Okopka.ru Окопная проза
Афанасьев Игорь
Узы крови. Панджшер.

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 7.26*5  Ваша оценка:

 []
  
   Афганистан. Панджшер. Май-июнь1984года.
  
   Однажды мы летели на вертушках в глухой высокогорный район. Заснеженные скалы возвышались над нами, и ослепительно блестели на ярком солнце. На подлёте к месту десантирования "духи" прошили очередью из крупнокалиберного пулемёта наш вертолёт. Пули пробили борт между сидящими разведчиками и разбили иллюминатор. Все вздрогнули, когда лопнула обшивка, и разлетелось оргстекло. Старослужащий по кличке "Христос", сидящий рядом, выглянул в пробитое окно, чтобы увидеть, откуда ведётся стрельба, но в скалах было не разглядеть, хорошо замаскированную позицию.
  
   Эхо разносило треск от пулемётной очереди по заснеженному ущелью, так что и на слух не определишь, откуда ведётся стрельба. Очень не хотелось десантироваться в эти дикие, безжизненные скалы с острыми кромками, растущие из узкой глубочайшей пропасти.
  
   Высадка.
  
   Перелетев заснеженные хребты, вертолёт стал снижаться в узкое ущелье, по которому текла бурная река, может быть, Пяндж или один из его многочисленных притоков. На широком изгибе реки расположился небольшой кишлак. Мы пролетели над его плоскими крышами и высадились немного дальше. Возвращаясь к кишлаку, вышли к живописным рисовым полям, залитым водой. Афганцы, открывая дамбу, пускали воду из горной реки на поля, разделенные ровными тропинками на правильные прямоугольники.
  
   По этим тропинкам разведрота торопливым шагом двинулась в сторону серо-коричневых глиняных дувалов. По пути разглядывал, как ростки риса дружно пробиваются сквозь воду, по поверхности которой скользили шустрые водомерки. Нигде мне больше не приходилось видеть, как афганцы выращивают рис. Кругом возвышались горы, но место под поля, было хорошо освещено, горячим афганским солнцем.
  
   Кишлак был пуст, и только один афганец стоял у своего дукана (магазина). Когда мы подошли, он сразу же стал говорить о том, что возит товары из Пакистана и никаких душман не знает. Мы внимательно осмотрели дукан, и на просьбы хозяина ничего не брать, взяли конфет, отогнав его в сторону автоматами. Распрощавшись с торговцем, мы оставили кишлак, и пошли вверх, на хребет, на склонах которого террасками расположились пшеничные поля.
   Поднялись на хребет и торопливым шагом стали догонять пехоту, которую вертушки высадили выше по ущелью. Вскоре мы увидели тоненькую цепочку пехотинцев, идущую впереди по склону.
  
   Бой.
  
   Вдруг по ущелью раскатилось эхо торопливых автоматных и пулемётных очередей. Впереди разгорелся бой. "Духи" из скал открыли огонь по пехотинцам. Тоненькая цепочка разорвалась, и бойцы бросились врассыпную, занимая позиции для обороны. По полковой связи мы слышали доклад о том, что есть убитые и раненые, и что надо помочь.
  
   Мы тут же побежали на помощь, но по другому склону хребта, чтобы подобраться поближе и скрытно. Разведка, конечно же, рисковала, потому что, если бы "духи" разгадали наш манёвр, мы могли также нарваться на шквальный огонь, как и пехота.
  
   Разведчики бежали со всех ног, и только в том месте, откуда доносилась стрельба, осторожно подкрались к кромке хребта. Когда мы перевалили её, то увидели, как несколько "духов" в бабайских халатах и чалмах отчаянно перестреливались с нашей пехотой.
   Особенно старался пулемётчик. Он не жалел патронов и не давал бойцам поднять головы. Мы тут же открыли огонь, и прострелянные "духи" стали валиться, даже не успев увидеть, откуда пришла смерть. Больше всех досталось свинца пулемётчику, навалившемуся грудью на ПК. Разведрота спустилась к позициям душман.
  
   Офицеры-пехотинцы и несколько бойцов поднялись к нам, оставляя свои "убогие" укрытия. Они приняли бой на гладком, сыпучем склоне, и кто-то спрятался за редкие более крупные камни, а кто-то за свой вещмешок. Старший из офицеров, со всей силы ударил пулемётчика кулаком, и тот, отлетев от пулемёта, рухнул на землю. Офицер ещё несколько раз, со злостью, ударил его ногой, пока начальник разведки не остановил его: "Не сходи с ума, он уже мёртв". Пехотинцы посмотрели на убитых духов и рассказали о том, как начался бой. Рота оставляла свои укрытия, и всё пришло в движение, после долгого лежания под огнём. Кто-то стаскивал в одно место убитых бойцов, а кто-то перевязывал раненых. Несколько разведчиков пошли проверить скалы, подальше и повыше.
  
