Okopka.ru Окопная проза
Хабибулин Юрий Далилевич
Живите сильно

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эта повесть о настоящем человеке, герое нашего времени - харьковчанине Евгении Жилине, безвременно ушедшем от нас. Черновик. Пишется в режиме реального свободного времени, с немедленной выкладкой текста на страничку.

  Живите сильно!
  
  Повесть
  
  Аннотация
  
  Эта повесть о настоящем человеке, герое нашего времени - харьковчанине Евгении Жилине, безвременно ушедшем от нас...
  Его подло убил нанятый киллер за то, что Женя был истинным русским воином, настоящим патриотом своей страны, говорил правду, боролся за неё, за основы и ценности Русского мира.
  Эта повесть - о короткой и яркой жизни, прожитой Евгением.
  О нём должно узнать как можно больше порядочных людей, которые хотят сами разбираться в том, что происходит вокруг них, в истории своей Родины и в том, как в ней сегодня хозяйничают 'чужие', понять, чего они добиваются и куда ведут страну.
  Информация для написания этого произведения собиралась из разных доступных источников.
  Очень помогли мама Евгения - Александра Борисовна Жилина, жена - Анна Короткова, земляки из Харькова, друзья и знакомые по работе, спорту, соратники по общественной деятельности.
  Много полезного было извлечено из видеозаписей Жилина, его выступлений на ТВ, из статей и видеороликов, найденных в Интернет и подготовленных клубом 'Оплот'.
  Всё это позволило написать небольшую повесть о достойном и неординарном человеке, посвятившем свою жизнь борьбе за Родину, за подлинную, неискаженную историю нашего народа, за справедливость, закон и порядок.
  Такие люди, как Женя Жилин, не должны быть забыты!
  
  
  
  Введение
  
   После похорон Черненко, ввиду совпадения многих обстоятельств и случайностей, очередным Генсеком 'узкий круг ЦК КПСС' выбрал относительно молодого Михаила Сергеевича Горбачёва с его завораживающей бойкостью и 'бархатностью' языка, "плюрализмом мнений' и идеей 'перестройки", которые, как надеялись, выведут СССР из застоя, глубокого экономического и политического кризиса, череды похорон престарелых руководителей государства.
  Следствием этого, со второй половины 80-х, в огромной стране начался слом старой системы. По нарастающей пошла полная неразбериха!
  Политика 'нового мышления" для части советских граждан внешне была невероятно привлекательной и обещала массу совершенно новых возможностей.
  Некоторым она кружила головы и пьянила, как струя кислорода, попавшая в лёгкие после долгого плавания в подводной лодке в мрачных глубинах океанов, далеко от свежего воздуха и голубого неба!
  И вот, внезапно, эта лодка всплыла, люк приоткрылся, и многие неискушённые обыватели увидели совершенно новый для себя яркий цветной мир, в котором, как в волшебном королевстве, вроде бы, можно было иметь всё!
  Счастливцы, окунувшиеся безоглядно, с головой, в эту 'западную сказку' и отринувшие 'устаревшие' моральные нормы, получили возможность зарабатывать большие деньги, покупать заграничные товары, смотреть ранее запрещённые фильмы и свободно читать книги совсем ещё недавно недоступных писателей!
  Но была и другая категория граждан, для которых политика "нового мышления" оказалась абсолютно чуждой и походила на действие массового наркотика.
  Девизом нового времени стала установка 'Человек человеку волк!', вместо старого лозунга в СССР - 'Человек человеку друг, товарищ, брат!'.
  Старые времена ушли...
  Для того, чтобы судить и карать именем закона государства и правящего класса, наводить порядок, ставить стратегические задачи и контролировать их выполнение, правильно распределять ресурсы страны - нужны понимание происходящего, воля и рычаги управления, а их уже никто не держал в руках...
  И, что самое страшное, никто и ничего не придумал взамен устаревшего, но надёжно действующего десятилетиями отлаженного механизма партийного руководства, внезапно потерявшего курс и преданных идеям социализма-коммунизма, бойцов.
  Страна, как огромный состав, сошедший с рельсов, набитый ядерным оружием и ведомый старым, изношенным паровозом без тормозов и без машиниста, неслась с горы под уклон неизвестно куда, теряя по дороге боеголовки, национальные интересы, людей и целые вагоны-республики...
  В кабине паровоза меж тем мирно сопел господин Консенсус, не имеющий ничего общего ни с автократией, ни с демократией.
  Он периодически дергал за ручку сигнала, заставляя трубу оглушительно орать, выпуская пар, привлекая внимание всего мира и, одновременно, охмуряя простой народ магией колдовских звуков, обещающих скорые счастливые перемены.
  Но те граждане Союза, которые радели за свою страну, случайно оказались поблизости от несущегося состава и смогли не оглохнуть, не поддаться чарам западных сирен, разглядеть, что происходит - ужасались!
  Кто-то из них понимал, что происходящее лишь камуфляж и отвлечение внимания народа от главных событий в направлении скрытого решающего удара по СССР в затянувшейся 'холодной войне' с Западом.
  Немногие, разобравшиеся в происходящем, пытались привлечь внимание народных масс и руководства страны к надвигающейся катастрофе, выходили на улицы, писали и кричали о разобранных путях впереди и близкой трагедии государства. Но их никто не слушал...
  
  Если такой 'сумасшедший' поезд перевернется - мало никому не покажется!
  
  В мутной водичке перемен успешно ловили каждый свою рыбку и политики, и новоявленные бизнесмены, быстро сориентировавшиеся и "перестроившиеся" чиновники, и агенты иностранных спецслужб.
  Кто-то зарабатывал свои первые миллионы, кто-то исходил жёлчью от зависти, глядя на это, а простые работяги беспомощно сжимали кулаки и стискивали зубы не в силах что-либо в этом бардаке понять и изменить...
  Колосс на рассыпающихся глиняных ногах закачался, начал терять равновесие и тут оказалось много желающих помочь ему поскорее рухнуть, успев при этом отломить кусочек чего-нибудь 'вкусненького' для себя...
  
