Аннотация: Польская командировка. С искренним уважением к моим друзьям, офицерам Войска Польского.
Школа самообороны для женщин и драконов
От автора.
Жены моих друзей, знакомые девушки и даже мои пациентки часто обращались ко мне с просьбой научить их каким-либо приемам самозащиты. По их просьбе я и приступил к разработке курса самообороны для женщин. В этом мне очень помог Сергей Карпов, знакомый вам по моим книгам о Шёлковом пути.
Он только что вернулся из очередной командировки. По просьбе польского правительства Сергей готовил командиров разведподразделений Войска Польского. И вместе со своей любимой девушкой выполнял специальное задание нашего командования.
Но об этом разговор впереди.
Карцев А.И., 2006 г.
Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом.
Новый Завет
Глава 1
Жены моих друзей, знакомые девушки и даже мои пациентки часто обращались ко мне с просьбой научить их каким-либо приемам самозащиты. Научить их самих либо их детей. Они говорили о том, какое сложное сейчас время. О росте преступности. Как опасно стало выходить на улицу. И возвращаться вечерами домой. О том, что волнуются не только за себя, но и за своих детей.
Я никогда не отказывался. Я никогда не мог отказать девушкам. Тем более таким красивым. Отец ещё в далеком моем босоногом детстве научил меня этому. Он так и говорил: "Никогда не отказывай девушкам. Сразу. Срулишь позднее". Тогда это "срулишь" было мне не совсем понятно. Но то, что отказывать девушкам нельзя, я понял сразу и на всю жизнь.
Поэтому я и показывал им приёмы, способы освобождения от захватов, болевые точки. Они просили меня, вот я и показывал. Но если бы кто-нибудь из них спросил меня, помогут ли им эти знания в реальной жизни, я, ни на мгновение не задумываясь, ответил бы им: "Нет". И это было правдой.
Как говорил мой друг, Гёте: "Суха теория, а древо жизни пышно зеленеет". Знание теории не могло гарантировать им полной безопасности. О чем я говорю! Полной безопасности не мог гарантировать даже сам Господь Бог. Для освоения этих приемов требовалась практика. А её моим очаровательным ученицам здорово не хватало. Если быть более точным, её не было совсем. К тому же знать, где находятся болевые точки и бить по ним - совсем не одно и то же. Я уж не говорю о том, что для проведения эффективных ударов многим не хватало силы. Печальнее было другое. Они просто не могли ударить другого человека. Научить этому было сложнее всего.
А это означало, что при проведении приемов самозащиты они не могли достичь требуемого результата. Обеспечить свою безопасность. Хуже того, они могли спровоцировать нападавшего на проведение по отношению к ним более жестких действий.
Моему крестному было двадцать семь лет, когда он заступился за девушку, к которой приставали хулиганы. Они пытались отнять у неё сумочку. В сумочке, как позднее выяснилось, лежало что-то около двух рублей мелочью. Крестный был хорошим спортсменом, мастером спорта по боксу. В этой ситуации для него не было ничего сложного. Он даже не собирался никого бить, лишь попросил парней оставить девушку в покое. Парни тоже не хотели драться. Просто ударили его ножом в спину. Он умер еще до приезда скорой помощи. Сумочка того не стоила.
Я это прекрасно понимал. Если хороший спортсмен, мужик с пудовыми кулаками, к тому же умеющий ими пользоваться, оказался бессилен, что могла сделать в такой ситуации хрупкая девушка?! Поэтому не хотел, чтобы девушки обманывались на свой счет. Надежды на то, что они сами смогут постоять за себя в критических условиях, практически не было.
К тому же, я знал о некоторых физиологических и психологических особенностях женского организма. Небольшой пример. Мужчина поздним вечером смотрит по телевизору любимый фильм ужасов. В квартире кроме него никого больше нет. Он прекрасно об этом знает. И вдруг кто-то кладет ему руку на плечо и спрашивает, как пройти к ближайшей автобусной остановке? Как поведет себя в этой ситуации мужчина? Я не знаю. Скажет, чтобы не мешали смотреть телевизор. Покажет направление к ближайшей остановке. Или пошлет по хорошо известному всем адресу. Я действительно не знаю, как поведет себя в этой ситуации мужчина. Все зависит от его жизненного опыта, особенностей его психики. (Я, как всегда, немного лукавлю. Против мужчин тоже существуют особые психологические ловушки. В том числе против тех мужчин, которые на крик: "Руки вверх!" стреляют в ответ. Ибо, приучены стрелять не только во все что движется, но даже на вспышку выстрела. А уж на звук тем более. Но об этих ловушках я расскажу как-нибудь в следующий раз). Зато я знаю, как поведет себя в этой ситуации женщина. Точнее её организм.
В условиях стресса произойдет сужение дыхательных путей и капилляров. Уменьшение кислорода в крови и нарушение кровообращения приведут к мощной интоксикации организма, мышечному спазму и парализации двигательных центров. Она закричит от страха? Ничего подобного! Мышечный спазм выдавит из легких остатки кислорода. Чтобы закричать, необходимо будет сделать вдох. Для того чтобы мышцы грудной клетки получили на это команду сначала нужно, чтобы клетки мозга очистились от химических агентов стресса. И не только клетки головного, но и спинного мозга. Ведь сигнал к мышцам грудной клетки пойдет и по ним. А для этого тоже необходим кислород. Чтобы получить кислород, необходим кислород. Круг замкнется.
Напуганная девушка будет парализована страхом. Она сожмется в комок, и около двадцати секунд будет находиться в полной прострации. Двадцать секунд - это очень много. Для кого-то целая жизнь.
Приемы рукопашного боя - это надежное и сильное оружие. Но в руках неподготовленного человека и самое современное оружие лишь груда металла. Двадцать пять лет прослужил я в Вооруженных Силах. Командовал разведывательными и разведывательно-диверсионными подразделениями. И, конечно же, учил рукопашному бою своих подчиненных. Правда, все они были мужчинами. Как правило, мастерами спорта и членами республиканских сборных по различным видам спорта. Людьми подготовленными. С совершенно другой психикой и общефизической подготовкой. Поэтому долгое время я считал, что учить рукопашному бою красивых девушек - пустая трата времени. Не женское это дело - махать кулаками. Не женское. А внушать им, что, зная эти приемы, они смогут защитить себя - считал просто не честным.
Но однажды мне позвонила одна замечательная девушка. Попросила отвезти её к знакомому хирургу. Оказывается, средь бела дня у самого подъезда её дома кто-то попытался сорвать у неё с плеча сумочку. Ремешок сумочки оказался более крепким, чем можно было от него ожидать. И не порвался. В это время во двор въехала какая-то машина. От неожиданности нападавший рванул сумку еще раз. Затем со всей дури ударил девушку по лицу. И убежал. Сумочка осталась на месте. Но это уже не имело никакого значения. Самым страшным было то, что у девушки была сломана переносица. Вы можете представить, какой трагедией это было для молодой, красивой девушки.
Я прекрасно понимал, что никакие приемы рукопашного боя в этой ситуации ей бы не помогли. Как не помог и газовый баллончик, лежащий в сумочке. Но некоторые сомнения у меня все-таки появились. Ведь ни для кого не секрет, что есть приёмы, позволяющие просто не попадать в такие ситуации. Я задал девушке несколько вопросов. Её ответы меня просто поразили.
Понятно, что приемы самообороны можно и не использовать. Есть множество других способов действия в таких ситуациях. Можно не использовать приемы. Но знать то их необходимо! Как нужно знать и способы поведения в таких ситуациях. И как в такие ситуации не попадать. К сожалению, девушек этому никто не учит. Ни родители, ни школа. А ведь это может понадобиться каждой.
Через несколько дней ко мне на прием привезли двух новеньких пациенток. У них были проблемы со спинами. Как мне сказали, "производственные проблемы". Тогда я еще не знал, кем они работают. Знал только то, что в молодости девушки серьезно занимались спортом. Окончили мединститут. Кажется, в Ярославле. Но работали не по специальности. Догадаться об этом было не сложно. Для этого достаточно было только увидеть их легкие кевларовые курточки. И походку, не характерную для романтических особ с ветром в голове. Так ходят люди с подмышечными кобурами. В которых что-то лежит.
Девушек звали Наташей и Оксаной. Я попросил Наташу немного подождать в гостиной, а Оксану проходить в кабинет и раздеваться. А сам застыл в дверях своего кабинета. Под курткой в подмышечной кобуре у Оксаны оказался не традиционный ПМ, а американский армейский кольт сорок пятого калибра (11,43 миллиметра). Это было неожиданным даже для меня. Слишком большая игрушка. Тем более для скрытого ношения. Пистолет приковывал взгляд, гипнотизировал. Я не мог сдвинуться с места.
Оксана обернулась. Положила сбрую с кольтом на журнальный столик. Моё удивление она ошибочно приняла за восхищение.
- Мне тоже нравится.
- Оксана, а зачем вам такой большой ствол?
Она удивленно подняла брови:
- Ну, как вы не понимаете, Александр Иванович, его рукоятка так хорошо ложится в руку. К тому же девушки так любят большие размеры.
Я не стал уточнять, большие размеры чего любят девушки. Все было и так понятно. Обычный комплекс не вполне уверенного в себе человека. Ошибочно считающего, что большой ствол дает большую защиту.
Люди без комплексов предпочитают более скромные размеры. К тому же, ни для кого не секрет, что человек с пистолетом, стоящий напротив вас - это человек, у которого одна рука занята. А это значит, что большой ствол гораздо чаще будет являться лишь помехой, а не защитой.
Я посоветовал Оксане поработать с небольшими пистолетами, типа ПСМ. Если правая рука привыкла работать с большой рукояткой, левую можно было научить работать с пистолетом любого размера. Ведь Аллах дал человеку две руки. Поэтому и работать нужно с двух рук. А потом отказаться от Кольта. Он совершенно не подходит для скрытого ношения. А его длинный ствол и огневая мощь в реальной работе будут только мешать. И пользоваться одним маленьким пистолетом. Ведь в городских условиях совсем не обязательно использовать всё то, что дал человеку Аллах.
Оксана задумчиво кивала в ответ. В руках она уже держала ножны с небольшим ножичком нулевого размера. В фильмах о Рембо главный герой таким ножичком обычно резал огурчики на завтрак и врагов на обед. Она словно пыталась объяснить мне что-то очень важное. То, до чего я еще видимо не дорос. А может быть, просто увидела в моих глазах то, о чем я думал? Хотя я изо всех сил старался не показывать своего отношения к происходящему.
- Понимаете, Александр Иванович, но кроме больших пистолетов многие девушки еще очень любят большие ножи.
Мне нечего было ответить. Я всегда знал, что лучшие подруги девушек - бриллианты. И совсем не обязательно самые крупные. Но обязательно чистой воды. О ножах и пистолетах я ничего не слышал. То, что с ними могут дружить очаровательные девушки - было для меня новостью. Тем более то, что их размер имеет какое-нибудь значение. Нет, большой размер, конечно же, имеет значение. Но только не в холодном оружии. При работе с ножом большое лезвие означает большие траектории, а значит и потерю времени. Что в бою равнозначно гибели. Большим ножом можно пугать детей, но в жизни вам могут встретиться и взрослые, которых напугать довольно сложно. На этих взрослых могут оказаться бронежилеты или снаряжение, которые не позволят эффективно проводить колющие удары. К тому же после проведения таких ударов лезвие хорошо входит в тело противника, а вот выходит из него гораздо труднее. Это тоже потеря времени. Поэтому разумнее с самого начала освоить технику работы с короткими обоюдоострыми ножами. Технику проходных движений и надрезов. Она является более скоростной и более эффективной в реальном бою.
Большие размеры не всегда хороши. Мои знакомые девушки всегда больше ценили не размер, а умение. Они тоже любили отдыхать на больших яхтах. Кататься в больших лимузинах. Но предпочитали маленькие спортивные автомобили. Правда, возможно, что я всю свою жизнь общался не с теми девушками. Нет, с теми! На этот счет я никогда не сомневался. Мне действительно нечего было ответить Оксане. Судя по всему, девушки работали телохранителями. Весь этот арсенал, скорее всего, должен был произвести впечатление на того, кого они охраняли. Но не на того, кто на него мог охотиться. Детский сад! Чтобы не рассмеяться, я вышел из комнаты.
