# Эпоха камня и калашникова ч1

Владимир Николаевич Бриз

Это первый мой серьезный опыт. Буду рад любым отзывам.

Эпоха камня и калашникова .


ПРОЛОГ

Военный аэродром встретил нас шумом, суетой, жарой, пылью и резко пахнущим прапорщиком в образе потеющего колобка.

- Как долетели? - поинтересовался он, пожав нам руки и не дожидаясь ответа, резво побежал, махнув, чтобы мы поспешили следом. Я и старший лейтенант Эрик Хисяметдинов, подхватив вещмешки, порысили за ним. Прапор был резв и догнали мы его только возле странного кирпичного сооружения без опознавательных знаков и табличек.

- Стойте тут, - прапорщик высморкался в ржавую урну, изображающую пингвина с разинутым клювом. - Я доложить и за остальными.

Круглый зад нырнул в помещение и мы остались одни, ошалело озираясь по сторонам. Внимание наше сразу же привлек хмурый капитан, проводящий инструктаж перед шеренгой бойцов.

- На допрос задержанных водить строго по уставу. - вещал он, прохаживаясь вдоль строя. - Никаких разговоров. Оружие заряжено и направлено на сопровождаемого. Следовать позади, в трех шагах левее или правее. Следить за своевременной доставкой воды и пищи. На горшок водить строго по распорядку. И да. Поведете на толчок - задержанный может поднять с дороги камень. Не надо его сразу расстреливать, вопя непристойно. Были деятели. Это всего лишь значит, что оно захотело какать и будет им подтираться.

Эрик завороженно выслушал речь капитана и повернулся ко мне.

- Вытирать жопу камнями, - с восхищением повторил он. - В какое суровое место нас закинула судьба.

- Угу, - согласился я. - Эпоха камня и керамики. Только я чего-то не тащусь по этому поводу.

- Зато тут наверняка процветает... - начал было Эрик, но его перебил вернувшийся прапорщик.

- Вот вам и друзья, - сообщил он, указав на следовавших за ним старлея и лейтенанта. Старлей был приземист и коренаст. Сила так и чувствовалась в нем.

- Леха Медведев, - представился он. - Ну наконец то нормальные мужики.

- Севастьян, - представился и лейтенант. Он был высоким, худым и свысока смотрел на нас сквозь пыльные очки. Форма сидела на нем нелепым мешком. В руках Сева держал огромный чемодан.

- Осторожнее с ним, - предупредил Медведев. - У него бабушка была фрейлиной самой императрицы Екатерины. А еще это чудовище хоть и назвалось доктором, высосало мне мозг.

- Моя бабушка была....-

- Все. Все. Все, - умоляюще замахал руками Медведев. - Слышал неоднократно.

- Сева, а зачем тебе чемодан? - полюбопытствовал я.

- Там помимо лекарств много хрупкого оборудования, - ответил тотчас лейтенант и огорошил меня кучей научных терминов, из которых мне знакомо было только слово микроскоп.

- На склад, ребятки, - прервал церемонию знакомства прапорщик и убежал вперед, как нам показалось прямо сквозь вертолет. Чертыхая неугомонного колобка, мы побежали следом. Склад был огромен. Он пах нафталином и оружейной смазкой.

- До пункта назначения поедете поездом, - сообщил прапорщик, протянув нам билеты. - Поедете по гражданке.

К нашим ногам полетели робы грязно-синего цвета.

- По форме не доедете. Водку, если привезли, в открытую не лакать. Кстати, вы привезли водку?

Водки у нас не было.

- Ну вы и упыри, - осудил он нас и, порывшись в облезлой тумбочке, достал бутылку и картонную коробку с серебряными стопками. - Спирт! Паек-то, надеюсь, выдали? Доставайте. Что там у вас? Тушенка? Паштетики? Шпроты хорошо бы. Давненько я не едал шпрот.

- Горох прессованный.

- Да ну на.

В доказательство я предъявил вещмешок. Прапор порылся в нем и извлек брикет в серебристой обертке.

- Разжевать и запить водой, - прочитал он ,щурясь, потом разорвал обертку зубами и откусил здоровенный кусок. Немного пожевал, издавая громкий хруст. Сморщился и выплюнул все на пол.

-Глина какая-то. Мдя. Щедра ты, Родина, к своим защитникам ебананасос.

Он снова нырнул в волшебную тумбочку и достал горсть кураги. Бросил ее на газетку и ловко разлил спирт по стопкам.

- А ты чего сиськи мнешь? - он недоуменно посмотрел на Севу, отошедшего в сторонку.

- Я не употребляю спиртных напитков.

- Да? Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Поднимаем мужики. Ну. Дембель неизбежен!

Выпив, прапорщик снова стал резвым и шустрым и в ускоренном темпе отвез нас к вокзалу, где и оставил, пожелав напоследок удачи. Расположились мы на перроне. Вокруг сновала чуждая культура в грязных толстых халатах, впрочем, попадались и много современно одетых экземпляров. Эрик, пробормотав нам что-то по-татарски, тут же исчез, нырнув в пеструю суматоху. Вернулся он чрезвычайно довольный и гордо показал нам корзину с фруктами, картинно перемешавшихся с бутылками минеральной воды и глиняную бутыль, закупоренную газетой.

- Вино. - гордо сообщил он. - Представляете? Тут проще наркоты достать, чем сраную бутылку вина. У меня ощущения, что я добывал тайны мадридского двора а не бормотуху.

- Я бы категорически не рекомендовал употреблять фрукты, - Сева нашей радости не разделял явно. - Минеральную воду необходимо разбавить таблетками ,что нам выдали, а бутылку советую выкинуть.

- Дурак что ли?- Эрик явно обиделся за свою добычу. - Между прочим, я все помыл вот этими самыми ручками золотыми. Минералка в стекле, а насчет вина вообще заткнись.

Сева сел в сторонке и с явно осуждающим нас выражением лица демонстративно принялся хрустеть горохом, запивая его обеззараженной минералкой. Не обращая на него больше внимания, мы принялись за фрукты, по очереди хлебая из бутылки. Гадость, конечно, это вино - была редкая. Покончив с припасами, мы порозовели и начали интересоваться происходящим вокруг.

- Гляньте какая! - Леха обратил наше внимание на девушку с кучей заплетенных косичек, кокетливо выползающих из под тюбетейки. - Сказка! Тысяча и одна ночь. Мммм! Помыть бы ее еще.

- А может их нельзя мыть, - нарушил его розовые мечты Эрик.

- Почему?

- Ну, не знаю. Смоешь слой защитный и загнется девица, потушив свои глазища.- Эй, Себастьян. Можно их мыть?

В ответ Сева разразился лекцией на тему венерических заболеваний. Он так смачно описывал симптомы, что мы тут же начали чесаться и ощущать данные симптомы на себе.

- Вот ты, Сева, шанкр, - не выдержал я. - Ничего святого.

- Мужики, кажись, паровоз пришел. - объявил Медведев.

Толпа оживилась и, похватав квадратные мешки, кинулась к поезду. Такое я видел только в фильмах про гражданскую войну. Поезд брали штурмом. Тамбуры моментально наглухо закупорили мешками ,и аборигены, гортанно повизгивая, полезли внутрь через окна, мелькая халатами и шароварами. Мы, следуя местным обычаям, в вагон проникали так же через окно. Правда, с Севой были проблемы. Его пришлось запихивать, ввиду полной Севиной неспособности освоить данный вид погрузки самостоятельно. Дело осложнялось тем, что Сева в процессе сильно переживал за свой чемодан и одновременно озадачивался квадратной формой мелькавших вокруг мешков. К тому же, он был напряжен и плохо гнулся. Но грубая сила победила и мы справились. Билеты, конечно же, у нас никто не потребовал. То, что творилось внутри вагона, можно охарактеризовать только словом - круто.

Вокруг лежали, стояли, торчали мешки и огромные узлы, на которых стояли, лежали и сидели люди. По этим завалам, восторженно визжа, ползали дети. Некоторые из них какали на газетки, которые затем бережно из рук в руки передавались на выброс. Печально блеяли связанные бараны, роняя пахучие орешки. От запаха глаза вылезали на лоб буквально. Не сговариваясь, мы начали пробираться к тамбуру, осыпаемые проклятиями на местных наречиях. В тамбуре можно было перевести дух. Сквозь разбитое стекло ветер обдувал наши мужественные лица и постепенно приводил в чувство. Мы ехали в гордом одиночестве, озирая однообразную степь, оживившуюся лишь раз, когда с поездом поравнялось небольшое стадо не то лошадей, не то ослов с горбатыми мордами.

Счастье, правда, длилось недолго. В тамбур заявились два задумчивых бородача в чалмах, тащивших пропановый баллон. Не обращая внимания на охвативший нас ужас, они подожгли пламя и принялись жарить чебуреки. Несколько подростков резво их разносили по вагонам. Кончилось это тем, что Сева упал в обморок и мы поливали его минералкой, которую ехидный Медвежонок не забыл обеззаразить. Станцию мы, конечно же, проехали. Тупо потому, что не угадали ее в живописных развалинах, оставшихся как память о противостоянии Юрчиков и Вовчиков. ( Вовчики -ваххабиты. Юрчики - пестрая смесь сторонников светского государства, коммунистов и сторонников не отделения от России. Примечательно, что большинство командиров у них состояло из авторитетных воров, по полжизни отсидевших в тюрьмах Союза.)

На наше счастье поезд минут через тридцать остановился в степи, чтобы высадить там какого- то почтенного аксакала. Мы вылезли вместе с ним. Леха тут же пристал к аксакалу с расспросами. Дед молчал. И то, что он не статуя, было видно лишь по тому, что он изредка облизывал губы.

- Да не понимает он, - не выдержал я. - Пойдем по шпалам. Надеюсь, там нас дождутся.

- Мужики, - позвал нас Эрик, застегивая ширинку. - Гляньте ,какая зверюга тут живет.

Оставив деда в покое, мы пошли глядеть зверюгу. Зверюгой оказался ежик. Ежик деловито жрал саранчу и поражал воображение огромными ушами.

- Интересно. Это заяц отшпилил ежиху или еж зайчиху? - прервал наше любование Эрик.

- Еж, конечно. - вынес заключение Медведев. - Заяц запырялся бы об колючки нах.

- Не согласен, - возразил я. - Это был заяц. Я прям так и вижу, как он кончает с пронзенным иглами сердцем во имя любви и эволюции.

- Скрещивание между ежами и зайцами генетически невозможно, - вклинился в беседу Сева. - Это местная разновидность ежей. Большие уши им нужны для того, чтобы...

Сева осекся под нашими взглядами.

- Ну что ты за человек такой, - укорил его я. - Ты только что убил у трех хороших парней веру в эротическое чудо.

- А сам, сука, лягушек резал, - обвинил и Медведев.

- Пришел доктор и все испохабил, - подвел итог Эрик.- Ну, погнали ,что ли, по шпалам.

И мы погнали по шпалам. Через полчаса нас настигла расплата за полное пренебрежение Севиными советами. Приступ дизентерии был так силен, что мы выбивали воронки в пыли. Мы сидели рядком вдоль железной дороги, а Сева копался в чемодане, распространяя лекарственные запахи. Закончив, он повернулся к нам.

- Представляете, казус. Я не взял пипетку. Такая мелочь, а доставляет неудобства.

Мы молчали. Наши сердца были черствы к неудобствам, вызванным отсутствием пипетки. Поняв это, Сева вздохнул и пугая саранчу, полез на ближайший пригорок. Оттуда он, заложив руки за спину, взирал на нас некоторое время, всем своим видом олицетворяя фразу: "А я говорил!"

- Вот напрасно вы так пренебрежительно относитесь к дизентерии, - сообщил он нам. - Помимо обезвоживания вы сейчас теряете минералы и микроэлементы, так необходимые вашему организму, нарушается электролитический баланс. Может развиться анемия, а в запущенном случае и геморрой.

- Себастьян, у меня мурашки от тебя, - перебил Севин монолог Эрик. - Я прям жопой чувствую как меня покидают последние микроэлементы, так, бля, необходимые моему цветущему организму.

- Шанкр, скотина. Заткнись, пожалуйста. - добавил свое слово и Леха. Сева вспыхнул и спрыгнул с импровизированной трибуны.

- Вот и лечи вас после этого, - обиженно пробормотал он.

- Суки мы страшные, - согласился я с Севой. - Слушай, а в твоем волшебном чемоданчике нет ,случайно, стульчака? А то у меня ноги затекли.

- А у меня бумажки кончились, - сообщил Эрик печально.

