# Украинские хроники. Мрия

Андрей Алексеевич Кокоулин

Зеленский, скучая, постукивал пальцем по столу, накрытому картой. Рядом на блюдце темнел бутерброд с ветчиной, зеленела огуречная "попка". Чуть в стороне стояло блюдо с картофелем, желтоватым и еще горячим, дышащим парком. Часть картофелин была покусана.

Президенту Украины было тепло и сытно. Клонило в сон. Дела шли замечательно. Превосходно шли дела!

- Да-да, - он сфокусировал зрение на стук.

- Докладчики собрались! - бодро доложил адъютант в бронежилете поверх мундира.

Зеленский кивнул.

- Зови!

Адъютант повернулся.

- Эй, Сережа, - позвал его президент.

- Остап я, - сказал тот.

- Да, Остап, - благодушно улыбнулся Зеленский, - сними ты все это... - он покрутил пальцем по воздуху. - Броня нам здесь уже не нужна.

- Конечно, господин президент, я сниму.

Адъютант пропал. Зеленский вслушался в шорох удаляющихся шагов и выставил на стол бутыль привезенного Джонсоном виски. К бутыли прибавилась жестяная коробочка с печеньем от Нуланд. Виски плеснул в рюмку.

- Господа.

Зеленский встретил докладчиков вскинутой рукой с рюмкой.

- Господин президент.

- Со скорой победой!

Зеленский опрокинул виски в себя и чуть поморщился. Четыре высокопоставленных военных расселись перед столом. Зеленский, разглядывая их, укусил бутерброд и жевал. Лица у военных были напряженные. Президент их понимал. Такие победы! Просто они не даются. И, понятно, что все они ошеломлены успехами.

- Итак, - хлопнул ладонью по карте Зеленский, - я слушаю! Главнокомандующий... Общую картину.

Худой и носатый докладчик покашлял.

- Ситуация, Володимир Олександрович, следующая...

Он привстал и сдвинул коробочку с печеньями, открывая участок карты.

- Значит, у нас фронт...

- Фронты! - поправил Зеленский.

- Да, фронты, точно, - согласился главнокомандующий. - Значит, Белорусский, Московский, Южный, Сибирский и Дальневосточный...

Палец его отчертил широкую дугу по карте.

- Замечательно! - сказал президент, остро вглядываясь в воображаемый рубеж. - Мы давим?

- Давим.

- Как сильно?

- Разрешите, я подробнее?

Зеленский кивнул.

- Конечно, Олександр Станиславович. Я именно что жду подробностей.

Главнокомандующий покашлял, поднеся кулак к губам.

- Значит...

- Что с вами? - спросил Зеленский.

- Простыл, - повинился докладчик. - Был на передовой, ветер, Володимир Олександрович, окопы холодные. Должно быть, просквозило.

- Виски хотите?

- Не откажусь.

Под взглядами собравшихся Зеленский налил главнокомандующему виски.

- Пейте.

Рюмка была одна. Главнокомандующий принял дар из рук президента.

- Слава Зеленскому! - сказал он и выпил.

Отобрав рюмку, Зеленский расчувствовался.

- Молодец, - сказал он, шмыгнув носом. - Не дрогнул... в окопах... Боевой генерал! А? - обернулся он к остальным. - Какие люди среди нас! Орлы!

- Закусить бы еще, Володимир Олександрович, - попросил главнокомандующий, брякнув медалями.

Президент нахмурился.

- Не время закусывать, Олександр Станиславович. К делу!

- Конечно.

Главнокомандующий несколько секунд ориентировался по карте. Кто-то, привстав, указал на нужную точку пальцем.

- Здесь, Олександр Станиславович.

Зеленский поморщился.

- Не подсказывайте, Сергий Иванович! Олександр Станиславович и сам в курсе.

- Я в курсе, - подтвердил главнокомандующий кивком. - Первое - Белорусский фронт. Два направления - Пинское и Гомельское. - Он поставил две ладони ребром на карту. - Наши силы: восемь механизированных бригад, две артиллерийские, две аэромобильные, одна бригада специального назначения и четыре бригады территориальной обороны.

- И что? - спросил Зеленский.

- Буквально днем ранее оборона Лукашенко была прорвана. Первая, вторая линии. Все, что они там накопали...

- Прекрасно!

Главнокомандующий сдвинул свои ладони.

- Вот так мы теперь. В десяти километрах от Минска.

- В десяти?

- Может быть, в пятнадцати. Не дальше двадцати. Рядом, Володимир Олександрович, почти в городе. Бьем прямой наводкой!

- И что Лукашенко?

