# Рассмешите меня своими планами!

Андрей Кузнецов

Андрей Кузнецов

Рассмешите меня своими планами!

рассказ


Когда вы решитесь повторить меня, - а вы решитесь, ведь человек слаб, - помните, что все пластично. И время, и реальность, и судьба каждого изогнутся нелепую загогулину. Не верите? И да ладно!

***

Девица раздражала меня абсолютно всем: манерничанием, мимикой, безумолчным повествованием о том, какие кары меня ожидают в случае нарушения договора и даже самим фактом своего существования. Ее литанию я слушал, стиснув зубы, и лишь периодически улыбался, таким образом заверяя клеркшу в полном понимании всего происходящего.

Я точно знал, что сегодня напьюсь. Потому что впервые ощутил, каково это - оказаться в жерновах кредитной Системы. И дамочка тоже все понимала, она лишь выполняла свою роль, хотя в каждом ее жесте читалось превосходство предо мной - жалким горожанином, который дошел до такой "ручки", что решился отдаться в добровольную кабалу.

- Деньги придут на вашу карту в течение трех банковских дней, сумма кредита мне неизвестна, решение принимается кредитным советом, - протараторила девица, вручая мне пластиковый прямоугольник с банковским логотипом.

Итак, пытка, она же -- проверка на лояльность, закончена.

Выйдя из банковского отделения, первым делом выхватил из кармана сигареты. Курить хотелось очень.

Нервное ожидание прихода СМС от банка достигло апогея через пару часов. Мозгами я понимал, что деньги действительно могут прийти и через сутки, и через трое - слышал о таких прецедентах. Но осознание простого факта - дома нет ни копейки, - доводило меня до полного бессилия.

Не то, чтобы я вел двойную жизнь или жил не по средствам. Обычная семья, двое детей, стандартный набор мебели и бытовой техники, все без излишеств. Марципанами не питались, а вот все равно реальность однажды поставила "шах". И единственным ответным ходом было взятие средств в банке. "Дотянуть до зарплаты на кредитные 800 гривен и ладно. Потом верну кредит, в таком режиме протянуть пару-тройку месяцев, а там, глядишь, удастся выйти из пике!", - рассуждал сам с собой. Описанная картина действительно внушала оптимизм, тем более, что по весне халтуры (так я называл работу на дом) действительно прибавлялось.

Не знаю, что там случилось в кредитном совете, но в тот же день вечером на карту, вместо ожидаемых 800 гривен, пришло 3000.

Знаете, чем отличаются 800 гривен от 3000, когда с деньгами в семье туго? Да ничем!

3000 закончились также быстро, как и пришедшие позже еще 3000. Казалось, что банк проверяет меня на крепость: через полгода сумма кредита достигла 10 тысяч. Еще через 3 месяца - 14 тысяч. Естественно, они все были истрачены. Разумеется, мысль, что однажды - вот-вот! - деньги придется вернуть, потому что банк никогда не работает "в минус", ночью буравила мой мозг. Но, слыша довольное сопение детей, я засыпал с иллюзией, что все образуется.

Банк довел сумму кредита до 25 тысяч. Внутренне стебясь над незадачливыми нуворишами, я потратил и эти деньги.

А однажды вечером состоялся телефонный звонок с незнакомого номера и вежливый голос поинтересовался, когда и какими частями мне будет удобно вернуть кредит?

По-моему, это была та же девица, что оформляла мой договор с дьяволом.

На следующий день я пришел к своему начальнику с просьбой. Меня выслушали, меня поняли. Мне четко дали понять, что помощь будет оказана и что выводы придется сделать также.

Гордо держа голову на плечах, с оттенком легкого превосходства я принес деньги в банк.

- Хочу погасить кредит! - твердо заявил клерку.

Тот равнодушно принял сумму, надлежащим образом оформил бумаги, затем невинно поинтересовался, планирую ли я в дальнейшем пользоваться этими деньгами.