До станции мы добирались около четырех часов. Севины микстуры помогли и позорная болезнь отступила, оставив о себе напоминание пульсацией в заднице. Выздоровев, мы стали испытывать угрызения совести и наперебой подлизывались к доктору, но сами же все и портили едкими шуточками, так что Сева окончательно разобиделся. Нас дождались, и Эрик, пошептавшись с водилой, пропал на полчаса. Вернулся он с пипеткой, запаянной в целлофан. Торжественно вручил ее Севе и попросил его простить засранцев. Сева разулыбался и засранцев простил. Вскоре прибыло еще шестеро. Капитан и пять старлеев. Все с признаками страданий, вызванных употреблением местных вкусностей. Сева раскрыл чемодан и, подлечившись, они с шутками погрузились в Камаз, увезший нас в сторону виднеющихся вдали гор.


Ч.1 Кто-то в тебе


В каждом из нас есть какая-то кнопка.

Стоит нажать, и она - как пробка

Свет выбивает из фаз электронов -

И отпускает тебя на все стороны.

Каждому своё, в своем направлении.

Кто за любовь - тому и прозрение.

Кто на войну - тому и флаг.

И если есть друг, значит, будет и враг.

Может не стоит об этом петь?

Если ты прав - придется терпеть.

И шаг за шагом, удар в удар, -

Ты будешь жить, мой Генерал!

(7Б - Мой Генерал)


ЛЕТО 2000.г

Медвежонка мы положили в небольшую выемку в скале. Он потерял много крови и уже не бился в наших руках, а только тихо стонал, шумно втягивая воздух.

- Лифчик забери у него,- скомандовал

Каранов, хмуро осматривавший жгут на его ноге с оторванной ступней. Я послушно снял с Лехи разгрузку и, отстегнув фляжку, положил ее рядом с его рукой.

- Пошли,- Каранов резко поднялся. - Я там тебе место присмотрел. Пошли, говорю. Времени нет совсем.

Местом, присмотренным майором, оказался сложенный из валунов, полуразрушенный дот на склоне. Судя по россыпям ржавых гильз под ногами, в нем уже кто-то неплохо повоевал. Каранов, перевесившись через камни, оглядел местность и остался доволен.

- Просто прелесть, а не гнездышко. Особенно вон тот кусок скалы внизу. Тебе пиздоглазых видно, а им тебя нет. И стрелять им неудобно,- он еще раз свесился вниз. - Если только они... Короче, Негодяй, будешь тут сидеть и гасить все, что входит. Я с СВД на ту сторону. Сразу на меня не рассчитывай, я позже выступаю. Сюрпризом.

Он достал пачку "Примы", вынул из нее последнюю сигарету и , скомкав, бросил пачку под ноги.

- Курить осталось?

Я покачал головой.

- А спички?

Я покачал головой повторно. Майор разорвал приму пополам и прикурил от трассера. Потом протянул мне полсигареты и неожиданно взъерошил волосы на моей голове.

- Вов, только прошу, не сдохни тут. Ты у меня последний остался,- Каранов крепко меня обнял, совершенно растерявшегося и, оттолкнув , резко заспешил вниз. На секунду мне показалось ,что в глазах у него слезы, но я тут же отогнал эту мысль как нереальную. Выкурил в две затяжки сигарету и стал обустраиваться. Курить по- прежнему хотелось безумно. Полсигареты только раззадорили меня. Подумав, я оторвал кусок от брошенной пачки, скатал его в рулон и принялся прикуривать от трассера по примеру майора. Получилось только с третьей попытки. Я с наслаждением втянул едкий дым, пахнущий краской, и чуть не прозевал трех моджахедов, осторожно вошедших в ущелье. Сердце застучало где-то на уровне горла, руки тряслись и ходили ходуном. Я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Не помогло. И тогда я просто крепче прижал приклад РПК к плечу и нажал на курок. Грохот выстрелов разорвал ущелье. Духи попадали и, беспорядочно паля в разные стороны, скрылись из зоны видимости. Я отпустил пулемет, перевел дух и вытер едкий пот, враз заливший глаза.

Внизу появился крадущийся силуэт с грязно-белой тряпкой на палке.

- Эй, Русский... Ты меня слышишь? - парламентер подождал ответа и, не

дождавшись, продолжил. - Русский, выходи. Домой пойдешь. Мамка, папка пойдешь.

Поддавшись внезапному порыву, я сложил руки рупором и крикнул в ответ: "Пассель нахуй". Крик получился истеричным, в конце

сорвавшимся на визг, но смысл до моджахеда дошел.

- Свинья,- злобно проорал он. - Я тебя убивать буду. Резать буду. Я тебя...

Перед глазами моими промелькнула отрезанная Севина голова с вытекшим

глазом и я, прицелившись, срезал духа одной очередью. "Ну и что, что парламентер. Че он грозится?"- оправдался я зачем-то сам перед собой. Пара человек попыталась вытащить переговорщика, но после нескольких выстрелов передумала. В воздухе раздался неприятный свистящий шорох. Я вжался в камни. "Черт. У них минометы на ишаках." В следующую секунду меня обдало жаром, подкинуло и наступила тьма.


ЛЕТО 2016.г НАВАЖДЕНИЕ

Предрассветные сумерки. Надрываются лягушки, стрекочут сверчки и пахнет. Удивительный, кружащий голову запах горьковатой неостывшей степи. Шурша тростником, к воде спускается кипенно-белый конь, осторожно тряся длинной, до копыт, переливающейся спутанной гривой. Фыркает, кося по сторонам пугливым, дрожащим глазом и опускает морду в стелющийся над рекой туман. Я незаметен в своем камуфляже. Сливаюсь с остатками темноты. Но все таки конь меня почуял, тонко заржал и отпрянув, резво устремился в степь. В этот момент солнце вырвалось на небо, расцвечивая мир золотом и теплом. Ну уж нет! Мой конь. Не отдам. Выдернув себя из ила, я одним махом оказался на берегу, до стрекота напугав сидевшую в траве птаху и побежал, рассекая грудью цветущее разнотравье. Вороной жеребец, обжигая огненным взглядом, возник из ниоткуда и призывно поскакал рядом. Но стоило мне только вскочить на него, как он тут же попытался меня скинуть, унести прочь от цели. Я сдавил ему бока до хруста, сильно потянул за гриву и задрал его голову кверху. Жеребец зло моргнул и ,напоследок клацнув зубами, помчал в нужном мне направлении. Так и неслись, оба хрипя и роняя пену с губ. Мы и были одно целое. Бешено и безжалостно топтали травы, ломились через леса, высекали искры из асфальта. Вокруг мелькают незнакомые и знакомые лица. Кто-то пытался остановить, расспросить, помешать. Прочь. Потом. Все потом. И нагайкой - особо настырных.


УТРО

От ломоты в висках идет злая пульсация в глаза. Кажется, что открой веки и они выкатятся наружу. Внутри мелко трясется требуха и тряска эта уходит вниз, выкручивая суставы в коленках. Под одеялом жар и духота. Терпеть ее нет возможности - и я не терплю , срываю с себя налипшую тяжесть и пихаю ее ногой в сторону. И тут же взамен жара получаю озноб. Ледяными щупальцами он перебирает меня всего до косточек, выстуживая все тело изнутри и снаружи. Одеяло не нащупывается и надо открыть глаза. Нет, они не вылетели, как я боялся,и даже сквозь множество вспыхивающих желтых и черных точек показали картинку. Женский силуэт, лежащий на боку и манящий плавными, текучими изгибами. Внутри радостно застучало и тут же угасло. Нет, это не она. Она и такое мое состояние - несовместимы. С ней не имеет смысла быть таким. Нелепо и не нужно. Осторожно, с усилием, я положил на изгиб страдающую ногу. Тут же мягкая рука спихнула ее обратно. Ясно. Буду страдать в одиночестве. Сотрясаемый холодом, я отвернулся и тут же почувствовал как сзади зашевелились, вздохнули и обняли меня рукой и ножкой, расплющив об спину шелковую грудь. Живительное тепло мигом расползлось по всем моим клеточкам, согревая и разгоняя похмелье. Девушки - это чудо. Они и сами этого не знают. Тратят, выбрасывают, торгуют, отвергают. Но чудо всегда остается и я впитывал его, чувствуя как ломота становится тише и проваливаясь в излечивающую дрему.


ЧУДО

Круглый упругий животик выглядит совершенством. Он идеален и пахнет нежностью. В нём тайна. В нём мир. В нём зарождается новое. То, что я имею к этому причастность, завораживает и приводит в трепет.Я кладу на это волшебство ладонь. Мне отозвалась, застучала и медленно стала перетекать под моей рукой крохотная, пока невидимая глазу, жизнь. Хотелось и радоваться,и рыдать, и орать, и молчать, чтоб не сглазить. Всё сопутствующее - капризы, раздражение, недосыпы - всё это мелочи по сравнению с этим умилением.

-Я хочу эклеры! Умираю как хочу эклеры!

-Нет эклеров. Я все магазины облазил. Завтра привезут целую коробку. Я заказал и ромовых баб на всякий случай.

-Не хочу баб! Хочу эклеров! Не читай! Мучайся со мной! Или нет, принеси мне банку помидоров пока. И чо ты сонный такой ходишь!!?

-А каким мне быть, если мы всю ночь нюхали шпалы на железной дороге?

-Зато я не хочу больше нюхать шпалы. Я хочу эклеры! Хооочу!!

Я передвигаю руку на другой бок и чувствую как кто-то перемещается вслед за моей ладонью.

-Хватит уже! Вам забавы, а она внутри меня вообще-то ползает! Эклеров хочу!! Лучше думай как их достать быстрее.

-Эх. И что я не волшебник.


ВОЛШЕБНИК

- Папуль, а это что за цветок? - дочка протягивает мне состоящее из множества мелких соцветий вытянутое растение марганцевого цвета.

Я не знаю этот цветок. Но признаться в этом никак не могу. Потому что папа всемогущ и знает абсолютно все. Папа знает, почему стул, и почему кошка смотрит в окно, почему нельзя ковырять в носу, и кто такой жирень. Папа вообще может все. Он может лысую куклу снова сделать волосатой, построить прикольный домик из дивана, подушек и одеяла, он может победить злого жука, и петь веселые песни про китайцев.

При папе можно прыгать с любой высоты не глядя, потому что он рядом и он поймает. И папа не расслабляется. По папе можно бегать, когда он лежит, и можно залезть ему на шею, если устанешь. Папа универсален и дочка ждет ответа. Я естественно отвечаю.

- Это? Мммм. Драконий Хвостик. Он волшебный.

- Почему он такой?

- Потому что в нем спят феи и светлячки. А если взять его домой и попросить перед сном, то приснится все, что захочешь.

- И даже русалки?

- И даже русалки.

- И даже Хлоя?

- Хлоя особенно.

- А можно я его домой возьму?

- Можно.

В руках у дочки, помимо цветка, куча собранных и, как ей кажется, полезных предметов. Шишки, камни и перо. Они мешают и постоянно падают. Дочка сует все это добро мне в карман. Я не сопротивляюсь. По пути все будет незаметно выкинуто и забыто. Цветок же ценен и несется домой дочкой самостоятельно.

Недавно, дочка приезжала ко мне в гости. Она выросла, слушает рок и считает себя мизантропом. Мы шли к озеру, и вдруг она резко свернула с дороги. А когда вернулась, в ее руках был цветок.

- Пап, узнаешь?

Я узнал, но сказал, что нет. Мне было приятно и интересно.

- Ну, помнишь, ты сказал, что это Драконий Хвостик, и что он волшебный?

- Ну, что-то помню. Смутно.

- А еще ты сказал, что в нем спят феи. Я верила тогда.

- Ну, может и спят. Мы же не видели, что не спят.

- Да ну тебя.

Мы еще о чем-то болтали дорогой, и дочка, чуть отстав, украдкой (ведь она уже такая взрослая), положила цветок в сумочку. Я сделал вид, что не заметил.


УТРО

Пробуждение было тяжелым. Убиваемый жаждой и мелкой дрожью, я осторожно переместил себя на кухню. Там хозяйничали две девушки. Это было странно, но в данный миг совершенно не важно. Урча, я приник к графину.

- Сушнячок-с? - пожалела меня одна из них - Может опохмелиться надо?

Я отрицательно хрюкнул, продолжая пить живительную влагу. С водой постепенно возвращалась и память. Ну да. Точно. Было две девушки вчера. И парень какой-то. Вертлявый и раздражающий. Интересно, кто из них двоих так заботливо меня ночью спасал? Я посмотрел на стоявшую рядом. Огромные, в пол лица, зеленые глаза, фигура скрыта моей растянутой тельняшкой. Рельефно и призывно выглядывают красивые ножки. Я положил ей на бедро руку. Бедро было упруго.

