стене",
   здесь впору альпинисту забираться;
   вон, на вершине, видишь?- в глубине
   у пулемётов "фрицы" копошатся.
  
   Ракета,
   всё, прощайте,
   нам пора,
   вытягивая шеи из траншеи,
   ощерились навстречу снайперА,
   заваливая лёгкие мишени.
  
   Не покорилась с ходу высота,
   ну, что ж, другого случая не будет,
   вы не жалейте нас и сквозь года
   не обессудьте, помяните люди:
   как лезли вверх не прячась, не страшась,
   на запах крови и чужого пота,
   душили в рукопашной эту мразь,
   мешая в грязь - до блевоты, до рвоты.
  
   Упрямо, не стесняясь, не тая
   досадных слёз - по раненым и трупам
   карабкались, срываясь, по уступам,
   а сзади, извиваясь, как змея,
   подталкивая со спины наверх -
   в кромешный ад из неприступных склонов,
   в объятья смерти и последних стонов -
   кралАсь вина:
   вина одна на всех,
   безжалостно предъявленная там,
   на Тунтури,
   страшней гранат и ДОТов.
   Попомнится штрафная наша рота,
   когда платить придётся по счетам!
  
  
  
  Вставал рассвет...
   Утихшая пурга
  Лениво заметала все остатки
  Следов ночного боя и врага,
  Бойцов на склонах и внизу - в распадке.
  
  
  
  Им никогда не вздрогнуть по ночам,
  И, в сотый раз осколками пробитым,
  В поту холодном не проснуться,
  Там -
   в ущелье павших, но не позабытых,
  их вечный сон -
   открытый всем ветрам
  На стыке мрачных скал и океана -
  Хранит хребет гранитный, ставший нам
  Мерилом мужества и неприкрытой раной.
  
  
  Сюда не ходит праздная толпа -
  Угрюм суровый край, как говорится.
  Стою у пограничного столба
  Последнего на Северной границе:
  Укрытый заполярной темнотой,
  Невдалеке, за облачностью низкой -
  Парит над безымянной высотой,
  Как символ скорби - контур обелиска.
  
  И, голову в молчании склонив,
  Я подхожу к подножию, к вершине,
  Где прах бойцов - ущелье и залив
  Нам не вернули даже и поныне.
  
  Вот здесь: на самом краешке страны,
  У ледяных просторов водной глади -
  Стояли насмерть Родины сыны,
  Не уступив, действительно, ни пяди!
  
  Я большинству из них в отцы гожусь
  Теперь, спустя, с лихвой уже полвека,
  Гожусь...
   И отстоявшими горжусь
  Достоинство и имя Человека.
  
  И всем во искупление грехов,
  Вменённых справедливо ли, предвзято -
  Колени преклоняю у венков
  За этот подвиг штрафника-солдата...
  
   19.09.2010
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.
Печатный альманах "Искусство Войны"
По всем вопросам, связанным с использованием представленных на Okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с) Okopka.ru, 2008-2011

Предлагаем каталог термометров ТТУ ТТЖ ТТЖУ.