Okopka.ru Окопная проза
Хабибулин Юрий Далилевич
Живите сильно

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эта повесть о настоящем человеке, герое нашего времени - харьковчанине Евгении Жилине, безвременно ушедшем от нас. Черновик. Пишется в режиме реального свободного времени, с немедленной выкладкой текста на страничку.

  Живите сильно!
  
  Повесть
  
  Аннотация
  
  Эта повесть о настоящем человеке, герое нашего времени - харьковчанине Евгении Жилине, безвременно ушедшем от нас...
  Его подло убил нанятый киллер за то, что Женя был истинным русским воином, настоящим патриотом своей страны, говорил правду, боролся за неё, за основы и ценности Русского мира.
  Эта повесть - о короткой и яркой жизни, прожитой Евгением.
  О нём должно узнать как можно больше порядочных людей, которые хотят сами разбираться в том, что происходит вокруг них, в истории своей Родины и в том, как в ней сегодня хозяйничают 'чужие', понять, чего они добиваются и куда ведут страну.
  Информация для написания этого произведения собиралась из разных доступных источников.
  Очень помогли мама Евгения - Александра Борисовна Жилина, жена - Анна Короткова, земляки из Харькова, друзья и знакомые по работе, спорту, соратники по общественной деятельности.
  Много полезного было извлечено из видеозаписей Жилина, его выступлений на ТВ, из статей и видеороликов, найденных в Интернет и подготовленных клубом 'Оплот'.
  Всё это позволило написать небольшую повесть о достойном и неординарном человеке, посвятившем свою жизнь борьбе за Родину, за подлинную, неискаженную историю нашего народа, за справедливость, закон и порядок.
  Такие люди, как Женя Жилин, не должны быть забыты!
  
  
  
  Введение
  
   После похорон Черненко, ввиду совпадения многих обстоятельств и случайностей, очередным Генсеком 'узкий круг ЦК КПСС' выбрал относительно молодого Михаила Сергеевича Горбачёва с его завораживающей бойкостью и 'бархатностью' языка, "плюрализмом мнений' и идеей 'перестройки", которые, как надеялись, выведут СССР из застоя, глубокого экономического и политического кризиса, череды похорон престарелых руководителей государства.
  Следствием этого, со второй половины 80-х, в огромной стране начался слом старой системы. По нарастающей пошла полная неразбериха!
  Политика 'нового мышления" для части советских граждан внешне была невероятно привлекательной и обещала массу совершенно новых возможностей.
  Некоторым она кружила головы и пьянила, как струя кислорода, попавшая в лёгкие после долгого плавания в подводной лодке в мрачных глубинах океанов, далеко от свежего воздуха и голубого неба!
  И вот, внезапно, эта лодка всплыла, люк приоткрылся, и многие неискушённые обыватели увидели совершенно новый для себя яркий цветной мир, в котором, как в волшебном королевстве, вроде бы, можно было иметь всё!
  Счастливцы, окунувшиеся безоглядно, с головой, в эту 'западную сказку' и отринувшие 'устаревшие' моральные нормы, получили возможность зарабатывать большие деньги, покупать заграничные товары, смотреть ранее запрещённые фильмы и свободно читать книги совсем ещё недавно недоступных писателей!
  Но была и другая категория граждан, для которых политика "нового мышления" оказалась абсолютно чуждой и походила на действие массового наркотика.
  Девизом нового времени стала установка 'Человек человеку волк!', вместо старого лозунга в СССР - 'Человек человеку друг, товарищ, брат!'.
  Старые времена ушли...
  Для того, чтобы судить и карать именем закона государства и правящего класса, наводить порядок, ставить стратегические задачи и контролировать их выполнение, правильно распределять ресурсы страны - нужны понимание происходящего, воля и рычаги управления, а их уже никто не держал в руках...
  И, что самое страшное, никто и ничего не придумал взамен устаревшего, но надёжно действующего десятилетиями отлаженного механизма партийного руководства, внезапно потерявшего курс и преданных идеям социализма-коммунизма, бойцов.
  Страна, как огромный состав, сошедший с рельсов, набитый ядерным оружием и ведомый старым, изношенным паровозом без тормозов и без машиниста, неслась с горы под уклон неизвестно куда, теряя по дороге боеголовки, национальные интересы, людей и целые вагоны-республики...
  В кабине паровоза меж тем мирно сопел господин Консенсус, не имеющий ничего общего ни с автократией, ни с демократией.
  Он периодически дергал за ручку сигнала, заставляя трубу оглушительно орать, выпуская пар, привлекая внимание всего мира и, одновременно, охмуряя простой народ магией колдовских звуков, обещающих скорые счастливые перемены.
  Но те граждане Союза, которые радели за свою страну, случайно оказались поблизости от несущегося состава и смогли не оглохнуть, не поддаться чарам западных сирен, разглядеть, что происходит - ужасались!
  Кто-то из них понимал, что происходящее лишь камуфляж и отвлечение внимания народа от главных событий в направлении скрытого решающего удара по СССР в затянувшейся 'холодной войне' с Западом.
  Немногие, разобравшиеся в происходящем, пытались привлечь внимание народных масс и руководства страны к надвигающейся катастрофе, выходили на улицы, писали и кричали о разобранных путях впереди и близкой трагедии государства. Но их никто не слушал...
  
  Если такой 'сумасшедший' поезд перевернется - мало никому не покажется!
  
  В мутной водичке перемен успешно ловили каждый свою рыбку и политики, и новоявленные бизнесмены, быстро сориентировавшиеся и "перестроившиеся" чиновники, и агенты иностранных спецслужб.
  Кто-то зарабатывал свои первые миллионы, кто-то исходил жёлчью от зависти, глядя на это, а простые работяги беспомощно сжимали кулаки и стискивали зубы не в силах что-либо в этом бардаке понять и изменить...
  Колосс на рассыпающихся глиняных ногах закачался, начал терять равновесие и тут оказалось много желающих помочь ему поскорее рухнуть, успев при этом отломить кусочек чего-нибудь 'вкусненького' для себя...
  
  Чиновники и партийные бонзы быстро сориентировались в новой обстановке, почуяли выгоду момента и вседозволенность нового спущенного сверху лозунга "Что не запрещено, то разрешено", появились производственные кооперативы, хозрасчётные формы деятельности для государственных предприятий.
  "Завидущие глаза" и "загребущие руки" республиканских и областных номенклатур споро нашли массу возможностей для улучшения своего материального положения и здоровья при гораздо меньшем риске, чем раньше. Потому 'элитарная' часть общества была вполне довольна перестройкой, а вечно фрондирующая интеллигенция ликовала, что "процесс пошел", страна перестала быть "империей зла" и твердо стала на путь "демократии".
  Никто не вникал особо в детали этого процесса, внешне всё выглядело в виде премьеры нового спектакля заезжей труппы артистов, но без заранее опубликованной программы и заявленного жанра - то ли драма, то ли комедия, то ли хрен знает что...
  На сцене постоянно что-то происходит, меняются актёры, декорации, сюжет.
  Мельтешит.
  Бегают клоуны, банкиры, торговцы, всякие подозрительные личности, заезжие кинознаменитости и партийные деятели, агитирующие за какие-то непонятные 'европейские' и 'демократические' 'ценности'.
  Сам чёрт ногу сломит...
  Народ терпеливо и беспомощно смотрит, надеясь на счастливую концовку этой, на первый взгляд, бестолковой постановки неизвестного режиссёра.
  Тогда никто ещё не знал, что на самом деле, под видом 'перестройки' или точнее, новой версии троянского коня, в СССР осуществлялся тщательно проработанный план американских спецслужб по развалу Советского Союза.
  Одним из авторов стратегии и тактики секретной операции являлся ещё мало кому в ту пору известный отец теории 'бархатных революций', американский философ и основатель института Альберта Эйнштейна, финансируемого Правительством и русофобами из США - Джин Шарп.
  Роль и значение этого персонажа, американской разведки и внутренних предателей в разрушении СССР будут известны нескоро.
  Под миролюбивые речи болтливого генсека шло масштабное одностороннее военное разоружение и сдача позиций СССР.
  Советские атомные подводные лодки, военные корабли, самолёты, ракеты, в соответствии с новой доктриной 'мирного сосуществования' Горбачёва, резались на куски, оборонная промышленность уничтожалась, армия сокращалась, предприятия стратегического значения закрывались.
  Между тем, в текущей жизни конца восьмидесятых, довольные политики из стран бывших "вероятных противников" со счастливыми улыбками жали друг другу руки на экранах телевизоров...
  Было от чего впасть в состояние шока!
  Первые кооперативы, хозрасчётные предприятия и появившаяся уже "свободная пресса', начали получать неплохие дивиденды на "новом мышлении", а довольные обыватели, собираясь ночами по десять-пятнадцать человек на квартирах и в подвалах, скидываясь по десять полновесных советских рублей с каждого, ошалело смотрели заграничное видео и порнуху, прорвавшиеся, наконец, за "железный занавес".
  Далеко вперёд простой народ не заглядывал, да и все равно никто бы ничего не смог предсказать...
  Руководителей страны менять было некому и не на кого.
  Президент США Рональд Рейган во время своей избирательной кампании сказал знаменитые слова - "выберите меня на второй срок и я похороню всё Политбюро", имея в виду, что там, в основном, остались глубокие старцы. За исключением одного, относительно молодого и энергичного члена Политбюро ЦК КПСС - Горбачёва, у которого был свой план реорганизации страны.
  Стать новым Генсеком и 'отцом русской демократии' Михаилу Сергеевичу помогли друзья-партийцы с 'новым мышлением', заблокировавшие сопротивление 'старой советской гвардии'. Подсобили и новоиспечённые 'партнёры' из 'дружеского западного мира'.
  Кончилось всё позорным Беловежским соглашением, 'парадом суверенитетов' и крахом огромного государства...
  
  В разорванном на части Советском Союзе, у каждой из его бывших республик оказались свои судьбы, трудности и проблемы. Лучше не стало никому, кроме воров, мошенников, бандитов и крупных бывших партийных функционеров, да подпольных миллионеров, которые неплохо устроились в новых условиях.
  На Украине, которая по многим причинам оказалась в зоне пристальных геополитических интересов США и Европы, ситуация сложилась катастрофическая, с перспективой всё большего обнищания народа, роста криминала, разрушения промышленности и сельского хозяйства.
  Не миновал сей участи и крупнейший промышленный и научный центр СССР, красивейший город Украины - Харьков, находящийся у самой границы с Россией, всего в нескольких десятках километров от Белгорода, связанный с ним тысячами родственных, культурных, промышленных связей.
  Это именно в Белгород в начале девяностых годов, когда безработица, нищета и голод пришли во множество украинских семей, тысячи харьковчан приезжало, чтобы как-то свести концы с концами.
  Толпы пенсионеров, бабушек и дедушек, подростков и инвалидов стояли у входов на Центральную ярмарку, рынок 'Спутник' на выезде из города, заполняли весь Народный бульвар на всём протяжении от стадиона до памятника Чернышевскому, улицы и площадь перед железнодорожным вокзалом.
  Приезжие предлагали прохожим бутылки с дешёвой украинской водкой, сало, колбасу, замечательный харьковский чёрный хлеб, масло, другие продукты, домашние вещи.
  Смотреть на эту нужду было тяжело и многие белгородцы, которым тогда жилось чуть получше, чем украинским гостям, покупали что-то у них только из сочувствия и желания как-то поддержать соседей.
  Те же из харьковчан, которые смогли организовать свой небольшой бизнес и приспособиться к насквозь коррумпированной и бессовестной системе вымогательства, царящей как на российско-украинской границе, так и на частных рынках, по субботам и воскресеньям 'лихих девяностых' заполняли стадионы, привокзальные улицы и торговые ряды ярмарок Белгородской области.
  Хозяевам 'земли' и торговых мест платили поборы за право торговли.
  Милиции и всяким 'инспекциям' часто отстёгивали немаленькие штрафы, но всё равно продолжали приезжать и торговать потому что, несмотря на проблемы и трудности, многим несчастным из внезапно провалившейся в нищету Украины, именно из-за этих 'коммерческих' поездок в братские российские области и удавалось кое-как сводить концы с концами.
  И выживать.
  Торговали всем, что оставалось в семьях от прошлой советской благополучной и сытой жизни.
  На лотках и рыночных прилавках, на грязном асфальте или даже прямо на земле лежали детские игрушки, посуда, радиотехника, телевизионные антенны, рыболовные принадлежности, приборы, обои, краски, инструменты и многое-многое другое...
  С начала девяностых, со стороны подпавшей под влияние Запада Украины, отчётливо просматривалась постепенная тенденция к изоляции от России, к ограничению использования русского языка внутри 'незалежной', свёртыванию технического, культурного и торгового сотрудничества между странами.
  Если в девяностых белгородские абитуриенты ещё могли поступать, учиться и получать дипломы в известных харьковских ВУЗ-ах, таких, например, как ХИРЭ (Харьковский Институт Радиоэлектроники) и других, то с начала двухтысячных это стало невозможно по многим причинам.
  Страны-соседи - скрыто, медленно, но неотвратимо разделяли тайные кукловоды, которые стояли за властью Украины и чьи уши торчали за каждым антироссийским выступлением националистов, продажных политиков, недобитыми бандеровцами, за тайной подготовкой экстремистов, горлопанов и боевиков к 'нужному моменту'.
  Была ещё и масштабная деятельность 'некоммерческих общественных организаций', живущих на американские и западные гранты, занимающихся одурачиванием доверчивого украинского народа, искажением славянской истории, развалом образования и формированием образа врага-русского.
  Гораздо позже некоторым украинцам станет понятно, что в девяностых годах к власти на Украине пришла подсунутая Западом 'похоронная команда', задачей которой было распродать, разворовать и развалить страну, уменьшить её население любыми способами и, в конце концов, уничтожить всё русское - язык, историю народа, взаимодействие и даже родственные связи с 'клятыми москалями'.
  А лучше всего - затеять войну с Россией, в которой погибнет как можно больше славян с обеих сторон - это давно сладкая мечта НАТО и других наших 'доброжелателей'.
  При этом действующее руководство и украинская продажная элита всегда будут иметь возможность вовремя удрать с наворованными миллиардами на Запад и укрыться там от гибельных последствий своих преступлений...
  