   Находка.
  
   И вот находка. В расщелине притаился паренёк, на вид лет 17-18, в синих просторных одеждах. На голове у него была расшитая тюбетейка с красивым вырезом спереди в виде арки. Он был высокий и крепкий. В выражении смуглого лица больше досады, чем страха. В карих разумных глазах быстрое движение мысли.
  
   Он был без оружия и уверял, что здесь оказался случайно. Его автомат нашли ниже в скалах, а на плече обнаружили характерный след от автоматного ремня. Он, наверное, занял позицию вверху, чтобы прикрыть отход своих, но ситуация изменилась, и он решил по-тихому скрыться, но не удалось.
  
   А денёк выдался чудный - светило яркое солнце, с заснеженных скал дул прохладный ветерок, а вдалеке открывался живописный вид на кишлак, приютившийся внизу на берегу горной реки, уносящей свои бурные воды в узкое ущелье, зажатое скалистыми хребтами.
  
   Стихийное "собрание" решало судьбу паренька. Большинство предлагало расстрелять его прямо на месте, но командир разведроты и начальник разведки сказали, что возьмут его с собой, чтобы получить разведданные. И паренёк пошёл с нами.
  
   Пленные.
  
   Он нёс вещмешок начальника разведки, а потом, когда взяли трофейную швейную машинку, то тащил и её. Характер у него был говнистый. Он сначала частенько жаловался начальнику разведки на то, что с ним плохо обращаются. Начальник разведки внимательно выслушивал, и отсылал его: "По всем вопросам обращайся к старшему сержанту", с комментариями: "Только не при мне!". При первом же случае афганец получал по морде. Вскоре он оставил эту привычку жаловаться, но всегда был недоволен тем, что его заставляют нести швейную машинку.
  
   Иногда, останавливаясь на ночлег, заставляли его разбирать крыши кошар и доставать жерди. Кругом была горная пустыня, и добыть дрова можно было только таким образом. Парень пил чай из своего маленького чайничка, который мы "зацепили" для него в одном кишлаке. Удивляла его чистоплотность, он всегда просил отвести его мыть руки перед едой и с утра.
  
   Однажды из одного кишлака выбили "духов" и при осмотре нашли таких же лет паренька. Только невысокого роста, тихого и спокойного, его тоже взяли с собой. Когда заставляли их разбирать кровлю, то первый кричал на второго, заставляя его работать усерднее. Разведчики посмеивались над ними: "Уже застарел на воинской службе - припахивает "молодого"!".
  
   Мне чаще других приходилось охранять пленных, и на переходах персонально опекал их, да и ночью меня обязательно ставили их караулить. Перед сном пленным связывали руки за спиной и выставляли отдельный пост охранять, а это значит что, всем приходилось недосыпать.
  
   Однажды пленных вывели к бурной реке умываться. Берег был крутой и спуск к воде тяжёлый. Неожиданно второй пленник прыгнул рыбкой с крутого берега в воду и стал выгребать на стремнину в отчаянной надежде, что бурный поток вынесет его за поворот, и скроет от врагов. Разведчики вскинули автоматы, и моментально изготовились к стрельбе. Несколько человек выстрелили ему в спину, и река понесла распластанное тело вниз по течению, подбрасывая на порогах.
  
   Судьба пленных в разведроте сурова, обычно их нужно было сдавать церандою, но если пленных пытали, то они могли пожаловаться, и нашим командирам могло сильно влететь. Поэтому перед выходом к своим, пленных "убирали", обычно без лишних глаз. Командир роты назначал 2 человек, почти всегда в числе 2 был переводчик - таджимон. Убирали тихо ножом. Разведрота не должна обозначать своего присутствия в тылу врага.
  
   Испытание.
  
   К вечеру нас трёх "черпаков" (отслуживших 1 год) - меня, Андрея и "Афериста", подозвали "деды". Они сказали, что мы должны "убрать" пленного. Это будет нашим испытанием, через которое должен пройти каждый разведчик. У меня с пленным были нормальные отношения. Он почти всегда выполнял, что от него требуют, и, если бы не эта проклятая война, вполне могли подружиться. Никаких претензий лично у меня к нему не было.
  
