Okopka.ru Окопная проза
Фарукшин Раян
Чеченская чечетка

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 5.30*14  Ваша оценка:


Чеченская чечётка.

  
   Мистер, всегда тактичный и аккуратный, прежде чем войти, постучал в дверь:
   - Можно?
   - Заходи, не тормози! Ты чего стучишься, чего спрашиваешь? - я возвёл руки к небу. - Интеллигент прям, деревенский! Толкнул дверь, да вошёл, вот и все проблемы! Ну, чего нового, хорошего?
   - Привет! Воспитание, - приветливо улыбнулся Мистер, - моё светское воспитание по-другому не позволяет! Нового? Да как всегда: работа, работа, работа!
   - Раян, чего он там тебе лапшу вешает, а? Опять про то, что подземники - лучшие нефтяники? - звонко бряцая шипами на ботинках, с красной от усталости, ветра и мороза рожей, в родной Клуб воинов-интернационалистов, или, как говорят в народе "Клуб Афган", завалился Бабай. - Салям, мужики!
   - Ага, подземники! Да сами хреново скважины ремонтируют, а потом по три раза за год на одно и то же место встают! - вслед за Бабаем вошёл Валера. - Всем салют!
   - Ну привет, нефтепромыслы!
   - Да вы все, без прокатно-ремонтного цеха - никто! - послышался из-за двери весёлый голос Мамонта. - Привет-привет, передовики!
   - Да помалкивай лучше, балабол, - пожал ему руку Бабай, - стахановец небритый!
   - Ладно, кончай базарить про работу, не для этого собрались! - Валера пресёк шутливые интонации работяг-нефтяников. - Сделали чего-нибудь? Раяныч?
   - Вот, я составил план дальнейших боевых действий, - я протянул пацанам отксеренные листки машинописного текста "Положение о проведении мероприятий ко дню Защитника Отечества", - читайте, может, чего добавите.
   Первым, естественно, закончил читать шустрый Мамонт. Обведя товарищей лукавыми татарскими глазами, он провозгласил:
   - Нормально всё. Можно идти по начальству. Одобряю!
   - И мне нравится. Пойдём к мэру? Когда?
   - А что время терять? Сейчас и пойдём! - заключил Бабай.
   - Всем привет, привет! - в помещение, один за другим, вошли Усман, Мелис, Кэмэл, Андрюха-татарин и Арслан.
   - Здорово, опоздуны!
   - Мы разве опоздали? Вы что-то без нас решили уже? - потирая замёрзшие ладони, поинтересовался Арслан.
   - Раяныч придумал на 23 февраля план. Мы сейчас вместе пойдём к мэру подписывать этот план, - десантник Валера, как обычно, был стремительно решителен. - Слушайте сюда! Будем устанавливать мемориальную доску памяти Айгиза на доме, где сейчас живут его родители.
   - А родители согласны? Их вы спросили?
   - Спросили. Текст надписи придумали они.
   - Вот, слушайте, вкратце, план, - начал я рассказывать опоздавшим. - Собраться всем "чеченцам" надо будет 23-го утром у дома Айгиза. Ясно? Только вы не забудьте оповестить ребят за день, чтобы с работы успели отпроситься. Вот, пригласим туда к 11:00 выпускные классы школ, ментов, военкома, мэрию, совет ветеранов ВОВ и труда, начальников предприятий, батюшку и муллу, прессу. Поставим микрофон, аппаратуру, чтобы всем всё слышно было.
   Доска, под белым покрывалом, уже должна висеть. Прикрутим доску заранее.
   Первым даём слово мэру, потом военкому, потом кто-то из нас должен будет подрастающему поколению речь о патриотизме толкнуть, потом Мистер, как однополчанин погибшего, снимет с мемориала покрывало. Минута молчания. Ответное слово родителей. Потом, может, кто-то из пришедших захочет что-то сказать. Посмотрим на месте.
   Затем, садимся в заранее заказанный автобус и едем на кладбище. Бабай, ты с автобусом договаривайся, это тебе задание. Вот, приезжаем, возлагаем на могилу цветы. Минута молчания. Едем в спортзал.
   - Зачем в спортзал? Там брата поминать будем?
   - Бери выше! С этого понедельника и до 23-го февраля, почитай, две недели, будем проводить Первый баскетбольный турнир имени Айгиза. Если получится, сделаем турнир ежегодным, как память. Команды будут, я уже разговаривал со спортсменами в цехах, все согласны и хотят играть. Мы с вами выставим свою сборную ветеранов, не зря наверно тренируемся? Думаю, сыграем! С призами тоже определился, спонсоров нашёл, призы будут. Так вот, финал турнира отыграем, затем и помянём брата!