А через несколько минут вернулся обратно. Спину, которую я увидел детской назвать было нельзя. Точнее она и была детской. Спиной девушки-подростка. Вот только шрамы и след пулевого отверстия были совсем не детскими. Да и состояние позвоночника было далеко не идеальным.
Как я и думал, девушки работали в одной из силовых структур телохранителями. Охраняли политиков и крутых бизнесменов. Последние месяцы сопровождали одного известного банкира. Недавно на него было совершено покушение. Когда он выходил из казино, кто-то взорвал, стоящую рядом с его мерседесом, машину. Клиента девочки спасли. Не убереглись сами. Получили хорошую контузию, несколько осколков. Да и со спинами кое-какие проблемы. С ними они и пришли ко мне. В последние годы я был широко известен как хороший специалист по спинам. В узких кругах, разумеется.
Мы разговорились. Я был знаком с работой телохранителей. В детстве видел о них пару фильмов. Мне было интересно, что с тех пор изменилось в их работе. Оказывается немного. Доставалось им на орехи, как и прежде. Но раньше преступники старались не убивать женщин-телохранителей. Словно у киллеров существовал какой-то свой кодекс чести. Это было, безусловно, пустячком, но пустячком приятным.
Теперь многое изменилось. В этом мире постоянно что-то меняется. Либо ребята где-то потеряли свой Кодекс, либо у них здорово снизился общеобразовательный уровень - забыли как выглядят буквы. Читать умные книжки стало не модным. Либо, работы так прибавилось, что на чтение просто не осталось времени. Телохранителей перестали делить по половому признаку. Кажется, это называется равноправием. Теперь убивают и тех, и других. До кучи. Вместе с клиентом.
Правда, Оксана порадовала меня, что сейчас всем приходится нелегко. Постоянные стрессы, плохая экология. Даже уличные хулиганы, которые раньше просто пытались выхватить из рук сумочку, сейчас стараются еще и проломить вам голову. Насильники и маньяки часами тужатся и пыхтят вместо того, чтобы доставить девушке удовольствие. А потом убивают. Возможно потому, что у них ничего толком не получается. Мельчает народишко! Даже маньяки пошли не те, что раньше. Мельчают. А потому и становятся более злыми. И убивают бессмысленно и жестоко.
Если несколько лет назад молодой человек знакомился с понравившейся ему девушкой на улице со словами: "кошелек или жизнь", теперь эти отморозки забирают и то, и другое. Откупиться не получается. Убивают, чтобы не оставлять свидетелей. И убивают просто так. Безо всякой причины. И от этого становится еще страшнее.
Тогда я во второй раз задумался о необходимости разработки курса самозащиты для женщин. Они могут не использовать эти знания и приёмы. Но когда под угрозой окажется не кошелек, а их жизнь, они должны иметь шанс на спасение. Правильно они проведут прием или нет, не суть важно. Главное в том, что у них будет этот шанс.
Я прозанимался с Наташей и Оксаной почти месяц. Спины мы подремонтировали. Возможно, как побочный эффект наступили и некоторые улучшения памяти. Девушки неожиданно вспомнили о приближающемся наступлении пляжного сезона. Ну и о целлюлите, и лишнем весе соответственно. Все как обычно: чем больше проблем решается, тем больше их сваливается на твою бедную голову. Таковы женщины: они уверены, что совершенству нет предела. Они стремятся быть самыми красивыми. Так и должно быть, но меня просили только подлатать их спины. Увы, я никогда не заблуждался на этот счет. Впереди маячили и другие, не менее прекрасные, части тела. Такова участь всех массажистов. Они в ответе за тех, кого приручили. То есть за тех, кого погладили своими ручищами. То есть руками.
Девчата записались на следующий месяц на общий массаж. Я же закрутился в обычной карусели ежедневных забот и проблем. В проблемах своих пациентов, их болезнях, радостях и печалях. Разработка курса самообороны легла в долгий ящик. Как всегда между принятием решения и практическим претворением его в жизнь пролегла целая пропасть, грозившая стать не преодолимой. Но однажды вечером в моей квартире раздался телефонный звонок. Звонил Сережа Карпов, мой старинный приятель и сосед по даче. Он был младше меня лет на десять, но разница в возрасте никогда не мешала нам дружить. В прошлом он тоже был военным, служил в Афганистане и еще где-то за бугром. Работал в военной разведке. К тому же был неплохим массажистом. Неплохим, это значит одним из лучших в Москве. Ну, по крайней мере, результаты его работы были гораздо лучше моих. Да и очередь к нему на прием была расписана на несколько месяцев вперед. А его система оздоровительной гимнастики Тай До была довольно популярной в последние годы среди бизнесвумен.
Я хорошо знал его родителей. Отца, Ивана Егоровича, который постоянно что-то мастерил на даче и слыл среди дачников мастером на все руки. И маму, Екатерину Ивановну, удивительно добрую женщину, которая всегда кормила нас потрясающе вкусными блинами и земляничным варением. Была у Сергея старшая сестра Татьяна, племянник Сережа одиннадцати лет и племянница Ирина восьми лет. А еще два кота. Барсик и Тошка. И кавказская овчарка по имени Тагор. Их возраста я не знал. Но думаю, что на троих в общей сложности приходилось не более семи лет.
В Афганистане Серегу несколько раз здорово зацепило. Ходил он с красивой тростью. А когда не мог ходить, не ходил. Кроме ног у него были серьезные проблемы с позвоночником и с сердцем. Судя по всему, прихватывало его основательно. Где он пропадал в эти дни и кто за ним ухаживал, я не знаю. Он говорил, что когда становилось совсем плохо, за ним присматривали его соседи: Светлана и её дочь Ирина. Но так ли это было на самом деле или нет, сказать сложно. По крайней мере, больше в то время я никого у него не встречал.
У Сереги был потрясающий массажный столик. Его рабочая поверхность была всего в сорока сантиметрах от пола. Это позволяло работать стоя на коленях на небольших подушечках. Довольно разумно! Почему бы не постоять часик, другой перед красивой пациенткой на коленях?! Очень романтично, немного необычно, но работать было можно. Тем более тому, кто долго стоять на ногах просто не мог. К тому же у Сергея была одна странная привычка, как он говорил, доставшаяся ему от отца. Он брался за любую работу. Приводя в пример слова нашего друга Горация: "Нет ничего невозможного для людей".
Я встречал в своей жизни многих, бравшихся "обжигать горшки". Их действительно обжигают не боги. Обычные люди. Только люди бывают разными. У кого-то это получается, у кого-то нет. Одного желания для этого не достаточно. Для этого нужен особый дар. У Сергея он был.
Я пытался выяснить его секрет. Никакого секрета не было. Оказывается в Афганистане Серёгин комдив, генерал Барынькин Виктор Михайлович, приказал во всех штабах повесить один небольшой лозунг: "Человек, который хочет выполнить поставленную задачу, ищет пути и средства. Который не хочет - причины и отговорки". А Серёга добавлял: "Если не мы, то кто же?" Поэтому вместо того, чтобы лежать на больничной койке, он лечил других. Правда, стоя на коленях.
После Афганистана мы несколько раз встречались, но последний год я о нем ничего не слышал. Он позвонил, чтобы узнать, когда у меня будет свободное время. Свободного времени у меня не будет никогда. Но я всегда был рад его видеть. И надеялся, что при встрече он расскажет все свои новости. К тому же мне надо было с ним кое о чем посоветоваться. Я знал, что уже несколько лет он занимается со своими пациентками не только восстановительной гимнастикой, но и ведет для них курс самообороны. Это было как раз то, что мне нужно. И то, чем я только собирался заняться в недалеком будущем.
Он пришел тем же вечером. Со своей неразлучной тростью и бутылкой моего любимого китайского сливового вина. Изготовленного, почему-то, в Японии. Правда, хуже от этого оно не стало. Я подарил ему очередного дракончика. Сергей родился в год Дракона, был драконом, и мы постоянно дарили ему самых разнообразных дракончиков. Стеклянных, фарфоровых, сделанных из керамики. Была у нас такая традиция.
А еще у нас была традиция устраивать Совет стаи. Каждый год, девятого сентября мы с друзьями собирались у него дома. Чтобы обсудить свои проблемы, поделиться новостями, посоветоваться. Это был день открытых дверей. И, мне кажется, его единственный выходной день в году. Сам в гости он ходил крайне редко. И почти никогда никому не звонил. С разбитой спиной, перебитыми ногами, изуродованной рукой он считал себя маленьким уродцем и стеснялся навязывать свое общение окружающим. Он был драконом, а драконы не всегда чувствуют себя уютно среди людей. Сергей старался помогать своим друзьям, лечил своих пациентов, но сам чужой помощи сторонился. Хотя затворником назвать его было трудно, дом его всегда был полон очаровательными пациентками, в гости он, действительно, ходил крайне редко.
Единственным исключением из этого правила были Антонина Артемовна и Владимир Иванович Пименовы, родители его умершего друга Андрея. Они жили на 2-й Миусской улице. Недалеко от Белорусского вокзала. Сергей любил приходить к ним на чай. Несмотря на то, что Антонина Артемовна кроме чая всегда накрывала огромный праздничный стол. Готовила она прекрасно, но очень много. Сергей был драконом, но даже для дракона это было слишком много. Вы и сами знаете, что драконы, несмотря на свои большие размеры, не очень большие любители чревоугодия. Но Антонина Артемовна и Владимир Иванович были ему приятны. Как был приятен и их сын Валера, младший брат Андрея, студент московского инженерно-строительного института и просто хороший человек. Рядом с ними он по-настоящему чувствовал себя дома. Он любил эти тихие, неспешные разговоры. Уютные, почти семейные, вечера. А еще он любил заходить ко мне.
Глава 2
Мы сидели, пили китайское сливовое вино, японского производства. У Сергея была новая пациентка с наркотической зависимостью. По её поводу он и зашел ко мне посоветоваться. Как и я, он старался помочь всем, кто к нему обращался. Всем, кроме мужчин. Он считал, что сильные мужчины должны справляться со своими проблемами сами. Либо вместе с красивыми девушками. А слабым помогать бесполезно. Но с наркотической зависимостью он столкнулся впервые. Я же с такими пациентами работал достаточно долго.
Система моя не была революционной. Скорее, старой, как сам мир. Такие пациенты жили у меня в течение месяца. Как правило, летом. Когда для окружающих и знакомых родители моих пациентов могли придумать сказку о том, что их ребенок уехал на месяц на деревню к дедушке. Или к бабушке. Или в отпуск. Чтобы не выносить сор из избы. И не привлекать внимание к своим семейным проблемам. И проблемам своих детей.
Я делал таким пациентам общий массаж, очищал их организм от всякой дряни. Учил их массажу, дыхательной гимнастике, постепенно увеличивая нагрузку. Нагрузку физическую и эмоциональную. Пытался найти причины, подтолкнувшие к приему наркотиков. Ведь их совсем не много. И все они скрыты в семье, работе или друзьях. Пытался найти новые точки опоры для будущей жизни. Жизни без наркотиков.
Эта работа не была похожа на легкую прогулку. Требовался круглосуточный контроль над пациентом, требовались силы и вера. Это было нелегко. Еще труднее было пациенту. Но если у него действительно было желание начать новую жизнь, у него это получалось. Нужно было только немного ему помочь.
Я рассказал Сергею о своей методике, о режиме и графике занятий с пациентами. Поделился маленькими секретами. В ответ мне было интересно узнать о том, как Сергей проводит свои занятия по рукопашному бою. Мне всегда нравилась его обстоятельность и основательность в подходе к различным проблемам.
- С чего я начинал? Как всегда с начала. Разобрался с определением того, чем собирался заниматься. С определения рукопашного боя. Что это такое? И с чем это едят?
