# Дед

Вячеслав Иванович Дегтяренко

История одного спора

Сергея деды не принимали в свой круг, и он якшался с нами черпаками. Маленького роста, круглолицый, с постоянным румянцем и юношеским пушком под носом он не производил должного угрожающего впечатления даже на духов, которые меж собой обзывали его Танкист. Он не готовил дембельского альбома и парадку, он не красил шапку гуталином и не подворачивал голенища курсантских юфтевых сапог, а продолжал носить холодные кирзачи без подков, он до сих пор пользовался подворотничком, тогда как деды поголовно использовали белые простыни из каптёрки и чёрные нитки для контраста. Мы слышали, как взводник Пейшель подшучивал над ним: "Как же ты, Серёга, стодневку будешь встречать? Небось, от масла так и не откажешься?" Он молчал и глуповато улыбался. Ему и сейчас было невпадло взять веник или метлу, выйти с духами на зарядку или сходить в столовку на ужин с перловкой и жареной килькой.


- Слава, позарез нужна трёшка! - обратился он ко мне, - никто шабашку не предлагал?


- Какие работы, Серёга. Рождество только встретили.


- Не знаешь, где раздобыть?


Я не знал. Но вопрос с деньгами у Сергея не отпал, и он каждый день канючил их у ребят нашего призыва.


- Слушяй, дарагой! - сказал чеченец Спартак, - никто денег тебе просто так не даст. Умей зарабатывать. Посмотри, что плохо лежит, сходи на рынок.


Спартак тоже был черпаком, но уже с духанства он себя поставил так, что не брал ни тряпки в руки, ни лопаты, чтобы мусорку разгребать, да и в наряды его ставили только дежурным.


- Я не умею так. Я же комсомолец, да ещё из Ульяновска!


- Замполиту расскажешь...Хочешь денег, - заработай.


- Как?


- Одеколона выпей на спор!


- У меня нет.


- Что же ты за дед, что у тебя нет даже одеколона. Ты, что не бреешься? Ладно, дам тебе свой "Шипр". Сколько хочешь?


- Пять рублей, - несмело сказал Сергей.


- Пацаны, кто с нами? - спросил Спартак, - сбрасываемся.


До программы "Время" ещё два часа, до отбоя три. Делать особенно нечего в воскресенье. Прапорщик взводник после ужина ушёл домой. Деды мирно посапывают. Слоны еще на работах. Впятером мы собрали пятерку и положили её на тумбочку вместе с почти полным флаконом одеколона. Сергей сделал глубокий вдох-выдох и первый глоток. Из закрытых глаз потекли слезинки. На третьем глотке одеколон попытался вырваться наружу.


- Сдаешься? - подначивал Спартак.


- Нет! Я могу!


Но одеколон оказался сильнее, и на пятом глотке Сергея вырвало недавним ужином.


- Дневальный! - позвал Спартак, - убери тут у нас...Кто же тебя одеколон учил пить? Через узкое горлышко...Ладно, готовь нам пятак!


- Нет, я могу! - не унимался раскрасневшийся и опьяневший Сергей, - сейчас допью. Дайте отдышаться.


- Давай, Танкист!


Сергей перелил одеколон из узкого горлышка флакона в граненый стакан и залпом выпил зеленоватую жидкость, которой уже пропахла наша казарма. Сознание покинуло его глаза, и он грохнулся на некрашеный пол кубрика, от чего проснулись даже деды.


- Что тут у вас? - спросил сержант Пейшель.


- Танкист упал. Нажрался одеколона, - с блеском в глазах комментировал Спартак, - Ой, как его колотит! Хороший был Шипр! Смотрите, он ещё и пузыри пускает!!! Надо бы дневального за Кисой в санчасть отправить.


Мы смотрели на извивающееся на полу тело сослуживца с подмоченными штанами, с белой пеной у рта и не знали, что делать. Мне показалось, что остатки жизни уходят из него, и я крикнул: "Дневальный, бегом в санчасть! Ребята, держите ему руки, ноги, чтобы не сломал". Бляху от ремня я вставил ему в зубы, так как предположил, что у него развился эпилептический припадок.


- Жив? - спросил запыхавшийся Киса. Мы закончили одно медицинское училище, и часто встречались с ним в санчасти, чтобы выпить чая, вспомнить преподавателей и гражданскую жизнь.


- Скорее, пьян.


- Давайте, отнесём его в умывальник. Будем отрезвлять его. Холодной водой, марганцовкой и касторкой!


От вечерней поверки нас освободил дежурный по взводу, так как наша реанимация продолжалась до полуночи. Утром Сергей с трудом поднялся с кровати.


- Помнишь, что вчера было?


- Смутно. Помню, что спорил на пятёрку, что пару глотков Шипра сделал, а потом, как отрезало. Я проиграл?


- Нет. Вот твоя пятёрка, - достал из кармана я синюю купюру, - заслужил. Скажи, а зачем тебе деньги то были нужны?

- Матери послать. Болеет она у меня, инвалид.