Okopka.ru Окопная проза
Бауэр Ирина Васильевна
Шкодные писульки Акакия Юзовского

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 7.26*5  Ваша оценка:


   Август 2014г. (жара, комары пьют мою кровь литрами, заметьте, проспиртованную кровь; собираю уцелевшие пожитки).
  
   Вразумление Акакия.
    
             Город щерился растрепанными языками рекламных щитов. Было что-то мрачно-феерическое в обезличенных витринах магазинов, сгорбленных дверях банков. Я шел с Пикселем и мысль, что в одну минуту я  из подающего надежды математика, писателя, вечного друга выпивох и бабников, превратился в бездомного бомжа, казалась мне нереальным "стебом".
   Мой вместительный двухэтажный дом догорал. Я не искал сочувствия, смятение не стучало в мое сердце.
             Возможно, только собаки понимали меня. Их было так много. Они, точно оторванные от дома островки доброты, бродили среди людей, высматривая утерянных хозяев, заглядывали прохожим в лица.
             Пиксель всем видом давал мне понять, как ущербно мое горе в сравнении с горем несчастных собратьев.
            Мне достался путь в одну сторону, к  женщине не молодой,
   ворчливой,
   переделывающей любую мою работу.
   На горло цепь надевала,
   когда я беспорядочно "брачевался",
   борщом кормила,  
   который я на дух не выносил,
   огурцы солила сопливые
   в неограниченном количестве,
   в надежде разбогатеть выращивала уродливые денежные деревья,
   пичкала вареньем из замороженных ягод,
   в малиновых лосинах таскалась по всем митингам города, 
   изжогой и давлением мучилась,
   не могла отличить человека от дуба.
             Мать открыла дверь, обвела взглядом и спросила:
   - Чего приперся?
             Я  состроил гримасу разочарованного интеллектуала, наверняка зная, что мать этим не проймешь. Я крайне редко злоупотреблял ее свободным временем, слишком был занят собой и своей жизнью.
   - Пиксель! - воскликнула она и прижала мою рыжую таксу к груди - Любимый мой, единственный, несчастный пес. Твой хозяин - идиот! Он вел тебя через весь город, ты видел стаи собак из разбомбленных домов! Тем самым он нанес тебе моральную травму.
             Она буквально вцепилась в собаку. Целовала в холодный нос и мой пес тут же потерял ко мне всякий интерес.
              Из кухни доносился тонкий аромат дорогого кофе, туда мать и поволокла Пикселя, положила  на подушку и принялась пичкать бубликами. Я наблюдал картину всеобщего единения на пороге квартиры.
   - Знаю, - махнула рукой - Тебя разбомбили и ты приперся на мою голову. Очень оригинально и, главное, вовремя. Заходи уже, куда же от тебя денешься, - проворчала она.
             Пиксель пренебрежительно оглядел меня, всем видом давая понять, что не за горами то время, когда я окажусь  бывшим сыном и хозяином.
            Квартиру сотрясали взрывы, пес лениво гавкал, между делом поглощая сладкое. За домом приземлилась парочка снарядов, стекла в гостиной осыпались, как прошлогодняя листва. Мать потягивала кофе из фарфоровой чашечки.
   - Кому суждено умереть на женщине или от водки, тому не стоит бояться  снарядов. Не делай лишних телодвижений. Не бросайся на пол.
             Мать водила ножом, рассредоточивая масло по ломтю белого хлеба, и щурилась от всполохов.
   Однако,
   моя мать по свойству статичности напоминает памятник на Шахтерской площади.
   Умру я, а мужик в каске протянет кусок угля
   другому или другой,
   потому что ничто не вечно, кроме моей матери.
   Она как магазин
   "Белый лебедь", летит, а улететь из Донецка не может,
   несмотря на революции, перевороты, майданы и обстрелы.
   Моя мать - Дончанка и этим все сказано!
   Она утратила способность удивляться,
   но не перестает удивлять,
   имея в кармане три рубля, обедает как английская королева,
   депозитная карточка согревает душу в жарких объятиях,
   торчит из пробитой дыры в стене край бетонной плиты,
   а норковая шубка волочится по снегу, играя подолом.
   В Волновахе горит автобус,
   перепады напряжения в электросетях,
   огневые точки ополченцев работают в аэропорту,
   еще одна волна мобилизации в Украине.
   А Дончанка жива! И попробуй ее задень.
   Норов, гордость смешаны с бесстрашием, мелочностью,
   с щедростью, одновременно
   с желанием отстоять собственную независимость.
   Да ни хрена она, Дончанка, не боится!
   Иногда я думаю, что скифы никуда не делить из донецкой степи,
   ассимилировались, продолжили плодиться,
   и вывели новую общность Дончанки!
   Мать безошибочно различает звук гаубицы и града,
   по заглавным буквам рекламных щитов,
   по лицам стариков, шастающих по городу в надежде вымутить
   денег и еды,
   узнает, жив город или умер.
   Она лишена смятения,
   иллюзий,
   не боится штурма,
   как каменная степная женщина,  
   как уголь и шахта живут друг в друге, ласкают друг друга
   и убивают друг друга.
   И пусть от залпового огня сотрясается небо, снаряды десятками 
   оседают  через дорогу в поселке,
   холодный ветер, пропитанный гарью,
   гуляет по гостиной, а
   Дончанка жива, и этим все сказано.
  

Оценка: 7.26*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015