# Ловушка для призрака

Игорь Анатольевич Безрук

Чтобы избежать ее любви, они придумали призрака

ЛОВУШКА ДЛЯ ПРИЗРАКА

(повесть)


1


По узкому, но достаточно освещенному коридору одной из небольших загородных клиник Блэкстоуна уверенной и твердой поступью двигалась девушка.

Мимо неё взад и вперед сновали люди: посетители, медсестры и обслуживающий персонал, и все нет-нет, да и обращали внимание на эту, несомненно, броскую двадцатипятилетнюю шатенку с непроницаемым решительным выражением лица, придающим её тонким и правильным чертам еще большую красоту и выразительность.

Даже в сером, не слишком бросающемся в глаза, но, бесспорно, дорогом костюме она задерживала на себе взгляды, как мужчин, так и женщин. Женщин отчасти своей отстраненностью и надменностью, мужчин - привлекательностью и недоступностью.

Только слепой или чрезмерно привередливый мог пройти мимо такой девушки и не обернуться, не проводить взглядом до конца коридора, не залюбоваться на мгновение её стройными длинными ногами, небольшими плотными бедрами и узкой талией, скрыть которую был не в состоянии даже пиджак, собирающийся в талии едва заметными складками. Но опытному взгляду и этого было достаточно, чтобы ощутить всю прелесть скрывающегося под ним тела.

После себя девушка оставляла не только пьянящий аромат весеннего букета, но и невидимую ауру, от которой можно было сойти с ума. Может, поэтому все сразу же расступались перед ней - мужчины жались к стенам, женщины проходили боком, и все - почти все - заворожено оборачивались, пыша недобрыми мыслями: кто с завистью, кто с брезгливостью, кто с ненавистью, а кто и с вожделением - но только не с равнодушием.

Бросалась в глаза встречным и её серая - такого же цвета, как и костюм - шляпка, кокетливо сдвинутая набок. Но бросалась только издали, вблизи же всех поражали блещущие решительностью и негодованием выразительные глаза девушки - можно было подумать, что она несется на всех парах в один из кабинетов клиники, чтобы внезапно застать своего неверного мужа в объятьях его секретарши-любовницы.

И лишь немногие из персонала знали истинную причину появления здесь миссис Рэнделл, однако никто не горел особым желанием встретиться с нею или даже просто сказать по-приятельски: "Привет", как говорили они раньше, еще в те недавние времена, когда никому не известная мисс Оливия Метью практиковала в этих стенах обыкновенной медсестрой. Виной тому были отчасти вырвавшиеся у нее после замужества из силков стыда надменность и презрение, какое нередко появляется у так называемой категории "выбившихся" женщин. Хотя никто из знающих её никогда не станет отрицать, что всего в жизни, о чем можно только мечтать - богатства, респектабельности и неравнодушия со стороны окружающих, - она добилась исключительно своим неженским умом и напористостью. Уж ей поперек дороги не станешь: сотрет в порошок, испепелит - огонь, а не женщина. Да оно и так видно: по её решительной поступи, непроницаемому взгляду, даже по той манере, с которой она вскользь отвечала на кивки и поклоны, приветствия и улыбки случайно встреченных в коридоре знакомых.

Вскоре Оливия приблизилась к кабинету, на стеклянной двери которого в серебристом металле была выполнена надпись: "Доктор Макферсон, главврач".

Не останавливаясь и не задумываясь ни на мгновение, Оливия так же решительно, как и шла, отворила дверь и оказалась в небольшой приемной Клайда Макферсона.

Секретарша Макферсона, мисс Инга Морис, женщина в том возрасте, когда седину все чаще приходится скрывать краской для волос, увидев Оливию, приняла такое отсутствующее выражение лица, что миссис Рэнделл даже улыбнулась про себя. Поговаривали, будто мисс Морис тайно влюблена в Макферсона, но черт с ней - Оливию это мало интересовало.

Несмотря на то, что мисс Морис демонстративно уткнулась в лежащую сбоку неё стопку бумаги и деланно надула накрашенные губы, Оливия нарочито громко поздоровалась и тут же двинулась к двери кабинета Макферсона, твердо уверенная, что тот находится у себя. Она не ошиблась. Макферсон сидел в глубоком кресле у массивного дубового стола и так увлеченно листал какую-то брошюрку, что даже не заметил, как к нему вошли. Только когда Оливия прикрыла за собой дверь, доктор Макферсон поднял глаза и тут же улыбнулся, почувствовав, как начинает колотиться сердце. Он не мог без волнения оставаться наедине с Оливией, и сейчас, с трудом взяв себя в руки, поднялся с места.

- Боже, Оливия! Неужели это ты? Как я рад.

- Я тоже, Клайд, очень рада, но я здесь не затем, чтобы выслушивать твои комплименты.

- Помилуй бог, Оливия, я не сказал тебе еще ни одного.

- И не надо. Мне, знаешь ли, сейчас не до них.

- Не понимаю. Твоему мужу стало хуже?

- Клайд, давай начистоту. Ты прекрасно знаешь, зачем я пришла: Рик вчера отказал Милтону в его услугах. Теперь нам нужен другой врач.

- Постой, постой, Оливия. Милтон хороший врач, у него богатая практика, опыт...

- Клайд, я же ясно сказала: Рику нужен другой врач.

Макферсон под руку подвел Оливию к креслу. Мягко надавив на ее плечи, усадил, а сам присел на кончик стола.

- Подожди, Оливия, успокойся, может, выпьешь кофе?

Оливия слегка кивнула. Макферсон на секунду выглянул в приемную и попросил мисс Морис сварить пару чашек.

Когда вернулся, Оливия сказала:

- Этот твой Милтон... Рик сразу почувствовал к нему неприязнь. Ты же знаешь, он терпеть не может бестактности.

Когда Оливия упомянула о бестактности, Макферсон едва заметно улыбнулся - только круглый идиот рядом с такой девушкой мог думать о такте.

Оливия заметила его ироничную улыбку.

- Чему ты улыбаешься?

Макферсон слегка дернул плечом.

- Смотрю, ты похорошела. Сколько мы не виделись: четыре? пять месяцев? полгода? Может, поужинаем где-нибудь, как в старые добрые времена?

- Об этом не может быть и речи, Клайд. С тех пор, как произошла эта нелепая трагедия, сам понимаешь - мы не можем больше встречаться. И я тебе тысячу раз говорила об этом - не начинай, пожалуйста, снова.

- Даже если я очень попрошу?

- Даже если очень. Давай останемся просто друзьями. Хорошими, добрыми друзьями.

Макферсон не стал пререкаться.

- Итак, Рик против кандидатуры Милтона?

- Совершенно верно, - подтвердила Оливия.

- И он, естественно, требует другого доктора?

- Просит, - поправила Оливия.

Макферсон ухмыльнулся.

- А тебе не кажется, дорогая, что доктор ему совсем ни к чему. Ты не пыталась показать его психиатру?

- О психиатрах он и слышать не хочет.

- Но зачем ему доктор? Приглядывать за ним может и обыкновенная сиделка. А доктор - это уже прихоть. И глупость, как мне кажется.

- Но ты же знаешь Рика, - как-то неуверенно произнесла Оливия.

- Конечно, знаю. Хотя после несчастного случая он, как я понял, сильно изменился.

- Даже очень, - сникла Оливия.

- Ладно, - Макферсон поднялся со стола. - Попробую тебе помочь и в этот раз. Только кого порекомендовать - ума не приложу. За год с небольшим Рик сменил, если не ошибаюсь, трех или четырех докторов. У меня и на примете-то больше никого нет...

Макферсон задумался. В кабинет вошла мисс Морис с подносом в руках. Макферсон поблагодарил, взял у нее поднос, поставил на край стола, одну из чашек передал Оливии и сказал:

- Мисс Морис, в ближайшие десять минут никого ко мне, пожалуйста, не впускайте.

- Хорошо, доктор Макферсон, только пришел доктор Котмен, как вы ему назначили.

Макферсон недовольно скривился.

- Попроси его, пожалуйста, зайти после обеда.

- Хорошо, - сказала мисс Морис и направилась к выходу.

- Доктор Котмен? Кто это? - спросила Оливия, когда секретарша вышла.

- Доктор Котмен? - переспросил Макферсон. - Наш терапевт. Ты его совсем не знаешь, он у нас совсем недавно: третий месяц, но в своем деле собаку съел - огромный практик.

Оливия призадумалась, потом сказала:

- А можно мне на него взглянуть?

- Он совершенно не в твоем вкусе, Оливия, - с усмешкой сказал Макферсон.

- И все же я хотела бы посмотреть на него.

- Как тебе будет угодно. Мисс Морис, - запросил он секретаря по селектору, - доктор Котмен еще здесь? Уже ушел? Нет, нет, не беспокойтесь.

Макферсон отключил селектор.

- К сожалению, он вернулся к себе в отделение.

- А мне туда доступ уже закрыт?

- Что ты, Оливия, сама знаешь, для тебя в клинике все двери нараспашку.

- Тогда, может, пройдем в отделение?

Макферсон улыбнулся:

- Как всегда напориста. Хорошо, я проведу тебя.

Они вышли, поднялись на второй этаж. Макферсон спросил у первой попавшейся на глаза сестры, где доктор Котмен.

- Был в восьмой палате, - ответила та, не моргнув. - Разыскать его?

- Если вам не трудно. Мы будем в его кабинете.

Они прошли по коридору и вошли в небольшой и скромный кабинет заведующего терапевтическим отделением. Оливии он приглянулся: светлый, чистый, аккуратный.

- Все комнаты, у тебя, Клайд, как близнецы.

- Это больница, милая, здесь пестрота отвлекает.

- А может, наоборот, будет только стимулировать?

- Не знаю, не знаю. По правде говоря, я никогда не задумывался над этим.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел высокий стройный мужчина лет тридцати восьми-сорока в белом халате и белой цилиндрической шапочке.

- Доктор Макферсон, здравствуйте? Я заходил к вам.

- Доктор Котмен, - представил Макферсон вошедшего Оливии. - Миссис Оливия Рэнделл.

Доктор Котмен слегка кивнул. Оливия, не поднимаясь с места, пристально посмотрела на него. Мужчина смутился, отвел глаза, но она успела заметить в них нечто такое, что сразу же заставило ее заволноваться.

Между тем доктор Макферсон продолжал:

- Миссис Оливия - жена одного из наших пациентов, находящегося сейчас на лечении после аварии. Миссис Оливия...

Оливия поднялась и твердо сказала:

- Я хотела бы, чтобы вы по совместительству стали домашним врачом моего мужа. Много времени у вас это не займет, с оплатой, думаю, мы договоримся.

Доктор Котмен такого не ожидал.

- Не знаю... Я, собственно говоря, никогда домашним-то врачом и не был. А потом - у меня практика, - будто извиняясь, произнес он.

- В этом нет ничего страшного, Макс, - по-приятельски произнес доктор Макферсон. - Вы просто раз в неделю-две, в удобное для вас время будете посещать мистера Рэнделла и наблюдать за его состоянием.

- Но... - попытался отнекаться доктор Котмен, однако миссис Рэнделл перебила его:

- За оплату не беспокойтесь, этот вопрос мы решим сразу же при первом вашем визите.

Ее поддержал и доктор Макферсон:

- Соглашайтесь, доктор Котмен, мой вам добрый совет. Я бы и сам не прочь проследить за здоровьем мужа миссис Рэнделл, но вы же знаете, сколько у меня дел. И потом - дополнительный заработок. Разве помеха?

- Надеюсь, вы подумаете? - настаивала миссис Рэнделл. - Я не тороплю, но в четверг хотелось бы вас видеть. Вот наш адрес, - посчитала свой вопрос решенным миссис Рэнделл.

Доктор Котмен еще колебался.

- Я несколько удивлен. Почему именно мне вы делаете такое предложение?

- Не знаю, - горячо ответила Оливия и прямо посмотрела ему в глаза. В ту же секунду какая-то тонкая жилка внутри доктора Котмена дрогнула и мелко завибрировала, заглушая туманные сомнения, возникшие чуть ранее: стоит ли вообще связываться со всем этим. Ясного ответа не было, но та странно вибрирующая жилка, казалось, одурманивала его.

- До скорой встречи, доктор Котмен, - сказала миссис Рэнделл.

- До встречи, - ответил он.

Доктор Макферсон и миссис Рэнделл вышли. Доктор Котмен остался один. Он все еще не мог прийти в себя, готов был вот-вот отказаться от столь заманчивого предложения, но что-то удержало. То ли так сильно подействовало очарование миссис Рэнделл, то ли что другое, - он не хотел себе признаваться в этом, ему ведь не двадцать лет, чтобы с первого взгляда влюбиться в женщину; слава богу, уже под сорок - возраст, когда человек не строит больше иллюзий и, как кажется, живет вполне трезвым рассудком. Тогда что же?

Доктор Котмен подошел к окну. За окном вовсю разгулялось лето. На чистом небе висели редкие перистые облака, на осинах мелко трепыхались листья, в кронах шумно галдели галки.

Он мог бы отказаться - роль домашнего доктора совсем не для него, но мысль увидеть еще раз эту привлекательную девушку не давала покоя. Наверное, что-то действительно есть в первом слепом случае. Зайдется сердце и подскажет - твой выбор верен, этот человек может быть тебе близок. В чертах лица проступает нечто знакомое, будто родное, ты начинаешь умиляться наклоном головы, упавшей на глаза челкой, аккуратными ушками, а через час подобное мгновение безвозвратно уходит...

- Доктор Котмен, - просунулась в отвор двери смуглая мордашка дежурной сестры. - Мистер Джонсон из пятой палаты опять возмущается. Может, дать ему чего-нибудь?

- Хорошо, Элен, я сейчас приду, успокойте его покамест.

Дверь закрылась. Макс Котмен снова посмотрел в окно. Сомнения все еще теснились в душе.


- Ну как, Оливия, что думаешь? - спросил доктор Макферсон, едва они вышли из кабинета доктора Котмена.

Оливия пристально посмотрела на главврача.

- Клайд, ты ведь прекрасно знаешь: я только выполняю причуды Рика, а не подбираю себе любовников, как думают некоторые.

Доктор Макферсон смешался:

- Прости Оливия, я не хотел тебя обидеть. Все верно, - уныло произнес он. - Ну, а как мы, Оливия?

- Что мы, Клайд? Я ведь ясно тебе сказала: между нами все кончено.

- Но ты же не можешь так просто вычеркнуть меня из своей жизни.

Оливия взглянула удивленно:

- Клайд, по-моему, эта тема давно закрыта? Давай не будем снова возвращаться к ней?

Оливия направилась по коридору. Доктор Макферсон замер в растерянности, потом, словно очнулся, догнал девушку и засеменил рядом.

Весь оставшийся путь они не произнесли больше ни слова. Только у выхода из клиники Оливия сухо попрощалась с доктором Макферсоном и тут же забыла о нем. Он долгим взглядом с сожалением проводил её до самой машины. Малиновый "бьюик" Оливии тихо завелся, тронулся и вскоре быстро скрылся из виду.


2


В четыре часа, как обычно в это время дня, Макс Котмен пил кофе в кафе "Ламартин". Солнце медленно сползало на запад, жара понемногу спадала.

Едва он переступил порог кафе, как стоявший за стойкой бара его владелец, Мишель Ламартин, низкорослый тучный весельчак, расплылся в неизменно-любезной улыбке и крикнул в сторону кухни:

- Франческа, горячий кофе господину Максу!

Макс приблизился к стойке и поздоровался:

- Здравствуйте, Мишель.

- Здравствуйте, доктор Котмен. Присаживайтесь, пожалуйста, на любой свободный столик, сейчас Франческа подойдет.

- Спасибо, Мишель. Вы как всегда внимательны и предусмотрительны. Если мне будет кто-нибудь звонить...

- Само собой разумеется, доктор Котмен. Насчет этого могли бы и не предупреждать. Вы у нас завсегдатай, а для постоянных клиентов у Ламартина особые услуги.

- Вы так любезны, Мишель. У вас случайно не найдется свежей прессы?

Ламартин достал из-под стойки газету и протянул Максу:

- Пожалуйста.

Макс поблагодарил Ламартина и, взяв газету, прошел к столику у окна. Сев за него, развернул и углубился в одну из статей.

Он познакомился с Мишелем буквально на следующий день своего приезда в клинику доктора Макферсона. Это был обаятельнейший человек. Когда впервые его приятель Алекс Видал привел сюда Макса, ему сразу понравилось и кафе, и хозяин, и две его очаровательные дочери, Аделаида и Франческа, работающие у отца официантками. Да и сам Макс приглянулся Ламартину, и уже вскоре он, завидев Макса, приподнимал свою шляпу и приветствовал издали. Впоследствии Макс даже лечил старшую дочь Ламартина, ту самую Франческу, которая сейчас должна принести кофе.