   Подозвали пленного, и повели в ближайшую пещеру. С нами пошли трое "дедов". Когда зашли в пещеру, "деды" сказали, что первый удар должен нанести я, а Андрей и "Аферист" сразу же за мной. Может быть, потому что не отличался "борзостью" и жестокостью от своих товарищей, да и было заметно, что эта затея мне не нравилась. Но с "дедами" спорить - себе дороже.
  
   У меня был длинный нож, из червлёной стали. Длина клинка чуть больше 20-ти сантиметров с очень острым концом. У самодельной ручки, перевязанной тряпичной чёрной изолентой, клинок был шириной 4 сантиметра, и служил упором для руки. Одна сторона клинка была острая, как лезвие, другая тупая с кровопускными каналами с двух сторон. Мне почему-то казалось, что это переделанный старинный штык или сабля.
  
   Я достал нож и сделал несколько плавных движений, стараясь, чтобы лезвие шло ровно, и клинок скользил строго горизонтально. Хотел, чтобы удар был хирургически точным и прошёл между рёбер, не причинив лишних страданий пареньку. Не проталкивать мучительно нож сквозь рёбра, и не наносить второй удар. Любая оплошность грозила "наездом" со стороны "дедов" и обидными комментариями от своего призыва.
  
   Парень увидел, как я достал нож и сразу понял, что его убьют. Он стал петлять, убегая от меня, но я решительно наступал, не давая себя обойти. Афганец схватил за плечи крошечного разведчика "Клёпу" и, как щитом, защищался от меня. "Клёпа" болтался, как тряпка, с автоматом в руках не в силах вырваться. "Деды" вырвали "Клёпу" из его рук и вытолкнули афганца передо мною.
  
   Паренёк смотрел на мой нож, пытаясь одной рукой оттолкнуть меня, другой схватить руку с ножом. Всё остальное происходило быстро и машинально. Левой рукой перехватил его правую руку за запястье и, следя за полётом ножа, нанёс удар в левую часть груди. Удар получился точным, и нож легко вошёл по самую рукоятку, и так же легко вышел.
  
   Глаза паренька остановились, дыхание оборвалось, и он весь обмяк. Я понял, что произошло непоправимое, и непонятный страх вошёл в моё сердце. Не успел отпустить его руку, как подлетели "Аферист" с Андреем и нанесли ещё несколько ударов ножами, прежде чем парень упал. "Аферист" опустился на колено и нанёс ещё несколько бесполезных ударов, потому что парень был уже мёртв.
  
   Уходим.
  
   Мне было досадно оттого, что стал участником этого жестокого "шоу", и хотел быстрее уйти из пещеры. Но "деды" не торопились и давали одобрительные комментарии. Никто не обращал внимания на лежащий труп. "Деды" были явно довольны произошедшим. Когда, наконец-то, мы вышли из пещеры, то украдкой посмотрел на свой нож. Следов крови почти не было, только слабые полоски в кровопускных каналах.
  
   Я пошёл и вымыл его в горном ручье. Для разведчика нож больше чем оружие, это надёжный друг - кухонный нож, универсальная открывашка, вилка и любимая игрушка в час досуга. Потом с удовольствием выкинул его, когда нашёл достойную замену, наивно надеясь, что вместе с ним уйдут неприятные воспоминания.
   На следующие утро "вертушки" не прилетели, и мы пошли дальше по склону скалистого хребта, разорванного ревущим Пянджем. Тропа была очень опасной, и поэтому швейную машинку выбросили со скалы в бушующую горную речку.
  
   Узы крови.
  
   Всегда хранил воспоминание об этом случае в самых дальних уголках своей памяти, а теперь по прошествии 22-х лет совесть тревожит меня. Обращаясь в молитвах к Богу, прошу: "Избави меня от кровей, Боже! Боже спасения моего! Разорви узы крови, которыми, несомненно, связаны убийца и убитый. Ибо невинно пролитая кровь вопиет к отмщению!" С другой стороны, не по своей воле я оказался в Афганистане. А парень по своей воле оказался на поле боя с автоматом в руках, защищая родину от вероломных захватчиков. Если бы ни я, то это сделал бы другой. Думал, что часть вины на тех, кто отдавал приказы, но я один и с меня спрос.
  
   Впрочем, довольно самооправданий. Может, когда кончатся мои дни, на Страшном Суде убитые мною афганцы будут свидетельствовать против меня. Этот паренёк встретит меня и скажет: "Ну, вот ты и пришёл!". А я ему отвечу: "Прости меня, брат! Ведь мы с тобою воины! Ничего личного!". 21.12.2006

Оценка: 7.26*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015