Okopka.ru Окопная проза
Ивакин Алексей Геннадьевич
С лица воду...

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 9.43*23  Ваша оценка:

  ...С ЛИЦА ВОДУ...
  И только Василич собрался на телегу забраться, как по плечу похлопали. Старик обернулся. Перед ним стоял солдат - рукав заправлен под ремень, гимнастерка в медалях, нашивки за ранения - все как положено
  - Чо? - спросил Василич, глядя в рябое лицо.
  - Через плечо, дядя. Скажи-ка, как до деревни Совы добраться.
  - А тебе там чего надо, понимаш? - подозрительно посмотрел на солдатика Василич.
  Дед Василич был мужиком тертым, чай в Германскую не зря воевал. И бдительным тоже был, за что даже грамоту имел от областного управления НКВД.
  Вместо ответа безрукий кивнул на второго солдатика, сидящего на шинели, постеленной на траву:
  - Да вот, Илюху до дома доставить надо.
  У сидящего не было лица. Розовая, местами в алых трещинах, бугристая кожа. Заплывшие корявыми буграми глаза, вернее, то, что от них осталось. Губы, почему-то, черно-коричневые. Бровей нет, а короткие волосы на голове есть. Черные как смоль.
  - Документы-то есть? - спросил Василич, не отводя взгляда от безлицего.
  - Дядя, документы я покажу, когда ты мне скажешь, как до ваших Сов добраться.
  - Дак я сам оттудова, - ответил старик, сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб. - Танкист, что ли, парень-то?
  - Танкист. Командир мой. Вместе горели на Висле. Так довезешь лейтенанта до дома?
  - Бумаги дай, - буркнул старик.
  - Сам-то грамотный? - усмехнулся однорукий.
  - До тебя никто не жаловался, - отмахнулся Василич и взял бумаги. Книжка солдатская, билет комсомольский, справки из госпиталя. - Ты, значит, Петром будешь, а это, значит...
  Сделал пару шагов. Присел подле безлицего: колени хрустнули.
  - Ильхан, ты что ли? Я дед Вася, помнишь?
  - Дядя, он говорить не может. Сгорело горло. Дышит, слышит, но не говорит.
  - Так башкой пусть кивнет...
  Обожженный танкист коротко кивнул.
  - Ишь как тебя... Альке-то чо не писал? Измыкалася девка, понимаш.
  Танкист опустил голову.
  - Ладно, чо. Сидайте в телегу. Вещёв-то много?
  - Да какой, два сидора. Илюха, вставай, нашли колымагу.
  Ильхан сидел не двигаясь, обняв руками колени.
  - Давай, давай.
  Шумел рынок, люди торговали всем, на телегу старик и однорукий затаскивали вяло упирающегося безлицего.
  -Мннно, стомая! - хлестнул кнутом Василич. Старая кобыла лениво зацокала подковами по грязной мостовой.
  - Вот оно че, - вздохнул Василич, когда телега выехала из райцентра. - А чо, как так-то?
  - Фриц в бочину шваркнул, не успели мы. Бывает.
  - Ага, - согласился Василич. - Бывает. Кем служил-то в танке?
  - Наводчиком.
  - И не успел...
  - Да.
  Помолчали. Безрукий достал из кармана гимнастерки пачку сигарет, протянул ее Василичу:
  - Не, я газом траванутый, не могу, - ответил дед.
  - В германскую?
  - В германскую. А какая нынче не германская?
  - И то верно.
  Безрукий ловко прикурил. Выдохнул ароматно.
  - Трофейные?
  - А как же.
  - Сам-то откудова?
  - Новгородские мы.
  - А чо как сюда-то, Петя?
  - Дак вот, командира привез. Ехать он не хотел, куда, мол, с такой-то физиономией.
  - Оно это да, харя не приведи Госпо... - дед осекся и перекрестил рот. А Петр втихаря показал деду кулак и осторожно покосился на Ильхана, лежавшего в телеге, рядом с тюками. Лейтенант закрылся шинелью с головой.