   Вопросы и предложения есть?
   - Есть. Надо, чтобы дорога от асфальта до кладбища от снега очищена была! И дорожку от ворот до могилы прокопать не мешает! Могилу в порядок надо привести! Люди придут, телевидение. Надо показать, что мы своих пацанов помним! - закричал Мамонт. Тише говорить он не умел, поэтому и закричал, а не заговорил.
   - А разве мы не помним? Сам, лично всё раскопаю! От ворот до могилы. И плиту от инея протрём, и цепи. Вот Арслана в помощники возьму. У нас на работе ещё два "чечена" трутся, их припашу. Вчетвером справимся. А вот до кладбища лучше трактором пройтись, чтобы лопатами не мучатся, - высказался Кэмэл. - Трактор найдём?
   - Будет трактор, договорюсь, - пообещал я. - Что ещё забыли? Ничего?
   - А зачем мы к мэру попрёмся? - спросил Андрюха. Андрюха - парень тихий и незаметный, не любил светиться перед незнакомыми людьми и начальством.
   - Пусть подпишет наш план, что он не против мероприятия. Чтобы всё законно было. Если на бумаге будет его подпись, бумага станет документом. И нам и трактор легче найти будет, и автобус бесплатно просить. Может, подарок родителям погибшего выудить у него сможем. Отнесём план с закорючкой мэра на предприятие, где Айгиз до армии работал, чтобы они родителя подарок сделали на 23 февраля! Пусть и они помнят!
   - Давай, сделаем Айгизу стенд! А лучше - два! Один здесь, в Клубе повесим, второй пусть в конторе его предприятия висит, напоминает, что там герой работал! - оглушил своим предложением Мамонт. - А?
   - Хорошая идея. Допечатаю её в план!
   - Если мы сами всё делаем, сами копаем, сами турнир проводим, сами стенды колотим, нафиг нам мэр?! Чтобы потом он всё себе приписал? Я с этим уродом один раз уже сталкивался, когда сразу после армии в администрации заявление на очередь на получение места под строительство капитального гаража писал. Зашёл к нему, попросил поставить меня, как имеющего ранения и награждённого тремя медалями, в льготную очередь. Он отказал, сказал, что я не афганец, чтобы такими льготами пользоваться, и послал меня нафиг. Больше я к нему в стену стучаться не хочу!
   - А мы будем никуда стучаться, Кэмэл! У нас чёткий план, и подпись его нужна больше для формы! Мы же грамотные люди, знаем, без бумажки - мы какашки, вот и идём. И вообще, пусть знает, что мы есть, и будем. Будем жить стоя, а не молча забившись в угол!
   Я помню какие мэр речи на похоронах Айгиза толкал! О вечной памяти Отечества! О поддержке родителей! Пусть теперь докажет, что помогает! Айгиз - не бандюган, убитый в перестрелке! Он - кавалер ордена Мужества, погибший за Родину! И он достоин памяти. Будет мемориальная доска - это же здорово! Кто из подростков знает о подвиге Айгиза? Никто! Зато о "подвигах" местных отморозков дети в курсе! Дети знают их поимённо! Красота, героя не знают, а их - пожалуйста!
   Вот пусть теперь мимо дома Айгиза в школу ходят и видят, знают, помнят!
   - Да, ты прав, Раяныч! Салаги знают бандитов, и не знают героев. Дети стесняются говорить, что их отцы воевали в Афгане, а братья в Чечне. Дурдом! Мы какие-то недоумки и неудачники в их глазах, раз мы где-то там далеко воевали, вместо того, чтобы наживаться богатствами здесь. Это больно! Это - неприятно! И стереотип неудачников надо ломать. И мы сломаем! - в праведном гневе разошёлся Мамонт. - Сломаем! Мы им не алкаши в подворотне, не дождутся! Мы - люди!
   Минут десять ушло на внесение в план корректив, предложенных пацанами. Пока я печатал, они обсуждали детали: откуда взять лопаты, по сколько скинуться на цветы, что подарить родителям погибшего.
   Распечатав и проверив на наличие орфографических ошибок бумагу, мы отправились в местную администрацию.
   Пришли, покурили на пороге. Решили народ не пугать, вдесятером толпой в кабинеты не вваливаться. Половина ребят отправилась домой, половина - на приём к мэру.
   Мистер, Бабай, я и Валера, как избранные делегаты, вошли в приёмную к самой главной шишке нашего посёлка. Сняли головные уборы, расстегнули куртки.
