Okopka.ru Окопная проза
Ивакин Алексей Геннадьевич
Се, кровь моя

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 6.50*69  Ваша оценка:

  Мы сидим в привокзальной кофейне. У меня через двадцать минут рейс до Луганска. У него вечность впереди.
  Ростов шумен и деловит. Я растерян. Он сосредоточен. Мы прихлебываем кофе. Я бы предпочел пиво, он бы предпочел водку. У меня ранен желудок, у него ранено все. У меня впереди граница и всякие дела. Я еду инкогнито, он живет инкогнито. Мы одинаковые. Детали разницы не играют.
  Нам не о чем говорить.
  Но говорить надо. Мне не надо, ему не надо. Нам надо молчать и пить кофе. Или пиво. Или водку. И молчать. Импрессионизм бытия заставляет говорить.
  - А потом что?
  - Они ему позвонили. Ну, понимаешь, это же еще июнь был четырнадцатого.
  Я понимаю. Июнь четырнадцатого, июнь сорок первого. Просто переставить цифры. В остальном разницы нет. Детальки? Кому они нужны, детальки? Когда я хоронил лейтенанта и медсестричку, которых накрыло одной минометкой - какая разница были ли у них тогда мобильники? Это все детальки.
  - Ты не понимаешь. Через полгода нас бы засекли и накрыли. Но тогда, ЭТИ еще не умели.
  - Сейчас умеют?
  Ростов мирно шумит. До войны полтораста километров.
  - Сейчас еще и не это умеют. Тогда не умели. Ну, позвонили они ему. С телефона жены. Мы не поняли, шли уже до располаги, тут ему звонок.
  - Местный был?
  - Да у нас все местные были. И казаки, и шахтеры. После уже с Одессы появились, с Киева, с Житомира, да со всей Украины. Даже с Франика были. Харьков, Винница, Ужгород - мы не смотрели, кто откуда. Позже с России начали приезжать. Потом с Европы. Чехи, сербы, поляки. А какая разница?
  - Да никакой, я про того парня.
  - А, да... Извини, сбиваюсь. Столько всего. В общем, эти ему позвонили. Он как раз из местных был.
  Подходит девочка в белом переднике, приносит пиццу.
  - Спасибо, барышня, - улыбаемся мы девочке в накрахмаленном фартуке.
  Эх, было бы мне лет на пятнадцать меньше! Похоже, такие же мысли и у собеседника. мы уплетаем пиццу и запиваем горячим кофе. Где-то плавится под солнцем асфальт.
  - Они ему звонят и через минуту он кричать начинает.
  - Почему?
  - Вот и мы не поняли "Почему"? А он телефон бросил, лицо руками закрыл и на землю упал. Начал валяться как оглашенный. За "укорот" было схватился. Еле отобрали. Знаешь, костяшки у него такие белые были. А потом он заорал. Мы его держим, а кто-то из наших телефон на громкую связь включил. Я водки еще выпью, можно?
  Я кивнул и отодвинул пиво. Мне стало стыдно.
  - А там этот... Он не назвался. Ну он комментировал - что там происходит. И, сука, на чистом русском. Западенцев там не было. Знаешь, как гвара от мовы отличается?
  - Знаю.
  - Они резали сына для начала. Медленно. Пацану пять лет было. Потом трахали его жену на глазах у сына. Потом убили их. И все это транслировали по телефону. Последним его отец был. Мы сидели и слушали.
  - Блядь...
  - Да.
  Я не знаю, что сказать. Он молчит и смотрит вглубь себя. Потом давит из себя.
  - Они смеялись и кричали в трубку: "Клево кричат, да? Скажи, "Героям слава!" И мы кончим все".
  - Он сказал?
  - Конечно.
  - И?
  - Там ржали и продолжали.
  Пиццу мы доели. Это просто топливо. Вкуса у еды больше нет. Пицца как уголь. Кофе как нефть. И крик в ушах. Крик, которого ты не слышал, но он всегда с тобой. А если ты его слышал - какой кислотой его вытравить?
  Всей крови земли не хватит.
  Жена моя. Сын мой. Отец мой.
  Се, плоть моя. Се, кровь моя.

Оценка: 6.50*69  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015