Okopka.ru Окопная проза
Иванов Дмитрий Юрьевич
Пеший камикадзе. Глава#3 (новая редакция 2016)

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 9.20*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    - Нас взрывали и мы выжили... А у выживших, как говорят, другой взгляд на вещи! - Егор схватил со стола кусок хлеба и заговорил с набитым ртом, в котором мелькал хлебный мякиш. - Война - это творческая работа мозга, - ткнул он пальцем в висок, - помноженная на тяжелый физический труд. И я буду творить! Мы рождены для войны - всех убить, все отнять!

    []
  
    ГЛАВА ТРЕТЬЯ
    
    
    Егор проснулся в три часа ночи, ему приснился сын. Он лежал неподвижно, немного неудобно и смотрел на мерцающую красным печь. Что-то тоскливое и трусливое навалилось на грудь, и хотелось немедленно засобираться домой. Он прикрыл глаза, вспомнив как двухлетний сынишка вытянувшись стрункой в кроватке, с очарованным видом, будто съел конфету, просил рассказать любимую сказку про драконов. Егор во сне улыбался.
    Сырое утро пахло непогодой и жжёной листвой и, казалось, вот-вот разразится дождём. Разбивая лопастями косматый туман на небольшой высоте, словно драконы с чешуйчатыми тела носились вертолёты армейской авиации, огрызаясь недружелюбным рокотом и тепловыми противоракетными ловушками. С раннего утра, саперы проводили колонну Мариэльского ОМОНа до блокпоста на Сунже, который показался Егору скверным местом, провели инженерную разведку и благополучно вернулись на базу. Чудовищно болела голова, словно отмирала важная часть мозга, и это было куда болезненнее огнестрельной раны, которая никак не затягивалась.
    - Ноге нужен покой, - сказал Дмитрий Николаев, обработав рану, - а не пешие прогулки по двадцать 'кэмэ'!
    - Скажи это Слюневу!
    - Товарищ старший лейтенант, комбриг в штаб вызывает! - доложил дневальный.
    - Прости, брат, надо бежать! Господин назначил меня любимой женой, болеть некогда! - поднялся Егор.
    На втором этаже было людно. Распахнув дверь, Егор вошел внутрь зала, почувствовав, недоброе. Каким-то внутренним зрением он увидел себя стоящим в центре, терпеливо сносящим порицание.
    - Проходи, Бис... - оживился Слюнев. - Тебя одного ждем...
    Вокруг все расселись. Что-то мерное и ленивое было в движениях собравшихся, словно собрание касался исключительно Биса, и его присутствие было необходимо для довершения формального порядка.
    - Как там обстановка?
    - Там? - запротестовал Егор, как бы отделяя 'там' от 'здесь'. - Нормально...
    Крышевского не было.
    'Видно, плохи дела', - решил он.
    - Я, - начал Слюнев, - принял решение провести офицерское собрание, на повестке которого представление старшего лейтенанта Биса к государственной награде.
    После этих слов стало тихо, как в морге.
    - Напомню, - продолжил Слюнев, - ранее было принято решение о представлении старшего лейтенанта Биса к ордену 'Мужество', но принимая во внимание ряд обстоятельств, я считаю это преждевременным, и причин тому много. Проведенный офицерами штаба анализ минной обстановки говорит о том, что подразделение старшего лейтенанта не в состоянии обеспечить безопасность прохождения не только войсковых колонн Группировки по маршрутам в зоне ответственности бригады, но и своих подразделений в частности, о чем свидетельствует последний случай - подрыв на фугасе и гибель военнослужащих первого оперативного батальона. Все это стало возможным в результате преступной халатности при проведении инженерной разведки, - красноречиво, минуту Слюнев молчал. - Люди нас не поймут, и поэтому предлагаю голосовать...
    Вердикт был неутешительным. Егор вышел под дождь и слезы на глазах уже не держались. В палатке он завалился на кровать, сцарапал с тумбочки дневник из которого выпал карманный календарик с изображением губернатора и отметил шестьдесят второй день командировки. Последнее отверстие иглы пришлось точно в левую бровь, отчего она, и без того вздернутая, сделала лицо губернатора крайне изумленным.
    '62-ой день войны. За это время я прошел 1364 километра заминированных дорог', - коротко записал Егор в дневник и накрыл им лицо, чтобы укрыться от неудавшейся, как ему казалось, жизни.
    
    - Володь, нам срочно нужен на маршруте фугас! - Егор отложил дневник в сторону, пролежав под ним около часа.
    - Их что, мало что ли?
    - Нам нужен наш фугас! У меня есть идея!
    - Что задумал?
    - Надоело сносить унижения за то, что мы не можем ни обнаружить фугас, ни обезвредить; мы начнем над этим работать! Будем менять статистику!
    - Каким образом?
    - У нас есть трофейные самодельные радиоуправляемые устройства от фугасов на которых мы подрывались, так? А теперь нужен фугас! Будем ставить его и снимать... Успешно снимать, понимаешь? Ни одна штабная мразь не скажет, что мы ничего не умеем! Что скажешь?
    - Не боишься подорваться еще и на своем фугасе?
    - Не боюсь. Хуже ситуации со мной, чем сейчас, может быть только смерть; ее и без меня есть кому организовать. Никто не пострадает; буду делать все сам. Хочу реванша! Никто кроме нас не сделает эту работу, никто без нас не может ее сделать, и значит с нами должны считаться и уважать за то, чем мы заняты. Нас будут уважать, я гарантирую!
    - Кому ты хочешь что доказать?
    - Штабу!.. Всем! Мы не раз попадали в хреновые ситуации, нас взрывали и мы выжили... А у выживших, как говорят, другой взгляд на вещи! - Егор схватил со стола кусок хлеба и заговорил с набитым ртом, в котором мелькал хлебный мякиш. - Война - это творческая работа мозга, - ткнул он пальцем в висок, - помноженная на тяжелый физический труд. Теперь я буду творить! Не собираюсь терпеть и сносить унижение от тех кто протирает штаны в штабе, не знает как выглядит город снаружи, не представляет что такое подорваться на фугасе! Мы - рождены для войны! Меня лишили ордена, и я хочу - всех убить, все отнять!
    - Все отнять? - вслух подумал Стеклов. - Мне это нравится!
    - Я на склад. С завтрашнего дня решаем новые задачи войны! - сметя крошки со стола, Егор закинул их в рот. - И никому ни слова!
    
    С утра рядил дождь.
    - Любишь дождь? - шагал Егор, презирая лужи.
    - Я? Нет. Чего приятного, когда ты мокрый до трусов и в ботинках полных воды?
    - Эх, Володька, ничего ты не понимаешь! Ну, разве дело в ботинках? Нет! Дело в холодных ногах, по синим венам которых, текут мерные прохладные мысли. От них ботинки полны решимости и горячности! Они ведут нас вперед! Чувствуешь стихию внутри себя? - Егор скинул капюшона, набрав полные легкие воздуха. - Обожаю этот запах... Уверен, так пахнет в раю... Словно глотаешь тысячи иголок!
    - Я чувствую тревогу за то, что мы задумали. Где фугас заложим?
    - На Хмельницкого, конечно! Напротив ветлечебницы, там дома нежилые и глаз меньше.
    По команде Биса саперы заняли оборону на перекрестке Хмельницкого и Чукотская. Егор и еще несколько саперов вытащили из БТРа огромный сверток и исчезли из виду в колючих зарослях, а через несколько минут в эфире радиостанции Крутий услышал голос Биса:
    - 'Варяг', я - 'Водопад', прием. В квадрате 25/17 по улитке пять обнаружил фугас. Приступил к обезвреживанию. Как принял?
    - Я - 'Варяг', принял тебя.
    - 'Волна', я - 'Водопад', прием.
    - На приеме 'Волна' для 'Водопада', - насторожился Крутий.
    - Перекрой движение с тыла. По твоей команде работаем.
    - Принял... Перекрыл!
    После недолгого затишья прогремел взрыв.
    Рация Крутия оживилась снова:
    - Порядок! Счет 1:0, - радостно сообщил Бис. - Продолжаем движение.
    Подрыв фугаса ободрил Стеклова, Бис же пребывал в состоянии крайнего возбуждения, веселился и шутил.
    - Егор, обожди!
    Услышав голос Крутия, Егор обернулся, тихо произнеся:
    - Крутию пока ни слова!
    - Слушайте, чо-т я не понял, чо было?
    - Фугас обезвредили!
    - Вот так вот тихо и спокойно?! А кто нашел?
    - Обнаружил, Юр, обнаружил! Нашел - это когда папироску в кармане, а кинолог - обнаружил! Да, Вов?
    - Да, - растерялся Стеклов, - кинолог...
    - Красавчик! - отвесил Крутий. - Так это что? Первый, который мы обезвредили? Отметим успех?!
    - Поддержу! - согласился Стеклов. - По пиву? На базарчике? Погода - рай! - Стеклов поймал на себе взгляд Биса.
    - Тебе не нравиться дождь?! Погода-рай... Откуда взял?
    - На стене прочел.
    Егор Бис часто записывал стихотворения прямо на стенах.
    - И как?
    - Круто - не то слово! В тебя, верное, дух Лермонтова вселился? Я жене в письме его написал... Ты не против?
    - Нет. По мне, хоть Главкому!
    Между тем, Бис напрягся, вспоминая слова собственного стихотворения, сочинив которое едва вспомнил на память:
    Все хорошо...
    (свое письмо я уместил в четыре строчки.
    Пишу письмо с 'горячей точки' - если читаешь - то дошло.
    В нем не дрожит моя рука, и трезвость не теряют мысли...
    А что угроза есть для жизни - тебе не стоит знать пока).
    Здесь все обычно, есть река и неприступных два погоста.
    Живем... (на линии огня, и их отбить, увы, не просто).
    Здесь много у меня друзей...
    (мы породнились здесь войною, победою любой ценою и расстоянием до ней).
    Погода - рай для января!
    (бои завязли в дыму горьком,
    Глазища светятся восторгом, когда горит вокруг земля.
    Ведь наша цель уже близка и пули не страшны надеждам...
    А что горят на нас одежды - тебе не стоит знать пока).
    Ну, вроде вот, все новости...
    (нам, через час опять в атаку,
    свое письмо отдам комбату - он едет в госпиталь... Прости,
    Ты лишь с ответом не тяни, черкни обратно пару строчек.
    Здесь смертью пулеметы строчат, и ждать мне долго не с руки).
    'Не плохо вышло', - оценил творение Егор.
    - Завтра будем минировать? - спросил Стеклов.
    - Нет. Частить не будем. Пусть 'чехи' конкуренцию почуют. Беспокоиться начнут, глядишь ошибутся.
    - Думаешь?
    - Уверен. Пока они поймут, что происходит и кто за этим стоит, Степнов найдет их! И тогда я попрошу отдать их мне...
  