  
  Глава 1. 'Сепар'
  
  Самой страшной оказалась пытка холодом.
  Тело тряслось в мелкой дрожи, зубы стучали, страх неотвратимо подползающей склизкой оскаленной смерти заполнял мерцающее сознание.
  Александр, свернувшись калачиком и пытаясь, время от времени растирать себя одной рукой, - другая была прикована наручниками к стальному тросу, пропущенному через канализационную трубу, безуспешно старался отогреть онемевшие мышцы.
  Он продолжал эти попытки инстинктивно, уже не отдавая себе отчёта, что они бесполезны. Силы были на исходе. Надежда на спасение таяла.
  Давили гнетущая безысходность и тупая нарастающая боль в измученной изощрёнными пытками плоти.
  На третьи сутки он стал временами терять сознание - совершенно обессиленный, проваливался то в чёрный подвал небытия, то в обрывки воспоминаний из недавнего прошлого.
  Ещё пару лет назад казалось, что наметился какой-то выход из тотальной безнадёги и стремительного падения в пропасть возрождающегося украинского нацизма в разграбленной олигархами и доведённой политиками до дна социальной несправедливости, стране.
  Бурлящий котёл общества вытолкнул на поверхность нескольких лидеров, которые смогли разобраться в политической обстановке, интересах влиятельных кланов и 'каналах внешнего управления' государством Украина.
  Эти лидеры смогли создать свои небольшие структуры из числа оставшихся патриотических сил страны и вместе начать движение к наведению порядка в государстве.
  И вначале ведь всё пошло хорошо.
  Лучший друг Александра - Женя Жилин, после выхода на пенсию со службы в милиции, создал в Харькове общественную организацию 'Оплот', которая объединила вокруг себя множество молодых людей, для которых слова совесть, справедливость, правда - были не пустыми звуками.
  Жилин сумел обеспечить и финансовую подпитку своего детища, открыв несколько коммерческих учреждений, приносящих реальную прибыль. Из этой прибыли Женя смог организовать материальную помощь семьям погибших милиционеров в родной Харьковской области, оказывать внимание и поддержку ветеранам Великой Отечественной войны и их детям, воплотить в жизнь давнюю свою идею - собрать лучших бойцов по единоборствам и создать для них бойцовский клуб с филиалами в разных городах Украины.
  Под знаменем 'Оплота' Жилину удалось объединить молодёжь и здоровые силы области на служение идее возрождения справедливости, законности и порядка на Украине.
  Из бойцовского клуба 'Оплот' вышло немало отличных спортсменов, бои которых транслировались из Харькова по ТВ на множество стран мира. Появились свои первые местные таланты и чемпионы.
  А потом, когда на горизонте замаячила, вылезающая изо всех щелей, коричневая чума украинского фашизма партий 'Свобода', 'Правый сектор', 'Тризуб', 'Уна-Унсо' и других организаций, тщательно пестуемых американскими 'проповедниками демократии', бойцы Жени Жилина составили ядро активных патриотических сил.
  Это они поднялись на защиту родной земли против потерявших чувство здравого смысла и запутавшихся в сетях бессовестной лживой пропаганды, зомбированных 'громадян', подталкиваемых к 'майдану', 'революции' и уличному насилию изощрёнными 'кукловодами' из Вашингтона!
  Это спортсмены из 'Оплота', коммунисты и настоящие патриоты Украины вышли на мирные демонстрации, митинги и пикеты для противодействия бандеровцам, 'правосекам' и потомкам недобитых полицаев, прятавших до поры до времени в старых шкафах и сундуках немецкую форму и фашистские награды.
  В забытье, перед внутренним зрением Александра возникали его тренировки до изнеможения в спортзалах бойцовского клуба, эпизоды из встреч мастеров на ринге, фотовыставки и пикеты активистов 'Оплота' в Харькове и Киеве против преступлений украинских карателей, отмороженных националистов и подготовки 'майдана'.
  Часто эти митинги и стычки с агрессивными 'нациками' были горячими, а то и вовсе перерастали в драки. Хотя после нескольких таких происшествий и позорных поражений провокаторы поняли, что со спортсменами Жилина лучше не связываться и обычно уклонялись от столкновений на улицах или прямых вызовов на ринг от бойцов 'Оплота'.
  Но ничего не забыли.
  И после кровавых событий в Киеве зимой 2014-го, про таких как Жилин, его 'Оплот' и спортсменов-бойцов, которых боялись новые фашисты, хунта, захватившая власть на Украине, вспомнила.
  Вспомнила обо всех, кто мог представлять угрозу для преступной кровавой банды националистов и олигархов.
  На Жилина открыли уголовное дело, его 'Оплот' признали 'террористической организацией' и по всем областям Украины начали охоту на бывших 'оплотовцев'.
  
  После очередного провала памяти и возврата из забытья, Александр в который раз, во всех подробностях вспомнил, как его 'брали' три дня назад. Это было 17-го марта текущего 2015-го года. Дата врезалась в память.
  Как только Александр вышел из подъезда своего дома, во двор быстро въехал тёмный микроавтобус. Из него выскочили какие-то непонятные люди в гражданском, навалились, выкручивая руки.
  Повалили на землю, надели наручники. Грубо затолкали в машину.
  Никаких документов от нападавших и никаких объяснений о причине задержания!
  Фактически, криминальное похищение человека!
  Так поняли и соседи, которые тут же закрыли и заблокировали электронные ворота, преграждавшие выезд из двора дома и вызвали милицию.
  Тем временем, напавшие на Александра неизвестные, отобрали у кого-то из жителей дома пульт и попытались открыть ворота.
  В ответ на это соседи догадались отключить электричество во всём доме, соответственно, обесточить и ворота.
  Взбесившиеся 'гражданские' с перекосившимися от злости лицами, бегали по двору, по подъездам и искали способ вновь подать электроэнергию на ворота.
  Но это оказалось не так просто.
  Тем временем подъехал дежурный автомобиль с нарядом милиции.
  Начались разборки.
  Александр наблюдал за ними из салона микроавтобуса.
  Разговор вёлся на повышенных тонах, никаких документов 'гражданские' так и не предъявили милиционерам. Выхватили из карманов пистолеты.
  Милиционеры наставили на них автоматы.
  Напряжённая ситуация, возникшая в самом центре Харькова, грозила закончиться стрельбой и горой трупов.
  В этот момент милиция получила подмогу. Снаружи к воротам подъехал жёлтый 'уазик' и из него выскочили ещё несколько сотрудников милиции в форме и с 'калашниковыми' наизготовку. Возглавлял ту группу начальник РОВД.
  Команду 'опустить оружие', 'гражданские' выполнили неохотно, численное и огневое преимущество было не на их стороне. На переговоры с милицией пошли нехотя. Говорили с пренебрежением, сквозь зубы, отказываясь показывать свои удостоверения личности и документы на задержание 'подозреваемого'.
  Ситуация опять стала накаляться.
  У Александра появилась, было, надежда, что он сможет уехать под защитой милиции и в отделении разобраться с инцидентом, но этого не случилось.
  Один из 'людей без документов', видимо, 'старшОй', потеряв терпение, достал телефон и кому-то позвонил. Потом передал трубку начальнику РОВД.
  Тот задал по телефону несколько вопросов, затем, стиснув зубы, приказал сотрудникам открыть ворота и выпустить 'гражданских' с пленником.
  Подойдя к милиционерам, командир зло сплюнул на землю и, негромко пояснил своим:
  - 'Схидники'. 'Чёрная сотня' Авакова - 'восточный корпус'. Вчерашние бандиты. Числятся в МВД, но по сути это то же самое, что и нацбат 'Азов'. Харьковский вариант. Шоб они сдохли!
  Спрятал пистолет в кобуру и сел в 'уазик', сильно хлопнув дверью.
  Электрические ворота вскоре открыли.
  Милиционеры, а за ними и 'схидники' с Александром, уехали. Он видел, что соседи со двора и с балконов смотрели вслед отъезжающему автомобилю с тревогой. Все знали, что многие из схваченных таким образом людей потом пропадали без вести...
  Захватившая власть в стране в результате государственного переворота проамериканская хунта уничтожала всех, кто мог бы представлять для неё опасность. Другим - мстила пытками и издевательствами, третьих запугивала.
  Александра привезли на улицу Шевченко, к бывшему детскому садику. Когда-то это помещение относилось к государственной службе охраны. К милиции. Но после масштабных сокращений садик и его территория оказались пустующими. Судя по всему, теперь это 'хозяйство' отдали 'схидному корпусу' и начали неспешный ремонт в здании.
  Александра сразу же раздели донага и повели на допрос в одну из комнатушек подвального помещения. Грубо усадили на табуретку.
  Стены комнатки были обшарпаны, пол - цементный, кое-где с остатками линолеума.
  За старым письменным столом сидел верзила с ухмыляющейся рожей, по всем признакам от Чезаре Ломброзо, являющейся наглядным подтверждением его смелой научной теории и имеющей все описанные автором признаки криминальных склонностей.
  В комнате находилось ещё трое 'гражданских', с неприкрытым торжеством изучающих Александра.
  Первым нарушил тишину верзила:
  - Ну что, сепар, допрыгался? Думал, в землю зароешься? Спрячешься? Не, от нас не уйдёшь!
  Всех вас найдём и посчитаемся!
  А щас ты у нас запоёшь, как соловей!
  Кто ещё из 'оплотовцев' сейчас в Харькове? Фамилии, адреса, телефоны! Быстро!
  'Схидники' прищурили глаза и плотоядно, в предвкушении привычной дозы удовольствия от ощущения своего всемогущества над очередной бесправной жертвой, осматривали Александра.
  Голова у него гудела от нескольких жёстоких ударов в темя по дороге сюда. 'Для профилактики', как выразились конвоиры.
  Тем не менее, мысли текли спокойно, была ещё надежда, что задержание - это недоразумение, случайность и вскоре всё разрешится. А сейчас надо потянуть время, постараться найти линию поведения, при которой удастся продержаться подольше и не выдать мучителям сколько-нибудь значимой информации, которая может принести вред Жилину и его друзьям.
  После первых же ответов Александра верзила махнул рукой 'гражданским':
  - Гадёныш, кажись, не вкурил, что разговор серьёзный. Он - ваш!
  Один из 'схидников' ударил Александра в лицо, подошли остальные. На голое тело сначала посыпался град ударов, затем что-то затрещало, запахло озоном, спину пронзила страшная боль. В руках у 'гражданских' появился электрошокер.
  Им они тыкали в живот, спину, бёдра, гениталии, лицо...
  Били.
  Отпускали сальные шутки и словечки из блатного лексикона. Чувствовалось, что эти 'люди' ещё совсем недавно 'зону топтали' и пока не вполне освоились в своём новом качестве штатных 'представителей МВД'.
  Перед глазами Александра мелькали садистские ухмылки и возбуждённые глаза палачей. Собственно, они и не ждали ответов. Для них это была такая новая игра под названием 'поизгаляться над тушкой'. В продолжение недавних тюремных развлечений в камерах.
  Разговаривали палачи между собой и перебрасывались репликами на суржике, перемежаемом цветистыми словечками из 'фени'.
  Когда 'схидники' немного устали, сделали небольшой перерыв.
  Верзила, издевательски оглядывая избитое лицо Александра, продолжил 'допрос':
  - Спрашиваю ещё раз. Кто из оплотовцев остался в городе? Кто из них причастен к расстрелу демонстрантов на майдане? Кто похищал людей? Как Жилин и Кернес готовили массовые беспорядки в Харькове? Кто из ваших 'террористов' участвовал в освобождении здания областной администрации в Харькове?
  На столе перед 'схидником' лежал сильно потёртый лист бумаги, на котором были отпечатаны вопросы.
  Судя по всему, шпаргалкой для допросов пользовались часто, потому что все строки оттуда верзила помнил на память и озвучивал их с видимым злобным удовольствием:
  - Кто из ваших сейчас воюет на Донбассе? Говори, с-сука! Где Жилин прячется? Где его логово? Думаешь, мы не знаем, что он в Харькове организовал подполье из казаков и беркутовцев? Всех найдём и отправим на гиляку! Ты щас нам всё расскажешь!
  Сначала Александр пытался что-то отвечать, объяснять, что он не знает и не может знать ничего из того, что интересует 'схидников'. Что 'Оплот' - это не экстремистская организация и никакого отношения к террору не имеет, и никогда этим не занималась.
  Разве что останавливала бандитов во время их хулиганских действий и пыталась просвещать простых украинцев.
  Но командира группы 'чёрной сотни Авакова' ответы Александра не устраивали. Схидники в большинстве своём и были теми самыми бандитами, которых останавливал 'Оплот' и сажал на скамью подсудимых Жилин, когда ещё работал в харьковском УБОП-е.
  Сейчас это была просто месть. Месть неподкупному менту Жилину и его людям, его друзьям, от которых столько 'натерпелись' в своё время бандиты и воры.
  Били и пытали Александра долго и изощренно. В конце концов, он потерял сознание и очнулся через какое-то время на полу в другой камере, прикованным наручниками к стальному тросу, пропущенному через толстую канализационную трубу.
  Рядом находился ещё какой-то мужчина, прикованный к той же трубе.
  Сокамерника звали Виталием и его история жизни на воле, и потом захвата 'аваковцами', оказалась очень похожей на ту, что произошла с Александром.
  Новый знакомый рассказал, что его привезли сюда пару суток назад, и каждый день водят в другую комнату на пытки.
  Бьют. Обливают холодной водой, надевают на голову пакет.
  Пытаются выбить показания против беркутовцев, оплотовцев, активистов 'антимайдана', коммунистов. Всех тех, кого новая 'влада' назначила виновными в кровавых событиях и торопится уничтожить.
  Виталий был измотан, психологически подавлен, говорил очень тихо от упадка сил и боязни, что подслушают, и опять будут бить.
  