- Хулиган,- прокомментировала она мои исследования.

- Еще какой,- подтвердила вторая, сидевшая на стуле и наряженная в мой халат.- Завтракать будешь? Мы тут похозяйничали.

- Не. Теперь только обедать. Чай буду.

Так ни в чем не разобравшись, я вышел на балкон и закурил, вдыхая утреннюю свежесть. Моросил дождь и это было прекрасно. Сигаретный дым спугнул большого мохнатого мотылька, сидящего на раме, и он ,вспорхнув, сел мне на щеку. От неожиданности я вздрогнул. Инстинктивно схватил его и скинул в окно. Потом посмотрел на руку. На пальцах масляно блестели два коричневых пятнышка.


МОТЫЛЁК

Тот мотылек был огромным. Черный, отливающий в свете звезд серебром. Он появился из ниоткуда и сел на мою руку, сжимавшую бинокль. Едва не заорав, чувствуя как холодеет внутри, я стряхнул его в ночь, выронив бинокль ,и в последнюю секунду поймал ускользающий автомат. Цепкий ужас, сжавший ледяной рукой загривок, постепенно отпускал, оставляя на память бегущие по спине мурашки. Горы, окружающие тропу, казалось, придвинулись еще ближе. Думалось, что они только и ждут, чтобы раздавить жалких человечков, нарушивших их покой. Но это только казалось. Горам не было дела до солдат, охраняющих рушащуюся империю. Не они первые, не они последние. Эти горы видели воинов Кира и Александра Македонского. Пережили нашествие белых Хунну и провожали в поход отряды свирепого Тимура. Горы были равнодушны к событиям разворачивающимся у их подножия.

Бахнула растяжка и я тут же выпустил две короткие очереди в сторону взрыва. В ответ засвистели пули, как мне показалось, прямо над головой и я, выронив автомат, прикрыл голову руками, больно рассадив лоб об камни.

Боль привела меня в чувство и, опомнившись, я снова открыл огонь. Сердце стучало так, что закладывало уши. Сбоку затарахтел РПК Медвежонка. С той стороны еще пару раз вяло огрызнулись и все стихло.

Я поднял выроненный бинокль и стал, морщась, вглядываться. Проклятые сумерки, играя, стянули в один грязно-серый ком небеса, скалы, тропу, прятавшихся духов. Подсветили полоской алого и раскрасили причудливыми черными тенями. Все сливалось и хрен тут разглядишь хоть что-то. Только резь в глазах от напряжения. Тишина давила и сводила с ума. Хотелось вскочить и палить в эти враждебные сумерки, дико крича.

- Я схожу посмотрю, - раздался сзади голос Каранова. - Не постреляйте меня, придурки.

Он легко скользнул в тьму и растворился. Будто и не было его. Как я ни вглядывался. Раздался выстрел из СВД, заставивший меня вцепиться в автомат, потом еще один, и снова густая вибрирующая тишина. От напряжения пальцы свело судорогой. Я вытянул руку в сторону и стал их разминать, конечно же, все прозевав. Каранов возник прямо передо мной, заставив меня подпрыгнуть. Автомат, который я толкнул, забалансировал и покатился вниз, позорно остановившись у ног майора.

- Уснул ,что ли, пингвиненок беременный? - Каранов поднял автомат и протянул его мне прикладом вперед, а когда я взялся, резко дернул так, что я едва не вылетел вслед за оружием. Не отпуская ствол, майор перелез через камни.

- Трое их было. Один ушкребся. Сучонок. Головной, я так думаю, - он наконец отпустил автомат. - Это оружие, детеныш. Из него стреляют, а не кидаются. Пара духов, конечно, помрет со смеху, но остальные вырежут тебе гланды.

Майор повернулся и зашагал к своему укрытию. Злясь, я вытянул в его сторону руку с зажатым кулаком и резко ладонью рубанул по сгибу.

- Руку оторву, - не оглядываясь, сообщил Каранов.

Медвежонок злорадно хрюкнул. Я показал ему тот же жест. Он заржал еще сильнее. Ругая себя, я взял бинокль и начал озираться. Два раза выронить автомат. Неужели только мне одному страшно.

- Нэг, - шепотом позвал меня Леха через некоторое время.

Я молчал.

- Нэга...Негодяй, бля!

- Отьебись.

- Нэг, я вот лежу и думаю... Слышишь меня?

- Нет.

- Я вот думаю, а как это - нас не будет завтра? Это же невозможно представить.

- Легко. Так же как нет сейчас дома и в тысяче других мест. И тут не будет. Нигде не будет.


КОГДА НАС НЕ БУДЕТ

Приехавший с проверкой генеральный директор пожелал видеть весь коллектив треста. Отмазаться было невозможно. Я отключил компьютер, собираясь идти в актовый зал. В это время зазвонил телефон. Я посмотрел на экран и расплылся в улыбке. Надпись вызова гласила - Леха Медвежонок.

- Ну, привет пропащий! Ни слуху, ни духу от тебя. Впору самому в ЛНР ехать и узнавать как ты?

- Здравствуйте,- отозвался незнакомый голос.- Ваш номер был в телефоне Алексея. Он погиб вчера вечером. Мина. Извините.

Я смотрел на телефон и чувствовал как улыбка стынет на губах. Я еще не осознавал. Не воспринимал случившееся.

- Ну, ты чего? Идешь? - В дверь заглянул энергетик,- Его величество ждет!


ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО

Генеральный директор излучал румяное самодовольство, ненавязчивое превосходство и хорошо замаскированное презрительное снисхождение.

- А я Питеру говорю... Я выбил... А наши показатели.. Затяните пояса... А я молодец... А управляющему машину за первое место, - долдонил его веселый голос.

Я сидел в актовом зале и недоверчиво смотрел на телефон. Мысли мои были далеко. Мне казалось, что сейчас он зазвонит опять и выяснится, что это была всего лишь шутка. Дурная, гадкая шутка.

- Я проделал работу... Ситуация сами знаете какая...Лучше не будет...Ваше дело не роптать... Санкции... А я молодец.

Телефон молчал. На темный экран смотреть было невыносимо.

- Урод вонючий, - прошептал за спиною чей-то женский голос.

Постепенно пустота уходила и вместо нее затекала холодная злость.

- Хочешь увидать большие глаза и обосранный зад? - шепнул в голове знакомый голос.

- Хочу,- одними губами отозвался я. Резко встал и вышел из зала, провожаемый недоуменными взглядами.

- Живот, наверное, прихватило, - озвучил ситуацию подхалимским голосом управляющий.


БОЛЬШИЕ ГЛАЗА

- Мы кончим так же

Как полковводец Красс,

Мы все кончим так же

Как кончил Красс.

После того, как мы

Получим приказ,

Мы кончим как раз! - горланили мы, обнявшись с Эриком. Ташбулат, улыбаясь, смотрел на нас с выражением умиротворения на лице. Леха разливал спирт.

- Норм,- одобрил он наше выступление.- Кто поет?

- Крематорий, - я взял рюмку и подцепил на вилку кусок жареной змеи.- Булат, твоя стряпня - просто праздник какой-то! Я уж думал загнусь от брикетов. Давайте за то, что фюрер свалил наконец-то в неведомые дали. Обожаю побыть беспризорником.

- Что это? - в глинобитных руинах появился капитан Гнитий, брезгливо отряхивая пыль с новенькой формы. - Что это, я вас спрашиваю?

- Восточная сказка, - хихикнул Эрик.- Проходи, гостем будешь!

Красивое лицо капитана пошло в свете костра пятнами. Сын и внук генералов, попавший к нам прямо с ковров штаба армии, он привык к страху и покорности подчинённых. Интересно, что нужно было такого сотворить, что и высокое покровительство не помогло?

- Как ты разговариваешь со старшим по званию? Встать! Руки по швам!

- Да пошел ты! - Медвежонок, пережевывая сочное мясо, зажмурился, удержав за рукав поднявшегося было Ташбулата.

- Встать, я сказал! Вы позорите звание офицера! Вернемся - я лично прослежу о конце вашей карьеры. Вста-ать! Упор лежа принять!

- Во разорался-то, - Леха неторопливо закурил. - Нег, хочешь посмотреть на большие глаза и обосранный зад?

- Хочу,- отозвался я.

Все произошло быстро. Медведев вдруг резко поднялся и коротким тычком ударил Гнития в живот. Охнув, тот упал на спину и ,поскуливая, отполз в угол. Глаза у него действительно стали очень большие.

- Ненавижу я их, таких. В училище со мной один тоже был. На него ссали, а он делал вид ,что спит крепко. - Рассказывая, Леха стал расстегивать портупею.

- Дурак, что-ли? - я схватил его за руку.

- Да пошутил я, - захохотал он в ответ.- Ну, че разлегся? Вставай! Разливать будешь господам офицерам!


ГНИТИЙ

Года три или четыре назад мой взгляд зацепился за знакомые черты в экране телевизора. Генерал майор Гнитий - гласили субтитры. Он раздобрел и полысел, но был все таким же красивым и важным. Грудь генерала украшала обширная орденская планка. Интересно, есть ли там награда за рейд, из которого Эрик с Ташбулатом никогда не вернутся..?


УТРО

Девушка в халате уступила мне место и тут же уселась на коленки. Стуча зубами я отхлебнул чаю.

- Как? Полегче? - поинтересовалась она.

- Угу, - я положил руку ей на ножку.

Ножка сразу покрылась колючими мурашками. Девушка прижалась ко мне плотнее.

- Дядь Вов, а отпусти Радика. Нам еще в институт сегодня.

- Радика?

- Аха. Он в ванной, - не удержавшись она рассмеялась. Девушка в тельняшке тоже прыснула в ладошку.

-Все страньше и страньше, - пробормотал я, вставая со стула.- Пошли отпускать.

Меня качнуло. Староват я уже так фестивалить. Помнится, тогда, когда Леха заехал по дороге в Луганск, мы с ним тоже назюзюкались в тину, но утром все же были как огурцы. Почти как огурцы.


ТОГДА

Ласковый августовский вечер словно бы присел рядом, ненавязчиво растворяя окрестности. Луна протянула дорожку по глади озера и с лёгким плеском подбегала по ней прямо к нашим ногам. Из кафе, расположенном на противоположном берегу, доносились звуки саксофона. С озера подул лёгкий ветерок, разогнав комаров ,и стало совсем хорошо. Медвежонок курил, глядя вдаль. Он только что озвучил что едет в Луганск и собирался с мыслями.

У меня зазвонил телефон.

- Что делаешь? - голос Риты отдавал пьяной хрипотцой.

- Друг приехал.

- А мы вот с девочками пиво пьем. Хотели тебя позвать.

- Не надо мне тут никаких друзей! - услышал я далекий истеричный голос.

- Мы и не собираемся. Успокой мамзель. Не виделись с ним давно. Поговорить хотим.

- А, ну ладно тогда.

- Подруга? - Медвежонок потянулся за бутылкой.

- Герл френдс.

- В чем разница?

- Подруга - это та, которая спросит ужинал ли я. А герл френдс вспомнит обо мне только тогда, когда у них с девочками кончится пиво.

-Мда...не весело.

-Да нормально, - я протянул стаканчики.- Можно вообще на дерзкую нарваться.


ДЕРЗКАЯ

Наши компании гуляли за соседними столиками и искрометный танец свел нас вместе.

- Тут случайно за тобой не наблюдает где-нибудь жена? - шепнули мне на ухо.

- Нет. Я абсолютно разведен, - честно признался я.

- Хорошо. Тогда ты мой.

Вскоре я был представлен ее подругам, те порадовались за нас и тут же раскрутили меня на выпить и закусить. Я был не против и всем поэтому понравился. После мы еще сходились в танцах. Мне многозначительно пожимали ладонь. В ответ я не менее многозначительно пожимал все что под руку попадется. Покидали заведение мы уже вместе. Прощальная сцена происходила возле ее подъезда.

- Хватит целоваться. По домам пора. Поздно уже.

- Угу. Телефон-то дашь?

- Нет, конечно.

- Не понял.

- Ну, я дама замужняя, а ты начнешь названивать. Оно мне надо?

- Ты замужем? - я искренне расстроился. Взбудораженный алкоголем мозг успел уже нарисовать мне совместное житье-бытье.

- Ну да. Десять лет уже. Прикинь. Живу с гандоном каким-то. Представляешь, заявил мне недавно, что я овца ебан...ая. Ка- а- злина. Сидит теперь без секса. Лошара. Щас музыку одну включу. Бли-и-н. Дибильные сенсоры. А, вот она.

Заиграла песня "Ты че такая дерзкая". Девушка задергалась в свете фонаря, растопырив пальцы.