    Семнадцатилетний Муса и пятнадцатилетний Ахмед жили в Ленинском районе Грозного по соседству. Из просторной квартиры с видом на аэропорт, где Ахмед жил с родителями и старшим братом, он с матерью перебрался в небольшую однушку, в которой до войны жила семья русских. Перебрались, потому что отец и брат погибли в просторной квартире, когда дом расстреляли из танков.
   Не смотря на близкое соседство Ахмед и Муса жили в разных подъездах. Впрочем, попасть из одного подъезда в другой можно было здесь же, через разрушенную квартиру. Подобных квартир в доме было много, так что перейти из первого подъезда в последний, не выходя на улицу, не составляло особых трудностей, двигаясь по нехитрым указателям на стенах. Гулять приходилось здесь же. Так и познакомились. Мать Ахмеда категорически была против, чтобы сын выходил на улицу, в особенности в часы, когда по улице двигались колонны военных машин или саперы. К тому же, последних нередко подрывали под окнами, о чем жильцы многоквартирных домов, как правило, знали заранее и терпеливо сносили, если только обходилось без серьезной перестрелки, пережидать которую было вполне уместным у соседей чьи окна выходили во двор, подальше от злополучной улицы.
   С тех пор, как Хмельницкого превратилась в улицу ожесточенных боев, женщина старалась не оставлять сына одного не смотря на неотложные дела.
    - Может пойдешь со мной, - волновалась она.
    - Мам, не хочу! Ну, что я буду там делать? Я останусь с Мусой.
    - Чем будете заниматься?
    - Я не знаю, придумаем что-нибудь! Ему уже семнадцать, с ним интереснее, чем с тобой, - затянув кеды, Ахмед пошел к проему соединяющему два подъезда. - Все будет в порядке!
    Впрочем, Ахмеду было известно, что Муса знал немного занятий, какими мог занять себя, не то что обоих, не выходя из дома:
    - Ну, чем займемся?
    - Все равно, - сказал Ахмед.
    - Полезли на крышу? Оттуда вид хороший.
    Оба выбрались на крышу с видом на городские руины. Картина апокалипсиса наступившего год назад была до ужасающего привычной, как и двигающиеся с черепашьей скоростью по улицам города группы военных с бронетехникой.
    - Смотри, саперы! Посмотрим? - предложил Ахмед. - Мама не позволяет мне даже смотреть в их сторону, всегда уводит к соседям...
    - Давай, - согласился Муса. - Их частенько взрывают, вдруг нам повезет и мы увидим как этих собак убьют. Только надо спрятаться, чтобы нас не увидели.
    - Привет, пацаны! - голос незнакомца испугал обоих до смерти. - Чем занимаетесь?
    - Живем здесь, - не раздумывая признался Муса, гордо выпятив грудь. - Городом любуемся.
    - Да, - согласился незнакомец, - есть чем любоваться. Только мне показалось, следите за кем, да? Как ты назвал - собаками? - хитро посмотрел он. - Не бойся, никому не скажу. Как зовут?
    - Меня - Муса, его - Ахмед, у него эти... - Муса кивнул в сторону военных, - отца и брата убили! А ты кто?
    Я? Ваха... - он оглянулся, - реставрирую крыши. По поводу отца и брата - соболезную. Мать есть?
    Ахмед кивнул.
    - Хорошо... Ладно, пацаны, еще поболтаем, а сейчас - бегом отсюда!
    На лестнице ребят поджидали двое, которых ни Муса, ни Ахмед прежде в доме не видели.
    - Не больно похожи на строителей, - буркнул Муса. - Идем. На четвертом - есть брошенная квартира, оттуда посмотрим.
    - Идем, - без раздумий согласился Ахмед.
    В квартире на четвертом этаже кроме стены с тряпками на окне и заваленной межкомнатной перегородки не было ничего. В зияющей дыре соседней комнаты зацепившись пружинами за торчащую арматуру висела часть обветшалого дивана или может быть кресла.
    - Отсюда будем смотреть, - сказал Муса, указав на пробоину в основании стены под окном, куда оба улеглись прямиком на бетон.
    - Смотри, идут! Собаки русские... - пристроил Муса глаз к отверстию.
    Обзор вышел не большим. Через него было видно малую часть саперного дозора, которую возглавлял солдат с овчаркой, идущий по центру дороги. Пришлось двигать головой, меняя угол обзора, чтобы увидеть хоть что-нибудь кроме отведенного участка.
    - Мне бы автомат, - сказал Муса, пока Ахмет глядел в пробоину.
    - Ты бы смог убить? - спросил Ахмед.
    - А ты бы не хотел отомстить?
    - Не знаю. Со злости хотел, сейчас не уверен, что смогу...
    - Те двое, наверное, командиры, - сказал Муса. - Мне бы снайперку...
    Саперы не торопились, Ахмед с интересом разглядывал БТР, солдата с деревянной палкой и длинной иглой на конце, командиров, что шли на небольшом удалении - один из которых прихрамывал.
    - ...или гранатомет! - не унимался Муса. - Я бы как шарахнул по БТРу!
    Слова Мусы поглотил оглушительный гром. В лицо через пробоину ударила обжигающая волна тяжелого воздуха, Ахмед зажмурился. Зазвенели стекла, как тогда в просторной квартире с видом на аэропорт. Раскоряченный поперек асфальта БТР волочил за собой колесо, едва не переехав лежащего на асфальте солдата, которого Ахмед прежде разглядывал.
    - Что там? Дай, посмотрю!
    Ахмед отстранился, прижавшись к стене. От оглушительного грома он словно оглох и ему показалось, будто за окном с неба обрушился адский ливень с градом, который колотил по крыше, стенам, залетал в окно. Ахмед забился в угол, закрыв лицо. За окном дважды громыхнуло и Ахмед наконец понял, что это никакая ни гроза, а самый настоящий ожесточенный бой.
    - Ничего себе! - отпрянул Муса от бойницы. - Ложись! - он повалил Ахмеда на бетон, прижав собой.
    Два разрыва прозвучали совсем близко. В эту минуту в соседнюю комнату ворвался один из тех, кто поджидал Ваху на лестнице. В руках он сжимал одноразовый гранатомет. Ребят он не видел. Он быстро изготовился из глубины комнаты и выпустил в зияющую брешь шипящую гранату.
    - Молчи! - Муса зажал Ахмеду рот ладонью.
    Едва, стрелок выскочил в дверь, через зияющую дыру комнаты ворвался ураганный огонь крупнокалиберного пулемета. Муса не смог сдержать собственный крик.
    Как и когда закончился бой не заметили ни один, ни другой. Придя в себя, ползком выбрались из квартиры, ползли даже на лестнице. Ахмед не помнил как добрался до квартиры, как оказался на кровати под непроницаемым одеялом, где зажмурившись дрожал всем тело от перенесенного ужаса.
  
    - Ну что, Бис, снова потери? - Слюнев явно был настроен злорадствовать. - Выведена из строя единица бронетехники, один человек ранен... Подрыв БТРа! Саперы снова прошли мимо фугаса?!
    - Никак нет, товарищ полковник! БТР использовался как инженерный минный тральщик, первым шел, - соврал Егор.
    - Бис, ты кто - дурак, или клоун? Что за бредни? Почему ни дня не обходится без твоей фамилии в оперативной сводке за сутки?!
    - Не могу знать, товарищ полковник. А вы, чью фамилию хотите видеть в сводках? Свою? Может, хотите попробовать вместо меня? Вы понятия не имеете, что такое радиоуправляемые фугасы и при этом находите уместным издеваться надо мной! Задолбали!
    Комбриг побагровел от злости:
    - Сколько ты здесь воюешь?
    - Второй год! - с гордостью сказал Егор.
    - Безуспешно командовать вшивым дозором второй год - это не подвиг! Это бездарность, Бис, гордиться нечем! Второй год... - передразнил Слюнев. - Может, попробуешь командовать бригадой? - он тяжело поднялся из-за стола и направился к выходу. - Задачи на завтра без изменений.
    В палатке было шумно и весело, пожалуй, именно в этой суете крылся, тот невидимый глазу свет, что создавал тепло и уют для вернувшихся с задания людей. Кривицкий, как всегда, с маршрута вернулся возбужденным.
    - Егор, представляешь, сегодня подходим к нашей свалке, включаем 'Пелену' и находим в мусоре радиофугас! Короче, мы его успешно уничтожили, я отключаю 'Пелену', чтоб доложить Крышевскому и слышу в эфире нашей частоты загадочным образом вклинившегося Ваху: 'Ну чо, 'Водопад', нашел фугас?' - паршивым голосом говорит он со мной. Я охренел, говорю: 'Ты кто, черножопец?!' - 'Я не черножопый, я - Ваха, который твой рот абать будет! Который тебя убивать будет!' - 'Рот? - говорю я. - Иди, покажи свою абалку, мышь обрезанная! Кого ты ебать собрался своим огрызком?!'
    - Не надо было так говорить, - закурил Бис.
    - Почему?
    - Незачем без дела злить. Откроют охоту на тебя.
    - Да мне по хрен, пусть охотятся! Я же не 'Водопад'!
    От неожиданности Бис подавился дымом.
    - Погоди, при чем тут я?
    - Так он меня 'Водопадом' весь разговор звал! Наверное, думал, что я - это ты!
    Егор напрягся. Впрочем, он как всегда, когда с ним такое случалось, вида не подал.
    
