# На злобу дня

Вячеслав Иванович Дегтяренко

Вам надо прийти отметиться в управление. Вы уже две недели, как вышли из отпуска...Мы ждем... И как можно быстрее

- Вам надо прийти отметиться в управление. Вы уже две недели, как вышли из отпуска...Мы ждем... И как можно быстрее.


- А я думал, что отменили.


- Что вы! Начальник строевого просто болел. Не сегодня-завтра выходит на службу и будет проверять наш журнал учета прихода-ухода военнослужащих в распоряжении. Попадет и нам и вам!


Мне не сложно перед службой заходить в штаб и отмечаться. "8:30 прибыл на службу...подпись", "17:00 убыл со службы...подпись" и улыбаться в душе. Канцелярский атрибут, придуманный чиновниками в прошлом году, как ответ на то, что некоторые заштатники погибли в отпусках на Восточной Украине, а их родственники потребовали денежной компенсации за боевые потери.


"Три пропуска...три пустых графы, вам объявят выговор, затем строгий выговор, потом НСС и вас уволят, как дезертира" - напутствовала меня Татьяна Степановна, которая теперь контролирует офицеров. Тех, кто третий десяток лет ждёт подачки от министерства в виде квартиры, чтобы спокойно десантироваться на пенсию.

Я злой сегодня. В ее шиньоне и кофточке моей бабушки я вижу образ полугражданского человека, который реформировал пожарную службу и создал новую армию с оранжевыми вертолётами, патрульными Лэндроверами, офисной академией, медведями на генеральских дачах, солдатами, спасающими кошек из труб и козырьков. Я видел их в Чечне. Чистые, свежие, ухоженные, пахнущие ермесом. И не переставал удивляться новенькому экспериментальному обмундированию, американскому сухпаю и немецким палаткам, установленных в тишине на запасных аэродромах. На того, кто за три года трижды поменял форму, довёл стоимость носимого комплекта до двух тысяч у.е., ликвидировал солдатские бани, укомплектовал казармы стиральными машинками "Беко", моющими пылесосами "Кархер" и всё таким же холодным душем.


- Ты о чем, думал, майор, когда детей заводил? - отчитывал меня зампотыл полковник Мезгир, когда меня попросили съехать со съемной квартиры, - мне насрать на тебя и на них. В гробу я вас всех видел... Засунь свой рапорт себе в одно место. Знаешь, сколько таких, как ты в академии?


- Не знаю. Думаю, что с четырьмя детьми не много. Я через пять месяцев выпускаюсь...уеду из Питера...мне только перекантоваться где-нибудь, да вещи сложить.


- Ты что не русский?


- Да.


- Шутить будешь. Засунь свои смехуёчки туда же, куда и свой рапорт. Пшёл остюда...

Мы выжили, сняв гостиницу, а вещи и мебель разместив на фабричном складе. Пришлось взять побольше дежурств в детской наркологии, побольше вызовов в "Ультрамеде" и довольствоваться семью домашними ночами в месяц. Ведь, никому нет дела до того, что ты ешь на денежное довольствие в двести долларов в месяц. Врач, офицер, с семьей.


"Военным запрещено работать!" - лозунг российской армии, которым гордится министр.


К чему это я? Накипело...Пошел двадцать седьмой год службы, а чувствую себя в положении солдата-новобранца, который думает над тем, как в обход КПП перелезть через забор с колючей проволокой, чтобы уйти в самоволку и не нарваться на патруль. Будет ли это забор крайним, я не знаю.

Двадцать шесть лет и три дня, а как будто на днях я стоял в серой телогрейке отчима и школьном чешском костюме в мелкую клеточку с туристическим рюкзаком на спине, под высокими строгими елями городского военкомата. И сегодня, как тогда, с чёрного утреннего неба льёт тёплый зимний дождь, капли которого оставили кляксы на военном билете рядового Советской Армии.