Okopka.ru Окопная проза
Гончар Анатолий
Наёмник Аллаха

[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]
Оценка: 6.62*19  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Давно хотел написать что-нибудь эдакое... Совсем - совсем нереальная история, не имеющая никакого отношения ни к современной действительности, ни к прошлому, ни, надеюсь, к будущему.


Наёмник Аллаха

  

Глава 1

  
   Жизнь под откос... Всё с нуля. И ни секунды на остановиться, постоять, подумать... Сорок пять лет... Порог, предел. И за забор, не спрашивая, не озаботившись за будущее очередного "зелёного человечка", легко и просто за шиворот и вон. Падение в пропасть. Пенсия. Заслуженный отдых. Вот только что с этим отдыхом делать? Как прожить на пенсионные крохи? В сорок пять лет начинать жизнь сначала? Перспектив нет. Нормальной специальности нет. Всё что умею - осталось там, за воротами с красной звёздочкой. Куда теперь? В Москву на стройку подсобным рабочим? И сколько я наработаю?
   -Колюха, - звонок на мобилу оторвал меня от пораженческих мыслей.
   -Эдик, привет! - я узнал голос своего бывшего однополчанина майора Каретникова Эдуарда Витальевича, по сокращению штатов два года как уволенного из рядов славных Вооружённых Cил.
   -Как жизнь, Михалыч? - голос майора так и лучился оптимизмом. - Ты, говорят, на пенсию вышел. Бездельничаешь?
   -Бездельничаю, - согласился я, - наслаждаюсь отдыхом, - последнее утверждение прозвучало довольно уныло.
   -Работу ещё не нашёл? - в том, что я пойду работать, он не сомневался. Сам совсем недавно был в такой же ситуации.
   -Кое-что наклюнулось, - ответил я довольно уклончиво. Ну не говорить же ему в самом деле, что потыкавшись - потыкавшись во все местные конторки, я всё больше и больше склонялся к мысли о работе вахтовым методом где-нибудь в Москве или на Севере.
   -Михалыч, есть предложение! - то, что звонок не случаен, я понял с самого начала, особыми друзьями с Эдом мы никогда не были, так с чего бы ему звонить просто так?
   -Давай! - я мысленно улыбнулся, представив это "предложение". Сам Каретников по моим сведениям до последнего времени официально подвизался в роли охранника какого-то бизнесмена, а номинально выполнял некие его щепетильные поручения, так что его так называемое "предложение" могло быть чем-то из той же оперы.
   -Не по телефону.
   После этой фразы следовало послать Эдика куда подальше, но моё финансовое положение заставило сдержать первый душевный порыв. Возможно, не всё так плохо, и предлагаемая им работа окажется вполне в законной плоскости.
   -Ну и? - я требовал дальнейших действий со стороны "работодателя".
   -Ты сейчас ничем не занят? - я представил, как Эдик сейчас, поглядывая по сторонам, почесывает свою много раз битую голову.
   -В общем-то нет, - не стал врать я, хотя хотелось.
   -Через полчаса к книжному на Комсомольской подойти сможешь? - Каретников наконец-то созрел.
   Я мысленно прикинул маршрут. Получалось не то чтобы близко, но и не далеко. Как раз не спеша прогуляться. Даже на автобус садиться не обязательно. Пройдусь, подышу уличным воздухом. Вместо зарядки.
   -Да, - подтвердил я испрашиваемые возможности.
   -Тогда через полчаса. Жду, - в нотках голоса Эдика послышалось довольство, видимо, он решил, что дело в шляпе. Ага, как бы не так! С криминалом я связываться не собирался.
   -Добро, - ответил я, и он отключился. Что ж, схожу, узнаю, что он предложит, терять ничего не теряю, что не послушать? Я не спеша оделся и двинулся навстречу будущему.
  
   Как почему-то и думалось, Каретниковское "жду" было не более чем слова - на Комсомольской им и не пахло. Следовало бы развернуться и уйти, но зря я сюда что ли пёрся? Решил ждать.
   Эдик опоздал ровно на пятнадцать минут, но Эдик не был бы Эдиком, если бы получилось по-другому.
   -Брат, - вывалившись из машины, он с распростёртыми объятьями шагнул в мою сторону, - прости, брат, опоздал!
   -Привет, привет! - мы обнялись. А как же - боевое братство и прочее (он и я одновременно были в Чечне, он ПНШ - помощником начальника штаба, я - группником - командиром разведывательной группы).
   -Я тут такое классное дело нарыл, - таща меня в сторону от проезжей части, он сразу взял быка за рога. - Ты будешь в восторге! Пляску и писанье кипятком гарантирую. Пять тысяч баксов в месяц. Работа не пыльная, контракт на три месяца, в случае взаимного соглашения автоматическое продление. Правда, класс?
   -Что за работа? - излишний оптимизм не радовал. Скорее даже отпугивал.
   -По профилю, - уклончиво ответил мой "работодатель", почему-то пристально разглядывая мои ботинки. Ботинки как ботинки - нормальные военные туфли и очень даже ничего смотрятся.
   -А поконкретнее? - прежде чем хоть на что-то соглашаться следовало хоть что-то знать.
   -Не могу, - развёл Эдуард руками, - конфиденциальность. Нужно твоё предварительное согласие.
   -Криминал?! - Я не спрашивал, я утверждал. - Нам такого не нать. Салют, Эдик, до следующей встречи.
   Помахав Каретникову ручкой, я начал разворачиваться, чтобы отправиться прочь.
   -Да постой ты, блин! - Эдуард ухватил меня за рукав. - Что ты прям сразу, никакого криминала. Я тебе говорю!
   -Хм, - я остановился, - ну и?
   -Да я же говорю - по профилю, - отставной майор посмотрел вокруг, дождался, чтобы рядом никого не было, и понизил голос до шёпота. - Частная военная компания набирает людей. Нужны проверенные в деле парни, лучше всего участники локальных конфликтов, физически здоровые. Пять тысяч зелёных в месяц, плюс полное обеспечение, плюс страховка от пятидесяти до двух сот тысяч за ранения в зависимости от тяжести. Ну и пятьсот тысяч если того... сам понимаешь.
   -Понимаю, - я задумался. Значит, "частная военная компания" собирает легионеров, нда. Просто так набирать не станут, значит на войну... Отказаться? И что дальше? Согласиться? И опять рисковать, идти на ненужную мне бойню... А что я ещё умею? Вон она пенсия - крохи. Полжизни прожил, а словно и не было ничего. Что за душой? Хрен да ни хрена, а пять тысяч баксов - неплохие бабосы. Рискнуть ещё раз? Три месяца на самом деле не такой большой срок. А если убьют? Не убьют... Да если и... Полмиллиона долларов мужа не заменят, но что толку от меня, если при мне семья будет жить впроголодь? Впрочем, семья - это смешно, я да жена... Да и с ней через день не разговариваем. Я почти смирился. - Где предстоит работать?
   Эдик нервно, словно спасающийся от врагов шпион, огляделся по сторонам.
   -Вербуемым этого знать не положено, я сам узнал через забора троюродного плетень, в общем, понимаешь. - Каретников сильно откровенничать не желал.
   -Куда? - если он всерьёз думал, что я отстану, то очень ошибался.
   -В одну очень жаркую страну, - Эдик частично сдался. Возможно, желал похвастать своей осведомлённостью.
   -Афганистан? - почему-то мне вспомнилась именно это государство.
   -Ну да, - Каретников удивлённо вылупился в мою сторону. Можно было подумать, у нас поблизости столь много жарких стран.
   -По задачам хоть какая-то конкретика есть? - Эдика следовало шкурить, пока он распахнул свою раковину.
   -Да вроде бы кого-то охранять, - ответил он и тут же поспешно добавил, - но я тебе ничего не говорил. К тому же там, сам понимаешь, сейчас охранять, а там приедешь и куда пошлют. Условия работы по решению работодателя. В контракте это чётко оговорено, и в случае нарушения договорённостей одной из сторон предусмотрены приличные отступные.
   Набежавший ветерок, подхватив с тротуара пыль, бросил её нам в лицо и полетел дальше. На зубах противно хрустнуло. Или не было никакого песка? Лишь столь явственно накатили воспоминания?
   -Я подумаю, - собственно, я уже всё решил.
   -Три тысячи баксов - аванс сразу после заключения контракта.
   -Нормально, - я покивал головой. Интересно, это у всех частных военных компаний такая практика или такая интересная замануха только у этой?
   - А ты, Эд, что с этого имеешь?
   -Ничего, - почти убедительно соврал он.
   -Совсем? - я скорчил рожу в ухмылке. Чтобы Каретников, с таким рвением вербующий потенциальных солдат удачи, и ничего не имел? Это не серьёзно.
   -Да так, по мелочам... - Эдик был бы не Эдиком, если бы раскололся сразу и полностью. Подавать и сдавать информацию порциями- его излюбленная манера.
   -А поконкретнее, - не то чтобы меня всерьез интересовали его комиссионные, просто докопаться до истоков такой активности и заботы о военных пенсионерах было делом принципа. К тому же никогда не знаешь, где и что может пригодиться.
   -Двести баксов, - похоже, он не соврал.
   -Всего? - я даже фыркнул от презрения.
   -За каждого, - Эдик сощурился, что было признаком напряженной работы мысли, возможно, он раздумывал над вопросом - "уж не продешевил ли он?"
   -И много навербовал? - я усмехнулся. Тоже мне вербовщик! От него и в армии толку было немного, а на награждани, да ещё в качестве агента... Смех.
   -Ты третий, - не стал запираться Эдуард.
   О, это интересно. Значит, всё-таки кого-то он нашёл. Маладессс.
   -Кто-то из наших? - Эд отрицательно покачал головой. И то хлеб, со своими, конечно, лучше, но за них и беспокоишься больше.
   -Если надумаю, когда и куда? - мимо на полной скорости пронёсся груженный песком КАМАЗ, обдав нас запахом гари и битума.
   -Не позднее, чем завтра. Решишь ехать - позвонишь, - Эдуард хитро улыбнулся, словно заранее предвидя мой ответ, а следовательно, понимая, что я никуда не денусь. Увы, он был прав. Я же пока не смел признаться даже самому себе в предопределённости выбора...
   Домой я возвращался ещё медленнее, чем шёл на нашу встречу. Спешить мне как вольному, не обременённому работой человеку было некуда, погода радовала, тепло, но не жарко. Проходя через заросшие деревьями дворы, я услышал пение птиц. Что ж, может быть всё не так и плохо, и жизнь только налаживается?
   Домой я пришёл не скоро...
  
   -Я на работу устраиваюсь, - не зная, с какого бока подойти к своей разлюбезной Тамарушке, я промаялся полдня, в конце концов решился сообщить ей половину правды.
   -В Москву собрался? - мы уже давно обсуждали варианты моего трудоустройства, и все они по большей части упирались в столицу. - На стройку? С твоей-то спиной, - она неодобрительно покачала головой.
   Эта моя спина стала для неё камнем преткновения, сам-то я почти забыл как два месяца лежал, не вставая с кровати, а она всё никак не могла угомониться.
   -Да что моя спина? - я взбунтовался. - Я давно восстановился! С турника по полчаса не слезаю, бегаю, гимнастика вот! - почему-то говорить даже половину правды расхотелось. - И вообще Москва совершено не причем. На север поеду. На охрану нефтяных вышек, - и чтобы упредить возможные возражения -контракт я уже заключил. Платить будут пять тысяч в месяц, в баксах, три тысячи аванс. Вахта три месяца.
   -А почему так надолго? - свой речью я вогнал супругу в ступор.
   -Добираться сложно, - легко соврал я. - Да и сотовой связи, говорят, там нет.
   -Устраивался бы где-нибудь здесь, - она вроде бы меня отговаривала, но по виду этого не скажешь. Такое ощущение, что ей без разницы что я, где я. Хотя зря я так, мы одно целое, всю жизнь вместе, куда я - туда и она. Но её предложение...
   -Устраиваться здесь, в городе? На восемь тысяч? - я покрутил пальцем у виска.
   -Да как-нибудь обошлись... - она устало опустилась на подлокотник кресла, на котором сидел я. Начала гладить мои волосы.
   "Да уж, обошлись бы! На мою десятку не разжиреешь. Зарплату супруги без остатка съедала плата за ЖКХа. Но я сказал совсем другое.
   -Зубы на полку и гуляй рванина. Ты предлагаешь переходить на крупы и воду? Нет, дорогая, я мясо есть хочу, и желательно хотя бы через день.
   Она обиженно надула губы.
   Вот и весь разговор. Тамара ушла на кухню, я, терзаемый противоречивыми мыслями, вперился в телевизор. В новостях рассказывали про Афганистан, а точнее об очередном успехе коалиционных сил. Что ж, скоро сам увижу, какие там успехи. Подумав об этом, я нахмурился и переключился на другую программу.
  
   На следующее утро я отправился по указанному Эдуардом адресу. Откровенно говоря, я малость разочаровался - как выяснилось, офис частной военной компании представлял из себя обычную трёхкомнатную квартиру. Ни вывески, ни объявления. Хотя, с другой стороны, было бы странно увидеть объявление официально несуществующей организации. Впрочем, вывеска всё же имелась, и главное, что я из неё вынес - это то, что некое ООО является туроператором. Что ж, не самое плохое прикрытие.
   -Брат, - стоило только мне нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась, явив мне улыбающуюся физиономию Эдика.
   -Привет, - я оказался в полутёмной прихожей, в углу которой стояли стоптанные тапочки, на стене висела старая вешалка, у стены - подставка для ног и узкая тумбочка.
   -Значит, так, - Эдуард начал вводить меня в курс дела. - Сначала медкомиссия, - он показал рукой на одну из комнат, - затем на собеседование. И если подойдёшь, - он ухмыльнулся, - то проходишь в зал, подписываешь контракт, получаешь денежки и можешь быть свободен, как ветер. До завтра.
   -Что, убытие через сутки? - я подивился такой оперативности.
   -Нет, - Эдик качнул головой. - Про убытие я сам толком не знаю, но сбор завтра. Кто не прибудет, с того неустойка. И, соответственно, возврат аванса.
   -Это, интересно, как же они его будут возвращать? - я попробовал выдавить из себя самую что ни на есть гнусную улыбку.
   -Ты не переживай, найдут как, - он так улыбнулся, что я ему сразу поверил. Действительно найдут... И, возможно, я знаю Эдика не так хорошо, как кажется.
  
   Похоже, в этот день моими новыми работодателями было запланировано собрать всех. В помещении пребывало не меньше десятка мужчин вполне соответствующей наружности и, что самое удивительное, как минимум две женщины.
  
   Вопреки опасениям, процедура медицинского осмотра оказалась не слишком обременительной: ни тебе терапевтов, ни тебе окулистов - комната, сухощавый мужик в белом халате, стол.
   "Разденьтесь, повернитесь, оденьтесь", - вот и всё. Кстати, говорил он - этот осматривавший нас доктор, с акцентом. Прибалт? Возможно. Но ведь не спросишь же. Да и спросишь, что толку? Соврёт, и не проверишь.
   Написав что-то малоразборчивое на листке бумажки, доктор отправил меня в кабинет "собеседования". Там тоже не собирались тратить на меня много времени. А я - то ожидал увидеть хоть какой-то процесс отбора - с тестами, с написанием "диктантов". Вместо этого краткий формальный опрос и следом сунутые под нос, написанные на двух языках, документы. Я взял их и, отойдя на стоявший там же диван, принялся читать, а за стол к представителю работодателя подсел следующий "претендент".
   "Ага, понятно, - я вовсе не удивился, прочитав первые строки контракта. - Значит, турагентство "Гранит" заключает со мной "Ивановым, Петровым, Сидоровым" договор о сотрудничестве... ...так, обязанности... проведение маркетенговых исследований за рубежом... так, так... это мне не интересно, ага, вот оно ...обязуется выплатить аванс в сумме девяноста трёх тысяч... ... рублей. Ага, есть. Оплата посуточная, пять тысяч рублей сутки, итого сто пятьдесят тысяч рублей в месяц, итого получается пять тысяч баксов. Теперь дальше ...в случае заболевания, травм и иного вреда здоровью, полученного при исполнении служебных обязанностей, фирма обязуется выплатить... ....компенсацию в размере от трёх миллионов до девяти миллионов рублей в зависимости от тяжести полученного увечья или перенесённого заболевания. В случае смерти сотрудника денежная компенсация в размере пятнадцати миллионов рублей выплачивается родственникам погибшего, умершего". Представив себе означенную сумму, как-то даже захотелось немножко умереть. Хоть какая-то польза от меня близким.
   Откровенно говоря, во всей этой макулатуре меня с самого начала больше всего и интересовали цифры. Взглянув на них, я, в общем, остался доволен. Цифры впечатляли. Особо приятными для меня показались выдаваемые на руки подъёмные, приходившиеся сейчас как нельзя кстати. Раздумывать и дальше не имело смысла. Черканув роспись, я сгрёб в карман свой экземпляр договора, получил причитающиеся мне денежки и неспешной походкой направился к выходу. Итак, на сегодняшний день у меня намечалась куча свободного времени. Рюкзак с минимальным запасом жизнеобеспечения, как-то - зубная паста, щетка, мыло, бритвенные принадлежности, одеколон, полотенце, двухсуточные запасы провианта, пара бутылок воды, аптечка со всякой ерундой типа йода, бинтов, лейкопластыря и прочее и прочее был сложен и ждал готовности к выходу. Всё остальное типа "инвентарь", равно как и трехразовое питание согласно всё тому же контракту предоставлялось работодателем, а следовательно ни к чему беспокоиться и тратить собственные деньги.
   -Михалыч, - Эдик догнал меня уже на выходе.
   -??? - обернувшись, я вопросительно поднял подбородок.
   -Ты это... - Эдик зыркнул в глубину комнат, - дома никому... про то, что вчера... не говори.
   -Не буду, - я усмехнулся, вовремя он опомнился, если и предупреждать, то делать это следовало раньше. Если бы мне рассказать, то я бы уже рассказал.
   -Ладно, до завтра, - он снова покосился за спину, словно опасался, что нас подслушивают.
   -Бывай, - ткнув его кулаком в плечо, я вышел на лестничную площадку и, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз по лестнице. Настроение было приподнятое.
   "Ничего, мы ещё повоюем, рано меня списывать. Может, в горы я и не потяну, но охранять колонну или что, ещё вполне".
   Возвращаться домой я не спешил, по пути перекусил в пиццерии, минут на десять заглянул в книжный магазин, выискивая новые книги понравившихся авторов Бикбаева, Осипенко, Загорцева, Корнева, но, к своему сожалению, не нашел и, ничего не купив, вышел под ласковые лучи теплого солнышка. Оставшиеся до вечера часы и весь следующий день я провёл ровно - не поднимаясь с дивана и попеременно то читая книгу, то смотря телевизор.
  