- Это про меня прям песня. Еду я сегодня на своей ласточке и тут какой- то чел подрезает. А я ему такая: - Па-а-шел наах. А он мне: - Ты че такая дерзсская. Пошли, че покажу, - она взяла меня за руку и потащила вглубь парка.

Все еще расстроенный и погруженный в свои трезвеющие думы, я не сопротивлялся.

- Вот тут. Никто не увидит.

Мы спустились под мост. Под ногами зашуршали пакеты, зазвенели и захрустели бутылки. Стена, уходящая в темень, явно использовалась как туалет.

- Только не говори мне сейчас, что у тебя нет презерватива. Я убью тебя тогда, - она судорожно вцепилась мне в ремень.

- У меня нет презерватива.

- Не, ну че за мужики пошли. Скажи мне. Почему вы все такие уроды? Хочется мужчину, а кругом тряпки. Вы же не способны ни на что. Ни на какие подвиги и поступки.

- Извини. Задумался и выпал в астрал, - я наконец-то пришел в себя. - Просто уточняю. Трахаться на помойке входит в число великих подвигов?

- Так. Все. Я передумала. Помоги подняться и иди куда шел. Не иди за мной, я сказала.

- Тут одна дорога.

- Вот и иди по ней подальше. Такой вечер испортил. Ка-а-зел.

Я остановился и в лучах рассвета подсчитал оставшиеся деньги. Пятьдесят рублей серебром и медью. Да. Нехило подзажег. Таксисты не поймут. Надо выбираться в цивилизацию.

- Эй, мусчина, - окликнули меня сидящие на лавке женщины бомжеватого вида. - Угостите дам сигаретой, не проходите мимо.

Притормозив, я кинул им пачку. Все равно обкурился до сипов.

- Мы вот с подругой не поймем, - заявила одна, прикуривая и отсвечивая здоровенным бланшем под глазом, - Почему вы так грустно идете?

- Весело. Последнее время все веселее и веселее, - я зашагал прочь.

- Не дали чувачку, - сделала вывод одна из сидевших. - А я вот бы дала. Эй, мусчина. Хочешь дам тебе? Есть тут укромное местечко под мостиком.

- Ну ты ваще дерзкая, - восхитилась вторая, и обе они залились зловещим каркающим смехом, от которого у меня по спине пошли мурашки.

Я прибавил шаг. Скорее отсюда, в наступающий рассвет.


ТОГДА

Мимо, оживленно переговариваясь, прошли два кавказца. У одного на спине красовался имперский герб, у второго на груди надпись "РОССИЯ".

- Интересно, - Леха задумчиво проводил их взглядом,- Я до тебя почти две недели ехал. Плюс два дня на Байкале. Захотелось так. Миллион раз проезжал мимо и ни разу не был. Так вот. Столько российской атрибутики только они носят. Что-то все таки случилось.

- Случилось. У нас как-то Пугачев случился. Смотрел новости? Соседний район. А до этого Вольск. Тоже рядышком. А в других областях Кондопога. И еще, так подозреваю, масса мест, про которые промолчали. А весной случился Крым. В отличие от нас они не рефлексировали в самобичевании все эти годы. Мудрый подход. Предки святые и нечего ковыряться в их могилках. Наверное им было противно. Ну, как нам с опустившимся соседом. Жил такой красивый, здоровый, хозяйство крепкое. Хочется быть похожим на него, даже если и молчишь из гордости. А потом он начал чудить. Развалил двор. Поселил в доме всякий сброд. Ходит и выпрашивает в морду себе. Так вот. Сосед очухался. Когда я узнал, что Чечены поехали воевать за нас... Не знаю...Стоя лучше, чем раком... Через Ростов поедешь? Там маршрутки прямо до Луганска гоняют.


РОСТОВ-НА-ДОНУ

Ростовский автовокзал поразил меня обилием украинцев. Женщины с детьми. Семьи, увешанные сумками. Но в основном мужики. Множество взрослых здоровых мужиков. Сновали таксисты, набиравшие народ, желающий ехать в Луганск. Таких почти не было. Несколько бородатых осетин в камуфляже смотрели на эту суету в стороне. Пожилая тетка с отрешенным лицом потерянно ходила от одной толпы к другой, наклонив голову и внимательно прислушиваясь. Стоило мне ответить на телефонный звонок, она тут же устремилась ко мне.

- Сынок, дай позвонить, Христа ради. Дочке скажу что внуки в России. Все нормально.

Она говор слушала, догадался я, протягивая ей телефон.

- Дорого,- заметил стоящий рядом со мной парень из Лисичанска.- Щас она наговорит у тебя. А правда, что у вас на наши республики деньги собирали?

- Там, где я работаю, по дневному окладу отдали. Про других не скажу.

- Меня бомбили! Дом мой бомбили! - высокий дядька с седым клоком волос на черной голове наседал на старичка в пиджаке.- Я мать вот этими руками выкопал из развалин! Вот этими вот руками!

Старичок уперся ему в грудь палочкой.

- Не надо тут жалобить меня! Бомбили его. А какого хрена ты не с автоматом? Куда бежишь? Мы в Крыму как один встали! Все соседи вышли с палками. В каждом дворе вышли. Армия! А ты удрал. Лучше бы тебя забомбили.

- А ты к кому в Крым едешь? - поинтересовался у меня беженец из Лисичанска.

- К девушке. Познакомились по инету. Пригласила в гости.

- Повеселиться она хочет,- парень смотрел на меня с сожалением. Как на конченного лоха.- Попьет, покушает за твой счет.

- Тебе-то что за печаль? Ты мне лучше скажи - Ты голосовал за Россию?

- Голосовал, конечно. Все мы голосовали. Думали как в Крыму будет. Придете и все сделаете.

Женский голос объявил посадку до Симферополя. Россиян было мало. Меньше четверти. Остальные - беженцы. Женщины, дети и мужчины. Много высоких, крепких, широкоплечих, красивых мужчин. Они ехали к морю, втянув головы в плечи. А за их спиной след в след шла война. Шла безжалостно, давя оставленную, осиротевшую, брошенную землю.


ТОГДА

- Знаешь, - сообщил я Медвежонку,- беженцы, все как один, уверяли меня, что за республики воюют только наркоманы, бичи и алкаши.

- Тогда мне точно туда,- захохотал Леха и ,задрав штанину, постучал пальцем по протезу ступни.- Сольюсь с маргиналами.


ПРОТЕЗ

- Твое время наблюдать,- я откинулся на спину, вытянувшись. Крупные звезды были совсем рядом.

- Нэг, а есть стихи про это? Красивые чтобы. Никогда не читал, а сейчас хочется. Ты все время с книжками. Вспомни чего-нибудь.

- Не помню я ничего.

Я посмотрел на звезды и вдруг в памяти всплыло. Не то песня, не то стих.

Услышанное или прочитанное когда- то и забытое, как не соответствующее реальност

Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово "страх"

О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах.

Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой.

На грани ясного утра.

Господином горных Дорог назовут тебя, облака

Кружат стаей перед грозой.

Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она

Прорастет тугою лозой.

Я хотел остаться с тобой,

Мы уже успели посметь.

Пахнет снегом, прозрачная боль-

То ли даль, то ли высь, то ли смерть...

(Мельница)

- То ли даль, то ли смерть, - повторил Медвежонок. - Так и напишут. Даже лучше еще.

Он громко испортил воздух.

- Точно. Особенно распишут, как ты срал на все ущелье.

- Не... Про это не напишут.

- Че это?

- Ну, герои - они не пукают.

Мне стало смешно.

- Хули ты ржешь? - Леха засопел.

- Ога. Герой такой - Медвежонок.

- А че, нет что ли?

- Никто о нас не напишет. Мы отступаем. Из Европы. Из бывших республик. Из Чечни. Отступаем в крови и соплях. И то, что нас не добивают- это не наша заслуга. Это спасибо дедам, отцам и старшим братьям. Это они внушили всем уважение. Они. Не мы. Я дома хотел солдатам воды в термоса набрать из колонки. Налетели бабульки, божьи одуванчики. Это наша колонка, - кричат.- Плати, вор военный. Не дали. Внукам своим воды не дали! Офицеры форму стесняются носить везде, кроме как на службе. Че молчишь? Или у вас не так? То- то же.

- А я верю, что армию снова начнут уважать. И нас оценят. Всех нас, - Медвежонок упрямо шмыгнул носом.

- И я верю. Но не нас. Вспомни, где ты официально. Новосиб или Бузулук? Почему? Потому что списать проще. Это не отряд. А так несчастный случай в командировке. Ну, пришлют один гроб в Саратов, другой в Читу. Кто это свяжет? Правильно, никто. И не будет воплей никаких, что есть еще генералы, которые думают о какой-то стратегии. Это же грех сейчас думать о стратегии. В газетах четко написано. Генералы воруют и строят дачи. А если кто еще помимо этого вспомнил о Родине и переживает о талибане - на пенсию его. Че, он не такой как все? А про нас если и узнают, то напишут - придурки. Два придурка - Вовка-Негодяй и Леха-Медвежонок. Потому как нелепо это сейчас. Из тех, кто закончил со мной школу, в армию пошло только пятеро, из окончивших универ - двое. Семеро из тридцати мужиков. Остальные косили всеми силами. И у всех оправдание. Нахрен надо. Вот когда враги к нам придут, то тогда мы ого-го. Вот только я не хочу, что бы они пришли. Но попробуй сказать. Оборжут. Не сложат они про нас стихов. Не обольщайся.

Леха молчал и я уже пожалел о сказанном. Если уж кому и негатива, то точно не ему.

- Дурак ты, - наконец отозвался он. - А сам не стал длинную спичку тянуть.

-Не стал,- отозвался я сквозь зубы. Слова друга заставили меня заново пережить прошедший день. То, что я усиленно старался забыть последние несколько часов.

Нас неотвратимо догоняли. Две недели слишком малый срок, чтобы бегать на равных по горам с местными наперегонки.

Каранов объявил привал и я блаженно растянулся на камнях. Проклятый камушек в берце терзал меня вот уже минут сорок, но сил вытряхнуть его у меня не было. Медвежонок как ни в чем не бывало походил между нами и подсел к Грюндику, помогая сжигать книгу с шифрами. Последние полчаса он бежал, неся на плече обессиленного Севу, и ,по-моему, даже не запыхался. "Двужильный он ,что ли", - позавидовал я ему.

Каранов разложил на планшете карту. Пот крупными каплями капал с его лба на бумагу.

- Заслон надо выставлять, - произнес он вслух. - Иначе на равнине нам пиздец. Здесь и выставим. Тут прекрасно. Сидеть можно до морковкина заговенья. А им по-любому тут идти.

- Могут здесь обойти, - Разум ткнул грязным пальцем.

- Не могут. Тут несут службу доблестные таджикские пограничники.

- Так надо к ним. Че мы гемор вечно себе ищем, - Василупа смачно высморкался.

- Не надо, - Каранов сложил карту, - командование решило не посвящать наших друзей. Иначе каждый дух будет знать зачем мы тут внезапно собрались.

- Охуенные у нас друзья, - саркастично заметил Дизель. - Чинга, - он повернулся к Ташбулату, - че братаны у тя херовые такие?

- Я казах, - невозмутимо отозвался тот. И, подумав, добавил: - Русский казах.

- Ну ты и сказанул. Сейчас русские-то стесняются русскими быть.

- Пиздит он все. Как Мексиканский Чичерин, - хохотнул Грюндик,- вы на рожу его гляньте. Типичный талибанец. Засланный к нам жрать горох.

Каранов меж тем отсчитал пятнадцать спичек, обломил три из них и обьявил: - Останутся трое тут. Первая, - он показал нам одну сломанную спичку, - моя. Остальные две - кто вытянет.

Он протянул спички Разуму. Тот вытянул длинную. Эрик ,щелкнув пальцами, тоже вытянул длинную. Василупа - длинная. Медвежонок вытянул короткую. Хмыкнул, прикурив от нее, и подошел ко мне. Сева протянул руку за спичкой.

- Тебе не надо, - оборвал его Каранов. - Вот. Держи длинную.

- Надо, - не согласился Сева.

- Сева, ну куда те надо? Ты и стрелять-то не можешь толком. Это тебе не клизмы ставить, - заметил Медвежонок. - И очки у тебя без болтика.

- Надо, - упрямо объявил Сева, - а с очками я уже придумал что сделаю.

- Странный человек, - пробурчал Ага. - Мне бы кто разрешил не тянуть.

Он примерился и резко выдернул спичку. Длинная.

- Да вы не понимаете, - Сева стал красным. - Дураки. Как мне потом? Всю жизнь с этим потом. Дураки.