Не успел он прочитать и одной заметки, как Франческа в синем платье и белом фартуке подошла к столику и поставила перед Максом небольшую чашечку парящего кофе, произнеся негромким приятным голосом:

- Ваш кофе, мистер Макс.

Макс оторвался от газеты, посмотрел на девушку и улыбнулся:

- А, Франческа? Спасибо.

Он чувствовал, что нравится девушке, но заводить с ней интрижку не собирался. И дело было даже не в разнице возраста. Макс не хотел привязывать ее к себе, не хотел сделать больно. К тому же сейчас его мысли были целиком заполнены Оливией. После первой встречи он думал о ней, можно сказать, день и ночь.

Макс надеялся, что Франческа тотчас же уйдет, но девушка спросила:

- Вы сегодня спешите, мистер Макс?

- Ты что-то хотела? - он уже пожалел, что заговорил с ней. После того, как в клинике Франческа решила, что влюблена в Макса, она прохода ему не давала.

Франческа смущенно потирала большим пальцем поверхность подноса, прижатого к ногам.

- Может, вечером поужинаете со мной?

Макс снисходительно посмотрел на неё.

- Франческа, - как можно мягче начал он, потому что совсем не хотел обидеть. - Я правда занят каждый день. В особенности по вечерам, как ты не поймешь. К тому же, я намного старше тебя. Поверь, тебе со мной будет скучно и неинтересно. Да и твой отец...

- Вы нравитесь ему, правда, правда. И... И мне тоже, - горячо вырвалось у неё в который раз.

Максу стало неловко. Откровенное признание Франчески несколько смутило. Казалось, он ни разу не подал серьезного повода к появлению таких чувств. И в клинике, занимаясь лечением девушки, старался быть в меру холодным, в меру вежливым и обходительным. Откуда вдруг такое желание? Макс уже не знал, куда деваться. Выручил его Алекс, стремительно, что соответствовало его непоседливому характеру, ворвавшийся в кафе.

Поприветствовав на ходу Ламартина, нескольких своих знакомых и самого Макса, он облегченно плюхнулся рядом с ним на кресло, небрежно бросив Франческе:

- Дорогая, мне, пожалуйста, то же самое, - огорчив её так, что она даже не смогла скрыть набежавшей на лицо печали.

Макс с жалостью проводил девушку взглядом. Алекс иронично бросил:

- Ну ты ловкач: уже и эту завлек в свои сети?

- Пустое, Алекс, - Макс нисколько не обиделся на него - они знали друг друга целую вечность: учились в одном медицинском колледже, вместе стажировались в центральной клинике Уинхеда, затем их пути разошлись и вот, спустя время, вновь случайно встретились на одном из семинаров врачей-терапевтов. Так как дела Макса в тот час были неважны - развод с Кати, осложнения на работе, - Алекс предложил другу перебраться в Блэкстоун, в клинику доктора Макферсона.

- Заочно он с тобой немного знаком, да и я замолвлю словечко, и там ты, поверь мне, забудешь все свои невзгоды и передряги, - сказал тогда Алекс, и Макс после недолгого раздумья согласился.

Вскоре Макс переехал в Блэкстоун. Был самый разгар весны. Как в природе, так и в его душе происходили немалые перемены. Во-первых, он начисто позабыл о неприятностях, которые преследовали его в Пенсильвании; во-вторых, он надышаться не мог окружавшей его теперь свободой.

С помощью Алекса Макс быстро нашел себе дом, обставил, купил новую машину. Он с удовольствием практиковал в клинике - Макферсон не ограничивал своих врачей. Нравились и здешние люди: своей открытостью и непосредственностью - не то, что пенсильванские снобы.

За четыре месяца работы у Макферсона Макс заметно посвежел, набрался сил, прибавил в весе. Даже Алекс и тот заметил изменения в друге.

- Тебе бы еще подругу найти - и все твои дела были бы решены, - частенько повторял он, когда они оставались вдвоем или по четвергам "расслаблялись" в кафе дядюшки Ламартина.

У самого Алекса подруга сердца была, с ней он встречался регулярно два раза в неделю.

- Нет уж, уволь, - отнекивался Макс. - Мне еще не надоело одиночество.

Так говорил он каждый раз, когда Алекс соскальзывал на эту острую, по его мнению, тему.

Что же теперь случилось? Влюбился?

Нет, просто мимолетное чувство, нормальное чувство любого мужчины, встретившего красивую женщину, на некоторое время возобладало.

Поначалу Макс думал, что через день-два это чувство уйдет, как уходило раньше - мало какие женщины попадались на глаза. Но прошел день, другой, а образ Оливии Рэнделл так и не покинул его. Оливия в воображении снова садилась в его кабинете на стул, поднимала глаза и, не моргая, долго смотрела на него.

- Я, кажется, влюбился, Алекс, - признался Макс, наконец, другу.

Алекс обрадовался:

- Искренне рад за тебя. Наконец-то твое заледеневшее сердце растаяло. И, если не секрет, кто твоя избранница? Надеюсь, не Франческа? Ей ведь нет и девятнадцати?

- Нет, не Франческа. Некто Оливия Рэнделл. Нас с ней познакомил Макферсон.

- Оливия Рэнделл? - не сдержал удивления Алекс. - В своем ли ты уме, братец? Да знаешь ли ты, что это за женщина?

- Ты с ней знаком?

- Знаком? Да её знает в клинике каждая собака!

- Естественно: как сказал доктор Макферсон, её муж работал здесь.

- Да, да, пока не угодил в автомобильную аварию.

- Хочешь сказать: из-за неё?

- А ты как думаешь? Видел её - из-за такой разве не потеряешь рассудок? Но это только верхняя часть айсберга. Слышал популярный анекдот о леди, которая выбирает в любовники домашних врачей своего мужа?

- Не только слышал, но и смеялся над ним.

- Так вот - это не анекдот, а чистейшей воды правда. И леди эта - не кто иная, как сама миссис Оливия Рэнделл.

Макс отказывался верить. Подобное представить невозможно.

- У неё такие чистые, безгрешные глаза...

- Они обманчивы, Макс, поверь.

- Да нет, я уверен, все это сплетни, - никак не хотел воспринимать услышанное Макс. - Ты хоть сам-то в них веришь? Я понимаю: ухаживать за прикованным к постели мужем сможет не каждая: для этого нужны самоотдача, преданность... Любовь, в конце концов. Нет, что хочешь говори, не поверю. Тот анекдот не про неё.

- Да ты слепец, Макс, просто слепец! Я знаю Оливию столько, сколько не знает её никто, даже Рэнделл. Она работала у нас медсестрой, при мне они познакомились, при мне обручились. А потом их жизнь превратилась в кошмар, и Рэнделл после аварии получил инвалидность.

- Но Милтон, доктор Милтон - он же не спал с ней!

- Не спал, согласен, иначе об этом знали бы уже все. Но спроси, зачем она примчалась в клинику - не за новым ли доктором? Ты спросил её?

Макс промолчал.

- А я уверен на все сто: она явилась туда, чтобы подобрать своему муженьку другого врача: Милтон не удовлетворил её желаний. Быть может, даже не приглянулся.

- А я, значит, приглянулся? - неожиданно вырвалось у разозленного Макса.

- Что ты сказал? - Алекс был поражен. Он уставился на Макса, не отрываясь. - Выходит, она выбрала тебя? Тебя, доктора Котмена, в домашние врачи и любовники?

Вопрос повис в воздухе. Макс не знал, что на него ответить. Выручила Франческа. Она подошла к их столику, поставила перед Алексом кофе и снова расстроено взглянула на Макса. Макс не посмел поднять глаза, которые спрятал, как только девушка приблизилась. Казалось, любой сейчас мог прочитать в них все, о чем он думает.

Алекс словно почувствовал его состояние, легко тронул Франческу за локоть, давая понять, чтобы она поскорее оставила их.

- Принеси нам чего-нибудь выпить, Франческа. Только покрепче. Мне что-то не по себе.

Макс еле дождался, когда девушка отойдет.

- Мне кажется, ты преувеличиваешь.

- Что? - спросил Алекс.

- Что Оливия... Что миссис Рэнделл ищет себе любовников. Да и я... Я буду только изредка наведываться к ним и просто осматривать ее мужа. Это займет каких-нибудь полчаса-час в неделю - не больше. По-моему, ничего страшного, а тем более порочного в этом нет.

- Это тебе так кажется, Макс, потому что ты просто ослеп и твои мозги начинают плесневеть. Хотя, поступай, как хочешь, раз советы друга для тебя пустой звук. Франческа, Франческа! - крикнул Алекс. Ему не терпелось выпить. - Куда ты запропастилась?

К столику подошел сам Мишель Ламартин.

- Никогда не думал, что вы можете так ссориться. Ваш разговор слышно даже на кухне.

- Прошу прощения, дорогой Мишель, но я пытался вдолбить этому упрямцу, что доверять своим чувствам, особенно в его возрасте, крайне опасно и нелепо.

- И что же, получилось?

- Он меня не убедил, - ответил за друга Макс.

- Да, чувства - штука сложная, - философически протянул Ламартин. - Порой они совсем не подчиняются нам.

- Но для чего тогда голова! - продолжал возмущаться Алекс. - Бог дал этому двуногому существу еще и голову, мозги. И что я вижу: что эти самые светлые мозги моего лучшего друга куда-то просто улетучиваются. Не знаю, как их удержать.

- А, может, не надо удерживать? - спросил Ламартин.

- Тогда в два счета сойдешь с ума.

- Но не сошел же еще? - улыбнулся Макс. - Не сошел?

- Долго ли? - отмахнулся от него Алекс и взял из рук Франчески принесенную стопку виски. - Не удивлюсь, если через неделю ты прибежишь ко мне и станешь вопить о помощи.

- Надеюсь, этого не произойдет, - приглушенно сказал Макс.


Домой он добрался слегка опьяневшим. В конце концов они с Алексом помирились. Скрепили примирение несколькими рюмками спиртного.

Вернувшись, Макс забрался под теплый душ, постоял под ним минут десять и, почувствовав себя легче, отправился в постель. Не хотелось ни слушать музыку, ни смотреть телевизор - только поскорее заснуть и во сне увидеть ту, о которой он не мог забыть весь день - Оливию Рэнделл.

Засыпая, Макс твердо решил, что снова увидится с ней. Когда там она говорила, что ждет его: в четверг, пятницу? Кажется, в четверг. А сегодня что? Понедельник или вторник? Совсем память потерял.

Макса словно окутывало облако нежности. Нет, все-таки есть в этом что-то: увидел - и ощутил. Любовь с первого взгляда?

Макс провалился в сон. Спал как убитый. Утром встал бодрый и выспавшийся. Принял холодный душ, почистил зубы, позавтракал.

Погода с утра порадовала. Приятное в этом году лето: не жаркое, не душное. Хорошо бы еще, конечно, дождя, - хоть пыль прибить, а то порой от нее просто спасения нет: лезет и в глаза, и в рот, и в ноздри.

Макс медленно вывел из гаража машину. Ему нравился этот неприхотливый "ягуар" 77-го года выпуска. С ним он себя чувствовал, как одно целое...

Макферсона Макс встретил перед входом в клинику. Тот приветливо улыбнулся и дружелюбно пожал Максу руку.

- Я смотрю, вы начинаете преуспевать не только на поприще медицины, - с улыбкой сказал доктор Макферсон.

- Вы о миссис Рэнделл? - недоуменно спросил Макс.

- О ней, о ней, вы же прекрасно понимаете. Кстати, вы обдумали её предложение? Что мне сказать, если она вдруг позвонит?

- Скажите, что я не против.

- Очень хорошо, - сказал Макферсон, улыбнувшись, - только предупреждаю: будьте осторожны - такая женщина, как миссис Рэнделл, может свести с ума.

- Я уже не в том возрасте, доктор Макферсон, чтобы сходить с ума от женщин.

- Надеюсь, что так, и наша клиника не потеряет столь ценного работника.

- Я в этом просто уверен.

- Мне остается только пожелать вам удачи, доктор Котмен.

- Спасибо, доктор Макферсон, - сказал напоследок Макс, и они расстались в коридоре. Макс пошел в отделение, Макферсон в свой кабинет.


3


В четверг Макс подъехал к Рэнделлам. Дом супругов оказался двухэтажным, окруженным пышной зеленью. Запах жимолости приятно щекотал ноздри. Газон перед домом аккуратно подстрижен. Выступающее немного вперед крыльцо увито сочным плющом.

Макс припарковался у обочины, прошел по тротуару, поднялся на крыльцо. Дверь открыла служанка Рэнделлов, невысокая хрупкая женщина средних лет. Проводив Макса в гостиную, оставила одного. Макс с любопытством стал осматриваться.

На первом этаже размещались прихожая, гостиная, кухня, комната служанки и ход в подвал. На втором - три спальни и ванная комната, как он потом узнал. Обстановка в гостиной особой роскошью не отличалась - все выглядело скромно, но не без вкуса: посредине - полукругом мягкий диван из серого флока, у дивана низенький журнальный столик, напротив - телевизор. На стенах - копии кубистов, несколько пейзажей импрессионистов, сочные растения в горшках (какие-то пышные папоротники, - Макс совсем не разбирался в них). Высокие окна выходили на небольшой дворик с бассейном, ярко освещенный и ухоженный. Вода в бассейне переливалась радужными бликами. Налюбовавшись солнечным пейзажем, Макс перешел к картинам, однако не успел их рассмотреть. Неожиданно откуда-то сверху раздался голос Оливии:

- А, доктор Котмен, здравствуйте.

Макс обернулся. Оливия в длинном синем платье спускалась со второго этажа. В этот раз она показалась еще привлекательнее. Сердце его гулко забилось.

Подойдя к Максу, Оливия слегка улыбнулась и протянула свою тонкую хрупкую руку:

- Очень хорошо, что вы согласились принять наше предложение. Я уж боялась, вы передумаете, и мне снова придется идти в клинику и унижаться перед этим несносным Макферсоном. Как вы его там все выносите, он такой ужасный зануда, не находите?

Максу стало неловко от того, что так открыто поносят его шефа, поэтому он попытался уклониться от продолжения этого разговора. Слегка пожав теплую ладонь миссис Рэнделл, он улыбнулся в ответ.

- К счастью, я не так давно знаю доктора Макферсона, чтобы судить о его достоинствах и недостатках, поэтому ничего не смогу ответить на ваш вопрос. Что касается вашего предложения, моя задержка с ответом объясняется только тем, что я, признаться честно, никогда не практиковал домашним врачом.

- Пустяки, доктор Котмен. Со временем вы убедитесь, что это не такое уж сложное и обременительное занятие.

Она предложила сесть. Он мягко опустился на диван. С другого края присела сама хозяйка.

- Я вообще-то не очень понимаю, по какой причине... - начал было Макс, но миссис Рэнделл его перебила, удивленно сказав:

- Разве вам доктор Макферсон ничего не объяснил?

- Упоминал о каком-то договоре.

- Вот именно: договоре. После того, как с мистером Рэнделлом произошел несчастный случай, мы с доктором Макферсоном заключили договор, по которому все расходы на лечение и уход за ним клиника берет на себя.

Макс недоуменно заметил:

- Несколько странный, согласитесь, договор.

- Нисколько, - ничуть не удивляясь, продолжила миссис Рэнделл, - если учесть, что клиника и лично доктор Макферсон многим обязаны мистеру Рэнделлу.

- Значит ли это, миссис Рэнделл, что я также буду работать по договору?

- Нет, доктор Котмен. Домашний врач - это уже прихоть мистера Рэнделла и в бумагах он не оговорен, поэтому оплату его осуществляет сам мистер Рэнделл. Надеюсь, она вас устроит.

Оливия замолчала, давая возможность Максу все обдумать, но у него вырвалось непроизвольно:

- Я, собственно, не ради денег взялся за это.

Он посмотрел прямо в глаза Оливии, но она будто ничего не поняла, даже бровью не повела. Тогда Макс спросил:

- Я могу сейчас осмотреть мистера Рэнделла?

- Пока нет. В такое время он обычно спит. Вы пришли немного раньше. Но может, это и к лучшему, мы познакомимся с вами поближе.

Ответ миссис Рэнделл польстил Максу, и все же он спросил:

- А разве доктор Макферсон вам обо мне ничего не сообщил?

Оливия снисходительно улыбнулась:

- Я, знаете ли, больше полагаюсь на собственные впечатления.

- Я тоже, - сказал Макс и почувствовал в голосе волнение. Он не ожидал, что Оливия так быстро завладеет им.

- Не выпьете ли чаю, доктор Котмен, пока мистер Рэнделл отдыхает?

