Okopka.ru Окопная проза
Терехина Наталья
Есть ли дно у бездны безумия?

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
 Ваша оценка:


Наталья Терехина,

г. Старица, Тверской области

Есть ли дно у бездны безумия?

(По прочтении новеллы Николая Иванова "Партер. Седьмой ряд).

   Если взять строку из колыбельной песни ("- Баю-баюшки, баю..." ), добавить "подтявкивание" "дробненькой пулеметной очереди", "уханье" снарядов , "зюююканье" мин да еще "Времена года" Вивальди - что из этого получится? Наверное, чудовищная симфония абсурда, которую разыгрывают до сих пор на земле братского народа и которую смог услышать и мастерски донести до читателя Н.Ф. Иванов.
   И Николай Иванов, и многие другие писатели вслед за Л.Н. Толстым осуждали войну, называя ее "сумасшествием...", " злом...", "чудовищной нелепицей...", "сплошным зверством...", противным человеческому разуму и всей человеческой природе", обнажали трагедийность, болезненность ее сущности, бездну безнравственности и безумия. Новелла Н. Ф.Иванова "Партер. Седьмой ряд" открывает новые границы этой страшной пропасти. Это, несомненно, новое слово в прозе о войне.
   Как всегда у Иванова, повествование представляет собой сплав сердца и ума, вызывает не только сильнейшие эмоции, но и помогает читателю прийти к важнейшим умозаключениям. Это еще один уникальный пример сочетания философии и поэзии.
   Мы оказываемся в перевернутом, ужасающе больном мире новеллы, в Зазеркалье войны, развязанной в Донбассе. Безумие войны доведено до абсурдной своей сущности. Привычные нам вещи и явления приобретают совершенно иной, противоположный смысл. И поэтому здесь люди спасаются не в домах, а на кладбище (" какое же это счастье - оказаться во время обстрела на кладбище!.." - сколько горькой иронии в этих строчках!). Действие происходит именно на кладбище: "царство мертвых"- для продолжения жизни? А погибшую на захоронении мужа почтальонку несут на черенках лопат домой... Причем, над ней никто не причитает, не потому, что некому, а потому, что сама смерть стала привычной, повседневной реалией. А еще потому, что изменились временные категории: почтальонка пожила долго даже по сравнению с вечностью. И у вечности новые измерения, вечностью могут быть четыре минуты, а именно: "где-то два десятка неспешных снарядов, тысячи полторы пуль, раз пятьдесят "уухнуть" и столько же "проюююююююзить" до звона в ушах...." Вечность измеряется количеством унесенных жизней...
   Для персонажей произведения существует только одно время года- война. О том, что в разгаре весна, им напоминает фрагмент концерта Вивальди - звонок мобильного телефона. Кусочек той, мирной, довоенной действительности воспринимается здесь как нечто чуждое, странное, "некстати". И снова сколько горькой иронии! ("Производители мобильных телефонов, оказывается, такие юмористы, такие чудики: вставляют вместо звонка не команды "К бою!" или "Всем бояться!", а музыку итальянского католического священника! ...").
   Ориентиром для минометчиков является православная святыня - крест на часовне (крест, взбежавший на цыпочках по куполу кладбищенской часовенки в самую высь..." , это " всего лишь прекрасный ориентир для миномётчиков, что именно от него делают поправки в расчётах для меткой стрельбы"... Выделю - "всего лишь"... И более того, ! "...крест-ориентир в благую помощь..."... Убийство мирного населения - это благое дело?! Заповедь "не убий" превращается в прямо противоположную: "убий!" Чья это заповедь? Догадаться нетрудно...
   В абсурдном мире нет ничего святого. Поэтому, как во времена преследования христиан, поджигают храм, а батюшка, получивший тяжелые ожоги при тушении, "страдает духовно и телесно" в больнице... Вместо него провожает в последний путь кума, которая перекрестила мальчишечку, что-то "прошептав ему в ушко на мотив молитвенного...". И под прицелом находятся женщины, наклоняющиеся к могильным рушничкам, на которые " прилетают души умерших и ангелы"... Прицел по ангелам? И погибает ведь младенчик двухмесячный, безгрешный, как ангел, Богдан- Богом данный... (Как символичен здесь "Деревенский танец" из концерта "Весна" Вивальди и цитирование из сонета, предшествующего исполнению "...быстро иссякает вихрь могучий. Спит пастушок...". Весна года -это и весна человека, вся жизнь которого впереди. Но здесь "пастушок" уснул навеки... )
   Сейчас многие говорят о втором пришествии Христа. Узнаем ли мы Его? Каким Он явится нам? А если младенцем, неузнанным и погибшим от руки нового Ирода, как Богдан? Что тогда будет с человечеством?