    Отныне Егор ходил по правой обочине; где прежде ходили Федоров и Васин, теперь шел Стас Шембелиди. Грек, по прозвищу и происхождению. Сегодня Бис решил увеличить преимущество перед комбригом до счета 2:0, и исполнить это доверил Греку, который сейчас пытался извлечь из земли неизвестное. Егор застыл в ожидании. Грек вынул из земли жало щупа, проткнув им сигаретную пачку.
    - Стас, - крикнул Егор, - я сейчас щуп тебе в одно место суну! Ты меня понял!
    Шембелиди вздрогнул, сбил с иглы пачку ногой и пошел вперед.
    - Будем мусорные кучи расстреливать? - спросил Бис Вовку.
    - Ты мне каждое утро будешь этим вопросом портить! Знаешь ведь, что мне не нравиться утро начинать со стрельбы!
    Егор рассмеялся, случайно обратив внимание на подростка, стоявшего в стороне. Ему показалось, что тот украдкой следит за ним, глядя то на него, то чуть дальше того места, где он находился, то снова на него; и их глаза встретились. Бис пристроил палец на курке автомата, заглянув парню за спину, в поиск нечаянных прохожих, что могли помешать ему прицельно вести огонь, а тот, сорвался с места как заяц и побежал прочь. Бис рухнул на колено, пристроив бегущего под мушку автомата в ожидании подрыва фугаса, которого не последовало.
    - Ты чего, Егор? - спросил Стеклов.
    - Ничего. Паранойя!
    Казалось, люди проявляли этим утром к саперам чрезмерное любопытство. Заметив у стен 'Красного молота' двух мужчин, Бис направился к ним, но те исчезли в одном из проломов в заводского ограждения, которое не редко взрывалось, когда по дороге двигались колонны федеральных сил. Досматривать ограждение саперам приходилось с обратной стороны, продираясь сквозь густые заросли. Нырнув в пролом, Бис никого не обнаружил и пошел по тропе первым. После дождя было сыро, и Егор скользил по раскисшей земле, цепляясь за ветки. Оттянув одну из них, он в последний момент заметил, на стволе, меж листвы, вьющиеся тонкие белые провода, но опоздал. Отпустив ветку, она отыграла назад, как натянутая тетива. Уже падая, Егор ухватился за нее обеими руками и силой переломил ее, но порвать провода не смог и впившись зубами, перекусил их. Ожидаемого взрыва не последовало.
    - Товарищ старший лейтенант, с вами порядок? - спросил подоспевший сапер.
    - Да, - Егор поднялся, - порядок.
    - Что это?
    - Провода, - Бис полез в кусты, а когда вышел, в руках держал сверток.
    - А это что? - указал сапер на латунную гильзу на обломанной ветке.
   - Пока не знаю...
    В обнаруженном свертке оказались кусок пластичной взрывчатки весом один килограмм и два килограмма новеньких, промасленные гвоздей. Оцепеневший от произошедшего Егор неуклюже вывалился из дыры в ограждении на асфальт, как птенец из гнезда.
    - Что случилось? - спросил Стеклов.
    - Кажись, я фугас обезвредил... Случайно... Вот он, - Егор разжал руки.
    - Странный? - повертел Стеклов сверток. - Чертовщина какая-то!
    - И я не могу понять, чего он не сработал? Может, муляж?
    - Пивка будете? - подтянулся Крутий с непочатой бутылкой. - Что нашли? О, я знаю, что это! Самоликвидатор НУРСа... Мы однажды их разбирали...
    - Какой у него принцип действия?
    - В нем маятник на пружине... Дай сюда? - Крутий встряхнул гильзу около уха. - Ну, точно!
    - Грек, соедини-ка с электродетонатором! - приказал Бис.
    Шембелиди скрутил провода детонатора с обрывками фугасных проводов:
   - Получается, если дернуть за ветку - маятник сработает?
    - Сейчас проверим.
    - Почему же он не сработал?
    Егор встряхнул гильзу:
    - Ничего. Поменяйте батарейку!
    Сменив батарею, Бис снова тряхнул гильзой.
    - Ни черта себе! - врыв детонатора разворотил на земле небольшую воронку. - Это что значит - батарея села? - Егор выпучил глаза. - Аллилуйя!
    - Может, все-таки по пивку? - не отступал Крутий.
    - Юрка, ты просто бог! Откуда ты знал?!
    - Я ж говорю - разбирали как-то... Ну, так что, насчет пива?
    - Да, конечно! Юр, по машинам! С меня пиво!
     На базу все трое вернулись косые, как ковыли. Но Егор скорее был пьян от небывалого везения, едва не въехав на БТРе в штаб.
    - Где комбриг?!
    - В беседке. Что случилось?
    - Товарищ полковник, обезвредили фугас! Смотрите! Я покажу, вы такого не видели! - Бис вывалил из разгрузки взрывчатку с гвоздями. - Это пластид с убойной начинкой! А это - самоликвидатор НУРСа! Он был привязан к ветке! Отводишь ветку, отпускаешь, она пружинит и срабатывает самоликвидатор - взрыв! Я сейчас покажу все наглядно!
    - Не надо, Бис!
    - Смотрите! - Бис ничего не хотел слышать. - Держите! - сунул он в руки комбрига гильзу. - Когда скажу, встряхнете! - Егор скрутил провода детонатора, забросив скрутку за ограждение из шифера. - Готово!
    - А можно мне гвозди забрать? - опомнился замполит. - Для стендов...
   - Берите! Итак, встряхните гильзу, товарищ полковник!
    Комбриг взмахнул рукой, после чего прозвучал взрыв, от детонации которого в Слюнева полетел кусок шифера.
    - Твою мать! Блядь! Бис! На хрен ты притащил эту дрянь?! Чтобы я тебя здесь больше не видел!
    - Я хотел показать...
    - Крышевский, какого хрена он тащит это дерьмо в штаб? Чтобы нас всех однажды взорвать! К тому же, опять пьяный... Не пускайте его!
     - Так он ежедневно докладывает! - Крышевский едва сдержал улыбку.
    - Разберитесь лучше с Неевиным, который вторую ночь докладывает об обстрелах его заставы! Может, он тоже пьяный!
    
    - Ахмед! - тарабанил Муса в дверь. - Ты дома?
    - Чего кричишь?
    - Дело есть! Идем!
    - Я сейчас не могу, мать жду.
    - Идем, здесь не далеко. Дело на сто баксов!
    Муса привел Ахмеда на крышу, где поджидал Ваха:
    - Привет, Ахмед. - Ваха протянул первым руку. - Муса, наверное, рассказал тебе, что да как?
    - Нет. - Ахмед недоверчиво посмотрел на Мусу. - А должен был?
    Ваха пожал плечами:
   - Есть предложение... Ты как? Слышал, ты в семье главный мужчина?
    - Главный, и что?
    - Хочешь заработать? Матери помочь?
    - Что надо делать?
    - Если коротко - нажимать на кнопку.
    - А сами что? - зыркнул Ахмед.
    - Нам в Ведено надо на время. Жалко бросать дело, в котором мы преуспели. Нужна подмена. Задача несложная... - Ваха в деталях обрисовал дело.
    - Я не буду никого убивать!
    - Не хочешь отомстить за гибель семьи?!
    - Нет. Не хочу.
    - Предашь память отца и брата? А как же мать? Думаешь, ей легко без мужа, без сына?
    - Не твое дело! Сказал: не буду!
    Ночью Ахмед не сомкнул глаз, ворочался, крутился, вставал. Уснул глубокой ночью, а проснулся непривычно рано для себя и так лежал, прислушиваясь к странным звукам за окном. Как правило, в это время, военные подходили к свалке бытовых отходов в районе Хмельницкого и Суворова и били в нее из пулеметов, как полагали местные жильцы многоэтажек ради забавы. И все бы ничего, но пули часто рикошетили и летели в дома частного сектора. Впрочем, на возмущения жителей улицы командир Бис реагировал однозначно, требуя свалку убрать. Это было его единственным условием. Но этим утром за окном было тихо, разве что доносились странные звуки, будто билась в прутьях клетки птица, но не суматошно и яростно, а совсем потеряно, словно выбившись из сил. А поднявшись, Ахмед застал мать на кухне тихо плачущей в фартук.
    - Ты чего? Не плачь! Прошу тебя!
    - Не буду, сынок. Больше не буду.
    Наверное, в эту минуту Ахмед решил, что никогда не заставит мать плакать. Никогда. И никогда эти русские собаки не будут расстреливать на их улице свалки мусора. Он выскочил на улицу, когда саперы проходил мимо дома, командир дозора весело смеялся. Ахмед яростно сжал кулаки и убежал.
    - Я согласен! - сказал Ахмед Мусе. - Передай Вахе! Но, с условием - только два раза, и денег не возьму.
   Муса перешел на шепот:
    - Знал, что ты передумаешь. Я уже все придумал. Твоя задача - заложить взрывчатку, нажать на кнопку, и снять на камеру... как доказательство. Иначе не заплатят. Остальное за мной. Ваха сказал мне, где хранится то, что нам понадобиться.
    - Тогда приступим? - торопился Ахмед. - Хочу уже завтра.
    - Погоди. Так быстро нельзя. Нужно решить, где взрывчатку заложить.
    - Чего тут решать? - Ахмед выглянул в окно. - Положу в ту воронку. После того, как саперы пройдут. Вынесу в ведре со строительным мусором. Когда будут возвращаться мы их... К тому же, мать не должна заподозрить, иначе она меня убьет!
    - Отличный план! А я хочу подстрелить командира. За него, Ваха сказал, двести долларов даст.
    - У нас и оружие есть? - удивился Ахмед.
    - Есть. Я даже снайперку видел! Правда, для стрельбы надо мешок привязать, чтобы гильзы не улетели, но я не очень понял куда. Давай, через пару дней?
    - А зачем нужно гильзы собирать?
    - Ваха сказал, если не собрать, вычислят откуда стреляли, устроят засаду. Нужно со всем разобраться.
    Наблюдать за саперами было страшно, но интересно, последний случай никак не шел из головы, но теперь была цель. Пока Муса разбирался с винтовкой и мешком для гильз, Ахмед изучил видеокамеру, снял боевой порядок дозора и весь день смотрел запись.
    - Убить командира будет сложно. Он хоть и хромой, постоянно виляет из стороны в сторону. Лучше взорвать на БТРе, на ходу, он как раз сверху сидит.
    - Давай. Если не выйдет, из снайперки я уж точно его положу! Ты с фугасом разобрался?
    - Да. Там не сложно, как с машинкой на пульте управления. Мне отец такие дарил... Главное, пульт не трогать пока не наступит момент. Вынесу в ведре со строительным мусором, вывалю в воронку, прикрою фанерой.
    - Это ты здорово придумал.
    Следующий день ребята посветили выбору позиций, откуда каждый выполнит свою часть плана. Ахмед решил, фугасом управлять с крыши, полагаясь на хороший обзор, а Муса, долго примеряясь, свой выстрел предпочел сделать из разбитой квартиры этажом ниже. Связь друг с другом установили голосовую, через небольшое отверстие в потолке. Спрятать снайперскую винтовку, видеокамеру и пульт взрывного устройства условились в вентшахте, здесь же.
    - Большой фугас?
    - Три 'минометки'. Больше в ведре не поместилось, да и тяжело. Этого хватит.
    
    - Егор, мы долго будем фугас в БТРе катать? - спросил Стеклов.
    - Думаю, сегодня все сделать. В прошлый раз наш фугас был бы лишним, забыл?
    - Забыть такое?! Шутишь? То, что ты отморозок и фугасы перекусываешь зубами, я догадывался, но подорвать комбрига в штабе...
    - Я не думал, что так выйдет.
    - С трудом веришь тому, кто после каждого совещания грозит разнести штаб в щепки? Хотя, в воспитательных целях вышло даже кстати... Первый раз видел, как комбриг брюзжал?! То еще зрелище!
    - Предлагаю наш фугас в свалке подорвать, чтобы местные не думали, что мы в нее зазря стреляем?
    - Все равно, - сказал Стеклов, проходя мимо воронки, за которой наблюдали Муса и Ахмед.
    
    - Положили бы фугас раньше - сейчас бы обоих хлопнули! - прошептал Муса.
    - Думаешь, они - дураки, и не нашли бы его?
    - Кто знает...
    - Ничего, дождемся на обратном пути. Смотри, остановились!
    - Свалку досматривают... Я за БТРом ничего не вижу!
    - Фугас! - прозвучал пронзительный вопль снизу.
    БТР взревел двигателем. Муса и Ахмед уткнулись в бетон, словно сигнал прозвучал для них. Взрыв разметал свалку по сторонам. Когда Муса осмелился выглянуть, в воздухе еще парили полиэтиленовые пакеты и другой невесомый мусор.
    - Откуда, фугас взялся?
    - Не знаю, - сказал Муса. - Может, Ваха? Он же обещал уехать в Ведено...
    - Это ничего не меняет! - Ахмед схватил ведро. - Я пошел.
    Когда саперы скрылись из виду, Ахмед подошел к воронке, оставив ведро на обочине, и бегом вернулся назад.
    - Почему не высыпал? - спросил Муса, наблюдая в прицел.
    - Не знаю. Побоялся, что заметят...
    
    - 'Водопад', я - 'Тайфун', прием!
    - На приеме для 'Тайфуна', - ответил Бис старшему помощнику начальника штаба по разведке Степнову.
    - Вернись на 'девятку' другой дорожкой?
    - Что-то случилось?
    - Хочу отработать в квадрате 26/17. Есть подозреваемый.
    - Нет проблем, - ответил Бис. - Заеду к Михаилу Сергеевичу.
    - Принял. Конец связи.
    По улице Слепцовская Бис свернул на Лермонтова, выскочив на 'девятку' по параллельной Богдана Хмельницкого улице.
    