  Чиновники и партийные бонзы быстро сориентировались в новой обстановке, почуяли выгоду момента и вседозволенность нового спущенного сверху лозунга "Что не запрещено, то разрешено", появились производственные кооперативы, хозрасчётные формы деятельности для государственных предприятий.
  "Завидущие глаза" и "загребущие руки" республиканских и областных номенклатур споро нашли массу возможностей для улучшения своего материального положения и здоровья при гораздо меньшем риске, чем раньше. Потому 'элитарная' часть общества была вполне довольна перестройкой, а вечно фрондирующая интеллигенция ликовала, что "процесс пошел", страна перестала быть "империей зла" и твердо стала на путь "демократии".
  Никто не вникал особо в детали этого процесса, внешне всё выглядело в виде премьеры нового спектакля заезжей труппы артистов, но без заранее опубликованной программы и заявленного жанра - то ли драма, то ли комедия, то ли хрен знает что...
  На сцене постоянно что-то происходит, меняются актёры, декорации, сюжет.
  Мельтешит.
  Бегают клоуны, банкиры, торговцы, всякие подозрительные личности, заезжие кинознаменитости и партийные деятели, агитирующие за какие-то непонятные 'европейские' и 'демократические' 'ценности'.
  Сам чёрт ногу сломит...
  Народ терпеливо и беспомощно смотрит, надеясь на счастливую концовку этой, на первый взгляд, бестолковой постановки неизвестного режиссёра.
  Тогда никто ещё не знал, что на самом деле, под видом 'перестройки' или точнее, новой версии троянского коня, в СССР осуществлялся тщательно проработанный план американских спецслужб по развалу Советского Союза.
  Одним из авторов стратегии и тактики секретной операции являлся ещё мало кому в ту пору известный отец теории 'бархатных революций', американский философ и основатель института Альберта Эйнштейна, финансируемого Правительством и русофобами из США - Джин Шарп.
  Роль и значение этого персонажа, американской разведки и внутренних предателей в разрушении СССР будут известны нескоро.
  Под миролюбивые речи болтливого генсека шло масштабное одностороннее военное разоружение и сдача позиций СССР.
  Советские атомные подводные лодки, военные корабли, самолёты, ракеты, в соответствии с новой доктриной 'мирного сосуществования' Горбачёва, резались на куски, оборонная промышленность уничтожалась, армия сокращалась, предприятия стратегического значения закрывались.
  Между тем, в текущей жизни конца восьмидесятых, довольные политики из стран бывших "вероятных противников" со счастливыми улыбками жали друг другу руки на экранах телевизоров...
  Было от чего впасть в состояние шока!
  Первые кооперативы, хозрасчётные предприятия и появившаяся уже "свободная пресса', начали получать неплохие дивиденды на "новом мышлении", а довольные обыватели, собираясь ночами по десять-пятнадцать человек на квартирах и в подвалах, скидываясь по десять полновесных советских рублей с каждого, ошалело смотрели заграничное видео и порнуху, прорвавшиеся, наконец, за "железный занавес".
  Далеко вперёд простой народ не заглядывал, да и все равно никто бы ничего не смог предсказать...
  Руководителей страны менять было некому и не на кого.
  Президент США Рональд Рейган во время своей избирательной кампании сказал знаменитые слова - "выберите меня на второй срок и я похороню всё Политбюро", имея в виду, что там, в основном, остались глубокие старцы. За исключением одного, относительно молодого и энергичного члена Политбюро ЦК КПСС - Горбачёва, у которого был свой план реорганизации страны.
  Стать новым Генсеком и 'отцом русской демократии' Михаилу Сергеевичу помогли друзья-партийцы с 'новым мышлением', заблокировавшие сопротивление 'старой советской гвардии'. Подсобили и новоиспечённые 'партнёры' из 'дружеского западного мира'.
  Кончилось всё позорным Беловежским соглашением, 'парадом суверенитетов' и крахом огромного государства...
  
  В разорванном на части Советском Союзе, у каждой из его бывших республик оказались свои судьбы, трудности и проблемы. Лучше не стало никому, кроме воров, мошенников, бандитов и крупных бывших партийных функционеров, да подпольных миллионеров, которые неплохо устроились в новых условиях.
  На Украине, которая по многим причинам оказалась в зоне пристальных геополитических интересов США и Европы, ситуация сложилась катастрофическая, с перспективой всё большего обнищания народа, роста криминала, разрушения промышленности и сельского хозяйства.
  Не миновал сей участи и крупнейший промышленный и научный центр СССР, красивейший город Украины - Харьков, находящийся у самой границы с Россией, всего в нескольких десятках километров от Белгорода, связанный с ним тысячами родственных, культурных, промышленных связей.
  Это именно в Белгород в начале девяностых годов, когда безработица, нищета и голод пришли во множество украинских семей, тысячи харьковчан приезжало, чтобы как-то свести концы с концами.
  Толпы пенсионеров, бабушек и дедушек, подростков и инвалидов стояли у входов на Центральную ярмарку, рынок 'Спутник' на выезде из города, заполняли весь Народный бульвар на всём протяжении от стадиона до памятника Чернышевскому, улицы и площадь перед железнодорожным вокзалом.
  Приезжие предлагали прохожим бутылки с дешёвой украинской водкой, сало, колбасу, замечательный харьковский чёрный хлеб, масло, другие продукты, домашние вещи.
  Смотреть на эту нужду было тяжело и многие белгородцы, которым тогда жилось чуть получше, чем украинским гостям, покупали что-то у них только из сочувствия и желания как-то поддержать соседей.
  Те же из харьковчан, которые смогли организовать свой небольшой бизнес и приспособиться к насквозь коррумпированной и бессовестной системе вымогательства, царящей как на российско-украинской границе, так и на частных рынках, по субботам и воскресеньям 'лихих девяностых' заполняли стадионы, привокзальные улицы и торговые ряды ярмарок Белгородской области.
  Хозяевам 'земли' и торговых мест платили поборы за право торговли.
  Милиции и всяким 'инспекциям' часто отстёгивали немаленькие штрафы, но всё равно продолжали приезжать и торговать потому что, несмотря на проблемы и трудности, многим несчастным из внезапно провалившейся в нищету Украины, именно из-за этих 'коммерческих' поездок в братские российские области и удавалось кое-как сводить концы с концами.
  И выживать.
  Торговали всем, что оставалось в семьях от прошлой советской благополучной и сытой жизни.
  На лотках и рыночных прилавках, на грязном асфальте или даже прямо на земле лежали детские игрушки, посуда, радиотехника, телевизионные антенны, рыболовные принадлежности, приборы, обои, краски, инструменты и многое-многое другое...
  С начала девяностых, со стороны подпавшей под влияние Запада Украины, отчётливо просматривалась постепенная тенденция к изоляции от России, к ограничению использования русского языка внутри 'незалежной', свёртыванию технического, культурного и торгового сотрудничества между странами.
  Если в девяностых белгородские абитуриенты ещё могли поступать, учиться и получать дипломы в известных харьковских ВУЗ-ах, таких, например, как ХИРЭ (Харьковский Институт Радиоэлектроники) и других, то с начала двухтысячных это стало невозможно по многим причинам.
  Страны-соседи - скрыто, медленно, но неотвратимо разделяли тайные кукловоды, которые стояли за властью Украины и чьи уши торчали за каждым антироссийским выступлением националистов, продажных политиков, недобитыми бандеровцами, за тайной подготовкой экстремистов, горлопанов и боевиков к 'нужному моменту'.
  Была ещё и масштабная деятельность 'некоммерческих общественных организаций', живущих на американские и западные гранты, занимающихся одурачиванием доверчивого украинского народа, искажением славянской истории, развалом образования и формированием образа врага-русского.
  Гораздо позже некоторым украинцам станет понятно, что в девяностых годах к власти на Украине пришла подсунутая Западом 'похоронная команда', задачей которой было распродать, разворовать и развалить страну, уменьшить её население любыми способами и, в конце концов, уничтожить всё русское - язык, историю народа, взаимодействие и даже родственные связи с 'клятыми москалями'.
  А лучше всего - затеять войну с Россией, в которой погибнет как можно больше славян с обеих сторон - это давно сладкая мечта НАТО и других наших 'доброжелателей'.
  При этом действующее руководство и украинская продажная элита всегда будут иметь возможность вовремя удрать с наворованными миллиардами на Запад и укрыться там от гибельных последствий своих преступлений...
  