   - Здравствуйте! - культурно поздоровался с пожилой секретаршей Бабай. - А мы записывались на 17.00 на сегодня. Участники боевых действий в Чеченской Республике. Четыре человека. Можно?
   - Здравствуйте! Сейчас я спрошу, и если глава свободен, он вас примет. Подождите в коридоре, я вас сама приглашу.
   Пять минут мы неуверенно топтались в узком, плохо освещённом коридоре, молча ждали вызова.
   Интересно выбрано место расположения администрации. Серая, неприметная хрущёвка, второй этаж. На первом этаже - отделение милиции. В коридоре второго этажа, сквозь тонкие брусчатые стены отчётливо слышны разговоры милиционеров, крик алкашей, проклятия задержанных, скрип открываемых дверей, глухие удары.
   - Проходите ребята, вас ждут! - выглянула в коридор секретарь.
   Дверь в кабинет мэра была открытой. Мы вошли, поздоровались. Мэр жёстко пожал каждому руку, при этом коротко кивая головой:
   - Присаживайтесь, место хватит.
   Высокий, крупный, плотный, среднего возраста, с истинно пролетарскими очертаниями лица, чуть седоват. Внешне мэр был хорош, и наверно, нравился женщинам, но несвязанные единым стилем тёплый зелёный пиджак, тёмно-жёлтая рубашка и серый галстук в горизонтальную полоску выдавали его колхозное прошлое.
   Опустившись в высокое кожаное кресло с деревянными вставками, он поднял трубку телефона внутренней связи:
   - Пригласите ко мне замов. Да, пусть оба послушают, чего ребята хотят.
   Заместители мэра: худая женщина лет тридцати пяти и сухой, пожилой мужчина с невнятной физиономией, вооружившись блокнотами и ручками, внимательно смотрели на нас. По глазам было заметно, ждали подвоха. Не понятно только, какого!
   - Уважаемый глава администрации, - кашлянув, начал Бабай, - мы участники чеченской войны, как вам известно, летом прошлого года собрались, и объединились с участниками войны афганской. Сейчас восстанавливаем наш Клуб, делаем ремонт, чтобы было, где собраться, посидеть, поговорить, потренироваться самим и потренировать детей, нашу смену в армии.
   Дети, под руководством двух ветеранов боевых действий, будут заниматься рукопашным боем и тяжёлой атлетикой, группа желающих уже набрана. Занятия для всех бесплатные, три раза в неделю по вечерам. Приглашаем и вас посетить Клуб, посмотреть что к чему, поправить физическую форму.
   Мы давно занимаемся военно-патриотическим воспитанием молодёжи, хотя и сами из молодёжного возраста ещё не вышли. За прошедший год мы провели несколько мероприятий. Среди них - крупнейшее за последнее десятилетие спортивное мероприятия юго-востока республики - военная игра "Зарница-2000". В игре, направленной против распространения наркотиков и рекламирующей здоровый образ жизни, мы задействовали около двух тысяч юношей и девушек, и все остались довольны.
   - Да, да, я знаю, я видел вашу "Зарницу", было очень интересно, - сделал умное выражение лица мэр. А его замы стали усиленно черкать что-то в блокнотах.
   - К празднику Защитника Отечества мы готовим новое большое мероприятие. Хотим вас ознакомить с планом и, если это конечно возможно, заручится вашей поддержкой! - я положил распечатку плана мэру на стол. Он, бегло оценив текст, протянул бумагу своим заместителям.
   - И что вам нужно от нас? Конкретно, что?
   - Если вы согласны с нашим планом, подпишите его, пожалуйста, и нам проще будет осуществить задуманное в техническом плане. Деньги на организацию турнира мы нашли, подарок для родителей - выбьем с последнего места работы Айгиза, а на мемориальную доску - скинемся сами.
   - Торжественное открытие мемориальной доски - дело большое, я должен посоветоваться с главой города и района, всё-таки мы, посёлок, входим в его подчинение, - мэр поднял свои маленькие и жёсткие точки карих глаз к потолку. - Вы сможете зайти ко мне послезавтра в это же время? Я переговорю с главным, и отвечу вам послезавтра.
   - Сможем, - согласился Бабай.
   - А по турниру - вряд ли вы сможете собрать команды. Но, если сможете - будете молодцами. Хотя, вряд ли. И ещё - кто придумал дизайн мемориальной доски и текст? Почему доска чёрного цвета? Сколько будет стоить изготовка?
   - Так положено, традиция - изготавливать из чёрного мрамора. Стоить будет около пяти тысяч рублей, не особо дорого. Слова не броские, зато по-человечески тёплые, их подсказала мать погибшего, это строки из её стихов о сыне. Нам слова понравились.