    - Собаки русские... - выругался Муса, - ушли! Что будем делать?
    - Подождем других, - предложил Ахмед. - Я за ведром не вернусь!
    Через час на Хмельницкого прогремел взрыв, о котором в штабе бригады стало известно после звонка с ЦБУ 46 ОбрОН. Пострадал бронированный 'Урал'. Потерь среди личного состава не было, но Бису все равно досталось. Вернувшись от комбрига, Егор завалился в беседку.
    - Товарищ старший лейтенант, майор Груздь идет... - шепнул Шембелиди, заметивший начпрода первым.
    - Его еще не хватало! Товарищ майор, вы пересекли делимитационную границу саперной роты! Предлагаю покинуть ее!
    - А, вот ты где! - словно только заметив, сказал Груздь. - Дай двух человек, перенести продукты в столовую?
    - А вы что, роту материального обеспечения на минном поле потеряли? Оттуда возьмите... У меня нет людей, - отрезал Егор.
    - Совсем никого? А этот? - кивнул майор на Грека.
    - Этот с разведки вернулся, ему отдых положен... Почему последний раз выдали половину дополнительного питания для саперов? Где остальное?
    - Солдат дашь - будет остальное!
    - Не дам. Хавчик таскать - не мое дело! Моя задача - мины, фугасы, взрывные устройства... И не советую манипулировать жратвой: положено, приду, через труп заберу!
   - Мне начальнику штаба позвонить? - разозлился майор.
    - Звони! Хоть апостолу Петру! - сказал Бис вслед. - Надо тропинку заминировать, чтобы посторонние не ходили...
    - У нас МОН-50 разукомплектованная есть, - сказал Грек. - Может ее?
    - Тащи!
    - Ну, рассказывай, что за мина? - пристал Бис к саперу, раскладывая сумку минера.
    - Пехотная, управляемая, направленного поражения, с сектором поражения пятьдесят четыре градуса на дальности по горизонту до пятидесяти метров...
    - Высота сектора поражения?
    - От пятнадцати сантиметров до четырех метров на предельной дальности.
    - Убойная начинка?
    - Шарики или ролики в количестве от 489 до 540 штук в каждой.
    - Время боевой работы?
    - Не ограничено. Элементов самоликвидации, неизвлекаемости и необезвреживаемости не имеет! Однако, сапер - художник вольный, может этот недостаток исправить, - ваши слова!
    - Хорошо. Безопасное удаление от мины?
    - В тыльную и боковые стороны - тридцать пять метров!
    - Это из наставления, - Бис щелкнул ножом, расклинив мину пополам, - а боевая практика показывает, что на расстоянии двенадцать-пятнадцать метров осколков корпуса летящих в тыл и во фланги можно не опасаться.
    Работа была выполнена. Бис установил мину на вялом подмороженном газоне, натянув проволочную растяжку через дорожку, ведущую к расположению роты, при обрывании которой из минного взрывателя извлекалась чека и ударник накалывал детонатор, результатом которого был резкий хлопок и инерция взрывной волны, выбрасывающая переднюю крышку мины на четыре метра вперед. Бис был очень доволен проделанной работой. Однако это удовольствие вскоре омрачила череда вполне объяснимых подрывов - и без того утомленные боевой работой саперы по невнимательности дважды срывали растяжку, приводя мину в действие. Впрочем, сама идея устройства мины перед расположением саперной роты Бису весьма понравилась, сразу было ясно, на чьей территории оказался.
    
    - Егор, сегодня праздник... - напомнил Кривицкий. - Будем чего соображать? 23 февраля, как-никак! Из РМТО просили купить двадцать бутылок пива, и пять - водки, вот деньги, возьмешь?
    - Возьму!
    - Ремрота заказала три водки. Ну и нам тоже надо.
    - Хорошо. Сам чего не возьмешь?
    - Ты же знаешь, что у меня на Жуковского блата нет, а у тебя повсюду!
    - Ага, ты заявки принимаешь, а я отдуваюсь?
    Оба инженерных дозора вышли за ворота базы.
    - Во-первых, дедовщину в армии никто не отменял! А во вторых, не многие могут выйти в город. Хорошие люди обращаются - надо помогать. Тем более праздник!
    - Праздник... Некоторые только и знают, что праздновать! Слюневу ничего в подарок не прикупить? - Егор пошел за головным БТРом.
    - Нет. Главный подарок ты уже сделал! И кончай бухтеть как дед, эта привычка, превращает тебя в старика, который после шестидесяти всем недоволен, а все потому, что у него не стоит!
    - За то ты сегодня дюже веселый! Между прочим, сегодня день депортации чеченцев и ингушей?! Они такое могут устроить...
    - Чего ты взял, что они отыграются на нас?
    - Жопой чую! - признался Егор.
    Дозор Кривицкого шел следом.
    - Нет в тебе радости, Егор, ей богу! Ладно, я к своим!
    Казалось, Кривицкого ничто не беспокоило кроме водки и праздника, будто он не то что чувствовал, знал наперед, что сегодня не умрет, и был шумен и игрив.
    На мосту через Сунжу дозоры разошлись. Генка свернул на Жуковского, а Егор и Стеклов - двинули прямо к перекрестку Хмельницкого, свернув на Панинской 'девятке' направо, оба пошли за Греком. Через не полных два квартала эхом донесся далёкий гул фугасного взрыва.
    - Кого-то подорвали? - предположил Стеклов.
    - Весьма похоже... - сказал Бис, оглядев дозор.
    Почти одновременно прозвучали еще два взрыва, словно один явился сигналом для второго. Первый прогремел на Жуковского, второй - на Хмельницкого. В одно мгновение эфир заполнился автоматной трескотней и короткими сбивчивыми сообщениями Кривицкого и Биса о потерях.
    Несмотря на то, что взрывное устройство сработавшее на Хмельницкого было установлено под крышу нежилого одноэтажного дома, где проходили Бис и Стеклов, потерь удалось избежать, за исключением двух раненных, получивших огнестрельные ранения уже в ходе перестрелки. С подрывом фугаса на улице Жуковского всё обстояло куда хуже, при разминировании погиб сапер Александр Некрасов.
    
    Подрывы фугасов и обстрелы уже давно были неотъемлемой частью противостояния, где две стороны находились во вражде и не имели друг к другу ничего кроме огня. Многие понимали невозможность предотвратить подрывы, и даже комбриг Слюнев, который в этот раз ни Биса, ни Кривицкого трогать не стал. Но Бис знал, что только благодаря Крышевскому.
    После ужина к саперам заглянул Крутий, у которого при себе была бутылка водки и банка кильки.
    - Ну что, помянем? - разлил Юрка.
    - Не чокаясь... - поднял Стеклов кружку, - за 'одноразовых'!
    - За 'одноразовых'... - прошелся гул над столом.
    - Пусть земля будет пацанам пухом...
    Грозно заглянув каждый в свою кружку, молча выпили. Глубокой ночью Биса разбудил дежурный:
    - Товарищ старший лейтенант, к вам посыльный из разведроты!
    - Угу... Ща иду... - плохо соображал он. - Какого хрена ночью-то?!
    - Не могу знать.
    - Зови сюда, - сказал Егор, не подымаясь с постели.
    - Товарищ старший лейтенант, Степнов и Буланов зовут! - отрапортовал посыльный.
    - Сейчас? Ночью? Что случилось?
    - Подрывников взяли!
    Егор словно обожгло кипятком:
    - Да ну нафиг!
    - Так точно! Они сейчас в леске, на окраине кладбища...
    - Я сейчас, жди на улице! - Бис быстро собрался и вышел.
    - Ну, веди.
    - Здесь не далеко, - сказал боец.
    - Живые?
    - Пока, да.
    - Сопротивлялись?
    - Что вы! Все сделали тихо!
    В дымчатой мгле Степнов и Буланов стояли в окружении солдат. Егор протиснулся через спины.
    - Где они?!
    Егор пристально оглядел подрывника, у которого тряслись губы.
    - Не... это не он! Пацан совсем? Нет...
    - Ты не верь глазам, - сказал Степнов, - верь фактам.
    - Сколько лет?
    - Пятнадцать, - сказал Ахмед, с явным дефицитом зубов за распухшими губами.
    - Ты - подрывник?
    - Он самый! У него и фугас с собой. - Буланов пнул ногой по ведру.
    - У него кто-то погиб?
    - Да, отец и брат. Мы проверили.
    - А ты? - Бис повернулся к Мусе. - Тебе сколько?
    - Семнадцать. Мы никого не убили!
    - Не ври, сука! - разведчик рядом ударил парня в лицо. Муса рухнул.
    - Я клянусь! БТРы подрывал Ахмед! За подрыв бронетехники мне дали сто долларов. За обстрел блокпоста - пятьсот рублей. Но я клянусь, никого не убил.
    - Никого не убили?! - Бис набросился с кулаками на Мусу. - А Некрасова? Кто Некрасова убил, сука?! Федорова?! Васина?! Тебе, гнида, сколько заплатили?! - Егор ринулся на Ахмеда.
    - Я денег не брал, - опустил Ахмед голову.
    - За брата мстил, сука? - Егор замахнулся.
    - Хочешь убить - убей, ударишь - лучше не отпускай! - сказал Ахмед.
    Бис оступился.
    - Где брали оружие, взрывчатку?
    - Ваха оставил...
    - Кто такой Ваха и где он сейчас?
    - Не знаю, уехал в Ведено.
    - Что с ними делать, Игорь?
    - Решай, - сказал Степнов, - они твои. Отпустишь, получишь врагов; убьешь...
    - Я не готов их убить, я детей не убиваю!
    - Они давно не дети, Егор, они - солдаты... Впрочем, твое дело, я уже сказал: они твои!
    - Хорошо. Завтра решу.
    - Есть где их спрятать? - спросил Степнов.
    - Посидят ночь у Стеклова в вольере; думаю, он не будет против.
    
    - Что?! Бис, иди к черту со своими шуточками! Дай поспать.
    - Володя, это не шутка. Мне надо до утра запереть двух пленников.
    Стеклов принял сидячее положение, разлепив на мятом лице только один глаз.
    - И где они?
    - В беседке.
    - Покажешь?
    - Иди, смотри.
    Пленники мирно сидели на скамейке. Если бы не мешки на головах, можно было полагать, они разговаривают, курят, или читают газету. Но непроницаемые мешки были перемотаны скотчем в районе рта, а это значило, что ни читать, ни курить, даже стиснуть зубы, они не могли.
    - Хорошо, - без раздумий согласился Стеклов, - но только до утра! - он повернулся, и словно был пьян, споткнувшись о порог, ушел спать.
    В шесть часов утра пленники сидели в БТРе, беспрепятственно выехав с территории базы. Егор до последнего не был уверен, что поступает правильно, но другого выхода для себя не видел.
    