  А вокруг оранжевым сосновым ароматом разливался август сорок пятого. Солнышко греет, птички поют, комары кусают - и никто не стреляет. Но старший сержант Петька все вертел головой по сторонам - вот там фрицевский самоход должен стоять, в засаде, а вот оттуда "Тигры" попрут, если что. А сам бы он танкодесант тут с брони сбросил, чтобы фаусты из тех лесных завалов не херачили. А перед мостиком через лесную ленивую речку, Петька начал машинально искать рычаги и педали. Василич это дело заметил, усмехнулся и подстегнул унылую кобылу:
  - Тужа - речушка-т называется. Еще две проедем - Пержа и Воя. С райцентра как едешь до нас - запомнить легко - за Тужу, за Пержу и за Вою. И, считай, в Совах и будешь. Семья-то есть?
  - Была, убили немцы в сорок третьем, - легко ответил Петька.
  - Быват, - пожал плечами дед и хлестнул кобылу, согнав со шкуры слепней. - Мнно!
  - Быват, - согласился старший сержант.
  - Потом-то куды?
  Танкист пожал плечом, поморщился:
  - Не знаю еще.
  - Убили, понимаш, твоих...
  - Сожгли всю деревню.
  Кобыла лениво шлепала копытами по сырой лесистой дороге.
  - До войны-то кем был?
  - Школьником.
  - А после?
  - Трактористом стал, в Вологде уже.
  - Вакуированый?
  - А? Да, эвакуировали в сорок первом.
  - Тотож, - непонятно сказал старик и замолчал.
  На очередной выбоине снова звякнули Петькины медали. В солнечном лесу свистели о своем птицы.
  - Ты уж меня прости, за бдительность. Понимаш, у нас тут в сорок втором банда появилась, вот как ты, все в медалях да орденах. Повадились, понимаш, грабить. Выследил я их, да... Понимаш?
  - Да, конечно. Только вот что... Илюха вешаться хотел, - сержант понизил голос и непроизвольно оглянулся на лежащего лейтенанта. - Лицо-то вон... Вот и везу его к жене.
  - Так с лица воду не пить, - тихо вздохнул старик. - Мнно, стомая! Остальное-то на месте?
  - Вроде.
  Лошадка неспешно выбралась на пригорок. Вот и деревня. На одном конце церквушка, ставшая колхозным складом льна. На другом конце небольшая мечеть, ставшая сельсоветом. В Совях испокон веку на одном конце православные жили, на другом татары. Бились по праздникам до первой крови, не без этого. И женились только на своих. А как беда - вместе пошли воевать. Все ж русские, даже магометане.
  Кобыла послушно остановилась у зеленого, в цвет сосен, дома. Василич крякнул и спрыгнул с телеги.
  - Вставай, служивый! - осторожно тронул он Ильхана.
  - Лейтенант, подъем. Чилим бар, отмечать Победу будем, - старший сержант накинул сидор на плечи, звякнуло внутри стекло.
  Василич усмехнулся:
  - Ишь, научил тебя наш татарскому, понимаш, он у нас ушлый был! А чо был, есть! Поди у нас, Петруха, останешься? Мужики нынче в цене. Половина деревни баб голодных. Хушь, наших, понимашь, хушь татарских.
  - Мин татарча ек бельмым, бабай, посмотрим по ходу движения, - отмахнулся Петр, - Мало-мало приехали, командир, вставай! Дом твой...
  Лейтенант продолжал лежать, накинув на голову шинель.
  Дед стукнул кулаком в крашеные ворота:
  - Алька! Альфия! Выходи! Мужа тебе привез, нечаянно!
  - Вставай, лейтенант! - тормошил командира его наводчик.
  Ильхан лежал и не шевелился.
  Со скрипом отворились дощатые двери. Со двора вышли женщины - лица непроницаемы, только глаза черные стреляют недобро. Молча подошли к телеге: Василич сделал шаг назад, Петьку просто отодвинула какая-то старуха. Из-за заборов глядели любопытные девчонки, спешили, хромая, мужики. Где-то заорал петух.
  Младшая ласковой рукой сдвинула шинель с лейтенанта. Провела пальчиком по бугристым шрамам. Взяла за локоть. Потянула на себя.
  Танкист поднялся. Сел. По изувеченному лицу из-под сросшихся век текли слезы. Губы что-то шептали невнятное.
  Альфия подставила руки под искалеченный подбородок Ильхана, несколько капель упало на ее ладошки.
  Воду с лица не пьют, понимаш.
  А слезы?

Оценка: 9.43*23  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015