  
  Глава 1. 'Сепар'
  
  Самой страшной оказалась пытка холодом.
  Тело тряслось в мелкой дрожи, зубы стучали, страх неотвратимо подползающей склизкой оскаленной смерти заполнял мерцающее сознание.
  Александр, свернувшись калачиком и пытаясь, время от времени растирать себя одной рукой, - другая была прикована наручниками к стальному тросу, пропущенному через канализационную трубу, безуспешно старался отогреть онемевшие мышцы.
  Он продолжал эти попытки инстинктивно, уже не отдавая себе отчёта, что они бесполезны. Силы были на исходе. Надежда на спасение таяла.
  Давили гнетущая безысходность и тупая нарастающая боль в измученной изощрёнными пытками плоти.
  На третьи сутки он стал временами терять сознание - совершенно обессиленный, проваливался то в чёрный подвал небытия, то в обрывки воспоминаний из недавнего прошлого.
  Ещё пару лет назад казалось, что наметился какой-то выход из тотальной безнадёги и стремительного падения в пропасть возрождающегося украинского нацизма в разграбленной олигархами и доведённой политиками до дна социальной несправедливости, стране.
  Бурлящий котёл общества вытолкнул на поверхность нескольких лидеров, которые смогли разобраться в политической обстановке, интересах влиятельных кланов и 'каналах внешнего управления' государством Украина.
  Эти лидеры смогли создать свои небольшие структуры из числа оставшихся патриотических сил страны и вместе начать движение к наведению порядка в государстве.
  И вначале ведь всё пошло хорошо.
  Лучший друг Александра - Женя Жилин, после выхода на пенсию со службы в милиции, создал в Харькове общественную организацию 'Оплот', которая объединила вокруг себя множество молодых людей, для которых слова совесть, справедливость, правда - были не пустыми звуками.
  Жилин сумел обеспечить и финансовую подпитку своего детища, открыв несколько коммерческих учреждений, приносящих реальную прибыль. Из этой прибыли Женя смог организовать материальную помощь семьям погибших милиционеров в родной Харьковской области, оказывать внимание и поддержку ветеранам Великой Отечественной войны и их детям, воплотить в жизнь давнюю свою идею - собрать лучших бойцов по единоборствам и создать для них бойцовский клуб с филиалами в разных городах Украины.
  Под знаменем 'Оплота' Жилину удалось объединить молодёжь и здоровые силы области на служение идее возрождения справедливости, законности и порядка на Украине.
  Из бойцовского клуба 'Оплот' вышло немало отличных спортсменов, бои которых транслировались из Харькова по ТВ на множество стран мира. Появились свои первые местные таланты и чемпионы.
  А потом, когда на горизонте замаячила, вылезающая изо всех щелей, коричневая чума украинского фашизма партий 'Свобода', 'Правый сектор', 'Тризуб', 'Уна-Унсо' и других организаций, тщательно пестуемых американскими 'проповедниками демократии', бойцы Жени Жилина составили ядро активных патриотических сил.
  Это они поднялись на защиту родной земли против потерявших чувство здравого смысла и запутавшихся в сетях бессовестной лживой пропаганды, зомбированных 'громадян', подталкиваемых к 'майдану', 'революции' и уличному насилию изощрёнными 'кукловодами' из Вашингтона!
  Это спортсмены из 'Оплота', коммунисты и настоящие патриоты Украины вышли на мирные демонстрации, митинги и пикеты для противодействия бандеровцам, 'правосекам' и потомкам недобитых полицаев, прятавших до поры до времени в старых шкафах и сундуках немецкую форму и фашистские награды.
  В забытье, перед внутренним зрением Александра возникали его тренировки до изнеможения в спортзалах бойцовского клуба, эпизоды из встреч мастеров на ринге, фотовыставки и пикеты активистов 'Оплота' в Харькове и Киеве против преступлений украинских карателей, отмороженных националистов и подготовки 'майдана'.
  Часто эти митинги и стычки с агрессивными 'нациками' были горячими, а то и вовсе перерастали в драки. Хотя после нескольких таких происшествий и позорных поражений провокаторы поняли, что со спортсменами Жилина лучше не связываться и обычно уклонялись от столкновений на улицах или прямых вызовов на ринг от бойцов 'Оплота'.
  Но ничего не забыли.
  И после кровавых событий в Киеве зимой 2014-го, про таких как Жилин, его 'Оплот' и спортсменов-бойцов, которых боялись новые фашисты, хунта, захватившая власть на Украине, вспомнила.
  Вспомнила обо всех, кто мог представлять угрозу для преступной кровавой банды националистов и олигархов.
  На Жилина открыли уголовное дело, его 'Оплот' признали 'террористической организацией' и по всем областям Украины начали охоту на бывших 'оплотовцев'.
  