- Говорит, что будет в Минске до конца!

Президент наклонил голову.

- И пусть, - коротко улыбнулся он. - Всех белорусов - в лагеря. Детей наши западные партнеры отберут, какие им нужны. Остальных - на работы. Великой Украине нужны рабочие руки! Что, кстати, с землей?

- Это не к нам, Володимир Олександрович, - привстал крупный военный. - По новым землям - министерство реинтеграции.

- Да знаю я, знаю! - Зеленский махнул на военного рукой, заставляя того опуститься на прежнее место. Взгляд его сделался мечтательным, высоким. - Возвращаем, господа, возвращаем былое величие!

Докладчики вдруг синхронно встали и затянули государственный гимн.

- Ще не вмерла Украини ни слава, ни воля...

Зеленский, тоже встав, подпевал. Глаза его блестели. В левом дрожала слеза.

- ...и покажем, шо мы, браття, козацького роду-у!

- Все, все, господа, - растроганно сказал президент после припева. - Славно. Но потом допоем. После общей победы.

Военные сели.

- И землю поделим. Каждому - надел родной белорусщины, - объявил Зеленский.

- Хорошо бы с людьми, - сказал тот, кто указывал на карте докладчику. - Чтобы работали. А то без людей не интересно.

- Это да, - кивнул президент. - Это ценное замечание.

Главнокомандующий поднялся.

- Я продолжу, Володимир Олександрович?

- Безусловно!

- В общем, Белорусский фронт обвалился, сдачи Минска мы ожидаем в течение недели. Сейчас продолжаем утилизацию инфраструктуры и объектов двойного назначения - больниц, рынков, спортивных сооружений, в общем, мест скопления людей.

- Сопротивление?

Докладчик поморщился.

- Очаговое, но есть. Брестская крепость, опять выделилась! Но так, в целом, без пробуксовок, Володимир Олександрович.

Президент Украины заходил на своей половине стола.

- Никакого миролюбия! - постукивая пальцем по карте, заговорил он. - Никакого сострадания! Мы знаем, чем это кончается. Тем, что они поднимают голову, а потом хватаются за оружие! Мы несем им украинский и европейский порядок! Цивилизацию! А они? Нет, я требую от вас расстреливать и вешать! Не бойтесь, патронами нас обеспечат наши западные партнеры.

- Мы так и поступаем, - заверил главнокомандующий.

- Остальных - в лагеря.

- Специальные команды этапируют, господин президент.

Зеленский остановился и остро взглянул на докладчика.

- Наши потери?

Главнокомандующий выдержал мутный взгляд.

- Небольшие. В основном, при прорыве.

- Герои?

- Так, Володимир Олександрович, ткните в любого украинца, а он вже герой. Но есть просто уникальные случаи!

- Ну-ка, ну-ка!

Главнокомандующий, чтобы оказаться ближе к президенту, наклонился, упираясь в карту на столе ладонями.

- Доложили мне, под Гомелем это было.

Зеленский наклонился тоже.

- И что? - заинтересованно спросил он.

От него веяло тонким ароматом виски.

- Была там штурмовая группа, семь человек, - сказал главнокомандующий, показав число на пальцах. - Заняли они, значит, опорный пункт белорусов. Многих побили, кто-то бежал. Нашего одного ранило. Ну, его понятно, на носилки и эвакуировать. Другие еще куда-то... В общем, остался в окопе один солдат, опытный доброволец по мобилизации, Нестор Стародядько.

Президент фыркнул.

- Пфф! Стародядько?

- Как есть, Стародядько.

- Нет, такую фамилию не выдумать. Верю! И что дальше?

- А дальше, понятно, к белорусам пришла допомога. Русские прислали танковый взвод, четыре танка: три Т-90 и одну "армату". Последний, что был, резерв. И прут они прямиком на нашего Стародядько. А у того из оружия... ну, автомат один. Ни РПГ, ни ПТРК.

Зеленский качнул головой.

- Шансов - ноль.

- А вот и нет! - возразил главнокомандующий. - Украинец родился - все заплакали. Потому что - богатырь! Словом, не растерялся наш Нестор, схоронился, а потом ходом сообщения вышел танкам в бок. Те, понятно, остановились, понять не могут, потому что поблизости ни белорусов, ни украинцев, никого. А наш Нестор подобрался, одному ветошь в выхлопную трубу забил, другому гусеницу свернул...

- Руками? - удивился президент.

- Почему? Ломиком.

- А-а!

- Там хитрость, - пояснил главнокомандующий. - Если ломик между секциями укрепить, танк при движении сам себя "разденет", то есть, вся гусеница сама с катков сползет.