Каранов молча протянул ему руку. Сева неловко потащил, шмыгая носом. Длинная. Все облегченно выдохнули. Эрик похлопал по плечу медика, обалдело смотрящего по сторонам, а майор сделал жест, видимый только нам с Медвежонком, стоящим позади. Одним движением он доложил короткую спичку в кулак. Сева тянул без короткой - понял я. Каранов для него это сделал.

- Третью слева не трогай, - шепнул мне Медвежонок.

Я кивнул. В голове стучало.

Я знаю где короткая. Надо только подойти и вытащить длинную. Только вытащить нужную и все. И не надо тут подыхать. Только подойти и домой. Нужно только подойти.

Но ноги мои словно приросли к камням. Я стоял и не мог сделать ни шагу. Только смотрел как одну за другой вытягивают спички. Длинная. Длинная Длинная. Длинная.

- Ну? - не выдержал Медвежонок.

- Да, да. Сейчас.

Но я не мог заставить себя сдвинуться и только замирал в ожидании. Длинная. Длинная. Длинная. Спичек осталось только две. Дондолини вытер испарину со лба и медленно потянул. Длинная.

- Пиджачина тупая, - обругал меня Медвежонок и отошел в сторону.

Каранов протянул мне обломок. Ватные пальцы не удержали и спичка упала в камни.

Придурок, идиот, дебил. Ведь знал же где короткая. Чем я хуже них. Почему я должен тут умирать? Придурок. Какой же я придурок. Ведь мог бы. А теперь поздно. Разве только свою тупую башку расхерачить об камни. Или в ногу выстрелить. Скажу... Или нет. Ничего не скажу. Пусть домой тащат. Все равно больше никогда их не увижу. Какой же я идиот.

Ребята один за другим подходили прощаться. Что-то говорили. Оставляли патроны, гранаты. Я кивал в ответ, не отвечая. Погруженный в липкий тошнотворный страх.

Сева, обняв меня, сунул мне в руку пузырек со спиртом. Наконец они ушли, возглавляемые Разумом, оставшимся за старшего.

- Гранаты все сюда, - скомандовал Каранов.

Мы послушно сложили перед ним свои запасы.

- Мало. Надо больше растяжек. Все давайте, - он посмотрел на меня.

- Нет больше, - сказал я, не отводя глаз.Хрен я тебе отдам заветную. Ту, что таскаю с собой почти с первых дней на всякий случай. Не отдам и все.

Медвежонок, вздохнув, доложил три гранаты. Каранов быстро сложил их в подсумок и ушел, осыпая камни.

Леха, закурив, привалился рядом и ,щурясь, наблюдал, как я вытряхиваю из берца камушек. Камушек был совсем мелкий, меньше спичечной головки, а столько неудобств. Полюбовавшись, я выкинул гаденыша подальше.

- Че те там дохтур сунул? - Медвежонок пихнул меня локтем в бок. - Колись. Я все видел.

Я показал Лехе темный пузырек, почти доверху наполненный спиртом.

- А мне порошков дал, козленыш, - беззлобно ругнулся он. - А я за ним, как за родным. Лифчик поправлял. На руках носил, Шанкр неблагодарный.

Я в ответ хихикнул, вспомнив Севу. С первых дней выяснилось, что если форму он кое-как носил, то с разгрузкой и прочей амуницией у него были непреодолимые проблемы. Он постоянно совал руки в ворот, голову в рукав, вертел разгрузку самым немыслимым образом и застывал в самых нелепых позах. Наконец было решено, что первый экипировавшийся тут же снаряжает Севу. Сева поначалу протестовал, но я убедил его, спросив, как бы он ощущал себя, если бы его драгоценную медсумку собирал кто-нибудь из нас.

Вот так и мы себя чувствуем, глядя, как он терзает амуницию. Мысль о том, что кто-то из варваров будет рыться в его пилюльках, привела Севу в ужас и обряд одевания в дальнейшем он переносил безропотно. Первым почему-то всегда был Леха.

- Ну, че? Бахнем? Пока фюрер занят, - Медвежонок выдернул из школьной тетрадки лист и ловко свернул из него стаканчик. - Давай разведу. Вам, пиджакам, ниче доверить нельзя. Даже спички тянуть.

Я взял теплый, от реакции спирта с водой, стаканчик и залпом опрокинул его, заев порошком.

- Мог бы и тост сказать, - поморщился Леха.

Потом развел себе и долго смотрел внутрь бормоча: - Ну... Короч за... Блин, надо красиво. ...Это значит... - резко обернулся. - Блин, Каран возвращается, - и выпил все разом, моментально закопав стаканчик в камни.

Каранов вернулся довольный.

- Нашумят бармаглоты по приходу, - объявил он. - К гадалке не ходи. Первый наблюдает Негодяй, за ним Медведенок, а по зорьке - я.

Он подозрительно втянул воздух и ,протянув ладонь, произнес: - Давай сюда.

Нехотя я положил в нее пузырек.

-Ох..ел что ли, старлей? Я че, сам себе наливать буду?

Медвежонок заулыбался и ,скрутив новый стаканчик, ловко развел в нем остатки. Майор торжественно его взял и ,покачав, произнес: - Это первый бой у вас. Примите его достойно.

Он отказался от порошка. Закурил. Передал сигарету мне и достал нож - предмет зависти и вожделения не только наш, но и погранцов, и местных, тех кто имел счастье лицезреть. Как-то на моих глазах он стругал им нож местного кузнеца как простую деревяшку. Только искры летели. Хрен его знает из чего сделан.

Сам Каран говорил, что из обшивки космического корабля. Мне кажется пи..дел. Майор меж тем держал нож лезвием вниз и бормотал что-то про синь-камень и океян.

В этот момент он был очень похож на мою бабушку, заговаривающую ячмень. Мы смотрели во все глаза, удивленно. Закончив, Каранов очертил ножом круг над головой сначала у меня, потом у Лехи.

- Че за хрень? - спросил тот, щупая ухо, которого коснулось лезвие.

От удивления он забыл о всякой субординации. Каранов, как ни странно, не обиделся и не ответил в свойственной ему матершинно-уничижительной манере.

- Выражение "очертя голову" тебе о чем-нибудь говорит? - тихо спросил он.

- Ну, черти там.

- Черти! - майор поморщился. - Что вы за молодежь такая? Ни корней, ни роду, ни племени.- он резко поднялся и пошагал в сторону.

- Чего это он? Напекло ,что ли? - удивился Медвежонок.

Я пожал плечами.

- Кто их знает. Этих спецназовцев. А потом он говорил что казак. Может так принято у них.

Больше говорить было не о чем. Я изготовился для стрельбы из положения лежа и ,взяв бинокль, принялся озирать окрестности. Сбоку возился Леха. Он никак не мог расположиться удобно.

- И короткую не стал,- усилием воли я оборвал поток воспоминаний.- Стоял и ждал что кто-то сделает это за меня. И домой и жопа в шоколаде. А когда никто ее не дернул, ненавидел всех.

Я повернулся на бок, положив руку под голову.

- Спать будешь? -удивился Медвежонок.

- Нет, блять. Стихи про тебя сочинять.

Лежать было не очень удобно. Э-эх, оказаться бы сейчас дома. Обнять жену рукой и ногой. Прижать покрепче. Ткнуться носом в шею, вдыхая такой знакомый родной аромат. Неожиданно я поймал себя на том, что глажу теплый, покрытый черной, блестящей в свете звезд, коркой камень. Уснуть. Уснуть так надежно, как можно уснуть только дома. А утром веселым позвонком в мой сон ворвется дочка. Ей, конечно же, скажут что папа спит - он устал. Его нельзя будить. И она послушно повторит: - Папа спит, он устал.

Но оставшись наедине, тут же окажется на мне, и хитро дыша в ухо, спросит: - Пап, ты спишь?

И не поверив молчанию, сосредоточенно сопя, будет открывать мне глаз. И тогда я щелкну зубами. Будто бы хочу укусить. И радостно захихикав, она начнет водить пальчиком мне уже по губам, требуя продолжения игры. И будет смотреть лукаво. А глазенки у нее карие. С отражением тысячи звезд. Они так близко.

Очередь из РПК вырвала меня из сонных грез. Перекатившись, я схватил автомат и стал стрелять в темноту, стряхивая остатки сна. Взлетела осветительная ракета, озарив тропу и груды камней. Медвежонок менял магазин, а я, по-прежнему никого не заметив, стрелял наугад.

- Отставить, - рядом лег Каранов.

- Говори,- приказал он Медвежонку.

- Вошкался там кто-то. Среди камней, товарищ майор.

- Покажи.

- Вон там, - Леха вытянул руку, указывая в темноту, и сразу же получил звонкую оплеуху от командира.

- Цель! Обезьяна!

Спохватившись, Медвежонок быстро сменил позицию и, поменяв рожок, выстрелил трассерами в сторону скопления камней. Тут же над этим местом повисла светилка, выпущенная майором. Он долго смотрел сквозь оптический прицел и наконец опустил СВД.

- Не могли они так близко, ничего не рванув. Спать пиздуй, соколиный глаз. А то так мы к утру без боезапаса останемся.

- Бля буду, там кто то шарился, - объявил ложащийся рядом Медвежонок.

- Верю. Только не жмись ко мне.

- Возбудился, извращуга?

- Придурок.

Леха довольно заржал и повернулся ко мне спиной. Спина у него была теплая, а меж тем сильно похолодало. Трещали, не то остывая, не то перемещаясь, камни.

- Ебаная таджикия, - стучал зубами Медвежонок. - Это же охуеть можно.

С первыми лучами рассвета Каранов сходил на тропу. Вернувшись, он кинул на грудь Медвежонку перестрелянную напополам гадюку.

- Держи своего моджахеда. Надо же! Змеюку в ночи углядеть. Орел! Тот, который болел. Ну, вахмурки. Разминайте кружева и уходим. Мы свою задачу выполнили.

Медвежонок откинул обрубок в сторону: - Э-эх, сожрать бы ее щас.

Я молча потягивался. Восторг и ощущение бессмертия переполняли меня. Живой! Утро - и я живой. Иначе быть не могло. И чего это я ночью. Правда, подмешивалось что- то еще, ощущение чего-то несделанного. Мои чувства сформулировал Медвежонок.

- Странно, - заметил он, разглядывая мою ссадину на лбу. - И радостно и как будто вместо великого пучок редиски подсунули.

- Дома Дильке своей расскажешь. Она тебе этот пучок в жопу засунет, - я заметил, что нос у Лехи содран до мяса.

- Не, не засунет, - он отвел глаза, - я сильнее. И беременная она. Не хрен ей знать про редиски.

- Бегом марш, - скомандовал Каранов.

Бля! Вернусь домой - никогда не буду бегать. Только гордым шагом.

Мы бежали и не знали, что все это зря. Что мы не спасли никого. Что духи все-таки прошли. Прошли мимо заставы таджиков. Более сотни людей с ишаками, увешенные оружием. А те сидели тихо, боясь пошевелиться. Не дай бог обратят внимание. Не дай бог ,бой. На ровном месте у наших не было ни одного шанса. И все-таки они дрались. Россыпи гильз, воронки, пятна крови, труп осла. Отрезанная Севина голова на груде камней. Жужжат мухи. Каранов стоит враз осунувшийся и серый. Желваки ходят ходуном. Страшно быть командиром, потерявшим свой отряд. Возле моих ног корчится Медвежонок. Его тошнит.

- Надо их похоронить, - слова доносящиеся из меня, как чужие, обдирают горло.

Я озираюсь. Мне кажется, что непременно где-то рядом должна быть лопата. Леха вскакивает, утирая губы рукавом.

- Стоять! - крик Каранова страшен, но уже поздно. Взрыв кидает меня на задницу. Прямо передо мной катается Медвежонок. Из места, где у него была ступня, фонтанами бьет кровь. Я почти физически ощущаю его боль. Но я целый!

Господи, я целый. А ведь мог бы так же. Но я целый. Обосраный, но с руками и ногами. Господи, спасибо. Как хорошо быть целым. Как радостно быть целым.

Резкий удар опрокинул меня набок.

- Хули ты, жаба, раскорячилась. Держи его, - лицо майора перекошено. Придя в себя, я держу Медвежонка, пока он колет ему укол, перетягивает жгутом.

- Поднимай, - и я послушно поднимаю тело, предварительно закинув Лехино РПК за спину. Он весь трепыхается, руки, скользкие от крови, вцепились в друга намертво, приклад бьет под коленку.

- Товарищ майор. Не туда.

- Нас услышали и они вернутся, да и казахи должны же уже объявиться наконец и сесть им на хвоста. Тут нам хана. Назад, живее.