  После очередного провала памяти и возврата из забытья, Александр в который раз, во всех подробностях вспомнил, как его 'брали' три дня назад. Это было 17-го марта текущего 2015-го года. Дата врезалась в память.
  Как только Александр вышел из подъезда своего дома, во двор быстро въехал тёмный микроавтобус. Из него выскочили какие-то непонятные люди в гражданском, навалились, выкручивая руки.
  Повалили на землю, надели наручники. Грубо затолкали в машину.
  Никаких документов от нападавших и никаких объяснений о причине задержания!
  Фактически, криминальное похищение человека!
  Так поняли и соседи, которые тут же закрыли и заблокировали электронные ворота, преграждавшие выезд из двора дома и вызвали милицию.
  Тем временем, напавшие на Александра неизвестные, отобрали у кого-то из жителей дома пульт и попытались открыть ворота.
  В ответ на это соседи догадались отключить электричество во всём доме, соответственно, обесточить и ворота.
  Взбесившиеся 'гражданские' с перекосившимися от злости лицами, бегали по двору, по подъездам и искали способ вновь подать электроэнергию на ворота.
  Но это оказалось не так просто.
  Тем временем подъехал дежурный автомобиль с нарядом милиции.
  Начались разборки.
  Александр наблюдал за ними из салона микроавтобуса.
  Разговор вёлся на повышенных тонах, никаких документов 'гражданские' так и не предъявили милиционерам. Выхватили из карманов пистолеты.
  Милиционеры наставили на них автоматы.
  Напряжённая ситуация, возникшая в самом центре Харькова, грозила закончиться стрельбой и горой трупов.
  В этот момент милиция получила подмогу. Снаружи к воротам подъехал жёлтый 'уазик' и из него выскочили ещё несколько сотрудников милиции в форме и с 'калашниковыми' наизготовку. Возглавлял ту группу начальник РОВД.
  Команду 'опустить оружие', 'гражданские' выполнили неохотно, численное и огневое преимущество было не на их стороне. На переговоры с милицией пошли нехотя. Говорили с пренебрежением, сквозь зубы, отказываясь показывать свои удостоверения личности и документы на задержание 'подозреваемого'.
  Ситуация опять стала накаляться.
  У Александра появилась, было, надежда, что он сможет уехать под защитой милиции и в отделении разобраться с инцидентом, но этого не случилось.
  Один из 'людей без документов', видимо, 'старшОй', потеряв терпение, достал телефон и кому-то позвонил. Потом передал трубку начальнику РОВД.
  Тот задал по телефону несколько вопросов, затем, стиснув зубы, приказал сотрудникам открыть ворота и выпустить 'гражданских' с пленником.
  Подойдя к милиционерам, командир зло сплюнул на землю и, негромко пояснил своим:
  - 'Схидники'. 'Чёрная сотня' Авакова - 'восточный корпус'. Вчерашние бандиты. Числятся в МВД, но по сути это то же самое, что и нацбат 'Азов'. Харьковский вариант. Шоб они сдохли!
  Спрятал пистолет в кобуру и сел в 'уазик', сильно хлопнув дверью.
  Электрические ворота вскоре открыли.
  Милиционеры, а за ними и 'схидники' с Александром, уехали. Он видел, что соседи со двора и с балконов смотрели вслед отъезжающему автомобилю с тревогой. Все знали, что многие из схваченных таким образом людей потом пропадали без вести...
  Захватившая власть в стране в результате государственного переворота проамериканская хунта уничтожала всех, кто мог бы представлять для неё опасность. Другим - мстила пытками и издевательствами, третьих запугивала.
  Александра привезли на улицу Шевченко, к бывшему детскому садику. Когда-то это помещение относилось к государственной службе охраны. К милиции. Но после масштабных сокращений садик и его территория оказались пустующими. Судя по всему, теперь это 'хозяйство' отдали 'схидному корпусу' и начали неспешный ремонт в здании.
  Александра сразу же раздели донага и повели на допрос в одну из комнатушек подвального помещения. Грубо усадили на табуретку.
  Стены комнатки были обшарпаны, пол - цементный, кое-где с остатками линолеума.
  За старым письменным столом сидел верзила с ухмыляющейся рожей, по всем признакам от Чезаре Ломброзо, являющейся наглядным подтверждением его смелой научной теории и имеющей все описанные автором признаки криминальных склонностей.
  В комнате находилось ещё трое 'гражданских', с неприкрытым торжеством изучающих Александра.
  Первым нарушил тишину верзила:
  - Ну что, сепар, допрыгался? Думал, в землю зароешься? Спрячешься? Не, от нас не уйдёшь!
  Всех вас найдём и посчитаемся!
  А щас ты у нас запоёшь, как соловей!
  Кто ещё из 'оплотовцев' сейчас в Харькове? Фамилии, адреса, телефоны! Быстро!
  'Схидники' прищурили глаза и плотоядно, в предвкушении привычной дозы удовольствия от ощущения своего всемогущества над очередной бесправной жертвой, осматривали Александра.
  Голова у него гудела от нескольких жёстоких ударов в темя по дороге сюда. 'Для профилактики', как выразились конвоиры.
  Тем не менее, мысли текли спокойно, была ещё надежда, что задержание - это недоразумение, случайность и вскоре всё разрешится. А сейчас надо потянуть время, постараться найти линию поведения, при которой удастся продержаться подольше и не выдать мучителям сколько-нибудь значимой информации, которая может принести вред Жилину и его друзьям.
  После первых же ответов Александра верзила махнул рукой 'гражданским':
  - Гадёныш, кажись, не вкурил, что разговор серьёзный. Он - ваш!
  Один из 'схидников' ударил Александра в лицо, подошли остальные. На голое тело сначала посыпался град ударов, затем что-то затрещало, запахло озоном, спину пронзила страшная боль. В руках у 'гражданских' появился электрошокер.
  Им они тыкали в живот, спину, бёдра, гениталии, лицо...
  Били.
  Отпускали сальные шутки и словечки из блатного лексикона. Чувствовалось, что эти 'люди' ещё совсем недавно 'зону топтали' и пока не вполне освоились в своём новом качестве штатных 'представителей МВД'.
  Перед глазами Александра мелькали садистские ухмылки и возбуждённые глаза палачей. Собственно, они и не ждали ответов. Для них это была такая новая игра под названием 'поизгаляться над тушкой'. В продолжение недавних тюремных развлечений в камерах.
  Разговаривали палачи между собой и перебрасывались репликами на суржике, перемежаемом цветистыми словечками из 'фени'.
  Когда 'схидники' немного устали, сделали небольшой перерыв.
  Верзила, издевательски оглядывая избитое лицо Александра, продолжил 'допрос':
  - Спрашиваю ещё раз. Кто из оплотовцев остался в городе? Кто из них причастен к расстрелу демонстрантов на майдане? Кто похищал людей? Как Жилин и Кернес готовили массовые беспорядки в Харькове? Кто из ваших 'террористов' участвовал в освобождении здания областной администрации в Харькове?
  На столе перед 'схидником' лежал сильно потёртый лист бумаги, на котором были отпечатаны вопросы.
  Судя по всему, шпаргалкой для допросов пользовались часто, потому что все строки оттуда верзила помнил на память и озвучивал их с видимым злобным удовольствием:
  - Кто из ваших сейчас воюет на Донбассе? Говори, с-сука! Где Жилин прячется? Где его логово? Думаешь, мы не знаем, что он в Харькове организовал подполье из казаков и беркутовцев? Всех найдём и отправим на гиляку! Ты щас нам всё расскажешь!
  Сначала Александр пытался что-то отвечать, объяснять, что он не знает и не может знать ничего из того, что интересует 'схидников'. Что 'Оплот' - это не экстремистская организация и никакого отношения к террору не имеет, и никогда этим не занималась.
  Разве что останавливала бандитов во время их хулиганских действий и пыталась просвещать простых украинцев.
  Но командира группы 'чёрной сотни Авакова' ответы Александра не устраивали. Схидники в большинстве своём и были теми самыми бандитами, которых останавливал 'Оплот' и сажал на скамью подсудимых Жилин, когда ещё работал в харьковском УБОП-е.
  Сейчас это была просто месть. Месть неподкупному менту Жилину и его людям, его друзьям, от которых столько 'натерпелись' в своё время бандиты и воры.
  Били и пытали Александра долго и изощренно. В конце концов, он потерял сознание и очнулся через какое-то время на полу в другой камере, прикованным наручниками к стальному тросу, пропущенному через толстую канализационную трубу.
  Рядом находился ещё какой-то мужчина, прикованный к той же трубе.
  Сокамерника звали Виталием и его история жизни на воле, и потом захвата 'аваковцами', оказалась очень похожей на ту, что произошла с Александром.
  Новый знакомый рассказал, что его привезли сюда пару суток назад, и каждый день водят в другую комнату на пытки.
  Бьют. Обливают холодной водой, надевают на голову пакет.
  Пытаются выбить показания против беркутовцев, оплотовцев, активистов 'антимайдана', коммунистов. Всех тех, кого новая 'влада' назначила виновными в кровавых событиях и торопится уничтожить.
  Виталий был измотан, психологически подавлен, говорил очень тихо от упадка сил и боязни, что подслушают, и опять будут бить.
  