- Ага!

- А третьему танку Нестор бетонный зуб поставил под днище. Чтобы тот, если двинется, себя на него и насадил. Только с "арматой" у него ничего не получилось придумать - времени не хватило. У танков люки пооткрывались, русские танкисты из них выбрались, оглядываются. Чумазые, чисто черти. В телогрейках, в обмотках каких-то. Косые, хилые. Ну, Нестор жалеть их не стал, гранатку в один люк, в другой и - очередь по танкистам. Два танка сразу из строя вывел, пятерых захватчиков убил. Взрывы, огонь, дым...

- Как вы все образно... - уважительно произнес Зеленский.

- Стараюсь, Володимир Олександрович! Третий танк, что уцелел, сразу назад сдал, да на зуб, значит, напоролся, елозит, башней вертит, боевая единица из него никакая. От страха куда-то вдаль пальнул, потом двое из него выскочили и бежать. Нестор сказал, что застрелил бы их, но автомат у него переклинило.

- Пожалел, значит?

- Быстро бежали.

- А "армата"?

- Во-от! - воздел палец главнокомандующий. - "Армата". Нестора с нее заприметили и решили, видимо, задавить. Зверь с виду грозный. Новейший танк, как расписывали. То да се. А у Нестора - один нож.

- Автомат же... - подал реплику один из сидящих.

Главнокомандующий обернулся.

- Говорю же, заклинило! Нож остался. "Армата", значит, ревет, надвигается, наползает. Вот-вот раздавит. Какой выход у украинского бойца? Только доблестно погибнуть, забрав с собой как можно больше кацапов! Нестор так и думал поступить: лечь под гусеницы и хотя бы телом своим остановить танк.

- Герой! - выкрикнул Зеленский.

Все немедленно встали.

- Ще не вмерла Украини ни слава, ни воля, - раздалось дружное пение. - Ще нам, браття молодии, усмихнется...

- Тише! - взмахнул руками президент, будто дирижер на концерте. - Ну, хватит вже! Дослушаем, господа.

- Так вот, - продолжил главнокомандующий, - приготовился, значит, наш Нестор помирать, как взыграли инстинкты...

- Инстинкты?

- Инстинкт самосохранения, - уточнил докладчик.

- А он у украинцев е? - спросил Зеленский.

- Как у всех. По-другому, это желание жить.

Президент Украины поморщился.

- Олександр Станиславович, я ж не лох, я знаю, что такое инстинкт этот. Ну, взыграл и взыграл. И что герой наш?

- Отступил, Володимир Олександрович.

Глаза Зеленского недобро сверкнули.

- Отступил?

- В сторону, Володимир Олександрович. Чтобы не задавило. А нож-то в руке! Так он ножом по башне и чиркнул!

- Да?

- Да! А башня возьми и прорежься. Насквозь!

- Брешешь!

- У "арматы", как оказалось, картонная башня, господин президент! Хотя и сурово покрашена под металл. С виду серьезная, стальная, а на самом деле - картонная!

- Точно брешешь!

- Это ж русские, Володимир Олександрович. Им лишь бы пыль в глаза пустить! "Армата" ж! Так дальше еще краше. От ветра эту башню картонную задрало и вывернуло из всех креплений напрочь. И, думаете, что нашему Нестору открылось?

- Уже даже и не знаю, - развел руками президент. - Удиви!

- А открылось, господин президент, что хваленая "армата" - это картон на старом танковом корпусе аж из пятидесятых, а то и сороковых годов. С хранения, понимаете, сняли танки, что поприличнее, и новую башню присобачили. Готово! "Армата"! Все грязное, ржавое, еле живое, механик-водитель кое-как с рычагами управляется. С рычагами! И ничего современного нет, ни электроники, ни кондиционера, ни прицела.

Зеленский усмехнулся.

- Значит, небратья нас развести хотели?

- Как и весь мир, Володимир Олександрович! - сказал главнокомандующий. - Ничего не умеют, один пиар. А еще - вот!

Он подал президенту бумажку.

- Что это? - спросил Зеленский, щурясь.

- Над люком у танкистов висела, как иконка на торпеде в автомобиле.

Президент, разглядывая, поднял бумажку к лампе под потолком. На трех темных квадратиках, представляющих из себя плохую ксерокопию с фотографических карточек, запечатлелись три человеческих лица.

Смотрели строго, угрюмо.

- Путин, Шойгу... А третий кто?

- Третий, Володимир Олександрович, Николай-чудотворец. Потому как в такой рухляди, как их "армата", только на чудо надеяться и можно!

Зеленский повертел бумажку.