   - Да, слова хорошие, - мэр, в короткой улыбке, обнажил ровные белые зубы, - и мне понравились. Сначала я подумал, вы текст у поэта какого-нибудь взяли. А написала мать, надо же! Я знаю эту семью, был на похоронах, - скорбно прикрыв веки, мэр покачал головой. - Пять лет ведь будет его гибели? И кому нужна была эта жестокая война...
   - Я помню похороны, - сказал я, - и выступление ваше помню. Вы тогда громко говорили, надеюсь, поможете нам сейчас.
   - Помогу ребята, помогу, вы делаете очень нужную работу. Помогу. И то, что вы хотите старшеклассников пригласить, ответственных лиц и руководителей предприятий - это правильно, героев должны знать. И не только павших, и вас люди должны знать в лицо!
   У школьников как раз на этот день зарница намечается, сразу после неё - они подойдут к вам. Я дам распоряжение директорам школ. Пусть вместе посмотрят, поучаствуют, послушают вас, - он тяжело поднялся с тёплого места, указывая на окончание разговора. - Ну, до свидания! Счастливо вам!
   - До свидания. Спасибо за встречу!
   Мы вышли на улицу.
   Стемнело. Холодно. Мороз, ветер, быстрый колючий снег за шиворот. Мёрзнут пальцы рук в дешёвых перчатках. Тонкий серп луны проглядывается сквозь пылевидную полоску невзрачных облаков. Звёзд нет, рано для звёзд.
   Постояв на крыльце, помёрзнув, мы обменялись впечатлениями и расстались, чтобы послезавтра встретиться на этом месте вновь.
   - Классно, что мэр нас поддержал, я даже удивился слегка. С виду - мутный, а на деле, вроде, нормальный, - по дороге домой делился со мной своими впечатлениями Мистер.
   Мистер, пока холостой и не обременённый хозяйством, жил с родителями недалеко от меня, к тому же мы решили заглянуть к ещё одному товарищу. Погреться, попить чайку.
   В гостях о мероприятии договорились не упоминать, расслабиться. Расслабились, весь вечер играли в покер. Проигравший обязывался начистить и нажарить сковороду картошки с луком и колбасой. Проиграл, как ни странно, хозяин квартиры!
   Через день, с хорошим настроением и верой в удачу мы встретились у крыльца администрации.
   Ждать в коридоре пришлось около получаса. Мэр, вместе со своими замами и заместителем главы администрации города и района по социальным вопросам, приехавшим специально для встречи с нами, принимал группу разгневанных высокими тарифами ЖКХ пенсионеров.
   - Выходят. Наконец-то!
   Пенсионеры дружной стайкой вытекли из кабинета начальства. Постукивая клюшками, покрякивая, громко перетирая меж собой личность мэра, они удалились.
   - "Чеченцы", проходите, вас приглашают.
   Сквозь неприкрытую дверь я заметил, что в кресле мэра восседает ссохшаяся пожилая женщина с взбитыми в высокую воздушную шапку фиолетовыми волосами.
   В легко затемнённых очках с толстыми линзами в большой некрасивой оправе, крючковатым носом и жалким подобием улыбки она встретила нас, входящих к ней на встречу, скупой командой:
   - Рассаживайтесь! - по голосу учителя начальных классов, обращающихся к нашкодившим мальчонкам, нетрудно было определить, что нас она считает не более чем неграмотными деревенскими выскочками.
   Мэр сидел рядом с ней в кресле пониже и подешевле, его замы - левее шефа, на стульях.
   - Иерархию соблюдают, - прошипел Валера, - хана ждёт нас сегодня!
   - Ух ты, фиолетовая женщина! - хохотнул Мистер. - Надо же, ну и причёска!
   - Добрый день! - открыл рот Бабай, но фиолетовая женщина прервала его:
   - Я изучила ваш документ и у меня, как у человека, проработавшего на своей должности более двадцати лет, и повидавшего множество различных мероприятий, возник ряд вопросов. Потрудитесь выслушать и ответить.
   - А мэр не здоровается даже. И смотрит по-другому. Обломают они нас - не унимался Валера. - Ты посмотри на её вид, меня уже воротит!
   - Давай послушаем, - я и сам чувствовал некоторое напряжение, витавшее в воздухе, но событий не торопил.
   - Первое - какие цели вы преследуете своим мероприятием? - начала загибать пальцы власть имущая. - Патриотическое воспитание молодёжи, как я полагаю, просто прикрытие.