По его убеждению, "рукопашный" означает, что основной упор в данной технике должен делаться на приемы, проводимые руками. В этом он был абсолютно прав. В той технике, которой нас обучали, ударов ногами действительно было не много. К тому же ударов не выше пояса. Причина здесь проста: человек, совершивший длительный и тяжелый марш-бросок зачастую не в состоянии проводить эффективные удары ногами. Сказывается усталость, наличие разнообразного снаряжения и имущества, мешающего проводить высокие удары ногами. В подразделениях, в которых нам с Сергеем приходилось работать, налегке гулять не получалось. К тому же у ударов ногами слишком большая траектория, а это означает потерю времени. А значит и возможную потерю жизни.
Поэтому красочные и эффектные удары ногой в голову и грудь, Сергей оставил киногероям. Для своих учеников - только удары коленом и удары по голеностопу. Все остальные приемы должны проводиться руками. Это означало "рукопашный".
Определение "боя" он помнил еще с училища. Организованные и согласованные по времени и месту удар, огонь и маневр. Другими словами, это определенные действия (удар, огонь и маневр), которые необходимо организовать и согласовать по времени и месту. Здесь он пришел к выводу, что при грамотной организации и согласовании этих действий необходимость в самих действиях может и не возникнуть.
Дальше он начал работать от простого к сложному. Разобрался с видами маневра. Это было совсем не трудно. Если вы сильный, вы можете охватить противника с двух сторон. Это охват. Если вы сильный, но умный, вы пойдете в обход. Нормальные герои всегда идут в обход. Если же вы очень умный, но совсем никакой в плане силы, вы отойдёте. Или убежите. Это называется отход. Здесь есть только один маленький секрет. Направление отхода. Куда бежать? Домой?! Согласен. К свету, к людям?! Может быть. Но если противник сильнее вас, либо думает, что сильнее (почему бы не подарить ему такую иллюзию?!), он может вас догнать. В этом нет ничего страшного. (Вы сильный, но лёгкий. Бегаете быстро, но не сегодня. Так бывает очень часто. С любым, а не только с вами). Нужно лишь научиться делать "шаг в сторону", и пропускать противника чуть вперед. Тогда вы окажетесь в классической позиции для проведения нужного приема. Сбоку и чуть сзади.
Сергей планировал заниматься рукопашным боем со своими пациентками. Все они были девушками, причем хорошенькими. Но они уступали в силе мужчинам. Поэтому из всех видов маневра он остановился на отработке правильной техники отхода. От техники охвата и обхода он отказался сразу.
По той же самой причине из различных видов ударов он исключил удары кулаком. Оставил только удары ладонями и пальцами, основанием ладони, удары локтем и коленом.
Сложнее было определиться с огнем. Ведь огонь - это не только использование огнестрельного оружия. Скорее, даже использование любого оружия здесь второстепенно. (В этот момент он подумал, что нужно будет обязательно учить девушек работе с подручными предметами. Которые в руках подготовленного человека становятся оружием. Надежным и по-настоящему грозным). Куда важнее, чтобы огонь был внутри человека. Будет ли он называться энергией Ци или просто желанием жить, не столь важно. Важно чтобы человеку было ради чего жить. Чтобы была хотя бы одна причина для того, чтобы стоило эту жизнь защищать.
Ведь в этой жизни нужно любить не только себя, но и саму жизнь. Не случайно на Востоке у врачей издавна существует одно правило. Если к тебе пришел пациент, ты должен ему помочь. Или хотя бы попытаться это сделать. Но помогать нужно только богатым. Помогать бедным бесполезно.
Европейцы перевели эту истину Ибн Сины (Авиценны) немного неточно. Ибн Сина говорил не о материальном положении своих пациентов, а лишь о наличии у них жизненной энергии. Её может быть излишек или недостаток. Но она должна быть у каждого пациента. Основой жизненной энергии является, безусловно, любовь.
Тогда как, Ибн Сина считал бедными только тех людей, которые никого и ничего не любят. Помогать им он считал бесполезным. Тех же, кто кого-то или что-то любил в этой жизни, даже если у них не было и гроша за душой, он считал настоящими богачами. И в этом он был абсолютно прав.
Если вы любите кого-нибудь, человека или котенка, чай с мятой на завтрак или селедку с картошкой на ужин, вам можно помочь. Только если это настоящая любовь, а не мимолетное увлечение. Тогда появляется шанс на исцеление. Какой бы тяжелой не была бы ваша болезнь. Ваша любовь дает такую надежду.
По той же самой причине и Сергей считал, что учить самообороне стоит только "богатых". Тех, у кого в душе и в сердце горит этот чудесный и яркий огонь любви. Их самое главное и бесценное богатство. Любви к окружающим и самой жизни.
Мы с Сергеем учились в одной школе, в которой нам с первого класса твердили, что земля плоская. Что держится она на трех слонах. Слоны стоят на трех китах. Киты плавают в океане. И это действительно так. Любой выпускник нашей школы подтвердит вам это.
Земля может называться по-разному. Разные имена могут быть у слонов и китов. Но сути построения мира это не меняет. Пример? Пожалуйста! Земля, называемая Безопасностью страны держится на Армии (военной разведке), МВД и органах Государственной безопасности. Каждый из этих слонов стоит на своём ките. Первого зовут - Внешний враг. Второго - Преступность. Третьего - Враг внутренний (идеологический). (Должен быть тоже Внешний, но почему-то, когда чужие паны дерутся больше достается своим хлопцам. И их чубам). Океан называется Экономикой. Древние считали, что сильная экономика в первую очередь определяет безопасность государства. А еще они говорили, где вода, там и жизнь. Они были правы, и в том и другом случае. Можно предположить, что чем больше воды, тем больше жизни. Поэтому киты должны плавать в океане, а не в болоте или аквариуме. Чем лучше развита экономика, тем лучше слонам и китам. Тем легче и лучше их жизнь и жизнь тех, кто от них зависит. Кто будет с этим спорить?!
Вам в школе говорили, что земля круглая? Что она вращается в бесконечных просторах космоса. Врали. Это для непосвященных. А вы ведь давно уже не дети. Вы и сами прекрасно знаете, что у нас нет людей не служивших в армии (либо работающих на оборонку), не сидевших (либо охранявших тех, кто сидел) и не находящихся под присмотром органов госбезопасности (либо сотрудничающих с нею). Вы говорите, а как же вон тот дядя, лежащий под кустом? Уж он-то точно ни на кого не работает. Так я же говорю о людях, а не о тех, кто ходит на двух ногах. Хотя и среди последних, как правило, все то же самое. В будущем, настоящем или, скорее всего, в прошлом.
Земля действительно плоская. И есть на ней одна маленькая, но существенная проблема. Планктон для китов и корм для слонов. Еда! На любой планете это один из самых важных вопросов. Причем не только наличие еды. Куда важнее система её распределения. И система биологического равновесия. Говорят, для того чтобы коровы меньше ели и больше давали молока, их нужно чаще доить и реже кормить. Здесь такие рекомендации не подходят. Если в океане станет слишком много планктона, а на земле слишком мало корма для слонов, киты могут стать слишком сильными. И сбросить своих слонов. Точно так же перекорм слонов грозит тем, что ожиревшие слоны могут раздавить своих китов.
Вы до сих пор мечтаете о победе над внешним врагом, о полной победе над преступностью? Ни один, даже самый глупый, слон не пойдет на это. А где вы видели глупых слонов? Слоны куда умнее людей. Любой из них понимает, стоит чуть-чуть придавить своего кита, как наверху резко сократят его кормовой бюджет. А слоны, они как люди, любят повеселиться, особенно поесть. На это они никогда не пойдут. В природе, в отличие от людей, самоубийства не слишком-то распространены. Поэтому ежегодно каждый из слонов рапортует о достигнутых им успехах в борьбе со своим китом. Но отмечает и объективные трудности в этой борьбе. Оказывается у его кита слишком много планктона. И что для полной победы над китом слону в кормушку нужно немного добавить корма.
К счастью полной победы не будет никогда. Вечная борьба добра со злом. В природе все уравновешено. Есть даже такой термин. Симбиоз. Сожительство организмов разных видов, приносящее им взаимную пользу. Правда хочется надеяться, что слоны и киты не делятся друг с другом кормом. Что хотя бы до этого у них не дошло. Но, кто их знает, этих млекопитающих! Одно известно точно. В отличие от китов, слонам всегда не хватает корма. Как говорил один мой знакомый: "Чем больше я узнаю людей, тем больше начинаю любить собак". Так и я, чем больше узнаю слонов, тем больше начинаю любить китов. А вы?
Давно известно, что борьба между видами за выживание всегда гуманнее и добрее, чем внутри одного вида. Настоящие проблемы возникают только на видовом уровне. Между слонами. Или китами. Даже гражданские войны у людей всегда более кровопролитны и жестоки, чем войны мировые. И все-таки я говорю не о животных. Я говорю лишь о тех "слонах" и "китах" на которых держится мир. Если одному из этих слонов давать больше корма, чем другим, он начнет поправляться, хорошеть не по дням, а по часам. Кожа его начнет блестеть и лосниться. Он начнет выглядеть просто потрясающе. Сначала. А потом начнет страдать от обжорства. Просто не сможет остановиться. И начнет болеть. Остальные два слона будут худеть от недоедания. И, возможно, даже умрут от голода. Из трех точек опоры останется только две, либо одна. И тогда земля опрокинется. Ведь только три точки опоры определяют её равновесие и положение в пространстве. То же возможно и с китами. Хотя в этом тоже нет ничего страшного. Земля опрокинется. Но пока существует океан, она не погибнет. Пройдет какое-то время, и под нею появятся новые киты. А потом и новые слоны. Жизнь продолжится. Правда это будет уже новая жизнь и новая земля.
Вам стало чуточку грустно? Не грустите! Все эти земные дела, слоны и киты важны только для тех, кто живет на земле. Рыбам все эти проблемы до фонаря. Вы - не рыба?! Я, к сожалению, тоже. Хотя иногда и меня, так же как и вас, необъяснимо и настойчиво влечет к морю. Хочется с головой погрузиться в его теплые воды и не выныривать. Как можно дольше. А лучше не выныривать никогда.
Довольно примеров? Вы и сами можете привести их целое множество. Земля под названием Человек лежит на плечах Души, Разума и Тела. Те в свою очередь держатся на Семье (доме), Работе и Друзьях (друзьях, хобби, любимых книгах). Кому сколько уделять времени и внимания? Кого как кормить и как найти равновесие между ними вы прекрасно знаете и сами. И знаете, что бывает, если нет этого равновесия.
Для чего я вам все это рассказываю? Да просто потому, что все это мне рассказывал Серёжа. Чтобы построить надежную крепость, нужно сделать сначала для неё крепкий фундамент. Чтобы лучше разобраться в новом деле, он считал необходимым разобраться с его основами. Так, шаг за шагом, Сергей подводил меня к своему определению личной безопасности.
Он, вполне логично предположил, что и у личной безопасности любого человека три точки опоры. Первая - стиль его жизни. Специалисты часто называют эту точку опоры правильным выбором маршрута. Думаю, что оба эти определения правильны. Вторая точка опоры - умение избегать неприятностей на своем маршруте движения. И третья - действия. Какие? Об этом чуть позже. Пока же условно назовем их приемами рукопашного боя.
Главное нужно помнить, что если вы не смогли выбрать правильный маршрут, избежать на нем неприятностей, то время разговоров прошло. Пришло время действий. Сережа привел забавный пример. Поздним вечером вы выходите из метро. К вам подбегает мальчуган лет восьми и просит: "Дяденька, дайте закурить"! Не стоит рассказывать ему о вреде курения. Не стоит говорить, что вы не курите, и у вас нет сигарет. Вообще ничего говорить не стоит. Поздно. Нужно действовать. Как? Решайте сами! Можно размахнуться и со всей силы... Побежать. Либо легким движением сместить шейные позвонки юного курильщика. Либо сделать еще что-нибудь. Дайте волю своей фантазии! Сделайте что-нибудь неординарное! Вы скажете, что ломать шейные позвонки детям слишком жестоко. С вами трудно не согласиться. Я тоже стараюсь до обеда этим не заниматься (маленьких детей я ем только на обед). Что убегать от ребенка глупо. Вы, безусловно, правы! Даже если и не думать о взрослых дядях, которые подослали этого мальчугана к вам. И которые обязательно подойдут следом. Вы правы, но послушайте моего совета: действуйте! Иногда лучше быть живым трусом, чем мертвым героем. Прибежите домой, подумаете, что убегали не от малыша, а делали обычную вечернюю пробежку. Или придумаете еще что-нибудь. Живым дана такая привилегия. Её нет только у мертвых. Сломаете малышу шейные позвонки, не беда. Поверьте, если ребенок так рано начал курить, в будущем из него все равно не вышло бы ничего путного.