  Третий день у 'схидников'.
  С утра о них, вроде бы, забыли, даже не принесли, как обычно, миску с баландой, кусок хлеба и кружку воды.
  За Александром в этот раз пришли во второй половине дня.
  Сорвали одежду, как всегда делали перед пытками, возвращая измятые порванные брюки и рубашку только после экзекуций, чтобы арестованный 'не сдох слишком быстро'.
  Его подхватили под мышки и, вытащив из комнатушки, поволокли по сырому коридорчику на очередной допрос.
  Опять забрызганная кровью, пропахшая потом и вонью тюремщиков, зловещая и душная пыточная камера.
  Град ударов по лицу, телу, пакет на голову. Потом всё те же самые вопросы. О Жилине, об 'Оплоте', о товарищах...
  Александр молчал, сжимая разбитые губы.
  Вновь удары, разряды электрошокера, пакет на голову...
  Александр закашлял кровью и стал задыхаться. Когда он от удушья забился в конвульсиях, пакет сняли и дали отдышаться. Затем швырнули на пол и окатили холодной водой из грязного ведра.
  Кто-то из палачей рявкнул:
  - Полежи, падла! Подумай пока. И не надейся, что мы о тебе забудем!
  Оставив Александра лежать мокрым на цементном полу, мучители вышли из пыточной на перекур.
  Дверь гулко хлопнула, в замке провернулся ключ.
  Стало тихо.
  Тело медленно остывало, теряя остатки жизненных сил. Била дрожь, от холода стучали зубы. В сознание медленно и душераздирающе вползали отчаяние, ощущение безысходности, бессмысленности существования.
  Прошлое исчезало за дымкой забвения, уплывало куда-то в бесконечную пустоту. Вместо него тело и голова заполнялись невыносимой болью.
  Хотелось прекратить эту пытку, эту вселенскую несправедливость, это издевательство над человеческим достоинством и разумом.
  Но как это сделать?
  Мир вокруг постепенно мутнел, терял очертания. Зрение отказывало. Подкрадывался очередной обморок, после которого, по опыту, станет ещё хуже.
  Александр попытался удержаться на краю разверзшейся перед ним бездонной пропасти мрака и полной потери контроля над собой, напрягся изо всех оставшихся сил, стараясь встать и... разбить голову о стену.
  Помощь уже не придёт. Не успеет! Не верится!
  Он потерял всякую надежду на спасение. Он так и умрёт на этом холодном мокром цементном полу, беспомощный и истерзанный. В муках и издевательствах.
  Лучше прекратить это самому, чем быть безвольной игрушкой, 'живым мясом' в руках двуногих зверей!
  Встать не получилось. Не хватило сил. Кружилась голова и мир с остатками воспоминаний прошлого, всё ускоряясь, вращался вокруг узника, увлекая его, зовя за собой куда-то вдаль, в другую Вселенную...
  Спустя несколько минут, немного отдышавшись после неудачной попытки подняться, Александр, подтянув к себе руки, вцепился осколками зубов в запястья. Он грыз и рвал их, не ощущая боли. Его наполняла только ненависть к мучителям и какое-то внутреннее торжество: - 'Нате выкусите! Вы мне больше ничего не сможете сделать! Я уйду туда, где вы меня не достанете!'
  Вместе с вытекающей из вен кровью, уходили боль, ощущение холода, утекало сознание. Затихали звуки из коридора, соседних камер, с улицы...
  Перед глазами расплывались и гасли, тускнея, цветные радужные пятна. Постепенно наступали покой и безразличие.
  В голове, слабея, билась только одна мысль:
  - 'Всё! Точка! Надо достойно уйти, не сломаться и не предать ребят! Они очистят Украину от этих мерзавцев! Уже без меня...'
  Хлопнула дверь. Палачи вернулись. Несколько секунд ошарашено смотрели на лужу крови, натекшую на пол комнаты из перегрызенных вен задержанного, затем позвали старшего.
  Тот пришёл, безразлично глянул на 'сепара' и коротко спросил:
  - Сдох?
  Один из палачей наклонился к Александру, проверил пульс:
  - Кажись, живой ещё...
  - Ну и чёрт с ним, пусть валяется. Всё равно 'обнулять' надо было. И этого, и того, второго, в его камере.
  Палачи ушли, оставив Александра истекать кровью.
  Он перестал слышать, ощущать могильный холод пола, вспоминать...
  
  Грохнула дверь.
  Он понял это, скорее, по вибрациям, чем услышал.
  Сколько прошло времени, и почему Александр до сих пор не умер, было непонятно. Это не иначе, как его ангел-хранитель не отпускает... даёт шанс...
  Зазвучали возбуждённые голоса:
  - И сколько за это чмо дадут?
  - Двадцать штук зелёных. Без фуфла. Так что придётся его оставить живым. Врача позови!
  Кто-то выбежал в коридор, кто-то грубым голосом спросил:
  - А нам сколько перепадёт?
  - Сколько дадут! - отрезал властный баритон, - такие вопросы наверху решаются. Наше дело щас выполнить новое указание. Планы поменялись. Этого не 'мочим', раз нашёлся кто-то, кто за него заплатит.
  Опять стукнула дверь, вошли ещё люди. Один из них опустился рядом с Александром на колени, проверил пульс, измерил давление и засуетился.
  Лежащего 'сепара-террориста' подняли, перевязали запястья, сделали укол. Потом посадили на табуретку. Впихнули в рот таблетку и, влив в рот воды, заставили проглотить лекарство. Табуретку придвинули к стене, чтобы Александр не свалился.
  Уплывшее сознание медленно возвращалось в тело.
  Александр слышал возбуждённые голоса, понимал, что говорят о нём, но разбирал только отдельные слова.
  Вскоре его подхватили под руки и волоком перетащили из 'пыточной' в общую камеру. Там быстро напялили сухую одежду, застегнули наручники и бросили на железную кровать.
  Ушли.
  Через несколько минут кто-то опять лязгнув дверью вошёл из коридора в комнату, поставил возле кровати кружку с водой, накрытую куском хлеба и миску с баландой.
  Дверь, в очередной раз лязгнув, закрылась и наступила тишина.
  Виталий, выждав некоторое время, поднялся и подошёл к Александру. Увидев перевязанные запястья, удивлённо спросил:
  - Это ещё что? Жгли? Резали?
  - Нет, это я... сам... - постепенно приходя в себя, ответил Александр, - уйти хотел... совсем... не дали...
  - А-а... - протянул Виталий, - зря ты это. Может, ещё выкрутимся.
  - Пока я там... валялся, слышал, что они нас 'обнулять' собирались. Помешать этому... может только выкуп. У тебя есть... кто-нибудь, кто... заплатит?
  - Только если ребята узнают и скинутся. Я из компартии Украины. Но много не соберут, там всё простые работяги.
  - Всё равно... попытайся. Скажи этим... схидникам, что тебе нужно связаться со своими и собрать денег на выкуп. Иначе - кончат!
  Виталий вздохнул и отошёл.
  