Я обещал начальнику сделать правильные выводы. Но его рядом не было, а на горизонте маячила необходимость приобретения одежды для детей - они ведь имеют удивительное свойство расти. Явственно просматривалась также необходимость покупки ряда бытовых излишеств.

В общем, возвращенная в Банк сумма была истрачена за неполных 5 месяцев, можно было бы протянуть и на дольше, но стремление вывезти детей на лето куда-то поближе к морю, не оставила кредитным деньгам ни копейки шанса.

Наступившая осень мощными дождевыми потоками по стеклу неумолимо смывала веру в завтрашний день.

***

Осознанно первый раз, если не ошибаюсь, ЭТО случилось, когда мне было около трех лет. Сама каждодневная поездка в детский сад была пыткой: я отчетливо понимал -- в течение целого дня предстоит находиться рядом со странными взрослыми и совершенно бессмысленными детьми, к числу которых принадлежал и сам. Весь день в детсаду -- набор однообразных действий, совокупностью своей представлявших касание ко взрослой жизни, имитация взаимоотношений с неизменным "однажды вы повзрослеете и все поймете". Стоя у громадного окна и провожая взглядом уходящих на свои рабочие места мать или отца, страстно желал одного: чтобы это ВСЕ прекратилось!

А потом внезапный вердикт врачей: пиелонефрит в запущенной форме. Почки стандартно раз, а порой и два раза в год отказывались работать и все оставшееся детство я провел я в больницах. Там все было более понятно. И имело смысл: процедуры, прогулки, первые робкие взгляды на девочек, общение с различными людьми.

А вот школа мне понравилась. До третьего класса. Потом начало раздражать все: уроки, домашние задания, одноклассники, учителя, друзья, знакомые. Весь окружающий мир приводил в бешенство, причем я отчетливо понимал, что сама система координат была неправильной. Она требовала однозначного и глобального ВМЕШАТЕЛЬСТВА.

И внезапно мы уехали. Вообще в другую точку земного шара.

До института я жил во вполне приемлемых условиях: учиться на новом месте мне нравилось, районная библиотека позволила прикоснуться к мыслям множества классиков и современников, окружающие хоть и считали меня своеобразным чудаком, в жизнь не вмешивались. Родителей, как мне кажется, вполне устраивало, что из школы не поступало на меня тревожных сигналов.

Что-то случилось на третьем курсе института. Если быть до конца откровенным, проблемой стал я сам. Учиться не хотелось категорически. А тут еще выяснилось, что дома, в связи с трудностями отечественной экономики, которую постсовковые нувориши загнали в хвост, гриву, а также в комплексе и по частям, родители перебивались с макарон на макароны с яйцом. Ситуация требовала категорических перемен. Но я четко понимал, что несложившийся студент нахрен никому из работодателей не нужен. Мне НУЖНА была работа!

-- Слушай, у нас открыта вакансия курьера!

Я сижу в кафе. За столиком напротив -- знакомый, нашедший себя в волнах рекламного бизнеса. Рассказывает, что в его конторе работают приличные люди, а ежедневная текучка просто выматывает.

На следующий день я приступаю к своим обязанностям.

В течение последующих 20 лет система координат "починки" не требовала. Жизнь имела смысл до 2013 года. Пока с требованием погасить истраченные повторно деньги не позвонили из Банка. Он и стал для меня сосредоточением зла.

Банк звонил еще несколько раз. Я уверял, что все под контролем. Я врал. И уверен, что об этом догадывались на другом конце провода. Что-то должно было произойти. Звонки Банка нужно было ПРЕКРАТИТЬ!

***

Что там произошло на киевском майдане, мне не совсем было понятно. Надвинувшаяся на наш город парой месяцев позже навала перемен странным образом особо не беспокоила. Ибо к тому времени уже чувствовал: вмешательство в ткань реальности состоялось.