  Третий день у 'схидников'.
  С утра о них, вроде бы, забыли, даже не принесли, как обычно, миску с баландой, кусок хлеба и кружку воды.
  За Александром в этот раз пришли во второй половине дня.
  Сорвали одежду, как всегда делали перед пытками, возвращая измятые порванные брюки и рубашку только после экзекуций, чтобы арестованный 'не сдох слишком быстро'.
  Его подхватили под мышки и, вытащив из комнатушки, поволокли по сырому коридорчику на очередной допрос.
  Опять забрызганная кровью, пропахшая потом и вонью тюремщиков, зловещая и душная пыточная камера.
  Град ударов по лицу, телу, пакет на голову. Потом всё те же самые вопросы. О Жилине, об 'Оплоте', о товарищах...
  Александр молчал, сжимая разбитые губы.
  Вновь удары, разряды электрошокера, пакет на голову...
  Александр закашлял кровью и стал задыхаться. Когда он от удушья забился в конвульсиях, пакет сняли и дали отдышаться. Затем швырнули на пол и окатили холодной водой из грязного ведра.
  Кто-то из палачей рявкнул:
  - Полежи, падла! Подумай пока. И не надейся, что мы о тебе забудем!
  Оставив Александра лежать мокрым на цементном полу, мучители вышли из пыточной на перекур.
  Дверь гулко хлопнула, в замке провернулся ключ.
  Стало тихо.
  Тело медленно остывало, теряя остатки жизненных сил. Била дрожь, от холода стучали зубы. В сознание медленно и душераздирающе вползали отчаяние, ощущение безысходности, бессмысленности существования.
  Прошлое исчезало за дымкой забвения, уплывало куда-то в бесконечную пустоту. Вместо него тело и голова заполнялись невыносимой болью.
  Хотелось прекратить эту пытку, эту вселенскую несправедливость, это издевательство над человеческим достоинством и разумом.
  Но как это сделать?
  Мир вокруг постепенно мутнел, терял очертания. Зрение отказывало. Подкрадывался очередной обморок, после которого, по опыту, станет ещё хуже.
  Александр попытался удержаться на краю разверзшейся перед ним бездонной пропасти мрака и полной потери контроля над собой, напрягся изо всех оставшихся сил, стараясь встать и... разбить голову о стену.
  Помощь уже не придёт. Не успеет! Не верится!
  Он потерял всякую надежду на спасение. Он так и умрёт на этом холодном мокром цементном полу, беспомощный и истерзанный. В муках и издевательствах.
  Лучше прекратить это самому, чем быть безвольной игрушкой, 'живым мясом' в руках двуногих зверей!
  Встать не получилось. Не хватило сил. Кружилась голова и мир с остатками воспоминаний прошлого, всё ускоряясь, вращался вокруг узника, увлекая его, зовя за собой куда-то вдаль, в другую Вселенную...
  Спустя несколько минут, немного отдышавшись после неудачной попытки подняться, Александр, подтянув к себе руки, вцепился осколками зубов в запястья. Он грыз и рвал их, не ощущая боли. Его наполняла только ненависть к мучителям и какое-то внутреннее торжество: - 'Нате выкусите! Вы мне больше ничего не сможете сделать! Я уйду туда, где вы меня не достанете!'
  Вместе с вытекающей из вен кровью, уходили боль, ощущение холода, утекало сознание. Затихали звуки из коридора, соседних камер, с улицы...
  Перед глазами расплывались и гасли, тускнея, цветные радужные пятна. Постепенно наступали покой и безразличие.
  В голове, слабея, билась только одна мысль:
  - 'Всё! Точка! Надо достойно уйти, не сломаться и не предать ребят! Они очистят Украину от этих мерзавцев! Уже без меня...'
  Хлопнула дверь. Палачи вернулись. Несколько секунд ошарашено смотрели на лужу крови, натекшую на пол комнаты из перегрызенных вен задержанного, затем позвали старшего.
  Тот пришёл, безразлично глянул на 'сепара' и коротко спросил:
  - Сдох?
  Один из палачей наклонился к Александру, проверил пульс:
  - Кажись, живой ещё...
  - Ну и чёрт с ним, пусть валяется. Всё равно 'обнулять' надо было. И этого, и того, второго, в его камере.
  Палачи ушли, оставив Александра истекать кровью.
  Он перестал слышать, ощущать могильный холод пола, вспоминать...
  
  Грохнула дверь.
  Он понял это, скорее, по вибрациям, чем услышал.
  Сколько прошло времени, и почему Александр до сих пор не умер, было непонятно. Это не иначе, как его ангел-хранитель не отпускает... даёт шанс...
  Зазвучали возбуждённые голоса:
  - И сколько за это чмо дадут?
  - Двадцать штук зелёных. Без фуфла. Так что придётся его оставить живым. Врача позови!
  Кто-то выбежал в коридор, кто-то грубым голосом спросил:
  - А нам сколько перепадёт?
  - Сколько дадут! - отрезал властный баритон, - такие вопросы наверху решаются. Наше дело щас выполнить новое указание. Планы поменялись. Этого не 'мочим', раз нашёлся кто-то, кто за него заплатит.
  Опять стукнула дверь, вошли ещё люди. Один из них опустился рядом с Александром на колени, проверил пульс, измерил давление и засуетился.
  Лежащего 'сепара-террориста' подняли, перевязали запястья, сделали укол. Потом посадили на табуретку. Впихнули в рот таблетку и, влив в рот воды, заставили проглотить лекарство. Табуретку придвинули к стене, чтобы Александр не свалился.
  Уплывшее сознание медленно возвращалось в тело.
  Александр слышал возбуждённые голоса, понимал, что говорят о нём, но разбирал только отдельные слова.
  Вскоре его подхватили под руки и волоком перетащили из 'пыточной' в общую камеру. Там быстро напялили сухую одежду, застегнули наручники и бросили на железную кровать.
  Ушли.
  Через несколько минут кто-то опять лязгнув дверью вошёл из коридора в комнату, поставил возле кровати кружку с водой, накрытую куском хлеба и миску с баландой.
  Дверь, в очередной раз лязгнув, закрылась и наступила тишина.
  Виталий, выждав некоторое время, поднялся и подошёл к Александру. Увидев перевязанные запястья, удивлённо спросил:
  - Это ещё что? Жгли? Резали?
  - Нет, это я... сам... - постепенно приходя в себя, ответил Александр, - уйти хотел... совсем... не дали...
  - А-а... - протянул Виталий, - зря ты это. Может, ещё выкрутимся.
  - Пока я там... валялся, слышал, что они нас 'обнулять' собирались. Помешать этому... может только выкуп. У тебя есть... кто-нибудь, кто... заплатит?
  - Только если ребята узнают и скинутся. Я из компартии Украины. Но много не соберут, там всё простые работяги.
  - Всё равно... попытайся. Скажи этим... схидникам, что тебе нужно связаться со своими и собрать денег на выкуп. Иначе - кончат!
  Виталий вздохнул и отошёл.
  
  Александр, несмотря на вернувшуюся ноющую боль в теле и в разодранных запястьях, от усталости снова провалился в забытье. Сквозь дремоту, уже под утро услышал, как Виталий заколотил ногой в дверь.
  Когда охранник открыл, сокамерник Александра нервно прокричал:
  - Слышь, телефон дай! Позвонить надо!
  - Чё-ё? - удивлённо раззявил рот 'схидник', медленно приходя в ярость, - ты что, мозги повредил? Да я тебе щас...
  Охранник сделал шаг в комнату, намереваясь пнуть наглого 'сепара'. Тот отодвинулся назад и тихо выговорил:
  - Не кричи! Я хочу денег найти. Чтоб вам заплатить. За волю. Если сам не можешь это решить - зови старшего!
  Нога тюремщика, чуть не долетев до тела заключённого, остановилась в воздухе:
  - Во как! Денег достать? А что, можно попробовать! Телефон щас принесу, только ежели что вякнешь лишнего, будет больно!
  Тюремщик, не закрывая дверь, выскочил из камеры. Через минуту вернулся обратно с мобильником:
  - Звони! Воля тебе обойдётся в двадцать штук зелёных! Если твои друзья столько наберут - связь по этому номеру! Если попытаются 'финтить' или найти тебя, то... сам понимаешь...
  Виталий трясущимися руками набрал номер.
  'Схидник' стоял рядом, готовый немедленно выхватить телефон из рук 'сепара', если что-то пойдёт 'не так'.
  На другом конце линии связи подняли трубку.
  - Мама? Это я! Да, живой! Не волнуйся! - перекрывая взволнованный голос матери, быстро заговорил Виталий, - подожди, мне надо что-то важное тебе сказать, времени мало... Не могу объяснить, где нахожусь... но, чтобы меня отпустили, надо заплатить... Да... Двадцать тысяч долларов... Да, тогда отпустят... Скажи Сергею, он поможет. Связь с ... моими охранниками... по этому номеру. Всё! Больше не могу говорить!
  Виталий трясущимися руками нажал на кнопку 'отбой' и вернул телефон 'схиднику'.
  Тот положил мобильник в карман, раздумчиво покачал головой и сквозь зубы пробурчал:
  - Ну, если повезёт, может ещё и успеешь шкуру спасти. Времени у тебя немного...
  - Сколько? - поднял голову Виталий.
  - Сутки - двое. Максимум - три дня! Родня денег не добудет - выведем на задний двор и шлёпнем! Без всяких там судов и прокуроров! Так что молись, чтобы денежки собрали!
  Дверь, закрываясь, привычно грохнула. В замке со скрежетом провернулся ключ.
  Виталий тяжело вздохнул:
  - Слышал?
  Александр отозвался:
  - Да. Правильно сделал. Иначе - хана была бы.
  Виталий хмыкнул:
  - А так не хана? Где мать двадцать тыщ найдёт?
  - Так хоть шанс какой-то появился. Может, друзья помогут. А иначе тебя без разговоров сразу бы в расход пустили. Я слышал.
  Оба замолчали.
  Потом Виталий неуверенно произнёс:
  - У брата 'Жигулёнок' есть. Старый, но ещё на ходу. А вот с деньгами - труба! Разве что в нашем харьковском отделении компартии что-нибудь соберут. У нас председатель - боевая женщина, Алла Александровна Александровская. Может, слышал?
  - Нет, не приходилось, - пожал плечами Александр.
  - Она, если узнает, что мне смерь грозит, может организовать однопартийцев, объяснить. Может, что-то и соберут. Но двадцать штук 'зелёных' вряд ли. Это совершенно неподъёмная сумма для простых работяг.
  - Ну что тебе сказать, - морщась от острой боли в запястьях при попытке пошевелиться, процедил Александр, - значит, торгуйся с этими бандитами. Или сам, или пусть кто из твоих коммунистов, кто понаходчивее, попробует. Надо ж понимать, что если тебя 'схидники' шлёпнут, то ничего не получат. Вообще! А вот если отпустят - то, жигулёнка на ходу поимеют и какие-то деньги, что твои коммунисты соберут. Это ж всё-таки лучше, чем убить забесплатно! А эти ж бандюганы - жадные! Так что, думаю, дело может выгореть, даже если денег и меньше, чем надо, окажется.
  Виталий облегчённо выдохнул. К нему вернулась надежда на счастливый исход.
  