  Александр, несмотря на вернувшуюся ноющую боль в теле и в разодранных запястьях, от усталости снова провалился в забытье. Сквозь дремоту, уже под утро услышал, как Виталий заколотил ногой в дверь.
  Когда охранник открыл, сокамерник Александра нервно прокричал:
  - Слышь, телефон дай! Позвонить надо!
  - Чё-ё? - удивлённо раззявил рот 'схидник', медленно приходя в ярость, - ты что, мозги повредил? Да я тебе щас...
  Охранник сделал шаг в комнату, намереваясь пнуть наглого 'сепара'. Тот отодвинулся назад и тихо выговорил:
  - Не кричи! Я хочу денег найти. Чтоб вам заплатить. За волю. Если сам не можешь это решить - зови старшего!
  Нога тюремщика, чуть не долетев до тела заключённого, остановилась в воздухе:
  - Во как! Денег достать? А что, можно попробовать! Телефон щас принесу, только ежели что вякнешь лишнего, будет больно!
  Тюремщик, не закрывая дверь, выскочил из камеры. Через минуту вернулся обратно с мобильником:
  - Звони! Воля тебе обойдётся в двадцать штук зелёных! Если твои друзья столько наберут - связь по этому номеру! Если попытаются 'финтить' или найти тебя, то... сам понимаешь...
  Виталий трясущимися руками набрал номер.
  'Схидник' стоял рядом, готовый немедленно выхватить телефон из рук 'сепара', если что-то пойдёт 'не так'.
  На другом конце линии связи подняли трубку.
  - Мама? Это я! Да, живой! Не волнуйся! - перекрывая взволнованный голос матери, быстро заговорил Виталий, - подожди, мне надо что-то важное тебе сказать, времени мало... Не могу объяснить, где нахожусь... но, чтобы меня отпустили, надо заплатить... Да... Двадцать тысяч долларов... Да, тогда отпустят... Скажи Сергею, он поможет. Связь с ... моими охранниками... по этому номеру. Всё! Больше не могу говорить!
  Виталий трясущимися руками нажал на кнопку 'отбой' и вернул телефон 'схиднику'.
  Тот положил мобильник в карман, раздумчиво покачал головой и сквозь зубы пробурчал:
  - Ну, если повезёт, может ещё и успеешь шкуру спасти. Времени у тебя немного...
  - Сколько? - поднял голову Виталий.
  - Сутки - двое. Максимум - три дня! Родня денег не добудет - выведем на задний двор и шлёпнем! Без всяких там судов и прокуроров! Так что молись, чтобы денежки собрали!
  Дверь, закрываясь, привычно грохнула. В замке со скрежетом провернулся ключ.
  Виталий тяжело вздохнул:
  - Слышал?
  Александр отозвался:
  - Да. Правильно сделал. Иначе - хана была бы.
  Виталий хмыкнул:
  - А так не хана? Где мать двадцать тыщ найдёт?
  - Так хоть шанс какой-то появился. Может, друзья помогут. А иначе тебя без разговоров сразу бы в расход пустили. Я слышал.
  Оба замолчали.
  Потом Виталий неуверенно произнёс:
  - У брата 'Жигулёнок' есть. Старый, но ещё на ходу. А вот с деньгами - труба! Разве что в нашем харьковском отделении компартии что-нибудь соберут. У нас председатель - боевая женщина, Алла Александровна Александровская. Может, слышал?
  - Нет, не приходилось, - пожал плечами Александр.
  - Она, если узнает, что мне смерь грозит, может организовать однопартийцев, объяснить. Может, что-то и соберут. Но двадцать штук 'зелёных' вряд ли. Это совершенно неподъёмная сумма для простых работяг.
  - Ну что тебе сказать, - морщась от острой боли в запястьях при попытке пошевелиться, процедил Александр, - значит, торгуйся с этими бандитами. Или сам, или пусть кто из твоих коммунистов, кто понаходчивее, попробует. Надо ж понимать, что если тебя 'схидники' шлёпнут, то ничего не получат. Вообще! А вот если отпустят - то, жигулёнка на ходу поимеют и какие-то деньги, что твои коммунисты соберут. Это ж всё-таки лучше, чем убить забесплатно! А эти ж бандюганы - жадные! Так что, думаю, дело может выгореть, даже если денег и меньше, чем надо, окажется.
  Виталий облегчённо выдохнул. К нему вернулась надежда на счастливый исход.
  
  Александр, прижав к груди забинтованные руки, отвернулся к стене. К нему тоже вернулась надежда на освобождение. Если Женя смог его найти в этих застенках и предложить выкуп тюремщикам, то... остаётся только ждать. Алчность вчерашних бандитов всё сделает сама. Тем более, что информация о выкупе к ним попала 'сверху', от начальства. Тут уж не 'соскочишь', да и незачем. Ведь какая-то доля от выкупа причитается и тюремщикам.
  Значит, Жилин, как узнал о похищении Александра, времени зря не терял - нашёл нужных людей в окружении Авакова и предложил им выгодную сделку.
   Собственно, он так делал и раньше. Своих не бросал. Выкупал, отбивал, менял на какие-то выгодные предложения, договоренности.
  Женя Жилин был настоящим другом для всех, кто был патриотом Украины и порядочным человеком! И раз он занялся освобождением Александра, то теперь можно и немного расслабиться.
  Зря он грыз зубами запястья, зря пытался покончить с собой... Грех это... Хотя... кто ж его знал, что так всё обернётся? И что в последний момент придёт спасение? Может быть, не было бы первого, не появилось бы и второе?
  Пути Господни неисповедимы...
  
  
  Глава 2. Характер - это судьба!
  