- С удовольствием, и, если вы не против, я хотел бы от вас подробнее узнать о самой аварии. С медицинской карточкой вашего мужа я уже ознакомился в клинике.

- Хорошо, доктор Котмен, только распоряжусь насчет чая.

Оливия ушла, оставив Макса наедине со своими мыслями. Каким странным всё показалось ему: и его пребывание здесь, и их какие-то сбивчивые, путанные разговоры, и непонятная отстраненность миссис Рэнделл. Такое впечатление, что не сама миссис Рэнделл попросила его стать домашним врачом больного мужа, а сам Макс против их воли напросился к ним. Но, может, так ему только кажется? Может, он ошибается, пытаясь отогнать навязчивую мысль, что влюбился в миссис Рэнделл? А ведь он чувствовал знакомое томление в груди. "Неужели это действительно так? - думал Макс. - Но раз я согласился присматривать за её мужем, значит, между нами и возникнуть ничего не может. По крайней мере, не должно. Иначе какой я, к чертям собачьим, врач!"

Макс заколебался. Может, пока еще не поздно, отказаться? Мол, у него масса работы в клинике и даже несколько часов в неделю вырвать можно с трудом - она поверит? Тогда зачем он явился? Сказать, что не сможет принять предложение? Не будет ли это подло, ведь он уже дал согласие, пришел?..

Вернулась Оливия. На подносе, который она принесла, стояли две небольшие чашки с чаем, сахар, лимон, пирожные.

Оливия поставила поднос на столик перед диваном, на котором сидел Макс, сама села напротив, на край глубокого кресла.

- Итак, на чем мы остановились? - миссис Рэнделл была все так же отдалена.

- Вы обещали мне рассказать об аварии.

- Да, хорошо, - Оливия подала одну чашку Максу, другую взяла себе. - Случилось это совсем недавно. В декабре. Заносы тогда заторили почти все дороги в округе, машины пробирались по ним с большим трудом. Мы с Риком собирались на вечеринку, и он должен был с работы заехать сперва за мной, но задержался. Как он сам потом рассказывал: машину гнал, не сбрасывая газа, а ведь уже вечер, темнота, метель, и где-то неподалеку от города - неожиданно в глаза яркий свет встречных фар. Рик резко повернул руль в сторону, машину понесло, затем подкинуло, перевернуло несколько раз и выбросило с трассы в глубокий кювет. Удар оказался настолько сильным, что корпус машины смяло, как гармошку, и только чудом не взорвался бензобак. Спасибо добрым людям, проезжавшим мимо, - помогли сразу: вызвали службу спасения и те вытащили Рика. Он остался жив. Но, как сами видите, прикован к постели.

Оливия замолчала и мысленно будто перенеслась куда-то. Наступила небольшая пауза. Макс заметил, как потемнело ее лицо, но через мгновение она будто стряхнула с себя мимолетное оцепенение, посмотрела открыто на Макса и натужно улыбнулась:

- Но, слава богу, все позади, и Рик, я думаю, идет на поправку.

- Мне очень жаль, что все так случилось, - сказал Макс. - Действительно нелепая авария. Искренне хотел бы вам помочь. Может, мистер Рэнделл уже проснулся?

- Схожу, посмотрю, - сказала Оливия. - Подождите, пожалуйста, еще несколько минут.

Миссис Рэнделл стала подниматься наверх. Макс, глядя ей вслед, подумал о том, какой сильной должно быть была эта женщина. Знать, что муж парализован, и стоически произносить "слава богу, все уже позади", сможет не всякая.

Еще одно непонятное чувство затеплилось в его груди. Не жалость, скорее всего, - восхищение благородством натуры, стойкостью и преданностью любимому человеку. Как могли те завистливые людишки, которые распространяли о ней в клинике сплетни, не видеть этой самоотверженности Оливии? Как могли оклеветать её? Быть может, им мозолили глаза её открытость, чистота и благородство души? Наверняка все те байки, что ходят про нее, сочинили негодные слепцы, завистники, отвергнутые поклонники. Быть может, становясь домашними врачами её мужа, они претендовали на большее, в своей слепоте и невежестве забывая о чести и долге?

Макс разволновался. Поднялся, снова прошелся по гостиной, остановился у одной из картин, на которой была изображена лежавшая в сочной зеленой траве белая пушистая кошка. Она поразила Макса. У нее оказались черты лица и глаза Оливии. Они смотрели в упор и будто пронизывали насквозь. И были в них насмешка и печаль, ум и презрение, хитрость и коварство, - все то, с чем не сталкивался еще Макс, чего не замечал в девушке. Но, может, ему так только показалось?

- Доктор Котмен, - позвала вдруг сверху Оливия. - Мистер Рэнделл проснулся, можете пройти.

Макс поднялся на второй этаж. Комнатка Рэнделла находилась в дальнем левом конце лестничной площадки. Когда Макс вошел, доктор Рэнделл, укутавшись одеялом, лежал в постели и неотрывно смотрел в потолок. Это был осунувшийся человек лет сорока с черным лицом, глубоко ввалившимися глазами и острым подбородком.

- Рик, это доктор Котмен, - сказала Оливия, и только тогда Рэнделл медленно повернул голову к Максу, пристально посмотрел на него и снова втупился в потолок, произнеся:

- Что, Милтон тебя уже не устраивает?

Оливия, как показалось Максу, побледнела.

- Я не виновата, что ты рассорился с ним. Из-за пустяка.

- Из-за пустяка? Ты называешь это пустяком?!

Макс поспешил прервать их перебранку:

- Доктор Рэнделл, вы меня простите, что я вмешиваюсь, но мне кажется...

- Вам кажется! - снова в упор посмотрел на него Рэнделл все тем же презрительно-злым взглядом. - Зачем вы сюда пришли? Что вам нужно? Убирайтесь! Все, все убирайтесь! И ты, Оливия, прочь, не желаю тебя видеть! Так и хотите моей смерти. Всё вам неймется. Вас прислал доктор Макферсон? Он первый рад сжить меня со свету. Выскочка, карьерист, лизоблюд. Играет в благотворительность, лицемер, а сам, небось, рад, что я теперь никто. Оливия, что стоишь, уходи и выпроводи этого доктора, я не нуждаюсь в нем, слышишь - не нуждаюсь! Я сам себе доктор, сам себе лекарь!

Доктор Рэнделл отвернулся, давая понять, что больше не скажет ни слова. Максу стало неловко. Лицо Оливии налилось кровью. Макс видел, что она с трудом сдерживается, чтобы не сорваться. Даже за дверью еще несколько секунд не может прийти в себя, растерянно пряча от него глаза. Наконец, собралась и тут же поспешила извиниться перед Максом:

- Прошу прощения за своего мужа, доктор Котмен. В последнее время он стал невероятно вспыльчивым и раздражительным. Не знаю даже, отчего. Эмоции бьют через край, настроение меняется каждые пять минут. Он, наверное, сам уже от этого устал.

- Я не обижаюсь, - поспешил успокоить девушку Макс. - В его положении любой из нас, наверное, сорвался бы. Я лучше зайду в другой раз.

- Может, завтра? - неожиданно вырвалось у Оливии.

- Завтра вряд ли, у меня дежурство, а вот послезавтра, часа в четыре, если вам удобно, непременно.

- Буду рада и постараюсь подготовить Рика. К тому времени, я уверена, он отойдет, Рик не умеет долго держать в себе обиду. Вы его совсем не узнаете, вот увидите.

Макс чуть задержался у входной двери.

- А его психиатр часто бывает?

- Рик и его прогнал несколько месяцев тому назад, не захотел больше видеть.

- Значит, мне вдобавок придется быть еще и психиатром?

- Может быть, но, думаю, у вас получится. Вы настоящий доктор, я это сразу поняла.

- Спасибо, миссис Рэнделл, за теплые слова и внимание. Тогда до четверга?

- До четверга, как договорились. Не задерживайтесь, я буду ждать.

Они попрощались. Макс по тротуару пошел к своей машине. Сел в неё и машинально посмотрел на дом Рэнделлов. Оливия так и стояла у приоткрытой двери и задумчиво смотрела на него. Макс улыбнулся и махнул рукой. Слабо улыбнулась и она, и тоже помахала в ответ.

Двигатель "ягуара" завелся быстро, и Макс отъехал. Все не выходила из головы настенная картина с кошкой. Ну почему в ней не было той тихой печали, какая сейчас скользнула у Оливии при расставании? Ведь ее красоте, как ему казалось, больше присуща тихая печаль, задумчивость, а не брезгливость, не презрение той высокомерной кошки.

Не воспринял Макс и самого Рэнделла. Неужели тот не понимает, как тяжело с ним Оливии? Своим упрямством и брюзжанием он только отдаляет её от себя, только настраивает против. А вспышка эмоций при постороннем человеке - разве не признак самодурства?

Макс недоумевал: как можно жить с таким человеком и еще любить его. А в том, что Оливия любила своего мужа, он нисколько не сомневался. Только любовь в таком незавидном положении могла придать ей сил. И захотелось ему хоть чем-то поддержать ее, хоть словом, или взглядом, потому Макс не мог дождаться наступления четверга, - дня, когда снова встретиться с ней.


4


Среда и первая половина четверга пролетели для Макса как несколько часов. Уже в четыре вечера он стоял у дверей дома Рэнделлов и нажимал глянцевую кнопку звонка. Дверь открыла сама миссис Рэнделл. Глаза ее сияли, щеки горели, вся она словно светилась.

- Наконец-то, доктор Котмен, мы уж стали переживать, придете вы или нет. Рик сегодня в чудесном настроении, с утра только о вас и спрашивает, а я, к своему стыду, ничего конкретного сказать не могу. Проходите, пожалуйста, сразу наверх, я приготовлю чего-нибудь выпить.

Макс поднялся в комнату Рэнделла, постучал, открыл дверь.

- Можно?

- А, доктор Котмен, очень рад, заходите, - Рэнделл действительно был в хорошем настроении. - Подсаживайтесь поближе, мне вас так будет лучше видно.

Макс присел на край кровати.

- Сразу хочу попросить у вас прощения за прошлый вечер, я был так груб и бестактен по отношению к вам, да и к Оливии, что теперь стыдно. На меня тогда будто что-то нашло: сам себя узнавал с трудом.

Макс с недоумением посмотрел на Рэнделла. Казалось, перед ним лежал совсем не тот, прежний Рэнделл - злой, раздражительный, беззащитный, вызывающий только отвращение. Перед ним лежал полный ясного ума и сознания, не лишенный остроумия человек. Вероятно, такой, какого любила Оливия - настоящий Рэнделл.

- Что вы, доктор Рэнделл, - сказал Макс. - Пустое.

- Доктор Котмен, - продолжил Рэнделл, - я хотел бы узнать побольше о вас и вашей работе в клинике, вы же практикуете у доктора Макферсона, не так ли? Там когда-то практиковал и я, до тех пор, пока не произошла эта нелепая трагедия. Расскажите мне о себе, пожалуйста.

- Может, вначале я осмотрю вас, а в процессе осмотра мы с вами и поговорим.

- Хорошо, не возражаю.

Макс выудил из своего небольшого черного кейса стетоскоп и тонометр, послушал легкие пациента, измерил давление, осмотрел гортань и зрачки.

- Вас ничего не беспокоит, доктор Рэнделл?

- Вроде ничего.

- И все же, если вы не возражаете, я хотел бы, чтобы вы прошли дополнительное обследование. Сами понимаете, судить по внешнему виду...

- Понимаю, доктор Котмен, - перебил его Рэнделл. - Поэтому ничего не имею против. Итак, Макс, - можно мне так вас называть? - как вы оказались в наших краях?

Макс без утайки рассказал Рэнделлу, как он очутился в Пенсильвании, как попал в клинику доктора Макферсона, как в его домашние врачи. Рэнделл слушал с интересом, изредка перебивая Макса каким-нибудь вопросом. Так за разговором прошло около часа. Их беседу прервала неожиданно появившаяся в дверях Оливия:

- Рик, - сказала она, - доктору Котмену, наверное, пора. Да и тебе время принимать лекарства.

Макс поднялся.

- Простите, за разговорами я совсем забыл о времени. Миссис Оливия права: мы лучше поговорим в другой раз. Скажем, в понедельник. Нет, во вторник - в понедельник у меня допоздна будет работа.

Но доктор Рэнделл будто и не понял намерений Макса уйти, он внезапно вспылил и набросился на жену:

- Я не просил тебя вмешиваться в нашу беседу, Оливия. Мы с доктором Котменом еще не закончили. Выйди и закрой, пожалуйста, за собой дверь: лекарства можно принять и позже, так ведь, доктор Котмен?

Макс недоуменно посмотрел сначала на доктора Рэнделла, потом на Оливию. Полной неожиданностью оказался для него такой резкий переход доктора Рэнделла от учтивого разговора с ним до неприкрытой грубости по отношению к своей жене. Неужели он совсем не понимает, что ставит в неловкое положение не только Макса, но и Оливию? Ведь по ней видно, что она в смятении.

Макс захотел хоть как-то поддержать девушку. Он сказал:

- Прошу прощения, мистер Рэнделл, но я на самом деле чувствую, что утомил вас. Лишнее волнение вам сейчас, как мне кажется, ни к чему. Мы лучше договорим в следующий раз, тогда и вы расскажете мне о своей жизни. Я приду, как уже сказал, во вторник.

Но Рэнделл как и не слышал, снова обратился к Максу:

- Может, выпьете чашку кофе?

- Нет, спасибо, в следующий раз. Уже темнеет, поеду домой.

- У вас семья, доктор Котмен? - чувствовалось, что он все не хотел отпускать Макса. Даже голос его потеплел.

- Нет, доктор Рэнделл, я разведен. А детей у нас с прежней женой не было. Но это вам вряд ли интересно. Примите лекарство и отдыхайте. До скорой встречи.

Макс был тверд. Доктор Рэнделл потемнел, не желая принимать очевидного, демонстративно отвернулся к окну и не проронил больше ни слова. Максу ничего не оставалось, как выйти. За ним последовала и миссис Рэнделл.

- Сегодня доктор Рэнделл, выглядит бодрее, - сказал Макс в коридоре.

- Да. Лечение, видно, идет на пользу, - с некоторой долей сарказма произнесла чуть погодя Оливия.

Макс не знал, как реагировать на ее тон. Пытаясь отогнать недобрые мысли, спросил:

- Где можно ополоснуть руки?

- Здесь, - она указала слабым взмахом руки на дверь слева.

- Прошу прощения, что стал невольным свидетелем вашей ссоры, - сказал Макс.

Миссис Рэнделл посмотрела на него с благодарностью.

- Это не ссора, доктор Котмен, а самая натуральная провокация. Вы совсем не знаете Рика. Он - невыносимый человек. Всегда, всю жизнь он подминал под себя людей, чтобы только досадить мне.

- Не понимаю.

- А вы поговорите с ним.

Оливия замолчала. Макс почувствовал себя не в своей тарелке от невозможности охватить всего сразу, нужно было как-то разобраться со всем. Он заторопился в ванную комнату. Миссис Рэнделл пошла за ним.

"Что же у них тут в действительности происходит? - подумал, намыливая руки. - И какую роль играю в этом я? Катализатора или громоотвода?"

Макс поднял глаза. В висевшем над раковиной зеркале, он увидел, что Оливия смотрит на него, задумавшись. Неожиданно их взгляды встретились. Оливия отвернулась. Макс закрыл кран, стряхнул с рук оставшиеся капли воды.

- Вы чем-то встревожены? - спросил напрямик.

Оливия чуть не расплакалась:

- Не понимаю: Рик сегодня какой-то не такой. С утра веселый, игривый, постоянно шутит.

- Что ж в этом плохого?

- Он никогда таким не был, он что-то задумал, я уверена.

Максу только этого не хватало.

- Мне кажется, вам просто показалось. Мы беседовали с ним около часа, и я ни в речи его, ни в поведении ничего необычного не заметил. Он выглядит молодцом.

- Это-то меня и беспокоит: он был всегда сдержан, а сегодня целый день, если не считать прошлого случая, сам не свой.

- Я думаю, вы очень устали, вам необходимо просто немного отдохнуть.

Оливия глянула на него отрешенно:

- Вытирайтесь, пожалуйста, - и подала ему махровое полотенце. Макс вытер руки, вернул полотенце. Оливия слегка улыбнулась, будто извиняясь. Макс попытался поскорее отогнать беспокойные мысли.

Спускались они со второго этажа, словно соединенные некоей невидимой нитью. Казалось, забота о Рэнделле сблизила их.

Прощаясь у дверей дома, Оливия протянула Максу свою хрупкую ладонь. Макс слегка пожал её.

