# Эпоха Возрождения. О романе Глеба Боброва "Эпоха мёртворождённых"

Влад Выставной

Критический обзор ежемесячного литературного издания "День литературы"

Читать "Эпоху мертворождённых" Глеба Боброва - как водку пить: морщишься, давишься, но остановиться не можешь. В книге, кстати, метко сказано про роль этой самой водки: она вроде катализатора для раскрытия души нашего человека. Так вот, "Эпоха" - безусловно такой вот катализатор. Читаешь и чувствуешь, как начинается внутри какая-то смутная пока химия. Любую книгу можно оценить по одному простому критерию: вызывает она что-то внутри, цепляет или проходит потоком букв через зрение - и отправляется постранично в унитаз.

Эта - цепляет. Не просто цепляет - дерёт. И глаз, вязнущий в удивительных речевых оборотах, и мозг, продирающийся сквозь рваный железобетон, грязь и кровь, растерянно пытающийся понять, за что на него обрушился весь этот рёв смертоносного металла.

Вот и герои романа не могут понять разумом то, что понять невозможно. Они дерутся насмерть, и может показаться, что они, как бы сказал Портос "дерутся, потому что дерутся". Не "за что-то", а "против". Потому что достало. Здесь, в отличие от большинства произведений на подобную тематику, нет однозначно правых и виноватых. Автор в принципе прямо говорит: война в любом виде - дерьмо. Нет благородной войны. Нет благородных убийц. Нет ничего, ради чего стоило бы убивать людей.

А героям приходится это делать. Заходить за все грани, делать самое страшное, что можно вообразить.

Осуждает автор своих героев? Нет. Прощает? Нет.

Что же происходит?

Жертва.

Страшная искупительная жертва. Как Христос приносит в жертву самого себя ради всех людей на Земле, так и главный герой Деркулов приносит свою собственную жертву. Если уж брать с кого-то пример - то уж, наверное, не с Рембо, завалившего кучу народа и спокойно попивающего виски в провинциальном баре.

Русский герой так не может. В отличие от Рембо, у него есть совесть.

Глупо воспринимать это произведение, как руководство к действию.

Это притча. И, как настоящая притча, несущая на себе черты пророчества.

По поводу предсказанных в подробностях за семь лет в книге событий, что само по себе сенсация, сказано уже "стопятьсот" раз, так что на этом нет смысла останавливаться. Остановлюсь на субъективных ощущениях.

Хотя... Куда тут без возвращения к "пророчествам"? Без этого не описать свои собственные впечатления. Когда в октябре прошлого года, перед самым "майданом" я въезжал за рулем в прекрасный город Луганск, я даже в страшном сне не мог себе представить, что перед моими глазами проплывают декорации будущей драмы. И когда уже в тексте романа я встречал характерные речевые обороты, связанные для меня исключительно с этими местами, населённые пункты, терриконы, дороги и развязки, в которых, я петлял, загнанный чёрт знает куда брехливым навигатором, - я чётко представлял себя на месте бойцов Деркулова или несчастных украинских танкистов, как баранов загнанных на бойню. Помню пожилых шахтёров, указавших нам правильную дорогу, милиционеров, делавших вид, что не замечают нарушение правил машиной с российскими номерами, - живы ли они теперь? Или с оружием в руках сражаются за мою, за вашу свободу? Да за свободу и жизнь всего мира, чёрт возьми!

Так вот, для меня эта книга густо замешана на реальности, и в этом её уникальная для меня лично сила.

Да и сам текст - густой, плотный, едкий. Раньше говорили "написано выпукло", и я не понимал, что имеется в виду, но теперь, кажется, почувствовал. Было ощущение, что я не читаю глазами, а нащупываю кровоточащими пальцами текст, набитый азбукой Брайля. Давно не испытывал такого от книги. Язык определённо порадовал, хоть я не люблю злоупотребление ненормативной лексикой, но здесь - в самый раз.

Но самое мощное, за что лично мне больше всего понравился роман, - это финал. Реальный выход из нравственного тупика, который придаёт особый смысл, многослойность и объём произведению. Если текст до этого казался страшным предчувствием, то концовка создаёт ощущение пророчества. Честно - никому бы не пожелал быть пророком, особенно в таких вещах. Но эта же, вроде бы, безысходная концовка даёт надежду. Чувствуется, как автор стряхивает с героя (а может, с себя самого?) циничную журналистскую, "политтехнологичную" мишуру, отбрасывает в сторону безликие штампы "слоганов" и "брендов", а берёт на вооружение СИМВОЛ, самолично становясь символом, знаменем своей, а теперь и нашей общей борьбы.

И что важно - борьбы не за политические и военные успехи - да, они важны, и да, они будут, - а за собственную душу.

Вот это главное.