    - Товарищ полковник, помощник оперативного старший лейтенант Копра, - представился Женек комбригу, когда тот зашел в дежурку.
    - Как обстановка?
    - За ночь не претерпела изменений, на заставах и в пункте временной дислокации без происшествий; разведка вернулась в полном составе; инженерные дозоры на маршруте: Кривицкий на Жуковского; Бис на связь еще не выходил...
    - Запроси где он... - Слюнев уселся за стол.
    - 'Водопад', я - 'Крепость', 10-04?
    - Я - 'Водопад', 10-05: квадрат 17/13 по улитке - три. 10-09.
    - Товарищ полковник, подходит к заставе Панина, обстановка нормальная...
    - Ты с Бисом общаешься?
    - Так чтобы близко - нет.
    - Что скажешь о нем?
    - Вроде, нормальный парень, - растерялся Женька, - в смысле офицер! Лучшее подразделение по итогам месяца, за счет результатов боевой службы, конечно. Иногда заходит, орден 'Мужество' смотрит. В общем, общаемся, но не часто...
    - Ясно, - сказал Слюнев, припомнив, что именно сюда, в Грозный, пришла Копре государственная награда. - 'Одного поля ягоды! Что тот, что этот - бестолочь... - решил комбриг, - а все туда же, в герои! Нормальный парень... - мысленно усмехнулся он. - Нет, Бис конечно с железными нервами, любой давно бы с катушек слетел, но сумасброд еще тот'...
    - 'Крепость', я - 'Водопад', в квадрате 25/15 по улитке - девять, обнаружил фугас в оцинкованном ведре. Приступил к уничтожению.
    - Началось! - напрягся комбриг.
    - Я - 'Крепость', принял, - ответил помощник.
    Слюнев нервно достал сигарету, размял ее в пальцах и закурил.
    - Два месяца не курил...
    - Не переживайте так, товарищ полковник, Бис и фугасы - как белка и орехи...
    - Знаю я, эту белку... - комбриг поднялся и вышел, оставив вместо себя облако белого дыма. - Как 'это'... - обернулся он, - немедленно доклад.
    - Есть, доклад!
    'Все гуд! 3:0!' - улыбнулся Бис, на пальцах показав Стеклову счет. - Идем дальше! 'Крепость', я - 'Водопад', фугас уничтожен. Двигаюсь по маршруту.
    - Я - 'Крепость', принял... Товарищ полковник, Бис закончил. Все нормально.
    - Что с пленниками решил? - догнал Стеклов Биса.
    - Вернем домой.
    - И все?!
    - А ты хочешь, головы им отрезать перед этим? Или, привязать к ведру с минами и взорвать?
    - Может, в комендатуру сдадим?
    - Надо подумать, - Бис взглянул вдаль, заметив скопление гражданских. - Что это там?
    - Не знаю. Может, хоронят кого?
    У дороги саперов поджидала толпа митингующих.
    - 'Крепость', я - 'Водопад', квадрат 25/17 по улитке - пять, блокирован местным населением, как понял?
    - Я - 'Крепость', принял. Помощь нужна?
    - Где наши дети?! - раздался крик из толпы.
    - Поведение не агрессивное, постараюсь решить сам! - сказал Бис в рацию.
    - Передаю инфу на 'Липу', - ответил Копра. - 'Трехминутка' в готовности, ждут сигнала!
    - Верните детей! Мы знаем, они у вас!
    - Ваши дети, - ощетинился Бис, - были задержаны сегодня ночью, во время установки фугаса под вашим домом!
    - Это вранье! - закричала женщина. - Верните моего сына!
    - Верните детей, мы сами разберемся!
    - Я не могу разговаривать сразу со всеми, - сказал Бис.
    - Я буду говорить от лица всех, - вышел мужчина из толпы. - Меня зовут Ваха.
    - Вот те раз! Не тот ли Ваха, что снабжал их оружием и фугасами?
    - Не тот. Того кто снабжал, я уже знаю! Мы разберемся с ним сами!
    - Разбираться надо было раньше. До этого вас устраивало, что чужаки приходили в ваши дома и взрывали нас! Да чего там, ваши дети взрывали нас! У меня гибли такие же пацаны, как ваши! Есть видеозапись - доказательство этого! - гул толпы стих. - Я готов разнести к чертям ваши дома!
    - Верните наших детей, и этого больше не случится! - заверил Ваха. - Мы все устали от взрывов и стрельбы, и хотим мирной жизни. Верните, мы прекратим это сами!
    Бис сделал вид, будто решал задачу:
    - Володь, отпусти ребят! Без мешков...
    - Понял, - кивнул Стеклов.
    - 'Водопад', я - 'Крепость', 10-07? - волновался Копра.
    - 10-09. Отбой! Продолжаю движение...
    Вернувшись с маршрута, Бис завалился на кровать и уснул. Из штаба позвонил оперативный и дневальный с тяжелым сердцем растолкал его, прекрасно понимая, что командир встанет не в духе.
    - Какого черта тебе надо? - не открывая глаз, произнес Бис.
    - Вас в штаб...
    Поднявшись на второй этаж, Егор заглянул в дверь.
    - Заходи, Бис, - сказал Слюнев. - Доложи, что сегодня произошло?
    - Нормально все. Обезвредил...ли фугас. Встретились с население - жаловались, что устали от подрывов и стрельбы; я растолковал им, что к чему...
    - Почему не доложил, когда прибыл?
    - Вы сказали в штаб не приходить. Я информировал оперативного по рации...
    - А с лицом что? Опять пьян?
    - Никак нет, спал...
    - Ночью спать надо. Пока ты спал, у тебя, на заставе Неевина мину украли!
    Егор бросил взгляд на Крышевского, который едва заметно кивнул.
    - Собирайся, на месте разберешься. Жду доклада.
    На заставе, Егор поднялся к комбату, постучал в дверь и осторожно толкнул ее внутрь, застав Неевина над формулярами минных полей.
    - Егор, заходи. Рад видеть тебя, очень рад! Вот, пытаюсь разобраться... Недавно был на базе, к тебе заходил, чай пил, правда, тебя не застал. Что за прикол у твоих дневальных: 'На нас напали'?
    - А, - отмахнулся Бис, - был случай...
    - Валяй! Интересно.
    - Проснулся как-то ночью, вышел из палатки, а часовой в беседке - автомат на коленях, спит. Зову дежурного, говорю: я - за горло, ты - автомат забираешь. Изготовились. Я ему каску на глаза, и на удушающий, а дежурный за ствол тянет. Я на кадык напираю, дежурный за ствол - вырвать не можем. Все тихо кряхтим; боец хрипит, красный, глаза на выкат, автомат не выпускает и вырваться не может. А потом истошно как завопит!.. Представляешь: ночь, тишина и в этом мороке: 'На нас напали!' С тех пор никакого 'Дежурный по роте, на выход'... А я и не против.
    Неевин восторженно смеялся как ребенок, до слез в глазах.
    - Ну ладно, идем мину смотреть? - сказал Бис, прихватив формуляры.
    'МОНка' стояла у бруствера, замаскированная травой и направленная на пост.
    - Вчера разведчики Степнова поймал подрывников, - сказал Егор. - Обоим по шестнадцать. Специализировались на подрывах фугасов и обстреле застав. Догадываешься каких?
    - Неужели те, что две ночи меня расстреливали?
    - Думаю, да. Они же и мину могли переставить.
    - Ну, раз Степнов поймал...
    - Я вернул их домой, - признался Егор, не дав комбату договорить.
    - Почему?
    - Не знаю. Жалко стало. В общем, отпустил... Ладно, мину я сейчас на место верну, в соответствии с формуляром, и комбригу доложу, а то он думает, что у тебя ночные обстрелы - результат белой горячки.
    
    - Егор, хочешь новость? - сказал Генка, едва Егор вошел в палатку.
   Бис внимательно оглядел Кривицкого, который, казалось, светился радостью:
   - Водки хочу. Сегодня, с меня новостей хватит.
   - От этой новости ты и без 'беленькой' будешь пьян!
   - Вряд ли, но валяй, если хочешь...
   - Через три дня выезжает смена! Сегодня видел списки в штабе...
   - Чего так рано?
   - Да какая разница?! Это же смена!
    - Кто меняет, знаешь?
    - Тебя - Попугаев!
    - А тебя?
    - Хрен его знает! Там, все загадочно, в списке сразу три прапорщика?!
    - Тогда без смены не останешься. Где у нас водка?
    - По любому не останусь! Дембель в маю - все похую!
    - Водка где? Голова раскалывается, выпить надо...
    - Кстати, Крышевскому смена уже приехала! - как бы невзначай сказал Кривицкий, протянув из под кровати бутылку.
   - И кто? - Бис плеснул в стакан водки и, подумав, добавил еще.
   - Полковник Лазарев. 'Нормал' мужик, дрочить, как Слюнев, нас не станет!
   - Посмотрим. Надеюсь, ты прав, - сказал Егор, опрокинув полстакана в рот. - Я спать.
  
    На вечерней поверке в строю не оказалось рядового Чечевицына. Чувствуя, что дело плохо, дежурный склонился над Бисом, который уже спал, и доложил:
    - Товарищ старший лейтенант, в инженерно-саперной роте вечерняя поверка проведена, все люди на лицо, за исключением Чечевицына...
    - Где он?
    - Не могу знать...
   - Ну, так ищите! - отвернулся Бис на бок. - Чо пришел? Мне предлагаешь поискать?!
    Но наутро, едва проснувшись, Бис первым делом осведомился.
    - Не нашли, - сказал дежурный.
   Бис понурив тяжелую голову, тяжело вздохнул.
    - Да и хрен с ним! - неожиданно выдал он. - С мертвого тела спрос не большой.
    Уже на маршруте на Биса вышел по радиостанции 'Варяг', голос которого Егор признал не сразу.
    - Что-то я 'Варяга' не узнаю? Кто-то другой...
    - Похоже Лазарев, - сказал Стеклов.
    - Лазарев только вчера приехал?
    - Значит так надо! Отвечать будешь?
    - На приеме 'Водопад' для 'Варяга'...
    - 'Водопад', выйди на меня в 'плюсах', - сказал Лазарев.
    - Принял, в 'плюсах'... - Бис отворил люк, заглянув к наводчику БТРа. - По 'бортовой' выйди на бригадную 'КШМку', пусть соединят с 'Варягом' в 'плюсе'!
    Через минуту Лазарев был уже в эфире.
    - На приеме 'Водопад' для 'Варяг'!
    - Что с твоим 'карандашом' который пропал?
    Бис удивился столь быстрой осведомленности Лазарева о Чечевицыне, и только теперь по-настоящему испугался. Еще вчера, Егору казалось, что Чечевицын не тот, кто способен оставить территорию базы в одиночку. Ведь идти было некуда. А значит, Егор был уверен, он затерялся на базе, у земляков, спит.
    - Не знаю, - соврал Бис.
    - Ситуация крайне плоха! На базе его не нашли! О том, что он пропал, я знаю, ты знал еще с вечера. Что скажешь?
    Дальше Егор предпочел не врать:
    - Нечего сказать, 'Варяг'. На вечерней поверке бойца уже не было...
    - Я тебя понял. Вернешься, жду в 'белом доме', будем разбираться. Конец связи.
    Бис не чувствовал под ногами земли. Возвращаться назад желания не было. Никакие фугасы, мины и обстрелы не были так страшны, как предстоящее разбирательство.
    - Что Лазарев хотел? - спросил Стеклов.
    - Узнал про Чечевицына... На базе его не нашли! Блин, у меня вчера 'башня' раскалывалась, я напился в стельку и уснул...
    - Проси Зевса, пусть поможет!
    - Чем? Броситься искать?
    - Какая разница чем?! У него связи в городе, информаторы... Мы что, зря ему помогали? Пусть напряжется разок. Проси! Какой у него позывной?
  
   Позывного у Олега Зевса никогда не было. Олегу всегда что-то не нравилось в них, и в эфире его так и звали - Зевс. Сложно было придумать подходящий позывной офицеру контрразведки с такой звучной фамилией. Ну, разве что - 'Бог'. Впрочем, неплохие дружеские отношения между Бисом и подполковником Зевсом, уважающим Егора не только за смелость и решительность в своей профессии, но и за то, что тот никогда не отказывался подстраховать его или коллег при досмотре или разминировании обнаруженных в городе 'чеховских' схронов оружия, однажды переросли в серьезную оперативную связь, в результате которой из 'Водопада' Бис превращался в 'Могильщика', а Зевс становился 'Фантомом'. Эти позывные внезапно начинали звучать на другом канале связи, когда Зевсу предстояла встреча с информатором где-нибудь на городском кладбище, где Егор заблаговременно устраивал засаду, на тот случай, если информатор решит сдать Зевса 'чехам'.
   - 'Фантом' - 'Могильщику'... - произнес Егор в рацию.
   - На приеме.
   По этому сигналу, Егор переключился на седьмой канал:
   - У меня проблема. Нужна экстренная помощь!
   - Я уже слышал, - сказал Зевс. - Постараюсь что-нибудь сделать. Конец связи.
   По взмаху руки, саперы пошли по дороге, оставив позади заставу Панина, у стен которой еще курили Бондаренко и Крутий.
   - Зевс выручит? - спросил Стеклов.
   - Очень надеюсь на это! - сказал Бис, услышал позади характерный звук гранатометного выстрела, а за ним - другой.
    Саперов смыло с проезжей части как волной. Прежде чем рухнуть за бетонный блок, Егор успел заметить зарево второго выстрела в одном из окон многоэтажки с улицы Первомайской. Дождавшись разрывов, выпустил в направлении окна несколько очередей и сменил позицию. Плотным огнем точка противника была быстро подавлена. Впрочем, никого не заинтересовало, был ли противник деморализован, или же уничтожен. От произошедшего лица офицеров светились необъяснимой радостью подогретой появлением в руках Панина бутылки 'Очаковское', оказавшегося рядом в краповом тельнике и сланцах на босую ногу. Егор пускал сладкий дым, подавленный предвкушением тяжелого разбирательства.
  