- Надеюсь, вы не забудете нас, доктор Котмен, - она снова была печальна.

- Я тоже на это надеюсь, миссис Рэнделл, - сказал Макс и пошел к своей машине. Все произошло, как и в прошлый раз: они расстались также неопределенно. И хотя Оливия и сказала "надеюсь, я еще раз увижу вас", - Максу не стало легче: она по-прежнему была далека. Может, нелепая ссора с мужем смягчит её сердце, и Оливия почувствует к нему какое-то расположение? Хотелось верить. Все-таки, как ни крути, а она жена мистера Рэнделла, законная жена, а доктор Котмен посторонний человек, случайно ворвавшийся в их жизнь. Но, может, он так и не научился разбираться в людях, и Оливия на самом деле хотела его еще раз увидеть?


5


Прошло два месяца, Макс как обычно пил кофе в кафе дядюшки Ламартина, когда в него ворвался Алекс Видал. Глаза суетливо бегали, волосы взъерошены, пиджак сбился так, будто Алекс прокатился на метро в час пик.

Ворвавшись, он быстро окинул взглядом небольшое кафе и сразу же, обнаружив Макса, направился к нему.

- Вижу, ты ничего еще не знаешь. Почему все время именно мне приходится приносить людям неприятные известия. Читал вечерние новости? Нет? Даже не удосужился заглянуть на первую полосу? Посмотри, остолоп! Сбылось то, о чем ты мечтал!

- О чем я мечтал? - не понял Макс, взял протянутую Алексом газету и посмотрел на первую страницу.

- Бог мой! - не удержавшись, воскликнул он. Весть о смерти Рика Рэнделла явилась для него полной неожиданностью. Уж чего-чего, а этого он желал меньше всего.

- Вот-вот, а ты тут безмятежно кофеи распиваешь. Франческа, принеси нам, пожалуйста, две порции виски. Молодому человеку сейчас оно просто необходимо.

Когда Франческа ушла, Макс поднял на Алекса глаза:

- Ты теперь понимаешь, что будет? Понимаешь?

- А я тебе говорил! Я говорил, - закуривая сигарету, стал упрекать Алекс, - не связывайся с ней. Предупреждал, но ты не послушал, отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

Макс не мог прийти в себя.

- Мне нужно выпить. Срочно.

- Я уже заказал, но сомневаюсь, что это тебя успокоит.

Тут раздался голос Ламартина.

- Доктор Котмен, доктор Котмен, вас к телефону. Какая-то дама.

- Дама? Дама? - резко поднялся с места Макс. - Это ты! Ты дал ей номер этого телефона! - закричал он на Алекса. Макс был вне себя. Еще минуту назад спокойный и любезный, он походил теперь на запуганное, загнанное животное. Торопливо пошарив в карманах, Макс вытащил несколько измятых купюр, машинально пересчитал их, потом резко кинул все на стол и бросился к выходу. Франческа, подносившая виски, Мишель Ламартин и пара-другая посетителей удивленно посмотрели ему вслед. Через огромные стекла кафе было видно, как Макс не пошел, а побежал по тротуару и вскоре скрылся из виду. Алекс, не долго думая, кинулся за ним. Ламартин любезно извинился в трубку и сказал, что, к сожалению, доктор Котмен был, но уже ушел. Куда? Неизвестно. Да. Он был с другом. Сильно расстроился неизвестно почему. Пожалуйста. Всегда к вашим услугам, мадам.

Франческа подошла к столику, за которым сидели Макс с Алексом и перевернула газету. На первой полосе крупным шрифтом было набрано:

"Вчера в два часа дня у себя в доме неожиданно скончался основатель городской клиники ортопедии доктор Рик Рэнделл".

Франческе фамилия Рэнделла ни о чем не говорила. Наверное, умерший доктор был близким другом Алекса и Макса. Почему бы они тогда так остро отреагировали на сообщение?

Франческа отложила в сторону газету и стала собирать со стола посуду.


6


Алекс настиг Макса лишь на углу 7-ой улицы. Запыхавшись от быстрого бега, Макс прислонился к стене одного из домов и попытался отдышаться. Когда Алекс подбежал к нему, Макс стоял, закрыв глаза и тяжело дыша.

- И куда ж ты намерен бежать, интересно? - спросил Алекс.

- Надо что-то делать! - схватил Макс друга за грудки и затеребил. - Что-то делать!

- Что делать? Когда я тебе рассказывал про Оливию, ты и слову моему не хотел верить, а теперь пытаешься сбежать.

- Я не думал, что наши отношения зайдут так далеко и станут серьезными.

- Все в жизни серьезно, Макс. А отношения между мужчиной и женщиной, даже если они и не навязываются один другому, тем более.

Алекс замолчал. Макс тупо уставился в стену противоположного дома. Он ему все рассказывал! Да что он, черт возьми, рассказывал? Что Оливия спала со всеми, кто ей понравится или кто понадобится, не останавливаясь ни перед чем, только бы все было так, как ей хочется? Что любила играть людьми, сталкивать их друг с другом и наслаждаться, как они сцеплялись из-за ее умело устроенных интриг? Что она и Алекса затащила в свою постель, только бы тот не покинул клинику ее мужа? Как этого, в сущности, ему мало, чтобы понять, кто такая на самом деле Оливия Рэнделл. Он понял это поздно, понял, когда уже полностью увяз в сетях ее паутины. И только принял окончательное решение порвать с Оливией, неожиданно случилась нелепая, пустая, ненужная смерть ее мужа.

- Не хочу ее видеть, - сказал Макс.

- Твое право, только она все равно будет разыскивать тебя. Везде. Думаешь, легко отделаешься? Оливия Рэнделл не такая женщина. Если она задумала что-то, ее не остановить. Тебя спасет только чудо.

Максу не верилось. Когда они познакомились с Оливией, она показалась женщиной, о которой можно только мечтать.

- Алекс, - обратился в отчаянии Макс, - я не знаю, что делать. Помоги мне, придумай что-нибудь, у тебя же светлая голова. Умоляю, не оставь в беде. Видишь, я погибаю.

Алекс приобнял Макса и слегка похлопал по спине.

- Не отчаивайся. Из всякого тяжелого положения есть выход.

- Легко тебе говорить.

Алекс пообещал Максу не оставлять его до вечера. Они поехали в "Регату", бар на окраине города, заказали виски. Первую и вторую Макс махнул сразу. Немного успокоился, но то ли от нервного потрясения, то ли от переживаний, опьянел быстрее обычного. После пятой рюмки глаза его повеселели, он вклинился в танцующую в центре бара толпу и стал тяжело танцевать, совсем не попадая в ритм мелодии. Изредка возвращался к столику, залпом опрокидывал очередную порцию спиртного и снова плелся назад на танцплощадку. К восьми вечера Макс изрядно набрался, язык его то и дело заплетался, но он больше не казался таким испуганным и потерянным, каким был еще два часа назад. Алекс довез его на машине до дома, убедился, что он в состоянии справиться со всем сам, и оставил у дверей, пожелав спокойной ночи.

- Можешь не сомневаться, - прерывающимся голосом сказал Макс. - Эта ночь будет спокойной. Обещаю тебе: ни на какие звонки отвечать не буду, двери до утра никому не открою. Будь перед ними хоть сам Господь Бог.

- Надеюсь, что так оно и будет.

- Будь спокоен. Уж что-что, а свои обещания я сдерживаю.

Макс закрыл за собой дверь. Прошел в ванную, разделся, забрался под душ.

Она его уже ищет! Он ей постоянно нужен! Она жить без него не может, стерва!

Макса немного повело. Он оперся плечом о холодный кафель, ткнулся головой в стену.

А Рик, муж чертов, не мог протянуть еще месяц. Еще с месяц! Тогда б на месте Макса мог оказаться любой другой. Любой! Только не он.

Макса зазнобило. Добавил горячей. Вода плавно заструилась по плечам, спине и груди, но тепло не приходило. На Макса снова и снова накатывала одна и та же картина: глаза Оливии крупным планом. Зеленые, слегка прищуренные глаза. И голос будто из ниоткуда: "А если бы его не стало, Макс? Если бы не стало, ты полюбил бы меня?" Как только в голову такое могло прийти?!

Макс укутался в халат, прошел в гостиную, открыл бар, достал бутылку виски, налил в стакан.

"Ты полюбил бы меня, Макс?"

Зазвенел телефон. Макс от неожиданности вздрогнул. Звонок не утихал. На том конце провода упорно не хотели разъединяться. Казалось, телефон раскалился. Макс зажал ладонями уши, но и сквозь них резкий звук проникал внутрь. Затрещала голова, заголосили все внутренности, не хватало сил выдержать этот звук.

Макс пронзительно закричал и хотел было подскочить к телефону и сбросить его на пол, но только сделал шаг к журнальному столику, на котором находился аппарат, как звонок резко прекратился. В воздухе повисла тишина. Макс как разбитый опустился на диван.

"Надо, лечь, поспать, - подумал он. - Заснуть, и все пройдет. Завтра встану как обычно, приму прохладный душ, поеду к Оливии, пожму руку её мужу. Рик ведь не умер, нет, газеты что-то напутали. Как же он мог умереть - я ведь сам следил за его здоровьем? Нет, смерть Рэнделла - шутка. Алекс просто подшутил надо мной, старый мошенник. И как всё разыграл по-настоящему - актер. И я поверил ему. Ну да, все совпадения. Газета, звонок в баре, беспристрастное лицо Алекса - и он попался на удочку".

Макс засмеялся идиотским смехом, отхлебнул еще виски, удобнее раскинулся на диване. Тут вдруг снова зазвонил телефон, но в это раз Макс не испугался, поднял трубку и услышал голос Оливии:

- Макс, ты где был? Я искала тебя весь день. Ты уже знаешь? Рик умер!

- Мне сказали. Очень жаль.

- Макс, - сказала она. - Мне сейчас тяжело одной. Ты не приедешь?

- Не знаю, Оливия...

- Макс, - сказала она тише. - Мне, правда, очень тяжело. Приезжай...

- Но Оливия... - попытался он остановить её - ему было не по себе. - Так нельзя. Я не могу.

- Что значит "нельзя", "не могу"? По-твоему, я могу? До завтрашнего дня я сойду с ума. Хоть представляешь себе, что это такое: остаться один на один с чужим человеком?

- Почему же чужим, он ведь был твоим мужем? К тому же завтра его похоронят. Завтра, Оливия. Всего одна ночь.

- Ночь? Ночь? Это сплошная кромешная ночь, долгие десять часов. Десять часов, Макс! Как ты не поймешь, я просто не выдержу. Я не выдержу, Макс! - она чуть не сорвалась, но взяла себя в руки и тихо так, страшно произнесла:

- Ты приедешь, Макс. Слышишь? - И затем утвердительно и беспрекословно: - Ты приедешь, иначе я не знаю, что сделаю!

Макс затрясся от возмущения.

- Но Оливия, это же нелепо! Это... - он с трудом нашел нужное слово. - Это неправильно, в конце концов.

- Неправильно? - голос её завибрировал. - О каких правилах ты вообще говоришь? Ему было на нас абсолютно наплевать, у него были свои правила, своя игра. Я даже рада, что он...

- Оливия, - прервал её Макс, - нехорошо так говорить о нем. Теперь.

- Теперь? Макс, что с тобой? Ты же сам его ненавидел, сам говорил, что завидуешь ему, потому что у него есть я. А сейчас, когда мы наконец-то... Когда мы наконец-то можем быть вместе, ты говоришь "нехорошо", "неправильно".

- Я совсем не это хотел сказать, Оливия.

- Но сказал!

- Я не хотел, прости. Сам не знаю, что говорю.

Макс замолчал. Оливия спросила:

- Ты приедешь?

Макс не знал, что ответить, произнес только умоляющее:

- Оливия...

Но она повысила голос:

- Ты приедешь. Или завтра я заявлю всем, что ты убил его. Вместе со мной. Я это сделаю, Макс, сделаю. Если ты оставишь меня, - сказала она твердо и оборвала связь.

Макс так и застыл на месте. Как это было похоже на Оливию. Вот она и показала коготки. Что же будет дальше?

Макс набрал номер телефона Видала.

- Алекс, это я. Она нашла меня, мне срочно нужна твоя помощь. Ты мне друг или не друг? Приезжай, я буду ждать.

Положил трубку.


7


Через час Макс ехал к Оливии. Алекс и виски немного успокоили его. В сущности, завтра похоронят Рика, и тогда Макс скажет ей все, что давно хотел сказать: они совершенно чужие люди и их никогда не скрепляла настоящая любовь. Страсть, влечение - да, но не любовь. К тому же - и в этом он тоже признается - в последнее время Оливия стала слишком капризной, слишком требовательной. Но ведь Макс ей не муж, он свободный человек, с Оливией не связан ни узами брака, ни договорными обязательствами, - какие могут быть претензии, а тем более притязания? Но это Макс скажет завтра. Он все-таки врач, а Оливия - больной, уставший человек, поэтому Макс пощадит её, поэтому не скажет пока ничего. Он всегда, при любых обстоятельствах старался быть великодушным. Во всем.

Макс ехал к Оливии и вспоминал, когда он впервые почувствовал, что попал в нелепое положение. Недели три или четыре назад. Тогда казалось, он влюблен в Оливию. Она была обворожительна, прямо светилась радостью, в постели сводила с ума. И уже тогда крутила им, как хотела, Макс ничего не мог с собой поделать. Тогда же она и произнесла те, испугавшие его, слова: "Как бы я хотела, чтобы он поскорее умер и мы остались вдвоем". Глаза её при этом загорелись...

Нет, конечно, Макс думал об этом и раньше. Поначалу втайне надеялся, что Рэнделл умрет, и Оливия достанется ему. Помнится, с каким нетерпением они ждали этого момента - Рик казался таким слабым. Они спокойно обсуждали его состояние, но Макс, как оказалось, в своих прогнозах просчитался. На три недели. Так сказала Оливия. Словно вела счет, словно держала руку на пульсе судьбы Рика, его оставшегося времени. И всякий раз после осмотра спрашивала Макса: "Ну что?" - и не получив удовлетворяющего ответа, досадно и - особенно в последнее время - озлобленно поносила весь свет и Рэнделла в частности.

Один раз Оливия так сорвалась, что чуть не разнесла кухонный сервиз. Макс перестал отвечать - и так было видно: Рэнделлу осталось недолго. Только не сумел предугадать сколько. Оливия предугадала, но не призналась, как. "Приснилось", - сказала и как-то дико улыбнулась, по-кошачьи сузив глаза, как на том портрете в гостиной. Взгляд ее при этом показался ему холодным, неестественным, каким-то отчужденным и вместе с тем ясным, уверенным - жутким, звериным - будто Оливия наверняка знала о том, что и когда произойдет с Риком. И с ним произошло. В пятницу.

Обычно в пятницу Макс и Оливия встречались. У Макса. Знал ли Рэнделл об их встречах, догадывался ли - неизвестно, но против Оливии устоять было невозможно. Рик лежал в своей спальне наверху, Макс выходил мыть руки в ванную комнату, Оливия держала полотенце, пока в один из вечеров страстно не прижалась к нему и не стала целовать. А ведь он захотел её давно, еще когда впервые увидал на пороге кабинета доктора Макферсона. Оливия стояла там нерешительно, волосы слегка растрепались. Она мяла и ломала свои пальцы так, что до него доносился хруст суставов. Он тогда и не подозревал, что станет одним из ее многочисленных любовников. Ползла за ней слава страстной женщины, женщины-вулкана, мегеры и одалиски в одном обличье. Макс замирал, когда её халат случайно касался его оголенной руки, когда чувствительные пальцы помогали ему в манипуляциях при осмотре. Он любил смотреть на них. Тонкие длинные, изящные, вызывающие желание. Макс представлял себе, как они ласкают, царапают острыми коготками спину, и вскоре сам убедился, что они на самом деле так искусны, как представлялось. Но до этого - сколько мучений, сколько сердца и нервов... А потом? Макс первый предложил уехать. Ну, хотя бы встречаться у него. Ему было не по себе в чужом доме. Но Оливию, казалось, совсем не смущало незримое присутствие мужа, она даже находила в этом пикантность и удовольствие.

- Знаешь, - говорила она, - я иногда чувствую себя домашней кошкой, которую хозяйка застала с дворовым котом.

Макс не хотел быть этим котом.

- Я не могу, - сказал он ей в первый раз.

Её умелые пальцы доказали обратное. Но на душе потом словно кошки скребли. Только в своей постели, далеко от тяжелого дыхания Рика, Макс по-настоящему ощущал себя мужчиной. Оливия, наоборот, была сама не своя. Потом их отношения постепенно перешли в умеренное русло. Правда, порой она срывалась, все чаще хотела сразу, без всяческих ритуалов и церемоний. Это пугало его, но он ничего не мог с собой поделать, потому что чувствовал, что сильнее желает её и теряет голову. Казалось, Оливия была самим дьяволом во плоти, Макс - игрушкой в ее руках. И все же он решился на отчаянный шаг: в конце концов отказался от продолжения лечения Рика.