Первый тревожный холодок закрался за шиворот, когда самолет украинской армии расстрелял здание облгосадминистрации. К тому времени в сети "гуляли" десятки "роликов", на которых демонстрировались целые составы военной техники, движущиеся к Донецку и Луганску. Воинствующие идиоты обещали приложить максимум усилий для подавления сепаратисткой заразы, свистопляска в Сети доводила до приступов паники.

Референдум 11 мая "перегрузил" всю прошлую жизнь. Я с облегчением "сбрасывал" телефонные вызовы Банка, но произошедшие перемены были настолько глобальными, что не поддавались никаким логическим объяснениям.

Скажем, никак не мог осознать, что произошло со вчерашними друзьями и знакомыми, одним росчерком курсора записавших в террористы нехилую кучу людей. Сеть полнилась рассказами очевидцев и пострадавших, имевших неосторожность "познакомиться" с методами "освободителей".

В июле произошел перелом.

Дети к тому времени уже просто изнывали от скуки. Минометные обстрелы Луганска внесли коррективы в их повседневную жизнь и некогда обычные прогулки прекратились. В какой-то момент жена не выдержала и вместе с ними вышла погулять на улицу. Десятью минутами позже я пришел к ним.

Грохот миномета напоминает, например, разрыв громадного воздушного шарика -- резко, гулко, необратимо. Прилетевшая мина неассоциативна. Она просто рвет асфальт, клумбу, землю, а осколками выносит стекла, мнет металл, рубит дерево. Первый взрыв -- и мы бросились к ближайшим домам, к тому времени именно пробежка до любого подъезда казалась панацеей. За спиной грохнул второй "прилет", спустя три секунды -- третий.

На следующий день я вывез их к теще, за 50 километров от города. Жена отчаянно сопротивлялась, но я "купил" ее посулами, что мне необходимо три-четыре дня для улаживания личных дел. Дескать, даже с работы нельзя уйти просто так. Не думаю, что она мне не поверила, потому что к тому времени и с работы люди уходили без предупреждения, и из города уезжали в одночасье. Вокзалы были заполнены беженцами. Проезд по центру города -- на свой страх и риск.

Я задержался не три дня. И даже не на четыре.

***

Подвал внушает ощущение спокойствия, безопасности. Даже звуки прилета мин сюда доносятся глухо, вот только вибрируют деревянные доски, которые прибиты к подвальным окнам разве что для приличия. Мы, живущие здесь большую часть суток, уже прекрасно понимаем -- осколки или даже взрывная волна вырвет наши "самопальные" оконные укрытия в секунду. Поэтому в "горячие" часы возле окон стараемся не находиться. Нас, постоянно живущих в убежище, -- человек пятнадцать. Еще человек десять -- приходящие, то есть такие, которым наплевать на все, поэтому ночуют они дома, и в подвал спускаются только когда уж очень "припечет".

На той неделе у нас закончился двухдневный пир: по случаю отсутствия во всем городе электроэнергии народ массово вытащил из холодильников свои запасы мяса и прямо на улице, на самодельных мангалах, зажарил и съел, добавив для бесстрашия несколько литров водки внутрь. Кое-кто даже рискнул короткими перебежками добежать до местного ларька и "догнаться" пивом.

Пройти по городу можно только в утренние часы, где-то в промежутке между восемью и одиннадцатью часами. В это время можно запастись едой (если есть деньги), водой (которая ленивой струйкой течет из крана в квартире опять же часов до семи-восьми утра). Наиболее бесшабашные покупают даже водку, но большинство ведет себя трезво: алкоголь в крови притупляет реакцию.

У нас уже установилось нечто вроде распорядка дня и внутренних правил. Например, курить из подвала выходим не более, чем по два человека: прилетевшая три дня назад мина разорвалась метрах в ста, а нас, курильщиков, стоящих у входа в подвал, было шестеро. В итоге мы ввалились в убежище эдакой "кучей малой". Но на ссадины никто не жаловался, радовались, что вообще успели, так как осколки долетели до нас, аж со свистом, в буквальном смысле.