   -Мне пора, - моё пора прозвучало совсем буднично, будто я не уезжал на три месяца чёрт те знает куда, а отправлялся в магазин за хлебом. Собственно, сказал я это для самого себя - в квартире никого не было, супруга позвонила и сказала, что задержится на работе. - Да и ладно, - успокоил я сам себя, хотя слегка и досадуя, что она не появилась меня проводить. Но работа есть работа, и терять её никому не хочется. Телефон я выключил и положил рядом с монитором компьютера. Одел рюкзак, сунул ноги в туфли. До свидания, мой уютный диван, впереди три месяца совсем другой жизни. Я захлопнул дверь, сунув в замочную скважину, два раза повернул ключ. Позвонил в соседнюю дверь, открыл сосед Виктор - болезненного вида худой мужик, но душа парень.
   -Здорово, сосед, - он, как всегда, улыбался.
   -Привет, моя появится - передай ключи, будь другом? - поздоровался и попросил я.
   -А ты что ли опять куда собрался? - забирая связку, поинтересовался Виктор.
   -Да на работу устроился, на вахту еду, на север, - слегка приврал я.
   -Я бы тоже поехал! - мечтательно проговорил Виктор, в глазах его мелькнула горечь.
   -Ладно, бывай, мне надо спешить, - пора поторопиться, сомнительно, что меня стали бы ждать.
   -Удачи! - донеслось до меня, когда я уже прыгал вниз по лестнице.
  
   Каково же было моё удивление, когда, придя на условленное место встречи, я увидел стоявшего с рюкзаком Эдика. Собственно, поразило меня не само Эдиково явление, он - то вроде бы намекал, что мы ещё пересечёмся, а наличие у него за спиной солидного рюкзака.
   -Ты что, в наши кураторы заделался? - спросил я вместо приветствия. - И до какой границы будешь нас сопровождать?
   -Да я с вами, - Эдуард расплылся в широченной улыбке. - Я раньше тебя, ещё неделю назад, контракт подписал.
   Я крутанул пальцем у виска.
   -И за каким тебе это надо? - спросил я, справедливо предполагая, что если пожил человек два года на гражданке и не похудел, то, значит, вполне устроился.
   -А то только тебе что ли деньгу зашибать? - Эд отделался шуткой, видимо не считая нужным раскрывать мотивы своего поступка. Не хочет - так не хочет. С другой стороны, что бы ему не поехать? С Надюхой он развелся, детей нет, сам детдомовский, однокомнатная квартира, но пить - есть не просит - закрыл и поехал.
   От нечего делать мы начали перемывать косточки общим знакомым. Время шло, и постепенно к месту сбора начали прибывать и остальные наёмники. Первым прибыл Рудин. Тёмно-вишнёвое такси, резко тормознув, выплюнуло из своего нутра слегка поддатого коренастого парня в армейском камуфляжном свитере со спортивной сумкой в руках.
   -Лёха, - подойдя к нам, протянул руку коренастый.
   -Эдуард, - в свою очередь представился Эдик.
   -Михалыч, - поздоровался я. Называть меня по имени - отчеству всё равно не будут, а представляться Коляном в моём возрасте как - то не солидно. А Лёха, слегка пошатываясь, закурил, огляделся по сторонам, уперся взглядом в Эдика.
   -Когда трогаем? - Рудин выпустил изо рта облако дыма.
   -Ну, ты, брат, спросил, - мой Эдуард Витальевич аж присвистнул. - Мы - то откуда знаем?
   -А вы разве не из этих, - Лёха кивнул куда-то за спину.
   -Мы такие же, как ты, - улыбающийся Эдуард поспешил рассеять его заблуждения.
   -Тогда ладно, - Лёха глубоко затянулся, тяжело выдохнул и, сделав несколько шагов, плюхнулся на скамейку остановки. - Если чё - разбудите тогда, лады?!
   -Разбудим, - пообещал Эдик, а я, глядя на этого типа, подумал: "Да будь моя воля - я бы тебя тут и оставил".
   Как ни странно, следующей заявилась женщина - девушка, довольно миловидная, лет двадцати пяти - двадцати семи. Она появилась откуда-то из хитросплетения зданий. Не обращая внимания на едущие машины, по прямой перешла дорогу, и довольно жизнерадостно поинтересовалась:
   -Я не опоздала? - от её нежного голоса проснулся даже, казалось бы, навеки уснувший Лёха.
   -Мадмуазель, - он привстал и приложил ладонь к груди, - вы не могли бы опоздать, даже если бы появились завтра. Вселенная Вас бы подождала!
   -Значит, нет, - произнесла она, по-своему истолковав слова начинающего ловеласа.
   -Эдуард, - отставной майор протянул девушке руку.
   -Михалыч, - что-то мы слишком торопимся знакомиться, ещё успеем. Что ещё всю дорогу делать, кроме как знакомиться?
   -Алла, - представилась она, и мы хором ответили:
   -Очень приятно, - хотя, если по-честному, лично для меня её появление приятным назвать было нельзя. Женщина в чисто мужском коллективе - это всегда дополнительные проблемы. Я не говорю, что это обязательно мужские разборки, совершенно не обязательно, но взять хотя бы вопросы проживания или гигиены? Женщина - это уже отдельный душ, сортир. Хотя по крайности, конечно, достаточно и по одному экземпляру того и другого, но тогда придётся вешать табличку "Занято". А в полевых условиях? Хотя, думаю, полевые условия в моём понимании нам не грозят.
   Народ прибывал. Ровно в восемнадцать к остановке подкатил видавший виды "Икарус". Дверца открылась, и на асфальт выбрался вчерашний доктор и теперешний "куратор" на время в пути. В руках он держал аккуратненькую чёрную папочку. Раскрыв её, доктор поправил какой-то лежавший в ней листок, обвел нас взглядом и провозгласил:
   -Ерохина Алла Семёновна?
   -Я на месте.
   -Хорошо, давайте сюда Ваш паспорт и проходите в салон.
   Алла полезла в сумочку.
   -Побыстрее, пожалуйста, - поторопил её наш "контролёр". Алла подняла взгляд, хотела сказать ему что-то резкое, но, видимо, передумала. Наконец вытащила паспорт, положила его на папку доктора, и едва не оттолкнув "куратора" с дороги, с независимым видом прошла в автобус.
   -Каретников Эдуард Витальевич, - второй оказалась названа фамилия моего сослуживца.
   -Ефтеев Николай Михайлович, - третьим в списке шёл я.
  
   Путь на юг оказался долгим. Автобус, самолёт, снова автобус и новый перелёт. Круговерть дней и ночей. И вот он, крайний бросок, а за ним - неизвестность. Самолет бросило в воздушную яму, потом ещё раз и ещё, и почти сразу же летчик пошёл на снижение, земля приближалась, трава росла и становилась деревьями, и с правого и с левого иллюминатора открывался вид на горы. Казалось, самолёт падал, но вот он выровнялся, и навстречу нам понеслась бетонная полоса аэродрома. Удар колёс, и летательный аппарат запрыгал на стыках плит. Всё, прилетели.
  
   После приземления самолёт довольно долго катился по переплетению рулёжных дорожек, неспешно увозя нас к россыпи ангаров. Но вот он сбавил скорость, тормознув, ткнулся носом вперёд и замер.
   -Прибыли, - возвестил сопровождающий нас худощавый тип, представившийся Артуром и сменивший в одном из перелётов успевшего стать почти своим доктора. - Забирайте вещи, выходим.
   Оповестив нас, этот тип первым сбежал по трапу и, дожидаясь, когда все соберутся внизу, начал медленно похаживать из стороны в сторону.
   -Следуйте за мной, - как всегда, Артур был немногословен, за время нашего знакомства он, по - моему, сказал не больше нескольких десятков слов. Эд пробовал его разговорить, но безуспешно - "Да, конечно, возможно, не могу знать, предположительно..." На любой вопрос короткий, ничего не объясняющий ответ. Артур весело приплясывал, мы медленно плелись следом. Взлётная полоса дышала жаром. Казалось, ещё чуть-чуть, и бетон под нашими ногами начнёт плавиться.
   -Мы где? В Афгане? - Лёха Рудин, размахивая сумкой, шёл рядом со мной.
   -Возможно, - поняв, что и сам вдруг начал отвечать как сопровождающий нас Артур, я спешно поправился, - похоже. Жарко, горы вокруг. Хотя с таким же успехом какая-нибудь Киргизия или Узбекистан могут быть. Там тоже и горы и жарко. А ты с какой, так сказать, целью интересуешься?
   -Да вот, лететь нам ещё или, наконец, приехали? - видимо, ему хотелось поскорее приступить к работе. Молодо - зелено.
   -А, если так, - я почувствовал, как жаром начинает прожигать тонкие подошвы моих туфель. Вот ведь не терпится человеку работой заняться, а по мне, так чем позже на месте будем, тем меньше дней останется до конца командировки. Денежки - то хоть так, хоть эдак капают, я нарочно смотрел текст документа - у нас посуточная оплата, с момента заключения контракта. И никого не чешет, чем и как мы эти сутки заняты. Правда, отдельной строкой выписано возможное получение бонусов, то бишь, по-нашему, премий. Но это, как говорится, призрак журавля в небе.
   На горизонте мелькнула вышка, а на ней едва угадываемая фигура часового. Вот она шевельнулась и исчезла из видимости. Шевелится - значит не спит. Идя следом за нашим куратором, мы вскоре оказались во внутренней части ангара, представлявшего из себя высокую земляную насыпь в виде вытянутой подковы. В конце ангара стоял наполовину разобранный самолёт, по - моему мнению МиГ-21бис с знаками опознавания армии Демократической республики Афганистан. А в одной из стен ангара виднелась железная дверца, вделанная, казалось бы, прямо в почву.
   Артур подошел к двери, по-хозяйски ухватился за ручку, толкнув от себя, открыл, скомандовал:
   -Заходите! - не дожидаясь нас, вошёл вовнутрь помещения и довольно громко поприветствовал: - Здорово, Кэмерон!
   -Здравствуйте... - донеслось из приоткрытой двери, но Артур предостерегающе поднял руку и находившийся в помещении человек запнулся. - Здравствуй, друг!
   Тот, кого назвали Кэмероном, неплохо говорил по-русски!
   -Живее, - дожидаясь, когда вползут крайние из нас, Артур, видимо, потерял терпение. Я вошёл вслед за ним, и теперь в ожидании остальных с интересом разглядывал внутренности помещения. Единственная лампочка, висевшая под потолком, давала недостаточно света, чтобы рассмотреть всё. Можно было лишь различить стоявший неподалеку от двери стол, два стула, на одном из которых сидел толстый малый с лицом красным от стоявшей в помещении духоты. За столом жался к стене здоровенный то ли сундук то ли сейф, рядом с ним возвышалась обычная вешалка с висевшей на ней камуфляжной курткой песочно-серого цвета. Знаки различия на куртке отсутствовали. Напротив нас у стены стояли какие-то небольшие ящики.
   -Всё подготовлено, - сообщил Кэмерон, видимо едва сдерживаясь, чтобы не добавить - сэр...
   Сэр Артур внимательно поглядел по сторонам:
   -Всё, что мы заказывали? - уточнил он, видимо скептически настроенный в отношении исполнительности собственных подчинённых.
   -Согласно переданному Вами списку, - отрапортовал толстячок. Но наш куратор продолжал допытываться.
   -Контейнеры прибыли? - спросил он, и Кэмерон покраснел ещё больше.
   -Ждём с минуты на минуту.
   -Отлично, - Артур изобразил на лице улыбку. - Пока пожалуйста переоденьте их.
   -Слушаюсь! - Кэмерон повернулся в нашу сторону. - Подойдите сюда, - ни господа-товарищи, ни прошу, просто требовательно "подойдите". Что ж, так и должно быть. Всё предельно просто: он - представитель работодателя, мы - наёмная рабочая сила. Никаких расшаркиваний. Мы послушно подошли к стоявшим у стены ящикам.
   -Здесь десять комплектов формы, на каждой из них по три буквы - это ваши инициалы. Выбирайте свои, все соответствуют вашим размерам.
   Я подошел к одному из ящиков, инициалы на них мне не принадлежали. Заглянул в соседний, опять мимо. Почему -то подумалось, что проще было бы написать инициалы на ящиках, но, видимо, никто не догадался. Теперь как есть.
   Предназначенная мне одежда - камуфляж, берцы, панама, тельник, труселя, носки, лежали в крайнем справа ящике. Из-под одежды высовывалась такая же новенькая автоматная разгрузка. Взяв одежду, я отошел от стены и встал в общий строй ожидающих.
   -Чего стоите? Переодевайтесь! - потребовал Артур, разглядывавший лежавшую на столе карту. Мы как-то вяло начали стаскивать свои гражданские одежды.
   -Мы, может быть, снаружи, - Эдик весьма красноречиво посмотрел на находившуюся среди нас девушку.
   -Переодевайтесь! - повторился Артур, и зло воззрившись на прижавшую к груди свою корзину с имуществом Аллу. - А ты чего застыла? Ты ещё и в кусты за километр бегать собираешься? Если уж вызвалась наравне с мужиками, то иди до конца. Или ты только так языком потренькать? А если слабо, то никто не держит, езжай домой...
   -Вот ещё! - фыркнула наша феминистка и, поставив на землю ящик с имуществом, решительно стянула с себя майку вместе с лифчиком. Да, там было на что глянуть! Ещё я заметил на её плече синюю наколку - щит с надписью посередине ЦСКА. Увы, из-за излишней скромности пришлось отвернуться и дальнейшее раздевание прошло мимо моего взора. Возможно, оно и к лучшему. Лёхе Рудину, решившему посмотреть, как там у неё ниже пояса, в рожу прилетел довольно не хилый апперкот. Впрочем, позже Леха уверял, что оно того стоило. Любопытно, а она сама заnbsp; Алла полезла в сумочку.
жмуривала глаза, чтобы не смотреть на окружавших её мужиков или гордо делала вид, что её это не касается?
   Облачившись в новое обмундирование, мы стали примерять и подгонять разгрузки. Вот тут и стало понятно, кто у нас кто. Алла почти само собой оказалась снайпершей, один из "братьев" - десантников Виктор Синцов и спецназёр Геннадий Шамов примеряли пулемётные нагрузки, Алексею Лапову пообещали притащить миноискатель, Лёха Рудин оказался радистом, остальные, как собственно и я, получили разгрузки под магазины для автомата.
   -Оружие привезут завтра, - ответил на незаданный вопрос внимательно взиравший на нас Артур. - Кэмерон, где эмблемы и звёздочки?
   -В нарукавных карманах, - толстомордый Кэмерон с задумчивым видом сидел за столом и вертел в руках обыкновенную шариковую ручку.
   -А зачем нам это? - поинтересовался Эдуард, вытаскивая из кармашка большую майорскую звезду. - Мы вроде как без должностей, без званий...
   -Значит, пришла пора объяснить суть предстоящей работы, - Артур позволил себе улыбку. - Как Вы, наверное знаете, президент Исламской Республики Афганистан Хамид Карзай последовательно проводит курс национального примирения. Но последнее время мы сталкиваемся с одной неразрешимой проблемой, - Артур сделал большую паузу, словно осмысливая дальнейшее, хотя я был уверен, свою речь он продумал и выучил заранее. - Главари местных банд, вы если хотите, можете называть их старейшинами, отказываются от каких - либо переговоров и с представителями американской администрации, то есть коалиционных сил, и с представителями законного правительства. Но они отнюдь не категорично отказываются от переговоров, - Артур усмехнулся. - Они готовы вести их, но с представителями России или, как они любят выражаться, с шурави.
   -Да, но причём здесь мы? - Эдик действительно не понимал или притворялся, что не понимает, куда клонит завербовавший нас американец.
   -Вы как раз и есть те самые шурави, которые будут в ближайшие три месяца вести переговоры с представителями окрестных племён.
   -Всё равно не понимаю, к чему все эти окольные пути с наёмничеством, если вы могли обратиться напрямую к официальным представителям России?
   -О, нет! - заулыбался Артур и шутливо погрозил Эдику пальцем. - Это большая политика. Мы бы, конечно, могли пойти по предлагаемому вами пути, НО, - Артур поднял вверх указательный палец, - в случае успеха таких переговоров все заслуги в деле примирения сторон будут приписаны Российской дипломатии. А нам этого не хотелось бы.
   -А -а -а, если, конечно, смотреть в таком ракурсе, - Эдуард понимающе закивал головой, - тогда всё верно. Тогда всё понятно. Да, где-то так. Где-то так, семь - восемь...
   -Простите, что? - не понял не знающий старого анекдота американец.
   -Шутка, - отмахнулся Каретников. Не пересказывать же сейчас весь анекдот?
   Наконец мы разобрались со своими звездами и лычками. Алла, кстати, оказалась старшим лейтенантом медицины, Леха Рудин - младшим сержантом, один из дЕсантов - ефрейтором, остальные по большей части рядовыми. Итак, у нас получалось три офицера: Каретников, Алла, Шпак, один старший прапорщик, то есть я, два сержанта, Лёха - младший сержант и полный парень по фамилии Хрусталёв сержант, два ефрейтора и куча, то бишь ещё два рядовых, бывших срочников с одним годом службы.
   -Надеюсь, больше вопросов нет? - представитель американцев (теперь уже окончательно стало ясно, кто наш наниматель), лучезарно улыбнулся.
   -Пока нет, - ответил я, продолжая подгонять под себя разгрузку.
   -Тогда позвольте откланяться, - Артур повернулся и пошёл к выходу, но на полпути остановился. - Раскладушки, спальники вам выдадут. Кэмерон! - повелительно окликнул Артур, и толстый едва ли не взвился в воздух, в последний момент с трудом заставив себя усидеть в кресле, а наш "куратор" обратил взор на притихших нас. - В дальнейшем по всем вопросам питания и проживания обращайтесь к нему.
   Кэмерон важно кивнул и начал неровно барабанить пальцами о столешницу. Видимо в присутствии начальства он чувствовал себя не слишком уютно.
   -Отлично! - решил взять быка за рога как всегда не унывающий Эдик. - И когда у нас ужин?
   Толстый с серьёзным видом взглянул на часы.
   -Через двадцать восемь минут, - ему ещё бы добавить "сэр" и вообще было бы замечательно, можно было бы подумать, что мы на отдыхе. Пользуясь тем, что наше внимание было отвлечено, Артур смылся. Ужинать пришлось американскими сухими пайками, спать на тяжелых, но вполне себе удобных раскладушках, накрываясь любезно выданной простынею. Спал я плохо, просыпался, вытирал простынею выступивший пот и проваливался в сон дальше. Другие спали ещё хуже. Просыпаясь, я дважды видел сидящего на раскладушке Эда. Один раз мимо меня туда - сюда прогулялся Лёха, Алла всё время ворочалась, Леонид беспрестанно пил из выцыганенной у толстого бутылки. Вопреки моим ожиданиям, к утру не стало прохладнее. Может, на улице слегка и похолодало, но в помещении, в котором мы отдыхали, ничего не изменилось до самого утра. Все встали рано, когда ещё только-только стал заниматься рассвет.
   А наш "куратор" появился только после завтрака.
   -Кэмерон, - поприветствовав нас, он первым делом обратился к своему "завхозу". - Когда будет доставлено имущество?
   Толстый взглянул на часы.
   -Уже выехали, сэр, - на этот раз он не сдержался. - Через пятнадцать минут будет здесь.
   Проверяя его пунктуальность, я взглянув на свои часы, засёк время. И убедился, что Кэмерон оказался прав. Ровно через пятнадцать минут за дверью послышался звук мотора. Автомобиль остановился напротив двери, но пока он не разгрузился и не уехал, выходить нам было запрещено. Наши боссы явно не хотели, чтобы нас видели посторонние. Звук мотора затих где-то на взлетной полосе.
   -Выходим! - скомандовал Артур, и мы наконец выбрались на улицу. Несмотря на довольно раннее утро и середину весны в воздухе уже ощущалось дуновение дневного жара.
   -Разбирайте, - Артур кивнул на продолговатые, стоявшие на бетонных плитах, алюминиевые контейнеры. Несмотря на то, что они были закрыты и опечатаны, догадаться что где находится труда не составляло. Семь одинаковых, самых коротких, бесспорно содержали в себе автоматы. Контейнер несколько длиннее "автоматных" и наличествовавший в единственном экземпляре мог принадлежать только Алле, скорее всего там лежала винтовка типа СВД-С, а в двух оставшихся, без сомнения, присутствовали пулемёты типа ПК или ПКМа, чтобы узнать какие именно требовалось сорвать пломбы.
   -Вскрывать? - я повернулся к стоявшему за спиной "куратору".
   -А чего ждать? - Артур с философским видом взирал на карабкающуюся наверх ангара собаку. - У нас не так много времени. Принимайте, проверяйте. Если требуется - обслуживаете.
  