- Почему? - спросил Рэнделл.

- Я, к сожалению, бессилен, - ответил честно Макс. - И скрывать от вас правду считаю непростительным. Но поверьте: я делал все, что мог.

Рик не одобрял поступок Макса, считая его трусостью, хотя и сам прекрасно понимал, что ему к нормальной жизни возврата нет. И он спокойно перенес откровения Макса, может быть, догадываясь об их отношениях. Оливия последнее время так недвусмысленно смотрела на Макса у постели Рика, - это не могло остаться незамеченным.

- Очень жаль, - сказал тогда Макс.

- Мне тоже, - произнес после непродолжительной паузы Рик.

Оливия оставалась до крайней степени холодной, явно что-то задумав.

- Он все равно не выживет, чего ты боишься? - спрашивала.

- Не знаю, - отвечал Макс. - У меня какой-то горький осадок после всего.

- После всего? - разозлилась она.

Макс попытался оправдаться, а через две недели Рика не стало. Как Оливия и предполагала. Будто заговорила. Рик умер тихо. Так она сказала. Макс засомневался.

- Ты не веришь мне?

Слышалось что-то странное в её голосе. Это был голос человека, навсегда покончившего с надоевшими проблемами.

"Ты приедешь!" - твердо сказала Оливия по телефону. Она требовала, ибо еще властвовала над ним. И Макс несмотря ни на что продолжал её любить. Бояться и любить.


8

Макс не спешил. Машины обгоняли его одна за другой. Город зажегся огнями. Шоссе слабо блестело после дождя.

В гостиной царил полумрак, но из спальной наверху сочился мягкий, приглушенный свет.

Оливия пылко прижалась к нему.

- Я так рада, что ты приехал. Я просто схожу с ума. Все это так нелепо и угнетающе. Проходи.

Оливия помогла ему снять пальто. Макс прошел в гостиную. Посреди, на небольшом возвышении, стоял гроб, отороченный по краям белой каймой. Макс приблизился к нему, посмотрел на покойника. У того было умиротворенное выражение лица.

- Макс, - Оливия потянула его за собой одной рукой, в другой держа бутылку вина и два бокала. - Выпьем. За нас, - сказала, когда они вышли из гостиной и оказались на кухне.

Оливия чокнулась с ним, выпила, забралась Максу на колени, обняла.

- Как я счастлива, ты даже не представляешь.

Оливия поцеловала его, но Макс, отстраненный, не ответил. Он был еще сам не свой в отличие от нее, светящейся счастьем.

- Почему ты ничего не ешь? Не стесняйся.

Оливия придвинула к нему салат, еще налила себе и ему вина.

- Когда же, наконец, наступит завтра?

Выпила. Макс ощутил какое-то напряжение. Все в нем противилось неоправданному веселью Оливии. Не хотелось оставаться тут ни минуты.

- Может, поедем ко мне?

- Ты спятил - я должна эту ночь провести здесь!

- Почему? - Макс не мог понять.

- Не знаю. Вероятно, того требует обычай.

Оливия опустилась у его ног на колени, облокотилась на них, заглянула Максу в глаза.

- Ты же не бросишь меня здесь? Останешься?

- Оливия, ты прекрасно знаешь, что это невозможно.

- И ты тоже! - она рывком поднялась с колен, заходила взад-вперед по кухне. - Ты хочешь оставить меня одну? В такую минуту?

- Я приду завтра.

- Завтра, завтра! До завтра еще десять часов, десять долгих часов. Я не выдержу, я сойду с ума! - Оливия неожиданно остановилась возле Макса, прижалась к его груди. - Не уходи от меня, Макс, пожалуйста, останься. Слышишь - ты останешься, останешься! - решительно схватила она его за руки. - Я ведь люблю тебя, люблю! Макс... - зашептали её губы, и Оливия потянулась к нему. Ладони ее судорожно заскользили по его лицу, сдавили виски. Она стала целовать Макса, гладить, распаляясь все сильнее и сильнее. Её дрожь и волнение передались и ему. Макс понял, что устоять перед этой женщиной и в этот раз ему не удастся. И он сдался.

Пылкость Оливии была поразительной. Она словно в последнем угаре безжалостно набрасывалась на него в спальне, требуя повторения. И лишь насытившись, обессиленная полностью, упала рядом и тут же уснула.

Макс тоже попытался уснуть, но только закрывал глаза, как в висках начинали учащенно стучать маленькие молоточки. Голова раскалывалась.

Он понимал, что не должен был оставаться с Оливией наедине, не должен был давать ей ни малейшей надежды, должен был бежать от нее, скрыться, не поднимать телефонную трубку, ведь он знал, что Оливия была что трясина, увязнуть в которой проще простого, выбраться же - тяжело и мучительно. Но он сам пошел на это. Сам. Хотя нужно было немного подождать, каких-то два-три дня, пока не зароют покойника и квартира не освободится от духа Рика Рэнделла. А так все окружающее пропиталось еще большим, гнуснейшим пороком, ведь за стеной снова её муж, который пусть и не слышит больше ничего, не чувствует, но еще находится здесь, присутствует, существует!

От этой мысли Макса передернуло и бросило в холодный пот. Тут неожиданно вскрикнула Оливия и резко поднялась на постели. Испуганные и остекленелые глаза её вытаращились, рот перекосило. Прошло несколько секунд, прежде чем взгляд приобрел осмысленное выражение, и Оливия узнала Макса. Узнав, сразу схватила его руку и крепко сжала.

- Макс, Макс, - сказала она, - мне привиделся кошмарный сон.

- Ты видела его, Оливия?

- Да, он смотрел на нас. Смотрел, как мы занимаемся любовью.

- Это невозможно, Оливия!

- Макс, мне страшно. Ты был прав, нам нельзя было здесь оставаться. Давай уедем отсюда, поедем к тебе, нет, в какой-нибудь мотель, снимем номер, там переночуем. Я больше так не могу. Если бы ты видел его, Макс. Он сидел рядом, на краю постели. Я думала, умру от его взгляда.

Макс попытался ее успокоить, хотя сам слышал, как не унимается сердце:

- Оливия, что ты говоришь. Это же был сон, только сон. Ты просто сильно устала.

Он погладил Оливию по плечу, привлек к себе.

- Давай уедем отсюда, Макс. Я боюсь. Я сойду с ума.

- Давай, - не стал перечить Макс. Ему самому хотелось поскорее выбраться из этой мрачной квартиры. Из этого черного склепа. Он чувствовал себя подавленным.

Собрались в считанные минуты. Уже в машине почувствовали облегчение. Перед тем, как тронуться, Макс посмотрел вперед и дрожащим голосом произнес:

- Знаешь, я ведь тоже видел во сне Рика.

- О, боже! - вскрикнула Оливия и от ужаса спрятала лицо в ладонях.

Всю дорогу они больше не произнесли ни слова. Подъехав к бару, Макс вышел из машины и помог выбраться ей. Оливия вцепилась в его руку и не отпускала до самого столика. Он не возражал, когда после выпитой рюмки Оливия заказала еще. Макс тоже решил хватить больше обычного.

Выпив еще пару рюмок, Оливия поднялась и, слегка пошатываясь, побрела к танцующим. Вскоре Макс совсем потерял ее из виду в сигаретном дыму и непроницаемом чаде. Вернулась Оливия растрепанной, но несколько оживленной.

- Хочу еще выпить, - сказала, небрежно плюхнувшись на стул.

- Тебе не стоит больше пить. Это может плохо кончиться.

- Плевать! Ты что, испугался покойника? А я его не боюсь. Отбоялась. Пускай попробует меня достать. А, Рик, ты слышишь меня! - неожиданно крикнула она, высоко задрав голову. - Что, съел? На-ка, подавись, урод! - вскинула она вверх кулачок с одиноко торчащим средним пальцем.

Оливия уже не контролировала себя. Захихикала, как полоумная. Но кому-то это не понравилось. Неожиданно рюмка Оливии разорвалась вдребезги, опрыскав ее каплями виски. Оливия испуганно уставилась на нее, и хмель ее как ветром сдуло. Макс тоже несколько секунд не мог прийти в себя, потом резко поднялся и потянул Оливию к выходу:

- Все, хватит, нам пора уходить.

Оливия безвольно дала себя увлечь, но все время оборачивалась назад и трясущимися губами спрашивала Макса:

- Что это было, Макс? Что это было?

- Не знаю, Оливия, не знаю.

Только в машине они, казалось, немного пришли в себя. Макс больше не хотел даже упоминать о произошедшем в баре.

- Я хочу, чтобы ты переночевала у меня, - сказал он. - Так будет лучше.

- Хорошо, - согласилась она, не спрашивая почему. - Только выпьем еще, ладно?

- Ладно, - сказал Макс и стал заводить машину.


10


Траурная церемония началась в десять. Все, кто прибыл к этому времени, отправились провожать Рика Рэнделла в последний путь.

Макс слегка поддерживал Оливию - она еще долго оставалась под впечатлением того случая в баре и последующего страшного сна, поэтому до утра не могла уснуть, боялась, что во сне ей снова явится Рик. Сейчас она выглядела измученной и усталой и приходского священника слушала рассеянно и невнимательно.

- Мы ничего не приносим в этот мир, - нараспев бормотал священник, - и все здесь оставляем. Бог дал, Бог взял. Да святится имя Господа...

Священник читал Писание неторопливо, с прерыванием, но Оливии казалось, что каждое его слово вонзается в сердце с быстротой молнии, и когда он дошел до тридцать девятого псалма и также тягуче произнес: "Тогда я сказал: вот иду...", Оливия не выдержала и зарыдала. Со стороны всё выглядело обычно, но Макс знал, что слезы Оливии не следы скорби - это следы страха и потерянности.

До конца церемонии они присутствовать не стали. Макс увел Оливию, продолжавшую рыдать и в машине. Он предложил ей на несколько дней уехать.

- У Синего озера есть замечательный мотель. Отдельные домики. Там нас никто не побеспокоит. Будем только ты и я. Поверь мне, ты очень устала, тебе просто необходимо отдохнуть.

Оливия ничего не ответила, но Макс и так догадался, что Оливия была на все согласна - ей поскорее хотелось забыться.

Они не стали заезжать к ней домой - пусть исчезнет дух Рика и затхлость, остававшаяся после него. Ей не нужны никакие вещи, купить их можно и по пути.

Ехали не меньше 60 миль в час. Синее озеро скрывалось в чаще нетронутого леса в сорока милях от Блэкстоуна. Глядя на проносившиеся мимо ели и березы, Оливия даже повеселела, стала шутить, вела себя раскованнее, была многословна. Но Макс чувствовал, что за ее многословием еще скрывается неуверенность и страх, и теперь только от Макса зависит, насколько долго она пробудет в таком настроении.

Управляющий без лишних вопросов небрежно кинул им на стойку ключи и назвал номер свободного бунгало. Макс с Оливией без труда нашли его. Оливия даже не взглянула на озеро, быстро вошла в домик и попросила открыть бутылку виски.

- Как хочешь, а я выпью.

После того, как выпила, сразу направилась в душ, чтобы, как сказала, "смыть с себя прошлое".

Под душем Оливия неожиданно запела, и Максу показалось, что к ней вернулось ее прежнее беззаботное состояние. Это взбесило его. Он рывком распахнул дверь и вошел в ванную комнату.

- Как ты можешь, Оливия, - прерывающимся голосом произнес он. - В такой день.

- Макс, Макс, - защебетала она так, будто ничего не случилось, - успокойся. Что тебя так завело?

Оливия спокойно закрыла краны, вышла из ванны и, подойдя к Максу, обняла его.

- Я понимаю, ты устал, последние дни тебя ужасно измотали. Но ведь все позади. Он умер. Мы вдвоем. Не этого ли ты хотел?

Оливия пристально посмотрела на Макса. Он отвел глаза. Оливия сняла с крючка полотенце.

- Прими душ, расслабься, я подожду тебя в комнате.

Она оставила его одного. Макс неторопливо разделся, открыл душ, посмотрел на себя в зеркало, криво улыбнулся.

"Не мешало бы вам и побриться, - подумал он и вдруг услышал истошный крик Оливии. - Так быстро?" - мелькнуло у него, и он снова ухмыльнулся.

Оливия сидела на краю кровати и мерно покачивалась. Вперед-назад, вперед-назад... Лицо ее перекосилось, на лоб набежали морщины, под глазами отчетливее выступили синие дуги, щеки ввалились. Оливия нервно стискивала пальцы рук. Это была уже не истерика, а нечто большее.

Макс подошел к ней, взял за руки, попытался унять.

- Оливия, это я - Макс. - Он заговорил с ней приглушенно, осторожно, чтобы еще больше не напугать, но Оливия его совсем не воспринимала.

- Оливия, - затормошил девушку Макс, пытаясь привести в чувство - уже и его взяла оторопь. - Оливия! - пару раз с силой хлестнул по лицу. Это оказало определенное действие: она очнулась.

- Макс, Макс, - слезно заговорила она, - давай уедем, Макс, немедленно.

- Что случилось? - он, казалось, ничего не понимал.

- Там, там, - указала она на небольшую прикроватную тумбочку. - Там... - сказала и зарыдала с новой силой.

Макс подошел к выдвинутому ящику тумбочки и заглянул внутрь. На дне ящика лежало золотое обручальное кольцо. Макс взял его в ладонь и поднес к глазам. На внутренней стороне кольца было выгравировано только два слова: Рик Рэнделл.


11


Всю обратную дорогу Оливия как воды в рот набрала. Макс тоже старался не донимать ее пустыми вопросами. Загадочные сны, необъяснимые происшествия... Тут крылась какая-то тайна. И как всякая тайна, она была пугающа. И все же Макс обязан был Оливии помочь.

- Не считаешь же ты, что Рик ожил и собственноручно подкинул кольцо в ящик твоей тумбочки? Надо быть просто глупцом, чтобы поверить в это. Духи, призраки, привидения, - они просто не существуют, это плод человеческого воображения, это, если хочешь, - болезненные фантазии. А ты, бесспорно, в настоящее время не совсем здорова. Как человек очень эмоциональный и, я бы сказал, необычайно чувствительный, ты слишком серьезно относишься ко всему и сама обостряешь свои переживания. Тебе стоит, наверное, несколько дней попить успокоительное. Все образуется, поверь. Мы уедем отсюда подальше, туда, где ни один стук, ни одна вещь, ни один голос не напомнят тебе о том, что произошло. Все уйдет, все забудется, только пожелай.

Оливия молча смотрела на дорогу.

- Есть еще вариант, - сказал Макс после некоторой паузы. - Раз ты веришь в существование духов, обратимся к гадалке, или к экстрасенсу, медиуму какому-нибудь. Небезызвестный тебе Алекс Видал знает одного такого. Может, хоть тот в чем-то тебя разубедит.

Когда они подъехали к дому, в котором жил Макс, Оливия произнесла.

- Ты хочешь покинуть меня?

- Ненадолго. Мне нужно съездить к Алексу, мы же все обсудили с тобой.

- В такую минуту?

Макс пристально посмотрел на Оливию.

- Хорошо, - согласился он после некоторых колебаний. - Так, наверное, будет лучше. Поедем вместе.


12


- Ну вот, теперь ты знаешь почти всё. - Макс на одном дыхании рассказал Алексу обо всем, что произошло с ними до и после погребения Рика. Оливия сидела рядом сама не своя.

- Было еще что-то? - Алекс нашел рассказ друга чрезвычайно любопытным и занимательным.

- Да. Я тебе еще не сказал, что и я, и Оливия видели один и тот же сон. Призрак Рика пришел к нам одновременно, будто, как непрошенный гость, влез в наше сознание. И вот это, - Макс раскрыл ладонь.

- Что это?

- Кольцо. Это его кольцо, Алекс. Рика. Понимаешь? Погребенное вместе с покойником. Но оно здесь. Это объяснить невозможно! Оливия как увидела его, чуть с ума не сошла.

- Не удивительно, мой друг. Я, наверное, тоже бы испугался, возникни в столе моего рабочего кабинета предметы или вещи покойной супруги. Уж ты знаешь, каким тягостным был мой брак.

Алекс поднялся и на секунду замолчал, задумавшись.

- Что нам теперь делать, Алекс? Я даже не знаю, к кому обратиться - нас сразу примут за сумасшедших.