Всё это, конечно же, шутка. Но в каждой шутке, как известно, есть доля шутки. Никогда не нужно забывать трех правил, которые позволят вам не превысить уровень необходимой самообороны. Защита должна быть адекватной (не стоит ломать шею человеку, который вам только улыбнулся). Своевременной (если вы нападаете после нападения, это уже не защита). И третье: нужно помнить, что пушки - последний довод королей. Приемы рукопашного боя - последний, но далеко не самый лучший способ самообороны. До этого ситуацию лучше не доводить.
Вывод: если вы в чём-то сомневаетесь, постарайтесь просто не попадать в такие обстоятельства. Выбирайте правильный маршрут и избегайте на нем неприятностей.
Да, теория трех точек опоры была очень распространена в нашей школе. Когда вы сталкивались с новым для вас явлением, новой работой или новой задачей для начала вы выделяли три опорные точки. Это могли быть ближайшая, последующая и конечная задачи. Три основные характеристики явления или новой работы. Они позволяли вам не распылять свои усилия, а сосредоточиться на главном. Три опорные точки. Для начала этого достаточно. Но только для начала. Ведь если земля действительно плоская, ее положение в пространстве определяется тремя точками опоры. Но мир гораздо сложнее. Он живет, как минимум, в четырех измерениях. Как минимум. На самом деле мир бескраен и бесконечен. А значит и точек опоры у него бесконечное множество. И если этот мир вам будет интересен, тогда вы найдете в этих точках много удивительного и загадочного. Для того, кто будет открывать для себя все новые и новые точки опоры и новые горизонты, не только мир, но и жизнь может показаться довольно занимательной.
Но пока Сергею требовалось определиться с последовательностью изучения основ личной безопасности. Многие считают, что стиль жизни дается нам свыше. Что правильно выбирать маршрут движения и избегать на нем неприятностей - вполне естественно. Достаточно лишь соблюдать несколько элементарных правил. Не одеваться слишком ярко, вызывающе. Не возвращаться поздно вечером одной. Не заходить в лифт с незнакомыми мужчинами. И не играть в рискованные игры с окружающими. Что-то в этом роде. Такие рекомендации и даются в ряде школ. Далее, во многих школах, основной упор делался на изучение и отработку приемов рукопашного боя. Поэтому у учеников и учениц складывается мнение, что приемы рукопашного боя - вершина айсберга личной безопасности. Абсолютно верное мнение. С ним Сергей тоже был согласен. Но из курса школьной программы он прекрасно помнил, что подводная часть айсберга в несколько раз больше, чем надводная. Он предположил, что к тому же и более важная.
Серьезно изучать надводную часть айсберга и только вскользь подводную - такая последовательность изучения курса самообороны показалась ему немного не верной. Обучить приемам рукопашного боя - не трудно. Изменить же стиль жизни - гораздо сложнее. А значит, именно подводная часть этого айсберга требовала наиболее пристального внимания и кропотливой работы.
Сергею нравилось, когда его знакомые девушки одевались ярко и красиво. Он знал, что многие из них возвращаются домой поздно вечером. И ничего изменить в своем распорядке дня не могут. По поводу незнакомцев в лифте Сергей никогда не заблуждался. Для него не было секретом, что более двух третей нападений на девушек происходит со стороны их знакомых. И только менее трети - со стороны не знакомых им людей. Так что по статистике, незнакомец в лифте был не так уж и опасен. Как говорят у нас на Чукотке, не так страшен черт, как его малютка (не путать со словом "малюют"). Хотя и испытывать судьбу тоже не стоило. Кататься в лифте лучше с любимым, а не просто знакомым человеком. И уж тем более не с незнакомцем.
К сожалению, Сергей никогда не был таким уж ярым противником насилия. Где-то в глубине души он верил, что однажды в кабину лифта вместе с ним войдет прекрасная незнакомка с удивительно красивыми глазами и просто потрясающей улыбкой. И совершит над ним насилие. Несколько раз. (для того, чтобы никто не мешал ей придется час-другой держать кнопку "Стоп"). До тех пор, пока они не поднимутся к нему на двенадцатый этаж. А потом, после ужина при свечах, все повторится снова. Хотя ничто в этом мире не повторяется. Все, что будет происходить с ними ночью, будет таким же новым и ярким, словно в первый раз.
Нет, что-то в такой последовательности изучения курса самообороны ему явно не нравилось. Да, действительно, Сергей предпочитал начинать с начала. Но иногда любил подступиться к проблеме и с другой стороны. Он вообще был большим любителем парадоксов. Как гласят легенды, одна точка зрения свойственна только циклопам. Люди должны уметь рассматривать проблемы, как минимум, с нескольких точек зрения. (Кстати и другого человека понять значительно проще, если попробовать поставить себя на его место. Взглянуть на мир его глазами. Или хотя бы попытаться это сделать). К тому же Сергей знал, что в приемах рукопашного боя нет абсолютно ничего сложного. Немного математики, теоретической механики и физики. На уровне второго курса любого института. Освоить технику рукопашного боя по плечу любому. Нужно только немного желания. Не желания научиться драться, совсем нет. Для освоения этих приемов требовалось хотя бы немного желания жить.
Да, Сергей знал, что начинать нужно от простого к сложному. Необходимо было только определиться, что же является самым сложным? И тогда все встанет на свои места.
Он решил, что сначала нужно научить девушек приемам рукопашного боя. Это самое простое. После этого - способам уклонения от неприятностей на маршруте движения. Человеку, у которого есть выбор: применить приемы рукопашного боя или уклониться от неприятностей всегда проще, чем человеку, который этими приемами не владеет. Проще уцелеть. И научиться делать правильный выбор. А после этого можно переходить и к "выбору маршрута". Формированию более безопасного стиля жизни. Это самая сложная часть курса. И самая важная.
Постепенно с действиями он разобрался. В определении "боя" оставалось еще два термина. Это организация и согласование данных действий по времени и месту. Другими словами, управление и взаимодействие. Естественно, все самое интересное Сергей, как всегда, оставлял на десерт. А вы разве поступаете по-другому?
Глава 3
В методике преподавания основ рукопашного боя действительно нет ничего сложного. И очень простая последовательность: рассказ, показ и тренировка.
Сначала рассказ об основных факторах стресса. К ним относятся оптические, звуковые и физические раздражители. Нас пугает яркая вспышка света, громкий крик, резкое движение в непосредственной близости от нас или удар. Человек, готовящий нападение может, а, скорее всего, обязательно использует возможность нас чем-нибудь напугать.
Защита здесь только одна. Волшебство. Нужно превратиться в маленькую обезьянку. Или в зеркало, отражающее то, что его окружает. На вас кричат? Кричите в ответ. Перед вами машут руками? Машите в ответ. Вас пытаются напугать? Напугайте в ответ. Вы думаете, что это невозможно?
Не стоит заблуждаться на этот счет. Помните: время и место. Если здесь и сейчас человек, который нападает на вас, кажется вам очень сильным и жестоким, то подумайте, таков ли он на самом деле? Посмотрите на насильников и сексуальных маньяков, оказавшихся на скамье подсудимых. Нет в тюрьмах более униженных и опущенных, чем они. Там они уже не выглядят столь устрашающе, как в момент нападения на вас? Вот то-то же.
Поэтому становитесь зеркалом, превращайтесь в обезьянку. Главное не стойте столбом. Если вы поддадитесь страху, страх вас парализует. И тогда шанса на спасение у вас уже не будет.
Многие сотрудники правоохранительных органов говорят, что каждый человек должен заниматься своим делом. Красивые девушки - украшать мир, а ловить преступников - милиция. Сергей был не против этого. Он и не собирался учить девушек задерживать преступников. Но когда на кону была их жизнь, он старался просто научить их выживать.
В ряде полевых наставлений американской армии военнослужащим, попавшим в плен, рекомендуется совершать побег в первые часы пленения. Пока рядом с вами находятся солдаты действующей армии противника, а не конвойные части или специально подготовленные для этого подразделения. Солдаты действующей армии, как правило, только что вышли из боя. Они более уставшие и менее внимательные, чем военнослужащие конвойных частей. Пока вы находитесь недалеко от переднего края и своих войск. Артобстрелы и бомбоштурмовые удары, неожиданные изменения обстановки, неразбериха - все это будет играть вам на руку. К тому же не стоит сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что с каждым часом в плену человек слабеет физически. Ослабевает его воля. Да и просто бежать из глубокого тыла противника гораздо сложнее, чем из прифронтовой зоны. Сложнее и дальше.
Есть в этих рекомендациях кое-что полезное и для нас. Подсознательно человек выбирает наиболее безопасные пути и маршруты для своего движения, более освещенные и людные улицы. Места, в которых он надеется получить помощь от окружающих либо защиту. Любой нападающий старается учитывать это в своих планах. Пытается затащить вас в тёмную подворотню, вглубь парка. Срабатывает "стереотип эмбриона". В темном, тесном углу он чувствует себя более безопасно. ("Стереотип эмбриона" - это когда от страха или боли вы сжимаетесь в комочек и пытаетесь внушить себе ощущение сухости и безопасности. Во внешнем мире в это время, как правило, никаких улучшений не происходит).
Мы не рассматриваем ситуацию, когда нападающий просто срывает у вас сумочку с плеча и убегает. В таком случае достаточно постараться получше его разглядеть и сообщить о случившемся ближайшему милиционеру. Мы говорим о том, когда нападающий угрожает вашей жизни. В этой ситуации старайтесь не идти у него на поводу. Принимайте меры к освобождению на месте, либо стремитесь выйти в более безопасное место. Вырывайтесь наружу, к свету, к людям. Вы не эмбрион, вы - человек. Разбейте оконное стекло в комнате, в которой на вас совершается нападение. Закричите, если вы находитесь на улице. Постарайтесь привлечь к себе внимание окружающих. Главное не играйте на чужом поле. Выбирайте подходящий момент для освобождения, но не тяните с этим. Не думайте, что позднее у вас будет больше шансов освободиться. Это не так. Вспомните рекомендации для американских военнослужащих, попавших в плен. Работайте здесь и сейчас. И надейтесь только на себя. Тогда есть шанс, что и окружающие вам помогут. Нужно быть сильным, если вы хотите чтобы вам помогли.
Вот мы и подошли к довольно интересному моменту. К болевым точкам противника. Мы не будем рассматривать их все. Только те, воздействие на которые нам по силам. На голове это височная область, переносица, глаза и основание черепа. Шея и пах. Ну, и, конечно же, коленные суставы. И всё. Вы спросите, почему так мало. Давайте для начала научимся работать хотя бы с ними. Для начала нам хватит и этого.
Потрясающе красивые удары кулаком и ребром ладони отрабатывать мы не будем. Удары ногами и даже, столь любимые мужчинами, удары головой по носу. Болевые приёмы и болевые захваты. Все это мы оставим для других. Ведь мы же не такие кровожадные, как они? Или я ошибаюсь? Конечно, ошибаюсь. Тем не менее, нам хватит ударов локтем и коленом. Уколов пальцами. И, может быть, ударов основанием ладони. Но это только для тех, кто будет хорошо вести себя на занятиях. Договорились?
Вот так Сергей и начинал разработку своего курса самообороны для женщин. Для своих очаровательных пациенток, жен друзей и их детей. Для тех, кто считал это нужным и интересным.
Но только начало занятий по рукопашному бою временно пришлось отложить. Знакомые ребята из Генштаба предложили ему отдохнуть пару месяцев в одном тихом и спокойном месте. Ребята были его хорошими друзьями, и отказать им он не мог. Тем более, что в отличие от предыдущих командировок эта поездка действительно была курортно-санаторной. Ему предложили провести полугодичный курс разведподготовки в Высшей офицерской школе механизированных войск в небольшом польском городке Вроцлаве.