  Александр, прижав к груди забинтованные руки, отвернулся к стене. К нему тоже вернулась надежда на освобождение. Если Женя смог его найти в этих застенках и предложить выкуп тюремщикам, то... остаётся только ждать. Алчность вчерашних бандитов всё сделает сама. Тем более, что информация о выкупе к ним попала 'сверху', от начальства. Тут уж не 'соскочишь', да и незачем. Ведь какая-то доля от выкупа причитается и тюремщикам.
  Значит, Жилин, как узнал о похищении Александра, времени зря не терял - нашёл нужных людей в окружении Авакова и предложил им выгодную сделку.
   Собственно, он так делал и раньше. Своих не бросал. Выкупал, отбивал, менял на какие-то выгодные предложения, договоренности.
  Женя Жилин был настоящим другом для всех, кто был патриотом Украины и порядочным человеком! И раз он занялся освобождением Александра, то теперь можно и немного расслабиться.
  Зря он грыз зубами запястья, зря пытался покончить с собой... Грех это... Хотя... кто ж его знал, что так всё обернётся? И что в последний момент придёт спасение? Может быть, не было бы первого, не появилось бы и второе?
  Пути Господни неисповедимы...
  
  
  Глава 2. Характер - это судьба!
  
  Дописав последний лист заключения по делу, Евгений поставил в конце предложения жирную точку. Чуть ниже текста, у самого края страницы, внёс дату и размашисто подписался.
  Ну, вот и всё. Ещё один материал готов для передачи в суд.
  Евгений коротко выдохнул, сложил разбросанные по столу бумаги в папку, завязал тесёмки и бросил её на стопку других завершённых дел, сдвинутых на правый угол стола.
  Горки папок - с текущими делами слева и с завершёнными справа, почти сравнялись по высоте.
  Но работы ещё много, очень много. А ведь завтра начальник отдела почти наверняка подбросит ещё пару-тройку новых материалов.
  Как хочешь крутись, но успевай!
  Евгений вздохнул, потянулся за остывшим чаем, который, чтобы ненароком не опрокинуть, переставил на соседний стол отсутствующего коллеги. Взялся за алюминиевый подстаканник с утопленным в нём гранёным стаканом, поднёс ко рту и отпил глоток. Облизал языком сухие губы, взглянул на часы.
  Половина второго ночи. За окном кабинета давно уже темно. Оттуда, со звёздного неба, в комнату укоризненно пялится жёлтая луна.
  Аня опять будет ругаться и дуться на мужа. Он же всё время обещает ей приходить с работы пораньше, чтобы оставалось время пообщаться, сходить куда-нибудь в кино, в театр, в гости, наконец.
  Обещал... Да..
  Но никак не получается, хотя и нести бремя вины перед женой тяжело. Эту укоризну от ночного светила в окне ночами и в нечастые часы общения с Аней он ощущает постоянно, но не может себе позволить также, как его коллеги в конце рабочего дня - быстро убрать все секретные материалы, папки с делами в сейф, запереть его и, махнув рукой сослуживцам, со спокойной совестью уйти домой, к семье. Оставаться на службе допоздна лишь в исключительных случаях, по личной просьбе начальства и с условием, что заплатят сверхурочные.
  Просто так, работать на износ, за здорово живёшь, никто из товарищей капитана Жилина не хотел, да и не был обязан.
  Евгений не мог себя заставить поступать также.
  Может быть, потому что эта желанная работа досталась ему гораздо труднее, чем коллегам?
  Для него за простыми бумажками и картонными папками с документами стояла не просто рутина, а виделись люди, их судьбы, трагедии, необходимость торжества закона и справедливости.
  И в запутанных, и в простых, на первый взгляд делах, пряталась правда, которую нужно было найти, отмыть от грязи и случайного мусора, осмыслить, задокументировать согласно действующим правилам системы. Потом передать результаты следственных действий в суд с надеждой, что там решат по справедливости.
  Для Евгения каждое порученное ему дело вне зависимости от статуса фигурантов, порядка украденных денежных сумм и внимания начальства, являло собой вызов. Вызов от жизни, проверку от некоего высшего судии 'на вшивость', 'на слабо', на твёрдость своим принципам. На способность нести в этот мир, наперекор всем дьявольским козням и 'стечениям обстоятельств', справедливость, - карать злодеев и защищать невиновных или случайно оступившихся людей.
  Евгений откинулся на спинку стула, обхватил затылок руками и задумался:
  - Тяжело. Да. Времени на семью не хватает, всегда виноват перед женой. Всегда занят по службе. Что его здесь держит так крепко? Почему он не может жить, как все?
  Евгений отпил ещё глоток холодного чая и попытался сбросить накопившееся напряжение дня.
  Повёл плечами, крутнулся на стуле. Слегка расслабился:
  - Да, почему он не может жить как все? Что, ему больше всех надо? Или наоборот - он слишком глупый? Не деньги зарабатывает, а просто так тратит свою жизнь? На великую цель - на мифическую справедливость? Нужна она сейчас, в это воровское время кому-нибудь, кроме капитана УБОП Евгения Жилина?
  Вряд ли... Но, иначе ему нельзя! Ради этой святой справедливости, ради правды, ради жизни по совести, он и рвался работать в УБОП - главное, как он считал, милицейское ведомство по борьбе с бандитами и защите порядочных людей.
  Конечно, может быть, Евгений наивный, молодой, даже где-то ещё романтик, не всё правильно оценивает в жизни, но изменить свои убеждения не может.
  А сколько его отговаривали! И друзья, и родственники, и знакомые!
  'Не твоё это дело - милиция! Да и не возьмут тебя, там такой блат нужен и бабки для поступления, что извини. У тебя же нет ничего. Гол, как сокол! Займись лучше бизнесом - это и выгоднее, и полезнее для здоровья!'
  Евгений и сам прекрасно понимал, что бизнесом заниматься выгоднее, чем пахать за небольшую зарплату с постоянным риском для жизни. Как для себя, так и для семьи. Умом всё прекрасно понимал, но вот сердце толкало к другому.
  Говорят, характер - это судьба!
  Вот и у Евгения конфликт между выбором души и голосом разума. Всему виной обострённое чувство справедливости, которое впитал в себя маленький Женя вместе с атмосферой в семье, из прочитанных книг о героях и негодяях, из фильмов о Великой Отечественной войне. Из высших духовных ценностей, которые чтили и разделяли отец, мать, родственники и уважаемые мальчиком взрослые.
  Он не жалеет, что вырос на этом и принял эти ценности. Всё было правильно!
  Вот так характер с годами и сложился. И теперь с этим уже ничего не поделать. Хочется заниматься тем, к чему тянется сердце, к чему открыта душа, а не тем, что противно для неё, но прибыльно и приятно для плоти.
  Так. Он сейчас отдышится, вернётся из мира бумаг, уголовных дел, статей законов и кодексов в физический мир, в реальность.
  Что-то он ещё собирался сегодня обдумать...какую-то проблему...
  Надо вспомнить. Да. Сейчас он попытается...
  Евгений потёр ладонями лоб, щёки. Напрягся. Но уставший за день мозг отказывался подчиняться, память капризничала и подбрасывала воспоминания не из последних событий и разговоров, как было нужно, а разворачивала внутри сознания сценки и события давнего прошлого.
  Вот его первый бой на боксёрском ринге, который Женя не проиграл, показал в свои десять лет необычную для новичков стойкость. А потом, за несколько последующих лет, Евгений приобрёл и опыт, и хорошую физическую форму. Стал побеждать в поединках.
  Одноклассники и сверстники-спортсмены чувствовали в нём какую-то внутреннюю силу, прочный стержень и даже не пытались его задирать.
  Потом были занятия восточными единоборствами - тхеквондо. В секции руководителем был прекрасный тренер, который учил молодёжь не только технике боевого искусства и умению переносить боль, но и философии восточных мастеров, основам психологии, тактике и стратегии боя. Это всё потом, уже во взрослой жизни, здорово пригодилось Евгению.
  А параллельно занятиям спортом он ещё умудрялся успевать заниматься во Дворце пионеров в бизнес-школе. Прошёл конкурс из восьмидесяти человек на место. Поступил.
  Там преподавали руководители банков, директора крупных предприятий, страховых компаний - всё опытные специалисты, 'акулы бизнеса' и настоящие профи.
  Лучших слушателей бизнес-школы выделяли, включали в туры дополнительного обучения в Польше, куда Евгений ездил несколько раз. Было интересно и полезно, но многое из того, что Женя там увидел, показалось ему неправильным и несправедливым. Даже можно сказать - бесчеловечным.
  Торговля, финансовые операции, инвестиции - всё это, в большинстве своём, как оказалось, было связано с хитростью, обманом, предательством. Честному вести бизнес - сложно, потому что честный человек никак не защищён от козней бесчестного конкурента или продажного чиновника, а закон и правила всегда на стороне богатых, влиятельных и бессовестных людей.
  Они же и пишут эти самые законы и правила!
  Наверное, потому что Евгений после обучения основам экономики во Дворце пионеров Харькова увидел всю неприглядную и жуткую изнанку обыкновенного капитализма, он и не захотел после окончания школы заниматься предпринимательством.
  На этих бизнес-курсах Евгений получил довольно серьёзное начальное экономическое образование, которое впоследствии очень пригодилось на работе в харьковском УБОП.
   А как он попал в УБОП, несмотря на все прогнозы друзей! Да... это был красивый план! 'Многоходовочка', как сейчас говорят!
  Когда пришло время после школы принимать решение, куда идти учиться, он сказал родителям, что будет поступать в институт на юридический факультет.
  Юракадемия по многим причинам отпадала, оставался только Харьковский Институт МВД Бандурки с огромным конкурсом на место.
  И он, Женя, несмотря на все скептические ухмылки учителей, соседей и товарищей, несмотря на тройку по военной подготовке в аттестате за то, что отказался покупать преподавателю коньяк на выпускной экзамен, сдал все предметы, преодолел все препоны и был принят на факультет экономической безопасности института МВД.
  Тогда это всем казалось чудом. И Жене тоже, хотя он был доволен, что добился своего и пошёл по тому пути, к которому лежало сердце.
  Но останавливаться на этом достижении он тогда не собирался. Хотел придумать способ, как попасть на службу именно туда, куда нацелился - в Харьковский УБОП.
  Евгений, поёрзав на стуле и улыбнувшись, вспомнил, как всё было.
  Однокурсники смеялись:
  - Ты это серьёзно? В УБОП хочешь? Таких, как ты, туда не берут! Там заоблачные связи нужны, ты и не дёргайся.
  - Посмотрим, - сказал тогда Женя.
  И способ попасть туда, куда он хочет, придумал. Красивую такую, тонкую 'многоходовочку', правда, с большими затратами личного времени и рисками.
  После окончания первого курса, Евгений пришёл в своё районное отделение милиции и, добившись встречи с начальником, предложил:
  - Я студент второго курса института МВД. Сейчас у меня каникулы. Хочу поработать у вас в отделении стажёром. Бесплатно. Набраться опыта.
  Его взяли. Помощником оперуполномоченного. Он тогда всё лето проходил с папочками, быстро стал своим в райотделе. Пахал, как и весь штатный состав, но зарплату не получал. Его, узнав поближе, звали официально устроиться на работу, но он отказывался:
  - Не пойду. Хочу в УБОП!
  - Да ты что! Кто тебя возьмёт в УБОП? Без 'волосатой руки'? Без денег и 'поручителей'? - иди лучше к нам, убеждали его офицеры райотдела.
  Евгений упрямо отвечал:
  - Меня возьмут! - и уходил.
  Летом так и не отдохнул, но опыта милицейской работы набрался. А вот после третьего курса повторил свой отработанный номер уже с УБОП-ом.
  Пришёл туда и предложил за бесплатно поработать стажёром.
  Поскольку в летнее время многие сотрудники Управления были в отпусках, людей не хватало, то к предложению Евгения в кадрах отнеслись благосклонно, навели о нём справки и временно взяли на службу стажёром - добровольным помощником.
  Зарекомендовал он себя хорошо и когда однажды представился случай, Евгений спросил начальника УБОП-а:
  - А вы меня после института возьмёте?
  Тот ни минуты не колебался:
  - Приходи! Возьмём!
  Из УБОП-а на факультет экономической безопасности института МВД отправили письмо о том, что выпускника Евгения Жилина возьмут на работу в Управление по борьбе с организованной преступностью, поскольку проверен в деле и подходит по характеристикам.
  В институте это событие было воспринято, как гром среди ясного неба. Сокурсники и преподаватели были в шоке!
  Евгений довольно улыбнулся. С его выпуска в УБОП тогда попали только двое курсантов - он и сын начальника ГАИ Харькова. Второй, понятно, прошёл по статусу и связям, а вот Женя - чудом, как считали окружающие.
  Так, ладно. Хватит воспоминаний! Надо убирать все дела в сейф, запирать кабинет и отправляться домой. А там по четыре - пять часов сна на каждый глаз и снова на службу.
  Вздохнул, почесал стриженый затылок:
  - Что же он всё-таки забыл сделать?
  Ах, да!
  Аня же ему вчера говорила о каких-то неприятностях с её магазинчиком! У неё арендованные пятнадцать-двадцать квадратных метров в центре города. Через стенку, оставшуюся часть этажа занимает какая-то частная телекомпания. Аня называла. Да, ТВ компания 'АТН'.
  И эта компания является собственностью некоего влиятельного депутата Харьковского городского совета. Надумал сей депутат расширить штаты и площадь своего предприятия, а для этого ему понадобился Анин магазинчик.
  Сначала к жене подходили какие-то хорошо одетые люди и просили вежливо 'быстро съехать по-хорошему', потом появились хулиганы, а вот вчера уже заходили 'братки'.
  Аня забеспокоилась. Съезжать она не хотела, место там бойкое, доходное. В центре Харькова всё давно занято, перебираться куда-то на окраину - путь к разорению и закрытию магазинчика.
  Вот она сегодня утром, когда с Евгением на работу собирались, завтракали вместе, рассказала об этом и спросила:
  - Что делать? Посоветуй. Ты ж у нас милиционер! Как от этого депутата отвязаться? Не хочу я оттуда уходить, да и некуда!
  Сначала Евгений не придал серьёзного значения этому наезду, такое в Харькове сейчас сплошь и рядом происходит. Показалось, что вопрос простой - всего лишь позвонить участковому, попросить 'взять под крыло' Анин магазинчик, да коллег из местного райотдела милиции 'дёрнуть', чтобы 'поговорили' с кем надо и слегка 'потрясли' наглую телекомпанию. Делов-то!
  Но когда Евгений нашёл на службе днём пару минут, связался с участковым с той 'земли', на которой располагался Анин магазин, кратко изложил ему суть дела и попросил помочь, то вместо ожидаемого - 'Вопросов нет. Сделаю!', услышал в трубке какое-то странное кряхтение и потом извиняющийся голос коллеги:
  - Здесь я ничем не смогу тебе помочь. Извини. Знаешь, кто хозяин 'АТН'?
  - Депутат какой-то.
  - Не простой депутат. Это его сиятельство Геннадий Адольфович Керн, собственной персоной! Он кого хочешь в асфальт укатает и ничего ему за это не будет. У него деньги, связи, братки... Так что, извини, Женя, но тут я тебе ничем не подсоблю. Не мой масштаб, не мой калибр. Это, скорее, по твоей части, по УБОП-у.
  Керн у нас в области - первый человек в бизнесе ТЭК. В топливно-энергетическом комплексе. Туда лучше не соваться, там бабло немеряное крутится, связи и интересы идут на самый верх. Лучше б и ты туда не лез! Прислушайся к моему совету! Отдай этому пауку магазин!
  