Алекс внимательно посмотрел сначала на Оливию, потом на Макса и, наконец, сказал:

- Вы правильно поступили, что пришли ко мне. Кстати сказать, я давно занимаюсь подобными вопросами, знаком с трудами Тирелла и Ролла, Кавендиша и Пайка, но все никак не представлялось случая столкнуться с потусторонними силами наяву.

- Это, наверное, очень опасно.

- Я понимаю и именно поэтому радуюсь и еще раз говорю: вы правильно поступили, что обратились ко мне. - Алекс замолчал, посмотрел куда-то в сторону, потом сказал:

- Ролл, кстати, утверждает, что вокруг живых существ и неживых объектов формируются так называемые "пси-поля", которые заряжаются от мыслей и эмоций, обращенных к ним. Возможно, вы сами вызвали образ Рика своими переживаниями и мыслями о нем.

- Но если бы это было так, образ Рика, не казался бы столь реальным, - засомневался Макс в словах друга.

- Может быть. Однако знаменитый популяризатор оккультизма доктор Папюс относит подобные проявления потусторонних сил к так называемым элементерам. Скорее всего, вы столкнулись с похожим призраком.

Макс уныло хмыкнул:

- К какому бы типу не относился посетивший нас призрак, нам от этого, знаешь, как-то не легче.

- Однако и отчаиваться, друзья, пока не стоит, - Алекс, казалось, никогда не терял присутствия духа. - Кстати, вы хоть ужинали? Нет? Тогда я оставлю вас на несколько минут и закажу какой-нибудь снеди.

Алекс вышел. Макс взял холодную руку Оливии и слегка сжал ее.

- Все образуется, моя дорогая, я в это верю. Алекс что-нибудь придумает, у него золотая голова.

Вернулся Алекс. Сообщил, что ужин прибудет минут через двадцать, а пока еще есть время восстановить сон.

- Сон? - удивился Макс.

- Да, мы вытащим из мозга Оливии последний сон и попробуем проанализировать его. Но для этого необходимо, прежде всего, согласие самой Оливии. Так что, Оливия, решающее слово за тобой. Ты готова подвергнуться небольшому сеансу гипноза? Никакого вреда тебе это не причинит.

Оливия не знала, что делать. Стоило ли вообще восстанавливать пережитое?

- Поверь мне, так будет лучше, - продолжал настойчиво убеждать Алекс. - Таким образом ты очистишься от кошмарных видений и вернешься в свое прежнее состояние.

- Это правда? - Оливия растерянно посмотрела на Макса. Ей нужна была простая поддержка.

- Да, это так, - подтвердил слова Алекса Макс.

- Тогда я согласна. Делайте, что хотите, только поскорее избавьте меня от этих кошмаров.

Алекс попросил Оливию удобнее сесть в кресло и расслабиться. Очень быстро и умело с помощью маятника он ввел ее в гипнотическое состояние, и тут же на Оливию накатил последний злополучный вечер.


Она была сильно возбуждена. Присутствие за стеной покойника необычайно завело ее. Обычно расслабленная и спокойная в постели, теперь Оливия сгорала от нетерпения. Макс не узнавал ее, и это еще пуще воспаляло. Оливия судорожно помогала Максу раздеваться. Острое чувство страха опьяняло и подгоняло. Казалось, вот-вот - и все взорвется внутри. Оливия уже с трудом сдерживалась, сильнее и сильнее желая этого взрыва.

Случайно она повернула в сторону голову, раскрыла глаза и вдруг увидела Рика. Он стоял в черном траурном костюме в проеме двери и лукаво улыбался. Оливию охватил ужас, она попробовала остановиться, но что-то словно накрепко приковало ее к Максу. Темп ее движений все нарастал и нарастал, сердце чуть не выскакивало из груди, голова шла кругом, и конца этому не было видно. Когда Оливия закричала, крик ее перерос в несмолкаемый звонкий гул, иголками прошило все тело и... Оливия проснулась. Алекс вывел ее из транса.


- Вы видели? Видели? - испуганно затараторила она, пробудившись.

- Мы слышали Оливия, - сказал невозмутимо Алекс.

- Он снова был здесь, рядом!

- Это ничего хорошего не предвещает, - заволновался Макс.

- Что же нам делать? - Оливия была в отчаянии.

- Есть еще один способ, - чуть поразмыслив, сказал Алекс. - Можно пойти к медиуму и попытаться хотя бы узнать, почему Рик так озлоблен на тебя.

- Но где нам найти такого медиума? - спросила Оливия.

- Есть у меня одна девушка на примете. Зовут ее Жози. Озарение снизошло на нее еще в детстве Но она не то, чтобы чистый медиум, но иногда впадает в транс и общается таким образом с духами посредством своей давно умершей тетки. Через нее мы выйдем на Рика и поговорим с ним.

- Думаешь, получится? - спросил Макс.

- Стопроцентной гарантии нет, но рискнуть можно: иногда духи преследуют людей всю жизнь.

Оливия, однако, воспротивилась:

- Нет, вы как хотите, а с меня хватит. Никуда я больше не пойду. Раз вы говорите, что это был обычный сон, почему я должна из-за него сходить с ума?

- Потому что он не был простым сном, как ты этого не поймешь! Судя по всему, призрак не оставит тебя в покое, - Алекс попытался снова убедить Оливию в неординарности ее сна. Но Оливия была непреклонна:

- Я не понимаю: какие привидения, какие призраки? Третий глаз, умершая тетка... Вы же дипломированные специалисты, доктора, а несете какую-то чушь!

Оливия поднялась:

- Наверное, на этом мы закончим. Несколько успокоительных таблеток перед сном, я думаю, навсегда отобьют охоту у некоторых призраков пугать девушек по ночам. Приятно было снова увидеться с тобой, Алекс. Ты как всегда был неподражаем. Поехали, Макс.

- Да, да, поехали, - поднялся со своего места и Макс.

Оливия пошла к выходу. Макс чуть задержался, прощаясь с другом.

- План "Б", - шепнул ему на ухо Алекс, когда Оливия остановилась у дверей. - Ничего не меняется.

- До скорого, - сказал Алексу Макс.

- Поехали, - еще раз Оливии.

У машины Оливия остановилась:

- Может, сегодня переночуем в каком-нибудь другом месте? Не хочу заново пережить последнюю ночь.

- Ладно, поедем в ближайшую гостиницу, мне тоже нужно отдохнуть.


13


До гостиницы ехали молча. Макс за рулем, Оливия рядом. Макс был недоволен, Оливия это видела. Между ними словно пробежала черная кошка. Оливия и мысли не допускала, что Макс охладевает к ней, и внезапную перемену относила лишь к его усталости - не хотелось верить в худшее.

За окном мелькали улицы и дома, но они будто не замечали их. Макс был сдержан, но в гостинице сорвался, стал упрекать Оливию в том, что она никак не определится, чего хочет. Если хочет избавиться от ужасных снов и видений, значит должна принять помощь Алекса. Если нет, то хотя бы не превращать их жизнь в кошмар.

Оливия смотрела на него непонимающе. В чем ее вина, что призрак Рика является к ней в снах? Разве это может расстроить их отношения? И кто, как не Макс, самый близкий ей сейчас человек, должен помочь в такую трудную минуту? А он вместо того, чтобы пойти навстречу... Оливия была в отчаянии. Казалось, нет никакого выхода из сложившейся ситуации. И Оливия сдалась. Сдалась, чтобы хоть как-то удержать Макса.

- Ладно, - сказала отрешенно, - сделаем так, как вы хотите.

- Вот это другой разговор, - поцеловал ее в щеку Макс и тут же набрал номер друга:

- Алекс, это опять я. Мы все-таки решили остановиться на варианте с медиумом. Можешь договориться, чтобы нас приняли? Хорошо, будем ждать твоего звонка. Мы в "Гадком утенке", переночуем здесь, а там видно будет.

Они попрощались. Макс положил трубку, подсел на кровать к Оливии, приобнял ее.

- Послушай, детка, я прекрасно тебя понимаю, думаешь, меня это не беспокоит? Представь себя на моем месте? Что бы ты сделала, узнав, что твоя девушка постепенно сходит с ума. А ты ведь моя девушка, и я совсем не хочу тебя терять.

Макс снова поцеловал Оливию. Она положила ему голову на плечо и расплакалась.

- Знаешь, как мне больно.

- Понимаю, - сказал Макс.

На следующий день часов в десять утра Алекс подъехал к гостинице, где остановились Макс и Оливия, и забрал их. Ночь, как видно, не оказалась для них спокойной. Оливия выглядела устало, лицо ее поблекло и осунулось. Да и Макс признался, что все его тело ломило от бессонницы, голова наполнилась тяжестью.

Так как еще оставалось время до встречи с медиумом, Макс попросил Алекса заехать к нему, чтобы побриться. Они подкатили к дому Макса, вышли из машины. Когда Макс открыл входную дверь и вошел внутрь, он остолбенел. Прихожая и гостиная оказались в полном беспорядке. Картины висели косо, книги сброшены с полок и раскиданы по комнате. Ваза, стоявшая на телевизоре, разбита вдребезги. Зеркала треснуты.

Алекс побледнел:

- Это он - Рик. Я чувствую его присутствие.

Макс не мог прийти в себя, Оливия тоже.

- Уходим отсюда, уходим, - потянул их к выходу Алекс. - Едем срочно к Жози.


14


В машине на Макса накатила истерика. Он безжалостно набросился на Оливию:

- Это ты во всем виновата, ты! Теперь Рик будет преследовать и меня! Из-за тебя!

Оливия молчала, насупившись.

- Как я мог! Как я мог! - распалялся Макс. - Мне говорили... Меня предупреждали: не связывайся с ней, - не верил. Не верил ничему, что о тебе говорили! Оказалось - все правда! Ты на самом деле - дрянь! Теперь из-за твоей похоти он мстит и мне, понимаешь!

Алекс попытался утихомирить друга:

- Макс, теперь, мне кажется, не до упреков. Оливия не виновата, что объявился Рик. К тому же, как я понял, ты не слишком противился ей.

- Тебе легко говорить - ты не скрываешься от призрака, и за тобой не тянется всякая нечисть!

- Макс, - умоляюще забормотала Оливия, - прости меня, я не думала, что всё так случится.

- Она права, - поддержал ее Алекс, - никто не думал о последствиях, поэтому сейчас крайне важно помешать Рику сделать что-нибудь более серьезное. Надеюсь, Жози скажет нам причину, по которой Рик преследует вас, а тогда уже мы решим, как можно его остановить.

Алекс предупредил, что Жози видит с трудом, так что удивляться ее остановившемуся взгляду и пугаться его не следует.

Их впустила хромая дородная негритянка с толстым картофельным носом. Они вошли в небольшую, скудно освещенную, плотно заставленную старинной мебелью комнату. Жози, или попросту Жозефина, прикрытая шерстяным пледом, сидела в инвалидном кресле у окна и, казалось, дремала. Голова была опущена на грудь, руки покоились на подлокотниках. Она была не старше тридцати лет, но печать усталости уже лежала на лице. Видно, людские проблемы быстро состарили ее.

Услышав шум вошедших, Жози приподняла голову и прищурилась, как обычно щурятся без очков люди с плохим зрением. Алекс поздоровался с ней, напомнил о вчерашнем звонке и договоренности.

- Проходите, - сказала Жози и жестом пригласила присесть на ряд стульев у стены.

Впустившая гостей негритянка подкатила кресло с Жози к маленькому круглому столику посредине комнаты, на котором мирно соседствовали небольшой хрустальный шар и пирамида, и оставила одних.

- Как вы и предполагали, Рик начал действовать, - сказал Алекс, как только за негритянкой закрылась дверь. - Мы должны остановить его. Я привел, как вы говорили, его вдову Оливию и своего друга Макса, можете побеседовать с ними.

Жози полуприкрытыми глазами посмотрела на сидящих, потом остановила свой взгляд на Оливии и пальцем указала ей на место напротив себя. Когда Оливия села, Жози придвинула к ней поближе хрустальный шар, взяла ее за обе руки, положила их на шар и прикрыла сверху своими ладонями. Потом закрыла глаза и что-то быстро нечленораздельно зашептала. Потом замолчала, будто прислушиваясь к чему-то, и снова заговорила, но уже громче и отчетливее:

- Милдред, тетя Милдред, отзовись, я снова обращаюсь к тебе. Поговори со мной, нам нужна твоя помощь, Милдред. Ты слышишь меня?

С минуту стояла гробовая тишина, потом раздался слабый шорох, за ним скрип, следом - звон, похожий на тот, что получается от стука металлической ложки о стеклянный стакан. Звон был резкий и частый.

- Милдред, это ты? - спросила Жози. - Ты, Милдред? - и задрожала мелко, мелко. На ее лбу выступила испарина, она напряглась.

Холодок пробежал и по спине Оливии. Минут пять Жози молчала, вернее, стонала, стиснув губы и меняясь в лице. То на нее накатывала гримаса боли, то ужаса, то страха. Наконец, она громко вскрикнула и отпустила руки Оливии, затем резко открыла глаза и руками вцепилась в высокий подлокотник своего кресла.

- Уходи отсюда, тварь, уходи, - прошептали ее губы.

Макс, Алекс, да и сама Оливия замерли в недоумении.

- Прочь, негодная! - бросила Жози.

Алекс подскочил к ней:

- Жози, что случилось, Жози?

Девушка медленно повернула к нему голову:

- Кого ты привел ко мне, Алекс? Эта женщина... Я не помогаю убийцам. Она убила своего мужа...

- Убила мужа! - с удивлением посмотрел на Оливию Макс. - Это правда, Оливия? Правда?

- Нет, Макс, нет. Как ты мог в это поверить? Я не убивала Рика! - Оливия не могла сдержать выступивших слез.

- Почему тогда он не дает нам покоя? Может, ты на самом деле убила его! Ты - убийца! Я не хочу тебя видеть, Оливия, не хочу, слышишь! - вскрикнул Макс и бросился вон из квартиры.

- О, Боже! - зарыдала Оливия и уткнулась лицом в ладони.

Но тут случилось еще более невероятное. Неожиданно Жози передернуло, и через все ее тело прошло конвульсивное движение. Жози снова впала в транс. В следующее мгновение она выпрямилась в кресле, глаза ее закатились, и теперь были видны одни белки. Кто-то словно подорвал ее безвольное тело с кресла и переместил к Оливии. Гримаса злобы исказила некогда чистое лицо молодой девушки, и низкий грудной голос с ненавистью произнес:

- Да, это ты, сучка, убила меня! Почему бы тебе сразу не сознаться во всем? Может, хватит изображать из себя святую?

Оливия подняла на Жози глаза и, не выдержав обращенного взгляда, потеряла сознание. Алекс почувствовал, как у него на голове от страха зашевелились волосы. Но то, что вселилось в Жози, глянуло в его сторону только мельком. Тело Жози молниеносно отлетело к противоположной стене, глухо шмякнулось о нее и тряпкой рухнуло на пол.

Алекс словно очнулся, быстро бросился к девушке и затормошил ее:

- Жози, Жози, очнись! Боже, Жози!

Девушка не подавала никаких признаков жизни. Алекс готов был сойти с ума.


15


Дня три Оливия не видела Макса и не могла его разыскать. Она и домой к нему наведывалась, и в клинику, звонила Алексу - все напрасно, Макс как сквозь землю провалился.

В клинике Макферсон сказал, что доктор Котмен взял отпуск на неделю и куда-то уехал. Говорили, - к себе на родину, проведать мать.

Оливия не знала, что и думать. Голова шла кругом. Не хотелось верить, что в такую тяжелую минуту Макс ее бросил.

По ночам Оливии все чаще являлись кошмары. То бегали по ней пауки, то ползали черви, то снова приходил Рик и, саркастически смеясь, заставлял ее заниматься с ним сексом. И стоило ей при этом открыть во сне глаза, как рядом возникал вдруг взбешенный Макс и все кричал и кричал: "Шлюха! Потаскуха! И призрака в постель затащила!" Это было невыносимо. Оливия чувствовала, что силы постепенно оставляют ее.

- Алекс, - спрашивала она, в который раз набрав номер Видала, - ты действительно не знаешь, где Макс? Может, дома и просто избегает меня?

- Сомневаюсь, Оливия. Насколько я его знаю, он, скорее всего, просто испугался призрака Рика и поэтому не хочет с тобой больше видеться. Может, и тебе стоит на некоторое время уехать - в доме, где появился дух умершего, вряд ли можно нормально существовать. К тому же, если он задумал мстить.

- Алекс, - спросила расстроенная Оливия, - ты тоже думаешь, что это я убила Рика?

- Не знаю, Оливия, не знаю, но Жози иногда говорит правду.

- И ты веришь ей, этой больной, ненормальной? Ты же знаешь меня давно, разве я способна на убийство?