Я равнодушно бегу назад. Еще вчера, мы были почти дома, а сейчас между мной и смертью нет больше никого. И скоро она будет смотреть мне в глаза.

Но мне все равно.


ПОЧТИ ДОМА

-Один. Три. Пять. Один. Один. Два, - Грюндик, сжимая потными руками хрипящую тангенту, передавал последнюю шифрограмму. Вот и конец миссии. Мы несколько дней ползали раком в этих горах и наконец-то все сделали. Наше путешествие началось с появления румяного дядьки в сопровождении майора Каранова. Дядька представился подполковником Ивановым. Иванов был наряжен в штатское и напоминал Берию.

- Цветок душистой прерии - Лаврентий Палыч Берия, - прокомментировал его появление Эрик.

Видимо его посетили те же ассоциации. Цветок прерий построил нас и довел военно-политическую обстановку. По его словам, абсолютно все вокруг были заняты важными делами. Вооруженные силы молодой республики, состоящие в основном из заключивших перемирие банд Юрчиков и Вовчиков, маневрировали в районе Шахристана, возбужденные слухами о возвращении Худойбердыева. Махмуд Туронович повадился каждый год трепать им нервы, устраивая перевороты. Местные Саламы- Маламы, расплодившиеся наследники Алеши Горбатого, вдруг чрезвычайно озаботились местностью, красноречиво именуемой Хихик, и похватав свои мини-армии ,сорвались туда, чтобы без свидетелей проредить свои ряды.

Пограничники накрыли крупный караван с наркотой. (Которые наши). Другие затаились и выжидают как фишка ляжет. (Которые местные). За речкой тоже никто без дела не сидел. Талибы, вдохновляемые высокими идеями, увлеченно резались с маджахедами Шах Мансура где-то в районе Панджшера. И только мы погрязли в безделье, тупо бегая в полной выкладке и проедая стратегические запасы гороха. Командование не могло терпеть такого безобразия и решило приступить к выполнению операции немедленно.

- Ваш майор считает, что вы еще не готовы, но более удобного момента невозможно придумать. К тому же, вы все офицеры Российской армии! А офицер Российской армии не знает слова невозможно! - подполковник, блестя глазами, гордо осмотрел наши ряды, ожидая бурной патриотической реакции.

Мы молчали. Офицеры Российской армии не горели желанием приступать к операции немедленно и преодолевать невозможное. Более того, героические офицеры явно желали дожрать остатки гороха и свалить по местам дислокаций. Розы на щеках Берии - Иванова начали вянуть. Ситуацию разрешил капитан Гнитий.

- Так точно!- проорал он. - Офицер Российской армии выполнит задачу в любых условиях.

Я думаю, что уже тогда Гнитий решил что болен малярией. Через час он довел до эпилепсии нашего медика Севу, не нашедшего у него никаких признаков болезни, и свалил на заставу, где запуганный бесконечными звонками звездной родни начальник заставы положил его лечиться. О чем нам и сообщили прибывшие с заставы в усиление и как проводники капитан Разумкин, отзывавшийся на кличку Разум, и не представившийся прапорщик по кличке Ага.

Каранов, пробормотав что-то про бабу с воза, погнал нас готовиться. Теперь все это было в прошлом. Мы ждали вертолет и душа пела. За три дня нам никто не встретился. Даже разрозненные группы, вооруженные легким стрелковым оружием в количестве пять - десять человек, обещанные нам Ивановым. Наконец-то кончался командировочный бред и скоро я буду дома. Осталось только обоссать на прощанье эти горы. Я подошел к бездонной пропасти на краю довольно большой горной площадки и всем своим видом выражал умиротворение.

- Больше нет красоты, чем поссать с высоты, - ко мне присоединился Медвежонок. - Чита! Я скоро буду! - радостно проорал он и хлопнул меня по плечу так ,что я едва не улетел вслед за струей.

Медвежонок встал рядом и принялся напевать одному ему понятную мелодию на тарабарском языке, который ,видимо, заменял английский. При этом он вдохновенно вилял задом, стараясь, чтобы струя летела вниз замысловатыми петлями. Всегда, если есть возможность, настоящий мужик сделает это с высоты. С моста, оврага, вертолета, с корабля или с крыши. Интересно, какой сакральный смысл несло это действие для наших предков, что так прочно въелось в генетическую память. Размышления прервал гул вертолета.

- Дымы, - скомандовал Каранов и Колесо, радостно улыбаясь, исполнил приказ.

Одновременно с дымом откуда-то снизу взлетели две ракеты, выпущенные из ПЗРК. Вертолет вильнул вбок, уйдя от первой, но вторая его настигла и он, потеряв управление, врезался в скалы. Взорвался, брызнув лопостями, и с грохотом упал в ущелье.

- Жатку на связь, - прервал тягучее молчание Каранов.

- Жатка, жатка, я - станок. Жатка, жатка, я - станок, - послушно затараторил Грюндик. Из дозора бежал, широко прыгая по камням, Сашка Васильев.

- Василевс, - гордо представился он нам при первой встрече.

- Василупа, - решили мы ехидно.

- Больше сотни их, - доложил он, тяжело дыша. - Из-за речки прут. С ишаками.

- С ишаками это хреново, - задумчиво оценил ситуацию майор. - А куда идут?

- Шли мимо, но теперь им интересно. Минут через тридцать -сорок будут.

- Жатка на связи,- доложил Грюндик.

Каранов пошел к рации. А я отошел подальше и закурил. Во рту было сухо, внутри гадостно.

- Жопа, - сообщил подошедший Васильев. - Причем, с двумя буквами п. Каран вертушки просит. Хочет чтоб тут все пронурсили. Только пока они долетят, из нас пахлавы уже раз сто наделают. Бля. Всегда мечтал сдохнуть вот в такой именно жопе под бурные аплодисменты пиздоглазых. - Сашка плюнул в пробегавшую ящерицу. - Смотри прям в башку ей. Ты чего такой перекошенный?

- Да камешек в берц попал. Часа три уже как. Скотина. То есть, то нет. Достал, паскуда. Надо вытряхнуть.

- Надо, - согласился Васильев. - С камнем хреново.

- Злоебучая пиздопроебина, охреневающая в своей злопропидренности! - Каранов швырнул тангентой в Грюндика. - Становись!

Мы послушно сгрудились вокруг.

- Вертолетов больше не будет, - сразу не порадовал нас майор.- План такой. Мы своим ходом ушкрябываем до равнины. Там нас встретят Казахи. Колесо, Дондолини - головной, - Каранов вдруг осекся и непонимающе уставился на ползающего возле его ног Севу. - Сынок, зачем ты целуешь эти камни? Нас тут не любят.

- У меня болтик из очков вывалился, - жалобно отозвался Сева, в доказательство задрав кверху грязную руку с очками. Каранов рывком за шкирку поднял его на ноги.

- Черт ты горбатый, - с каким-то злым восхищением процедил он и швырнул медика в строй. - Негодяй. Василупа, уничтожить оборудование. Пойдем налегке. Разум за Агой. Потом все четверо на прикрытии наших попок. Вперед арш.

Я достал саперную лопатку и побежал к ящикам с оборудованием. Рядом пыхтел Васильев. Открыв крышку, я замялся.

- Нэга, ты че? - удивился Сашка.

- Жалко. У меня в роте было ток ворон сшибать. Я и не знал что такое есть.

- Жалко ему, - Василупа замахнулся лопаткой, круша оптику и яростно высекая искры. - Саламы - хуямы. Талибы - хуибы. Нэг, скажи, что мы тут делаем? Почему мы? Почему не погранцы? Не спецназ? Почему не казахи? Это же их долбаный участок. У меня в командировочном вообще Бузулук. Типа осваиваю новые системы наведения. А у тебя?

- Новосиб у меня. Все. Харе. Потащили в пропасть.

- Зачем?

- Затем, что тогда они поймут почему мы тут кверху воронкой торчим.

Мы начали скидывать ящики вниз.

- Заканчивайте, - поторопил нас подоспевший Разум. - Сваливать пора. Ага, тоже закругляйся.

- Щас. Все уже, - Ага устанавливал растяжку.

- Заметят, - подсказал я. - Я заметил.

- Конечно, заметят, - радостно отозвался Ага. - А другие две - нет. Тихохонько пойдут обезвреживать. И тут. Бабах.

Я похолодел. Именно так я бы и поступил. Ага закончил и мы побежали. Некоторое время я бежал рядом с Сашкой. Он что-то все время бормотал. Я вначале подумал что скулит и причитает, но потом понял, что поет. "Пригласите, пригласите, пригласите, и в руке своей ладонь мою сожмите", - доносилось до меня. Камушек, мешавший мне, в этот момент снова вдруг исчез и я прибавил скорость.


ТОГДА

-Нег, неужели ты веришь в это?-Леха пристально посмотрел мне в глаза.- Шайка подвыпивших бомжей сорвала наступательные планы АТО? Не-ет. Тени не способны быть людьми! А там люди. Дядька мой. Друзья.


ТЕНИ

Мазанка выглядела нежилой. Просто стены с худой крышей, продуваемые всеми ветрами. Ни окон, ни дверей. По углам желтел изгаженный снег, а посередине была навалена куча мусора. Всевозможные отходы высились горой.

- И куда ты меня привел? - поинтересовался я у Ромы, участкового.- Это же свалка.

- Ага. Отбросы жизнедеятельности, мля,- Рома подошел ближе и вдруг с размаху пнул эту кучу ногой.- Дневной дозор! Выйти из сумрака! Выходите, говорю, а то трубу воткну!

Куча вдруг зашевелилась. Посыпался мусор. К моим ногам, подпрыгивая, подкатилась пластиковая бутылка. Когда из мусора потянулись руки, мне показалось, что я смотрю дрянной фильм ужаса. Куча была обитаема и ее обитатели явили свету свои опухшие лица.

- Мусор гниет и выделяет тепло,- пояснил мне происходящее участковый,- вот они и спят тут, в обнимочку. Да,Аркашка? Что же ты? Воруешь, а в суд не являешься. Вон дяденька пристав за тобой приехал!

- Не воровал, а взял,- просипело одно из существ.- А чо он жадный такой? Куркуль. Работает на ста работах, а денег на бутылку не допросишься.

Шатаясь, я вышел на свежий воздух. Казалось, что все тело через воздух пропиталось гадостью. Хотелось бежать в душ. Следом вышел участковый с Аркашкой. Дядя Витя, мой водитель, увидав вонючую фигуру, принялся матерясь, застилать заднее сидение целлофаном. Суть его монолога сводилась к тому, что вместо того, чтобы тратить бензин и деньги, нужно собрать всех уродов и закопать в ближайшем овраге.

- У меня обстоятельства,- сообщил ему Аркашка, кусая черными губами захваченный в горсть снежок.- Может я завтра приду? Честное слово приду. Или послезавтра. Плохо мне.

- Обстоятельства у него,- дядя Витя брезгливо сморщился.- Если я лягу кверху воронкой на диван и начну водяру пороть, у меня тоже наступят твои обстоятельства. Залезай и не шебуршись там! Воняет.

- Три раза на работу его устраивал,- сообщил мне, прощаясь, Рома. - Не хочет... Дружок мой бывший. Такой парень был! Девки пищали от него.


ТОГДА

- Я когда очнулся в госпитале, думал конец жизни,- Леха жадно затянулся сигаретой.- Ступни нет. Как дальше жить? В армии ведь весь мой смысл был. Хотел, как минимум, до полковника дослужить. Эх, и ненавидел я тогда нашего майора... Странно, да? Он нам жизнь спас, а я его ненавидел. Как он допер нас двоих? Ума не приложу. Кстати, так и не узнал про него ничего. Интересно бы было увидать и руку пожать.

В озере, в лунном пятне, плеснула хвостом большая рыбина.

- Ого! Какие оковалки прыгают,- Медвежонок восхищенно покачал головой.-Люблю такую ловить. А ты слышал про Каранова что нибудь?

- Нет.- Я встал, разминая затекшие ноги.- Когда очнулся, майора в госпитале не было уже. А контактов он не оставил.


МАЙОР КАРАНОВ

- Они что там, совсем охренели?- гвардии майор Каранов кривится и подозрительно рассматривает меня, словно непонятное недоразумение.- Мне нужны боевые офицеры! Офицер-ры! Понимаешь? А прислали детеныша! Где я тебе добуду молока? У меня всего одна соска! И на всех вас, долбодятлов фанерных, не хватит!

Майор потеет и пот, мешаясь с пылью, ручьями стекает ему за ворот. Пыль тут повсюду. Ее тут тонны, пуды, километры. Здешний мир состоит из пыли. Из пыли, гор и жары за пятьдесят. Поэтому потею и я. Лямка вещмешка, набитого месячным сухпаем, мокрая насквозь и скользит в ладони.