  Евгений совет участкового принял к сведению, но в райотдел коллегам всё же перезвонил. Те информацию участкового подтвердили и тоже сразу же 'слились'. Сказали, что с людьми Керна конфликтовать не будут. Это всё равно, что переться с шашками на танки...
  Решить дело сходу не получилось, но первая неудача Евгения не разочаровала. Он решил, что надо просто подумать, найти подходы к этому осиному гнезду, подсобрать материальчик на ловкого депутата. Ведь невозможно крутиться много лет в крупном бизнесе и рыльце в пушку не испачкать!
  Что-нибудь на этого Керна обязательно найдётся. Преступник всегда оставляет след! А если у этого господина депутата обнаружатся серьёзные грешки, то он не только Анин магазин в покое оставит, а ещё и на нары отдыхать пойдёт. Лет на пять.
  Не таких крутых и богатых обламывали! Сидел бы себе тихо, не выпендривался, не наезжал бы на других законопослушных предпринимателей, глядишь, и ещё долго бы не привлёк к себе внимания. Катался бы как сыр в масле! А тут такая мелочь, видишь ли, магазинчик ему Анин понадобился. Из-за каких-то двух десятков квадратных метров арендной площади угрожать начал, грозить криминалом.
  Ну нет, Женя это так ему не спустит! Да и самолюбие не позволит, перед Аней стыдно будет, хотя, по здравому рассуждению, ввязываться в эту войну сейчас не ко времени. Да и ранг у него невысокий, всего лишь капитан, хотя и следователь-'важняк'.
  В общем, это всё надо было обдумать.
  А в течении дня Евгений закрутился, совершенно забыл об этом. Так оно и всё равно, такое сходу не решишь! Обдумать надо. Информацию собрать. Разработать подходы, вычислить, кто, где и на каком участке противостоит. Понадобится время.
  Хорошо ещё, что сейчас вспомнил, а то бы Аня дома спросила, а он бы сразу и не врубился в суть. Она бы опять обиделась, что её проблемы будто бы неважны для него...
  Вот жизнь-злодейка...
  
  Глава 3. Гримаса Фемиды.
  