Бережно относимся к свечкам. В принципе, запас достаточный, но никто не знает, когда в город вернут электричество. И вернут ли вообще. Мобильной связи считай, что нет. Новости получаем, находясь в очереди за хлебом. Впрочем, стоять в очереди тоже небезопасно.

А вот слух развился отменно.

Выехать из города уже просто невозможно. Опасно. Таксисты заламывают сумасшедшие суммы. Пешком -- верная погибель. Во всяком случае, такое мнение бытует.

Особая тема -- табак. Один мой знакомый давеча заглядывал к кумовьям: они уехали, а он пообещал поливать цветы. Случайно заглянул на балкон и нашел целую горсть "жирных" окурков. Счастлив был безмерно, поскольку цены на сигареты уже "кусаются". Да и найти их в продаже нелегко. Особо повезло тем, кто запасся махрой. Эти цигарку делят на двоих-троих.

***

Дни сменяют друг друга ленивыми переливами: утро-жара-вечер-прохлада. Реальное время суток не имеет никакого значения. Город фактически опустел. Во всяком случае, автомобили ездят только военные. Или с военными. А те гоняют с сумасшедшей скоростью, может, пытаются обогнать мины?

Говорят, что Луганск в полной блокаде. Что странно, ведь в квартире до сих пор есть газ!

Вызвать "скорую" нереально. Они приезжают лишь на места обстрелов. Если дело случилось ночью, приезжают с выключенными фарами -- так безопасней. У одной знакомой есть знакомая, которая сейчас вместе с оставшимися в городе медиками "скорой" живет прямо там, в здании центральной диспетчерской. Рассказывала, что они что-то там колдуют с рациями времен "привет, славные 60-е" -- хотят наладить хоть какую-то связь.

До сих пор жутко хочется курить. Удивительное дело -- злостная привычка. Мозгами понимаешь, что не было бы счастья, да несчастье помогло: два раза пытался по мирному времени бросить курить, но силы духа так и не хватило. А тут такая возможность появилась, ан, нет, так и хочется сделать хоть пару затяжек! Смешно звучит: "по мирному времени"!..

Вообще превратился в идеальный механизм. Проснулся -- за водой. Сперва ходил к колонке, что в двух км от дома, к особнякам наших бывших областных и городских "рулевых". Но после того, как туда два раза "прилетало", предпочел ранним утром ходить к колонке, что за СБУ. Если прийти часам к шести-началу седьмого, есть шанс не только набрать баклаги, но и обмыться.

Особый ритуал -- бритье. Когда-то, неизвестно, сколько веков назад, прочел, что бритый мужчина выглядит солиднее, убедительнее. Да, осталось только понять, для кого стараюсь.

Приношу воду домой. Грею чайник, делаю кофе. Еще в относительно спокойный промежуток максимально запасся внезапно увиденными на прилавке хлопьями. Одной упаковки паковки хватает на 2-2,5 дня: достаточно, чтобы функционировать. Да, я практически все время сейчас сижу в квартире. В убежище спускаюсь затемно. Просто для того, чтобы нормально выспаться. Несколько раз до того стелил себе в прихожей квартиры. Но спал в пол уха, в итоге плюнул на мужественность и ночую в подвале.

Все, что можно было сказать своим соседям, сказано. Большую часть времени молчу. Разговор поддерживаю только в рамках разумного приличия. Нелюдимость объясняю тревогой за семью. Меня понимают.

Дома перечитываю самые различные книги -- от "Секса в культурах различных народов" до "Приключений Гулливера".

Больно смотреть на стариков и детей. Первые все понимают, потому что воспоминания о той войне еще живы. Вторые все понимают на особом, детском интуитивном уровне. Все порываюсь покаяться, объяснить, что все происходящее -- мое страстное нежелание платить по долгам. Но останавливает одно -- все равно не поверят.