Поляки с интересом относились к нашей войне в Афганистане. Они прекрасно понимали, что рано или поздно им тоже придется столкнуться с исламским фактором. Судьба дала им время подготовиться к этому. Вот они и готовились. Будучи людьми не глупыми, они предпочитали учиться не на своих, а на чужих ошибках. Это было вполне разумно и не требовало практически никаких материальных затрат. Для этого было достаточно лишь немного интересоваться своей историей. И историей других стран. В частности, России.
К тому же после объединения Германии поляки испытывали некоторое беспокойство по поводу своего будущего. Несколько лет назад распался Варшавский договор. Давно уже были выведены из Польши войска Центральной группы войск. Но поляки слишком хорошо помнили тридцать девятый год, чтобы спокойно смотреть на усиление Германии. А может быть были еще какие причины. В то, что им просто был интересен опыт войны в горно-пустынной местности, верилось с трудом. Но как бы то ни было, они обратились в наш Генштаб с просьбой направить к ним толкового специалиста по интересующей их тематике. В России таких специалистов в те годы было хоть пруд пруди. К тому же никому они здесь были не нужны.
Точно так же, как и они, никому в этой стране не был нужен и Сергей. Кроме родных, друзей и пациентов, разумеется. Правда, в последние месяцы его усиленно обхаживали американские военные. Предлагали работу инструктора в военной академии Вест-Пойнта. И хорошие деньги за работу. (Выпускников нашей школы всегда охотно брали инструкторами либо советниками в разные страны мира. И платили, не скупясь. Вот только Генштаб очень неохотно отпускал нас прежде на вольные хлеба. Похоже, теперь времена изменились). Но Америка казалась ему бесконечно далекой, поляки же были соседями. К тому же Сергей никогда не был знаком с американками. Ехать же в страну, в которой ты не знаешь ни одной красивой девушки, он считал полным безумием. Друзья поговаривали, что американские девушки слишком холодны и прагматичны. О полячках друзья не говорили ровным счетом ничего. Только мечтательно вздыхали и смотрели куда-то вверх. Выглядели они при этом удивительно глупо. Но Сергею ничего и не надо было рассказывать. Он и сам знал, что в Польше живут самые красивые девушки в мире. После россиянок, разумеется. А красивых девушек Сергей любил. Ради них он готов был ехать куда угодно. Даже в страну, где никого не знал. Хотя именно во Вроцлаве жила сейчас девушка, которую он любил всю свою жизнь. Не трудно догадаться, какую страну он выбрал.
Сергей отменил прием пациентов на ближайшие полгода. (Еще раз отмечу, что все его пациенты были пациентками. К тому же, как правило, довольно привлекательными. Те же, которые не были привлекательными, были красивыми. Или очень красивыми. Ну, так уж получилось, что у Сергея были такие пациентки!). В этом не было ничего сложного. Давно прошли те времена, когда к нему обращались пациенты с острой болью. Жизнь сама поставила все на свои места. И если раньше к нему обращались за помощью, потому что что-то болело, то теперь - чтобы не болело. Была в этом небольшая разница. Как сказала ему однажды одна его пациентка, когда у неё прихватывало спину, она ни о чем не могла думать. Сутками напролёт. Кроме как о боли. На несколько дней эта боль выбивала её из колеи, из бизнеса, из жизни. Когда же она раз в полгода приходила на профилактический курс массажа, она тратила на это лишь несколько часов. При этом ничто не мешало ей думать о делах, о бизнесе, о жизни. Особенно о жизни. О личной жизни, разумеется. К тому же, когда у вас ничего не болит, ничто не мешает вам не только думать о личной жизни, но и заниматься ею. Ведь любовь - это не просто так, ею нужно заниматься.
Конечно же, пациенты с острой болью никуда не делись, просто их стало меньше. По одной простой причине - они стали больше внимания уделять профилактике. Появляться раз в полгода, упреждая периоды осенне-весенних обострений. Приходя чтобы еще немного укрепить свой организм, а не для того, чтобы его вылечить. Это называлось работой на опережение. И было естественно более разумным и эффективным.
Но на всякий случай, чтобы пациенты не волновались, Сергей оставил им номер моего телефона. Все мы в ответе за тех, кого приручили. Я обещал присмотреть за его пациентами. К тому же мы оба прекрасно знали, что пациентам чаще важна не сама помощь, а знание того, что есть место, где тебе всегда помогут. Это было куда важнее.
В том, что я ему не откажу, Сергей не сомневался. Для чего еще нужны друзья? Чтобы помогать в трудную минуту. Ах, да, еще чтобы было с кем попить пива.
Все это было год назад. Сергей рассказал, как получил служебный паспорт, собрал небольшую спортивную сумку и уже через два дня был на месте. На железнодорожном вокзале города Вроцлава его встретил улыбчивый польский капитан.
- Мишал Яблонски. Миша. Я буду вашим переводчиком. - Представился он. Капитан прекрасно говорил по-русски. Лишь при взгляде на красивую наборную трость Сергея он на мгновение перестал улыбаться. Но Сергей почти не опирался на свою трость, так что окружающие могли сразу же сделать правильный вывод. Трость нужна была ему не для опоры, а чтобы отмахиваться от красивых, но слишком настойчивых девушек. А для чего еще она может быть нужна?!
- Сергей. Очень приятно. Дзень добры. - Сережин польский оставлял желать лучшего.
На площади перед вокзалом их ждал серебристый Фиат "Полонез". У машины стоял еще один польский офицер. Он представился очень официально.
- Капитан Кшиштоф Клупа.
Кшиштоф взял Сережину сумку, положил её в багажник, открыл заднюю дверь машины и пригласил его присаживаться. При этом он с некоторой опаской посмотрел на трость Сергея. Возможно, в это мгновение у него в голове мелькнула мысль, что его новый знакомый - человек мягкий и пушистый, только злой. Добрые люди с такими большими палками в гости не ездят. Миша сел на переднее сидение рядом с Кшиштофом. Всю дорогу он оборачивался и болтал без умолку. Рассказывал что-то об училище, о Вроцлаве, о погоде и ещё о чем-то не существенном. В результате города Сергей толком не увидел. Обратил только внимание на то, что он очень старый и опрятный. Со множеством костелов и брусчатых мостовых. И множеством небольших палаток уличных торговцев фруктами. В полуденные часы город казался пустынным и очень тихим. Машин на улицах было не много. Как и пешеходов. Еще меньше на улицах было девушек. Но Сергей помнил одну детскую мудрость: "Ты можешь не видеть суслика, а он есть". Поэтому и не расстраивался. Пригород удивил его аккуратными и очень красивыми двух и трехэтажными коттеджами, стоящими вплотную на крошечных участках. Через несколько минут машина въехала на территорию военного училища.
Сергея сразу же проводили в штаб. Он представился начальнику училища. Они пообедали вместе. Это было хорошей приметой. Сергею нравилось, когда его сначала кормили, а уж потом заставляли работать. Тем более, когда кормили так вкусно и о делах не вспоминали. Хозяин стола был человеком гостеприимным. Стол ломился от угощений. И посидели они хорошо. После обеда начальник училища обрисовал в нескольких словах его задачу. Она была вполне обычной.
А затем Миша проводил его в гостиницу. Номер на втором этаже оказался очень большим и светлым. После вкусного обеда по закону Архимеда... После обеда здорово клонило в сон, нужно было срочно принимать волевое решение. И устраивать тихий час. Но Сергей еще никого не знал в этом городе из тех, кто мог бы составить ему в этом компанию. Спать одному он считал признаком дурного тона. К тому же через час ему предстояло познакомиться со своими новыми учениками. Поэтому вместо сна пришлось идти в ванную комнату, умываться. Приводить себя в порядок. И оставшееся время зубрить русско-польский разговорник. Последние дни он усердно его изучал. Еще в школе его приучили к мысли, что он должен разговаривать с местными жителями на их родном языке. Обычная дань уважения людям, находящимся рядом. На небольшом журнальном столике он поставил крошечного стеклянного дракончика. Это означало одно. Вот мы и дома.
Работа предстояла не пыльная. Пять дней в неделю, два часа в день Сергей должен был проводить занятия с курсантами разведфакультета. Днем. И сколько угодно часов ночью. Если у него, к примеру, будет бессонница. Или будет не с кем спать. Но командование училища надеялось, что до этого дело не дойдет. Что для занятий с курсантами ему будет хватать и дневных часов. Другими словами, дневные часы были обязательными. Ночные - на его усмотрение. Это было веским доводом для офицеров разведфака задуматься о его досуге. А в их сообразительности командование никогда не сомневалось.
Офицерам факультета было с кем проводить ночи и чем заниматься. Но они прекрасно понимали, что если не решат одну маленькую проблемку, по ночам им придется бегать с курсантами по лесам и болотам. Отрабатывать вводные и совершать ночные марш-броски. На это пойти они, естественно, не могли. Ведь они же были нормальными, разумными людьми. К тому же разведчиками. А разведчики, это ещё те жуки! Им даже летать лениво. А уж бегать и, тем более, работать... Даже думать об этом не хотелось!
Сергей сам был таким. В том, что польские разведчики могут отличаться от наших разведчиков, он сильно сомневался. Ну, может быть, самую малость. Ростом, весом, размером ноги?! Больше ничем. Ведь разведчик - это не профессия. Это диагноз. Который ставится один раз и на всю жизнь. Точно так же, как острое респираторное заболевание не может быть немецким или французским. ОРЗ оно и в Африке ОРЗ!
В этом Сергей убедился тем же вечером. А еще он открыл для себя, что у офицеров, служащих в разных армиях очень много различий. И это не только форма, в которую одеты офицеры. Их благосостояние. Положение в обществе. В первую очередь это их традиции. Через несколько дней Сергей спросил у Миши Яблонского, почему польские офицеры так сильно отличаются от российских? Миша ответил, не задумываясь.
- Как говорил один мудрец, не дай мне бог жить в эпоху перемен. Кстати, его звали Конфуцием. Вы о нем наверняка слышали. В вашей стране не хватает стабильности. В вашей истории были русские офицеры, красные командиры, советские офицеры, теперь российские офицеры. И всё это не более чем за столетний период. Вы постоянно живете в эпоху перемен. У нас же всегда были только одни офицеры. Офицеры Войска Польского. Этим всё сказано.
Надо было слышать Мишин голос в этот момент. Это действительно было достойно уважения. И здесь было над чем подумать.
Сергей всегда гордился своей профессией. Любил военную форму. Но ходил в штатском. Где-то в архивах Президиума Верховного Совета СССР хранились Указы от 28 сентября 1987 года о награждении его медалью "За Отвагу" и от 8 декабря 1988 года орденом "Красной Звезды". Где-то в шкафу валялись еще несколько медалей. В том числе и иностранные. Носить их он стеснялся. В Москве в те дни не сильно жаловали людей в военной форме. Участников Великой отечественной войны называли ветеранами. Афганцев называли оккупантами. Иногда интернационалистами. Что по действующему законодательству означало "ветераны второго сорта". А разве одна война чем-то отличается от другой? У войн бывают разные цели, разные причины. Они могут быть захватническими или освободительными. Вот только осколочные ранения в живот или ампутированные ноги выглядят одинаково на любой войне. Да и пули над головами солдат и офицеров на поле боя свистят одинаково. Но государство усердно продолжало делить участников различных войн и конфликтов на ветеранов первого, второго и третьего сорта. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
После нескольких ранений Сергей довольно долго не мог ходить, но мог работать. Ему не нужна была помощь государства. Может быть чуть-чуть внимания. Открытка к празднику. Доброе слово. Но об афганцах старались поскорее забыть. Не только о нём. О многих. Словно о чем-то болезненном или позорном. И если с высоких трибун, когда и вспоминали о воинах-интернационалистах, так только вообще. Как вспоминают о марсианах. Которые если где-то есть, то только на другой планете. Как живут конкретные люди, в этой стране не интересовало абсолютно никого. Их в очередной раз использовали, а затем, как всегда, предали и забыли. Всё это было непонятно и неприятно.