   Второе - зачем вам своей доской теребить память родителей погибшего? Зачем им ваш мемориал? Ваша затея абсолютно бесполезна! Сына вы им не вернёте, а напоминанием - сделаете больно. Уверена, родителям ваша прихоть не понравится! Вы хотите довести их до истерики? Натравить родителей на администрацию? Им станет плохо, кто и на какие средства их потом лечить будет?
   Третье - кто составил текст мемориала? Мне слова абсолютно не нравятся, в них не видно ни патриотизма, ни любви к Родине, ни воззвания к потомкам. Слёзы одни и боль. Где же ваше воспитание молодёжи? Вы их плакать учить собрались? Они, и без вас, плакать умеют!
   Четвёртое - вам никто бесплатно не выделит автобус и трактор, о которых вы тут пишите. Социализм кончился, а ваш долгожданный капитализм требует денег. Деньги у вас есть? У нас денег нет! Вы видели, кроме вас, у нас море проблем: пенсионеры, бюджетники, чернобыльцы.
   Пятое - кто вам разрешил собирать массу команд на турнир? Вы согласовали его с комитетом по спорту при администрации города? Видимо, не согласовали. Я говорила с председателем спорткомитета, он не в курсе ваших соревнований. Почему не согласовали?
   Шестое - вы зарегистрированы как общественная организация? Нет? Сами ходите, добровольно народ баламутите? На какие средства ваша организация функционирует, и кто вас спонсирует? Вы обращались в военкомат?
   Потрудитесь ответить быстро и внятно, у меня на вас не более четверти часа!
   Мы растеряно смотрели ей в рот, ловили вылетающие слова. Не поймали. Своим уверенным наездом она морально придавила нас к полу, шипя кислотой, разъела хорошее настроение, заставила потеряться в собственных мыслях. Своё дело она знала, унизив нас нашей неподготовленностью к поражению, сидела, довольно потирая кончиками пальцев края цветастого старческого платка, сзади накинутого на шею.
   - Цели у нас одни! Моральная и материальная поддержка ветеранов локальных войн и членов их семей, патриотическое воспитание молодёжи! Никаких скрытых политических амбиций нет! - оборвал я тишину. - Никого мы не прикрываем.
   - Установкой мемориальной доски мы хотим напомнить о павшем герое не родителям, а обществу, которое старается нас забыть как можно быстрее! - коротко стриженный, со сжатыми в молотки кулаками, крепыш Валера поднялся на ноги. - Для его родителей, как и для нас, важна память! И если вы этого не понимаете...
   - Молодой человек, говорите сидя, мне на вас неудобно смотреть снизу вверх! - попросила фиолетовая женщина. - И не повышайте голос! У меня со слухом нормально!
   - Вы не понимаете! - Валера в сердцах махнул кулаком у носа ни издавшего сегодня ни звука мэра. - Или притворяетесь! Вам так удобней! И не валите на проблемы с пенсионерами и инвалидами, решать их проблемы - это ваша работа! Подозреваю, вы и с ними обращаетесь так же, как с нами! - Валера, двумя двухметровыми шагами скакнул к двери. - До свидания!
   Штукатурка после мощного удара двери о косяк осыпалась под обоюдное молчание.
   Мэр покраснел, замы фиксировали происшествие в записные книжки, властная дама, не меняя постную маску безразличия, прошептала:
   - Завершайте.
   Ровным голосом, пытаясь сбить внутренне волнение, пять минут я говорил о высоких материях, Родине, памяти, любви.
   - Вот что, молодые люди, я всё прекрасно понимаю. Но! Детей привлекать в ваши политические авантюры я вам запрещаю! Никаких детей!
   - Конечно, конечно, я уже распорядился школьников после зарницы распустить по домам! Телефонограмма директорам разослана! - подал голос мэр.
   - С турниром у вас ничего не выедет, никто к вам не приедет играть! А доску прибить, кто вам, в конце концов, разрешит портить архитектурную композицию и крепить что-то на стене дома? Я - против! И ребят ваших в рабочее время с работы не отпустят!
   - Отпустят, мы поговорим с руководителями цехов, их не так много, надеюсь, они нас поддержат.
   - Тогда я попрошу милицию организовать охрану порядка во время открытия мемориала и проведения турнира, если он состоится.
   - Будьте уверены, состоится! - буркнул Бабай.
   - Как вы считаете, - обратилась фиолетовая женщина к мэру, - нужна эта доска посёлку?
   - Вряд ли нужна. Чёрного цвета, с туманным текстом...
   - Как, "с туманным"? - проснулся Мистер. - Вы же говорили, что вам слова понравились!
   - Я не говорил! - мэр, без всякого зазрения совести, посмотрел Мистеру в глаза. - Мне ваша идея не понравилась сразу!