   Обслуживание не потребовалось. Всё оружие блестело стерильной чистотой и тонкой смазкой. Кроме него в каждом ящике лежали: индивидуальная аптечка, бинт, жгут, обычная РРка - то есть рюкзак рейдовый, нож, два пайка "Индивидуального рациона питания" почти родного Грязевского пищевого комбината, спальник FLEХIKA, плащ-накидка, коврик, две литровых фляжки.
   -Нам предстоит часовой перелёт и небольшой переход строго на север по горам до ближайшего кишлака, - американец начал вводить нас в курс предстоящего дела. - По нашим сведениям, главарь местной банды Карим-Хан доверяет русским и готов пойти с ними на переговоры.
   -Артур, у нас у всех не разношенные берцы. - Я показал рукой на блестящую на солнце кожу отечественных "крокодилов". - Не совсем продумано, люди натрут ноги.
   -Пустое, - наш куратор отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. - Вам в них долго ходить не придётся.
   "Долго? Наверное, он хотел сказать много?" - мысль мелькнула и погасла, вытесненная более насущными хлопотами.
   Я поднял рюкзак и обнаружил под ним снаряженные магазины, хотел задать по этому поводу вопрос, но меня опередил Лёха.
   -А почему всего по два? - недовольно пробурдел он. - И у пацанов по одной ленте? Этого мало...
   Артур снисходительно улыбнулся и, глядя на нас как на малых детей, пояснил:
   -Зачем вам больше - вы же на переговоры идёте, а не на войну.
   -Мало ли... - неопределённо пожал плечами Лёха, обескураженный таким простым ответом на свой вопрос.
   -Собирайтесь. Через полчаса в готовности к вылету. И в обязательном порядке не забудьте набрать воды, - отдав указания, Артур ушёл, оставив меня в раздумьях. Удивительно всё-таки - мы летим вроде как на переговоры, но до сих пор не имеем ни инструкций, ни удобоваримого плана действий. Даже что можно, что нельзя делать по местным меркам. Я в качестве эксперта? Не смешно. Да я ничего другого и не знаю, кроме как: вышиб дверь, бросил гранату, вошёл, дал очередь, осмотрелся, вышел. Да и кто будет вести переговоры? На каком языке? Эдик вроде бы раньше заикался, что изучал фарси, но сейчас что-то помалкивает. Ничего не определено, кто, как, куда, в какие ворота. Даже командира не назначили. Что, все равны, что ли? По мне, так лучше командир хреновый, чем никакого. Одни вопросы...
   Впрочем, всё стало понятно, когда спустя пятнадцать минут появился сам Артур в поясной разгрузке с автоматом, почти в такой же форме, как и мы, но в гортексовских облегчённых берцах. За плечами у него висел небольшой рюкзачок.
   -Готовы? - он кивнул на лежавшие у стены РРки.
   -Почти, - ответил я, сообразив, что следовало бы положить в рюкзак кое-что взятое из дома. Вообще, если нам идти недалеко и не намного, то брать те же бактерицидные пластыри не следовало, но с другой стороны, для чего-то нам выдали пайки на два дня и те же спальники? Значит, предполагается возможность задержки.
   -У вас семь минут, - своей пунктуальностью он начал меня доставать. Но семь минут - это уйма времени, успеем всё. А Артур продолжал расставлять точки над буквой i. - Разговаривать с жителями и вообще вести все переговоры буду я. Ваше дело - стоять с умным видом и помалкивать. За каждое сказанное не вовремя слово я буду налагать на вас денежный штраф.
   Мы понимающе кивнули и продолжили сборы. Наконец наступило время Ч. Ведомые Артуром, мы вышли из служившего нам приютом ангара и гуськом потянулись к выползшему со стороны самолётной стоянки пятнистому вертолёту. МИ-8 в свою очередь катил навстречу нам. Непривычно видеть родной МИ-8 без звёзд и каких-либо других опознавательных знаков. Даже грустно как-то. Но экипаж, право, порадовал. Вертолёт, вращая винтами, застыл в неподвижности, и мы, подгоняемые криками нашего куратора, побежали через разделяющую нас глиняную полосу. Горячий ветер, ударяя в лицо, поднимал мелкую пыль и песок, забивая ими глаза и рот. Закрыв глаза рукой, прищурившись, я преодолел последние метры и по ступенькам опущенного трапа вбежал в вертолётный салон, где нас встречал удивительно молчаливый бортмеханик. Не ответивший ни на моё "здрасьте", ни "хелло" Лёхи, ни на добродушное Эдиковское похлопывание по плечу. Одним словом, этот негр ни на что не среагировал. Или как его было бы правильнее назвать? Человек с чёрной кожей? Выходец из Африки? Сказать о нём, что он афроамериканец, я бы не мог при всем желании. Быть может, он не афроамериканец, а афрофранцуз или ещё круче - афронемец? Остальные члены экипажа тоже оказались неграми или, толерантнее говоря, людьми с чёрным цветом кожи. Интересно, если меня назвать белым, я обижусь? Меж тем винты набрали обороты и, разбежавшись, наша стрекозка взмыла в воздух. Я уселся поудобнее и уставился в иллюминатор.
  
   То, что наш вывод осуществился на МИ-8, вполне объяснимо - если шурави, так шурави. Для правдоподобия инсценировки самое то. Вот только негров за штурвал посадили зря. Не бывает у нас в России летчиков с таким цветом кожи. Возможно, скоро и будут, но пока что-то слышать не доводилось.
   Картина, проносящаяся под нами, представлялась вполне привычной - зелень, перемежающаяся с серыми тенями глиняных дувалов, многочисленные оспины воронок на израненной земле, и следующий кишлак, только теперь с дувалами, разрушенными почти до основания. И что там на улицах ни одного жителя. Словно всё вымерло. Вскоре вертолёт вылетел из зелёной зоны, и теперь, поднимаясь всё выше и выше, шёл над каменистым плато. Судя по высоте полёта, ЗРК американцы не опасались. Видимо, в подразделениях талибов конкретно сказывалось отсутствие финансирования. Как следствие, по сравнению с советским периодом поставки ПЗРК сильно уменьшились, а то и вовсе прекратились. Зато, как я точно знал, значительно увеличилось производство опиума. Да и наш небольшой полёт не оставил в этом никаких сомнений. Пока мы летели, я сумел разглядеть несколько полей. Я встал и подошёл к Артуру, глядящему в иллюминатор. С высоты полёта МИ-8-го ему открывалась ярко-алая плантация цветущих маков. Мак - прекраснейший из цветов, но, увы, он столь легко в дьявольских руках превращается в смертельный яд, что лучше бы его никогда и не существовало. В душе что-то возмущенно всколыхнулось.
   -Почему бы их не уничтожить? - невольно вырвалось у меня, когда на горизонте появилась ещё одна, надо понимать далеко не последняя на пути плантация.
   -Жить - то им чем-то надо, - ответил Артур, но при этом так криво улыбнулся, что стало понятно, проблема выживания местных крестьян заботит его в последнюю очередь. Я мысленно плюнул и вернулся на своё место.
   Горы стали выше. Не в силах подняться над пиками или не желая этого делать, МИ-8 нырнул в одну из расселин и теперь мчался по узкому ущелью, казалось бы, с трудом не задевая винтами его стен. Что ж, надо отдать ребятам должное - летали неплохо, совсем неплохо, да и отчаянием не сильно уступали нашим парням.
  
   По моим часам летели мы довольно долго. Вот вертолёт вырвался из ущелья, потянув вверх, перемахнул очередную горку и, неожиданно спикировав, застыл в полуметре от каменистого склона.
   -Приёхали, прыгаем, - скомандовал Артур, первым подавая пример экстренной эвакуации. Я прыгнул следом. Ощутимо отбив пятки, поморщился и отбежал в сторону. Тяжело рухнул Эдуард, за ним, не удержавшись на ногах, саданулся Лёха, следом мягко приземлилась Алла, за ней, едва не выронив оружие, Геннадий Шамов. Наконец выпрыгнули все, и по счастью обошлось без травм. Мы залегли за камни, а вертолёт снова набрал обороты и, взмыв в воздух, повернул на обратный курс. Вскоре о его недавнем присутствии напоминал лишь едва уловимый свист винтов и рокот двигателя.
   -Встаём, что разлеглись? - у Артура оказался хорошо поставленный командирский голос, такой не только звук винтов, но и грохот разрывов перекроет. - Выходим, выстраиваемся по одному в направлении на северо-восток.
   Скомандовав, "куратор" вытащил из кармана жвачку, сдернул обёртку и зашвырнул её в рот. Наши, настороженно озираясь по сторонам, медленно вытягивались в цепочку. Когда мы уже почти выстроились в колонну, я повернулся к задумчиво жующему куратору и поинтересовался:
   -Оружие заряжать будем? - я посчитал что в "предстартовой" суете об этом все просто забыли.
   -Нет, - ответил Артур, дав мне понять, что забывчивостью тут и не пахло.
   "Вот чёртовы перестраховщики", - я мысленно выругался, но настаивать не стал, хозяева - баре. Только на всякий случай стянул предохранитель вниз и знаками посоветовал Эду сделать тоже самое. Если что - затвор передёрнуть не долго.
   -Хоть какую-то дистанцию выдерживать будем? - это уже задал свой вопрос Эдик.
   Артур безразлично махнул рукой, "мол, поступайте, как хотите" и походкой туриста поспешил на северо-восток. Мы растянувшейся цепью двинулись следом - за Артуром Эдик, затем беспрестанно вертящий головой Лёха, потом "братья" - десантники, и прочее, прочее, прочее. Алла шла предпоследней, замыкал я. Перевалив некрутую горку, мы спустились в небольшой каньон и шли по нему не менее получаса прежде чем каньон начал сходить на нет, выводя нас к окраине большого виноградника, за которым в метрах семистах виднелись очертания первых дувалов. Остановившись подле зеленеющих кустов, Артур достал из кармашка разгрузки GPS навигатор. Какое-то время стоял, раздумывая, затем подошел к винограднику поближе, внимательно всмотрелся в перемежающиеся - наполненные грязной водой арыки и бугры с собственно растущими на них кустами винограда. Похоже, наш куратор раздумывал, стоит ли идти по прямой или предпринять обходной манёвр. Наконец он, выбрав что-то конкретное, неразборчиво выругался и, решительно махнув рукой:
   -Следуйте за мной, - после чего пошёл вдоль кромки виноградного поля. Солнце поднималось всё выше, становилось всё более и более жарко, вместе с ростом температуры окружающего воздуха росло непонимание того, зачем и почему нас обязали надеть на себя тельники. Ладно бы ещё это были майки, а то... В общем, слов находилось мало, только мысли. Кое-кто из наших слегка прихрамывал - новенькая обувь начинала сказываться натираемыми мозолями. Но странным образом ни я, ни впереди идущая девушка на обувь пока не жаловались. Кстати сказать, военная форма ей шла. И даже очень.
  
   -Ёшь твою медь! - Эдуард выругался так громко, что я невольно вздрогнул. Мы уже какое-то время как обошли виноградник, прошли по развалинам окраинных зданий и теперь углубились в жилой "сектор" селения. - Вот ведь угораздило... - вырвалось у Каретникова прежде, чем он продолжил свои матюкания. Ни мне, ни Алле с того места, где мы находились, происходящего видно не было, но то, что ругань Эдуарда не предвещала ничего хорошего, стало понятно сразу.
   -Стой тут, я сейчас, - положив руку на девичье плечо, я придержал Аллу и поспешил вперёд. Не успел сделать и двух шагов, как навстречу мне выскочил бледный Жмуров. Отвернув в сторону, он нагнулся, и его тут же вырвало.
   -Вот ведь! - я побежал, свернул за угол и едва не врезался в спину замершего в неподвижности Шамова. Остальные стояли кто где. Эдик, перестав материться, теперь только жестикулировал. Артур сидел на корточках, брезгливо морща нос и поглядывая по сторонам, Леха, привалившись к глиняной стене, подозрительно молчал. Ещё пару метров вперёд, и я увидел, что их всех привело в состояние ступора. На небольшом открытым участке лежало шесть разновозрастных трупов, тянувшийся кровавый след вёл к калитке в глинобитном заборе, у самой калитки валялась россыпь отстрелянных гильз. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что за забором нас ждет как минимум ещё один труп.
   -Зарядить оружие! - скомандовал я, не дожидаясь указаний "куратора", передёрнул затвор сам и, внимательно оглядываясь по сторонам, встал так, чтобы в случае чего иметь возможность быстро уйти в укрытие. Неизвестно, кто убил этих жителей кишлака и неясно как они отнесутся к нам, но становиться трупами без боя не хотелось. Секунды бежали, но ничего подозрительно-опасного вокруг не наблюдалось.
   -Эд, Леха, надо осмотреть ближайшие здания, - из всех прочих я выбрал именно их. Артур, словно пребывая в замешательстве, в мои действия не вмешивался, а может молчал, понимая, что нам прежде чем хоть что-либо предпринимать следовало прояснить обстановку. Кровь, разлитая по траве и глине, запеклась и почернела, в воздухе метались-жужжали сотни мух, обсиживая личинками быстро разбухающие на солнце тела.
   -Внимательно глядите по сторонам, ствол вверх, палец на спусковом крючке, - начав действовать, я не забывал отдавать указания. - Остальным залечь в укрытия и наблюдать.
   Я собирался провести осмотр местности с предельной осторожностью - лежавшие на земле люди были убиты несколько часов назад, но, вполне возможно, убийцы всё ещё находились рядом.
   -Эд, Лёха, вы прикрываете, я первый, - подняв автомат, я направился к выбранному на осмотр зданию.
   Наличие свежих гильз на входе в помещение подсказало мне, что и тут повторится оставшаяся за спиной картина. Так и есть, увиденное не дало мне разочароваться в собственной проницательности - в небольшом помещении лежали трое, стены иссечены гранатными осколками, то там, то сям видны пулевые отверстия. Пройдя по всему дому, я обнаружил ещё пять трупов. Мужчины, женщины, дети. В следующем здании творилось то же самое, и в следующем тоже. И в последующих трёх. Я устал считать трупы. Наверное, хорошо, что жилых зданий оказалось не так уж и много, дальше в кишлаке начинались развалины. Судя по увиденному, деревню зачистили. Перебили всех. Вот только кто и почему? Кто-то не хотел успешных переговоров? Возможно, главари соседних банд? Или кто? Однозначного ответа я дать не мог. Возможно, случившаяся резня никак не связана с предстоявшими переговорами, а есть ничто иное, как обычное совпадение. Хотя именно в совпадение мне верилось меньше всего.
   -Возвращаемся, - скомандовал я сопровождающим меня парням. Ходить по мертвому кишлаку и дальше не было ни желания, ни смысла.
  
   -Вертолёт я вызвал, - по нашему возвращению сообщил на вид совершенно спокойный Артур. - Он скоро вылетает. Подлётное время чуть больше часа.
   -Спасибо! - благодарить действительно есть за что, если куратор вытащит нас из этого кишлака без эксцессов, будет здорово.
   -Всем: разошлись, заняли круговую оборону, - кому-то всё же следовало начать командовать и если никто не спешит этого делать, то почему бы не мне?
   -Командир что ли нашёлся? - недовольно буркнул старший лейтенант Шпак.
   -Не хочешь "разойтись", можешь сесть здесь с трупами рядышком и сидеть наслаждаться воздухом, - не остался в долгу я.
   -Прекратили! - одернувший нас Артур прошелся по Шпаку тяжелым взглядом и громко сообщил: - Сто долларов штрафа!
   -За что? - возмутился Леонид.
   -Ещё пятьдесят чтобы не задавал глупых вопросов, - пояснил свою позицию куратор, и мы с Лёней, зыркнув на друг друга недовольными взглядами, разошлись в разные стороны, выбрали каждый себе сектор наблюдения и принялись ждать.
  