- Училище? ВУС? - Каранов закурил. - Удиви меня, старлей!

Удивлять не хотелось. Предчувствуя недоброе, я изобразил стойку смирно и бодро доложил.

- Государственный университет имени Чернышевского. Физфак. Факультет физики- плазмы. Военная кафедра - топогеодезия. Проходил службу в...

Рев, исторгнутый майором, мог бы разогнать отряд легковооруженных моджахедов.

- Стуууудент! Пиджачина! Сука! Мля! Какая падла тебя сюда....У вас же родничек вместо лба, у сук! Мяконький. Пальцем, бляха, продавишь. И заточен он под конус острый! Воздух им только рассекать! Ты же сдохнешь тут в судорогах страшных! Самое поздно завтра к вечеру сдохнешь! Санглбанглтинглтанг!

Насчет последнего выражения майор счел нужным объясниться.

- Стишок такой есть. Детский. Я его дочке читал. Вот такие у меня, мляха, с тобой ассоциации.

Вещмешок из моих рук выскользнул и шмякнулся об пол.

- А идите Вы, товарищ майор, на куй, весело! - терять мне было нечего. - Я сюда не навязывался. И если меня отправят домой, я вам сделаю глубокий реверанс. Томно.

Хотелось бы еще его поматюгать, потому что накипело. Но дальше быковать было страшновато. Двухметровый майор спецназа впечатлял. Несколько минут мы злобно смотрели друг на друга и он сел на стул.

- Зови следующего клоуна. И на будущее... Еще раз меня пошлешь, я тебе жабры выдерну! Будешь местный колорит через жопу всасывать.

Знакомство состоялось и я поспешил удалится. Следующим был Сева Бобровский. Выпускник-краснодипломник Московского Мединститута. Интеллигент. И если ему верить - с дворянскими предками. Он был совершенно не приспособлен к жизни вне врачебного кабинета. Умница редкостный и редкий же зануда, успевший получить за время короткого знакомства с нами кличку Шанкр. Сева вошел, протирая толстые линзы, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Они че там, совсем охренели!?

Я втянул голову и прибавил шагу. На секунду мне показалось, что дверь не выдержит и , сорвавшись с петель, шмякнет меня по темечку.


УТРО

Миссия выпускания на волю Радика все еще оставалась для меня туманной, но в ванной все прояснилось. Молодой человек сладко спал, примостив тощий зад в кошачий лоток и положив голову на стиральную машинку. Вытянутая кверху рука была прикована наручниками к полотенцесушителю. Убитое возлияниями воображение тут же нарисовало дуэль за обладание дамой сердца. Реальность оказалась обыденной.

- Ему поплохело вчера,- пояснила мне одна из девушек.- Немножко не донес до унитаза. Ты сказал, будет сидеть, пока чистоту не наведет. Только он не в состоянии был.

- Ясно,- я огляделся. Было чисто.- А убирали вы. Да?

- Аха. Только ты сказал, что не считается. А еще сказал... - она вдруг густо покраснела. Вместе с ней покраснела и подружка. Когда цвет их мордашек достиг состояния спелой свеклы, они расхохотались.

Чувствуя, что тоже отчего-то краснею, я достал ключ и открыл наручники. Радик облегченно причмокнул и немного повозившись, снова захрапел.

- Ладно. Пусть досыпает. Пошли чай допивать.

Пока я возвращался на кухню мои мысли снова унеслись в прошлое.


ТОГДА

Третий стакан выпили молча, стоя и не чокаясь. Леха занюхал выпитое кулаком и продолжил рассказывать.

- Вернулся. Научился на протезе скакать. Мне тогда бесплатно дали. Говно такое. Во-от...Сын родился. Вернулись в село и завертелось! Судьбу проклинать некогда, сын орет. Купил на компенсацию трактор убитый. Отремонтировал. А там - кому вспахать, кому бороновать. Зимой снег расчистить. Весной сам кусок земли распахал. Кролики, козы. Дилька снова с пузом. А тут экспроприаторы объявились. Вызвал шурина, сосед подключился. Поиграли в войнушку. Больше не приезжали. Дом перестроил потихоньку. Дилька третьего затеяла. Я кричу - куда?! А она - хочу много маленьких Медведевых! Третья дочка получилась. Хитрая и ласковая. Так и не дали опуститься. Дилька тащила. Вцепилась и тащила меня за уши по жизни. А дети помогали,-Медвежонок осекся и искоса посмотрел на меня.

Я улыбнулся. Деликатность шла ему, как трактору разноцветные ленточки. В кафе за озером заиграл вальс.

- Ты танцуешь, а юбка летает.

Голова улеглась на погон.

И какая-то грусть нарастает

С четырех неизвестных сторон...


ВАЛЬС

Праздничный вечер набирал обороты. Комбат и остальные старшие офицеры уже произнесли речи, но воспитатель с тыловиком пока сидели расслабленные. Час, когда половина сидящих захочет набить им морду, еще не наступил. Ведущая провела несколько конкурсов и объявила следующий.

- Приглашаются пары для танцевального конкурса... Вальс!...Ну же!...Господа офицеры!

Несколько человек переминалось рядом.

- Мало...Офицеры и их боевые подруги! Я жду!

Неожиданно я вспомнил, что в школе занимал призовые места по бальным танцам. Почему-то у нас считалось круто уметь танцевать вальс и танго. Ну и гитара ,конечно. Если кто не умел брать три аккорда, то как мачо он сразу терял половину очков привлекательности.

- Пошли,- я взял жену за руку.

- Ты чего? Я не умею!

- Да ладно тебе! Там легко. Я научу. Пошли,- не слушая больше возражений, я вытянул ее в зал и принял танцевальную позицию. - Расслабься и чувствуй меня. Ты сможешь.

Жена вздохнула и вдруг я почувствовал, как напряжение уходит из нее. Она полуприкрыла глаза, спина гордо изогнулась, ладонь плавно опустилась мне на золотой погон. Вокруг приготовились остальные участники. Заиграл саундтрек к кинофильму " Мой ласковый и нежный зверь". Когда я сделал первый шаг, она тут же его угадала и мы закружились. Я смотрел на ее прикрытые глаза, на улыбку и понимал, что могу делать что угодно. Менять темп, направление. Она все ловит и ни за что не собьется. Окружающая обстановка расплылась и ,подрагивая, растаяла. Не было стен, времени, верха, низа, соседних пар. Остались только мы и музыка. Это было какое то умопомрачительное, стремительное кружение вне времени и пространства. Мы были музыкой, а музыка была нами. А потом все закончилось и мы замерли, подрагивая от возбуждения. Реальность снова начала собираться в картинку. Оказалось, что соседние пары разошлись по сторонам и просто смотрели на нас. Со всех сторон раздавались аплодисменты. Ведущая что-то говорила, протягивая фарфоровую статуэтку. Машинально взяв ее, я повел жену обратно.

- Ты еще и танцуешь? - осклабился мне в след комбат.

За столом к нам подсел капитан Чужак. Шрам на его щеке багровел.

- Володя... Нет слов! Я вот не очень тебя люблю, но этот твой танец! Научишь? - он повернулся к жене.- Я твоего мужа не очень люблю. Какой то он пиджак. Но танец! Я покорен!

Мы с женой кивали ему в ответ, смотрели друг на друга и улыбались.


ТОГДА

- Мы с девочками решили в кафе поехать,-судя по всему, Рита уже была изрядно навеселе.

- Хорошо. Мы разговариваем еще. Долго будем разговаривать.

- А ты не мог бы приехать за нами на такси и отвезти нас туда?

- Радость, я же сказал, что с другом. Вчера тебе все объяснил.

- А... Тебе сложно,- Рита бросила трубку.

Вздохнув, я посмотрел на телефон и удалил номер. Медвежонок нарезал колбасу и ,сполоснув руку в озере, внимательно ее разглядывал.


РУКА

Практическое занятие на местности. Так это называл Каранов. Наш доблестный отряд называл эти действия по-другому. В основном нецензурно. Вот уже третьи сутки мы ползали по склону горы. Вверх вниз. Вверх вниз. И так до бесконечности. Сева с серьезным видом врачевал наши вывихи и растяжения, а так же синяки, регулярно украшавшие чью- нибудь богатырскую грудь. Иногда автором этих синяков был наш майор. Потому что мозгов он у нас не обнаружил. Сердца у нас нет. Иначе вместо того чтобы носить офицерские погоны, мы бы скончались на месте от стыда. Оставалась печень.Впрочем, стучался он в нее крайне редко и всегда по поводу.

- Баста, карапузики! Обедать будем тут! - объявил Каранов во время очередного восхождения.

Я с облегчением скинул с себя часть снаряжения и устремился прочь.

- Куда ? - крикнул вслед Медвежонок.

- Подумать.

- Подожди, я тоже хочу. Шнурки только перешнурую.

- Некогда. Счет на секунды.

- Думай подальше ! - крикнул и проводник из погранцов.- Нам еще ваших мыслей под ногами не хватало. Вон за те камни иди!

За теми камнями, передо мной,

возникла проблема. Склон там был крутой и сидеть надо было либо лицом вниз, упираясь задом в гору, либо, упираясь в нее носом , нависать задом над окрестностями. Я выбрал второй вариант и, повесив автомат на шею, стал расстегивать портупею. В какой-то момент не удержался и поехал вниз, обдирая ладони и безуспешно пытаясь ухватиться за камни. Ухватиться не получилось и дальше я полетел, повернувшись на спину и пытаясь тормозить каблуками. Наконец получилось остановиться. Чихая и сплевывая пыль, клубящуюся вокруг меня плотным облаком, я лег на живот и осмотрелся в поисках опоры. Мой взгляд уперся в повернувшегося ко мне бородача в чалме. Бородач сжимал в руке бинокль. За несколько секунд я успел рассмотреть все его пыльные морщины, всклокоченную серую бороду, шрам на щеке и ощеренные, редкие, желтые зубы. Дух цапнул автомат, а я разжал руки, которыми цеплялся за выступы. Выстрелы прозвенели эхом, кроша камень там, где только что была моя голова." Кто выше - тот и краше" - застучала в голове мудрость Каранова. Дух был выше. Кувыркаясь, я умудрился стянуть с шеи автомат и ,ломая ноготь, щелкнул предохранителем. Ориентация была потеряна и ,совершенно не соображая с какой стороны враг, я лупанул из автомата веером от одного края к другому. Наверху раздались крики и стрельба. Наконец, определившись с направлением, я изготовился к стрельбе.

- Кто выше, тот и краше. Кто выше, тот и краше,- шептали губы как заклинание.

Сверху посыпались камни и я выпустил в ту сторону очередь. Перекатился, съехав еще вниз на несколько метров, и поменял магазин.

- Нега, мудак! - раздался голос Эрика.- Это я, Жучара! Ты мне чуть яйца не отстрелил!

- Сам мудак.

- Гы, гы. Живой! Я спускаюсь! Не стреляй! Душара мертвый уже.

Я лег на спину и поставил предохранитель на место. Спустившийся Эрик протянул руку.

- Поднимайся. Двое их было. За одним погранец с Караном ускакали.

Мы вылезли к площадке, на которой дух занимался наблюдением. Напротив убитого сидел Медвеженок и разглядывал свою руку. По пыльной щеке его протекала борозда, оставленная не то слезой, не то потом. Крупная капля дрожала на кончике носа. Нижняя губа у меня вдруг сама собой затряслась, задергалась непроизвольными судорогами, ноги стали ватными и я опустился на колени.


ТОГДА

- Так вот и жил,- Леха хрустел пластиковым стаканом, перекатывая его в пальцах.- А когда огляделся, все вокруг уже другое. Люди другие. Время. Все чужие. Даже Дилька. Она перестала мечтать. Не то чтобы перестала... Но, я не знаю... Наши женщины вдруг перестали нас благословлять. Знакомые, вообще чужие. Вроде он же, а вроде что-то исчезло. Ты понимаешь, о чем я?

- Да. - Я нашел в телефоне музыку и включил громкость. Заиграл ритм в стиле танго.- Вот об этом:

-Кончились люди, вымерли расы,

Некуда больше идти.

Только лунатики и пиорасы.

Остались на Млечном пути.

(группа Хз)


ЛУНАТИКИ

- Опаздывает он, видите ли, - Славка, диктуя официантке заказ, недовольно ворчал и дул губы.- Стоял тут! Все смотрят косо... Чего это, целый зам главы администрации, возле всяких мутных мест трется?... Девушка! Ещё отдельную кабинку нам!

- Кому ты, на хрен нужен! Косится на тебя,- я присел за стол и забрал у друга меню.- По водке, или по пиву?