   - Вот дела! Вот власть! - Мистер напрягся, угрожающе сконцентрировал пальцы в кулаки. Бабай незаметно прижал его кулаки своим локтём к коленям. Призывая к спокойствию, толкнул Мистера плечом в плечо.
   - Хорошо, мы всё организуем сами, и без всяких ваших подписей! До свидания! - Мистер, давимый внутренними пружинами, вскочил, вышел вон. За ним последовали я и Бабай.
   Дверь в кабинет мэра захлопнулась.
   Молча и быстро, втроём мы шагали до общежития, в котором жил Бабай. Погода не баловала, ветер толкал в спину, норовил сбить с ног.
   В нерешительности остановились у крыльца общаги. Заходить в гости, не заходить? Сыну Бабая стукнуло пять месяцев, жена ещё не восстановилась после родов, и мы не решились их тревожить. Лучше не заходить.
   - Сдаваться не будем! - Мистер широко открыл рот и, тяжело дыша, подставил лицо навстречу ветру.
   - Завтра поеду в город к главе администрации города и района, добьюсь приёма, расскажу о сегодняшней встречи с его замом! - топал я на месте ногами для согрева. - Оставлю бумагу на подпись ему. Посмотрим, что он сделает! Скоро выборы, и вряд ли он пойдёт на конфликт, конфронтация им не нужна. Буду биться, пока не подпишет - кабинет не покину!
   - Вместе поедем, вдвоём. Давай, я после обеда с работы отпрошусь, и на моей машине поедем. Лады? - протянул руку Бабай. - И Валере позвони, успокой буйного!
   - Конечно! А ты - жене своей привет передай, усатый!
   - Передам. Ну, тогда, до завтра! - он пожал нам руки и побежал домой, к любимой супруге и её коронному блюду - татарскому супу.
   Пряча руки в карманы, кутаясь в воротник, одев поверх шапки капюшон, я собрался домой. Мистер опустил уши меховой кепки, втянул шею в пуховку, поёжился.
   - Слушай, Раяныч, пошли ко мне. Мама пирожков напекла. Чай попьём с пирожками, согреемся, - предложил он.
   - Пирожков? Пошли!
   Чайник вскипел. Пока я наливал чай, мыл и нарезал лимон, Мистер почистил лук, нарезал копчёного сала, достал из духовки пирожки.
   - Классный ужин! Бабая надо было позвать!
   Мистер сел за стол, взял пульт, включил небольшой кухонный телевизор. Телик встретил нас новостями первого канала:
   - Сегодня в Чечне погиб один военнослужащий федеральных сил...
   - Суки! - пульт полетел в телевизор. Глухо ударившись об экран, дистанционник срикошетил на пол. Мистер закрыл глаза, отвернулся от меня и зарычал:
   - Один военнослужащий федеральных сил... Суки! Сидят теперь в кабинетах, пиздят! Руководят страной! Руками влево! Руками вправо! Порят всякую чушь, промывают мозги! Слышал, что она сказала, дура фиолетовая? "Вы портите нам фасад здания!" Здания! А жизнь они нам не испортили? Мы же все оттуда... такие... кто - двухсотый, кто - трёхсотый... Нормальных нет, ранены либо в башку, как я, либо в душу... Все ранены, все - в душу! Плевками! Равнодушием! Молчанием!
   Мистер ушёл на балкон. Промёрзнуть, чтобы отрезветь, успокоиться, вернуться.
   Чай пили молча. Настроение Мистера испортилось окончательно, глаза ненормально блестели, широкий лоб покрылся испариной, носки ступней выстукивали об пол чечётку. Злую, лихорадочную, нервную. Чеченскую.
   Я схватил Мистера за плечи, поднял за подбородок опущенную голову и, глядя ему в глаза, тихонько потряс:
   - Всё получится, не переживай!
   - Война, война ни хера не кончилась... Война тут, с нами... Но они не дождутся, мы не сдадимся... Мы их, Раяныч, нафиг, сделаем... сделаем...
   - Сделаем. Ты давай, спать иди, отдохни.
   Я позвал из спальни мать Мистера, объяснил ей, что к чему, и, попрощавшись, ушёл.
   Вечером следующего дня поехали с Бабаем в администрацию города. Записались на приём к главе АДминистрации.
   Просидев два с половиной часа в коридоре на жёстких стульях, в кабинет к главе мы не попали. Кто мы такие, чтобы нас пустили просто так, без недельного ожидания счастья увидеть главу живьём? Никто!
   Но нам повезло. Мы дождались окончания рабочего дня, и, оттеснив его пресс-атташе, слащавого двадцатипятилетнего мальчишку, остались с главой нос к носу.