   По приказанию новых иродов истребляется целый народ. На улице, где стоит дом Веры, не осталось больше детей. Нет детей- нет будущего. Тает взрослое население. Партер ведь -это только первые ряды, за ним идет бельэтаж, амфитеатр, балкон... Расширяется городское кладбище, копачи начинают новый, седьмой ряд могилкой для погибшего младенца. Остальное место- для будущих жертв... Пустеют улицы - и как символ абсолютного одиночества- собака, у которой нет теперь ни хозяина, ни хозяйки...
   С кем же сражаются украинские минометчики, действующие по принципу - "Выстрелил - и забыл"?... Бравые снайперы не просто целятся в детей и женщин. Не просто взрывают жилища и церкви. Они пытаются разрушить самое святое для православных - веру (не случайно имя молодой матери - Вера). Наверное, впервые Иванов говорит об огненном испытании духовности и о той грани, которая отделяет людей от нелюдей.
   В новелле совершенно явно присутствуют библейские мотивы, возникают аллюзии: Вера с мертвым ребенком на руках - и Мадонна, и Богоматерь возле распятого Сына Божия... При помощи реминисценций и аллюзий Иванов утверждает мысль о самоценности каждой человеческой жизни, всего живого на Земле. Невозможно без слез читать строки о горе юной матери, у которой отнимают младенца... И как тонко и вместе с тем гениально просто, всего несколькими штрихами может передать это автор! Мы не слышим громких рыданий и проклятий, не видим душераздирающих сцен, внутренних монологов. Страдания женщины так велики, что их не передать никакими словами. Малыш для нее жив. Ему, мертвому, поет она колыбельную песню. С трудом "выдирает" из ее рук "недоколыханю" кума. "Черной сгорбленной тенью" стоит она у могилки. Мы понимаем, как невыносимо тяжело ей возвращаться в осиротевшую хату ("Главное было довести Веру домой..."). Будто бы именно ее, а не сына лишили жизни. Комок в горле и слезы : " - Богданчик не успел поесть перед бомбёжкой...". Не смогла она его накормить и не сможет уже никогда... Никогда. Женщина как будто онемела от горя. Чувство вины, жалости, ощущение непоправимой беды, непередаваемого страдания , такого страдания, которое высказать невозможно и представить страшно (вспомним ахматовское: "А туда, где молча Мать стояла...")передается при помощи парцелляции: "Вера вышла из дома, переодетая в камуфляж Василия. Приняла молоко обратно, прижала к груди баночку. Покачалась, как только что баюкала сынка. Что-то вспомнив, на ощупь открыла побитую осколками калитку в сад. Присела над ближней, самой маленькой яблонькой..." Как своего сыночка, ушедшего в землю, кормит молоком яблоньку.
   Мы не знаем, уцелел ли "Русак", отец мальчика, вызвав огонь на себя "сумасшедшим" броском в "самое пекло"... На похороны он не успел, а по его БМП перестали стрелять. Почему? "Выстрелил - и забыл"? Тревога звучит в словах его сестры : "Теперь бы с Васькой ничего худого не сталось...". "Русак" молчит, и, возможно, страшные предчувствия не обманули родных. Защищать жизнь, Родину уходит к терриконам Вера в камуфляже мужа. Она идет, чтобы "давшие завязь яблони, вишни, сливы" (символ продолжающейся жизни) дождались плодов, чтобы выросла и зацвела яблонька в ее саду. Чтобы навсегда замолчала канонада на ее земле. Чтобы пели соловьи над могилкой в седьмом ряду... Она идет остановить безумие.
   На мой взгляд, новелла имеет сложный в философском отношении финал. Всем содержанием произведения, его эмоциональной сферой автор готовит читателя к выводу о том, что надо бороться с этим сумасшествием, надо противостоять ему. Надо победить дьявольскую силу. И если "медведки" ... " при первых же выстрелах вжались в землю так, что сами превратились в кладбищенскую пыль...", то оружие берет в руки женщина. Та, которая должна продолжать род человеческий, а не убивать.
   Вера уходит "строго по правому лучу креста...". Деталь "по правому лучу..." явно не случайна. Православные знают, что "одесную", т.е. справа от Христа - праведники, те, кто идет по правильному пути, его паства, "овцы". Она идет к ополченцам, а ведь "в Донбассе любой первоклассник преподаст урок географии: где юг, там ополчение. Защита..." Получается, что выбор ее сердца оправдан высшими силами...
   Думается, что создавая новеллу, автор ставил перед собой дерзкую сверхзадачу: не только рассказать правду о войне в Донбассе, не только обнажить безобразную ее сущность, но попытаться достучаться до "дирижеров" этого чудовищного "военного оркестра". До тех, кто "пишет сценарии" судеб целых народов. Для кого люди - всего лишь пешки, актеры, разыгрывающие действие по его указке. Кто считает, что может распоряжаться жизнями миллионов граждан. По чьему распоряжению погибает только что родившийся младенец в то время, как сами "сценаристы" и "режиссеры", уютно развалившись в креслах партера, в Нью-Йорке, Милане, или Киеве наслаждаются гармонией " Времен года" Вивальди...

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015