Именно поэтому он и уехал в Польшу. В страну, где слова "офицер войска польского" произносились с гордостью. Он завидовал этим офицерам. И гордился ими.
Вот, что Сергей рассказал о своей командировке в Польшу.
Глава 4
В первый же день меня познакомили с командиром курсантской роты майором Кшиштофом Галантом. На базе его роты была сформирована моя учебная группа. Двадцать человек под командованием капитана Кшиштофа Клупы поступили в мое полное распоряжение. Плюс переводчик капитан Миша. Мишал Яблонски. Чтобы не путаться, ротного я решил называть Кшиштофом Старшим, а командира моей учебной групп - Джуниором (младшим). Потрясающая оригинальность! Но работать с двумя Кшиштофами я посчитал за хорошую примету. К тому же ребята понравились мне с первого взгляда. Было удивительное ощущение того, что ты наконец-то попал домой, ребят этих знал всю жизнь. Возможно даже не только эту жизнь, но и прошлую. И в прошлой жизни вы тоже были друзьями.
Подготовить за полгода командиров групп специального назначения по образу и подобию подразделений спецназа ГРУ было нереально. Для этого нужны не только годы, но и целые поколения. Ведь есть вещи, которым научить просто невозможно. Они впитываются вместе с молоком матери. В детских играх в индейцев, в вышибалы мячом, в снежки. В многодневных походах, в военно-спортивных лагерях. Я мог лишь указать общее направление их подготовки и дать некоторые рекомендации.
Группы специального назначения забрасываются в глубокий тыл противника еще до начала войны, для проведения не только разведывательно-диверсионных операций, но и для решения целого ряда других, как правило, более сложных задач. Широкий диапазон этих задач ставил передо мной некоторые проблемы, но с другой стороны и определял направления предстоящей работы.
Во-первых, необходимо было обучить курсантов основам выживания в различных условиях. Тому, чему учат бойскаутов. Способам передвижения, оборудованию укрытий, маскировке и нахождению подножного корма.
Во-вторых, научить тому, что в тылу противника им делать не надо. А не надо им работать с оружием, снимать часовых, захватывать образцы техники и вооружения противника. Спецназовцев называют призраками, а вы когда-нибудь видели, чтобы призраки этим занимались? Вы вообще призраков-то видели? Вот то-то же.
И, в-третьих, научить тому, для чего они, собственно говоря, и предназначены. Научить снимать часовых, захватывать образцы техники и вооружения противника, организовывать диверсии на военных и промышленных объектах. Если следы этих диверсий будут вести к партизанским отрядам и местному подполью, почему бы нет?! Научить подготавливать техногенные и экологические катастрофы. Главное, чтобы при этом не оставалось следов работы спецназа. Это, так называемые, открытые действия. Они входят в арсенал разведывательно-диверсионных подразделений. Но главное, надо было научить ребят организации и проведению скрытых действий. Ведь именно для их проведения в первую очередь и предназначены группы специального назначения ГРУ.
Советский спецназ традиционно считался одним из лучших в мире. Поэтому поляки охотно перенимали его опыт и систему подготовки. Брали на вооружение методику его работы. Забавно, но система подготовки польских разведподразделений была в чем-то схожа с нашей. В этом не было ничего удивительного. И причина крылась не только в том, что наши армии когда-то вместе входили в Варшавский Договор. Есть вещи, которые старательно скрываются не только от соседей, но и друзей. Просто у нас были одни корни. Мне даже показалось, что поляки сохраняли их более бережно, чем мы.
Корни эти уходили в Троице-Сергиеву лавру. Уходили в те давние времена, когда монастыри и обители становились не только крепостями духа, но и школами ратного мастерства. Секреты этих школ хранились за семью печатями. Но нельзя было утаить шила в мешке. Даже современников поражала скорость пеших переходов Сергия Радонежского и его послушников. Через непроходимые лесные дебри и болотные топи. Мимо лихих людей и дикого зверя. Налегке, без обозов и съестных припасов. Поражала удаль и ловкость монахов не столько в делах духовных, сколько в ратных. Вспомните Пересвета и его брата Ослябю. И тысячи других, канувших в Лету. Сражавшихся не только молитвой и словом, но копьем и мечом. А чаще голыми руками. Или тем, что под этими руками в данный момент находилось. Без доспехов и брони. Но с мастерством и настоящим профессионализмом. Создавших приюты для сирот и страждущих. Открыты были монастырские двери для путников, воинов, ушедших на покой и раскаявшихся разбойников. Согревали там озябшие души и направляли их на путь истинный. А значит, вкладывали мечи и копья в надежные и сильные руки новых сподвижников. Ибо не дело самим монахам ходить на рати. Есть для того другие. Им нужно было лишь указать направление. Настоящая власть всегда незаметна.
В конце девятнадцатого века хранителями секретов монастырских школ стали казачьи станицы. Не все. Но в некоторых, как и встарь продолжали обучать подростков работать двумя саблями одновременно. Обучали джигитовке, штыковому бою. И технике сближения с противником, ведущим по тебе огонь. Тому, что позднее будет называться качанием маятника.
В первую мировую войну из этих казаков будут сформированы особые пластунские части. Казачий спецназ. После революции и гражданской войны некоторые из них и станут у истоков наших войск специального назначения. Многие эмигрируют. В основном в Польшу, Германию и во Францию. И тогда в системе подготовки разведподразделений этих стран появятся российские корни. Ведь инструкторами и преподавателями в них будут бывшие офицеры Российской армии.
Вот и в учебной программе Высшей офицерской школы механизированных войск имени Тадеуша Костюшки очень заметно было влияние этих офицеров-эмигрантов первой волны. Это влияние не смогли истребить ни годы совместной борьбы войска польского и советских войск против немцев во Вторую мировую войну, ни последующие годы совместного нахождения в Варшавском договоре.
Я почувствовал это влияние в первый же день. Нет, не потому, что знакомство наше с курсантами состоялось недалеко от парашютной вышки. Во время прыжков. Эта офицерская школа была создана в далёком сорок третьем году под Рязанью. А в Рязани молодежь всегда была немного не от мира сего. Там испокон веков жили самые отважные воины и бесстрашные рубаки. Это значит, что что-то там было не так. С питанием, детскими игрушками или с экологией. Не случайно в этом городе было расположено Высшее командное училище воздушно-десантных войск. А разве нормальные люди могут мечтать о службе в воздушно-десантных войсках?! Да не в жизнь! Но, судя по всему, во Вроцлаве таких было немало. Тем не менее, парашютная вышка была скорее данью памяти тем первым годам существования офицерской школы, чем требованием современности.
Даже то, что в офицерской школе располагалась лучшая в Польше конноспортивная база. И курсанты еженедельно сдавали экзамены по выездке. Нет, не это. Но витало что-то неуловимое в воздухе, во взаимоотношениях курсантов и офицеров. Какие-то мелочи в учебной программе, в системе подготовки и воспитания курсантов. Это было необъяснимо, но так явственно чувствовалось переплетение эпох и поколений. Современной Польши и дореволюционной России. Словно где-то рядом стояли Сергий Радонежский и его послушники. Посмеивались в усы казаки пластунских частей, любовно теребя рукоятки своих шашек. А польские курсанты после прыжков с парашютной вышки поправляли свои конфедератки (фуражки) с орлами вместо кокард. Это было удивительное чувство!
Кшиштоф Галант любезно поинтересовался, не хочу ли я попрыгать с вышки вместе с курсантами? Смешной, я с кровати давно уже не прыгаю, а уж тем более с такой высоты! Я вежливо отказался. В жизни каждого человека наступает время, когда он понимает, что никому и ничего доказывать он уже не должен. Ни окружающим, ни самому себе. Для меня это время наступило вместе с моим появлением на свет. К тому же я всегда боялся высоты. И никогда не был героем.
Ротный представил меня учебной группе. Без трости (она осталась в гостинице) я выглядел совсем не страшным, мягким и пушистым. Но ребята учились на четвертом курсе и давно уже понимали, что мягких и пушистых инструкторов по разведподготовке в природе не существует. Вся их мягкость и пушистость - всего лишь обычный камуфляж. В глазах у курсантов светился легкий интерес к новому человеку. Но больше в них было грусти. Ни для кого не было секретом, что новый инструктор - это всегда новая головная боль. И новые нагрузки. Кого это может порадовать?!
Мне задали несколько обычных вопросов. Что-то типа, а не в вольтах ли измеряется напряжение? Миша переводил вопросы с польского. Я отвечал: "Возможно, что и вольтах". Миша снова переводил. Ничего личного. Обычная дань вежливости. Как здорово, что в разведке не принято быть слишком любопытным. Если бы курсанты стали спрашивать меня о чем-то более серьезном, гонять по таблице умножения, я засыпался бы сразу. Это называется профессионализмом: разведчики могут грамотно задавать вопросы, а вот с ответами у них всегда туго. В других условиях я мог бы стать Героем Советского Союза. Враги пытались бы узнать у меня военную тайну, а я бы молчал. Они пытали бы меня, а я снова бы молчал. Просто я не знаю ни одной военной тайны. И вообще мало чего знаю. Хотя в училище преподаватели всегда нам твердили: "Учите предмет лучше, будет что рассказать врагу". Мы героически сопротивлялись. А кто сказал, что врагам будет с нами легко?!
Да, в других условиях я мог бы стать Героем, но в условиях настоящих я был всего лишь инструктором. Обычным инструктором по разведподготовке, который мало чего умел и практически ничего не знал. Ротный сказал, что мы встретимся завтра после обеда. Тогда и познакомимся поближе. Курсанты остались с Джуниором (Кшиштофом младшим) прыгать дальше. А мы с Галантом и переводчиком Мишей направились к офицерской столовой. После ужина меня ожидал первый серьёзный экзамен.
Когда мне сказали об этом, я не поверил.
- Какой такой экзамен? Я есть очень крутой инструктор. Настолько крутой, что эту крутизну лучше даже и не проверять. - Я усердно коверкал слова, думая, что так Мише будет проще перевести их суть. Сдавать какие-либо экзамены мне совсем не хотелось.
Ротный мило улыбнулся.
- У нас все инструктора сдают экзамены. Даже очень крутые, на словах, инструктора. - В его голосе промелькнули шутливые нотки. Вот ведь шутник, этот ротный! Будь он неладен!
После этих слов мне стало очень грустно. Но Кшиштоф меня сразу же успокоил. Это не совсем экзамен. Для первого раза обычное ознакомительное занятие. Совершенно убитым голосом я спросил:
- Что я должен буду сделать? - Его ответ меня уже практически не интересовал. Едва ли от меня потребуют сделать что-нибудь сложное. С дороги, скорее всего, сильно загружать не будут. Что-нибудь элементарное. Скорее всего, попросят застрелиться.
- Ничего особенно. Нужно будет просто прокатиться на лошади.
Думаю, что наш диалог Миша переводил не совсем точно. Глядя на меня, он умирал со смеху. Ему явно было не до точного перевода.
Все ясно! Это обычный местный прикол! Обычная шутка над вновь прибывшими. Наверняка никакой лошади не существует и в помине. И уж точно никуда ехать на ней не надо. Тем более на ночь глядя. На улице действительно уже темнело. Скорее всего "Лошадью" называется местный трактир. А "прокатиться на лошади" на местном жаргоне видимо означает просто выпить. Хорошенько выпить. Возможно, количество спиртного, которое нам предстояло осилить за ночь, как-то ассоциировалось у местных жителей с лошадиным рационом. Все начинало становиться на свои места. Ужас, охвативший меня при одном только упоминании слова "лошадь" начал постепенно улетучиваться. Я уже начал даже немного улыбаться, если конечно мою напуганную гримасу можно было назвать улыбкой. Одно оставалось для меня непонятным. Ну, ладно, пошутить пошутили. А куда мы теперь-то идём? Город был явно в другой стороне.
Мы вышли к небольшой изгороди. Возле неё стояло несколько польских офицеров. Рядом паслись лошади. На лошадях были седла. Это мне почему-то сразу же не понравилось. Один за другим офицеры запрыгивали в седла и уносились в сторону темнеющего невдалеке леса. Возможно, все они были смертниками-камикадзе.