   - Извините, что в коридоре, но к вам простым смертным не пройти! - Бабай всучил ему в открытую ладонь бумагу.
   - Как не пройти? - удивлённо вскинул брови глава. - Пожалуйста! Запишитесь заранее, за неделю, и пройдёте.
   - Мы - ветераны боевых действий. У нас срочный вопрос и нам необходима ваша поддержка.
   - Хорошо, пройдёмте в кабинет. Я даю вам три минуты.
   Я заучил текст своего выступления заранее и в три минуты уложился. Старался говорить без эмоций, и его подчинённых ни в чём не обвинять, представив их немного не разобравшимися в ситуации.
   - Нам нужна прежде всего ваша моральная поддержка и одобрение нашего мероприятия. Ну, и мы просим власти оплатить стоимость мемориальной доски. - совсем обнаглел я. - Айгиз погиб героем, защищая интересы нашего государства, и заслуживает памяти и потомков, и самого государства.
   - Понятно. Я завтра попрошу вашего мэра выйти на фирму, в которой вы заказали доску и оплатить расходы по её изготовлению. Сколько там нужно денег?
   - Пять тысяч рублей.
   Политик, стоявший у руля города почти двадцать лет, переживший на своём посту Андропова, Горбачёва и Ельцина, понимал перспективу сотрудничества с нами, тем более для этого нужны были всего-то плёвые пять тысяч рублей. Он расписался в плане мероприятий.
   - Отправьте ваш план по всем предприятиям посёлка, пусть все знают о таком важном событии. Сам я приехать не смогу, но присутствие своего зама и представителя военкомата - обеспечу. Довольны?
   - Да, спасибо вам, до свидания.
   - До свидания.
   Мы покидали город радостными. Получилось!
   Две недели, всеми правдами и неправдами, в рабочее и нерабочее время, я и Бабай готовились к мероприятию.
   С начальниками цехов перетёрли об освобождении ребят-ветеранов с работы на этот день "на после обеда". С заместителем начальника по социальным вопросам нашего предприятия решили вопрос с автобусом, трактором и музыкальной аппаратурой на озвучку. Бесплатно договорились со спортивным залом, собрали команды и начали играть турнир. Директор похоронной фирмы под честное слово отдал нам готовую доску, пожелал удачи и пообещал, что сам выбьет свои деньги у администрации. Сходили к родителям, обговорили детали сценария с директором Дома Культуры, прибрались на кладбище.
   Приготовили всё от нас зависящее к торжественному открытию мемориальной доски кавалеру ордена Мужества Айгиза Зайнутдинова.
   23 февраля 2001-го года. Восемь часов утра. Кэмэл, Арслан и Саид уходят на кладбище, проверить - не замело ли за ночь, открыта ли дорога. Руслан - заместитель директора предприятия, на котором Айгиз работал до армии, привёз рабочих, они лопатами разгребли у обочины снег, организовали парковку, хорошо посуетились, помогли нам. Доску Бабай поместил в железную окантовку, которую рабочие вмонтировали в стену дома Айгиза между первым и вторым этажами. Я и Мистер помогли подъехавшим звукооператорам установить и настроить аппаратуру, накрыли белым покрывалом доску, поставили тумбу под живые цветы.
   Как и планировали, к одиннадцати часам, собралось большинство пацанов-ветеранов, подъехали разного рода начальники, заместитель военкома, мэр и фиолетовая женщина. Школьников не было. Мэр, хоть и обещал школьников, но сделал по-своему - наложил строжайший запрет на участие учащихся в мероприятие. Опасался беспорядков. Тьма милиционеров окружила кольцом дом и перегородила проезжую часть. Людей, вместе с представителями сил правопорядка, набралось более ста человек. Нормально, сойдёт для сельской местности.
   Первым речь толкнул мэр. Он, со скорбной миной на морде лица, сообщил, что проделывает огромную работу по увековечиванию памяти героев и регулярно помогает семьям погибших и умерших в разных войнах. Обещал поддержать любые патриотические мероприятия и поощрять активистов спорта и культуры. Обещал процветания краю и увеличения зарплаты бюджетникам. Обещал, обещал, обещал. Как обычно, болтал не по теме, преувеличивая и приукрашивая. Ну что ж, у него работа такая - много говорить, мало делать! Никого не оскорбил - и то ему плюс!
   Подполковник из военкомата говорил меньше и лучше. Он не был на войне, и к молодым ветеранам относился сдержанно, с опаской, но держался по-свойски.
   От нас выступил Бабай. Пять предложений, которые я написал накануне, он вызубрил досконально, не опозорился.