  Камера была небольшой, этакий пенал на четырёх человек. Вверху, у одного торца помещения, выходящего на улицу - небольшое зарешеченное окошко, через которое днём пробивается неяркий солнечный свет, на втором торце - железная дверь с закрытой 'форточкой'.
  По стенам, справа и слева от окна, - две двухъярусные шконки. В середине - небольшой, привинченный к полу, деревянный стол, на котором обитатели камеры играют в шахматы, читают газеты и книги, едят.
  Под потолком, в металлическом колпаке, висит электрическая лампочка, светящая довольно-таки тускло, но читать и писать под ней, даже вечером, худо-бедно можно.
  В целом, эта камера для осужденных бывших сотрудников правоохранительных органов в Харьковской тюрьме оказалась вполне даже ничего. По стенам не текло, крыс не было, санузел и замызганная мойка с краном функционировали.
  С обитателями помещения Евгений довольно быстро нашёл общий язык.
  Всё могло быть гораздо хуже.
  Лёжа на шконке и отвернувшись лицом к стене, бывший капитан УБОП много раз восстанавливал в памяти случившееся в последние месяцы, до того, как судьба преподнесла ему жестокий удар под дых.
  После того, как собрав убедительную доказательную базу на 'художества' депутата Керна, Евгений попытался сначала договориться с ним об отказе претензий на Анин магазинчик, а когда это не получилось, попытался возбудить дело о хищениях 'народного избранника', начались 'наезды' со всех уровней власти и даже из родного ведомства.
  Такой мощной и бессовестной дискредитирующей кампании против себя молодой офицер не ожидал. Понадеялся на силу закона, на то, что руководство УБОП безусловно сможет защитить своих сотрудников в случае бесцеремонного давления, угроз от криминалитета и дельцов во власти.
  Но УБОП не смог.
  Какое-то время капитану Жилину с его близкими коллегами и начальником отдела удавалось отбиваться от непрерывных атак с 'самых верхов', потом ловкий депутат умело использовал ДТП, в которое попали Евгений с напарником во время перевозки арестованного.
  В их служебный автомобиль, нарушив правила движения, чуть ли не в центре города врезалась какая-то машина. Водитель и пассажир из неё выскочили и бросились наутёк.
  Милиционеры по сложившейся ситуации были обязаны их задержать и доставить в отдел для дачи показаний и объяснений по инциденту. Обычная практика. Но убегавшие перетрусили не на шутку и попытались скрыться.
  В процессе преследования напарник Евгения ранил одного из нарушителей резиновой пулей в ногу. Ранение было лёгким, в травмпункте беглеца перевязали и сразу же отпустили, но пронюхавшие об этом событии юристы депутата вцепились в убоповцев мёртвой хваткой.
  Главной целью был, конечно, Евгений.
  Своё дело сделали деньги и связи.
  На Жилина платные адвокаты-пройдохи собрали шитые белыми нитками обвинительные материалы о превышении служебных полномочий, нарушениях, допущенных при перевозке арестованного и задержании убегавших участников ДТП.
  В общую кучу, 'для убедительности' добавили и ещё пару сфабрикованных дел по другим, более 'тяжёлым' статьям.
  С юридической точки зрения эти обвинения не выдерживали никакой критики и никак не должны были быть приняты судом во внимание.
  Но... крупные купюры, засунутые в нужные карманы, сделали слепыми судей и прокуроров.
  Капитан УБОП Евгений Жилин 'за превышение служебных полномочий' и т.д. и т.п. получил
  три года общего режима.
  Вот такая вот 'справедливость'...
  А теперь, ничего не поделаешь, ему надо сделать выводы, жить с этим и не потерять бездарно время отсидки. Просчитать всё, что он по правилам пребывания в заключении имеет право делать и реализовать эти возможности на сто процентов.
  То же самое он посоветовал и сокамерникам, когда они познакомились поближе.
  Подонков среди них не оказалось, были оступившиеся и раскаявшиеся в содеянном молодые ребята двадцати пяти-тридцати лет.
  Первое что сделали вместе - придумали свой распорядок: стали для поддержания настроения и повышения физического тонуса проводить в течение дня несколько тренировок с разными физическими упражнениями, с использованием табуреток, шконок, стола и даже партнёров.
  Занимались армреслингом, отжиманиями, качанием пресса, дотошными влажными уборками, философскими диспутами и разговорами о планах на жизнь. Много читали. Беззлобно, но едко подшучивали друг над другом для 'выработки психологической устойчивости и находчивости', а также для тренировки реакции на смысловые ловушки, подколки и подтексты в словесных баталиях.
  Это помогало переносить невесёлое время заключения и укрепляло бойцовские качества характера.
  Каждый день в тюремном дворе, на воздухе, проводились и общие с остальным уголовным контингентом учреждения обязательные прогулки, но для поддержания хороших физической формы и 'здоровья духа', их явно не хватало.
  После 'научной организации' жизни в камере по предложению Жилина, настроение и физическое состояние бывших правоохранителей стали улучшаться.
  Так уж получилось, что на стороне Евгения оказалось ещё одно обстоятельство, которое помогло ему больше влиять на здоровый климат в отношениях среди друзей по несчастью.
  Жилину часто приносили передачи. От мамы, жены, коллег по службе и знакомых, которые оказались в курсе происшедшей несправедливости с Евгением. Они несли ему продукты, сладости, книги и всё то, что не было запрещено тюремным протоколом для передачи отбывающим наказание.
  Сначала сотрудники контроля, проверяющие посылки, частенько портили внешний вид продуктов, прокалывая фрукты, разрезая торты и печёное, вскрывая упаковки с вареньем и консервированными овощами, но, вскоре, убедившись, что Жилину никогда не пытались передать наркотики или что-либо ещё запрещённое в тюрьме, стали это делать лишь изредка. А узнав характер и установки бывшего опера из УБОП-а, его чуть ли не фанатичную приверженность закону и справедливости, перестали вообще проверять передачи. Сложилась обстановка необычного доверия между тюремщиками и заключённым.
  Через какое-то время, Евгению, помешанному на чистоте и порядке, учитывая хорошую атмосферу без всяких нарушений дисциплины в камере, позволили установить в ней душевую кабинку, повесить на стены книжные полки, дали ещё некоторые послабления в режиме.
  Всё это, наряду с 'улучшенным питанием' за счёт передач 'с воли', хорошего отношения Жилина ко всем, с кем приходилось контактировать, привело к тому, что авторитет Евгения среди 'контингента' и даже администрации исправительного учреждения поднялся высоко, а слухи о 'семнадцатой камере' и порядках в ней прокатились по всей тюрьме.
  Эти слухи, к сожалению, достигли ушей и тех её обитателей, с которыми Евгению совсем бы не хотелось встречаться...
  Заключённым по закону дозволялось поступать на заочные отделения в высших учебных заведениях, учиться и сдавать экзамены дистанционно, чем Жилин и воспользовался. Поступил в юридическую Академию на факультет заочного обучения.
  Евгений наметил для себя первую важную цель - закончить экстерном академию, защитить кандидатскую диссертацию по юриспруденции и повысить свой статус на службе, после того, как отбудет срок и восстановится на работе в прежней должности.
  Своё поражение в тяжбе с депутатом Керном Жилин переживал болезненно и, хотя и смирился с этим, сделал для себя важные выводы. Чтобы биться с такими ловкими и опытными проходимцами, как Керн и побеждать их, нужна серьёзная подготовка, большие знания в юриспруденции, наработка необходимых связей и... хорошая материальная база для противостояния с сильным противником, с внешними угрозами от криминалитета и власти, что часто являлось одним и тем же.
  Последнее - создание капитала для личной независимости и защиты, без нарушений закона и конфликтов с совестью, было самым трудным. Но некоторые идеи у бывшего капитана УБОП появились.
  Основывались они на багаже, который Евгений приобрёл, ещё занимаясь в бизнес-школе, конспектируя лекции опытных 'акул' бизнеса, вспоминая свой опыт поездок в Польшу, занятий с друзьями 'челночными' проектами. Ну и, конечно же, с учётом практических знаний, которые он приобрёл по специальности 'Экономическая безопасность' в процессе учёбы в Институте МВД, а затем в работе следователя по особо важным делам в УБОП-е.
  Сейчас многое изменилось, но основы экономики и ведения бизнеса остались прежними. Пока он тут сидит, нужно придумать несколько хороших идей, которые потом принесут честно заработанные деньги.
  Именно - честно заработанные, всё иное исключалось.
  Каждый вечер Евгений тщательно обдумывал все возможные варианты, которые казались подходящими, безжалостно отбраковывал сомнительные и изучал оставшиеся.
  Глядя на то, как целеустремлённо и ответственно Жилин занимается своим будущим, находясь в заключении, 'коллеги' по камере тоже взялись за ум, захваченные его энергией.
  Двое из них, по примеру Евгения, тоже поступили на юридический, а третий - на исторический факультет заочного ВУЗ-а.
  Получилось так, что в камере все были заняты созидающим делом - учёбой, саморазвитием и никакие тюремные решётки не были этому помехой.
  Жилин собственным примером быстро доказал всем, что ограничения на личный рост и счастливое будущее, физическое и духовное здоровье - только в голове. Если есть желание и кураж доказать себе и важным для тебя людям, что ты не опустившееся судимое чмо, а достойный человек, боец и мужчина, который умеет подниматься после удара и вновь становиться в строй, то для этого есть и здесь масса возможностей!
  Надо просто выбрать подходящие и использовать их на все сто!
  Ну и, конечно, необходимы самодисциплина и трудолюбие.
  Так что через некоторое время, если не заострять внимание на отдельных специфических деталях, неотъемлемых для пенитенциарных учреждений, камера стала напоминать комнату обычного студенческого общежития, в которой поддерживалась дружеская атмосфера и все были заняты созидающим делом, обдумыванием планов на будущее.
  К сожалению, такое место, как тюрьма, где сконцентрировано множество не самых лучших представителей общества, в том числе и настоящих отморозков, отбывающих сроки за убийства, грабежи, нанесение тяжких телесный повреждений и участие в бандах, не может быть свободным от пороков сидельцев и звериных законов уголовного мира.
  Как-то, во время одной из прогулок в тюремном дворе, Евгения внезапно прижали к стене двое незнакомых зеков и что-то быстро нарисовали у него на спине, на робе. На ухо кто-то глухо прошипел:
  'Попался, ментяра! Всё, кранты тебе за то, что нас сдал. Скоро должок вернём! Готовься!'
  Затем эти двое отшвырнули Евгения в сторону и быстро вернулись в свою цепочку осуждённых, которые прогуливались в другой части двора, предназначенной для уголовников.
  Охрана ничего не заметила.
  Одно крыло тюрьмы было отведено для уголовников-рецидивистов, а другое - для бывших сотрудников правоохранительных органов.
  На прогулки в тюремном дворе и тех, и других выводили одновременно. Гуляли они почти рядом, иногда на расстоянии вытянутой руки.
  На спине у Жилина после нападения сокамерники увидели большой круг, нарисованный какой-то светлой дрянью. Круг смыли, но тревога осталась.
  На шутку это было совсем непохоже, да и друзья по 'тюремному телеграфу' передали в камеру Евгения, что он 'блатными' приговорён к смерти. И это серьёзно.
  Уголовники не откладывали дела в долгий ящик. Один раз его попытались отравить в столовой, потом в санчасти фельдшер попытался сделать приговорённому какую-то странную 'прививку'.
  Оба раза спасло то, что друзья вовремя предупредили...
  Но долго так продолжаться, конечно, не могло. Рано или поздно уголовники до него доберутся и Жилин это отчётливо понимал.
  Тюрьма слухами полнится, 'малявы' ходят, да и Евгений сам быстро вычислил, кто хочет его убрать.
  Несколько лет назад он под прикрытием был внедрён в серьёзную банду. Смог добиться признания матёрых уголовников и войти в доверие.
  Пробыл в этой организованной преступной группировке около восьми месяцев, собрал все доказательства, уличающую её во многих страшных эпизодах. В итоге, никто из банды не ушёл от наказания. Сели все - от главаря до 'шестёрок'.
  Конечно, Жилину на суде угрожали 'из-под земли достать' и 'поставить на перо', но это было обычным поведением попавшихся бандитов, в милиции к этому привыкли.
  Евгений тоже слышал угрозы в свой адрес не раз, поэтому относился к ним, как к неизбежным издержкам профессии.
  Все преступники из группировки, в которую был внедрён Жилин, получили большие сроки, и на долгое время о мести от них можно было забыть.
  И вот, на тебе, такая неожиданная встреча пойманных преступников и охотника на них в одной тюрьме из-за бесконечной продажности украинского правосудия!
  Не исключено, что и люди депутата Керна тут подсобили - нашли место отсидки бандитов и передали информацию им о Евгении, чтобы отомстить ненавистному менту чужими руками.
  Надо было что-то делать.
  Перевестись в другую тюрьму - невозможно, доложить начальству учреждения об угрозе своей жизни - стать слабаком и стукачом, с неприемлемыми последствиями. В тюрьме есть неписаный кодекс поведения 'правильных мужиков'.
  Чтобы спасти свою жизнь, нужно было искать другой выход, использовать особенности и традиции этого специфического учреждения, обнаружить брешь в системе.
  И такой выход нашёлся.
  Оказалось, что среди рецидивистов в этой тюрьме отбывает наказание известный вор 'в законе', пользующийся большим авторитетом в уголовном мире. Он узнал о приговоре 'блатных' Жилину, собрал информацию о нём у своих корешей, через каналы связи с внешним миром 'пробил' ситуацию и захотел ей воспользоваться в своих интересах.
  Сделать приговорённому менту такое предложение от которого тот не сможет отказаться, и они оба получат пользу.
  С Жилином связались заключённые из камеры вора в законе и предложили сделку:
  'Юридически подкованный мент должен помочь 'уважаемому человеку' выйти на свободу по УДО (условно-досрочному освобождению). 'Уважаемый человек' из восьми лет по приговору суда отсидел уже пять и хочет домой, чтобы 'позаботиться о старушке-маме и бедных детишках.
  Нужно грамотно и убедительно написать заявление от имени этого несчастного гражданина, подобрать все 'правильные' статьи и аргументы для принятия комиссии по УДО гуманного решения.
  Если приговорённый мент этим займётся, то 'уважаемый человек' своим авторитетом приостановит исполнение приговора в отношении Жилина, а в случае положительного исхода дела и выхода на волю и вовсе отменит 'казнь мента' своей властью на зоне'.
  Получив это предложение, Евгений задумался.
  По большому счёту ему терять нечего. Если откажется, его просто убьют. Рано или поздно. Без вариантов.
  Если же примет предложение, то в принципе, в этом для него не будет ничего унижающего его достоинство или идущего вразрез с его убеждениями, с его совестью.
  Дело ведь не в том, что он отмажет уголовника от отсидки. Тот уже отбыл большую часть срока. И, кстати, он не беспредельщик, не Чикатило - кровавых дел за ним не числится. В основном, воровство в особо крупных размерах, грабежи и нанесение вреда здоровью 'средней тяжести' в драках...
  Стоит посодействовать выпуску из-за решётки такого 'уважаемого человека' в обмен на свою жизнь?
  Евгений долго колебался, но, в конце концов, после ещё одного покушения, пришёл к выводу, что иного выхода у него нет.
  Предложение вора в законе принял, получил от него гарантии своей неприкосновенности в зоне на время подготовки 'правильного заявления' на УДО для заказчика.
  После этого попытки убить Жилина действительно прекратились, и он смог вздохнуть свободно.
  Возможности у 'пахана' оказались большими.
  Вскоре Жилину вместе с заказанными им в тюремной библиотеке книгами и журналами, доставили в камеру и копию уголовного дела 'заказчика' вместе с текстом приговора.
  'Вертухаи' и администрация тюрьмы 'ничего не заметили'.
  Евгений досконально изучил дело 'пахана', нашёл в нём некоторые процессуальные нарушения при ведении следствия, упущения оперов, суда, а также эпизоды, которые могли повлиять на комиссию по УДО и привести её к положительному решению по заявлению осуждённого.
  Этими эпизодами были тяжёлое детство осуждённого, ранняя потеря родителей, воспитание улицей, неоднократные сотрясения мозга и тяжёлые болезни самого 'пахана', его мамы и детей, 'которые без родителя живут тяжело'.
  Эту информацию нужно было творчески обработать и написать душещипательное заявление от 'оступившегося гражданина в преклонном возрасте', берущее за сердце всех сострадательных членов комиссии.
  При этом, заявление должно быть не только о драматической судьбе 'раскаявшегося грешника', но и о его планах на праведную жизнь 'на гражданке', заботе о маме и детях, разрыву со старыми подельниками и отречении от криминала вообще. Навсегда.
  Конечно же, это заявление, его композицию, нужно было выдержать в безукоризненно правильных юридической и драматической формах, которые бы основывались на реальных фактах и знании психологии людей из комиссии. В неё обычно входили общественные деятели, писатели, заслуженные педагоги и другие гуманитарии, на взгляды которых можно повлиять в нужную сторону правильной подачей материала и убедительными фактами, взывающими к жалости.
  Бывший капитан УБОП довольно долго провозился над созданием идеального заявления на УДО от имени 'пахана', понимая, что качество этого документа и, главное, результат его воздействия на нужных людей - это как ружьё с одним патроном. Либо выстрелил и попал в цель, либо промахнулся и тогда тебя самого пустят под нож или заточку.
  Наконец, подошёл срок скорого заседания комиссии, и пришло понимание того, что улучшить в тексте прошения более ничего невозможно. После этого Жилин, вздохнув, передал заказчику готовый образец документа, сообщив 'малявой', что всё готово - 'пахан' может своей рукой написать оригинал заявления и передать его администрации тюрьмы для рассмотрения комиссией по УДО.
  После этого в тюрьме наступило тяжёлое ожидание - все заключённые, зная о соглашении 'приговорённого мента' с паханом, ждали, чем кончиться дело. Уроют 'блатные' мента' или он выкрутится.
  Перечить вору 'в законе' никто не посмеет.
  Несколько дней напряжённого форсажа нервов 'контингента' прошли тяжёло, затем по тюрьме разлетелась радостная весть - 'мент не подвёл', 'пахана' выпускают!
  Вор в законе вскоре вышел на волю, а в отношении Евгения - не обманул, запретил 'блатным' даже думать о том, чтобы свести счёты с Жилиным.
  Авторитетно заявил блатным:
  'Мент просто делал свою работу. Он за это деньги получал. Это вы фраера, что попались! Что не разглядели 'засланного казачка'! Вините только себя и делайте выводы на будущее. Мента - не трогать! Он что обещал мне, то сделал! А если я узнаю, что вы против моей воли пошли... на ремни порежу! Везде достану!'
  Евгению его слова передали, разошлись они и по всем 'сидельцам'. Теперь на Жилина на прогулках, посаженные им бандиты смотрели с ненавистью и боязнью. Близко подходить не решались. Посягательств на жизнь Евгения до самого конца срока отсидки больше не было.
  Авторитет и слово вора в законе ограждали Жилина от любых неприятных инцидентов в учреждении.
  Вышел он на волю ровно через три года, день в день, отсидев свой срок от звонка до звонка.
  Время даром не потерял. Получил второй диплом о высшем юридическом образовании, подготовил материалы для защиты кандидатской диссертации и набрал целый пакет идей для осуществления новых планов на гражданке.
  На улице шёл две тысячи седьмой год...
  
  Глава 4. 'Оплот'.
  