***

Сверток я заметил еще издали, метра за три. Хождение за водой -- это особый поход. Он предусматривает неукоснительное наблюдение за окружающей средой и максимальное вслушивание в тишину, которая по опыту бывает разной: от легкого дуновения ветра в верхах деревьев и отдаленной канонады, до тишины оглушающей и внезапной, когда резко замолкают птицы и замирает в воздухе редкая листва. Такой момент самый опасный, самое время падать в любую ямку и сливаться с землей. Идеально, если успеешь забежать в открытый подъезд. Оглушительная тишина -- 90% того, что "прилетит" в радиусе 50-100 метров от тебя.

Поэтому именно благодаря своему тотальному поглощению в окружающий мир обратил внимание на странную упаковку в траве: небольшой, визуально -- на полкило, может, меньше, бумажный сверток, перевязанный бечевкой. Внимательно осмотрелся, никого подозрительного не увидел, да и сверток внешне не внушал тревоги, лежал себе, слегка тронутый пожухлой от жары травой.

Я оставил полные баклаги у дороги и осторожно приблизился к находке, наклонился над ней. Почему-то был уверен, что услышу изнутри тихое тиканье. Ошибочка вышла.

Взял сверток в руки, подержал на весу, с трудом засунул в передний карман старых джинсов и вернулся за водой. До дома еще было с пару км и расслабляться нет никакого резона. В упаковке могло быть все, что угодно: от консервы до... До хрен знает чего!

Но для меня это в любом случае являлось событием неординарным. Поэтому возвращался я в состоянии некоторого возбуждения. Возле нашего квартала встретил знакомую учительницу, обменялись с ней стандартными фразами и я поспешил в квартиру, она -- за хлебом. Да, в городе еще можно купить свежевыпеченный хлеб. А если заглянуть в церковь, то можно получить хлеб даже бесплатно: его туда привозят с нашего хлебозавода.

Воду оставил в прихожей, зашел в зал и вытащил сверток. Положил его на диван и с полминуты тиранил себя вопросом "Быть или не быть?". Победило "Быть". Достал с полки маникюрные ножнички, разрезал бечевку, аккуратно развернул бумагу.

Глянув на содержимое, понял, что время "Ч" наступило. Под этим термином я подразумевал вскрытие запасника, где лежало "для особого случая" три папиросы.

Достал одну, вышел на балкон. Неспешно, где-то даже с пафосом зажег спичку, подкурил, сделал первую жадную затяжку.

И напрасно -- дым обжег отвыкшее от никотина горло, но мозг, подобно старому наркоману, уже радостно повизгивал в предвкушении дозы. Я закашлялся, отдышался, потом уже затягивался неспешно, словно смакуя все оттенки вкуса и запаха дыма.

Голова кружилась, то ли от внезапной папиросы, то ли от того, что я увидел в упаковке, то ли все вместе с учетом наступающей жары.

В свертке находился "пресс" пятисотенных купюр. Навскидку, не менее ста. Но где-то внутри себя отчетливо осознавал, что там ровно (или чуть больше) той суммы, которую я задолжал Банку.

Вернулся в квартиру, прямо с папиросой в зубах. Сел на диван, аккуратно (пригодится!) снял резинку, которая скрепляла купюры. Пересчитал их и затушил папиросу прямо об пол. Получилось именно столько сколько нужно для погашения "тела" кредита и накопившихся процентов.

В ту ночь я совершенно спокойно лег спать дома: расстелил на диване свежее постельное белье, разделся до трусов, возле подушки, откровенно наплевав на довоенные инструкции противопожарной безопасности, поставил пепельницу.

Долго не спалось, вспоминал последние события. Душа опять заныла: жена и дети были в неизвестности. Кстати, я два раза выходил в центре города на "точку" -- место, где смельчаки-луганчане ловили слабую мобильную связь. Не пытался даже звонить, отправил оптимистичную "смс". Спустя минуту после сигнала о ее доставке, телефон зазвонил, на экране высветился номер жены. Но кроме шороха в эфире, ничего не услышал.