   Невольничий рынок на Черменском круге, которым искусно пугал замполит сбежавшего сапера не дал никаких результатов. Боец молчал как рыба.
   - Ну, что, герой, будешь говорить, или будем в молчанку играть? - спросил командир бригады.
   - Буду, - неожиданно согласился беглец, - если пообещаете отправить меня домой, а не в роту!
   - Так ты домой собрался? И где твой дом?
   - Село Троица Красноярского края! - доложил Хлебов, глядя в блокнот.
   - Товарищ майор, я хочу послушать солдата, а не вас. У вас было время поговорить. Сейчас, моя очередь.
   - Леонид Владимирович, - в кабинет комбрига вошел начальник штаба, - Бис на 'Груше', через 30-40 минут будет здесь.
   Услышав фамилию командира, беглец насторожился.
   - Ну что, солдат, рассказывай? Или Биса подождем?
   - Он меня убьет! - пробурчал Чечевицын.
   - За что ты его так боишься?
   - Вчера слышал, смена едет, а он обещал меня убить, когда она прибудет.
   - Что за бред?! За что он должен тебя убить?
   - За то, что потерял автомат!
   - Товарищ полковник, разрешите доложить, - спросил Хлебов, - в конце декабря при выдвижении на специальную операцию рядовой Чечевицын оставил в парке машин штатное оружие, прислонив к БТРу. О том, что автомата нет, понял уже в районе операции, о чем доложил командиру саперной роты. По возвращению в пункт временной дислокации были организованы поиски...
   - Что-то припоминаю... Оружие же нашли?
   - Так точно. Не сразу. Его подбросили позже...
   - И что было дальше? - взглянул комбриг на Чечевицына.
   - Автомат вернулся без снаряженных магазинов, и ротный пообещал, если не верну патроны в КХО до того, как к нему приедет смена, он меня убьет. А где мне взять сто двадцать патронов? Да еще этот чертов подсумок!
   - Что за вздор! У нас что, дефицит боеприпасов? - удивился комбриг. - И ты убежал, поверив, что он это сделает?!
   - Так точно, - заплакал боец.
   - Ну, солдат, ты полный кретин! - не сдержался комбриг.
   - Вы просто не знаете, - зашмыгал носом сапер, - какой он на самом деле!
   Казалось, Слюневу все было ясно, и он утратил к солдату интерес.
   - Что я могу еще не знать о том, о ком знаю достаточно?! - с сарказмом сказал он, глядя на Лазарева и Хлебова. - Я понимаю, что Юрий Арсеньевич о Бисе пока не все знает. Но мы, с майором Хлебовым видели достаточно! Правильно я говорю?
   - Так точно, товарищ полковник! Более чем...
   - Наш ротный - настоящий садист! - сказал Чечевицын.
   - Что это значит? - удивился Лазарев.
   - Он измывается над нами!
   - Избивает, или что? - переспросил начальник штаба.
   - Ну, это было известно давно, - вмешался Хлебов, - еще с Кизляра...
   - Что за история с Кизляром? - удивился, на этот раз, комбриг.
    - Когда бригаду перебросили из Буйнакска в Кизляр, - напомнил Хлебов, - пьяный Бис избил майора Пыряева... или Груздя? - как бы себя спросил он. - Врать не стану, можно у Груздя узнать!
    - Я не понял, лейтенант старших офицеров отлупил? Что это за майоры, которые не могут лейтенанта усмирить? Вызовите Груздя сюда, спросим у него? - комбриг повернулся к бойцу. - Так Бис измывается, как ты говоришь, над всеми, или над кем-то конкретно? У него есть любимчики?
    Чечевицын грязным рукавом подтер нос:
    - Любимчиков у него нет. Он ваще никого не любит. Любит, чтобы все было по евоному и никаких отклонений! А если что не так, сразу в морду... В столовую идем - 'Вспышка слева!', обратно - 'Противник справа!', то команду 'Газы!' специально подаст... Никто так не делает, только он. Говорит, к предстоящей смерти нас готовит! А кому такое понравится? А то, что он меня убьет, я точно знаю. Он недавно в сапера стрелял, только за то, что он во время боя прятался в огороде. Предателем его дразнил. Вывел во двор, и застрелил из автомата в лицо!
   Офицеры переглянулись.
   - Насмерть?
   - Что вы, нет конечно! Живой! Бис пулю из картошки сделал!
   - Как из картошки?! А как фамилия? - открыл Хлебов блокнот.
   - Чечевицын.
    - Да не твоя! В кого стрелял?
    - Ой! Ща, вспомню...
    - Что еще? - поторопил комбриг.
    - Однажды Черенков напился, и Бис заминировал его на минном поле. Заставил оттуда выбираться. Черенкова ели спасли! Я его лично разминировал, полз ему навстречу. А Бис в сторонке стоял, смеялся.
    - Стоп! - сказал Слюнев. - А где у нас минные поля?
    В дверях кабинета появился майор Груздь и начальник разведки Стержнев.
    Полковник Стержнев в бригаде был личностью легендарной. За штурмовую операцию дагестанского села Карамахи в начале войны был удостоен звания Героя России и пользовался среди военнослужащих сумасшедшим авторитетом.
    - Александр Линович, у нас вокруг дислокации стоят мины?
    - Этот вопрос было бы уместно задать командиру саперной роты или Винокурову, а не мне? - усмехнулся Стержнев. - Но, насколько мне известно - нет.
    - Ну как же вы не знаете? Где пустырь! - сказал Чечевицын. - Повсюду еще таблички 'Осторожно, мины!'
    - Таблички, товарищ полковник, стоят, но мин там нет, - пояснил Стержнев. - Это было сделано для нас. Когда мы здесь только забазировались, нужно было оградить территорию, чтобы солдаты без дела не шарахались где не надо. Колючей проволоки требовалось много, вот Бис и предложил такой вариант. Если обратите внимание, таблички лицом к нам направлены. Кстати, сработал блестяще, у Биса к этому делу талант! А на поле он частенько занятия проводит, подрывные работы.
   - Я смотрю у него много на что талант... - задумался Слюнев.
    - А еще он собак ест! - не мог скрыть отвращения солдат. - И заставляет есть тех, кто собак любит, как питомцев. Если суточный наряд провинился, не убрался где, порядок не навел, Бис их расстреливает из пневматической винтовки... не куда-нибудь, по жопам стреляет! Пули, аж под кожу залетают! 'Электорстанщиков' однажды избил за то, что проспали и не дозаправили электростанцию, и она ночью заглохла... Он одному ухо сломал, а другого так отмутузил, тот от шока в штаны наложил... Я убежал-то только потому, что точно знал, Бис меня убьет!
    Майор Груздь неловко чихнул, чем привлек внимание.
    - А с вами, товарищ майор, что приключилось? - спросил комбриг.
   - Простыл, наверное, товарищ полковник...
   - Я спрашиваю о вашем конфликте с командиром саперной роты в Кизляре?
    - Откуда вы только узнали, товарищ полковник? - удивился Груздь. - Касательно моего случая, даже неловко рассказывать. Впрочем, у меня с Бисом никакого конфликта не было. Так недоразумение. По крайней мере, я с ним не дрался, как Пыряев.
    Слюнев развалился на стуле, вытянув вперед ноги:
    - Видимо пришло время поговорить о Бисе всерьез. А ты, Хлебов, пригласи оперативного дежурного, пусть заберет беглеца на время, с ним все ясно. Никуда не убежишь? - спросил напоследок Слюнев.
   - Никак нет, - признался Чечевицын.
   - Куда только замполиты смотрят, а? Ну, рассказывай Владимир, - подтолкнул комбриг Груздя, - что было?
   - Да сущий пустяк! Однажды ночью проверял расположение бригады, будучи дежурным офицером, ну и в районе палатки саперной роты услышал шум. Решил проверить. Подошел ближе, смотрю, кто-то нужду справляет по-маленькому прямо на дорогу. Я возмутился, фонарем ослепил, а это лейтенант Бис. Пьяный в стельку. Повернулся ко мне и говорит: 'Ты мне еще на хер посвети!', и пошел на меня, оправившись мне прямо на ботинки. Я решил, незамедлительно доложить о пьянстве офицера в штаб. Там и выяснилось, что Пыряев проверяя в подразделении вооружение, был избит Бисом.
   - У нас командир саперной роты алкоголик! Куда не глянь, всюду нетрезвый! Может, его уже лечит пора? А я говорил вам, начальник штаба, что их проверять и инструктировать надо перед выходом и после. Они у нас, как партизаны, сами утром ушли, сами вернулись. А Бис, он у нас больше остальных воюет... Скоро у него 'белая конница' по Хмельницкому проскачет. Уже и не знаешь, когда у него на самом деле подрыв или обстрел, а когда фикция!
    - А ранения его тоже фикция? - неожиданно вставил Стержнев.
    - Все возможно! - обрадовался Хлебов такому предположению. - Предлагаю, назначить проверку?
   - Не смеши, Слава. Неужели ты думаешь, что Бис станет себя взрывать!
   - Товарищи офицеры, не надо ссорится...
    - А ты, Александр Линович, не заступайся за него?
    - Я этого не сказал. Я говорю о том, что ты ни черта не знаешь, что творится в городе, сидишь и фантазируешь, что правда, а что нет! Назначим проверку... - усмехнулся Стержнев. - Не забудь бронежилет и шлем стальной одеть! Проверять придется за воротами!
    Хлебов упрямо стоял на своем:
    - Командир бригады назначит - буду проверять с оружием в руках! Однако сейчас я намерен ходатайствовать о привлечении Биса к товарищескому суду чести младших офицеров. И думаю, проверить саперную роту стоит! Я уверен, это еще не вся правда, которая всплывет, и о которой я еще скажу!
    - Я почему-то не сомневаюсь! У тебя ведь только под это мозги заточены! Смотри, чтобы не пришлось возглавить инженерную разведку лично!
    - А я не специалист, чтобы сапера менять. Мое оружие - перо и бумага, и первое слово!
    - Здесь все в чем-то не специалисты! Я танковое окончил, а руковожу разведкой. У меня в разведроте такие же сопляки, его одногодки, слепые, как волчата, но злые и свирепые, и не уступят матерому боевичью! Будь осторожен с пером, и словом. Позволишь с ними лишнего, и они тебя без глаз оставят!
    - Товарищи офицеры! - вмешался Слюнев. - Все! Достаточно полемики. Все свободны, кроме полковника Стержнева.
    - Линыч, ты чего за Биса заступаешься? Неужели оправдываешь? Ты слышал, какой он бардак развел? Слышал, что солдат рассказывает? Кому-кому, а солдату нет резона врать. Так чего ты против него?
    - Я не против солдата, - сказал Стержнев, - и не сомневаюсь в его слова. Вот только глаз у него трусливый, я это сразу вижу. Им он мерит: что честно, что нет; что справедливо, и где страшно. И побежал он, мне кажется, не поэтому. Я, безусловно, за него, но и за Биса тоже! Ведь признайся, ты за солдата, только потому, что против офицера! Эта неприязнь видимая, и я не спрашиваю: почему? Сейчас ты заинтересовался конфликтом между Бисом и Пыряевым, но ведь не для того, чтобы разобраться кто прав... Егор воюет второй год. Вспомни, какая была текучка среди офицеров во время штурма Грозного? Со взводного до комбата можно было вырасти за два боевых дня! Бис тогда был за ротного, и сейчас, а по штату он - командир саперного взвода. Знаешь, причину? Потому что в ту ночь в Кизляре в саперную роту пришел нетрезвый Пыряев и избил дежурного! Бис вступился за сержанта. А когда аттестационная комиссия рассматривала офицера на вышестоящую должность, кто заседал в комиссии? Правильно... Пыряев, Груздь, и подобные! В августе в разведроту пришли сразу три молодых выпускника - все они сейчас командиры взводов, а в саперную роту пришло двое: один стал замполитом, второй - зампотехом, а Бис остался взводным... Вот и спроси, чего он такой злой! А что у него на маршруте? Подрыв за подрывом, обстрелы, засады, гибнут солдаты! Значит, ты на это закрываешь глаза, а на то, что он иногда нетрезв, глаза закрыть не можешь? Посмотри, чем он занят? Кто с этим справится? Хлебов? Думаешь, перо и бумага победят фугасы? Ни ты, ни я, ему не помощники. Не наседай на него, не трави его Хлебовым. На него и так за воротами 'спрос', посмотри, он уже как приведение! Конечно, решать тебе, но если спросил мое мнение - ты его узнал! - Стержнев остановился в дверях. - Не нужно никакого суда чести - мой тебе совет.
    