Всё дальнейшее было похоже на сон. Нет, не на тот красивый романтический сон, который вы обычно видите на рассвете, лежа рядом с любимой девушкой. Это был обычный кошмар. Обычный, как и вся моя жизнь.
Меня подвели к удивительно красивому коню гнедой масти. Даже в сумерках было видно, как блестят его черные хвост и грива. Объяснили, что теперь он мой. И мне уже можно запрыгивать в седло. Это "уже можно" прозвучало как приговор. Миша сказал, что его кличка Лекки. Лёгкий по-польски. Это было просто замечательно! Как здорово, что мою смерть зовут Лекки. Возможно, теперь и смерть моя будет лёгкой. Это меня радовало, все остальное - нет.
Можно подумать, что вас это бы порадовало? Впереди темнел густой лес. Лекки шаловливо поглядывал в его сторону. И интуиция почему-то подсказывала мне, что кататься на этой красивой лошади мне придется не по красивой лужайке. Ну, почему моя интуиция никогда не ошибалась?! Темнело. Спускался теплый летний вечер. Только мне почему-то было совсем не тепло. Я совершенно не знал окружающую местность, не знал, что от меня требуется. Передо мною стоял совершенно незнакомый конь. И все это мне почему-то совсем не нравилось.
Да, один раз я сидел в седле. На втором курсе училища мы ездили на экскурсию в кавалерийский полк, стоявший под Калининцем. На, так называемую, базу Мосфильма. Отец моего однокурсника Вовки Барило был командиром этого полка. Мы фотографировались рядом с лошадьми и даже сидя в седлах. Я хорошо помнил, как это было страшно. Сидеть на неподвижной лошади. У меня не хватало фантазии представить, как может быть ужасно, если эта лошадь будет еще и двигаться.
Правда, в Афганистане мне частенько приходилось кататься на маленьком, но очень смышленом сером ослике. С забавной и очень неприличной кличкой Хуай Су. Его назвали так в честь одного древнекитайского художника. Сидя на его спине, я, помнится, даже пел лихую кавалерийскую песню:
"Мы красные кавалеристы и про нас
Былиники речистые ведут рассказ".
При этом мои ноги постоянно цеплялись за кочки и землю. И мне было совсем не страшно. Точнее не было так страшно, как сейчас.
Я помнил, что Хуай Су не любил, когда я подходил к нему сзади. Мой учитель Шафи говорил, что, подходя к ослику, с ним надо разговаривать. Негромко и спокойно. Тогда он увидит тебя издалека и не испугается. Подходя к Лекки, я тоже что-то говорил. Тихо и спокойно. Вспоминал шайтана, нелёгкую и ещё что-то на эсперанто. Не хватало еще его напугать! Испуганный конь и до смерти напуганный всадник - это было слишком круто! Хотя едва ли это было возможно. Лекки скосил голову в мою сторону. Даже в спускающихся сумерках было видно, что глаза у него очень добрые. Но хитрющие до невозможности! Никакого страха в них не было и в помине.
Мне стало немного спокойнее. Я подошел ближе. Погладил его хитрую морду. Деловито проверил седло. Это просто Хуай Су. Только немного подросший! (но не до такой же степени!). Пока мне не стало совсем уж плохо, я вставил ногу в стремя. И вскочил в седло. Думаю, что все беременные тараканы вскакивают на препятствия так же красиво и грациозно, как я. Но это уже было совсем не важно. Я был в седле.
Ко мне подошел Кшиштоф, протянул какую-то металлическую коробочку, поисковый радиоприемник с антенной и наушниками. И какую-то карточку. Что-то сказал по-польски. Миша перевел.
- В лесу находятся два радиомаяка. Их нужно найти. Это пеленгатор. Время один час. Если не уложитесь, в следующий раз у вас будет три контрольные точки. Удачи! И не опаздывайте.
Спасибо, дорогой! Так долго ждать вам не придется. Моя смерть наступит гораздо быстрее. Глядя на то, как радостно бьет об землю копытом Лекки, я в этом даже и не сомневался. И все-таки из чувства гуманизма или хотя бы сострадания, на месте Кшиштофа, я принес бы не пеленгатор, а пистолет с одним патроном. Интересно, а что находится в этой металлической коробочке? Может быть, пистолет лежит именно там? Хотя едва ли. Слишком она маленькая даже для маленького пистолета. Кшиштоф ничего не сказал о предназначении этой коробки. Ну и ладно! Не очень-то хотелось и знать. Наверняка ничего хорошего. Я положил её в карман куртки. И сразу же забыл о её существовании.
Кшиштоф посмотрел на часы. Откуда-то из темноты раздался чей-то незнакомый голос. Миша подошел ближе.
- Вам пора. Удачи! - И чуть слышно добавил. - Не бойтесь, Лекки хорошо чувствует габариты.
Я пришпорил коня и поскакал в сторону леса. Правда, на всякий случай, позволил себе немного усомниться насчет сказанного Мишей и прижался поплотнее к холке Лекки. Возможно, он действительно хорошо чувствовал габариты. Но наверняка только свои. Первая же толстенная ветка, просвистевшая над моей головой, подтвердила мою догадку. Лекки хорошо чувствовал только свои габариты.
С самого начала мне стало ясно, что две контрольные точки явно не могут быть экзаменационными. Скорее всего, это и есть ознакомительное занятие. Простенькое и со вкусом. Нужно только запеленговать работающие радиомаячки, выдержать необходимое направление, быстренько прокатиться до контрольных точек на своей славной лошадке. И, конечно же, вернуться в указанное время назад. Элементарно, Ватсон!
Когда-то давным-давно в детстве я читал у Валентина Пикуля о парфорсной охоте. Парфорсная охота в России до революции входила в обязательную программу обучения не только кавалерийских офицеров, но и офицеров Генштаба. Элиту российской разведки. Умение держаться в седле при преследовании зверя ценилось высоко. Но еще выше ценилось умение преодолевать разнообразные препятствия. Считалось, что охотничьи собаки в азарте погони не признают ни лесов, ни болот, ни оврагов. Ни озер, ни оград. Это было не совсем так. Не каждый дикий зверь сможет преодолеть двухметровую ограду. Заяц не бросится спасаться от собак в озеро. Кабан не перелетит через большую яму или овраг. А значит, и охотничьим собакам там делать было не чего. Другими словами, дикие звери были довольно гуманны по отношению к охотникам. Они не выбирали препятствий, с которыми последние не могли бы справиться. Хотя это ничуть не уменьшало опасности и риска при проведении парфорсной охоты для наездников. Оставшихся препятствий им с лихвой хватало чтобы ломать руки и ноги, сворачивать шеи. А говорят, что Аллах никогда не посылает человеку испытаний, с которыми он не мог бы справиться?! Справиться-то он справиться, но может при этом свернуть себе и шею.
Позднее охоту упростили. Чтобы оставлять след дикого зверя, егеря таскали на длинных веревках куски сырого мяса, пропитанные лисьим помётом. При этом выбирали для себя путь попроще, с минимальным количеством препятствий. После революции парфорсная охота в России больше не практиковалась. Зато через несколько десятков лет в арсенале военно-спортивных игр появилась, так называемая, "охота на лис". Где-то в лесу выставлялись контрольные точки с включенными радиомаяками. Спортсмены с помощью радиопеленгаторов должны были найти эти контрольные точки, отметиться на них. И вернуться на финиш. Побеждал тот, кто находил все контрольные точки и возвращался первым. При этом некоторые из контрольных точек выставлялись за препятствиями, которые можно было обойти, но быстрее было преодолеть. Это были реки и озера, овраги и ограды. Довольно занимательная игра!
От парфорсной охоты практически ничего не осталось. В манежах спортсмены и просто желающие катались на лошадях, брали барьеры. На ипподроме устраивались скачки. В кавалерийском полку на базе Мосфильма солдатики занимались вольтижировкой. Делали гимнастические упражнения во время езды верхом на лошади. Это здорово смотрелось при показах различным делегациям. К тому же могло пригодиться при съемках фильмов. Но это было уже не то.
Чего не скажешь о поляках. Поляки пошли дальше. Они объединили "охоту на лис" с вольтижировкой, что с лихвой переплюнуло любую парфорсную охоту. А как иначе можно было назвать то занятие, на котором я небезуспешно пытался свернуть свою бедную шею?!
Сделать это было совсем не сложно. Куда труднее было удержаться на Лекки. Увёртываться от веток, что так и норовили выбить меня из седла. Или хотя бы лишить органов зрения. Тут я еще вспомнил об этом проклятом пеленгаторе. Оказывается, существовало еще и направление, которого я должен был придерживаться. Бред какой-то! Какое еще направление? Тут в седле бы удержаться!
Казалось, Лекки испытывал какое-то животное наслаждение от этой прогулки по ночному лесу. Он выбирал самые непроходимые заросли и самые толстые ветки над своими габаритами. И при всем при этом он шел рысью. Другими словами, ставил одновременно одну переднюю и одну заднюю ногу. Он выпендривался. Это было не просто пижонством. Это было настоящим издевательством над бедным наездником. Всеми своими разбитыми внутренностями я чувствовал, что в этот момент Лекки любуется сам собой. Чем больше любуется, тем больше выпендривается.
К тому же мне очень хотелось знать, куда мы едем? Думаю, мы просто катались. То есть ехали никуда. Пора было прекращать это безобразие! Я натянул поводья и остановил Лекки. Нельзя сказать, что он остановился как вкопанный. Чтобы остановить его мне пришлось хорошенько повозиться. Но все-таки я его остановил. Лекки профырчал при этом что-то очень недовольное. Ну и пусть! Конь должен знать, кто здесь главный.
Еще несколько мгновений я провозился с пеленгатором. Так и есть, мы ехали совсем в другую сторону! Но теперь все под контролем. Теперь есть нужное направление, есть средство передвижения и есть контрольные точки. Осталось только их найти.
Через мгновение мне стало ясно, в чем заключается тайный смысл этого упражнения. Мазохизм! Как я только сразу не догадался?! Мазохизм чистейшей воды! А как иначе можно назвать "охоту на лис", когда кроме передвижения по пересеченной местности, преодоления различных препятствий нужно не только найти контрольные точки, но и дотащить до них упирающуюся лошадь. То, что Лекки не поскачет в нужном мне направлении, не вызывало ни малейших сомнений. Для этого не нужно было быть семи пядей во лбу. Достаточно было лишь посмотреть на его хитрую морду.
Мне все стало понятно. Я представил озера и реки, овраги и ограды, через которые мне придется тащить этого упрямца на своих плечах. Я не позавидовал себе. Сначала себе. Потом ему. Мы еще посмотрим, кто из нас первый дойдет до контрольных точек. Кто из нас первым дойдет до ручки, я уже знал.
И все-таки, у меня оставались некоторые сомнения в том, что я смогу найти эти радиомаячки с таким помощником, как Лекки. Но я ни на мгновение не усомнился в другом. В том, что живой или мертвый Лекки пойдет туда, куда ему укажу я. Ведь я - вершина эволюции. Я - человек. Царь всех зверей, коней и сусликов. Он же - всего лишь конь. Обычный конь. Ленивый, глупый и самовлюбленный жеребец.
Я так и сказал это ему. Глядя прямо в глаза, твердым и спокойным голосом. Конь должен чувствовать, что его наездник легко с ним справится. Что он спокоен и уверен в своих силах. Независимо от того что происходит вокруг. Пусть рушится мир, распадаются империи, но здесь и сейчас всадник - царь и бог для коня. И пусть он не заблуждается на этот счет! И пусть не думает, что я его боюсь. Да, боюсь. Но пусть он об этом не думает!
Я объяснил ему, что больше у нас не будет никакой самодеятельности. Мы на работе, а не на прогулке. А значит, никакой больше рыси (мне казалось, что когда Лекки шел рысью, он откровенно издевался надо мной). Дальше поскачем галопом (откуда только слова такие знаю?!). Указал рукой направление (думал, что так ему будет понятнее). И пришпорил коня со всей своей дури.
На его месте я встал бы от такой наглости на дыбы. К моему счастью, каждый из нас был на своем месте. Лекки все понял правильно. Он - конь. Я - человек. А значит его хозяин. И меня нужно слушаться. Вот он и слушался.