Во второй раз не хватило времени даже на отправку "смс" -- "прилетело". Счел это как вполне конкретный намек мироздания.

Последнее, что помню, это робкий рассвет за окном и дымящаяся сигарета в пепельнице. Я упал на подушку и заснул крепким сном.

Впервые за все эти дни.

***

Так и эдак взвешивал свои шансы. Добираться на Счастье или Лисичанск? Оба варианта предусматривали трату крупной суммы. Если тратить найденные деньги на проезд -- значит не отдать все деньги Банку. А отдать нужно именно все, в этом у меня не было ни грана сомнений. Только так!

С другой стороны, идти пешком -- это попасть в поле зрения мины или патруля. Причем, не суть важно, с какой стороны. Разгуливающий по трассе в период боевых действий гражданский -- повод для самых категорических подозрений. Идти по обочине нельзя в принципе -- "растяжку" можно было поймать просто играючи, благо рассказов на эту тему я слышал немало.

Был, конечно, один шанс на сотню. Но, при этом, он представлял собой наиболее реалистичный вариант, я отправился на автовокзал.

Правильнее сказать, настоящий автовокзал на тот момент был разбомблен, оторвы-водители собирали пассажиров возле ДК Строителей. В последнее время неоднократно видел, как ранним утром мелкими группами из окрест возле ДК собирались люди, они по команде водителя спешно втискивались в автобус, который немедля рвал с места. Точно помню, что рейс на Лисичанск я видел.

Водитель стоял возле "газели", курил и отчаянно нервничал, то и дело поглядывая на небо. Я приблизился.

-- "Воздух" не объявляли? -- спросил он у меня,

-- А действительно "ревуны" давно молчат, -- ответил я. -- На Лиссабон (так в шутку называют Лисичанск, -- А.К.) часто ездите?

-- Каждый день. А интересуешься по делу или просто?

-- С деньгами плохо, но хочу в Лисичанске снять с карточки, тогда расплачусь за туда и обратно.

-- Слышь, если у тебя есть деньги на карте, чего тебе сюда возвращаться? -- водитель всем своим видом давал понять, что сомневается в моей адекватности.

-- Денег немного, а здесь родители, не могу бросить, -- я заранее выстроил все варианты ответов и предполагал, что о причине возвращения меня спросят.

-- Короче, сколько есть? -- водила четко перевел разговор в конструктивное русло, всем своим видом давая понять, что на мои либеральные ценности он не претендует.

-- 35.

-- Туда и обратно -- 300, -- отрезал водитель.

-- На карте полторы тысячи, как минимум. Мне хватит, -- я смотрел на собеседника спокойно, уверенно.

Водитель для приличия помялся, сплюнул, потом заявил:

-- Отъезд завтра в 5.30. Опоздавших не ждем.

-- Договорились, -- протянул ему руку, он пожал ее ровно столько, сколько нужно для приличия и пошел к пассажирам.

Утром следующего дня я прижимался лбом к стеклу ехавшей по Луганску "газели" и смотрел, что натворила в городе война. Водитель гнал по улицам, словно намеревался выиграть Гран-при постапокалипсического ралли. Было в этой гонке что-то адски безумное: наши дороги по мирному времени ремонтировались по принципу "на следующий год все равно все заново", а тут как раз традиционному ремонту помешала война. Асфальт плавился и трескался от жары, свою лепту в разрушение местных дорог внесли бомбежки и танки. "Газель" мотало из стороны в сторону, свои вещи пассажиры держали на руках, кто-то, подобно мне глазел в окно, другие пытались общаться, третьи просто невидяще смотрели перед собой.

Вырвавшись из города, "газель" ускорилась еще больше: оказалось, что сама трасса практически не повреждена, небольшие ямы не представляли серьезной проблемы для водителя, который, разумеется, заучил маршрут наизусть.