   Если бы не раздолбайство Рудина, мы бы в том кишлаке и остались...все. Но Лёха решил пострелять. Отойдя подальше в сторонку, он стянул вниз предохранитель своего автомата и нажал на спусковой крючок. Щёлкнуло, и на этом всё. Не понимая, что произошло, Лёха передёрнул затвор ещё раз и вновь нажал на спуск, никакого эффекта.
   -Да что б тебя! - выругался он и попробовал выстрелить в третий раз, безуспешно.
   -Михалыч! - не желая привлекать внимание остальных, он тихонечко отозвал меня в сторону. - Михалыч, у меня ствол не стреляет.
   -Как не стреляет? - я вначале даже не понял, с чего, собственно, он должен стрелять? Но Леха протянул мне один из использованных патронов. Тот был совершенно цел, если не считать глубокой вмятины на капсюле.
   -Дай автомат! - Действительно странно. По уму за попытку стрельбы, которая в сложившейся ситуации могла бы привести к нашему обнаружению неизвестным противником, следовало надавать Лехе по шее, но его автомат не выстрелил!!! Возможно, ослабла пружина, и удар бойка получился не достаточно сильным или же Лёхе попалась бракованная пачка патронов? Следовало проверить. Я передёрнул затвор.
   -Стой, командир! - Леха показал мне второй патрон с точно таким образом пробитым капсюлем. Я поставил его автомат на предохранитель. Вернул хозяину. Снял предохранитель со своего АК-74Ма, потянул собачку, громко щелкнуло и никакого эффекта, я оттянул затвор. "Стрелянный" патрон выпал мне на ладонь - в центре капсюля виднелась достаточно серьёзная вмятина.
   -Так, ясно, - пробормотал я, хотя неясности только начинались.
   -Может, спросить Артура? - Лёха покосился в сторону сидящего за каменным забором сопровождающего.
   -Нет, - у меня мелькнули некие подозрения, - у него в последнюю очередь. Наблюдай за округой и пока никому ни слова, понял?
   Леха понимающе кивнул. Я же начал смещаться вправо в поисках затаившейся среди глиняных валунов девушки.
   -Алла, - позвал я, тихо появившись у неё за спиной. Девушка вздрогнула, повернулась мне навстречу. После увиденного сегодня её лицо всё ещё оставалось бледным, глаза опухли, видимо, она плакала.
   -??? - наша снайперша воззрилась на меня, как на приведение.
   -Вон там на дувале видишь вОрона, попади в него, - потребовал я, совершенно не имея на это права.
   -Зачем? - резонно возразила снайперша.
   -Проверим пристрелку, - я не собирался раньше времени открывать ей правду.
   -ВОрона жалко, можно вон в тот камень? - попросила девушка.
   "Да хоть в белый свет как в копеечку", мог бы сказать я, но вместо этого кивнул.
   -Давай, - я думал, она будет целиться долго, ан нет, щелчок по капсюлю прозвучал почти тут же.
   -Что за... - она, видимо не привычная к осечкам, едва сдержалась, чтобы не матюгнуться. Потянулась рукой к затвору.
   -Можешь не пробовать.
   Снайперша подняла на меня вопросительный взгляд.
   -???
   -Не выстрелит, - пояснил я.
   -Что-то с бойком? - она пока ещё только начинала сопоставлять мой приход и её неудачную стрельбу.
   -Патроны, - я показал ей свой собственный с пробитым капсюлем.
   -И у Вас тоже? - она всерьёз удивилась.
   -Думаю, что у всех, - я не стал скрывать от неё правду. Она закусила губу, я задумался. Теперь, когда моя догадка относительно патронов подтвердилась, я начал обдумывать свою уже давно мелькавшую на задворках сознания мыслишку. А я-то отводил её на счёт своей мнительности, а зря. Ещё в автобусе я понял, что квалификация нашего войска оставляет желать лучшего. Такое впечатление, что отбирали нас по принципу чем хуже - тем лучше. И если посмотреть критически, то что мы имели? Эдика Каретникова - майора, ни разу не водившего за собой группу. Аллу Ерохину - экзальтированную дамочку-врача с комплексом непризнанного чемпиона мира по стрельбе из малокалиберной винтовки, опять же без всякого военного опыта. Виктора Синцова и Алексея Жмурова, двух великовозрастных балбесов - десантников, неизвестно чем отличившихся на службе, а по жизни временно задержавшихся в пути бомжей. Алексея Лапова и Геннадия Шамова- двух спецназовцев срочников-гадюшников из аля ГИО, подразделения, куда из рот СпН по жизни "скидывали" всех чмошников и дебилов, чтобы они не мешались под ногами у нормальных разведчиков. Леонида Шпака - старшего лейтенанта из нашей же бригады, давно уволившегося, но до сих пор не расставшегося с амбициями великого стратега. Лёху Рудина - тоже служившего в каком-то спецподразделении связи, но так и не научившегося толком обращаться с оружием. Не лучше выглядели и все остальные. Да и я, если взглянуть критически, давно уже не соответствовал образу великого спецназёра. Как ни крути, сорок пять есть сорок пять со всеми вытекающими... А если взять, что у всех без исключения на груди и плечах в той или иной степени присутствовали татуировки, с легкостью отождествлявшие нас с Российской Армией, то всё отличненько вставало на свои места - нас подставили. Мы были всего лишь винтиком в грандиозной операции по втягиванию России в международный скандал.
   -Боже ж ты мой... - пробормотала Алла, видимо пойдя по такому же ходу мыслей, что и я. Что ж, дуррой, надо признать, она не являлась.
   -Сиди здесь! - приказал я.
   -Ты к Артуру? - она угадала мои намерения.
   -Да, - к чему было лукавить?
   -Можно я с тобой? - её решительному виду можно было только позавидовать.
   -Нет, - я отрицательно покачал головой. - Другое дело, если услышишь шум или выстрелы, тогда да, - и постарался улыбнуться. Хотя по чести, улыбаться было нечему, и если у меня не получится задуманное, бежать на выстрелы будет бессмысленно.
  
   Я подходил к нему, не скрываясь, держа автомат в одной руке, а второй свободно болтая в воздухе, рассчитывая на неожиданность, а вовсе не на внезапность, справедливо предположив, что скрадывание, услышь он мои шаги, тут же бы его насторожило. Поэтому шёл, не таясь, и не ошибся. Артур определенно слышал, как кто-то к нему идёт, но не спешил поворачивать голову. Когда же наконец начал разворачиваться мне навстречу, было уже поздно. В удар я вложил всю силу своей правой руки, и всё же оглушенный противник попытался сопротивляться. Впрочем, второго удара ему хватило, чтобы он потерял сознание.
  