  Первое, что сделал Евгений после освобождения, собрал документы, подтверждающие незаконность его осуждения, нашёл всех важных свидетелей по своему делу, привлёк внимание к процессу со стороны прессы и подал заявление в суд на реабилитацию.
  Депутат Керн за три прошедших года уже давно забыл про въедливого опера, занялся новыми афёрами ещё более высокого уровня, пересел в другое кресло, поэтому судьбой посаженного им мента не интересовался и вмешиваться в дела суда по жалобе капитана УБОП Жилина, не стал.
  Суд по восстановлению доброго имени и признанию прошлого приговора за 'превышение служебных полномочий' недействительным, Евгений выиграл. Был реабилитирован и восстановлен в прежней должности на службе. Ему вернули звание и все награды.
  Учитывая опыт, характер Жилина и свою вину перед ним за то, что не смогло защитить, начальство было вынуждено считаться теперь с ним гораздо больше, чем с обычным рядовым сотрудником, так как Евгений пострадал за свою стойкость, за правду и верность служебному долгу, согласно букве закона
  Можно было бы сказать, что он победил в этом сложном клубке событий, в этом противостоянии 'сильным мира сего', но Евгений чувствовал, что со стороны местных вышестоящих руководителей МВД к нему сложилось подозрительное отношение.
  Возможно, на это как-то повлиял депутат Керн, возможно, руководство опасалось новых опасных инициатив Жилина в борьбе за справедливость, но фактом было то, что Евгению перестали давать на расследование важные дела всяких 'влиятельных людей'.
  Его уделом стала работа по преступлениям, так называемого 'среднего и нижнего звена', то есть тех, где фигурантами обычно не бывали серьёзные люди из власти, либо политики.
  За тем, как Жилин вёл расследование преступлений и сбор доказательств по порученным ему делам, начальство 'присматривало'. Часто требовало его 'на ковёр' с обстоятельным докладом по 'текучке'.
  Сослуживцы объясняли такую 'опеку' молодого опера тем, что Евгений 'не умел договариваться', не умел включать 'заднюю скорость'. Из этого следовало, что если упрямый капитан опять нарвётся на какого-нибудь очередного 'Керна', то снова не отступит.
  А это чревато!
  Если такого напористого следователя не удастся подкупить или, в крайнем случае, забрать у него дело и передать другому, более покладистому сотруднику, то... что сделают 'заинтересованные лица', известно.
  Устранят проблему физически.
  Так что можно было сказать, что Жилина 'отечески' оберегали все - от начальства до коллег по отделу, чтобы он не встрял снова в какое-нибудь гиблое противостояние и не погиб...
  Но даже в делах 'низшего и среднего уровней важности' можно попасть по случайности в смертельно опасную ситуацию.
  И Евгений, в конце концов, столкнулся с ней.
  Ему удалось взять с поличным некоего Авакяна, уголовника, дельца и гомосексуалиста. Попался этот Авакян на 'горяченьком', на изнасиловании двух несовершеннолетних юношей.
  Жилин получил от своего агента оперативную информацию и с группой захвата взял извращенца с поличным.
  Подготовил материалы для передачи суд.
  Там всё было, вроде, просто и ясно, до тех пор, пока не выяснилось, что за этого Авакяна вступились 'серьёзные люди' - бандиты, политики с большими связями, бизнесмены.
  Вокруг 'фигуранта' закрутились деньги, высокие интересы и опасные интриги.
  Евгений отказался взять предложенную ему крупную сумму за то, чтобы развалить дело Авакяна и забыть о нём навсегда.
  Вот после этого с ним начали разбираться всерьёз.
  В самый последний момент, когда по оперативным данным УБОП, на Жилина готовилось покушение с взрывом служебного автомобиля, начальник отдела остановил войну.
  Он вызвал к себе в кабинет Евгения и в приказном порядке, ссылаясь на некие процессуальные 'нарушения' по сбору доказательств обвинения, и жалоб на это адвоката подследственного в прокуратуру, заставил передать дело Авакяна другому следователю. Несмотря на все возражения и возмущение Жилина, настоял на своём.
  Новый следователь договорился с Авакяном, взял деньги и получил повышение по службе.
  А Евгений остался в живых.
  Но после этого случая начальство стало ещё более подозрительно к нему относиться. Присвоение очередного воинского звания Жилину всё откладывали и откладывали. В конце концов, Евгений и сам понял, что его карьера в УБОП закончена. Он так и остался в звании капитана.
  Как только подошёл срок, совсем ещё молодой оперативник тридцати четырёх лет от роду, в последний раз крепко всё обдумав, ушёл на пенсию по выслуге лет.
   А вот Авакян, в отличие от Керна, затаил на Жилина злобу. Евгению не раз коллеги из УБОП-а и УГРО передавали, полученные из агентурных источников, обещания бандита 'рано или поздно расправиться с неподкупным ментом, который его 'опозорил'.
  Авакян слов на ветер не бросал. Опасаться его стоило...
  Но Евгению, вступившему в новую жизнь после выхода на пенсию, свободному теперь от массы ограничений, обязанностей и от ситуации, в которой, по сути говоря, его жизнь и его время ему не принадлежали, когда открылись заманчивые горизонты свободы и новых перспектив, было не до каких-то там Авакянов, Кернов, других воров, дельцов, политических проституток, махинаторов и изменников во власти на Украине.
  Планов и задумок, которые он поставил перед собой, ещё отбывая срок в заключении, да и после того добавил - было много. Их надо было реализовывать.
  И Евгений начал это делать.
  На основе богатых материалов, накопленных за время службы в УБОП-е, Жилин подготовил и защитил кандидатскую диссертацию. Стал кандидатом юридических наук.
  Ещё будучи в тюрьме, он спланировал общие направления будущего бизнеса, определил для себя чем будет заниматься для того, чтобы душа радовалась, чтобы на Харьковской земле устанавливались закон и порядок, молодёжь занималась спортом, саморазвитием и училась самостоятельно отделять правду от лжи.
  От той бессовестной лжи, извращённых 'ценностей' и искаженной реальности, которые мутным потоком через настежь открытые шлюзы лились с Запада, заполняя дерьмом всю Украину, уничтожая всё то светлое и доброе, что сохранялось ещё в душах народа от советского прошлого. Стирая память общей славянской истории и победы над подлым Западом в Великой Отечественной войне.
  Это было неправильно, как по мнению Жилина и многих его друзей, ветеранов, так и просто порядочных людей.
  Наступление Запада на Украину и навязывание ей своих правил жизни, гнилых 'ценностей', сектантской религии и поп культуры, выглядело как экспансия, как новая война захватчиков, вернувшихся на многострадальную землю после предательского разрушения изнутри Великой страны - СССР.
  Враг под новым обличьем вторгся на территорию славян и, используя изощрённые методы и технологии, применяя подкуп, шантаж, внедрение завербованных политиков и шоуменов на самую верхушку власти, массовую пропаганду в СМИ, принялся захватывать территории, предприятия, образование, мозги.
  Появились новые учебники для школьников и студентов, перевирающие историю, ограничивающие и искажающие знания по многим дисциплинам.
  Отдельные предметы были вообще исключены из школьных и вузовских программ. Постепенно начались проблемы с русским языком, искусственными ограничениями на его использование в обучении. На Украине стали закрываться русские школы.
  Старые спортивные сооружения советского времени для детей и подростков либо прекращали своё существование, либо передавались коммерческим структурам. Большинству из молодёжи, их родителям, было не по карману платить за занятия спортом.
  Проблема была болезненной и важной. Евгений чувствовал её актуальность и огромное значение в текущих обстоятельствах и решил начать реализацию своих идей именно с неё.
  Создать общественную организацию и спортивный клуб для молодёжи для занятий несколькими видами спорта, в частности, боевыми единоборствами.
  Долго придумывал для организации название, которое бы наиболее полно отражало свою суть и намерения влиять на умы людей, на вовлечение их в построение счастливого будущего Украины.
  Помогла жена, Аня. Она предложила использовать слово 'Оплот', что по смыслу означает 'твердыня, защита'.
  Евгению это название пришлось по душе, там оказалось сконцентрировано многое из того, что он намеревался воплотить в своих планах в ближайшее время.
  Первой под этим названием появилась харьковская общественная организация 'Оплот', целью которой было собрать настоящих патриотов под одним знаменем и организовать просвещение народа и борьбу за будущее Украины.
  Через год появился спортивный клуб 'Оплот', под эгидой которого в Харькове, затем, в Донецке, в других областях Украины начали открываться одноимённые спортивные клубы. В них стала заниматься молодёжь. Приходили и принимали участие в работе секций известные спортсмены и тренеры.
  Евгений своей увлечённостью, своей харизмой сумел сделать то, что казалось невозможным.
  Дело пошло. Жилин перестал замечать время, оно всё незаметно улетало на воплощение в жизнь творческих планов, на необходимую текучку по 'решению вопросов' организации, на встречи с единомышленниками и 'нужными людьми'.
  На Украине 'очагово', в отдельно взятых юго-восточных регионах, начала восстанавливаться вера в правду, в добро, в возможность восстановления справедливости.
  Незнакомые раньше люди встречались в клубах 'Оплота', видели огоньки увлечения и надежды, горевшие в глазах Евгения и его сторонников, заражались общей идеей и подключались к усилиям Жилина и его команды.
  Для работы разветвлённых спортивных структур 'Оплота' требовались средства и Евгений, взяв кредиты и использовав свои познания в бизнесе, открыл для создания финансового задела несколько коммерческих структур: юридическую компанию 'Оплот', аудиторскую компанию 'Оплот-аудит', информационное агентство 'Оплот-Инфо' и даже торговый комплекс.
  Для планируемой им помощи ветеранам ВОВ, семьям погибших на службе милиционеров, малообеспеченным семьям, Жилин создал специальный благотворительный фонд 'Оплот'.
   Конечно же, новая система в полную силу заработала не сразу, преодолевая множество трудностей, отбиваясь от наездов бандитов, региональных 'царьков' и националистических структур.
  Евгению, используя свои старые связи, знания и навыки пришлось 'улаживать' многие 'сложности' при открытии своих организаций. Ему даже пришлось общаться с бывшим депутатом Керном, который поднялся по служебной лестнице, но из Харькова никуда не уехал.
  Нужно было с ним встречаться, 'разруливать вопросы' и, улыбаясь, говорить, что 'камня за пазухой' на обидчика не держит. Это было непросто, но Евгений справился.
  Керн сделал вид, что поверил. Тем более, что Жилин больше не служил в милиции и Керн при желании мог бы стереть бывшего убоповца в порошок.
  Но зачем уничтожать то, что может приносить доход и быть полезным?
  Так что без взаимной любви, но оба стали сотрудничать. Куда ж деваться, жить надо, вести бизнес, а воевать... и смысла нет, да и дорого может выйти.
  В общем, как-то всё в старом конфликте с Керном постепенно утряслось.
  Коммерческие предприятия Жилина начали приносить доход. Сначала небольшой, чтобы только рассчитываться с кредитами, платить зарплаты сотрудникам и закрывать финансовые дыры. Создатель 'Оплота' себя не жалел, искал новые пути, строил новые схемы, придумывал нестандартные для бизнеса на Украине, ходы и технологии.
  Ситуация резко изменилась, когда Евгению пришла идея продавать зарубежным телекомпаниям права на показ профессиональных боёв между известными бойцами в спортивных клубах 'Оплот'.
  Идея оказалась настолько удачной и прибыльной, что очень скоро финансовая ситуация в компаниях Жилина резко изменилась.
  Евгений сначала полностью расплатился за взятые кредиты, затем составил подробный план по дальнейшим действиям, на которые у него раньше не хватало средств.
  И первое, что он сделал, это придумал лозунг для своего общественного движения, своего клуба и идейных последователей.
  'Живите сильно!' - этот призыв появился на знамени организации, как некий символ, сплав духа, мужества, напряжения всех сил для достижения цели.
  Сочетание слов и их смысл можно было интерпретировать по-разному, но суть понимали все, не потерявшие совесть, люди - 'Не теряйте ни минуты времени, делайте всё возможное, напрягайте все силы, когда Родина в опасности и враг уже на нашей земле!'
  Была некоторая аллюзия и на старый революционный боевой клич прошлого - 'Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идёт за них на бой!'
  
  Глава 5. 'Майдан'.
  
  С наступлением 2013-го года обстановка в стране с каждым месяцем начала резко ухудшаться. В Харькове появились группы 'гостей' с Западной Украины, которые устраивали на улицах националистические митинги, размахивали знамёнами разных экстремистских партий и открыто пропагандировали людей на выступления против власти.
  Ораторы, в лучших традициях Геббельса, гнали откровенную 'дезу', где информация смешивалась в выверенных пропорциях - 20 процентов правды и 80 процентов наглой примитивной лжи.
  Неискушённому в нечистоплотных приёмах, подготовленной на специальных курсах в Польше и других западных странах, армии провокаторов, простому народу трудно было разобраться в событиях, в хитросплетениях 'зажигательных' речей ораторов, в деталях происходящего на Украине. Поэтому многие из рядовых граждан по неведению вступали в какие-то неизвестные партии, группы, движения. Участвовали на всяких сборищах и собраниях, даже несмотря на то, что на многих из них не раз были замечены бывшие бандеровцы с фашистскими наградами, боевики националистических организаций, иностранцы и продажные политики.
  А когда за участие в митингах, шествиях и протестах организаторы стали платить приличные суммы в гривнах и долларах, давать продукты, многие голодные украинцы стали буквально драться за возможность попасть в списки на эти оплачиваемые мероприятия.
  Обманутых людей совсем не озадачивало то, к чему ведут спонсоры горлопанских компаний. И мало интересовало туманное будущее по сравнению с жестоким настоящим. Большинство из народа были просто не в состоянии самостоятельно во всём этом разобраться.
  В этом была огромная проблема текущего политического момента на пути молодого украинского государства - куда оно пойдёт, что перевесит, какой строй и какая власть, в итоге, установится в стране.
  Размышления об этом были каждодневной головной болью Жилина и его ближайших сподвижников.
  Интуитивно Евгений понимал, что ставки в этой войне высоки, что одиночные бойцы и небольшие общественные движения, не смогут решить на Украине стратегическую задачу построения справедливого социального государства. Нужна была масштабная внешняя помощь, которая позволила бы нейтрализовать американскую экспансию по всем фронтам. А эта помощь с востока почему-то медлила...
  Жилин не знал всех сложных политических причин и расклада сил в битве за Украину, но сдаваться и уходить в тень не собирался.
  С детства знал, что за справедливость надо драться, даже если обстановка временно не в твою пользу. А помощь... помощь обязательно подойдёт в критический момент! Надо только верить и держать свой рубеж обороны, несмотря на самые тяжёлые условия!
  И Евгений, сжав зубы, держался. Пытался найти всё новые ходы и решения в сложном противостоянии с поднимающим голову и ощерившим зубы, возрождающимся оборотнем украинского политического экстремизма, криминального 'гуляй-поля' и бандеровщины, поддерживаемым западными спецслужбами.
  Оборотень везде появлялся в разных масках, в чёрно-зелёных балаклавах, используя легенды прикрытия и отработанные технологии обмана, подмены понятий.
  Жилина это не сбивало с толку. Везде, где появлялись 'представители' оборотня - воняло серой, а у бывшего оперативника был особый нюх на бандитов всех мастей.
  Но вместе с тем, Евгений понимал, что в этой тяжёлой гонке за умы, за страну - он пока проигрывает. У него нет необходимых ресурсов, чтобы добиться серьёзного перелома в этой изнурительной войне с превосходящим по силе противником.
  И это давило. Противник медленно вытеснял бойцов за светлое будущее Украины, заставляя их постепенно сдавать территорию, свободы, веру в справедливость.
  Противостояние с этой 'ползучей гадиной' с Запада, приобретало всё более и более тяжёлый и опасный характер.
  Населению нужно было выживать - кормить детей, оплачивать коммунальные расходы и умудряться держаться на плаву при падении зарплат, сокращении рабочих мест, уменьшении социальных льгот и закрытии многих предприятий.
  Тринадцатый год оказался переломным в жизни на Украине. Ситуация, всё ускоряясь и усложняясь, в бешеном темпе покатилась к явной катастрофе страны.
  Евгений встревожился. Если до этого времени он занимался чисто общественными делами и бизнес-проектами, которые были направлены на пользу родной Харьковской области, а по возможности всей Украине, и старался не лезть в политику, то теперь почувствовал, что остаться в стороне не сможет.
  Начиналась первая фаза близкой и уже смертоносной войны.
  Нужно было выходить из формата простой 'общественной организации' и биться с врагами насмерть, как делали в своё время отцы и деды.
  Иначе захватчики отберут страну, уничтожат всех 'нелояльных' и наведут свои порядки, которые несовместимы с моралью, с принципами справедливости и интересами большинства коренных жителей Украины.
  Для одних главный смысл и принцип жизни - это достижение богатства любыми путями и средствами, для других - стремление к социальной справедливости. И это всегда неразрешимый конфликт в истории, в жизни почти любого общества.
  И, чаще всего, самое выгодное для личного обогащения - это торговать Родиной...
  Евгений всё это хорошо понимал и тяжело переживал за происходящее.
  