- По водочке... Я же, теперь не просто так! - Славка картинно приосанился. - Знаешь, какие люди со мной за столом бывают?! А я стою тут... Пешком. Ты бы, меня еще в общий зал позвал!

- Пешком, это обидно,- мне стало смешно. Славка был моим другом со школьной скамьи. С какого-то момента, я считал его братом. Он всегда был рядом в самые тяжелые периоды моей жизни, но полтора года назад, резко вырос по карьерной лестнице и наши встречи, почти сошли на нет.- А ты стыдишься, что ли? Это же, твое любимое место было.

- Было,- Славка покраснел.- Отвык я от быдла.

- А... Я так и знал, что ты заколдованный Флоризель. И вот оно чудо! Поцелуй главы администрации снял цыганское проклятие! Пошли. Нам кабинку открыли.

- Сам ты... - он прошел во внутрь и вальяжно развалился на диванчике, возле стола. Потом, похлопал себя по карману и извлек оттуда, блеснувший пером, Паркер.- Преподнесли вот, сегодня. Не помнишь как заправлять?

Я повертел в руках ручку и пожав плечами, вернул её хозяину.

- Нужна она тебе?

- Статус! - Славка, назидательно поднял палец к верху и как бы невзначай, поводил перед моим носом дорогими часами. - Что это, у тебя на голове ?

- "Ярость",- хохотнул я, помогая официантке разгрузить поднос.- Жанка, уболтала попробовать.

- Каков попец!- Славка проводил официантку взглядом.- Секретаршей что-ли, ее к себе взять?... А ты, все молодишься?! Не солидно.

- Каждому свое. Кому-то "ярость", а кому поддельный Паркер.

На моем телефоне тренькнула смс.

- Кто там написывает тебе все?- Славка разлил водку.- Студентка твоя?

- Ага.- Я ответил на сообщение, написав, что сейчас на встрече с другом.

- Извращенец! Все равно, она замуж за тебя не пойдет!

- Не завидуй.

- Тебе надо серьезную женщину. Ближе к пятидесяти. С домом, с машиной и чтоб дети взрослые. Чего тебе терять?

- Сам, хотел бы так?- я запил водку минералкой.

- А причем тут я?- высокомерно отстранился он и небрежно бросил на пол, скомканную салфетку.- Я семью не просрал. Каждый получает то, что заслуживает. И это справедливо. А как ты хотел? Прошли те времена... Не все, как говориться, скоту с маслицем.

Звякнуло новое смс.- "Приятно погулять."- И тут же следующая:-"Алкаш!"

- Что за бестактность,- брезгливо скривился друг и потянулся за бутылкой- А официанточка, определенно персик!

Разговор не клеился. Славка как-то очень быстро захмелел и брызгая слюной, рассуждал про работу:

- Одни уроды ленивые кругом! Только денег им побольше! Премии, видите ли, им не дают! В стране ситуация. Нехрен баловать! Ишь, ты! Денег им на жизнь не хватает!

- А что, они не люди? Им деньги не нужны?

- Эээ...Есть люди,- мне опять продемонстрировали часы.- А есть Люди! Разницу чуешь?...Мне Евгений Дмитриевич, так и сказал. Ты, говорит, с ними не церемонься! Наказание! Быдло понимает только наказание!

- И за что их наказывать?

- Да похрен! Вызову в кабинет.Ткну пальцем и скажу:"Ты, сука, виноват!"- И будет, сука, виноват! Надо работать! А не ныть по углам!

- А сам то, ты что для них делаешь? Ну, чтоб работали?

- Я?... Делаю? Я ничего не должен делать! Мое дело дать команду. А как они, что они... Проблемы, как говориться, негров. Скомандовал, и поглядывай с балкона. Как народец шуршит!

- Да, Блять!- новый Славка был омерзителен.- Откуда вы к нам? С каких планет вас на балконы накидали? Команды они раздают... Да кто ты есть, без народца? Убери их и все! Ноль без палочки. И пальчиком ткнуть некого! Слав. Ты же ненавидел все это.

- Берега то, не путай! Со мной, так, давно уже не разговаривают!

- А ты послушай, быдло то, в кои веки! А то развелось вас, печальников народных! Ситуация у них! Кто наши враги? Америкосы? Хохлы несчастные? Нет! Вы, наши самые главные враги!

- Заткнись!... Буду я еще, тут с тобой...

- Вы же не созидатели! Только жрете! Кичитесь и жрете!

На мой телефон одно за другим приходили сообщения. Я не реагировал, пытаясь докричаться до друга. До настоящего друга.

- Остынь! - пошедший бордовыми пятнами, Славка плеснул мне в лицо водой.-Раздухарился тут! Вон, девушке своей ответь!

Опешив, я некоторое время смотрел в лицо человека, которого считал своим братом. Он улыбался. Тонкие стенки бокала в моей руке не выдержали и лопнули, порезав осколками пальцы. Я начал медленно подниматься. Ухмылка бывшего уже друга, вдруг исчезла и он, как то по бабьи, покорно сжался, пригнувшись и закрыв лицо руками. И с этим его жестом, у меня враз исчезла злость, уступив место какой то всепоглощающей тоски. Хотелось завыть по волчьи. Дико. Надсадно. Протяжно. Мне вдруг вспомнилось наше давнее посещение этого кафе. По моему, даже на этом месте и сидели. Сколько лет прошло? Пятнадцать? Или больше? Много...


ПЯТНАДЦАТЬ ИЛИ БОЛЬШЕ ЛЕТ НАЗАД

Коренастый джигит, проходя мимо, энергично погрозил нам пальцем, скаля зубы. Славка хрюкнул в бокал с пивом, пуская пузыри.

- Володь, а что это нерусский дядечка нам жесты показывает?

- Что то его тревожит,- я подмигнул двум сидящим с нами напуганным девушкам.- А может, он полюбил одного Славика? Щас, каак предложит тебе руку и сердце!

Шутливо улыбаясь, я отодвинул стул подальше. Учитывая, что славянские рожи были только у нас, пространство для маневра могло понадобится в любую минуту.

За столик подсел вышибала Вася, выросший со мной в одном дворе.

- Мужики, а может все таки уйдете?

Славка еще раз весело хрюкнул.- Канечно уйдем! Несомненно Василий. Только заказ съедим.

- Ну, как вы не понимаете? Не в то место вы сегодня зашли. И девчонок, не тех за стол позвали.

- Да ты что?- я пристально посмотрел на вышибалу.-То есть, у себя дома, вдруг, я оказался не нужен? Не в том месте? Лишний, мля, на породившей меня земле?! А девчёнки? Вот эта, насколько я помню, через дом от тебя живет. Маму, наверное, ее знаешь, да? Подаришь ее? Щедрый.

- Они сами пришли.

- Ага, а уйти им никто не дал.

К нам присоединился хозяин кафе и поставил бутылку на стол.

- За счет заведения.

- О! А вот и наш любимый одноклассник! Садись, Размик. Садись, дорогой!

Размик присел на край.

- Там заказ, вам завернут с собой. Поймите, мне проблемы не нужны. Земляков я выгнать не могу. И с девушками...поторопились вы.

- Славик, вот как бывает. Приедешь в отпуск, решишь отдохнуть с друзьями. А отдыхать то и негде! Размик брат, уже и не брат нам! И бывший дом пионеров, уже место, где нам не рады.

- Зачем так?

- Как?

- Не уйдете?

- Неа.

Бывший одноклассник встал и подошел к оживленно переговаривавшимся соплеменникам. Следом поднялся и Василий.

- Бутылку забери!- бросил ему в спину Славка.- Мы себе заказали уже все.

- Слав,-я повернулся к другу.- Может, правда пойдешь? У тебя дитя маленькое. Жена. Мы с Татуней справимся.

- Друг, ты че? - Славка обнял меня за плечи и поцеловал в щеку. -Ты же брат мне. Я с тобой до конца.

Из туалета вышел Татуня и улыбаясь, направился к нам. Его схватили за рукав.

- Смотри куда идешь! Да?

Наш товарищ остановился и недоуменно посмотрел на вцепившуюся в него ладонь.

- Прикиньте мужики, об меня какой-то хрен, жирные руки вытер!- сообщил он и одним движением перевернул на сидевших за столом поднос с шашлыком.

- Ехааа,- радостно проорал, вскакивая Славка.


ЛУНАТИКИ

Поняв, что драки не будет, Славка распрямился.

- Видит бог, я этого не хотел! Но ты же завелся!

- Тошнит меня от тебя,- хриплые слова,с трудом проталкиваясь сквозь связки, отдавали горечью. - Прощай!

- Я пытался остановить. Но он же не слушал! Видит бог, я пытался,- потерянно бормотал он за спиной.

Я просмотрел сообщения: -"Ненавижу тебя.",-"Пьянь!",- "Рвань!",- "Ну и молчи!",- "Не молчи!",- "Ответь!",- "Ответь мне сволочь!"

Я вытер подолом майки лицо и нажал вызов.

-Привет Моя. Иду домой. Поговори со мной. О чем угодно поговори.


МОЯ

Она сидела на лавочке под голубой елью и читала. Странное зрелище. Такого я не видел тысячу лет. Может даже никогда. Не помню. Нельзя проходить мимо удивительных явлений, и я сел рядом, мимоходом заглянув в книгу. Стихи. Это были стихи.

- Приятно, наверное, вот так читать стихи под сенью?

Она оторвала взгляд от книги и, мельком оглядев меня, снова углубилась в чтение.

- Надеюсь, это "Цветы зла". Давно искал девушку, читающую "Цветы зла" посреди елок.

- Лет сто ищете?

- Почему сто?

- Ну, судя по возрасту. Внучки не отвлекают от поисков?

- Мне всего лишь кавырнадцать, а чувствую себя я и вовсе на дрнадцать. К чему такие вопросы?

- Не люблю антиквариат.

- Не антиквариат, а раритет. Это разные явления.

- И в чем разница?

- В радости обладания.

- Понятно, - она встала, чтобы уйти.

- Стой, стой, стой. На самом деле уйду я. Вы читаете, а я просто шляюсь. Хотел спросить ручку, и не знал, с чего начать. Записать надо, а то забуду. Как Вы заметили возраст и побочные эффекты. Дадите?

Она протянула мне ручку.

- И листочек, пожалуйста.

Получив необходимое, я записал номер телефона.

- Держи. Ты мне понравилась, и за это я исполню одно твое желание. Надо только позвонить вечером и прочитать любимое стихотворение.

- Намекаете, что Вы - волшебник?

- Ничего не известно наверняка. Ну, если не попробовать. Останется только про это читать. Пока.

Около полуночи мне позвонил незнакомый номер.

- Але!

В ответ заиграла музыка. Нойз. Море мое.

- Слышал?

- Да.

- Вот так хочу.

- Хорошо.

- И все?

- А что еще?

- Слова какие-нибудь. Волшебные.

- Это желание, а не фокус. Тут не нужно отвлекать внимание.

- А у тебя какое желание?

- Уснуть.

- И видеть сны?

- Нет. Снов я насмотрелся. Хочу без всего. Не просыпаясь.

- Хорошо. Спи спокойно.

Она отключилась. А я повернулся на бок и заснул. Спокойно. Впервые за последнее время.

Спустя полтора месяца мы пили чай с земляничным вареньем . Сидели на балконе, прямо на полу и пили чай. Она запихала мне в рот большой кусок шоколада.

- Ммм. Ешь сама. Это твой любимый. Для тебя брал.

- Я хочу, чтобы у тебя во рту был мой любимый вкус. Ну, чего ты смеешься?

- Интересно. Если я захочу, чтобы ты познала мой любимый вкус, какую часть ты у себя покусаешь?

- Дурак такой, и почему я только с тобой?

- Это было твое желание.

- Но это все неправильно.

- Знаю.

- И ненадолго.

- Знаю.

- У меня однокурсник встречается с тетенькой тридцати лет. Все ржут над ним. А я молчу в тряпочку.

- Я обещаю купаться в молоке.

- Дурак. Ты обещал, что отпустишь меня, когда я решу. И поможешь не вернуться. Сама я не смогу.

- Помню.

- Оближи пальцы. Шоколад тает. И вот тут еще. Эй! Там я не держала.

- Мало ли? Вдруг закатилось.

- А потом ты будешь еще кого-нибудь любить?

- Возможно.

- Как меня?

- Нет.

- Больше?

- Нет.

- Меньше?

- Нет.

- А как?

- По-другому.

- Как по- другому? Ну, расскажи.

Я отодвинул ее волосы в сторону и коснулся губами уха:

- После... У меня никогда не будет моего моря.


Конец первой части.