  Дописав последний лист заключения по делу, Евгений поставил в конце предложения жирную точку. Чуть ниже текста, у самого края страницы, внёс дату и размашисто подписался.
  Ну, вот и всё. Ещё один материал готов для передачи в суд.
  Евгений коротко выдохнул, сложил разбросанные по столу бумаги в папку, завязал тесёмки и бросил её на стопку других завершённых дел, сдвинутых на правый угол стола.
  Горки папок - с текущими делами слева и с завершёнными справа, почти сравнялись по высоте.
  Но работы ещё много, очень много. А ведь завтра начальник отдела почти наверняка подбросит ещё пару-тройку новых материалов.
  Как хочешь крутись, но успевай!
  Евгений вздохнул, потянулся за остывшим чаем, который, чтобы ненароком не опрокинуть, переставил на соседний стол отсутствующего коллеги. Взялся за алюминиевый подстаканник с утопленным в нём гранёным стаканом, поднёс ко рту и отпил глоток. Облизал языком сухие губы, взглянул на часы.
  Половина второго ночи. За окном кабинета давно уже темно. Оттуда, со звёздного неба, в комнату укоризненно пялится жёлтая луна.
  Аня опять будет ругаться и дуться на мужа. Он же всё время обещает ей приходить с работы пораньше, чтобы оставалось время пообщаться, сходить куда-нибудь в кино, в театр.
  Обещал... Да..
  Но никак не получается, хотя и нести бремя вины перед женой тяжело. Эту укоризну от ночного светила в окне ночами и в нечастые часы общения с Аней он ощущает постоянно, но не может себе позволить также, как его коллеги в конце рабочего дня - быстро убрать все секретные материалы, папки с делами в сейф, запереть его и, махнув рукой сослуживцам, со спокойной совестью уйти домой, к семье. Оставаться на службе допоздна лишь в исключительных случаях, по личной просьбе начальства и с условием, что заплатят сверхурочные.
  Просто так, работать на износ, за здорово живёшь, никто из товарищей капитана Жилина не хотел, да и не был обязан.
  Евгений так не мог.
  Может быть, потому что эта желанная работа досталась ему гораздо труднее, чем коллегам. И для него за простыми бумажками и картонными папками с документами стояла не просто рутина, а виделись люди, их судьбы, трагедии, необходимость торжества закона и справедливости.
  И в запутанных, и в простых, на первый взгляд делах, пряталась правда, которую нужно было найти, отмыть от грязи и случайного мусора, осмыслить, задокументировать согласно действующим правилам системы. Потом передать результаты следственных действий в суд с надеждой, что там решат по справедливости.
  Для Евгения каждое порученное ему дело вне зависимости от статуса фигурантов, порядка денежных сумм и внимания начальства, являло собой вызов - вызов от жизни, проверку от некоего высшего судии 'на вшивость', 'на слабо', на твёрдость своим принципам. На способность нести в этот мир, наперекор всем дьявольским козням и 'стечениям обстоятельств', справедливость, - карать злодеев и защищать невиновных или случайно оступившихся людей.
  Евгений откинулся на спинку стула, обхватил затылок руками и задумался:
  - Тяжело. Да. Времени на семью не хватает, всегда виноват перед женой. Всегда занят по службе. Что его здесь держит так крепко? Почему он не может жить, как все?
  Евгений отпил ещё глоток холодного чая и попытался сбросить накопившееся напряжение дня.
  Повёл плечами, крутнулся на стуле. Слегка расслабился:
  - Да, почему он не может жить как все? Что, ему больше всех надо? Или наоборот - он слишком глупый? Не деньги зарабатывает, а просто так тратит свою жизнь? На великую цель - на мифическую справедливость? Нужна она сейчас, в это воровское время кому-нибудь, кроме капитана УБОП Евгения Жилина?
  Вряд ли... Но, иначе ему нельзя! Ради этой святой справедливости, ради правды, ради жизни по совести, он и рвался работать в УБОП - главное, как он считал, милицейское ведомство по борьбе с бандитами и защите порядочных людей.
  Конечно, может быть, Евгений наивный, молодой, даже где-то ещё романтик, не всё правильно оценивает в жизни, но изменить свои убеждения не может.
  А сколько его отговаривали! И друзья, и родственники, и знакомые!
  'Не твоё это дело - милиция! Да и не возьмут тебя, там такой блат нужен и бабки для поступления, что извини. У тебя же нет ничего. Гол, как сокол! Займись лучше бизнесом - это и выгоднее, и безопаснее!'
  Евгений и сам прекрасно понимал, что бизнесом заниматься выгоднее, чем пахать за небольшую зарплату с постоянным риском для жизни. Как для себя, так и для семьи. Умом всё прекрасно понимал, но вот сердце толкало к другому.
  Говорят, характер - это судьба!
  Вот и у Евгения конфликт между выбором души и голосом разума. Всему виной обострённое чувство справедливости, которое впитал в себя маленький Женя вместе с атмосферой в семье, из прочитанных книг о героях и негодяях, из фильмов о Великой Отечественной войне. Из высших духовных ценностей, которые чтили и разделяли отец, мать, родственники и уважаемые мальчиком взрослые.
  Он не жалеет, что вырос на этом и принял эти ценности. Всё было правильно!
  Вот так характер с годами и сложился. И теперь с этим уже ничего не поделать. Хочется заниматься тем, к чему тянется сердце, к чему открыта душа, а не тем, что противно для неё, но прибыльно и приятно для плоти.
  Так. Он сейчас отдышится, вернётся из мира бумаг, уголовных дел, статей законов и кодексов в физический мир, в реальность.
  Что-то он ещё собирался сегодня обдумать...какую-то проблему...
  Надо вспомнить. Да. Сейчас он попытается...
  Евгений потёр ладонями лоб, щёки. Напрягся. Но уставший за день мозг отказывался подчиняться, память капризничала и подбрасывала воспоминания не из последних событий и разговоров, как было нужно, а разворачивала внутри сознания сценки и события давнего прошлого.
  Вот его первый бой на боксёрском ринге, который Женя не проиграл, показал в свои десять лет необычную для новичков стойкость. А потом, за несколько последующих лет, Евгений приобрёл и опыт, и хорошую физическую форму. Стал побеждать в поединках.
  Одноклассники и сверстники-спортсмены чувствовали в нём внутреннюю силу и даже не пытались его задирать.
  Потом были занятия восточными единоборствами - тхеквондо. В секции руководителем был прекрасный тренер, который учил молодёжь не только технике боевого искусства и умению переносить боль, но и философии восточных мастеров, основам психологии, тактике и стратегии боя. Это всё потом, уже во взрослой жизни, здорово пригодилось Евгению.
  А параллельно занятиям спортом он ещё умудрялся успевать заниматься во Дворце пионеров в бизнес-школе. Прошёл конкурс из восьмидесяти человек на место. Поступил.
  Там преподавали руководители банков, директора крупных предприятий, страховых компаний - всё опытные специалисты, 'акулы бизнеса' и настоящие профи.
  Лучших слушателей бизнес-школы выделяли, включали в туры дополнительного обучения в Польше, куда Евгений ездил несколько раз. Было интересно и полезно, но многое из того, что Женя там увидел, показалось ему неправильным и несправедливым. Даже можно сказать - бесчеловечным.
  Торговля, финансовые операции, инвестиции - всё это, в большинстве своём, как оказалось, связано с хитростью, обманом, предательством. Честному вести бизнес - сложно, потому что честный человек никак не защищён от козней бесчестного конкурента или продажного чиновника, а закон и правила всегда на стороне богатых, влиятельных и бессовестных людей.
  Они же и пишут эти самые законы и правила!
  Наверное, потому что Евгений после обучения основам экономики во Дворце пионеров Харькова увидел всю неприглядную и жуткую изнанку обыкновенного капитализма, он и не захотел после окончания школы заниматься предпринимательством.
  На этих бизнес-курсах во Дворце пионеров Евгений получил довольно серьёзное начальное экономическое образование, которое впоследствии очень пригодилось на работе в харьковском УБОП.
   А как он попал в УБОП, несмотря на все прогнозы друзей! Да... это был красивый план! 'Многоходовочка', как сейчас говорят!
  Когда пришло время после школы принимать решение, куда идти учиться, он сказал родителям, что будет поступать в институт на юридический.
  Юракадемия по многим причинам отпадала, оставался только Харьковский Институт МВД Бандурки с огромным конкурсом на место.
  И он, Женя, несмотря на все скептические ухмылки учителей, соседей и товарищей, несмотря на тройку по военной подготовке в аттестате за то, что отказался покупать преподавателю коньяк на выпускной экзамен, сдал все предметы, преодолел все препоны и был принят на факультет экономической безопасности института МВД.
  Тогда это всем казалось чудом. И Жене тоже, хотя он был доволен, что добился своего и пошёл по тому пути, к которому лежало сердце.
  Но останавливаться на этом достижении он тогда не собирался. Хотел придумать способ, как попасть на службу именно туда, куда нацелился - в Харьковский УБОП.
  Евгений, поёрзав на стуле и улыбнувшись, вспомнил, как всё было.
  Однокурсники смеялись:
  - Ты это серьёзно? В УБОП хочешь? Таких, как ты, туда не берут! Там заоблачные связи нужны, ты и не дёргайся.
  - Посмотрим, - сказал тогда Женя.
  И способ попасть туда, куда он хочет, придумал. Красивую такую, тонкую 'многоходовочку', правда, с большими затратами личного времени и рисками.
  После окончания первого курса, Евгений пришёл в своё районное отделение милиции и, добившись встречи с начальником, предложил:
  - Я студент второго курса института МВД. Сейчас у меня каникулы. Хочу поработать у вас в отделении стажёром. Бесплатно. Набраться опыта.
  Его взяли. Помощником оперуполномоченного. Он тогда всё лето проходил с папочками, быстро стал своим в райотделе. Пахал, как и весь штатный состав, но зарплату не получал. Его, узнав поближе, звали официально устроиться на работу, но он отказывался:
  - Не пойду. Хочу в УБОП!
  - Да ты что! Кто тебя возьмёт в УБОП? Без 'волосатой руки'? Без денег и 'поручителей'? - иди лучше к нам, убеждали его офицеры райотдела.
  Евгений упрямо отвечал:
  - Меня возьмут! - и уходил.
  Летом так и не отдохнул, но опыта милицейской работы набрался. А вот после третьего курса повторил свой отработанный номер уже с УБОП-ом.
  Пришёл туда и предложил за бесплатно поработать стажёром.
  Поскольку в летнее время многие сотрудники Управления были в отпусках, людей не хватало, то к предложению Евгения в кадрах отнеслись благосклонно, навели справки и временно взяли на службу стажёром - добровольным помощником.
  Зарекомендовал он себя хорошо и когда однажды представился случай, Евгений спросил начальника УБОП-а:
  - А вы меня после института возьмёте?
  Тот ни минуты не колебался:
  - Приходи! Возьмём!
  Из УБОП-а на факультет экономической безопасности института МВД отправили письмо о том, что выпускника Евгения Жилина возьмут на работу в Управление по борьбе с организованной преступностью, поскольку проверен в деле и подходит по характеристикам.
  В институте это событие было воспринято, как гром среди ясного неба. Сокурсники и преподаватели были в шоке!
  Евгений довольно улыбнулся. С его выпуска в УБОП тогда попали только двое курсантов - он и сын начальника ГАИ Харькова. Второй, понятно, прошёл по статусу и связям, а вот Женя - чудом, как считали окружающие.
  Так, ладно. Хватит воспоминаний! Надо убирать все дела в сейф, запирать кабинет и отправляться домой. А там по четыре - пять часов сна на каждый глаз и снова на службу.
  Вздохнул, почесал стриженый затылок:
  - Что же он всё-таки забыл сделать?
  Ах, да!
  Аня же ему вчера говорила о каких-то неприятностях с её магазинчиком! У неё арендованные пятнадцать-двадцать квадратных метров в центре города. Через стенку, оставшуюся часть этажа занимает какая-то частная телекомпания. Аня называла. Да, ТВ компания 'АТН'.
  И эта компания является собственностью некоего влиятельного депутата Харьковского городского совета. Надумал сей депутат расширить штаты и площадь своего предприятия, а для этого ему понадобился Анин магазинчик.
  Сначала к жене подходили какие-то хорошо одетые люди и просили вежливо 'быстро съехать по-хорошему', потом появились хулиганы, а вот вчера уже заходили 'братки'.
  Аня забеспокоилась. Съезжать она не хотела, место там бойкое, доходное. В центре Харькова всё давно занято, перебираться куда-то на окраину - путь к разорению и закрытию магазинчика.
  Вот она сегодня утром, когда с Евгением на работу собирались, завтракали вместе, рассказала об этом и спросила:
  - Что делать? Посоветуй. Ты ж у нас милиционер! Как от этого депутата отвязаться? Не хочу я оттуда уходить, да и некуда!
  Сначала Евгений не придал серьёзного значения этому наезду, такое в Харькове сейчас сплошь и рядом происходит. Показалось, что вопрос простой - всего лишь позвонить участковому, попросить 'взять под крыло' Анин магазинчик, да коллег из местного райотдела милиции 'дёрнуть', чтобы 'поговорили' с кем надо и слегка 'потрясли' наглую телекомпанию. Делов-то!
  Но когда Евгений нашёл на службе днём пару минут, связался с участковым с той 'земли', на которой располагался Анин магазин, кратко изложил ему суть дела и попросил помочь, то вместо ожидаемого - 'Вопросов нет. Сделаю!', услышал в трубке какое-то странное кряхтение и потом извиняющийся голос коллеги:
  - Здесь я ничем не смогу тебе помочь. Извини. Знаешь, кто хозяин 'АТН'?
  - Депутат какой-то.
  - Не простой депутат. Это его сиятельство Геннадий Адольфович Керн, собственной персоной! Он кого хочешь в асфальт укатает и ничего ему за это не будет. У него деньги, связи, братки... Так что, извини, Женя, но тут я тебе ничем помочь не смогу. Не мой масштаб, не мой калибр. Это, скорее, по твоей части, по УБОП-у.
  Керн у нас в области - первый человек в бизнесе ТЭК. В топливно-энергетическом комплексе. Туда лучше не соваться, там бабло немеряное крутится, связи и интересы идут на самый верх. Лучше б и ты туда не лез! Прислушайся к моему совету! Отдай этому пауку магазин!
  