    Поднявшись на второй этаж, Егор столкнулся с Крышевским, который пританцовывая, вышел из комнаты отдыха офицеров штаба с новеньким камуфляжем в руках. Егор зашел к оперативному и уселся на свое месте в зале совещаний, заметив за дверью замполита, который был необычайно весел, как предположил Егор, от того, что появилась для него, наконец, работа. В дверях, он подмигнул Бису и улыбнулся.
   - Заходи Вась! - сказал он беглецу за дверью. - Не бойся! Вставай сюда.
   Пока Бис разглядывал сапера, Хлебов дважды переставил его с места на место, как показалось Егору подальше от него, словно боялся, чтобы Егор чего не выкинул. А оставив беглеца у пирамиды с оружием, вдруг спохватился, испугавшись на этот раз за оружие, с важным видом переставил сапера на шаг в сторону. Другого места не было.
    - И где он был? - спросил Бис Хлебова, когда подвернулся случай.
    - Зевс нашел. На Терском посту задержали, в машине везли... - прошептал Хлебов. - Наворотил ты дел, Егор, у всех волосы дыбом!
    - Ну что, Бис, случилось то, что должно было случиться? - вошел Слюнев. - Ты понимаешь, что натворил? Молчишь? Может, опять к тебе несправедливы? Опять мы, дураки, к тебе прикопались?
    Егор смолчал.
    - Товарищ полковник, предлагаю заслушать сапера Чечевицына, и по горячим следам провести товарищеский суд чести младших офицеров, - сказал Хлебов. - А то с этой инженерной разведкой... Биса мы никогда не дождемся. У меня для суда все готово, вот протокол.
    Для суда офицеров собрали здесь же, не было Стержнева и Крышевского.
    - Товарищ полковник, товарищи офицеры, предлагаю в экстренном порядке, по полевому, рассмотреть дело старшего лейтенанта Биса Егора Владимировича по двум пунктам, - Хлебов перевернул страницу блокнота. - Первым пунктом - командирский произвол в саперной роте; вторым - последствия, повлекшие самовольное оставление воинской части военнослужащим инженерно-саперной роты рядовым Чечевицыным. По первому пункту протокола выступлю я, майор Хлебов...
    Сухо, без какой либо статистики бригадный замполит поведал офицерскому собранию об отсутствии в саперной роте уставной законности и самовластии лейтенанта Биса, граничащего с преступностью, подкрепив свой рассказ показаниями Чечевицына, после чего беглеца из зала удалили. Впрочем, многое из того, что вытащил на свет Хлебов, линейных офицеров никак не удивило, как они вид не делали.
    - Чем расстрелял? Картошкой?! - 'взорвался' зал. - Супер! Пьяный солдат на минном поле, которого нет? В чем преступление? Давайте негодяев переводить в саперную роту, там действенные по нынешним временам методы воспитания! - смеялся зал.
    - Товарищи офицеры, прекратите балаган! Кто желает высказаться первым по этому делу? - спросил замполит.
    - Товарищ майор, - поднялся командир разведроты Семенов, - предоставьте Бису ответное слово! Может, врет все солдат? Не верю, что все плохо в роте, которая опередила нас по итогам этого месяца, став лучшей!
    Егор посмотрел на товарища мучительным взглядом, понимая, какое его ждет разочарование.
    - Что скажешь, Егор? - присел Семенов.
    - Это, правда! - сказал Бис, опустив голову.
    - Честное слово, не ожидал! - поднялся полковник Лазарев. - На кого угодно мог подумать, но не тебя... Молодой, перспективный офицер, грамотный, ротой уже командуешь, откуда в тебе такая жестокость и замашки старослужащих? Тем более здесь, на войне, где ты с бойцами должен быть как кулак, цельно-боевой единицей! Признаюсь честно, я сильно разочарован...
    Несмотря на вспыльчивый характер, Егор молчал. Он уже утратил интерес к ораторам и тупо пялился в окно в ожидании скорейшей расправы.
    - В качестве дисциплинарной меры, - поднялся снова Хлебов, - ходатайствую перед командиром бригады об отзыве представления к госнаграде на старшего лейтенанта Биса из штаба Группировки.
    - Вы что, прикалываетесь? - выкрикнул с места Копра. - Уже отзывали, когда первый батальон подорвался!
    - Тогда, командир бригады принял решение взамен ордена 'Мужество' представить Биса к награде другого номинала!
    - Какой? Святого Ебукентия с закруткой на спине? - сказал как бы про себя Копра, но так чтобы все услышали. - Что вы, в самом деле? Подали, отозвали... Еще на ромашке погадайте!
    - Копра, сядь! - сказал Хлебов, заикаясь. - И в цирк серьезное мероприятие не превращай!
   - Я и так сижу...
    - Да что тут разговаривать?! - поднялся майор Груздь, - Все мы в свое время были командирами взводов и рот, но такого никогда себе не позволяли!
    В этом месте Бис не сдержался.
    - Ага, особенно вы! Командиром какой роты? Сыро-копченой?
    - Товарищ лейтенант, закройте рот! - приказал Слюнев.
    - Так вы и сейчас, товарищ майор, не позволяете себе на заставы ездить! Когда вы были на заставе прапорщика Щучкина? На самой удаленной заставе, если вдруг забыли, где Щучкин! Там тоже солдаты, которые таких командиров, как зампотыл и замполит, в глаза не видели!
   - Товарищ старший лейтенант, субординацию в армии еще никто не отменял! Стойте и слушайте! - возмутился Груздь. - Я был лейтенантом; сомневаюсь, что вы станете таким как я!
   - Спасибо! Не надо! Надеюсь, таким козлом мне не быть! - не остался в долгу Бис.
   - Бис, твою мать! Что за поведение? - не стерпел комбриг. - А ну, молчать! Должен уважать погоны старшего офицера!
   На это Егор ничего не ответил.
    - Товарищ полковник, разрешите высказаться по существу? - поднялся новоиспеченный начфин капитан Кузин. - Товарищ полковник, товарищи офицеры, не стану выражаться высокопарно, но считаю проступок лейтенанта Биса не достойным офицера, попирающего законы общевоинских уставов... В связи с этим, у меня предложение: при закрытии боевого приказа о количестве дней фактического участия в боевых действиях старшему лейтенанту закрыть на десять суток меньше!
    - Меньше?! Мне?! - Кузин ошеломил Егора. - Мне, кому из тридцати календарных дней проведенных на боевом выходе, закрывают шестнадцать, что бы тебе, крысе тыловой, которая штаб покидает лишь для того, чтобы списки отвезти в Моздок, тоже что-то досталось. Ты предлагаешь лишить меня суток? Закрыть мне шесть дней из месяца? - Бис буквально зарычал от злости. - Ах ты, гнида! Убью, сука!
    - Успокойся, Бис! - приказал Лазарев.
    - Ты труп! - скрежетал зубами Егор. - Лишите меня десяти грёбанных дней, и ты, Кузин, труп! Сдохнешь на площади 'Минутка'! Я тебя лично туда вывезу. Знаешь, почему она так называется? Потому что жить тебе на ней минуту, сука!
   - Бис умолкни! - не сдержался Лазарев.
   Егор толкнул дверь ногой, распахнув настежь и вышел.
    - Отставить балаган! - завизжал Слюнев. - Товарищ лейтенант, вернитесь! Я приказываю!
    Бис сбежал по лестнице и выскочил на улицу.
    
