# Заземление (сборник)

Юрий Вахтангович Беридзе

***

день проплывал по коридору

настырным запахом миндальным

и пыльным солнечным узором...

и коридор большого дома

светлел и звал, куда - не знаю,

к чему-то чУдному-чуднОму,

к тому, чем я не обладаю...

ну, что мне, право, сад миндальный,

что этот дом, Кура в ущелье?

они обычны и нормальны,

привычны с самой колыбели,

а эти двери нараспашку -

не понарошку, в самом деле...

и всё летело вверх тормашки,

и я летел к иным пределам...

и улетел в такие дали,

в такие времена и даты,

что чем острей пахнЁт миндально,

тем очевидней - нет возврата...


***


как много наземь я ронял - пуды беды, удач караты...

а ты всё смотришь на меня из далека семидесятых -

и взгляд твой светел и открыт, и нынче он так много значит,

что прочно выстроенный быт, похоже, дорого оплачен...

вот почему, ну, почему его никак я не забуду?

я был глупец и баламут, а ты - как гусли-самогуды...

да как я мог, ну, как я мог такую музыку услышать?

я был банален и убог, совсем не лучший из мальчишек,

и не сумел в твоих глазах увидеть то, что нынче вижу...

и был дождливый тот вокзал, как ты, печально неподвижен,

а поезд увозил меня туда, где музыки иные,

и взгляд твой в памяти линял, как ленты наши выпускные...

и жизнь прошла... и в ней тебе так долго места не бывало...

я не скорблю - к чему скорбеть, но расчищаются завалы -

и открывается простор, и всё отчетливее ясно,

какой я не прошел отбор,

к чему остался непричастным...


***


Молодь, молодь, сеголетки -

шасть да шасть над пустырем...

Прикорну на голой ветке

я приблудным снегирем.

Что приблудному морозец -

перья пышно встопорщу...

Объявите меня в розыск,

посмотрите - хоть вприщур,

хоть прицельно посмотрите:

я на ветке - мал и ал,

разноцветно колоритен,

но замерз и отощал.

У зимы со мною счеты,

не поладим с ней никак...

Одинокой стыну нотой,

не попавший жизни в такт...


***


Господней щедро брошены рукой -

неважно, в супесь, чернозём, суглинок,

мы прорастаем в жизнь и непокой

скудельной, нежной порослью былинок...

но тянем соки матери-земли

и, силу набирая своечасно,

мы дорастаем - кто-то до петли,

а кто-то до зияюще опасных

высот, от коих Бог не уберёг,

высот, на коих голо и бездомно...

Господь молчит... ни слова поперёк...

и так его молчание огромно,

что нам, взошедшим в этакую высь,

достигшим вожделенных возвышений,

в молчанье том услышится "окстись!" -

и намертво затянется ошейник...


***


испей вечернего тумана -

и этим опьянись вовек...

душа твоя уже цыганна,

она ушла к себе в побег,

ушла на волю из неволи...

из душной горницы душа

уходит перекатной голью -

и кто ей может помешать?

ее колотит крупной дрожью

предвосхищение пути,

подъем к вершинам, спуск к подножьям

и несиденье взаперти...

душа не может жить в неволе,

где воздух пылен и тягуч,

где утвержден, запротоколен

и запломбирен под сургуч

и каждый шаг, и взгляд, и дума,

где под ногою только сныть,

где нет ни бриза, ни самума -

где нет всего, что может быть...


***


по мне на взлёт несутся голоса

для них я взлётная быть может полоса

а может заземлённый проводок

по мне стекает наведённый ток

с опор высоких этих голосов

в песок