- Оливия, прости, мне нужно срочно выезжать. И прошу тебя: не звони мне больше и забудь номер этого телефона. Я хотел помочь Максу, но, видно, сделал ему только хуже, - сказал Алекс и повесил трубку.

Оливия с яростью швырнула телефон на пол.

- Ненавижу вас! Ненавижу, ненавижу, ублюдки! Чуть что: сразу в кусты! Мужики называются: испугались какого-то призрака! Несуществующего призрака! И Макс хорош: воспользовался предлогом, скрылся. Но от меня не так-то легко сбежать, я разыщу тебя, где бы ты ни был. Все равно разыщу, и ты снова будешь моим, только моим и ничьим больше!

Оливия решительно направилась в гараж. Выгнав машину, она в который раз помчалась по городу к дому Макса, все так же ругая и проклиная его. Как ни крути, Макс все-таки обманул ее. Она чувствовала это. Вряд ли он нашел себе другую женщину, но то, что решил бросить ее, было очевидно. Нет, он еще поплатится!

Тут Оливия вспомнила одно кафе, где Макс часто бывал. Как оно называлось? "У Раметина", "Ласатина"? "У Ламартина"! Несомненно! Однажды он угощал ее там и говорил, что обедает в нем постоянно, значит, кто-то что-то может про него в кафе рассказать.

Оливия, не долго думая, развернула машину и направилась прямо на двенадцатую улицу, где располагалось кафе дядюшки Ламартина.


16


Когда Оливия вошла в кафе, Мишель Ламартин не мог не залюбоваться девушкой. Все в ней говорило о том, что это роковая женщина: взгляд, походка, манера себя держать.

Оливия остановилась на пороге, сняла темные очки и огляделась. Мишель подошел к ней и, любезно улыбнувшись, спросил, не желает ли она кофе. Оливия слегка кивнула в знак согласия и прошла к столику, на который ей указал Ламартин. Через минуту Мишель поставил перед ней чашечку ароматного дымящегося кофе и поинтересовался, что привело ее сюда и не ищет ли она здесь кого-нибудь.

- Возможно, - загадочно ответила Оливия. Впрочем, скрывать ей было нечего, и она сразу же перешла к делу:

- Собственно говоря, я хотела увидеть одного человека. Говорят, он ваш постоянный посетитель.

- Я знаю всех своих завсегдатаев, - не без гордости сказал Ламартин.

- Он выше среднего роста, физически крепок. Зовут его Макс Котмен. Я его старая приятельница и вот захотела снова встретиться с ним.

- Макс Котмен? Как же, как же, знаю. Видный мужчина. Признаться честно, моя младшенькая - Франческа - давно сохнет по нему, но, говорят, пока жениться он не намерен.

- Это верно, - сказала Оливия. - Привязать его к себе невозможно.

- А видел я его дня два назад. Правда, он собирался уезжать. Говорил, что хочет отдохнуть от всего.

"И от меня в том числе", - не без раздражения подумала Оливия.

- А он случайно не оставил свои координаты?

- Нет, нет, что вы. В этом плане он был категоричен: уехать туда, где бы его никто из знакомых не нашел, чудак.

- Очень жаль, - сказала Оливия.

- Мне тоже, - сочувственно произнес Ламартин.

Тут дверь кафе открылась и вошла молодая девушка. Оливия задержала на ней свой взгляд и глазам своим не поверила.

- А это кто, мистер Ламартин?

Ламартин обернулся, улыбнулся вошедшей и помахал рукой.

- А, это? Моя дочь, о которой я вам говорил, - Франческа. Пришла на смену. Она помогает мне разносить блюда. Между прочим, мечтает стать кинозвездой. По секрету скажу, она уже проходила кастинг в одной крупной кинокомпании и даже снялась в эпизодической роли.

Оливия глаз с нее не спускала.

- А она может мне бутерброды подать?

- Конечно, - сказал Ламартин. - Это ее работа.

- Хорошо, - не моргнув глазом, сказала Оливия и поднялась. - Я буду ждать в машине. На стоянке. У меня темно-красный "бьюик". Поторопите ее, пожалуйста, мне надо ехать.

- Все будет исполнено в лучшем виде, - любезно улыбнулся Ламартин.

- Вот и замечательно, - Оливия положила на столик несколько мелких купюр и, надев защитные очки, торопливо вышла из кафе.

Ламартин взял со столика деньги, небрежно сунул их в карман фартука, смахнул со столика крошки и направился на кухню. На кухне он дал повару указание подготовить сверток с легким завтраком, и когда тот собрал его, Ламартин подозвал Франческу.

- На стоянке, - сказал, - темно-красный "бьюик", в нем женщина. Отдашь ей этот пакет. Заказ уже оплачен.

Франческа взяла из рук отца пакет с завтраком и вышла из кафе. Осмотревшись, увидела неподалеку темно-красный "бьюик" и пошла к нему.

Еще на подходе к машине заметила, что за рулем никого нет. "Странно", - подумала она, но приблизилась, наклонилась и посмотрела в салон. Внутри машины действительно никого не было. Франческа выпрямилась, посмотрела по сторонам в надежде, что хозяйка авто окажется поблизости, но, не заметив никого, похожего на ту, о которой ей рассказал отец, она протянула руку и потянула на себя ручку дверцы. Дверь машины, на удивление, открылась. Франческа положила на переднее сиденье сверток с завтраком и уже собралась было уходить, как почувствовала, что в ее спину что-то уперлось и чей-то голос произнес:

- А теперь садись сама, Жози.

Франческа хотела было воспротивиться, но Оливия больно ткнула ей под ребра пистолетом, и той ничего больше не оставалось, как подчиниться.

Оливия захлопнула за ней дверцу машины и сама села за руль, не выпуская при этом из рук пистолет.

Франческа удивленно спросила:

- Я ничего не понимаю, что вам от меня нужно?

- Можешь не волноваться, я только хочу узнать, где скрывается Макс Котмен.

- Какой Макс Котмен? Я не знаю никакого Котмена.

- Хватит молоть чепуху, Жози, или как там тебя еще? Не хочешь по-хорошему, можем поговорить по-другому.

"Бьюик" выскочил на трассу, выехал за город и вскоре свернул в лесополосу. Отъехав еще с полмили по проселочной дороге, Оливия направила машину в густые заросли и остановилась.

Снова наставив на Франческу пистолет, сказала:

- Выходи, теперь я буду гадать.

Франческа испугалась. Теперь только она поняла, что Оливия не шутит. Она заплакала.

- Я не виновата, это они все подстроили, они: Алекс и Макс. Пришли как-то ко мне вечером и говорят, мол, есть одна женщина, которая Максу прохода не дает, потому что сумасшедшая...

Оливия грозно посмотрела на Франческу.

- Это они так говорили. И что эта женщина, сказали, ни перед чем не остановится, чтобы заполучить Макса. Но ведь Макс ее не любит, поэтому ему надо было как-то отвадить ее, вот они и придумали всю эту затею с призраком. Будто бы я общаюсь с духами и мне явился дух вашего покойного мужа и предупредил, что Максу тоже не долго осталось жить на этом свете. При этих словах Макс должен был разыграть испуг и таким образом порвать с вами...

- А убийство? Откуда они узнали про убийство?

- Про убийство они тоже выдумали, чтобы усилить впечатление. Так, мол, можно быстрее от нее избавиться.

Оливия задумалась. Через несколько секунд Франческа спросила:

- Вы не убьете меня?

- Тебя? - усмехнулась Оливия. - Нет, тебя я не убью, а вот их - еще не решила. Хотя... - Оливия поднесла пистолет к подбородку Франчески. - Я могу и передумать, ведь ты до сих пор не сказала мне, где скрывается Макс.

Франческа растерялась от страха.

- Ну! - надавила Оливия пистолетом сильнее.

- Я... Я не знаю. Правда, не знаю. С тех пор как все это случилось, ни Макс, ни Алекс даже не позвонили мне. Я думаю, они боялись, что вы найдете меня.

- Правильно боялись, - сказала Оливия, поняв, что большего вытянуть из девушки ей не удастся. Франческа на самом деле, скорее всего, не знала, куда уехал Макс. Они и ее использовали в своих целях. Оливии где-то в глубине души даже стало жаль наивную Франческу.

- Ладно, будем считать, что сегодня тебе крупно повезло, - добавила она. - Выбирайся из машины, не хочу больше тебя видеть. И не вздумай рассказать кому-нибудь о нашей встрече, будь уверена, я тебя потом из-под земли достану.

Франческа, еще не веря в случившееся, поначалу не решалась выйти из салона, испуганными глазами смотрела на Оливию и ждала чего-то худшего.

- Выбирайся, тебе сказала, от греха подальше! - резко открыла Оливия дверцу со стороны Франчески и выпихнула ее наружу. Франческа выпала, Оливия захлопнула дверь, потом спросила:

- А обморок, ты помнишь свой обморок? Это тоже было наиграно?

- Нет, не наиграно. Я не знаю... Не знаю, что это было.

- Это был призрак, Жози. Самый настоящий призрак, - сказала Оливия. - И он еще многим не даст покоя.

Оливия включила зажигание и стала медленно отъезжать от Франчески. Девушка проводила "бьюик" долгим потерянным взглядом, не верилось, что она осталась жива.

А "бьюик" тем временем уже несся по шоссе в сторону Блэкстоуна. Все внутри Оливии клокотало. Она и подумать не могла, что с ней так подло могут поступить. Всяко бывало, она ведь тоже не пай-девочкой росла, с изнанкой жизни знакома не понаслышке, но чтобы так кинуть, так поиздеваться над ней - это уж слишком! И Макс тоже хорош: когда бы проявить себя как мужчина, поддержать ее в тяжелую минуту - он зайцем трусливым в кусты. А Алекс! Это ведь всё его задумка. Старый добрый друг. Мстил за прошлое? За то, что когда-то обнадежила, а затем прекратила отношения? Как все мужчины одинаковы: их всегда раздражает безоблачная жизнь бывших подруг. Но они не всегда знают, на что способны разъяренные женщины!

Оливия прибавила газа, ее теперь ничто не остановит, она горела жаждой мести.


17


В доме Алекса окна светились тусклым рассеянным светом. Оливия припарковала машину чуть дальше, в густой тени пышных, раскидистых кленов. Прихватив с собой пистолет, не торопясь направилась к дому Алекса. Подойдя к входной двери, отыскала кнопку звонка и нажала ее. Как и предполагала, Алекс был дома. Он только переоделся и сейчас выглядел по-домашнему.

Увидев Оливию, он сильно удивился и тут же попытался закрыть дверь, но Оливия наставила на него пистолет и сказала:

- Хватит, Алекс, хватит. Поиграли по-вашему и будет. Теперь я буду диктовать условия.

- Оливия, - испуганно попятился Алекс, - не понимаю, чего ты хочешь? Что-нибудь случилось?

- Сейчас все расскажу, не спеши. Возвращайся в комнату и не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость. Будь уверен, стреляю я превосходно.

Алекс безропотно вернулся в гостиную, сел на диван. Оливия осталась стоять. Заметив на маленьком столике бутылку виски, налила себе немного в бокал и залпом опрокинула. Затем произнесла:

- Итак, Макс хотел порвать со мной.

Алекс попытался изобразить удивление:

- Не понимаю, о чем ты?

Оливия недовольно скривилась:

- Брось, Алекс, не ерунди, я и так страшно устала. Откровенно говоря, мне больше не до него. Лучше признайся во всем честно и не юли, потому что суть уже известна: я разыскала вашу подставную куклу - Жози. Она оказалась более разговорчива и выложила все как на духу.

Алекс побледнел, но попытался взять себя в руки. Оливия меж тем продолжала:

- Не ожидали? Думали, со мной все пойдет гладко, вы без особых усилий избавитесь от меня, но не вышло - я не попалась на вашу удочку и в ближайшее время собираюсь снова увидеться с Максом. Да, да. Теперь это дело принципа, Алекс. Если хочешь - мести. Понимай, как знаешь, но я решила отомстить. Ему и тебе. Это ведь ты все придумал, Алекс? Светлая голова, средоточие мысли. Макс никогда не додумался бы до такого: оживить покойника. Но ты, ты, бесспорно, умнее его. И коварнее. Не оттого ли, что в свое время я не захотела связываться с тобой? Лишь тебе в голову могла прийти мысль воспользоваться смертью Рика для освобождения Макса от уз непредсказуемой женщины. И ты отчасти оказался прав. Поначалу я и сама поверила, что дух Рика Рэнделла преследует нас. Да и Макс хорош: играл, надо сказать, мастерски. А ведь знал, знал, что это лишь игра! И все бы хорошо, если бы однажды вы не перегнули палку: слишком быстро попытались избавиться от меня. Призраки так не поступают. Они мучают долгими ночами, приходят одинокими вечерами и в снах, каплю за каплей вытягивая из тебя уверенность и спокойствие, радость жизни и веру в будущее. Вы этого не предусмотрели, поторопились, и у вас ничего не вышло, к счастью. Ничего. Хотя, признаюсь честно, я начинала сходить с ума. Вы точно рассчитали: подавленная женщина долго не выдержит. Но она, как видишь, выдержала и теперь здесь, жива и здорова вопреки вашим ожиданиям.

Оливия села в кресло напротив Алекса.

- А теперь ты расскажи обо всем. Мне не все до конца понятно. А я дама чрезвычайно любопытная. И не думай ничего утаивать - себе только хуже сделаешь.

Оливия посмотрела на Алекса в упор. Алекс не решился противиться, так как слишком хорошо ее знал.

- Ладно, - сказал наконец. - Я все расскажу, убери только, пожалуйста, пистолет. Не возражаешь?

Алекс взял с каминной полки пачку сигарет, закурил.

- О том, что ты соблазнила Макса, я узнал в тот же день. Макс примчался ко мне испуганный и взбудораженный. Он был потрясен. Он совершенно не верил в те слухи, что ходили в нашей среде, хотя и смеялся вместе со всеми над анекдотом о тебе. Ты ведь на самом деле спала со всеми врачами, которые присматривали за Риком. Попал в это число и Макс, хотя вряд ли хотел: он был чист, как младенец, романтик, верящий, что сможет облегчить жизнь Рика, и не думающий о том, что окажется марионеткой в руках Мессалины. Макс сразу же испугался твоих заигрываний. Однажды признался мне, что влюбился в тебя, как только увидел. Что замирал, когда твой халат случайно касался его оголенной руки, когда твои пальцы помогали ему в манипуляциях. Но преступить через моральные нормы, впитанные с детства, не мог. Ты убила в нем все лучшее, соблазнив в присутствии больного мужа за стеной. Если б ты знала, как Макс от этого страдал. Ему казалось, что Рик знает обо всем, и это только сильнее угнетало его. Макс не мог открыто смотреть Рику в глаза, и долг чести ему подсказывал, что нужно порвать с тобой всякую связь, но по слабости своего характера никак не мог решиться на это. К тому же, как я уже говорил, он полюбил тебя. И тут смерть Рика, ужаснувшая его. Макс только и твердил: "Это я виноват. Я убил Рика. Тот, который должен был поднять его на ноги". Если б ты знала, как он переживал и как испугался, что никогда не сможет вырваться из твоих ловко расставленных сетей. Тогда-то мы и придумали эту историю про якобы ожившего покойника. Макс знал, что иначе от тебя не отвяжешься, он всем своим поступкам выискивал оправдание. И теперь хотел остаться перед тобой незапятнанным - все-таки лучше выглядеть в глазах женщины слабым, чем презираемым. На том мы и остановились: Макс разыграет из себя человека, преследуемого призраком, и, исходя из этого, потребует разрыва с тобой всех отношений.

Алекс сбил пепел с сигареты.

- Твои сны пришлись нам как нельзя кстати. Выслушав тебя, для усиления эффекта Макс тут же признался, что видел такой же сон. Сообразил на ходу. Это сработало, ты тоже поверила. Потом кольцо Рика. Макс сам снял его с пальца умершего и подложил в ящик тумбочки в гостинице. Так же подстроили мы и буйство призрака в его доме, потом сеанс с медиумом. Все шло как нельзя лучше, но, видно, что-то не сработало. Тебя это, как оказалось, не больно испугало. А поспешное бегство Макса только заподозрило его в непоследовательности. Вот, собственно, и все.

Алекс замолчал. Оливия за все время его монолога ни разу не шевельнулась, хотя глаза ее все более холодели.

- Я так и думала, - сказала она с сожалением. - Все всегда хотели от меня отделаться. И Рик, если бы не был прикован к постели, сбежал бы. И Макс не захотел любить меня до конца. А ведь я убила Рика из-за него. Из-за нашей любви.

Алекс удивленно и вместе с тем со страхом посмотрел на Оливию.