  Евгений совет участкового принял к сведению, но в райотдел коллегам всё же перезвонил. Те информацию участкового подтвердили и тоже сразу же 'слились'. Сказали, что с людьми Керна конфликтовать не будут. Это всё равно, что переться с шашками на танки...
  Решить дело сходу не получилось, но первая неудача Евгения не разочаровала. Он решил, что надо просто подумать, найти подходы к этому осиному гнезду, подсобрать материальчик на ловкого депутата. Ведь невозможно крутиться много лет в крупном бизнесе и рыльце в пушку не испачкать!
  Что-нибудь на этого Керна обязательно найдётся. Преступник всегда оставляет след! А если у этого господина депутата обнаружатся серьёзные грешки, то он не только Анин магазин в покое оставит, а ещё и на нары отдыхать пойдёт. Лет на пять.
  Не таких крутых и богатых обламывали! Сидел бы себе тихо, не выпендривался, не наезжал бы на других законопослушных предпринимателей, глядишь, и ещё долго бы не привлёк к себе внимания. Катался бы как сыр в масле! А тут такая мелочь, видишь ли, магазинчик ему Анин понадобился. Из-за каких-то двух десятков квадратных метров арендной площади угрожать начал, грозить криминалом.
  Ну нет, Женя это так ему не спустит! Да и самолюбие не позволит, перед Аней стыдно будет, хотя, по здравому рассуждению, ввязываться в эту войну сейчас не ко времени. Да и ранг у него невысокий, всего лишь капитан, хотя и следователь-'важняк'.
  В общем, это всё надо было обдумать.
  А в течении дня Евгений закрутился, совершенно забыл об этом. Так оно и всё равно, такое сходу не решишь! Обдумать надо. Информацию собрать. Разработать подходы, вычислить, кто, где и на каком участке противостоит. Понадобится время.
  Хорошо ещё, что сейчас вспомнил, а то бы Аня дома спросила, а он бы сразу и не врубился в суть. Она бы опять обиделась, что её проблемы будто бы неважны для него...
  Вот жизнь-злодейка...
  
  
  
  
  
  Продолжение следует

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015