# Звонок в дверь

Игорь Анатольевич Безрук

ЗВОНОК В ДВЕРЬ


Услышав долгий пронзительный звонок, я открыл дверь и замер на пороге от удивления. Передо мной, сияющая и как прежде обворожительная, стояла Марина. Поначалу я не мог выдавить из себя ни слова. Неужели это действительно она? Нет, ущипните меня кто-нибудь - я сплю или брежу? Но, кажется, так оно и есть: передо мной была Марина. Вот ее светло-каштановые волосы, обаятельная улыбка, несравнимый прищур глаз, от которого многие теряли голову.

- Марина, - наконец выдавил я из себя, - скажи мне, что это не ты, что это мираж. Не хочу даже прикасаться к тебе.

- Зря, - продолжая улыбаться, кокетливо ответила Марина. - Ты можешь меня даже поцеловать и, как раньше, пожать руку.

Марина протянула хрупкую ладонь, которую я, как болван, лихорадочно затряс, растерявшись.

- Ну, - взяла она на себя смелость, - ты так и будешь держать меня на пороге?

- Ой, что ты, что ты, заходи. Конечно же!

Я впустил ее в прихожую, а сам побежал скорее прибирать свою холостяцкую постель. Сегодня я как никогда встал позднее обычного. Вернее, Марина меня разбудила. Я извинился за беспорядок и открыл форточку, чтобы выпустить чад длинной угарной ночи: почти до самого утра мы с друзьями писали преферанс и дули пиво.

Марина прошла в гостиную, снисходительным взглядом окинула батарею сгрудившихся под журнальным столиком пивных бутылок и слегка улыбнулась:

- Ты все такой же, Серегин.

Я развел руками, но она уже переключилась на книжный шкаф. Коснулась пальцем одной из книг, провела по корешкам до последней в ряду книги и остановилась у статуэтки Ники Самофракийской, скромно приютившейся в углу.

- Ты убрал мою фотографию, - произнесла она задумчиво.

В самом деле, когда-то ее фото заслоняло статуэтку.

Я опустил голову:

- Начистоту?

Она посмотрела на меня. Я на нее. И не отвел взгляда.

- Мне хватает и воспоминаний.

Она вдруг оживилась, расправила плечи.

- Итак, какую программу ты предложишь мне сегодня?

Это была ее старая фраза. Фраза, к которой я за два года наших регулярных встреч так привык.

- Программа обычная, - решил сымпровизировать я, - с утра завтракаем в "Парусе", потом едем в парк кататься на каруселях, затем - кино, после фильма - ужин в "Трех пескарях" и вечером - прогулка по городу. Ночной трамвай, как прежде, увозит тебя домой, я растворяюсь в темноте и снова жду твоего звонка на ночь.

- Неплохо. - Она довольна. Ее высокий чистый лобик больше не бороздят морщинки задумчивости. - Только в этот раз растворяюсь в темноте я, и ты не ждешь, как обычно, моего звонка.

Я не удивился: Марина всегда была непредсказуема.

- Договорились.

Я стал собираться. Принял душ, побрился, почистил зубы. Рубашку и брюки она взялась выгладить сама: "Хоть раз за тобой поухаживаю". Я не возражал. Через час мы выбрались в город.

- Удивительно, как ты еще не забыла мой адрес? - сказал я, как только мы сели в троллейбус.

- А почему я должна была его забыть? - спросила она. - Мы ведь с тобой друзья.

"И то так", - подумал я, все еще пребывая в неведении, зачем она приехала.

Всю дорогу до центра мы болтали о пустяках. Я все не решался спросить, как она сейчас живет, поинтересовался только, не вышла ли замуж.

- Еще нет, - сказала Марина, и я этим удовлетворился.

"Парус" был нашим любимым кафе. Здесь аппетитно готовили, без задержек обслуживали, крутили негромкую лирическую музыку, которая нравилась нам обоим. Нам не приходилось облюбовывать единственный - "наш" - столик. Это выглядело бы картинно. Мы всегда садились за свободный.

Выбор блюд оставлял желать лучшего. Да и цены с прежними стали несравнимы. Но Марине я мог сделать подарок. (Для старых и добрых друзей мне никогда ничего не было жалко.) Мы заказали жаркое, несколько салатов, напитки, по граммульке коньячку - как в прежние времена. Я нашел Марину похорошевшей. Ее некоторая прежняя девичья угловатость исчезла, остроты сгладились, взгляд несколько затуманился. Мы не встречались, кажется, с полгода. Или чуть меньше.

- Чуть больше, - поправила она.