   -Ну и что будем с тобой делать, сука? - мой нож ткнулся Артуру в ухо. Пока он пребывал в отключке, я переложил содержимое его разгрузки в свою (в том числе приличную пачку банкнот), поменялся (на всякий пожарный) автоматами, сунул ему в рот кляп, состряпанный из куска его же одежды, связал руки, ноги и стянул их вместе. После оттащил пленённого подальше от остальных, чтобы они не мешали нашей милой беседе и вылил ему на морду полфляги драгоценной воды.
   -Сам всё расскажешь или помочь? - я приставил нож к загорелому горлу. Артур дернулся, попытался отстраниться. Я схватил его за волосы, ударил кулаком в солнечное сплетение. "Куратор" засипел, начал жадно тянуть носом воздух. Ничего, ничего. Ему только на пользу.
   -Значит, говоришь, местные больше доверяют русским, и вы, следовательно, решили использовать нас на переговорах, да? - Артур усиленно закивал, подтверждая мои слова. Я сделал на его лице маленький разрез и сыпанул туда щепотку взятой из пайка соли. Артур забился, на лице отразилась мука.
   -Не любишь боль? Странно. Я думал, тебе понравится. Знаешь, Артур, или как там тебя на самом деле звать, я далеко не юноша, и понимаешь ли, не люблю, когда меня обманывают. - Я плеснул ему на рану немного воды. Едва ли это ослабило боль, но стремление к "доброй воле" проявить следовало. - Поэтому сейчас я выну кляп, а ты мне всё подробненько расскажешь, а нет - рана станет поглубже и пошире и соли побольше, а может, тебе следует насыпать в зад перца? Нет? Тогда я вынимаю кляп, а ты мне все растолковываешь? Хорошо, да? А если вздумаешь снова врать, то я могу обидеться и убить тебя. Я ведь и так всё знаю. Но если рассуждать здраво, то ты здесь тоже воюешь за деньги. Скажи, за что тебе умирать? Вот видишь, особо не за что. Так что, договорились? - пленник кивнул. - Я вынимаю кляп, а ты всё рассказываешь. Только не верещи. Нет смысла. Хорошо?
   Американец ещё раз кивнул. Я вытащил кляп. Артур всхлипнул, шмыгнул носом и неожиданно громко зашипел.
   -Вы всё равно не жильцы! Вас отследят и поймают! Вы трупы, вы... - он не закончил, схлопотав по зубам. Я аккуратно распорол его разгрузку, затем камуфляжную куртку, тельник и, снова заткнув ему тряпкой окровавленный рот, нарочно медленно срезал его правый сосок. Пленник пытался вырваться, но тщетно. Он задергался ещё больше, когда я начал посыпать открытую ранку солью.
   -Следующим будут твои ногти, я сдеру их без наркоза, а могу содрать кожу с руки или пальца, - я достал из кармана многий ножик. Развернул и показал имеющиеся в наборе плоскогубцы. Видимо, Артур понял, что я не шучу и, затрясшись как в ознобе, сквозь слезы закивал головой.
   -Готов к беседе?
   Он вновь закивал.
   Я выдернул изо рта кляп.
   -Соль, соль смой, соль, плиз... - просил он, продолжая заливаться слезами. Что ж, я простил ему эту слабость. Соль на рану - это действительно больно. Я открутил пробку, и тонкая струйка потекла вниз. Воды из его же фляги в этот момент мне почему-то жалко не было. Благодарно кивнув, но всё еще продолжая морщиться, Артур начал рассказывать.
   -По имеющейся у нас информации в последнее время по всему Афганистану усиливаются пророссийские настроения. К сожалению, это общемировая проблема. Сегодня уже многие поняли, что с уходом Советского Союза из большой политики несправедливости в мире стало больше. Я не американец, я только работаю на них, но мне не безразличны их интересы, вся моя семья живет в Штатах... - на секунду мне стало интересно откуда этот гад родом, но только на секунду, какая разница где рождаются иуды? А он продолжал: - Афганистан - богатейшая страна. Отдавать её в руки нашего геополитического противника - более чем глупо. Операция "Троянский конь" разрабатывалась уже давно и только совсем недавно она получила одобрение. Основанная задача задуманного - направить гнев афганцев против России.
   -Значит, вы решили, перебив целое афганское село, захватить нас "на месте преступления" и в качестве так сказать убийц представить всему миру? - во мне всё клокотало от злобы, я едва сдерживался, чтобы не пришибить этого урода.
   -Зачем вас захватывать? Никто вас не собирался брать в плен и кому-то там показывать. Живые вы - это суд, доказательства, следствие, показания, доказать вашу вину не так легко как кажется. Нам проще работать с трупами. Вас просто напросто уничтожат! - сказав так, он понял, что в запальчивости ляпнул лишнее.
   -Я предполагал и это, - для меня он не сказал ничего нового, только подтвердил одну из рассматриваемых мной версий. - Что еще? Пойми, если я посчитаю, что жить мне осталось недолго - ты умрешь. В твоих интересах, чтобы мы сейчас все уцелели, а когда сможем уйти из этого кишлака, я тебя отпущу, - я нажал острием на его кадык, Артур судорожно сглотнул, на месте пореза выступила капелька крови.
   -Не надо, не надо, - захрипел Артур. - Я готов помочь, но у меня тоже есть условие.
   -Говори какое? - нашего теперь уже бывшего "куратора" следовало выслушать и, возможно, согласиться, вдруг посоветует что-то стоящее?
   -Вам, конечно, может повезти, и вы разделаетесь с десантом, не ожидающим сопротивления, а если не повезет? Моё условие: дай слово, что в этом случае тоже не станешь убивать меня.
   -Хорошо, - легко согласился я. - Если ты расскажешь что-то, что сможет нам помочь и не обманешь, то обещаю, я не стану тебя убивать.
   Артур удовлетворенно кивнул.
   -Наши прилетят на вертолетах, но здесь негде сесть, а процедура фиксирования военного преступления длительна. У вертолётов не достанет топлива висеть здесь долго, - он рассуждал совершено логично. - Они улетят. У вас вполне хватит времени на то, чтобы скрыться.
   -Значит, говоришь, они станут фиксировать "военные преступления? - я хмыкнул. - Мертвые не имеют языков и не смогут оправдываться. Именно поэтому на нас одежда Российского производства... - сказав это, я задумался, чего-то не понимая... Что тут не имело логики. Любой умный человек поймёт что...
   Какая-то мысль промелькнула у меня на грани сознания, но тут мой пленник отошел от первоначального шока и начал выдавать совершенно неприемлемое:
   -Николай, развяжите меня, я всё улажу, всё устрою лучшим образом, и вы спокойно поедете к себе домой. Я готов даже оплатить вам неустойку. Только развяжите...
   -Что за бред ты несешь? - нет, он, право, объелся травы борзянки. - Нас по твоим же собственным словам собирались убить, и теперь ты говоришь, что сможешь договориться, и нас отпустят? Ты идиот или считаешь идиотом меня?
   -Пусть я стану вашим заложником, - мне показалось или Артур прислушивался? Я поглядел на него внимательнее. Точно. Да эта тварь просто тянула время. Сообщение о нашем прибытии он послал давно. Скоро сюда по наши души должны были прибыть вызванные им америкосы.
   -Черт! - как же я мог об этом забыть! Перерезав ножом веревку, спутывавшую ноги пленника, я дернул его за ворот. - Вставай, сука! Пошли! - досадуя на самого себя, я отвесил пленнику увесистый пинок. Не потеряй я с ним время, можно было бы уйти довольно далеко. А сейчас, сейчас надо было срочно придумывать, что делать дальше.
   -Соглашайся сдаться, я договорюсь, - твердил наш бывший "куратор", - в противном случае вас всё равно найдут и перебьют, вас будут травить как волков, днем и ночью. Вам некуда идти. У вас кругом враги - справа талибы, слева мы.
   -Заткнись! - я снова пнул его ногой, и дальше он шёл молча. Мы вышли на открытую поляну, туда, где лежали убитые. В округе всё сильнее и сильнее расползалась трупная вонь. Фыркнув, я толкнул избитого, окровавленного Артура, ставя его на колени, сунул в рот кляп, громко позвал:
   -Эд, Леха и все остальные, давайте сюда!
   -Не понял, но понравилось, - старший лейтенант Леонид Шпак, подойдя одним из первых, с радостной улыбкой посмотрел на избитого Артура. - Это ты так америкоса отмудохал? - во взгляде Шпака читалось обожание. - Мой респект и уважуха. Вот только зачем?
   -Сейчас все соберутся, - я решил не спешить, чтобы не повторять всё по два раза. Последним подошёл всё ещё бледный Жмуров.
   -Времени у нас мало, буду краток. Это подстава. Мы изначально никакие не миротворцы, а пушечное мясо, даже хуже. Нас собираются сделать крайними в деле об убийстве этих афганцев.
   -А зачем? - поинтересовался Лёха.
   -Хотят обвинить Россию во вмешательстве во внутренние дела Афганистана, - раскрывать подробности я не стал.
   -Дело грязное, - задумчиво согласился Эдуард.
   -А откуда у тебя эти сведения? - взгляд Виктора Синцова переходил то на меня, то на моего пленника.
   -Он сказал, - ответил я, сообщив тем самым чистую правду. И тут произошло непредвиденное. Не знаю, как Артуру удалось выплюнуть засунутую в рот тряпку, но он её выплюнул.
   -Он врет, он всё врёт! - закричал мой пленник. - Он заставил, меня заставил! Он сумасшедший...
   -Заставил? - ствол автомата ткнулся в затылок вопящему американцу. Предохранитель щелкнул, сползая вниз. - И то, что нас всех должны тут же и убить, тоже я придумал? - мой очумевший от близости смерти пленник молчал. Зато не стал молчать всё тот же Синцов. Его взгляд скользнул по моему лицу и видимо в поисках поддержки пошел вправо-влево по лицам других собратьев по несчастью.
   -Да он и правда сумасшедший... - прошептали его губы. - Да он маньяк! Вы посмотрите... Что ты делаешь, посмотрите на него! - наверное, мой вид был действительно не слишком презентабельным. - Да из-за него, - он указал на меня пальцем, - они расторгнут контракты со всеми нами. - Я услышал, как щелкнул предохранитель, я бы успел убить этого дурака раз десять, если бы считал нужным. Ствол его автомата поднялся на уровень моей груди, качнулся вправо-влево, выискивая возможную угрозу, точь-в-точь как несколькими секундами назад его взгляд, но пока никто другой не спешил хвататься за оружие. - Скажите, пусть положит ствол, - предложил он, но все промолчали. - Положи ствол! - попробовал заорать он, но голос дал петуха, получилось забавно. - Он нас обманывает! - ствол несколько раз ткнулся в мою сторону. - Он всё наплёл. Наврал...
   -А почему патроны не стреляют? - вмешался Лёха. Синцов задумался, поняв, что сплоховал, опустил оружие, щелкнул предохранителем, а потом радостно осклабился:
   -Да потому, что дай вам, дуракам, боевые, вы тут такого натворите!
   -Это я дурак? - Лёха поправил висевший за спиной ствол, протиснулся к Синцову. Они схватили друг друга за грудки, но наносить удары не спешили, пока обмениваясь словами и легкими подергиваниями за одежду. Но и у одной и другой стороны начали собираться сторонники.
   -Хорошо, - примирительно рявкнул я, - успокойтесь. Те, кто считает, что Виктор прав, можете пойти навстречу америкосам и облобызать им зад, а кто согласен со мной, пусть остаются и получают патроны. - Я ткнул пальцем в свою разгрузку. - У нас нет времени на споры, вертолёты должны быть уже на подлёте, - и чтобы окончательно определиться, кто есть кто, - кто считает, что я не прав, - люди зашевелились, - руку поднимите что ли.
   Три руки поднялись почти мгновенно: Синцов, Жмуров, Ляпов. Помедлив, к ним присоединился то ли Сушков, то ли Хрусталёв, точной фамилии я не помнил, из Псковской бригады. Я не стал их отговаривать. Не потому, что не было жалко, просто тупо не хватало времени. Мне казалось, что я слышу стрекотание далекого мотора.
   -Вы четверо, - обратился я к наивно "верующим", - если так уверены в своих американцах, то можете отправляться к ним сразу, как только улетят вертушки. - Я мысленно представил местность. Сесть вертолётам не позволяли и крутой склон, и валяющиеся вокруг кишлака валуны. - И не волнуйтесь, мы не начнём стрелять раньше, чем это сделают американцы. И скажу больше: если я не прав и к нам прилетят не жаждущие нашей крови вояки, а добрые самаритяне, то сам сдамся на милость работодателей. - Я нагнулся над всё ещё стоявшим на коленях Артуром. - Ты же за меня похлопочешь?
   Тот скроил такую рожу, что стало ясно: будь у него возможность, он бы разделался со мной, не сходя с этого места. Разделался бы он может и разделался, только кто ж ему даст? Я вновь стреножил нашему теперь уже бывшему "куратору" ноги и вдвоём с Эдом подтащил и бросил среди трупов. Пусть сука насладится ароматом смерти. Теперь пришла очередь боеприпасов. Их следовало как можно грамотнее разделить. Как выяснилось, в наличии у Артура имелось двенадцать магазинов в разгрузке и один в автомате. Нас, решивших не попадать в руки американцев, шестеро. Старший лейтенант Леонид Шпак, рядовой Геннадий Шамов, младший сержант Алексей Рудин, ну и мы с Эдиком. На каждого вроде как получалось по два магазина, но кому - то и одного было бы жирно, поэтому, подумав, я распределил их следующим образом - по магазину Рудину и Шамову, по два отдал Шпаку и Алле, три Эдику и четыре забрал себе. Ни о какой справедливости речь и не шла, голый рационализм. Рудин и Шамов для меня тёмные лошадки, Леня Шпак хоть и повёрнутый на всю голову в сторону своей исключительности, но стрелять умеет хорошо, я его в конце концов вспомнил, служили вместе, сталкивались, Алла как - никак мастер спорта по стрельбе, Эдуард хотя и не "быдло окопное", но, опять же, офицер с опытом. Себя же сам бог велел не обделить.
   Распределив боеприпасы, я задумался над следующим вопросом: "куда прилетят американские вертушки?". Но гадать долго не пришлось - только с одной стороны кишлака находилась более или менее подходящая для десантирования площадка. На прочих направлениях располагались либо виноградники, либо валяющиеся повсюду острые обломки скал. Определившись с вектором движения, мы, прихватив с собой Артура, двинулись в направлении кишлачной околицы.
   -Сумасшедшие, все сумасшедшие! - на ходу продолжал бубнить Синцов, но я его даже не одергивал. Если я прав, то ему не позавидуешь, если нет, то я буду только рад, что он оказался прав. Рядом с Синцовым понуро плёлся бледный как мел и донельзя перепуганный Жмуров. Остальные американолюбы плелись сзади.
   Кишлак небольшой, и до крайних построек мы добрались быстро. Затащили за дувал и спрятали связанного Артура. Теперь следовало определиться с позициями.
   -А местечко подходящее, - сделал вывод Эдик, хозяйским взором окинув развалины дувала, предположительно примыкавшего к будущей посадочной площадке.
   -Угу, - согласился я и тут же скомандовал:
   -Эд, ты с Лёхой на правый фланг, сныкайтесь и не высовывайтесь раньше времени. И чтобы не случилось - ждите моего выстрела.
   -Усёк! - ответил Эдуард и махнул рукой Рудину: - Лёха, ты со мной.
   -Вы четверо, - я окинул взглядом притихший квартет из недавних срочников. - Заходите вон в тот закуток, - мой палец ткнулся на помещенице с полуобвалившейся крышей, находившееся метрах в двадцати впереди наших позиций, - и сидите тихо, как мыши, до тех пор, пока не улетят вертушки. Сунетесь раньше времени - ей- богу пристрелю. Ушли и не высовывайтесь. Понятно?
   -Когда же нам выходить? - Синцов неровно крутил во все стороны головой.
   -Я скажу. Ждите. Лёня, ты забираешь Геннадия, - я указал на ждущего команды Шамова, - и с ним на левый фланг. Я с Аллой по центру. Напоминаю: стрелять только после моего или Аллиного выстрела.
   Девушка удивленно взглянула в мою сторону. Я, сделав вид, что не заметил этого удивлённо-вопросительного взгляда, продолжил отдавать указания:
   - Стрелять только одиночными. Цельтесь либо в лицо, либо в ноги. Их бронники скорее всего не пробить. Каски не знаю, прямой выстрел наверняка берёт, но всё же цельтесь в лицо. Эд, ваши в первую очередь те, что правее. Лёня, ваши те, что левее, наши центр, а дальше уже по выбору, разберётесь сами. Нам желательно успеть перебить всех прежде, чем они сумеют выйти на связь со своим командованием.
   -А если сумеют? - Лёха задал правильный вопрос, вот только отвечать мне на него не хотелось. Но пришлось.
   -Если успеют, то будем молиться, чтобы у десантировавших их вертолётов не достало топлива на дополнительный крюк.
   -Понятно, надо бить сразу, - после моих отнюдь не оптимистичных слов Лёха пришёл к определенному выводу. И то хлеб.
   -Надо, - согласился я, хотел ещё что-то добавить, но донесшийся до ушей звук приближающегося вертолёта заставил спешно закончить инструктаж. - По местам, живее! Алла, за мной! - я заторопился в заранее примеченную нишу, образованную остатком стены и её обвалившейся верхней частью. Росший впереди куст какого-то растения служил нам почти идеальной маскировкой. Устроив поудобнее автомат, я повернулся к занявшей позицию девушке.
   -С открытым прицелом справишься?
   Она взглянула на меня как на придурка. Ну да... они же не из снайперской винтовки на соревнованиях стреляют.
   -Ты действительно непризнанный чемпион мира?- спросил я, чтобы хоть как-то скрасить время ожидания.
   -А ты сомневаешься и хочешь посоревноваться? - такого сарказма, как прозвучал в её голосе, мне не доводилось слышать давно.
   Я предпочёл не отвечать. Вместо этого начал ставить задачи.
   -Убей первым радиста, не знаю, как он будет выглядеть, но, вероятно, что с более большой и навороченной радиостанцией. Хорошо? - попросил я, понимая, что прошу о невозможном. Ведь я действительно не знал, чем отличается вражеский радист от всех прочих прибывающих по наши души вояк, и более того, предполагал возможность наличия индивидуальной спутниковой связи у каждого из прилетевших. Так что на самом деле рассчитывал только на две вещи - что мы либо положим всех сразу, либо у высадивших десант вертушек не достанет топлива на дополнительный крюк. - Радиста завалишь - бей командира. Хорошо?
   Девушка кивнула, вот и молодец. А звук от приближающихся вертолетов становился все громче. И вот на горизонте появился первый из них, он шёл низко, буквально над самой землёй, поднимая пыль бешено вращающимися лопастями. Чуть в отдалении следовал второй. Первый сбавил скорость, но пролетел дальше ожидаемого места десантирования, а вот второй, словно споткнувшись о внезапно возникшую преграду, замер над неровной, каменистой площадкой, как бы пребывая в раздумье "остаться здесь или лететь дальше?" Повисев какое-то время, вертолёт стронулся с места и плавно поплыл вперёд, через десяток метров вновь замер, подсел пониже и из его открытой дверцы выкинули несколько ящиков, затем тем же путём начали выпрыгивать одетые в светло-серую одежду человеческие фигурки.
   -Один, два, три... - едва шевеля губами, начал считать я выпрыгивающих американцев. - Пятым с сумкой в руке десантировался человек в синей куртке, следом ещё один в такой же одежде, затем вновь в военной форме, но мне почему-то показалось, что это женщина, шесть, семь... ... одиннадцать, двенадцать, тринадцать... - я хмыкнул. Что ж, посмотрим, для кого эта цифра счастливая. Десантировавшись, американцы разбежались веером, заняли позиции для стрельбы с колена. Женщина и те двое в гражданке остались у них за спиной. Пыль от винтов не даёт понять что как. Похоже, один из американцев машет рукой "Взлетайте"? Так и есть, пыль, поднимаемая винтами, усилилась, вертолёт сорвался с места, подпрыгнул и, плавно набирая скорость, понесся вдоль каменистых осыпей. Звук начал затихать. Курс на аэродром. Всё правильно, тут нигде не сядешь и двигатели не заглушишь, а с работающими двигателями "соляры" на обратную дорогу не хватит - процедура фиксирования военных преступлений и съемок весьма длительная, в этом Артур прав. А тут ещё и нас расстрелять надо. А вдруг мы не захотим стреляться, разбежимся? Хотя для этого есть Артур - он как пастух пригнанного на бойню стада. Пыль, поднятая лопастями вертолёта, медленно оседала. Всё тот же американец, что махал рукой, поднёс к губам рацию, что-то говорит, бросая взгляд в глубину кишлака, видимо, вызывает Артура, смахивает со лба выступивший на лбу пот, жарко ему, сволочи, и вновь вызывает. Я почти физически ощущаю, как вибрирует и хрипит микрофон радиостанции на поясе у связанного куратора. Видимо, командиру американцев надоедает бухтеть, он подаёт знак, и вся толпа, именно толпа, в которую вдруг превращается казалось бы только что слаженное подразделение, подхватив выброшенные с вертолётов ящики, начинает двигаться в нашем направлении. Идут переговариваясь, смеются, ничего не боясь и не опасаясь. А что им бояться? Нас с нашими не стреляющими патронами? Или давно убитых местных жителей?
   На дальнем плане за спинами идущих "рейнджеров" жмутся журналисты. Что это именно журналисты теперь это становится очевидно: двое с видеокамерами, третья - женщина в камуфляже возится с белой сумкой. Американцы всё ближе, в бронежилетах, касках, увешанные всяческой лабудой, не удивлюсь, если у них есть миниатюрные тепловизоры. Они могли бы им пригодиться, но да не сегодня, сегодня излишне жарко. Что наши тридцать шесть и шесть на фоне сорока градусов в тени?
   Американцы вошли в кишлак, впереди идущий поморщился, видимо ветерок дотянул до него запах гнили, мы - то уже не чуем, принюхались. А может бзднул кто-то из впереди идущих. Целюсь в переносицу того, что взял на себя командирские функции, буду надеяться, что он действительно командир. А они всё ближе. Пора выпускать наших смертников.
   -Синцов, можете выходить! - мой крик настораживает идущих, они начинают рассыпаться в стороны, но увидев выходящих навстречу русских, успокаиваются.
   Синцов идет первым, что-то говорит, радостно размахивает руками. Тот, что командует, негромко, я вижу только шевеление губ, отдаёт какую-то команду. Синцов замирает на месте, о него буквально спотыкается Жмуров, шедший следующим.
   -Нет! - чей-то жуткий вопль прорывается сквозь трескотню выстрелов. Третий из четверки американолюбов, не помню, как его фамилия - то ли Сушков, то ли Хрусталёв успевает вскочить на глиняную стену, но, взмахнув руками, валится спиной вниз. Его добивают выстрелом в голову. Мы молчим. Американцы подходят к убитым ближе, я вижу улыбки на их лицах. Что ж, пусть напоследок посмеются. Я представляю, как злится на меня Шпаков, как материт Эдик, но ещё рано, пусть америкосы пройдут немного вперёд, всего несколько шагов, туда, где им негде укрыться, а справа и слева глиняные дувалы, что под силу перепрыгнуть разве что чемпиону мира по прыжкам в высоту, но никак не нагруженной в бронники солдатне.
   Кинооператоры, находясь, как им кажется, в безопасном далеке, снимают всё происходящее на свои навороченные видеокамеры.
   "Идем" - взмахом руки командует всё тот же американец, вставая в середину строя. Шаг второй, ещё немного ближе, ещё...
   -Огонь! - не знаю, кто из нас выстрелил первым, но, похоже, и она и я целили в командира. Хотелось думать, что я тоже попал. Перевожу ствол автомата на следующего. Краем глаза замечаю, как валится на землю предыдущая цель, и снова стреляю. Ещё и ещё, часто, торопясь убить всех. Я не могу видеть Аллы, только слышу, как стучит её автомат. Раз за разом, даже быстрее, чем мой. Хотя, казалось бы, куда быстрее. Американцы едва успевают огрызнуться, две или три беспорядочных очереди в нашу сторону и всё - бить некого. Все десять вояк лежат истерзанной, неподвижной кучей. Так им и надо. Сволочи.
   Кинооператоры продолжают снимать. Может быть, они думают, что это инсценировка?
   -Леня, на месте; Эд, давай со мной! - я иду к трупам. Похоже, живых нет, у большинства лица в крови, не жалею ещё десяти патронов, чтобы уже наверняка... А они неплохо экипированы - кроме обязательных бронников и касок у каждого рация, на винтовках коллиматорные прицелы, подствольные фонарики, в разгрузках ещё какие-то непонятные приборы. Но они были слишком близко, чтобы им всерьёз могли помочь их прибамбасы. Забрызганные кровью пластиковые корфы валяются вперемешку с трупами. Надо будет взглянуть что в них, но не сейчас, чуть позже.
   -Как белок в глаз! - кивнул на убитых подошедший ко мне Каретников. Его лицо, обильно покрытое потом, раскраснелось, как после бани.
   -Пойдём, - я кивнул в сторону всё ещё продолжающих снимать репортаж журналистов.
   -С ними что будем делать? - ни малейших оттенков эмоций, типа как решишь, так и поступим.
   -Посмотрим, - я и сам ещё не успел подумать об их участи. А те, кажется, наконец-то сообразили, что происходит что-то неправильное. Женщина перестала копаться в своей сумке и бросилась бежать.
   -Куда? - задорно воскликнул Эдик и вскинул оружие, как видно, решение нашлось само собой. Ан нет, очередь приходится чуть впереди, одна из пуль ложится прямо перед ногами бегущей, и та, остановившись, кулём падает на камни.
   Я качаю головой мол: "Ну ты, старик, даешь".
   -А что, мы за ней бегать должны? - звучит вполне справедливо. Возможно, эта репортерская сука заслужила и худшего.
   -Нет, все правильно, - отвечаю я, но мне жалко потраченных боеприпасов. - Идите сюда! Живо! - я требовательно машу рукой.
   Журналюги делают вид, что не понимают, я снова показываю "Идите сюда", но уже стволом автомата, доходит гораздо лучше.
   -Посматривай за ними, - на всякий случай предупреждаю я Эда. Мало что у этих репортёров может быть в заначке. Сумочку репортёрши я забираю сразу, внутри ничего интересного, обычные дамские аксессуары. Теперь я понял, что она делала, возясь с сумочкой всё это время - наводила марафет. Всё верно, репортёр должна выглядеть безупречно, нет, не так - взволнованной и одновременно безупречной. Эдик непонятно чему улыбается. Ага, понятно, по ноге идущей к нам американки стекает струйка влаги. Нашел над чем смеяться, придурок...
   -Вперёд! - я стволом автомата указываю направление движения. Они слушаются меня с первого раза. Американцы - народ понятливый, главное выбрать правильный метод обучения. Метод я выбрал правильный.
   -Лёня, Гена, - я окликнул своих, продолжающих сидеть в засаде, собратьев по несчастью, - под вашу ответственность. - Я кивнул на ошарашенных происходящим журналистов, - и обыщите их. На всякий случай.
   -Легко, - из глиняных развалин вывалился Шпак. Начинает шарить по карманам одного из видеооператоров и почти сразу: - О, доллары, что с ними делать?
   -Забирайте, пригодятся, нам ещё с местными как-то дружить придётся, - ответив, я повернулся к Каретникову. - Виталич, ты у нас толстокожий, давай, бери Лёху и стаскивайте с этих молодцев, - я ткнул стволом в ближайшего убитого американца, снаряжение. Каски, бронники нам не нужны, только оружие и боеприпасы. Радиостанции, - я задумался, было бы заманчиво иметь с каждым из наших связь, но по идущим от них сигналам нас легко вычислят. - Радиостанции тоже нафик, в мусор. Какие оставить приборы, ты, Эд, смотри сам.
   -Вот ведь начальник нашелся! - майор улыбнулся. - Так точно, есть, будет сполненно.
   -Не юродствуй, - мне пока было не шуток, - и давайте в темпе. Времени у нас нет ни хрена, - сказав так, я подошел к ближайшему корфу, открыл его, перерыл содержимое и перешёл к следующему. На то, чтобы проглядеть их все, у меня ушло минуты три-четыре. Внимательно обследовав первые три, последующие я просматривал уже весьма поверхностно. Во всех почти одно и то же - одежда, легкие бронежилеты, каски, хорошие, слегка поношенные берцы, оружие - пахнувшие порохом винтовки, пулемёты и все американского производства.
   -Эд! - окликнул я Каретникова, и показал ему на одну из лежавших в корфах винтовок. - Это то оружие, из которого скорее всего и были убиты жители кишлака.
   -Угу, - Эдуард остался безразличен к появившейся информации, а я продолжил складывать дважды два. Вывод напрашивался сам - прежде чем осуществлять съемку, нас скорее всего планировали переодеть. Да, всё верно. Вот он, фрагмент потерявшейся до этого логики! Так и должно быть! Если "российские спецслужбы" планировали дестабилизировать ситуацию в Афганистане, то они должны были действовать под видом американских войск! Всё грамотно, но возникал новый вопрос - убив нас всех, как американцы собирались идентифицировать трупы и связать их с Россией? - я задумался и тут же вспомнил успевшую мелькнуть на плече Аллы надпись "ЦСКА". - Вот оно! Окончательный ответ найден! У нас у всех без исключения имелись наколки так или иначе связанные с армией и по большей части со спецподразделениями. Так вот для чего нужен был так называемый медосмотр! Вот они ж суки! Скоты американские!
   - Алла, последи за журналюгами, а вы, - я обратился к Шпаку и Геннадию, - тащите сюда Артура.
   Время поджимало, и надо было решать что делать дальше.
   -Коля, - сев у стены, Эдуард вытирал руки травой, побывав в его ладонях, она становилась тёмной. - Магазины, гранаты и прочую лабуду мы поделили на шестерых.
   -На семерых, - я показал на выползающего из тени закутка Ляпова Алексея, в последний момент задержавшегося и оставшегося живым.
   Эдуард взглянул на трясущегося бойца, удивлённо хмыкнул и уточнил:
   -Стволы пять сорок пять берём?
   -Конечно. Два. Ты и я. Будешь раздавать винтовки - собери у всех автоматные патроны, подели пополам. Но мы с тобой и винтовки возьмём. Лишними не будут.
   -Естественно, - отозвался Эдик.
   Тем временем приволокли Артура. Поставили на колени. Я подошёл и вырвал у него изо рта кляп.
   -Значит вы, твари, рассчитывали, что доказательства будут неопровержимыми? А мечтать не устанешь? - с этими словами я подошёл к мертвому телу Синцова, вытащил из разгрузки нож, расстегнул разгрузку, распахнул, вырывая пуговицы, куртку, не слишком церемонясь, взрезал ножом тельник. Сдернул одежду, перевернув труп. Взгляд уперся в потемневшую наколку "...я дивизия ВДВ" и годы службы. Решительно воткнул нож в мертвую, но еще источающую кровь ткань. Круговым движением срезал кусок кожи и, поддев остриём ножа, бросил под ноги нашему "бывшему куратору".
   -Что, сука, выкусил? Вы хотели крови и мяса? Сейчас получишь, ты ещё его жрать станешь! - я сплюнул и направился к следующему убитому. - Леонид, помогай, раздевай Сушкова! - хотя он может быть и Хрусталёв, но какая сейчас разница? - Сам я наклонился над Жмуровым.
   -Не делай этого! - громкий окрик заставил меня обернуться. Артур был бледен, но казался спокойным. - Не делай этого! - повторил он. - Это не в ваших интересах.
   -Даже так? Интересно, - я сделал шаг в направлении "куратора", нарочно поигрывая ножом.
   -Да, именно так. Для доказательств "преступной деятельности русских" нам хватит и этих, - Артур кивнул на трупы наших товарищей. Он, видимо, ещё не терял надежды выйти из ситуации с прибылью, то есть выполнив стоявшую перед ним задачу. - Мы отснимем репортаж, а вы можете уходить. Вас не тронут. А можете остаться, я всё урегулирую. Вас переправят обратно домой. Кроме того, вы получите неплохие комиссионные. Киньте нам эту кость и убирайтесь.
   "Красиво говорит иностранец. Но няма дурных! Даже если отбросить политический ущерб для нашей страны, то кто же оставляет живых свидетелей?" - пока я слушал, Шпак раздел труп Сушкова и довольно проворно вырезал обе имевшихся у него наколки. Куски темного мяса шлёпнулись под нос "куратору".
   -Стойте, остановитесь! - закричал Артур, понимая, что вся его затея летит прахом. - Вы не понимаете, вас будут преследовать. Вас перестреляют как бешеных собак! Вас будут гнать, пока вы сами не попросите вас прикончить. Оставьте эти трупы как есть, тогда у вас появится хоть какой-то шанс. Или вы думаете, мы столько долго лелеяли этот план, чтобы просто так от него отказаться? - он говорил, а мы слушали, шансов спастись у нас действительно немного. - В конце концов, мы сбросим на ваши головы тонны бомб!
   -И на чём вы тогда станете искать эти татуировки? - я представил, что остаётся после точной бомбардировки.
   -А мы и не будем их искать. Мы перенесём исполнение операции на какой-то срок и наберём новых рекрутов, - он попробовал ухмыльнуться.
   Понимая, что тут он прав, я не ответил. А молча стоял и думал. Леня продолжал "свежевать" трупы... Из сумерек мыслей меня вырвал вопрос Шамова.
   -Что делать с видеокамерами, разбить? - Геннадий небрежно тыкал носком берца в орудие труда американских корреспондентов.
   -Погоди, - внезапно мне в голову пришла одна идея. Если американцы собирались отснять репортаж, почему бы нам не сделать тоже самое, только наоборот? Это будет убойный компромат, компромат - бомба, к тому... - меня озарило, - к тому же после этого они уже не посмеют набирать... как там сказал наш куратор? "Новых рекрутов"! Поворачиваясь к "куратору", я улыбался.
   -Так, Артур, я всё же решил дать вам возможность отснять кино.
   -И это правильное решение, - его встречная улыбка наверное гляделась обворожительно. - А что касается вопроса вашей безопасности - я всё устрою. Вас не станут преследовать, вы нам просто перестанете быть нужны. Развяжите меня и мы с вашего позволения начнём? - в его серых глазах свет всего мира, улыбка сама доброта. - И повернувшись к репортёрам, совершенно другим, повелительным тоном, забывшись, на русском языке: - Что стоите? Приготовьтесь к съемкам! - и спохватившись, тут же, видимо тоже самое, на английском.
   А вот это была уже проблема. Для убедительности репортаж следовало делать на английском, а вот каким образом проверить, что станет говорить наш "куратор"? Мне ведь требовалась правда, а вовсе не то, чего жаждал он. Американцы продолжали разговаривать на своём, я стоял, слушал звуки чужой речи и едва не плевался.
   -Перевести? - ко мне незаметно подошла Алла.
   -Ты их понимаешь? - я не то что бы удивился, но это было так ко времени, что трудно оказалось поверить. Как маленькое чудо.
   -А что тут удивительного, я столько лет ездила на соревнования, выступала и в Англии, и в Америке, ещё специально нанимала репетитора. Так что сейчас прекрасно знаю их лживый американский язык. И говорю почти без акцента, - она улыбнулась и что-то спросила у прихорашивающейся журналистки. Та дернулась, но ответила.
   -Ты уже поняла, что я задумал? - время тикало, тратить их на пустые разговоры не хотелось.
   -В основном, - Алла хитро прищурилась.
   -Тогда переводи, - попросил я и повернулся к представителям средств массовой информации запада. - Итак, господа, вы должны снять правдивый репортаж о зверствах американской военщины, - Артур попробовал запротестовать, но подошедший к нему Эдик сунул ему под нос свой немаленький кулак и тот заткнулся.- Если вы случайно не в курсе, то поясняю - жители этого кишлака убиты американцами... Да, хотя что объяснять, вы же должны были присутствовать на нашем переодевании, так что вы посвящены в это дело больше нас. Увязли, так сказать, по самые уши. Тем лучше. Значит так, если хотите жить - снимете правду, а господин... как тебя? - я подошел к Артуру и дернул его за волосы.
   -Джон Маклейн, - порывисто ответил тот.
   -А Джон, - я продолжил, - расскажет всю подноготную задуманной провокации. Господа, времени у нас мало. Так что, пожалуй, начнём съемки. И запомните, господа, не тяните время. Это в ваших интересах, если мы не успеем уйти отсюда до появления вертолётов, задолго до появления... то первое, что я сделаю- это грохну всю вашу святую троицу плюс апостола Джона. Уяснили?
   -Что стоите, работайте! - рявкнул на английском не на шутку струхнувший Маклейн. (Алла любезно перевела). После всего случившегося мои угрозы он воспринимал достаточно серьезно. - Живее!
   Журналисты засуетились, под нашими взглядами выдвигаясь к месту предстоящих съёмок.
   -А она, - я посмотрел на американку, - не сможет ляпнуть что-то, что пустит всю съемку коту под хвост?
   -Пусть только попробует! - Алла щелкнула предохранителем и перевела свои слова вздрогнувшей репортёрше.
  