- Себе, что ли, повесить? - взглянул он на сидящих.

Собравшиеся загоготали.

- Повесьте, Володимир Олександрович!

- Вдруг от чего поможет!

- Не первые двое, так последний!

Зеленский смущенно улыбнулся.

- Я ж не всерьез. В гробу я их всех... И хватит, хватит! - хлопнул он по столу ладонью и бросил бумажку. - Что у нас на других фронтах?

Главнокомандующий подобрался.

- Московский фронт...

- Да, давайте, - кивнул Зеленский.

Он сел в кресло и подпер щеку, приготовившись слушать.

- Сейчас мы вышли на границы Тулы и Калуги и наступаем в сторону Обнинска и Серпухова, - двинул пальцы по карте докладчик.

- Тоже ведь исконные наши земли, - произнес президент.

- Несомненно. Но сопротивляется Путин отчаянно. Знает, что смерть пришла. Бросает на наши боевые порядки всех, кого может. Неподготовленных мобилизованных на наших закаленных в сражениях бойцов. Русские гибнут сотнями!

- Сотнями?

- Тысячами, Володимир Олександрович!

- В плен сдаются?

- Сдаются!

- Расстреливаете?

- Расстреливаем! Все равно сдаются.

- Больше расстреливайте! Русских необходимо расстреливать только за то, что они русские. Мы, украинцы, понимаем это лучше остальных. Лучше немцев и лучше британцев и французов. Лучше поляков! Это у нас внутри, в кишках и в сердце. Запомните, живой русский не в клетке - потенциальная угроза всему цивилизованному миру!

Главнокомандующий кивнул.

- Мы претворяем, как можем, Володимир Олександрович.

- Больше! Больше старайтесь! - крикнул Зеленский. Он вдруг запрыгнул на стол и заходил по нему, сминая карту сапогами. Брызнуло осколками блюдце. Упала на пол бутылка виски. - Мы не должны их жалеть по одной простой причине. Они - не люди! - распаляясь, взмахнул кулаками президент. - От них надо избавляться, как от нехорошей болезни. Как от вшей. Что они дали миру? - Изо рта его брызнула слюна. - Балалайку и коммунистическую заразу! И мы просто должны, мы с вами обязаны это выкорчевать! - Он взвизгнул. - Потому что только Украина способна решить "русский вопрос" раз и навсегда! И мы неустанно! - Он взвизгнул снова. - Без отдыха, не покладая рук! Уничтожим!

Зеленский замер, тяжело дыша. Собравшиеся встали.

- Ще не вмерла Украини ни слава, ни воля, - затянули они, пожирая глазами своего президента. - Ще нам, браття молодии, усмихнется доля!

- И усмехнется! Обязательно! - заявил Зеленский и осторожно сполз обратно в кресло. Вид у него сделался усталый, незаинтересованный. - Что там с русскими ракетами?

- Сбиваем! - отозвался главнокомандующий.

- Все сбиваете?

- Все! И "искандеры", и "грады", и "ониксы". Даже "кинжалы" сбиваем!

Зеленский нырнул вниз и поднял бутылку виски.

- Говорят, банками с огурцами сбиваете.

Докладчики, переглядываясь, заулыбались.

- То враки, Володимир Олександрович! - заявил главнокомандующий. - Народ придумывает. Но и хитрость есть! Мы научились отклонять траектории тех ракет, у которых есть оптическое наведение.

- Это как же?

- А достаточно сковороды, только дюже начищенной. Летит, представьте, ракета, из нее, значит, оптический луч наводится на цель, скажем, прямо на расположение наших доблестных войск. И тут - сковорода! Боец ее поднимает, луч отражается от днища, как от зеркала, и ракета уходит в сторону.

- Хм.

- А если несколько сковородок поднять, чтобы было так называемое сплошное покрытие, то ракета может и назад повернуть!

- Что, были случаи? - наклонил голову Зеленский, отхлебнув из бутылки.

- Не буду врать, Володимир Олександрович, случай был всего один. Но то наши долго эту ракету ловили.

Президент кивнул.

- Вот в это больше верится. Вы мне пыль не пускайте! Я - за честность! Какая бы ни была правда, я ее приму. Как далеко мы от Москвы? Ну!

Главнокомандующий вытянулся.

- Сто тридцать километров! - отчеканил он.

- Можем поднажать?

- Стараемся, Володимир Олександрович. Сопротивление шибкое.

Поднялся один из докладчиков. Грузный, мордатый, небритый.

- Жуткий народ, Володимир Олександрович, - пожаловался он. - Путин их угнетает, они за него бьются. Мы им свободу, они ее отпихивают.