Блок-пост ополченцев представлял собою два бетонных параллелепипеда с бойницами. Рядом стояло три БМП, ЗУ, на отдельно стоящем бетонном блоке был закреплен "утес". Невдалеке, в поле, -- сгоревший танк.

-- Украинский это, их с десяток зачем-то на прорыв пошло, один вырвался вперед всех, для чего -- хрен поймешь. Ну, его с двух сторон и загасили, -- сообщил мне сидящий напротив пожилой пассажир.

-- Часто ездите? -- поинтересовался я.

-- Второй раз, дочь в Севере (так коротко называют Северодонецк, -- А.К.) -- хоть как-то нам помогает.

-- А о танке откуда знаете?

-- От ополченцев в тот раз услышал.

В салон вошло двое вооруженных людей, с водителем они, по всей видимости, были знакомы, потому что никакой агрессии не проявляли. Один из них прошелся по проходу салона, у того или другого пассажира требуя предъявить документы. Видно было, что это -- не более чем формальность.

-- Так, народ, -- обратился он к нам. -- Дорога на Лиссабон открыта недавно, мы не гарантируем вашу безопасность: оттуда "прилетает" в любое время и в любое место. Ежели чего, передвигайтесь по центру дороги и ни в коем случае не заходите на обочины или в "зеленку" -- "растяжек" полно!

Он вместе с напарником вышел из салона. Мы, то есть народ, понимающе глянули друг на друга: все закончилось обычным военным ликбезом, а уж что такое "зеленка", гражданские этим летом уяснили быстро -- по-нашему лесопосадки вдоль полей.

Водитель коротко "бибикнул" ополченцам, объехал буквой "S" блок-пост и двинулся дальше. На встретившихся еще двух ополченских "блоках" к нам даже не заходили в салон: водила просто выглядывал из кабины и здоровался. Нас пропускали.

Ближе к Лисичанску трасса стала хуже. "Газель" ощутимо качало, но водитель практически не сбавлял скорости.

Так на одном дыхании добрались до первого поста ВСУ. Здесь нашу машину окружило человек 20 вооруженных военных.

-- Всем выйти с вещами! -- раздалась команда.

Я вышел одним из последних. Из вещей у меня была маленькая сумочка через плечо. В ней -- паспорт и банковская карта.

Осмотр вещей пассажиров занял продолжительное время. Военные, среди которых превалировали личности с совершенно разными нашивками, по-хозяйски рылись в сумках. Другие в это время проверяли документы пассажиров. Подошла моя очередь.

-- Че не в армии? -- лениво процедил мне проверяющий.

-- Родители в Луганске и семья, -- ответил я заученной фразой.

Ответ был так себе, будь на мне толстые очки или еще какой визуальный недуг, голову бы вряд ли морочили. Но к своим 35 годам я не отрастил брюшко, на зрение не жаловался, а каждодневная жажда выжить вкупе с простым питанием привели к тому, что выглядел соответствующе призывному возрасту.

-- Ну, вот у меня тоже семья, родители, но воюю же! -- заявил мой визави.

Мы оба понимали, что данный диалог не имеет смысла: военный откровенно куражился над гражданским, который, в свою очередь, отлично разумел, что в серьезных заварушках вояка не участвует.

Не знаю, что случилось -- то ли жара, то ли нервы, но я вдруг осатанел:

-- Знаю, что скажу глупость, но это не моя война! Я -- обычный человек, к автомату непривычен, выполнять команды неспособен. Меня учить -- только время тратить!

-- А ты че думаешь, я что ли всю жизнь в форме хожу?! -- военный и вправду обозлился. -- Да я до войны грузчиком работал, но вот пришла время и я теперь родину защищаю!

Он даже как-то непостижимым образом грудь втянул и на меня посмотрел со значением, мол, кто был никем, тот станет всем.