   Видеокамеры работали, женщина - репортёр на фоне трупов вела репортаж, Алла тихонечко переводила мне на ухо. Закончив говорить, репортерша отступила в сторону, давая видеооператору захватить место убийства крупным планом, затем съемки продолжились в домах, где лежали убитые жители. Наконец мы вернулись к по-прежнему стоявшему на коленях Джону.
   -Заждался поди? - стоявшая на коленях тварь не вызывала никакой жалости. - Что ж, давай свои показания и мы пойдём! - то ли разрешил, то ли потребовал я.
   И Артур начал рассказывать:
   -Я полковник отдела "У" армия США Джон Маклейн, по заданию своего руководства принимал участие в разработке и осуществлении специальной операции под кодовым названием "Троянский конь", основной целью которого являлось... - Маклейн говорил ровно, без запинок и заиканий. Признание было полным, Джон перечислял даты, цифры, имена непосредственно задействованных в проекте лиц, бортовые номера привлекаемых вертолётов, но главное, выдавая всё, он не делал ошибок, то ли подчиняясь сковавшему его страху, то ли уверенному в том, что мы никуда не денемся и на этот момент поставившему перед собой только одну цель - выжить.
   Видеооператоры нам попались высокопрофессиональные. Пока один снимал крупным планом лицо Джона, второй перемещал кадр, внимательно следуя за его рассказом. Вот Джон упомянул готовившееся переодевание, и в кадре показались корфы с одеждой и амуницией. Вот сообщил о неком подразделении "Гамма", и кадр остановился на убитых американцах. Наконец Джон закончил говорить и уставился в одну точку.
   -Записи! - потребовал я, забирая и одну, и вторую видеокамеру. Ко мне подошёл уже перевооружившийся винтовкой Шпак.
   -Можно я проверю? - попросил он.
   -Было бы не плохо, если соображаешь, - для меня, не сильно разбирающегося в современной технике, было бы здорово, чтобы кто-то проверил что они там отсняли и отсняли ли вообще?
   -Всё в поряде, - сообщил Лёнька парой минут спустя, бегло просмотрев записи. - И звук, и съемки - всё в норме. Флэш-память тебе?
   Я кивнул, а передавший мне карты-памяти Ленька в несколько ударов расправился с теперь уже не нужными нам видеокамерами.
   -Пора уходить, - Эдуард нервно взглянул на часы.
   -Сейчас, - я огляделся по сторонам, - вот только экипируюсь. А вы пока этих, - я показал на деятелей СМИ, - свяжите и затолкайте так, чтобы не сразу нашли.
   -Убивать не будем? - поинтересовался Эд, видимо, он всерьез не исключал такой возможности.
   -Этого бы, конечно, стоило, - я кивнул на вздрогнувшего Джона. - А смысл? Да, Джон? Нет смысла? - Я подошёл к нему, нагнулся и отцепил с разгрузки всё ещё находившийся там джипиес. Включил, застыл в ожидании показаний - чтобы начать движение, следовало хотя бы приблизительно знать, где мы сейчас находимся.
   Через минуту на экране появилась карта, и сразу же мелькнуло знакомое название Айбак, и находилось оно относительно недалеко от нашей точки стояния. Еще раз взглянув на экран, дабы убедиться, что у меня не глюк, я с мысленным вздохом, (мне так хотелось взять его с собой), швырнул джипиес под ноги и занялся собственным вооружением.
   -Мужики, помогите! - я начал стаскивать наших погибших в одну кучу. Похоронить у нас всё равно ни возможности, ни времени. Да и похорони мы их - всё равно американцы раскопают. - Лёня, Лёха, пройдитесь по ближайшим дворам и все дрова, что только найдёте, тащите сюда, не хочу, чтобы лица наших ребят на весь мир тиражировали, - пояснил я, показывая взглядом на мертвых парней. Отправив парней за деревом, я собрал и положил на мертвые тела срезанные чуть раньше лоскуты кожи. Постоял над парнями, мысленно извиняясь и за их гибель и за то, что собирался сейчас сделать. Отвезти бы ребят Родину и похоронить, как положено, но не судьба.
   Почти сразу к Лехе и Леньке присоединились Геннадий с Аллой и количество топлива над трупами быстро увеличивалась. Когда же рядом со мной стала возвышаться гора дров едва ли не с мой рост, я, повернувшись, спросил:
   -Эд, зажигалка есть?
   Он молча кивнул, всё так же молча подошёл к погребальному костру, опустился на одно колено. Синее пламя лизнуло тонкие ветки, запахло дымом.
   Сухие дрова разгорелись быстро. Буквально через считанные мгновения вверх гигантским столбом взвилось жаркое пламя.
   -Уходим, - скомандовал я. - Здесь нам делать больше нечего, надо быстрее делать ноги. По моим подсчетам до прибытия вертолётов осталось всего-навсего минут сорок. Так что, мужики, бегом!
   -Бегом так бегом, - покладисто согласился Эдуард, и мы побежали. И сразу стало понятно, что наше решение поменять выданную накануне обувь на берцы, лежавшие в приготовленных для трупов корфах было правильным. Эти берцы оказались на удивление легкими, а их мягкие подошвы ступали почти бесшумно. Понимая, что среди нас нет великих спортсменов, я сразу взял средний темп десятикилометрового марш-броска. Сколько нам предстояло драпать - неизвестно, но первые пять-восемь километров я рассчитывал преодолеть не останавливаясь. Оазис с кишлаком посередине быстро закончился, изумрудная фата никому теперь уже не нужного виноградника с притиснувшимся с боку пшеничным полем осталась далеко за спиной. Под ногами расстилалась каменистая пустошь с редкими вкраплениями уже начинающей желтеть растительности. За первые полчаса бега мы преодолели километров пять, едва ли больше. Эд со своим центнером веса бежал с трудом, Леха Рудин и я едва ли лучше, а вот Алла и всё время находившийся в замыкании Лёня Шпак держались молодцом. Отмерянное нам время быстро истекало и как назло нигде не находилось ни одной приличной расселины, балки, пещеры или пещёрки, куда можно было бы хотя временно спрятаться. По счастью нас никто не преследовал. И причина этого стала известна довольно скоро. Вначале по небу потянулись перистые облачка, затем налетел, поднимая тучи песка, первый порыв ветра, затем второй, третий, и вскоре пространство вокруг нас стало серым от миллиардов и миллиардов поднятых в воздух частиц песка и мельчайшей пыли.
   -Сократить расстояние! - я перешёл на шаг. Теперь на какое-то время для нас главным стало не потерять друг друга. Видимость всё ухудшалась.
   -У, блин, как я, блин, выдохся! - рядом со мной зашагал тяжело дышащий Эдик. - Чуть не сдох!
   -Не многим лучше, - желая его немного подбодрить, я сообщил ему о своём состоянии. Он бросил на меня критический взгляд, хмыкнул.
   -Да ты, блин, как конь... - наверное, это следовало принять как похвалу. Я так и сделал. А Эдуард, поглазев по сторонам, высказал появившееся у него желание:
   -Сейчас бы в какую-нибудь дыру забиться. Переждать.
   -Нет. Теперь надо идти, - мало того, что на нашем пути не находилось никакой дыры, так мы теперь уже и не могли позволить себе такую роскошь как остановиться в своем движении вперёд. Противник сейчас никоим образом не мог нас достать, и этим следовало пользоваться. Как назло, ветер дул навстречу, песок бил в лицо, попадал в глаза, набивался в уши.
   -Не видно ни черта! - замедлив шаг, с нами поравнялись Шпак и Алла, тут же рядом запыхтел Лёха. - Куда идем?
   -На север, - я вытянул вперёд руку с зажатым в ладони компасом. - Можно слегка на северо-восток.
   -Куда придём? - это поинтересовался тяжко пыхтевший Геннадий.
   -Куда придём - не скажу, а уткнемся в дорогу. В асфальт. Если повернуть, тьфу ты, - я выплюнул попавшую в рот песчинку, - если повернуть налево, то идя вдоль неё, в конце концов окажемся у Термезского моста.
   Всё, что я сказал, было истиной правдой, вот только каким образом мы должны были преодолеть эти километры, и для меня самого оставалось загадкой. Нужно ведь не просто идти, а ещё есть, пить, где-то спать...
   -Ты был здесь? - крикнул Эдик, пытаясь перекричать шум ветра.
   -Давно, - отозвался я, невольно погружаясь мыслями в, казалось бы, навсегда забытое прошлое.
   -Местность помнишь? - поинтересовался Эдик.
   -Нет, - я отрицательно покачал головой. Да что тут помнить? Серая, выжженная солнцем земля, несущиеся в ночи БТРы, то тут, то там разбросанные кишлаки, взлетающие над заставами трассера... Эта прошлая жизнь осталась далеко позади. Зачем помнить?
   -Совсем? - дотошный Эдуард не собирался от меня отставать.
   -Так, относительно, - зачем мне сейчас что-то помнить, если самое главное для нас добраться до дороги, ведущей в Союз... Союз? Смешно. Добраться до границы, не попавшись ни в руки американцев, ни на глаза афганцам. Конечно, Артур-Джон здорово расписывал нежную любовь современных афганцев к северному соседу, но он - то в этих местах никогда не "чудил". Наверное...
   -А что помнишь? - Каретников меня достал.
   -Эд, отстань, пыль в рот лезет, - кое-как объяснил я своё нежелание развивать эту тему.
   Эдуард не слишком поверил, насупился, но всё же оступился.
   Ветер усиливался. Я ощутил, как стягивается кожа на моих губах, как покрывается слоем пыли лицо, как буквальным образом тяжелеют от набивающейся грязи волосы.
   -Долго ещё? - это поинтересовалась шагающая слева от меня Алла.
   -Долго, - я не стал её обнадёживать, но попробовал разъяснить необходимость этого. - Нам надо уйти как можно дальше, чтобы американцам нас было сложнее искать. Чем дальше мы уйдём, тем больше радиус поиска. Тем больше потребуется...
   -Я поняла, - она не стала меня дослушивать и правильно - к чему болтовня, если итог один - идти, идти, идти...
   Темнело, и я вдруг понял, что в этом виновата не только песчаная буря, но и надвигающиеся сумерки. День клонился к закату. Каменистая пустошь кончилась, значит, мы отошли от гор достаточно далеко. Теперь под ногами на почве, устеленной камнями и камешками, стелилась разнообразная растительность, перемежаемая многочисленными кустами верблюжьей колючки. Ветер начал стихать и видимость улучшаться.
  
   На окраину заброшенного кишлака мы вышли неожиданно, точнее это он вырос перед нами своими развалинами. Из темноты вдруг надвинулись трех-четырех метровые глинобитные стены большей частью порушенные и уже оплывшие под зимними дождями. Толщиной едва ли не более метра, они казались призраком прошлого, ибо под ними не виделось ни единого зеленого ростка. Некогда росшие здесь деревья в немой мольбе обращались к небу высохшими, потемневшими ветвями. Ломкими соломинами то там, то здесь виднелись кустарники. Люди покинули кишлак, и вместе с ними ушла вода. Не в силах противостоять засухе, погибли деревья, растрескалась некогда ухоженная земля. Обвалившиеся стены перестали преградой иссушающему ветру.
   -Может быть, заночуем здесь? - задрав голову, Эдуард обозревал громаду глинобитного здания.
   -Нет, будем идти, - возразил я, не в силах сознаться, что меня отчего-то давила древняя мощь, исходившая от этих некогда по - своему великолепных глиняных замков. Почему-то в душе крепла уверенность, что здешним постройкам сотни и сотни лет и только беспощадные войны последнего десятилетия смогли разрушить эту многовековую мощь.
   -Долго? - все устали, всем хотелось отдохнуть, вот только мне больше хотелось, чтобы после этого отдыха все остались живы.
   -Не очень, - если я и соврал, то не слишком сильно. По моим расчетам идти нам оставалось часа четыре. - Если я не ошибаюсь, то скоро впереди будет огромный каньон. Идя по нему, мы в конечном итоге обязательно упрёмся в кишлак.
   -А если там духи? - обогнав меня, Эд перевалился через ствол дерева, лежавшего поперёк дороги.
   -Скорее всего, - не стал отрицать я, вслед за Эдом преодолевая неожиданное препятствие.
   -А вдруг они ночью дежурят? - теперь Каретников шёл вровень со мной.
   -Ну, дежурят, ну и что? - мы обогнули кусок обвалившейся стены. - Дежурят - не дежурят, по большому счёту без разницы, нам обязательно нужно заночевать там, где поблизости будут находиться люди.
   -Почему? - это поинтересовалась всё время прислушивавшаяся к нашему разговору Алла.
   -Ветер начал стихать, - я поднял голову, подставляя его порывам своё обветренное лицо. - Едва он прекратиться- на наши поиски вылетят вертолёты.
   -И что, они нас прямо-таки сразу и обнаружат? - в заданном вопросе мне послышалась неприкрытая насмешка.
   -У американских вертолётов на борту имеются тепловизоры, - пояснил я. - Если мы заночуем здесь, то они действительно найдут нас почти сразу.
   -Стоит только им пролететь где-то поблизости, - закончил за меня начатую мысль Эдик. Я согласно кивнул.
   -А почему они должны пролететь обязательно здесь, тут территория о-го-го, - улица расширилась, и к нашему разговору присоединился Лёха.
   -Мы прошли не так много, - заданный вопрос требовал ответа, - этот кишлак слишком близко от места нашего десантирования. На вертолётах обследовать круг такого диаметра - раз плюнуть, но если мы осилим идти ещё несколько часов, тогда нам будет можно заночевать и вне людских поселений. Вряд ли американцы станут залетать так далеко сразу. Чем больше мы пройдём - тем лучше. Так что приготовитесь идти и идти. Но если нам повезёт, и мы найдём в каньоне что-нибудь типа пещеры, то там и заночуем. А утром как Бог даст.
   -Нагуляемся! - сделал вывод Эдуард и, испуганно отшатнувшись от мелькнувшей едва ли не перед носом летучей мыши, выругался. - Вот ведь зараза!
   -До полночи дойдем? - вновь задала вопрос Алла.
   -Должны, - не очень уверенно ответил я, и дальше мы пошли молча. Темнело. На небе вЫсыпались звёзды. Они скорее угадывались, чем виделись, но всё же скоро стало окончательно понятно, что песчаная буря заканчивается.
  