- Ломать, ломать надо, Василь Васильевич! - стукнул кулаком Зеленский.

- Так ломаем!

- Плохо ломаете! Увидели, старичок идет по улице - в застенки! Выглядывает женщина из окна - гранату в окно! Ребенок играет - дал шоколадку и - прикладом по голове! Только так! Это не кровожадность, не людоедство, это единственный способ борьбы с русскими! Я вам больше скажу. Все наши партнеры и друзья неистово одобряют такие меры! Они солидарны с такими украинскими понятиями!

- Слава Украине! - выкрикнули собравшиеся.

Все исполнились торжественности момента.

- Ще не вмерла Украини ни слава, ни воля... - потекло из глоток.

Гимн теперь спели полностью. Зеленский слушал. Перед внутренним взором его колыхались спелые нивы, бродили чубатые казаки и казацкие кони, грудастые украинки в вышиванках и длинных юбках защитного цвета стояли, ожидая чего-то, у плетней; вились дымки, золотой трезуб гигантских размеров возносился в блакитное небо. Ах, да, еще русские нечеловеки под свист плетей работали на полях.

У Зеленского даже что-то сжалось в районе сердца. Красота!

- К осени мы возьмем Москву, - пообещал главнокомандующий.

- К осени?

- До зимы, - уточнил главнокомандующий.

- Смотрите, Олександр Станиславович! - погрозил ему пальцем президент Украины. - А то я вам на рояле сыграю. Вы знаете, как я умею играть на рояле?

Докладчик прижал ладонь к груди.

- Володимир Олександрович!

- Ладно, ладно. Что там союзники на севере?

- Фины остановились у Петербурга, норвеги и шведы блокируют Мурманск и Архангельск.

- Только блокируют? - свел брови Зеленский. - Почему не высаживаются? Они мне обещали полноценную оккупацию русского севера!

Главнокомандующий развел руками.

- Боятся.

Президент бухнул по столу кулаком.

- Я точно на них китайцев натравлю! Тормоза! Кстати, что там Дальний Восток? Американцы и японцы высадились?

- Нет, Володимир Олександрович.

- А эти что?

- Как раз китайцев опасаются.

Зеленский завел глаза к потолку.

- С кем приходится иметь дело! Нет, я поставлю вопрос о том, чтобы часть Сибири...

Его вдруг подбросило в кресле.

- Часть Сибири...

Сверху сыпнула пыль. Стены качнулись и надвинулись. Мигнул электрический свет. Зеленский обнаружил перед собой горку белого порошка. Недалеко громыхало и гукало. Докладчики куда-то подевались. Убранство кабинета также изменилось, растеряв всякую приятность. Ни изящной тебе мебели, ни портретов, ни дубовых панелей, ни лепнины. Голый бетонный свод, стулья и металлические шкафы.

- Эй! - испуганно крикнул президент в пустоту.

Никто не отозвался.

- Есть здесь...

Рядом грохнуло так, что Зеленский слетел на пол. Его обсыпало порошком. За стеной что-то сместилось, развалилось с дробным звуком. Как же это? Что же это?

Распахнулась дверь.

- Господин президент! - позвал кто-то.

Зеленский выглянул.

- Я...

В проеме стоял человек в форме.

- Я должен отвести вас в бомбоубежище, господин президент, - сказал он.

- А кто нас бомбит? - спросил Зеленский, медленно показываясь весь.

- Русские.

- Как - русские? Мы же уже под Москвой! Мы в Ростове! Мы на Урале! Путин вот-вот падет! Я только что слушал доклады...

Лицо человека выразило крайнюю степень недоумения.

- Русские под Киевом!

- Что?

- Русские взяли Одессу, Николаев, Херсон...

- Херсон, - эхом повторил Зеленский. - А как же мы? Я же только что...

- Мы - в окружении!

- Как?

Человек, видимо, потерял терпение, подошел и схватил президента за руку. Снова грохнуло, взвизгнуло, подпрыгнули стулья, упал металлический шкаф, и из него вывалились ленты и медали. Зеленский прижался к стене.

- Надо идти, - поддернул его человек.

Здание вздрогнуло, как смертельно раненый великан, заскрежетало, зазвенело стекло. Зеленский хватанул ртом полный пыли воздух. Глаза его были вытаращены.

- Да-да. Я иду.

- Вперед!

- Остап...

Человек качнул головой.

- Уильям, господин президент. - Уильям... - Зеленский набрал воздуха в грудь и исторг вопль, полный отчаяния и страха: - Уильям! Где мой, б...ь, бронежилет?!