   - Товарищ старший лейтенант, к вам Бондаренко!
   - Где он? - в полусне спросил Егор.
   - В беседке.
   - Сколько время?
   - Час ночи, - доложил дежурный.
   - Вань, ты чего так поздно?
   - Пошли! Сейчас узнаешь! - сказал Бондаренко, оттягивая сладкую минуту.
   Подойдя к экскаватору, Иван прикурил.
   - Ты меня, в час ночи курить позвал?
   - Ну, ты сказал, херово тебе, крышу рвет... Я и подумал, подлечу друга!
   - Чем? - кивнул Егор на папиросу. - Этим?
   - Ну, да! Отличная травка!
   Егор сконфузился, но думал недолго:
   - Ладно, давай! Имею право себя не беречь!
   Оба курили с серьезным видом. Бондаренко без конца 'лечил' папиросу, Бис внимательно смотрел на алый уголек.
   - Ну, как? - выдохнул Иван.
   - Не знаю...
   - Ща, погоди, нормально будет! Идем!
   Из парка оба направились в разведроту. Казалось легкие стали бездонными, Егор не мог надышаться, подцепил только выпавший снег и закинул его в рот, ощутив как в голове приятно таяло. Поднявшись на третий этаж, Иван завел Егора в комнату, оборудованную под спортзал.
   - Жди здесь, я сейчас.
   В комнате было душно и дурно пахло потом и тестостероном. Егор не сразу заметил, что стены спорткомнаты оклеены фотографиями обнаженных женщин, от вида которые он испытал такое дикое желание, что стал касаться пальцем их интимных мест.
   - Егор, пошли! - заглянул Иван снова. - Порядок! Степнов и Буланов - на 'ночных', Стержнев отдыхает.
   В комнате отдыха, склонившись над столом, на кальку перерисовывала какую-то схему Татьяна Пимчук. Когда Егор только пришел в бригаду, она была писарем саперной роты, а позже перевелась в разведку. Здесь она была штабным картографом.
    - Привет, Тань! - сказал Бис.
   - Привет, Егор! Чего так поздно гуляете?
   - Я, как бы, уже спал... Иван разбудил.
   - А, понятно, - догадалась она, хитро взглянув на Ивана. - Чаю будешь?
   - Не откажусь.
   Яркий свет лампы больно бил в глаза. Егор прикрыл их, пока не ввалился Бондаренко с охапкой порножурналов, рассматривая которые оба дурно хихикали, подавляя в себе необъяснимый восторг. Егор был весел и далек от скверных чувств и мыслей. Тяжкий груз уличных боев и засад, товарищеского суда и коллективного порицания вдруг обернулся небывалой пустотой бытия, подарив телу необычайную легкость, которое прежде было скованно грубой силой. Отчаяние, боль и гнев сгинули прочь, будто их поглотило лиловое небо. По дороге в роту Егор завалился на снег и долго смотрел, как в темноте кружили снежинки. Они ложились на лицо, и таяли во рту и на глазах:
    'Подобно цветам сакуры по весне, - вспомнил Егор, - пусть мы опадем, чистые и сияющие'.
    Проснулся Егор раньше, чем подошел дежурный, лежал, чувствуя легкость, словно первый раз в жизни выспался. В голове было пусто, и в ней ничего не цеплялось. Погрузившись на БТР, Егор спрыгнул у палатки химвзвода, где обитал Копра, а у самых ворот повстречал Лазарева, Стержнева и начальника связи.
    - Егор, строй дозоры для инструктажа, - сказал Лазарев.
    Бис молча указал место построения.
    После приказа на проведение инженерной разведки, Стержнев отозвал Биса в сторону.
    - Егор, есть информации, что боевики планируют в четырех районах Грозного нападения на федеральные силы. В Ленинском районе особенно. Так как у тебя задача - никуда не спрячешься, ты самый уязвимый, понимаешь? Пугать всех не стал, и без меня все на взводе, а информация тебе к размышлению. Пацанов своих сам настроишь, как умеешь! Все, давай, не пуха...
    - К черту! - кивнул Бис, спрятав глаза за козырьком бейсболки.
    После товарищеского суда чести младших офицеров, товарищей у Егора стало еще меньше, чем было. Да и Егор без основания презирал всех и каждого, кто обозначался теперь на его горизонте. Конечно, это не относилось к начальнику разведки или штаба, ведь умом он понимал, что и тот, и другой делают свою работу только и всего.
    - Егор, - окликнул Лазарев, - где автомат?
    - В городе автомат бесполезен! - равнодушно сказал Егор. - Все мои враги здесь, а не там!
    - Не дури! Бегом за автоматом!
    - Нет... - замотал головой Бис.
    - Сержант...
    - Малюков, товарищ полковник! - представился сержант.
    - Малюков, дуй в роту за автоматом! И шлем с бронежилетом тоже неси!
    - Есть! - обрадовался Малюков, будто тоже был недоволен, что Бис налегке.
    - Егор, кому хочешь что доказать?
    - Вам пока ничего! А отдельным ублюдкам я на суде все сказал, и от своих слов не откажусь! Не пытайтесь понять; вы вчера только приехали и с вами мы по разные стороны, - Егор кивнул за ворота, - мы - там, вы - здесь, вот и вся разница. Минная война расколола бригаду на два лагеря - презираемых теми, кто и поставил нас под фугасы. Глупо как-то все, не думаете? Не умеем жить, сказали бы самураи, а жизнь, она ведь в каждой чашке чая. Так что, товарищ полковник, повезет - заварю сегодня свежего, заходите...
    - Да плевать на всех! И на суд тоже... Ты ведь себя подставляешь и солдат...
    - За них не волнуйтесь, они свое дело знают! Отдельным 'смельчакам' известна даже дорога домой! Малюков, - окликнул Бис, - автомат и 'броню' в БТР!
    - Егор, не дури, одевай бронежилет!
    Уходя, Бис оглянулся, дозор Генки Кривицкого только вышел из ворот базы. Начальник штаба Лазарев стоял, уперев руки в бока здесь же. Поймав взгляд Биса, он с горечью по-отцовски погрозил кулаком, на что Егор улыбнулся.
  
    На заставе Панина было тихо, будто все спали. Егор потоптался у ворот, но будить расхотел.
    - Командир!
    Егор оглянулся, заметив в стороне чеченца.
    - Это я - Ваха. Мы встречались, вспоминай...
    - Узнал, - признал Егор мужчину, которому передал малолетних подрывников. - Чего хочешь?
    - Есть информация. Готовится засада. Наверное, взрыв будет.
    - Когда?
    - Сегодня, сейчас!
    У Егора обмякли ноги.
    - Откуда 'инфа'? - спросил Бондаренко.
    - Вчера Ваха... что пацанов зарядил, появился опять. Весь день примерялись, по дому ходил. Утром женщина прибежала - с ночи в соседней квартире засели.
    - Какая квартира? Сколько их?
    - Разбитая, на третьем этаже... Со слов, трое.
    - Что будем делать, Вань!
    - Зачистим! - не раздумывая, сказал Бондаренко. - Другого случая может не быть! Все сделаем сами, по-тихому...
    - Пойдешь с нами, - сказал Бис Вахе, - покажешь. Вдруг в засаду тянешь?
    - Хорошо, - безо всякого согласился Ваха.
    Чтобы не спугнуть подрывников, дозор решили пустить по маршруту ровно до того места, где с высоток открывался хороший обзор на дорогу. Стеклов остался за старшего, и страшно волновался.
    - Егор, чо если я не смогу?
    - Чего тебе мочь? По команде выйдешь на точку, встанешь. Все! Потом ты не один, с тобою Крутий. Так что не бзди! - сказал Егор, одевая бронежилет.
    Бис и Бондаренко спрятали Ваху под броню, прыгнули на БТР разведчиков, решив подойти к дому с обратной стороны. Спешились в соседнем квартале, скрытно подобрались к дому, под окнами первого этажа подошли к нужному подъезду.
    - Я иду первый! В случае чего, вся ответственность на мне. Вань, замыкаешь. Ваха за мной. Доходим до нужной квартиры, перегруппируемся. Входная дверь в квартиру есть?
    - Не знаю, - сказал Ваха. - Наверное, есть.
    - Работаем тихо, как если двери нет. Иначе, нас еще на лестнице постреляют!
    В подъезде было тихо и темно. Пройдя два этажа, Егор вдруг отчетливо услышал голоса.
  
    - Ты посмотри, какие глупые! Ничего не боятся! Их взрывают, все равно идут, как бараны! - заметил Ваха на дороге саперов. - Джохар, Мурат, по местам!
    Джохар дежуривший у открытой входной двери, на случай незваных гостей, растолкал Мурата, который дремал у окна, натянув шапку на глаза.
    - Я готов, - сказал Мурат, включив камеру.
    - Делаем, как условились. Мы в подвал... По взрыву отработаем из 'калашей', встречаемся внизу... Джохар, идем!
    В тот момент когда, Ваха шагнул за дверь, Егор крался на лестнице, ведущей на этаж. Они встретились. Ваха вскинул автомат, выпустив очередь. Бис нажал на спуск. Раздался взрыв.
    Через минуту все было кончено. Бис сидел в квартире на окровавленном полу, так и не сняв пальца с курка, даже когда патроны в магазине закончились. Длинной очередью в упор он расстрелял обоих, едва не расчленив их на части. Третий, оказался на счету Бондаренко.
    - Круто ты их распилил!
    - Это я со страха.
   - У нас с тобой теперь личный счет: 2:1!
   - Что это значит? - Егор пребывал в неясных чувствах, не понимая до конца, что произошло.
   - Это значит, что ты завалил двоих, а я - одного! Ты - ведешь! К примеру, у меня со Степновым - 8:3. Вот там, в счете уже веду я!
    Владимир Стеклов до фугаса так и не добрался, тот прогремел задолго до того. Саперы в бой не вступали, впрочем, большинство успело отстрелять по магазину, чему собственно и радовались.
   На место боестолкновения из комендатуры приехала специальная следственная группа ФСБ, совместно с которой в доме были обнаружены несколько схронов с оружие, боеприпасами и самодельными взрывными устройствами. Трупы боевиков Бису пришлось везти в Ленинскую комендатуру Грозного, где их сбросили у забора, так и не решив, кому они нужнее. Местные жители дали показания на убитых, которые занимались минированием дорог, нападением на колонны военной техники, в том числе и саперов. За успешно проведенную операцию комендант ходатайствовал перед комбригом о представлении офицеров и прапорщиков инженерно-разведывательного дозора к государственным наградам. Однако Бис за такую самодеятельность в очередной раз получил от комбрига нагоняй.
  
    Через двое суток после суда Хлебов привел Чечевицына к палатке саперной роты, где Егор метал в деревянную опору беседки медицинские ножницы. Делал это неистово, а заметив беглеца, яростно и совершенно не глядя на столб. В отличие от Биса, Чечевицыну по силе волнения было в равной степени страшно, и смотреть на Биса, и не смотреть.
   - Егор, я его у тебя оставлю?
   - Оставьте у себя, - огрызнулся Бис. - Мне враг в тылу не нужен!
   - Егор, он тебе не враг. Ты только его не трогай!
   - Да мне фиолетово! Здесь ему не место! Где обитал две ночи, пусть и ночует.
   - Тьфу, блин, Егор! У меня он ночевал, но мне неудобно, у меня места мало.
   - А у меня для него места нет совсем? Отправьте домой, или куда он там собирался... в рабство!
   - Послушай, Егор...
   - Да я вас уже наслушался, вы у меня вот где сидите! - он треснул ребром ладони по шее. - Оставите его здесь, буду бить, как только попадется на глаза!
   - Ген, ну ты присмотри за ним! - заметил Хлебов Кривицкого.
   Весь вечер Егор пил, сосредоточено записывая что-то в дневник. Дважды столкнувшись с Чечевицыным в беседке, оба раза залепил ему в ухо.
   - Терпи, - вмешался Кривицкий. - Все образуется! Утро вечера мудренее...
  
   Все образуется, мой друг. Затянуться сквозные раны,
   Жизнь, восстановит прежний круг, где мир имеет запах пряный.
   Забудешь вкус сырой земли, что разрывает плоть гранаты,
   И снова будешь видеть сны, что не взорвет трель автомата.
   Стареешь, боевой мой друг, уже не так резки движенья,
   А ведь когда-то снаряженье, на жилах пёрли, наших рук...
   Как белые карандаши, мы исчертили горы в тропы,
   Мы истоптали пол земли, осталось столько же протопать.
   И здесь под проливным дождём, ковыль себе вплетали в пряди,
   Хлебали жиденький бульон и ждали караван в засаде.
   Мы пригибались под огнем, вновь воскресая для атаки,
   И к штыковой готовясь драке, о чём-то думали родном...
   Тогда мечтали об одном, чтоб кончилась война. Вот счастье!
   Мы от любимых писем ждём, а для манёвра ждём ненастья.
   Нас в медсанбате медсестра дразнила, делая уколы:
   Вы - не разведка! Шантрапа! 'Дивизион дурной погоды'...
   Мой друг, когда-то в темноте мелькали наши силуэты,
   И промокая от росы, в лесах встречали мы рассветы.
   А этот воздух можно пить - густой такой, кисель фруктовый,
   Мы все мечтали долго жить, и берегли в боях патроны.
   А на зубах опять... - ожидая с обеда колонну в Петропавловской, Егор снова ушел в дневник с головой. Один, без сопровождения сходил на придорожный базар и купил пару хэбэшных трусов. Правда, в тайне Стеклов отправил ему следом прикрытие из двух саперов. После суда чести Егор вел себя агрессивно, и относился пренебрежительно и нещадно ко всему, впрочем, и к собственной жизни тоже.
  
   ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Оценка: 9.20*14  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015