Значит, минуло целых полгода, как мы расстались. Марина тогда неожиданно чего-то испугалась. Наших отношений, чувств? Я не пытался доискаться сути, принял все, как есть. Даже не стал спрашивать, почему; не стал кусать локти, - слишком часто я терял, слишком знакомы были мне эти чувства. Надеялся до последнего, что с Мариной мы останемся друзьями. Так оно и вышло. Вот она вновь передо мной. Мы, как и раньше, сидим друг против друга, болтаем о всякой всячине и вспоминаем былое. Она не спрашивает меня о моем настоящем, я - о ее. Тихо играет музыка, по кафе плывет легкий шум, звенит посуда, с улицы к нам иногда врывается мерный стук трамвая - возле кафе трамвайная линия делает крутой поворот.

После кафе побрели в парк, там бездна народу, почти у каждого аттракциона очередь, пристроились к хвосту одной из них. Я пошел за мороженым. Слегка подтаявшее, оно капает, пока я его несу.

- Осторожнее, - как и раньше, предупредил я ее.

Марина улыбнулась, взяла один вафельный стаканчик и, отстранившись, стала слизывать его белоснежный наполнитель, забавно оттопырив при этом мизинец. На ней белая блузка и черная со складками гипюровая юбка. Я дал ей свой платок. Она вытерла губы.

Вот и наш черед. Мы сели в железную люльку и стали медленно подниматься. "Чертово колесо" - ее любимый аттракцион. "Обожаю на все смотреть сверху", - говорила она раньше. Может, теперь ее мнение изменилось, но, пока мы поднимаемся, она, как и прежде, восторженно смотрит вниз, иногда бросает на меня благодарный взгляд. Чему она радуется, можно только догадываться. В ее глазах я такой же неугомонный, как и прежде, неудержимый. Расскажи ей сейчас, что за эти полгода меня словно подменили - она не поверит. Скажи, что я стал замкнут и угрюм - наверняка рассмеется в лицо и скажет: "Не наговаривай на себя". Но время неумолимо, и душа моя застыла в том, прошедшем полугодии. Почему - я и сам не могу сказать определенно. Но вот Марина позвонила в мою дверь, и всего будто и не было: бесконечных пустых осенних вечеров, стылой зимы, щемящей от одиночества весны - ничего! Вошла - и будто только вчера расстались, только вчера ненадолго простились...

С самой верхней точки вид завораживающий. Парк утопал в зелени, многоэтажки на горизонте казались игрушечными, люди внизу забавными. Мы любовались картиной раскинувшегося города и пестротой праздно снующих внизу крохотных фигур. Я был необыкновенно весел и говорлив. Марина тоже была в настроении: часто смеялась, игриво охала, когда наша люлька неожиданно резко вздрагивала или останавливалась, лукаво наклоняла набок голову или подтрунивала надо мной, как прежде.

Наблюдая за Мариной, я находил, что снова влюблялся в нее. Вернее, ловил себя на мысли, что любил ее всегда: и когда мы встречались, и когда она ушла от меня, и когда ее со мной не было. Я словно возвращался назад. Не было ни долгих шести месяцев разлуки, ни нашего нелепого прощания, ни моих банальных вопросов в пустоту: "Почему?", "Из-за чего?", "Как так?". Марина снова была здесь, со мной, я мог касаться ее руки, смотреть на нее, слушать, любоваться...

В кино, как и раньше, мы сидели на одном из задних рядов. Марина нежно жалась ко мне, долго целовала, горячо сжимая мою руку. Ужинали в "Трех пескарях", танцевали. Поздним вечером я довел ее до трамвайной остановки на Шевченко (прежнюю, на Свердлова, убрали - все-таки что-то изменилось). Марина страстно, будто прощаясь навсегда, прижалась к моим губам, потом оторвалась и сказала:

- Я очень счастлива, что снова увидела тебя.

Ярко светящиеся окна трамвая скоро скрылись за поворотом в темноте. Я возвращался домой в полном недоумении, так и не осмелившись спросить ее, зачем она приезжала. Неужели это было продолжением нашего романа, возвращением прежних чувств? Хотелось верить. Однако больше я ее не увидел. Через пару месяцев, случайно встретив нашу общую знакомую, поинтересовался судьбой Марины.

- Как! - удивилась она. - Ты ничего не знаешь?

- Ничего, - ответил я, не менее удивленный и заинтригованный.

- Она же вышла замуж!

- Давно? - спросил, пытаясь скрыть волнение в голосе.

- В июле, - сказала знакомая, - кажется, пятнадцатого или шестнадцатого.

Неделей позже того самого дня, когда Марина позвонила в мою дверь. Зачем?