Правда, направление он почему-то выбрал немного не то. Если не сказать большего. Направление было совсем не то, которое я указал ему рукой. Со всей уже своей дури он устремился в ближайшие заросли. Возможно, Лекки не очень хорошо понимал русский язык? Но зато с рыси, он сразу же перешел на галоп. Это было моей первой победой. Ради этого стоило жить. Ведь быть победителем так приятно! Правда, жить оставалось совсем не много. Ветки деревьев с остервенением налетели на меня и принялись хлестать со всей силы и со всех сторон. Это было чудовищно! Ветки были словно живые. И словно долгие годы они ждали, когда же в их волшебном лесу появится хотя бы один всадник. Чтобы повеселиться над ним от души. Вот он и появился. Вот они и веселились.
Лес был большой. В нем было очень много веток, коряг и деревьев. На всех их меня могло и не хватить. Куда там на всех. Для меня хватило бы и одного дерева, попавшегося на пути Лекки. Одной толстой ветки. Нужно было срочно что-то придумывать. Я натянул повод.
Неожиданно я вспомнил своего маленького друга. Нет, вы не о том подумали. После поездки на Лекки там давно уже ничего не осталось. Я вспомнил маленького серого ослика Хуай Су. Вспомнил, как он впервые вез меня на вершину Тотахана. На вершину небольшой, но очень симпатичной горки с отметкой 1641 метр в провинции Парван в Афганистане. Вез по линии водораздела, а не по тропе, по которой обычно поднимались люди. Вез пусть и не по самому короткому пути, но зато по самому легкому. Тогда я впервые усомнился в том, что человек - вершина эволюции. И с тех пор я сомневался в этом все больше и больше. Поверьте, тому были причины.
Чтобы выжить в этом волшебном лесу, нужно было срочно принимать решение. Я наклонился над самым ухом Лекки. Я предположил, что на вершине эволюции никого нет. Сказал, что сегодня мы партнеры. И где-то в этом лесу нас ждут молодые и красивые кобылицы. Нужно их только найти. Мне хватило ума и такта не сказать Лекки: "Фас"! Возможно, Лекки не очень хорошо понимал русскую речь. Но о том, что его где-то ждут подружки, он мог догадаться и сам.
Я подумал, что это совсем не обман. Может быть небольшая военная хитрость. Едва ли для первого раза поляки установили контрольные точки где-нибудь слишком далеко. Они прекрасно знали, что в советской армии таких экзаменов давно уже не существует. А значит, и шансов его сдать, у меня все равно нет.
По той же самой причине я предположил, что едва ли контрольные точки находятся где-то за серьезными преградами. Ведь я мог утонуть в озере. А они не знали, могу ли я плавать? Мог сломать шею в овраге. Ведь они не знали, могу ли я летать? Скорее всего, для начала их разместили где-нибудь просто в лесу.
И еще я предположил, что на контрольные точки ребята выехали на лошадях. Ну не пешком же через весь лес они выходили на свои точки?! Это давало шанс. Небольшой, но шанс.
Нет, я не обманывал Лекки. Я сказал ему, что если он их найдет, на правах победителя все кобылицы его. Мне они не нужны. Мне хватит и людей. Я подумал, что Лекки найдет их куда точнее, чем мой пеленгатор. И приедет к ним гораздо быстрее, чем я его притащу на себе. Просто доверился его чутью.
Как учил Сунь Цзы, я попытался заманить его выгодой. Предложил на выбор: либо он выбирается к своим, либо всю ночь будет кататься по кустам и буеракам со мною. Кобылицы или я? Я надеялся, что он сделает правильный выбор. К тому же в запасе у меня был небольшой, но довольно веский довод. Он меня совершенно не знал. Лекки не знал, что я обычно ем, когда проголодаюсь. В темном и страшном лесу. Но он мог предположить, что я очень люблю лошадей. Нет, ездить на них я явно не умею. Зато, возможно, неплохо умею их готовить. А может быть, я ем их не отваривая, даже без соли и приправ?! Не знаю, почувствовал ли Лекки мои мысли или просто в лесу заметно похолодало, но по его шкуре пробежала заметная дрожь. Кажется, у коней это называется "цыганским потом"?
Я наклонился пониже, к самому уху Лекки и шепнул лишь несколько слов.
- Кобылицы. Молодые, красивые и горячие кобылицы. И они ждут тебя. Найди их. И все они будут твоими. - О шашлыке из конины я не сказал ему ни слова.
Теперь я уже не пришпоривал Лекки. Мое движение пятками больше походило на дружеский жест. Ну, что ты медлишь, глупенький? Ведь они ждут только тебя!
Я не знаю, понял он меня или нет? Что было у него на уме? Но я был уверен, что он выведет меня к людям. А себя к лошадям. Нужно было только немного контролировать по пеленгатору, чтобы он вывел меня к тем людям, которые были мне нужны. Лекки не спеша, направился на ближайшую просеку. Он снова перешел на свою дурацкую рысь. Я готов был простить его даже за это. Направление было то, что нужно. На первую контрольную точку.
Она действительно оказалась на просеке. Два поляка бесшумно вышли из темноты и что-то сказали. Потом показали жестами. Карточка, догадался я. Не слезая с седла, я протянул её им. При свете небольшого карманного фонарика они проставили в ней моё время. Потом посветили на меня.
- Чы пан ест росъянинэм (Вы русский)? - Они удивленно присвистнули. В этом волшебном лесу они готовы были встретить кого угодно. Леших, инопланетян, гоблинов. Но только не русского кавалериста с пеленгатором.
Один из них что-то сказал другому. Я расслышал только два слова "Матка боска" (Матерь Божья). Затем он шлепнул по крупу Лекки. Лекки с грустью посмотрел в сторону привязанных к дереву лошадей. Но нам предстояло найти еще вторую контрольную точку. Я немного натянул повод. Теперь это сделать было уже проще. Ведь Лекки сделал свой выбор.
Я не знаю, по звуку или по запаху, посредством телепатии или, используя обычное конское волшебство, но минут через десять Лекки нашел и вторую точку. Я всячески старался ему в этом не мешать.
На второй контрольной точке все повторилось почти в точности. Фонарик, контрольное время и удивленные восклицания. Нам, инопланетянам, на это было совершенно наплевать. Никогда не видели русских инопланетян? Ничего постоите еще немного в этом лесу, не то увидите!
Путь обратно был самым легким. Если направление на радиомаячки я мог хотя бы приблизительно контролировать по звуку пеленгатора, то на финише никаких радиомаячков не было. Это значительно упрощало задачу. Я не знал, как её решить, поэтому даже и не пытался. Я снова доверился интуиции Лекки. Наверняка он не первый раз принимал участие в таких поездках. Лес этот знал вдоль и поперек. И уж, конечно же, прекрасно знал дорогу домой. На всякий случай я изредка останавливал его. Проверял по пеленгатору, чтобы контрольные точки оставались у меня за спиной. Наивно полагая, что финиш должен быть где-то впереди.
Где-то высоко над головой на небе появилась луна. При её свете мы и финишировали. Лекки скакал своей дурацкой рысью. Выпендривался. Я выглядел на нем последним идиотом. Но ему было на это совершенно наплевать. Он купался в лучах славы. Со всех сторон на него смотрели красивые, молодые и горячие кобылицы. Он знал, что теперь все они принадлежат только ему. Он был счастлив.
Глава 5
Кшиштоф Галант подошел ко мне первым. Следом за ним подбежал Миша. Я лихо сполз с коня. Спрыгивать я даже и не пытался. Это вышло бы еще смешнее. Сидя на Лекки, я, конечно же, выглядел более эффектно. Но я опасался, что Лекки потащит меня знакомиться со своими подружками. А я не смогу его от этого отговорить. Мне совершенно не хотелось показывать окружающим, кто в нашем тандеме главный. Людям свойственно ошибаться. Пусть думают, что я.
Я передал повод Мише.
- Хороший конь. А главное, габариты хорошо чувствует.
Я мог бы добавить, что еще он очень послушный, умный и веселый. Но Лекки стоял еще слишком близко. На всякий случай я отошел от него подальше. А вдруг он шуток не понимает?! Но Лекки был уже не здесь. Все его мысли были уже у изгороди, за которой паслись его друзья и подружки. Для приличия он скосил свой большой глаз в мою сторону. И заговорщицки подмигнул. Я понял его и без слов. Если что, он готов был познакомить меня с ними. Нет, Лекки, только не сегодня.
Я протянул Кшиштофу карточку и пеленгатор. Он взял их, не глядя. При этом он что-то сказал по-польски. Я вопросительно посмотрел на Мишу.
- Пятьдесят минут. Вы уложились.
Я равнодушно пожал плечами. Мир прекрасен и удивителен. В нем все возможно. Даже такое. Невозможное. А Миша продолжал.
- Мы не знали, что вы так хорошо управляетесь с лошадью. Раньше уже приходилось сдавать такой экзамен?
- В первый раз.
- Первый раз сдаете экзамен по выездке? - В голосе Миши послышалось искреннее удивление.
- Да, нет же. На лошади катался в первый раз.
Миша перевёл сказанное Кшиштофу. В их голосах появилось что-то новое. Они мне не поверили. И им было непонятно, почему я говорю не правду? К сожалению, это было правдой. Просто я слишком устал, чтобы объяснять им, что это не я катался на Лекки по ночному лесу. Это Лекки катал меня. Я безразлично махнул им в ответ рукой и направился в сторону гостиницы.
Я не прошел и пары шагов. Рука нащупала в кармане куртки какой-то предмет. Это была таинственная металлическая коробочка. Я вытащил её из кармана и протянул Мише. Повернулся и хотел было идти дальше, но любопытство пересилило.
- А что это?
Миша спокойно взял коробочку в руки. Что-то на ней выключил. И положил себе в карман.
- Радиомаячок. Мы думали, что всю ночь придется искать вас по лесу. Не надеялись, что вы найдете дорогу назад. И уж, тем более, что найдете контрольные точки.
Странные, они думали, что смогут найти меня за ночь. За одну единственную ночь! Уж если бы я заблудился, так заблудился. Меня и с собаками не нашли бы за неделю. В заблуде я бываю дюже крут. А если бы при этом меня подобрала какая-нибудь симпатичная паненка, тогда бы совсем не нашли. Даже с собаками. И уж тем более, с помощью какого-то жалкого пеленгатора.
Миша проводил меня до гостиницы. Кшиштоф остался дожидаться, когда из леса вернуться остальные. В отличие от них у меня было не три, а всего лишь две контрольные точки. Но время я показал хорошее. А значит, экзамен сдал.
У дверей комнаты мы попрощались. Миша сказал, что зайдет за мной завтра перед завтраком. И пожелал спокойной ночи.
У меня не было сил умыться. Даже до кровати доползти сил не было. Поэтому я и не пытался использовать то, чего у меня не было. Обычно в таком случае, я успешно использовал силы природы. Как правило, силы земного притяжения. Эти силы всегда находили для меня точку опоры. А чтобы уснуть, большего мне было и не надо.
И тут я сделал небольшое открытие. Оказывается, общение с Лекки не прошло для меня даром. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Не знаю, чему от меня научился Лекки, но я всю ночь чувствовал себя конем. Нет, мне не снились эротические сны. И я не чувствовал себя молодым жеребцом. Я чувствовал себя старой разбитой клячей. Все тело моё разламывалось и раскалывалось от боли. Уснуть я не мог. Ни на животе, и уж тем более на спине. Я безуспешно пытался вспомнить, как спят кони? Кажется, стоя. В стойле.
У меня уснуть не получалось. Я дотянулся до своего блокнота. Спать одному - самое большое преступление перед человечеством. Человечество я не любил, но законы его старался соблюдать. Тем более в законах этих было много довольно забавного. Не воруй по мелочам. Не прелюбодействуй часто в течение одной ночи. Не спи один. В принципе, все было правильно. Я старался не спать один. Обычно я спал с блокнотом.
Перед глазами моими до сих пор стоял Лекки, его подружки и ночной лес. Это было кошмаром наяву. Сами собой на чистом листе появились первые кривые строчки.