Я деланно "потух" и этот факт был оценен должным образом.

-- Ладно, что в сумке?

Раскрыл, показал.

-- Так ты, значит, голосуешь на своих еханых референдумах против Украины, а потом к нам за нашими деньгами ездишь! -- военный потрясал банковским прямоугольником и всей своей гордой посадкой головы демонстрировал решимость пригвоздить предателя к позорному столбу, а то и вовсе распять прямо на нем. Мне оставалось тупо молчать.

-- Ладно! Иди!

Двинулся к "газели". Сел в салон. Меня ощутимо трясло.

***

Банковское отделение выглядело стандартно -- пластик внутри и снаружи, несколько кабинетов.

Я подошел к кассе.

-- Хочу погасить кредит! -- твердым голосом заявил девушке в окошке.

Она попросила карту, провела ею по считывающему устройству. Посмотрела на меня. Что-то в ее взгляде было... Такое... Трудно описать. Недоверие? Сочувствие?

-- Вам в кабинет напротив! Вот ваша карта!

Повернулся, чувствуя спиной ее взгляд.

Решительно открыл дверь указанного кабинета. Это был большой круглый зал, залитый мягким светом, что лился из стандартных лампочек навесных плит потолка. В центре стоял банковский терминал.

Я подошел к нему. Вставил карту в терминал. Агрегат заурчал, словно пережевывал мою карту. Потом выплюнул ее обратно.

-- Что вы намерены сделать? -- раздался голос из невидимых динамиков.

-- Погасить долг, -- повторил я свою короткую литанию.

-- Полностью? -- уточнил голос.

-- Да!

-- Сумма вашей задолженности сейчас высветится на экране терминала.

По экрану прошла странная рябь, затем высветились цифры.

Той наличности, что я привез, хватало.

-- С учетом того, что вы добровольно прибыли для возврата кредитной задолженности, Банк погашает часть вашей процентной задолженности! -- в тишине голос прозвучал как-то даже торжественно.

Я снял кроссовки, затем носки. Наслушавшись историй о шмонах, которые устраивают бойцы террбатальонов на границе, я разделил сумму на две части и спрятал ее в носках.

Терминал заглатывал купюры, словно изголодавшийся по целлюлозе робот. 500 гривен, 1000 гривен, 1500 гривен ... Я не следил на временем, скармливая Банку вместе с деньгами остатки своей злости, ненависти, потерь и страданий.

Я возвращал долг.

После отданной последней купюры терминал погас. Свет мигнул, потом еще раз.

-- Благодарим за ответственность, надеемся, что наше сотрудничество возобновится! -- в зале вновь родился голос.

-- Сильно сомневаюсь! -- заявил я и развернулся к выходу.

Мне показалось или вслед таки-прозвучал сдавленно ироничный смешок?

Обратную дорогу я практически не помню. На автомате из числа оставшихся денег отдал воителю 300 грн и сел на заднее место. Поднялась температура, меня знобило. В Луганск мы приехали ближе к 16.00.

Я шел по улице и с удивлением наблюдал за большими группами людей. Это было какое-то коллективное помешательство. Люди шли радостные, расслабленные.

-- Эй, народ, что случилось? -- спросил я.

-- С днем города! Ты что -- не в курсе? -- ответила мне одна девушка.

***

Я зашел домой, разулся, прилег на диван. Укрылся одеялом. Молча наблюдал, как в комнату затягивается темнота. И вдруг словно ослеп -- сноп электрического света залил комнату. По кварталу раздался дружный вопль "Ура!".

Поставил на зарядку телефон. Электричество было недолго. Успел зарядить телефон и нетбук.

Через три дня вернулась моя семья.

Через две недели по вечерам тонкой струйкой из крана стала течь вода.

В город возвращаются люди. Я нашел работу.

Вчера пришла СМС-ка "Ваши деньги снова ваши. Тратьте, сколько хотите!".