   Небольшой кишлак находился прямо на краю огромного древнего каньона и даже частично как бы зависал над ним, расползшись по въехавшему в "русло" каменному отростку. Когда я видел его последний раз, он ещё жил своей многоголосой ослиночеловечьесобачьей жизнью. Шумел, кричал, лаял. Сейчас же его постройки окутывала зловещая, угнетающая тишина. Казалось, ничего не изменилось - по-прежнему зеленея, высились на грядах виноградники, плодовые деревья шумели напитавшейся влагой листвой, вода весело журчала по арыкам, стояли практически неповрежденными жилые постройки, но над всем этим царила угнетающая тишина.
   -Кишлак пуст, - обернувшись к своим спутникам, я не сомневался в сделанном выводе. -Что будем делать? - по хорошему следовало бы двигаться дальше по каньону в поисках чего-нибудь похожего на укрытие. С другой стороны, если хорошо подумать, то от тепловизоров противника можно попробовать спрятаться и под толстой крышей одного из брошенных жилищ...
   -Надо передохнуть, - первым подал голос Леня Шпак, - а то завтра не встанем.
   -Леонид прав, - присоединился к нему тяжело пыхтящий Каретников.
   -Ноги ноют, - пожаловался Лёха. Шамов выразительно промолчал. Ляпов тоже.
   -Ищите подходящий дом. И будем размещаться, - я и сам был не прочь выспаться. Прошедший день вымотал меня до состояния крайней усталости. Идти дальше не хотелось, вообще не хотелось ничего, вот упасть бы прямо на прогретую за день глину и спать, спать, спать. Но одно дело, прежде чем устраиваться на отдых, сделать всё же следовало. Я повернулся к своим спутникам:
   -Пока арык близко, советую всем как следует попить и наполнить фляги водой. А то, кто знает, как срочно придётся уходить утром. С "заправкой" воды может ничего и не получиться.
   -Правильно говоришь, - Эдик скинул рюкзак, достал из него фляжку и долго пил. Остальные последовали его примеру. Ветер практически стих, в небесной вышине блестели многочисленные звёзды. На край небосвода медленно выплывала блёклая луна, озаряя мир своим призрачным светом. Воздух очистился и казался удивительно свежим. Я подошёл к весело журчащему арыку, наполнил обе имевшиеся у меня фляжки. Затем нагнулся пониже, зачерпнул пригоршню и ополоснул лицо, смывая покрывавшую его, стягивавшую кожу пыль. И ощутил благодатную свежесть. Вновь зачерпнул воду. Смывая остатки песчаной бури и ощущая под пальцами хрустящие частички мелкой пыли, я провёл пальцами за ушами, в самих ушных раковинах. Зачерпнул ещё раз водички и ещё раз сполоснул лицо. Взятая из рюкзака медицинская косынка послужила мне полотенцем.
   -Что, пошли? - Эдик уже вскидывал на плечи рюкзак. Жаль. Я бы с удовольствием посидел бы на берегу этого арыка ещё минут пяток, но следовало и впрямь двигать вперёд.
   -Идем по улице, не разбредаемся. Заходим в дома, осматриваемся, - я уже почти привычно раздавал указания. - Если не подходит - идём дальше. Добро? - молчание. - И оружие на всякий случай наготове, мало ли что.
   -Принято, - отозвался Лёха и растворился в сгустившейся темени.
  
   Подходящее здание, с большим чистым помещением, с целой и на вид прочной крышей нашлось ближе к окраине кишлака. Даже странно, что оно сохранилось именно здесь, на окраине.
   -Размещаемся? - вопрос можно было и не задавать. К этому моменту все так устали и так хотели спать, что мне показалось - ещё немного и мои спутники, наплевав на всё, улягутся прямо на улице.
   -А чего ждать? - Эдуард отставил в угол стоявшее посередине комнаты ведро и, постелив коврик, растянулся во всю длину своего роста. Рядом с ним начала укладываться Алла, впритирку к ней расстелил свой коврик Шпак Лёня, следом расположились Рудин и Шамов. Значит, мне доставалось место с края. Не самое плохое местечко, надо сказать. Если что случиться - будет проще схватить оружие и вскочить на ноги, хотя бы с одного бока никто мешаться не будет.
   Ребята продолжали ворочаться, укладываясь, но никто не спешил доставать спальники, а вот это они зря, к утру, скорее всего, станет прохладно.
   -Спальники достаньте, - посоветовал я.
   -А зачем, сейчас же жарко? - в падавшим из окна лунном свете было видно, как Лёха повернул ко мне голову.
   -Сейчас жарко, согласен, но утром может похолодать, климат здесь такой, - пояснил я. - Можете не накрываться, но хотя бы достаньте.
   -Вот утром и достанем, - с юношеской непосредственностью отмахнулся от моего предложения Шпак, остальные последовали его примеру. Один лишь Эд, поворочавшись, всё же залез в рюкзак и вытащил оттуда свой спальный мешок. И то, мне подумалось, сделал он это вовсе не для себя.
   Я отвязал от РРки рюкзак, взглянул на часы, вставать следовало с рассветом. Если дежурить по одному, то получалось по полтора часа на каждого. Аллу я в расчёт не брал, пусть спит.
   -Мужики, кто первым будет дежурить? - повисла пауза, видимо об это стороне нашей ночёвки никто не подумал.
   -В смысле? - сонно отозвался Геннадий.
   -Без смысла, - почти огрызнулся я. - Кто-нибудь из вас хочет проснуться утром связанным или вообще не проснуться?
   -Так никого же нет? - удивился заворочавшийся Лёха, - кишлак заброшен.
   -Это мы считаем заброшен, - встал на мою сторону Каретников, - как с тем сусликом. Никто не видит, а он есть. А вдруг духи попрятались? Колян, пиши меня вторым.
   -А меня когда разбудят, - сообщил своё решение Леха.
   -Значит третьим, - определил я его очередь.
   -Я крайним буду стоять, - наконец-то определился Леонид.
   -Ну, а я... - Генка задумался, - сейчас в лом, меня тогда перед Ленькой.
   Все определились, мне не оставалось ничего другого как заступить первым. Чего мне, собственно, и хотелось. Про успевшего уснуть или притворившегося спящим Ляпова как-то забыли.
  