   Родители погибших поблагодарили всех, особенно мэра, за память, всплакнули.
   Фиолетовая женщина не сказала ни слова. Она, крепко сжав тонкие бесцветные губы, стояла чуть поодаль, рядом с напыщенным начальником милиции.
   Автобусы подоспели вовремя. Мы поехали на кладбище. Там тоже всё прошло согласно сценария. Оттуда поехали на стадион.
   В спортзале собрались зрители, ждали финала. Финал выдался классным, боевым, зрелищным. Мужики играли красиво, задиристо, мощно.
   Финальный свисток. Награждение победителей, подарки и цветы родителям Айгиза, слова благодарности, фото на память и для будущих стендов.
   Дело сделано!
   В девять вечера, сидя на скамейке в раздевалке спортзала, я чувствовал необыкновенное удовлетворение от проделанной работы, радость за себя и за пацанов, за то, что мы сумели достичь поставленной цели.
   Рядом, с кружкой водки в натруженной рабочей ладони, сидел Мистер. Вряд ли он вспоминал мэра, фиолетовую женщину и остальных участников противоборства. Но точно вспоминал боевых командиров и товарищей, рядом, и благодаря которым он, из несмышлёного мальчишки, вырос в зрелого, крепкого мужика.
   Усман, прошедший и проползший чёртову Чечню вдоль и поперёк, участвовавший во всех мыслимых и немыслимых кавказских переделках с 29 декабря 1994-го по июнь 1995-го, думал много, а говорил, по-обычному, мало.
   Говорил о погибшем в новогоднюю ночь взводном, которого очень уважал. О погибшем месяцем позже лучшем друге Сашке, которого очень любил. О сгоревшем в чёрную пыль весельчаке Толяне, который теперь часто снится по ночам и приглашает к себе в гости, в рай.
   Усман говорил о чеченской чечётке, которая, однажды ворвавшись в нашу жизнь, планомерно выстукивает в ней свой смертоносный ритм, и уже никогда не отпустит.
   Кэмэл пил молча. Большой и широкий десантник-разведчик лишь раз за весь вечер выронил слово. "За любовь!" - ухнул он, залпом опустошая двухсотграммовый стакан водки.
   Молчаливость Кэмэла объяснялась просто - закрывая глаза, он вспоминал памятный бой в далёком Чири-Юрте, где он, сам облепленный ватой и лейкопластырем, в жарком полубреду следил за перевязкой командира, легендарного полковника Шаманова, посечённого осколками мины в спину, плечи и руки. "Во, бляха-муха, ранили, бляха-муха!" - бубнил Шаманов. "Ранили!" - вторил ему Кэмэл.
   Валера, яростный сторонник силового метода решения любых проблем, пил стоя. Клялся в верности молодой жене и мечтательно говорил о сыне, которого вырастит в папу и отправит служить в десантуру. Грозился настучать по репе дезертирам или откупившимся от армии, если им не посчастливится сейчас оказаться в спортзале.
   Бабай, старшина по званию и складу ума, пёкся о еде и выпивке, чтобы всем хватило. Он наливал, разрезал, отламывал и накладывал. Командовал процессом, как привык командовать, будучи лучшим заместителем комвзвода бригады, окопавшейся на гребне сырого Терского хребта знойным летом 1995-го.
   Мамонт откровенно грустил. Отсутствие вредных привычек заставляло его жевать чёрный хлеб и пить невкусную минералку. Сыр, сосиски и копчёную колбасу ему, как непьющему, не давали. В ответ на голодный паёк, Мамонт закатил пылкий доклад о неладном состоянии желудка бойца, завалившего и зажарившего целую корову. Истекая слюной, он припоминал разрушенный Гудермес, сочные шашлыки и травку, которую курили все, даже такой джентльмен, как он сам.
   Арслан, Рыжий, Мелис, и остальные пацаны лопотали, шумели, отмечали День Защитника Отечества. Отмечали свой праздник. Праздник памяти о лучших днях своей жизни.
   Уже на улице, перед тем как разойтись, Усман попросил заключающее слово. Ему сунули в руки бутылку. Он хлебнул с горла, поморщился, вздохнул свежего воздуха и выдал:
   - Что наша жизнь, мужики? Это рождение и смерть, это взлеты и падения, это восходы и закаты, это детский сад и школа, это армия и война, это свадьба и дети, это встречи и расставания, это мы с вами...
   Мы, по судьбам которых Чечня отплясалась чечёткой, оставив в душе каждого свой, непохожий на ни чей другой, отпечаток...
  

(сентябрь 2005г.)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   7
  
  
  

Оценка: 5.30*14  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015