- Да, дорогой Алекс, вы угадали: это я убила Рика. Удушила его, когда он засыпал. Он даже не вскрикнул, не дернулся, будто чувствовал, что я пришла покончить с ним, будто знал, что рано или поздно это случится. Я думала, Макс действительно любит меня, а он просто боялся. Боялся и потому захотел расстаться со мной. И ты пытался ему в этом помочь.

Оливия поднялась и неторопливо пошла к выходу. Но пройдя несколько шагов, она будто вспомнила о чем-то, обернулась и сказала:

- И хотя вы меня так сильно расстроили, я не держу на вас зла.

Оливия не знала, что делать дальше. Обида словно оставила ее. Тут неожиданно раздался телефонный звонок, и автоответчик воспроизвел голос Макса:

- Алекс, прости, я не стал к тебе заезжать, мой самолет через два часа. Я сейчас дома, соберу вещи и поеду в аэропорт. Жаль, что мы не увиделись. Как прибуду на место, обязательно позвоню. До скорого.

Автоответчик выключился. Оливия с грустью посмотрела на Алекса:

- Ну вот и Макс объявился.

Но в голосе ее не прозвучало ни радости, ни торжества. Казалось, ей было уже все равно, она смирилась со всем и всех простила. Понурившись, Оливия пошла к выходу. Но не пройдя и трех шагов, услышала за спиной низкий грудной голос:

- Да все ты врешь, сучка. Тебя саму следовало бы убить, как ты убила меня.

Оливия обернулась. Прежде спокойный Алекс с ногами взобрался на диван и, как разъяренный зверь, смотрел на нее перекошенной злобой мордой. Такую личину ужаса она уже видела однажды - ею некогда стало смазливое лицо Жози. Значит, Рик может проявиться в любом существе? Или ей так только кажется?

Оливия испугалась не на шутку. Вряд ли она сошла с ума. Она ясно воспринимает все звуки и краски. Тогда как объяснить происходящее?

А Рик смотрел на нее не отрываясь:

- Ты думала так просто отделаешься от меня, сучка?

Чьи это слова? Еще недавно их говорила она сама. Оливия терялась.

- Гореть тебе в аду, - шептали будто вмиг распухшие губы существа.

- Гореть будем вместе, тварь. Только ты подольше, - сказала Оливия, подняла пистолет и выстрелила в голову Алекса-Рика. Алекс упал. Оливия тупо уставилась на его труп, не зная, что делать дальше. Но внезапно с пола вскочил бледный силуэт Рика и дико загоготал:

- Ох, умора, ну и умора! Ты его убила, малышка! Отличный выстрел! Признаться честно, я его тоже не очень-то любил. Он всегда был из тех, которые себе на уме. К тому же, опять-таки, твой бывший любовничек. Хи-хи-хи! - снова пискляво рассмеялся Рик.

По телу Оливии при виде Рика пробежал озноб.

- Не может быть, - забормотала она. - Какой-то бред, галлюцинация.

Она испуганно выскочила за дверь. Это все переутомление последних напряженных дней, не нужно его воспринимать всерьез. Но что тогда делать? Может быть, Макс поможет? Простит, смилостивится, и у них будет все, как прежде.

Оливия не знала, что делать, садясь за руль. Но рядом на сиденье откуда ни возьмись снова появился Рик:

- Представляешь, новый анекдот: жена убила своего мужа, а потом пошла косить бывших любовничков!

Оливию затрясло:

- Заткнись, дрянь, заткнись! Тебя нет! Ты мертв!

Она завела машину, быстро переключила коробку передач и резко рванула с места, почему-то уверенная, что Макс поможет ей.

- Ну, ну, - только и сказал ухмыляющийся Рик и вдруг исчез так же, как и появился.

Но когда Оливия подошла к входной двери дома Макса и уже собиралась было нажать на кнопку звонка, он неожиданно появился вновь, все такой же ухмыляющийся и бледный, оперся плечом о косяк двери и прямо глядя в глаза Оливии спросил:

- Ну, малышка, ты еще не передумала убивать?

- Да пошел ты! - замахнулась на него Оливия, и Рик снова исчез.

"Я, кажется, схожу с ума, - подумала Оливия. - Мало-помалу схожу с ума". Подумала, но желания своего примириться с Максом не переменила. Ей больше не к кому было идти. Только он, считала, может помочь ей обрести прежнее состояние.


18


Франческа все еще не могла поверить, что Оливия пощадила ее. Казалось, вот-вот рука Оливии дрогнет и палец нажмет на спусковой крючок. Спасла Франческу, наверное, только молитва, которую она мысленно произнесла скороговоркой. И как она только вляпалась во все это, пошла у Алекса с Максом на поводу, не предполагая таких последствий? Теперь Оливия, как волчица, потерявшая свой выводок, жаждет крови. Она смилостивилась над ней, но так ли будет невозмутима, когда разыщет Макса? Надо бы предупредить его. И Алекса, ведь он тоже заваривал эту кашу.

Франческа тяжело выбралась на дорогу. Грязная, уставшая, в выпачканном платье, она имела такой неприглядный вид, что вряд ли какая попутка остановится. Но разве у Франчески есть выбор? Нельзя терять ни минуты. Оливия способна на все.

Франческа стала голосовать. Притормозил возле нее только подержанный, груженный соломой "форд". Обветренный фермер лет шестидесяти глянул на нее с жалостью и спросил:

- Куда тебе, дочка?

- В Блэкстоун, если можно. Пожалуйста.

- Садись, - он открыл дверцу для пассажиров. - На, вытрись, - протянул ей полотенце.

Франческа искренне поблагодарила.

- Если можно, побыстрее, - сказала, вытерев лицо и руки.

Фермер, ни о чем больше не спрашивая, прибавил газу. Франческа была ему благодарна.

В Блэкстоун добрались минут за двадцать. Франческа, не долго думая, побежала к Алексу. Серый дом, заросший плющом, увидела издали. Дверь оказалась приоткрытой. Франческа медленно отворила ее, позвала Алекса, но никто не ответил.

- Алекс, ты дома? - спросила громче, переступив порог, но и в этот раз ответом была тишина. Франческа заглянула в гостиную и остановилась как вкопанная: у дивана посреди комнаты, небрежно раскинувшись, лежал Алекс. Голова его от выстрела была разворочена.

Франческу стошнило. Оливия, значит, успела побывать и здесь. Но если так поступила с Алексом, можно только гадать, что она сделает с Максом. Надо срочно спасать его.

Стараясь не смотреть в сторону трупа, Франческа подошла к телефону и позвонила в полицию. Через несколько минут полицейские уже входили в дом Алекса. Франческа сидела на ступенях, ведущих на второй этаж, сама не своя.


19


Макс почти собрал чемодан. Алекс посоветовал ему на некоторое время уехать: Оливия могла догадаться об их проделках, и к чему бы это привело - неизвестно. Но на Синем озере, куда Макс подался, он не находил себе покоя. Бродил вдоль берега, ходил по лесу, но снова и снова мысленно возвращался в Блэкстоун, заново перебирая в уме прошедшие события. Вечерами звонил Алексу, но тот оставался непреклонен: ты должен пока переждать, Оливия, как разъяренная кошка, повсюду ищет тебя.

- Но я здесь долго не выдержу, Алекс, - жаловался Макс. - Такой образ жизни сведет меня в могилу.

- В могилу тебя сведет Оливия, если ты не поступишь так, как я тебе говорю. - Алекс стоял на своем. Но Макс тяготился бездельем и разъедавшими его мыслями.

- Может, мне съездить навестить родителей? - спросил он Алекса на третий день. - Там я скорее забудусь.

- Почему бы нет? Надеюсь, ты был не столь глуп, чтобы оставить Оливии адрес родителей?

- Как будто нет. Она и знать не знает, где они живут.

- Вот и чудесно. Поезжай. И мне будет спокойнее за тебя, и мегера наша, даст бог, за это время образумится.

Макс сразу же по телефону заказал билет на ближайший рейс в Дэнмор, где жила его мать. Но за вещами решил съездить только накануне отъезда, часа ему будет достаточно, чтобы собраться. Он так и поступил: выехал из бунгало в три, минут за сорок добрался до Блэкстоуна и теперь стоял в своем доме у раскрытого чемодана и обдумывал, все ли положил.

Неожиданно в дверь позвонили. Макс открыл. Перед ним стояла Оливия.

- Слава богу, ты дома, я искала тебя три дня. Можно?

Макс заволновался, ему ничего не оставалось, как впустить её.

- Меня не было дома. Я... Я решил уехать.

- Знаю. Алекс сообщил мне об этом. Ты решил отдохнуть от всего на озере. Почему не взял меня, чего-то испугался?

Оливия переступила порог, осмотрелась, заметила на диване в гостиной раскрытый чемодан.

- Ты распаковываешь вещи или укладываешь заново?

Она подошла к чемодану, подняла лежащую сверху рубашку, затем бросила назад. Сердце Макса заколотилось сильнее.

- Понимаешь, вся эта история... Эти неясности... - Макс посмотрел на нее, и Оливия увидела, что он совсем раскис. - Я так не могу.

- Ты испугался. Испугался меня или какого-то призрака?

- Не знаю, но так не могу. Отпусти меня, Оливия.

- Ты хочешь покинуть меня? Совсем?

- Если не возражаешь.

- Теперь, когда мы наконец-то можем быть вместе?

Макс не ответил, отвернул лицо и потерянно посмотрел куда-то в сторону. Оливия вопросительно уставилась на него, не ожидая такого явного пренебрежения.

- Никак не пойму, я что-то не так сделала?

- Ты все не правильно поняла, Оливия. Никто не хотел тебя обидеть. Мне надо было просто уехать, проведать своих родителей. Я собирался тебе по приезду позвонить. Я бы обязательно позвонил, разве не веришь?

- По вашей милости я теперь никому не верю. Вы просто издевались, устроили весь этот театр с призраками, а вечером, небось, потешались надо мной, как над дурой! Может, хватит уже лгать, Макс. Я ведь все знаю. Алекс обо всем рассказал, только ты все упорствуешь. Но я не виню тебя и готова простить, потому что на самом деле люблю тебя и хочу быть с тобой. Макс, давай уедем. Вместе. Уедем, и никакие призраки больше не будут преследовать нас. Вдвоем нам ничего не будет страшно.

Оливия с надеждой посмотрела на него. Но Максу такой поворот не понравился. Он нервно заходил по комнате. Оливия начинала его раздражать. Почему он сразу не уехал, а позвонил сначала Алексу? Теперь Оливия не даст ему покоя. Он попытался вразумить ее.

- Оливия, как ты не понимаешь, мы не можем быть вместе. Я чувствую себя виноватым во всем: в смерти Рика, в том, что при его жизни посмел быть скотиной и соблазнить его жену. Я - тот, который должен лечить. Не смогу себе этого простить. Никогда. Поверь.

- Ладно, - сказала, выслушав его тираду Оливия. - О себе ты подумал, очистил душу, но как быть мне? Ты оставляешь меня одну? Именно сейчас, когда мне так трудно?

- Но Оливия!

- Молчи! Ты уже сказал все, что хотел. Малодушнее человека я, наверное, в жизни не встречала. Почему ты стал избегать меня, придумывать всякие небылицы, чтобы только избавиться? Когда я увидела тебя в первый раз, подумала, что вот он настоящий мужчина - умный, внимательный, сильный, неповторимый, а оказалось, ничуть не лучше других, такой же трусливый, лживый, мелкий и неуверенный в себе слизняк.

- Это уж слишком, Оливия! - попытался остепенить ее Макс. - Ты не имеешь права так говорить.

- Я не имею? Я?! - воскликнула Оливия. - Любить, значит, имею право, а бороться за свою любовь - нет? Я ведь люблю тебя, Макс. Не уходи. Хочешь, я всегда буду любить тебя?

Она обняла Макса, стала целовать, тяжело дыша и говоря:

- Разве нам было плохо, Макс? Разве мы не понимали друг друга? Вспомни, как нам было хорошо. Вспомни наши лучшие минуты, проведенные вдвоем, Макс.

- Нет, нет, - отстранил от себя Макс Оливию, - я, правда, так не могу, я чувствую себя не в своей тарелке, пойми. Нам лучше расстаться. Навсегда. Я уезжаю, забудь меня, - на одном дыхании закончил он и отвернулся. - У меня через час самолет, прости.

Макс уставился на свои вещи в чемодане. Оливия посмотрела на него, осунувшегося, безвольного, чужого, и вдруг до нее дошло, что она зря сюда приехала, зря унижается, зря умоляет его остаться. Ей не такой нужен мужчина. Да и назовешь ли настоящим мужчиной того, кто недостаточно смел, недостаточно силен, недостаточно крепок, чтобы защитить свою любовь?

- А я тебе что говорил, малышка? - неожиданно возле Макса вырос призрак Рика. - Он же тряпка, рохля, размазня!

- Как ты меня достал! - заведенная до предела, вспыхнула Оливия, вытащила из сумочки пистолет и несколько раз выстрелила в Рика. Рик тут же исчез, а Макс удивленно посмотрел на нее, схватился за грудь и через мгновение рухнул, как подкошенный, на пол. Оливию словно током пронзило при мысли, что она сделала. Колени ее ослабли, и она медленно опустилась рядом с распростертым безжизненным телом Макса. Нет, она не этого хотела.


20


Две полицейские машины с воем сирен подкатили к дому Макса. Четверо полицейских окружили его и, вытащив из кобуры пистолеты и держа их наготове, стали осторожно приближаться к главному входу. Приблизившись к двери, один из них рывком отворил ее и шагнул внутрь. Осмотрелся, скользнул дальше. За ним в дом прошмыгнул следующий, быстро вжался в стену. Первый из-за угла выглянул в гостиную и увидел посреди нее на полу распростертое тело Макса Котмена. Возле него, как потерянная, сидела Оливия. Полицейский крикнул, чтобы она оставалась на месте, и Оливия испуганно уставилась на него, совсем, казалось, не ожидая их появления. Полицейские, не снимая Оливию с прицела, приблизились и защелкнули на ее запястьях наручники. Оливия не сопротивлялась. Она ничего не соображала и еще находилась под впечатлением содеянного. Один из полицейских приложил два пальца к шее Макса. Пульс не прощупывался. Макс был мертв.

- Давай ее в машину, - сказал первый полицейский, - и вызови криминалистов, пусть все осмотрят.

Оливию повели. Она шла, не разбирая дороги. Подойдя к полицейской машине, вдруг увидела в соседней Франческу. Та растерянно смотрела на нее.

"Жози", - мелькнуло у Оливии, но она ничего не произнесла. На нее накатила апатия. Полицейский открыл дверцу машины и, наклонив голову, затолкнул Оливию внутрь.

Оливия заметила, как дрогнули губы Франчески.


21


Макс пошел за носилками, на которых лежало его тело. Ему все не верилось, что его уже нет, что он больше не существует в том, земном понятии существования. Все казалось таким нелепым и ни во что не верилось совсем. Как могла Оливия так с ним поступить? Почему? Макс не находил ответа и все шел и шел за носилками и смотрел на свое мертвое тело.

Он проводил носилки до самой машины и остановился возле нее, глядя, как их вкатывают внутрь. Ему было так муторно, что он еще не вполне осознавал, что с ним и где он находится. Смотрел на себя, лежащего на носилках, и не понимал, он это или не он.

Тут кто-то мягко тронул его за плечо. Макс обернулся и увидел возле себя светящий ореол Алекса. Алекс сочувственно сжал его руку и, припав к плечу, разрыдался, извиняясь:

- Прости меня, друг. Я не думал, что все так получится.

Макс удивленно уставился на него:

- Как, - и ты?!

Алекс пожал плечами. Макс посмотрел на машину, в которой сидела Оливия.

- Я не виню тебя, Макс. Ты хотел, как лучше.

Макс погладил Алекса по плечу, и тут вдруг громко раздался знакомый голос:

- Не стоит убиваться, господа. Не лучше ли нам пройти в дом и выпить по рюмашке за нашу встречу?

Алекс и Макс обернулись и увидали на пороге дома Макса улыбающегося во весь рот Рика Рэнделла. В руках у него была бутылка виски и три бокала.

- Решайтесь, господа, решайтесь.

Макс и Алекс двинулись к нему. Когда они вошли в дом и сели на диван, Рик подошел и раздал каждому по бокалу. Затем налил виски.

- За ваше счастливое проявление, - усмехнулся доброжелательно.

Когда все выпили, Рик налил им еще и сел в кресло напротив. Хорошенько примостившись, произнес:

- А теперь, господа, если вы не против, давайте подумаем, как нам лучше наказать неблагодарную, ведь никто из присутствующих не станет отрицать, что только благодаря Оливии мы стали теми, что есть. Или я не прав?