  Финансовых средств от коммерческих предприятий Жилина и лицензий на право трансляций матчей по боевым искусствам на иностранных ТВ поступало на счета 'Оплота' в банках достаточно много, чтобы часть из них перенаправить на политическую деятельность и защиту страны от надвигающейся катастрофы. На рекламу 'Оплота' и его целей по ТВ, на сплачивание под знаменем 'Оплота' тех, кто поддерживает его цели и задачи.
  'Оплот' продолжил заниматься благотворительностью: выплачивал денежные пособия семьям погибших милиционеров, помогал ветеранам ВОВ, организовывал встречи с общественностью, открытия новых спортивных центров в сёлах Харьковской области, и, кроме этого, Евгений подобрал активистов-патриотов, подготовленных спортсменов, добровольных помощников и стал встречаться на улицах города с группировками, приехавшими из западных областей Украины.
  Не хватало времени для сна, отдыха и проведения всех запланированных встреч. Жилин разрывался между ними, пытаясь выделить и не пропустить самые важные.
  Он пытался говорить с приезжими партийными функционерами, размахивающими разноцветными знамёнами, общаться с лидерами прозападных партий и движений, понять, что им нужно, зачем они приехали и чего добиваются. Вёл беседы в дружелюбном тоне, старался 'разговорить' собеседников, разобраться в их интересах, логике и добиться диалога.
  К огромному своему сожалению, довольно скоро понял, что большинство из прибывших ничего не понимают в происходящем, участвуют в политических спектаклях за деньги или полностью зомбированы лживой пропагандой.
  Ни вести аргументированный спор, ни адекватно оценивать действия своих партийных 'руководителей' и политическую ситуацию на Украине эти люди не могли.
  А их формальные 'вожди' сначала несли словесную 'пургу', потом стали вообще избегать любых разговоров. В драку не лезли только из-за того, что за спиной Евгения видели крепких парней, да и слава об 'Оплоте', как спортивном клубе, где готовят чемпионов, давно уже разнеслась по всей многострадальной 'неньке'.
  Разобравшись с составом 'гостей', убедившись, что беседовать с ними и пытаться разъяснить им реальное положение вещей, о чём-то договориться, бесполезно, Жилин сам начал готовить уличные акции для того, чтобы выставить заслон чужой экспансии. Сбить волну агрессии 'чужих' в соответствии с советом из почитаемой им китайской 'Книги Перемен' - 'Вода гасит огонь'.
  Начал с того, что стал организовывать шествия по городу со знамёнами 'Оплота', встречи с горожанами и обсуждение тем на злобу дня, устраивать фотовыставки, где показывались преступления бандеровцев, раскрывались интересы их хозяев-гитлеровцев, разъяснялись аппетиты западных 'кукловодов', которые стоят за спинами украинских политиков.
  Фотовыставки и акции по озвучиванию преступлений националистов, бандеровцев проводили, как в Харькове, так и выезжали на автобусах командой в Киев.
  Боевики от радикальных профашистских партий и их 'кураторы' на местах, обычно, стразу же окружали площадки, на которых Евгений проводил мероприятия и агитацию, с ненавистью смотрели на крепкие фигуры 'оплотовцев', но уклонялись от стычек и словесной пикировки.
  Жилин не раз пытался выйти с ними на контакт, старался в шутливой форме задеть их мужское самолюбие, вызывал на поединки на ринге спортклубов 'Оплота'.
  Но 'нацики', наглые и крутые с простыми гражданами, связываться с профессиональными бойцами-спортсменами не решались и в разговоры, по существу своих намерений в переустройстве Украины, не вступали.
  Жилин упорно продолжал попытки начать обсуждения действий сторон, конфликт между которыми всё нарастал.
  Часть прибыли Евгений стал пускать на создание рекламных видеороликов для ТВ, показывающих жизнь, действия и цели общественной организации 'Оплот' - свободные и бесплатные занятия молодёжи в спортивных клубах организации, освещающих благотворительную и просветительскую деятельность своих структур на пользу народа Украины.
  Сам часто выступал, как на украинском, так и на российском телевидении, давал подробные интервью киевским и западным журналистам, объяснял позицию истинных патриотов страны в сравнении с прозападными лоббистами Рады, радикальными партиями, отвечал на каверзные вопросы.
  В какой-то момент Евгений почувствовал, что делает всё, что может, но серьёзно повлиять на события на Украине бессилен.
  Волна злобы, разрушения, охаивания всего того, что было достигнуто и завоёвано в советский период, подпитанная деньгами с Запада, поддержанная предателями и недобитыми в своё время потомками бандеровцев, набирая силу и высоту цунами, понеслась по стране.
  Если бы в кресле Президента, в Раде, в правительстве Украины находились люди, достойные своих отцов, выигравших войну с коричневой чумой в сорок пятом, то справиться с новой нечистью не было бы никаких проблем. Беда была в том, что таких людей - честных, волевых, ответственных, в высоких кабинетах почти не осталось.
  Большинство попало под гипноз 'западных ценностей', в зависимость от иностранных банков, капиталов, кредитов и 'правил игры', диктуемых Америкой. Потеряли связь со своей землёй, с народом и давно предали его.
  Семьи олигархов и крупных чиновников жили за границей, дети учились в престижных западных школах и вузах, компании и собственность элиты были зарегистрированы в оффшорах.
  'Верхушку власти' ничто не привязывало к родной стране, да и была ли когда-нибудь эта страна для них родной? Для таких людей Родина там, где лежат их деньги!
  К концу 2013-го года политический климат на Украине начал искусственно разогреваться, как топка в паровозе, в которую лопатами забрасывают уголь, не глядя на датчики давления пара.
  В Киеве, в крупных, средних и даже малых городах появились банды отморозков, которые уже не скрывали своих целей.
  Скрывали они только лица - носили маски, как террористы, для того, чтобы нельзя было идентифицировать их личности при видеосъёмках милицией во время погромов зданий, нападения на людей, издевательствах над памятниками, могилами, православными священниками и при захвате церквей.
  Евгению, его семье и многим сторонникам стали поступать угрозы физического уничтожения. Это вынуждало всех держаться вместе, организовывать охрану своих мероприятий, семей и помещений, в которых находились предприятия 'Оплота'. Но делать это было всё сложнее и сложнее.
  Обстановка накалялась каждый день.
  В стране начались нападения боевиков от партий 'Свобода', 'Тризуб', 'Правый сектор' и других националистического толка, на склады с оружием, на отделения милиции, военные части, на областные, городские и районные администрации, с целями захвата оружия и власти на местах.
  В конце ноября, в Киеве, на центральной площади города 'Майдане незалежности', началась 'движуха', там готовилось что-то крупное - расставляли палатки, приносили железные бочки, автомобильные покрышки, сооружали трибуны.
  Потом со всей страны автобусами туда начали свозить крепких молодых людей в масках, разношёрстную публику, накачиваемую каждый день политическими лозунгами, выкриками о свержении власти и, заодно, наркотиками, подмешиваемыми в чай и в бесплатное питание.
  Градус недовольства собранной толпы непрерывно подогревался речами разных политических марионеток из действующей власти и так называемой 'оппозиции', которая заводила народ психологически грамотными, написанными закордонными специалистами по управлению толпой, 'революционными' призывами.
  Непрерывно играла музыка, незаметно отключающая способность соображать и вызывающая агрессию, возбуждение, ненависть.
  Основные события по явной подготовке кризиса и возможного государственного переворота происходили в Киеве, на майдане.
  Толпы людей, которых кто-то собирал, кормил и обогревал на площади, для чего-то были нужны. И уж явно не для того, чтобы просто 'выпустить пар' и мирно разойтись.
  В Киев оплотовцам ездить становилось опасно. Начались нападения на трассах на автобусы, избиения пассажиров и даже убийства людей.
  Тем не менее, несмотря на опасность, Жилин со своими спортсменами продолжал время от времени выезжать в Киев, чтобы по возможности защищать активистов и прессу в антимайдановских акциях, ограничивать беспредел националистов и помогать сотрудникам милиции.
  С каждым приездом видел, что ситуация становилась всё тяжелее. У Жилина было всего 200 - 300 человек спортсменов, которых он мог собрать в Харькове для противодействия сторонникам киевского майдана в родном городе.
  В столицу Украины удавалось доставить на автобусах и автомобилях гораздо меньше людей. Их численность и возможности были совершенно несопоставимы с тучами боевиков и обманутых их лозунгами людей в Киеве.
  С 18-го февраля и в последующие дни, когда уже вовсю кипели страсти на площади, когда жгли покрышки, избивали милиционеров, а снайперы Парубия с крыш и номеров гостиниц на площади 'Незалежности' расстреливали и своих 'майданутых', и бойцов 'Беркута', и случайных прохожих, чтобы пролить кровь в соответствии с указаниями из Вашингтона и начать 'революцию' по свержению законной власти Украины, на команду Жилина напали вооружённые боевики из 'Охороны майдана'.
  Ранили нескольких оплотовцев. В стычке со стороны майдановцев применялось холодное и огнестрельное оружие. Спортсмены 'Оплота' вынуждены были отступить. Раненых ребят привезли для оказания медицинской помощи в больницу Киева. Но там, узнав, что пострадавшие из Харькова, отказались их принимать или хотя бы оказать первую помощь.
  То же самое произошло и в других государственных больницах. Устроить раненых удалось лишь в платном коммерческом медицинском центре. Там взяли деньги и оказали помощь, не потребовав документов.
  Домой, в Харьков вернулись с тяжёлым настроением. Страна рушилась у них на глазах.
  22-го февраля 2014-года, почти сразу после возвращения Евгения из Киева, в Харькове, во Дворце спорта, начался съезд депутатов всех уровней из юго-восточных областей и Автономной Республики Крым, инициированный всеукраинским общественным союзом 'Украинский фронт'.
  Обстановка на съезде была тревожной и тягостной. Периодически поступали сообщения, что к Дворцу спорта идут толпы вооружённых битами сторонников майдана в касках, с наколенниками, выкрикивая националистические лозунги. К ним присоединились харьковские 'ультрас' с флагами Украины и футбольные фанаты.
  Растерянность местных харьковских руководителей - Добкина и Керна была видна невооружённым глазом. Ими была подготовлена резолюция, суть которой сводилась к нескольким декларациям, обращениям к правоохранительным органам по поддержанию порядка, предложениям и призывам к сотрудничеству со всеми регионами Украины, другие, соответствующие текущему моменту заявления.
  Жилин сразу же понял, что эти 'руководители' брать на себя ответственность и выступать против 'майдановцев' не будут. Они, как всегда, попытаются с ними договориться и сохранить свои места, капиталы, влияние.
  Тем не менее, Евгений, когда ему на съезде предоставили слово, выступил и сказал, что по его мнению, следует сделать. Рассказал о том, что сам видел в Киеве. Волновался, когда признался в том, что не ожидал, что 'майданутые' начнут убивать безоружных людей, что они легко преступили закон и бесчинствуют на улицах.
  Евгений с трибуны съезда попросил Добкина:
  - Вооружите нас, людей, которые стоят за закон, за порядок, за конституцию - за счёт бюджета города. Вооружите, чем сможете, и мы разгоним этих бандитов. То, что они творят это незаконно, это преступление.
  Он говорил восемь минут. Его прервали, сославшись на регламент.
  Собственно, всё было понятно. На съезд ждали Президента страны, который мог бы взять на себя ответственность за создание сил самообороны, стать центром принятия решений, отдать приказ об аресте зачинщиков государственного переворота и вооружённых людей, о разгоне и задержании сторонников незаконных выступлений.
  Но Президент не приехал.
  И это был ясный посыл для многоопытных чиновников, депутатов руководителей партий, предприятий, правоохранительных органов и вооружённых сил.
  Янукович сдал Украину!
  Победители теперь примутся зачищать страну, многомудрые политики либо сбегут, либо договорятся, как и чиновники, с новой властью, бизнесмены озаботятся сохранностью своих накоплений и активов.
  А вот Евгению, его немногочисленным сторонникам и сочувствующим, придётся защищать Харьков и область самостоятельно. И расклад сил не в их пользу...
  С учётом предательства руководителей съезда и беззубой дипломатичной 'резолюции' в которой превалировали призывы 'к порядку' и 'самоорганизации', но ни одним словом не было высказано осуждение происходящего государственного переворота, не были предложены действия, направленные против узурпаторов власти, дальнейшее развитие ситуации было вполне предсказуемо.
  
  
  
   Продолжение следует...

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015