   -Михалыч, - Лёнька легонько потянул меня за руку. Я открыл глаза, сел. Ребята спали. Эдуард посапывал, свернувшись калачиком, его спальник укрывал мирно спящую Аллу. - Михалыч, - повторил Шпак, - слышишь звук? Кажется, двигатель...
   Я прислушался и уловил пока ещё далекое-далекое жужжание. Осознав что это такое, я вскочил на ноги.
   -Всем подъем, быть в готовности! - Звук нарастал, приближался. Я уже был готов к движению, мои чуть позже проснувшиеся спутники спешно собирали рюкзаки.
   -Ребята! Живее, живее, живее! - торопил я, а вертолеты находились уже совсем близко. Судя по звукам, их насчитывалось по крайней мере четыре штуки. Когда все мои спутники наконец-то оказались готовы к выдвижению, вражеские машины уже барражировали над прилегающей к кишлаку местностью. Их было точно не меньше четырёх, и у меня складывалось впечатление, что они высаживают десант.
   -Влипли? - Эд повернулся в мою сторону. Он слегка нервничал.
   -Похоже на то, - не стал отрицать я его предположение. Сердце привычно начинало набирать обороты.
   -А как быстро они нас нашли, офигеть - не встать! - заметил мой сослуживец.
   -А ведь ты прав, - я задумался. Действительно нашли нас американцы быстро, излишне быстро. Если бы заметили с помощью приборов наблюдения - тогда понятно, но ведь за эту ночь ни над нами, ни рядом с нами не пролетело ни одного летательного аппарата... Я бы проснулся, да и ребята бы разбудили, на этот счёт я их предупредил строго. Как же они на нас так точно вышли?
   -Никто ничего из вещей Артура с собой не брал? - сформулировав появившуюся у меня мысль, я окинул взглядом сгрудившихся вокруг меня спутников. - Любая его безделушка может иметь встроенный передатчик, и американцы могли выйти на нас по пеленгу.
   Спросил и почти сразу заметил, что Геннадий мнётся, видимо, не решаясь сознаться в содеянной глупости.
   -Что ты взял? - не выдержав, рявкнул я. Времени на сюсюканье и уговоры у меня не оставалось.
   -Да вот, - растерянно пробормотал он. - Что вещи пропадать, - Шамов полез в карман разгрузки и вытащил оттуда выброшенный мной джипиес.
   -Идиот! - Я и Эдуард воскликнули едва ли не хором. Лёнька, тот и вовсе не удержался и двинул придурка локтем.
   -Что теперь? - воззрился на меня Лёха.
   "Что теперь? Что теперь? Будто я знаю что теперь. Мыслей много, но хотя бы одна стоящая".
   -Занимайте оборону. Лёня, посмотри возможность отхода, а ты, придурок, давай сюда свою игрушку! - я буквально вырвал из рук Геннадия злополучный навигатор и быстрыми шагами выбрался из приютившего нас дома. Куда бежать вопроса передо мной не стояло. Сжав в ладони джипиес, я пригнулся и петляя между зданиями припустил к центру кишлака. Вертолёты в количестве двух штук сидели на земле, выплёвывая из своих утроб многочисленный десант, ещё четыре заходили на посадку. Я выкинул злосчастный навигатор под корни какого -то засохшего кустарника и побежал обратно. Сердце стучало кузнечным молотом. Единственная наша надежда на Леньку - если он найдет возможность выбраться отсюда незамеченными, тогда у нас появится хоть какой-то шанс. Хотя всё равно далеко не уйти. Я уже почти добежал до своих, когда над кишлаком пронесся усиленный мегафоном голос:
   -Русские сдавайтесь! - о, как же я ненавижу этого сукиного сына!
   -Русские не сдаютЦа! - из своего импровизированного окопчика ответил Лёха. Слава Богу, что у него хватило ума сделать это шепотом. Справа от Лёхи появился тяжело дышавший Шпаков.
   -Не отойти, - сообщил он мне, - каньон чист, ни растительности, ни укрытий, до каньона метров семьдесят открытого склона.
   В принципе ничего нового он мне не сказал, но хотелось поверить в чудо.
   -Русские, сдавайтесь, в противном случае вы будете уничтожены! - неужели на фоне своего цивилизационно-демократического превосходства Джон Маклейн считал нас полными кретинами?
   -Пошёл на... - пробормотал Каретников, поудобнее прилаживая свою М-шестнадцатую на глиняном выступе. Остальные мои собратья расползались кто куда, образуя вытянутый в направлении противника полукруг. Лёха деловито перекладывал магазины. Леня Шпак, закрыв глаза, видимо молился. Алла, укрывшись за ветвями, пристально куда-то всматривалась, Геннадий подлаживал под цевьё рюкзак, всё его тело сотрясала дрожь. Что-то невнятно бормотал Ляпов. Противник тоже не стоял на месте - высадившийся из вертолётов десант с трудом, но преодолев "окопы" виноградников, растянувшись цепью, постепенно стягивался к центру села, где остался лежать на земле брошенный мной джипиес навигатор.
   -А что они так? - прижавшийся ко мне Генка кивнул на тяжело перемещающихся по кишлаку рейнджеров. - Вертушки зашли бы и грохнули нас с одного захода.
   -А они нам шкурки не хотят попортить, - упредил мой ответ уже выбравший себе цель Эдик. - А ну как татуировочка вместе с ручкой снарядиком оторвётся. А им каждая рука нужна целенькой.
   Американцы двигались почти идеальным полукольцом, охватывая с двух сторон "занятое нами" здание и подставляя под удар весь свой левый фланг. Мы находились чуть выше, и нам было видно их как на ладони. Еще секунда и можно открывать огонь, но вдруг всё пришло в движение.
   -Огонь! - закричал я, когда стало понятно, что нас заметили. Мой автомат полыхнул огнём, не успевший найти укрытие американец свалился на землю и, виляя задницей, пополз в сторону глиняного забора. - Ах ты, сука! - я снова нажал на спуск, но меня опередили. Раненый американец прекратил ползти, винтовка из его руки вывалилась, каска откатилась в сторону. Из-под головы стало растекаться черное пятно крови. Пули застрекотали у меня над головой, рядом мешком оседал Алексей Ляпов, по его лбу растекалась кровь, ползатылка у него не было.
   -Леха, - закричал я, меня позицию. - Срежь у Ляпова наколки, живее!
   Если случиться невероятное и мы сумеет уйти, оторвавшись от противника, отдавать америкосам в руки доказательство нашего здесь пребывания нельзя ни в коем случае. Суки они потому что.
   Я выполз за дувал, ползком пересёк улицу, вынырнув в неожиданном месте срезал ещё одного наступающего и сумел скрыться прежде, чем мне ответили. Огонь усиливался. Четыре вертолёта взлетели в воздух и поливали пространство из пулемётов. Если бы не толщина глинобитных стен, нам бы уже давно наступила крышка. Но рейнджеры подтягивались всё ближе. Брошенная кем-то из них осколочная граната взорвалась совсем рядом.
   -Русские, сдавайтесь! - рёв мегафона перекрыл источаемую со всех сторон стрельбу.
   -Вот гнида! - прошипел прижавшийся к стене Эдик. А Алла, лежа на спине, старательно целилась куда-то в небо. Я понял куда именно, когда над нашими головами, закрывая небесную синеву, выполз боевой вертолёт, и девушка начала быстро стрелять. То, что она сделала невероятное, стало заметно, когда железная махина резко пошла вниз. Уж не знаю, куда можно попасть из винтовки M16A4, чтобы сбить эту бронированную махину, но у неё получилось, и грохот где-то по центру каньона возвестил о падении. После этого небесная активность немного уменьшилась, а вот наземные сволочи подобрались совсем близко.
   -Гранаты, к бою! Гранатами огонь! - я одну за другой отправил две из своих четырёх ЭФок и, приподнявшись, обстрелял наиболее обнаглевшего америкоса.
   -Нас обошли с фланга! - сообщил беспрестанно стреляющий Лёнька. Я кинул. Следовало срочно оттягиваться назад.
   -Лёха, - пытаясь перекричать звуки стрельбы, проорал я. - Боекомплект у Ляпова забрал?
   -Да, - едва не получив в лоб пулю, Рудин скатился со второго этажа здания и в тот же миг туда прилетел гранатомётный выстрел. Видимо, американцам надоело нести потери и теперь решили нас брать любым способом. Пехота начала оттягиваться назад. Из чего следовало сделать неутешительный вывод - скоро по нам из своих "орудий" ударят вертушки.
   -Всё, приплыли, - вздохнув, Эдуард сделал ещё пару выстрелов в спину отступающим и беспомощно привалился спиной к стене. Послышался непрерывный рокот набирающих высоту вертолётов. - Сейчас как шарахнут из всех стволов, мало не покажется! - Эдик оглянулся за спину в поисках возможности к отступлению и вздохнул снова. За нашими спинами ещё оставались глиняные заборы и укрытия, но они имели вид столь жалостный, что всерьёз рассчитывать спрятаться за ними было бы глупо.
   -Всё, хандец котёнку, гадить больше не будет? - опустившийся на землю Лёха с трудом сглотнул набежавшую слюну.
   -А давайте по ним ударим! - предложил Шпак. Бегом сблизимся и помочим сколько успеем?
   -Ты думаешь, у них снайперов нет? - я кивнул на отсутствующий у Алексея Ляпова затылок. - На пару секунд лишних высунемся - и всё.
   -Так что делать? Вот просто сидеть и ждать, когда нас убьют? - вступила в разговор Алла.
   -Нет, сидеть не будем, предлагаю рассредоточиться как можно шире по площади, возможно, кто-то и уцелеет, - лучшей идеи у меня не нашлось. - А там может быть кому и повезёт.
   -Ничего не скажешь, утешил, - Алла перезарядила магазин, её губы дрожали, лицо осунулось, но она всё равно оставалась невероятно красивой. Жаль, если она погибнет.
   -Короче, делаем так, - в голове мелькнула мысль спасти хоть кого-то. - Я, Эдуард Витальевич, Генка и ты, Алексей, остаёмся здесь и отстреливаемся столь долго, сколько сможем. Леонид и Алла уползают отсюда нафик, находят какую-нибудь дыру и прячутся так, что бы не найти никакими приборами.
   -А почему не я и Алла? - Лёха Рудин недоумевал совершенно искренне. Мол, чем он хуже Лёни?
   -А потому, что ты не дойдёшь, - можно было просто гаркнуть "мол, потому что", но я предпочёл объяснить. - У товарища старшего лейтенанта знаний больше, ему и идти. - Мой взгляд вновь остановился на Алле. - Всё, базар закончен, мы на месте, а вы ступайте! - я махнул рукой, отсылая этих двоих к выходу из ловушки, впрочем, почти не имея надежды на успех задуманного. Но ни он, ни она не шелохнулись, ну и чёрт с ними. Не хотят, и не надо, погибнем все вместе. Я занял свой "окопчик" и принялся ждать неизбежного.
   Рёв двигателей приближался, всё моё внимание оказалось приковано к нему, поэтому я и не услышал этого голоса с первого раза, а когда услышал во второй раз, подумал, что ослышался.
   -Шурави... шурави... шурави, да вы что, собираетесь умирать? - мы повернулись почти одновременно: я, Эд, Леха, Леня, Алла, мучительно вздыхающий Гена. Пред нами стоял сгорбленный, но благообразный старичок и от него вовсю несло запахом козла. Откуда он мог тут взяться?
   "Ещё бы запах серы и точно сатана" - в ту минуту мне подумалось именно это, но вслух я почему-то сказал другое.
   -Салам алейкум.
 &nbsnbsp; -Нас обошли с фланга! - сообщил беспрестанно стреляющий Лёнька. Я кинул. Следовало срочно оттягиваться назад.
p; -Вы собираешься умереть или хотите жить? - он даже не потрудился отвечать на моё приветствие.
   -Жить, - за всех ответила не растерявшаяся Алла.
   -Ходим, ходим, ходим за мной тогда, - прихрамывая, дед поспешил в одно из помещений здания. Несмотря на царивший здесь полумрак, загадка, откуда тут появился этот старик, прояснилась сразу - в полу виднелось округлое отверстие, прикрывавший его деревянный щит, покрытый глиной, лежал рядом.
   - Ходим, ходим, ходим, - торопил наш "Ной", с опаской поглядывая вверх и не напрасно. Стоило нам только спуститься в подземный ход, и дед, укрывая лаз, задвинул крышку, как наверху грохнуло.
   - Ходим, ходим, ходим, - дед бежал впереди, подсвечивая себе путь маленьким тусклым фонариком, впрочем, мне кажется, включил он его по большей части для нас, так как бежал, совершенно не смотря под ноги. За спиной вновь грохнуло, похоже, обвалился весь дом, так как удар был столь силён, что нас нагнала идущая от входа ударная волна, принесшая облако тут же начавшей лезть в нос пыли.
   Постепенно подземный ход, идущий вначале под уклон, выровнялся, и мы неожиданно для самих себя выскочили в просторный кириз, уводящий нас все дальше и дальше от рвущегося наверху металла. В одном месте старик остановился, пошарил рукой вдоль стены и когда чиркнул зажигалкой, мы увидели в его руке палку с закреплённой на конце хорошо промасленной тряпкой. От поднесённого огня зажигалки факел ярко вспыхнул, осветив ближайшие стены и теряющийся в темноте коридор.
   -Ходим, ходим! - позвал дед. Отбрасываемые нами тени играли на блестящих влагой стенах, ни на секунду не оставаясь на одном месте. Шли мы довольно долго. Изредка нам попадались камни, какой-то мусор, даже кости. Череп, принадлежавший большому хищному зверю (Крупная собака? Волк? Я бы не смог определить этого так сразу) висел на вбитом в стену колу. Наш путь продолжался.
   Почему-то я нисколько не удивился, когда запахло козами и, свернув в боковой отнорок, мы оказались в просторном помещении овчарни. Света, проникавшего вовнутрь из небольшого, расположенного под потолком окна, было не достаточно, но присмотревшись, всё же можно было различить внутреннюю планировку. Большую часть помещения занимал загон, в котором стояли полтора десятка коз и овец. В оставшейся меньшей части прямо на земле лежал обычный армейским матрас и армейское же одеяло. Чуть в стороне стояла керосиновая лампа, небольшая поленница мелких дров, ведро, чайник, на перевёрнутом ящике из-под патронов половинка лепёшки, стеклянная банка с чем-то белым, по всей видимости, молоком, рядом такой же белый сыр. Свернутый в рулон коврик лежал у стены.
   -Вы мои гости, - старик повёл рукой, приглашая присаживаться где кому удобнее. Отказать своему спасителю и сразу же торопиться дальше по меньшей мере неудобно. К тому же трудно было предположить, что обнаружив наше отсутствие, американцы не бросятся в погоню. Возможно, действительно следовало выждать. Вход в подземные коммуникации завалило рухнувшим зданием, так что обнаружат они спасшую нас дыру ещё не скоро. Радуясь приглашению, мы будто по команде вытащили коврики и, расстелив их, уселись поближе к деду. В тот момент почему-то думалась, что он поведает нам что-то сакральное. Хотя, возможно, так оно и случилось, а в рассказанной позже истории действительно хранилось нечто по настоящему тайное, вот только мы этого не поняли?
   -Ты помог нам, как мы можем тебя отблагодарить? - Эдуард первым высказал оформлявшуюся у меня в голове мысль.
   -Благодарить? - на лице старика появилось... нет, не улыбка, а лишь ощущение улыбки. - Упавший вертолёт - вот мне ваша благодарность. Я видел, как он взрыл носом каменное дно, думаю, никто не спасся.
   Возможно, старику следовало показать того, кто сбил вражескую машину, но мы промолчали.
   -Почему, - я не мог не задать мучивший меня вопрос, - почему вы помогли нам, ведь мы воевали против вас?
   -Почему? - на этот раз старик действительно улыбнулся. - Против вас воевали не все мы, многие афганцы воевали вместе с вами, вы это забыли?
   "И правда, - подумал я, - когда говорят о том, что афганцы частенько вспоминают нас с теплотой, как-то забывают о том, что не все из них были настроены к нам враждебно. Многие воевали за нас и вместе с нами с самого начала".
   -Нет, мы помним, - почти не соврал я, - но я слышал, что многие и из воевавших против нас теперь, если вдруг вернуть всё назад, встали бы на нашу сторону. Это правда?
   -Годы проходят, - старик начал издалека, - мужчины мудреют, женщины становятся старухами, так и не накопив мудрости. За ушедшие годы мы стали мудрее. Много крови, слишком много крови пролилось с тех пор, как ушли вы, русские. Да было дело, мы воевали. Я сам-то не очень воевал. Я воровал бензин, жег трубу, шурави в нас стреляли, мы вас стреляли. Один раз меня в плен брать, расстреливать вести, - от нахлынувших воспоминаний и вызванного ими волнения старик стал говорить, коверкая слова. - Я бежать. Шурави стрелять. Нога ранеть, до сих пор болеть. Но я сбежат... - он качал головой в такт своим словам.
   -А почему афганцы так не любят американцев? - новый вопрос для поддержания беседы.
   -Нам не за что их любить, они принесли новую кровь. И в отличии от вас они очень хитрые.
   -Даже так? - подобное заявление удивило.
   -Вы бомбили наши кишлаки, - охотно пояснил дед. - Но никогда не убивали всех до единого, как они.
   -А они разве убивают всех? - воскликнул я, вдруг отчётливо осознавая, что тот теперь уже мёртвый кишлак далеко не первый из числа подвергшихся подобной "экзекуции".
   -Я слышу удивление в твоём голосе, - дед повернул голову, будто прислушиваясь, как блеяли и стучали копытами стоявшие в загоне овцы и козы. - Я же сказал - они хитрые. Американцы, если хотят кого-то убить в нашем кишлаке, пусть даже кого-то одного, то убивают сразу всех до единого, чтобы не было свидетелей, чтобы никто не смог пожаловаться, рассказать о случившемся другим, миру.
   -Так ваш кишлак тоже? - мелькнула страшная мысль.
   -Да, - кивнул старик и надолго умолк, погрузившись в свои мысли. Но потом заговорил снова. - Американцы - это не русские. Вы люди. Вы такие как мы, я говорил с многими вашими. У моего брата дукан, я часто ходил к нему в гости, пил чай, - пояснил старик.
   "И собирал информацию", - подумал я.
   -Американцы слишком спесивые. Мы для них - грязь. Мы хуже, чем пыль под ногами. С шурави всё было не так. Мы могли ненавидеть друг друга, но и уважать тоже. К тому же вы приходили не поработить нас, вам не нужны были наши богатства. А штатовцам в действительности требуется только одно - наши недра.
   Старик говорил, а у меня складывалось впечатление, что он повторял чью-то чужую, слышанную им прежде речь.
   -Почтенный, а где ты научился так хорошо говорить по-русски? - спросил я, пытаясь найти подтверждение своей догадки.
   -О, это не моя заслуга, это всё мой внук Навида. Красивый, сильный, умный, настоящий воин, он всё говорил: "Учи, дада, русский, шурави всё равно придут". - И добавлял: - "А когда придут - в стране наступит мир. На всей Земле наступит эра мира и счастья. Русские принесут добро и любовь", - лицо старика осветила печальная улыбка. - Это он в старой книге вычитал. Умный у меня внук был, - старик замолчал, по его сухому, изборождённому морщинами лицу потекли слезы.
   Мне стало понятно, что внука у старика больше нет.
   -В старой книге? - глаза Эдика, этого пронырливого собирателя старины загорелись огнём азарта взявшей след гончей. - А можно увидеть эту древнюю книгу? И что это за книга?
   -"Книга пути. Два рукава одной реки". В ней записано двадцать четыре пророчества великого Абу Али аль Хусейн ибн-Абдаллах ибн-Сина.
   Что -то знакомое промелькнуло в имени пророка.
   -Ибн-Сина - Авиценна? - воскликнул я слишком громко для пространства этого подземного жилища.
   Старик согласно кивнул.
   -Но, насколько я знаю, он врач и никаких пророчеств не оставлял? - я продолжал упорствовать в своём неверии.
   -Многие так думали. Но они ошибались, - старик пригладил свою бороду. - Книга долгие столетия хранилась в нашей семье. Мой дед хранил её, а до него его дед и так почти тысячу лет.
   -Этот кишлак такой древний?
   -Нет, - старик даже рассмеялся моим словам, как будто услышал хорошую шутку. - Этот жалкий кишлак не мой дом. Наш дом стоял ближе к горам, - он махнул куда-то рукой, - мы жили там, пока не ушла вода. Тридцать лет назад.
   Упоминание о воде натолкнуло меня на воспоминания о пройденном в ночи совершенно безжизненном селении.
   -Вы жили в тех огромных заброшенных развалинах? - догадка требовала подтверждения.
   -Да, только тогда это не было развалинами, там рос цветущий сад, - дед почти привычно умолк на некоторое время, чтобы потом как ни в чём не бывало продолжить, - видимо, так было угодно Аллаху. На всё воля его.
   -Может, я что-то не понимаю, - упоминание Авиценны заставило меня задуматься. - Но если у вас все годы хранилась эта книга и вы знали о написанном пророчестве, почему же вы стали воевать против нас? Разве мы не могли быть теми самыми русскими, несущими добро и любовь?
   -Любовь не несут танки, бомбы не бывают добром, - совершенно справедливо возразил старик. - К тому же ни мой отец, ни я не могли прочесть написанное в книге.
   -Можно же было бы попросить сделать это того, кто умеет читать! - я даже немного обиделся на людей, которые имели возможность, прочти они эту старую книгу, изменить ход истории, но не сделали этого.
   -Я не сказал, что не умею читать, - старик посмотрел на меня как на несмышлёныша. - Я сказал, что не мог прочесть ЭТУ книгу. Она написана не на арабском языке. На другом.
   -На санскрите? - почему-то догадался я. Наверное, выдал первое, что пришло на ум.
   -Да, ты прав, - отозвался старик, - на санскрите. Зато её прочёл мой внук, - гордо возвестил старик, - он прочёл и зачитал мне. У меня хорошая память, я помню каждое слово. Большинство пророчеств уже сбылись.
   -Большинство? Сбылись? - вмешался в разговор до того помалкивавший Лёха. - Как это так - сбылись?
   -Да, сбылись, - старик словно бы удивился такому вопросу. - Как же иначе? Пророчество - оно только потому пророчество что должно сбываться.
   -Значит, вы теперь ждёте русских, идущих с "добром и любовью"? Но зачем мы вам сдались? - я искренне не понимал, почему все надежды этого народа связаны с Россией.
   -У нас нет выбора. Как сказано в пророчестве, у реки времени два русла, два рукава, и по какому пойдём, мы - народ Афганистана - выберем сами. По одному пойдём - "скинув покров тьмы, придут с севера, неся красоту, Доброта и Любовь, и у людей откроются глаза". По второму пойдем - "в мир проникнет черный шайтан и поработит всех навеки". Но вначале с севера должен явиться Воин Аллаха и своей храбростью и удачей объединить нас против зла.
   -Понятно, - я не сильно верю во всякие пророчества, но, как говорил кот Матроскин из "Простоквашино" "ради моей пользы", так и здесь, если данное пророчество идёт на пользу мне и моей стране, пусть оно так и будет.
   -А можно взглянуть на столь чудесную книгу хоть одним глазком? - Эдуард не оставлял своих надежд увидеть столь вожделенную ему древность.
   -К сожалению, книга утеряна, - старик развёл руками. - Пропала вместе со следами моего внука.
   После этих слов вновь воцарилась тишина, перемежаемая только цоканьем козьих копыт, приглушённым меканьем и звуком падающих в тоннеле капель.
   Мы молчали, не спрашивая о том, что случилось с внуком. И без вопросов было понятно, что тот мёртв.
   -Я могу предложить вам сыру, молока, изюму, - словно вспомнив о законе гостеприимства, старик засуетился, расстелил перед нами достархан - всё тот же лежавший у стены коврик и, достав большой нож, начал нарезать сыр. Откуда-то вытащил и расставил на импровизированном столе пиалы, из-за поленницы выставил перед нами самый настоящий самовар, даже сапог для раздувания топки был что ни наесть нашенский - кирзовый. Мы тоже не остались в долгу, вытаскивая на свет божий наши пайки. Молоко я не люблю, козий и овечий сыр тоже не очень, но попробовать, чтобы не обидеть хозяина, всё же пришлось. Сыр, конечно, оказался так себе, а изюм мне понравился.
  
   Трапеза была закончена, старик куда-то ушёл, я мы улеглись на коврики и попытались уснуть. Точнее, улеглись все, кроме Аллы, она вызвалась постоять в карауле. Что ж, её право. Старик явился не скоро, часов через несколько. Выглядел он уставшим и осунувшимся, по всему было видно, что всё это время он находился в пути. Его появление развеяло мой сон, и я, протирая глаза, сел.
   -Сейчас темнеть начнёт, я вас в каньон выведу, по нему пойдёте, никуда не сворачивая, - начал наставлять нас гостеприимный старик. - На большую дорогу выйдете и налево. Прямо так по дороге и идите, вас встретят.
   Кто и как встретят - непонятно, но я, да и мы все, точнее те из нас, кто успел проснуться, решили не спрашивать. Лишние вопросы - они ни к чему. Встретят и встретят. Всё равно нам без помощи местных жителей не обойтись. Тут Артур-Джон прав, будем пытаться прорваться своими силами - загонят как бешенных псов.
   -Я вам с собой записочку дам, - старик, видимо определив во мне главного, или скорее, самого старого, подал в руки небольшой листок бумаги. - Отдадите встречающим. Только оружие за спину. В руках не держите. Не любят у нас этого.
   -Хорошо, - я понимающе кивнул, тоже не люблю вооруженных незнакомцев. Старик в ответ улыбнулся, и мы начали собираться.
   Уходя, мы незаметно для хозяина поставили в тёмный уголок два пайка. Специально отобрав те, в которых содержалась "тушёнка говяжья". Под один из пайков я сунул стодолларовую банкноту. Подумав, положил ещё одну. Больше не стал, не из-за жадности - кто знает, сколько нам ещё потребуется денег? Путь домой долгий.
  
   Выход из жилища в каньон оказался совсем рядом. Мы прошли по киризу каких-то сто метров и, свернув направо, почти сразу же выбрались в небольшой овражек.
   -Пойдёте по нему, - старик показал рукой на круто уходящее вниз овражное дно, - свернёте налево. Дорогу ты знаешь. - Он как-то хитро на меня посмотрел и подмигнул. Возможно, он был совсем не прост и знал и помнил гораздо больше, чем говорил.
   -Спасибо за всё! - искренне поблагодарили мы. Получилось это почти хором, словно мы заранее репетировали.
   -Да хранит Аллах Вас и Ваших близких! - пожелал старик и я, пожав на прощание его сухую, старческую руку, осторожно ступая, начал спуск вниз. Катились и осыпались под подошвами глиняные катышки, едва слышно матерился с трудом удерживающийся, чтобы не сорваться, Эдик, неслышно ступала идущая след за ним Алла, фигуры Леонида, Геннадия и Лехи терялись во всё сгущающейся темноте. Черной тенью над нами всё выше и выше поднималась стена каньона, где-то далеко завыли, заскулили, запричитали шакалы, но даже они не смогли отвлечь поток моих мыслей, витавших вокруг имени Абу Али аль Хусейн ибн-Абдаллах ибн-Сина. В действительности ли существовала некая книга его пророчеств, повествующая о спасителях с севера или же внук старика, неизвестный мне Навида обманул деда, выдав придуманную историю за некое откровение? Возможно ли найти ответ? Старик не лгал и почти бесспорно некая древняя книга, написанная на санскрите, существовала, вот только что в ней на самом деле написано? Но книга исчезла, исчезла вместе с внуком. И отыскать её не представлялось возможным. Не будь здесь войны и имей я лишние деньги, обязательно бы занялся поиском. Лишние деньги, - я хмыкнул и продолжил свой путь, полностью переключив своё внимание на окружающие предметы.
  
   В сумраках тени размазались, превратились в безликое ничто. На небе в бесконечный раз вспыхивали звезды. По мере того, как стены каньона становились ниже и ниже, память медленно возвращала мне прошлое. Вот каньон вдруг сузился, как бы подпрыгнул и исчез, закончившись широкой ложбиной, которая сужаясь вновь, пошла вниз, а впереди показалась полоса некогда ровного асфальта. Мы теперь шли вдоль небольшого овражка и вскоре уперлись в трехметровую насыпь асфальтовой дороги. При виде остатков ржавой трубы, идущей параллельно трассе, память услужливо подсказала, что справа, если стоять глядя на дорогу, совсем рядом когда то была ГНС - газо-насосная станция с гарнизоном из доблестных трубопроводчиков. Но не успел я как следует осознать возвращение куска прошлого, а память гнала меня уже дальше, теперь уже вспять по дороге на запад, к границе бывшего СССР. Вот дорога, спускаясь ниже, уходила в поворот, оставляя слева заставу танкового взвода. Чуть дальше, справа, на высокой горе давным-давно стояли артиллеристы. А за ней слева от дороги находился командный пункт танковой роты, со сторожевых вышек которого открывался вид на город Айбак. Следом в памяти всплыл перекрёсток дорог, за ними теснящиеся друг к другу лачуги дуканов и вот снова ГНС, а справа, почти прямо над ним, ещё одна точка - КП миномётчиков. А дорога поворачивала правее и шла на подъем, ведя мимо очередного ГНС, обходя его тоже справа, и через развалины кишлака мчалась к месту расквартирования танкового батальона, но и там память, ведомая черной полосой асфальта, не задерживалась ни на мгновенье, убегая во вздымающуюся с двух сторон теснину гор.
   "Нет, нам здесь не пройти", - с тоской подумал я, вспомнив узкий зев Ташкурганского ущелья. Черная полоса асфальта вела дальше, но с ней нам однозначно было не по пути.
   -Надо думать, как поступить дальше, - я посмотрел на своих спутников. - Я знаю только один путь, но там нам ничего не светит. Американцы бесспорно давно уже догадались, что мы направляемся к границе.
   -И что с того? - фыркнул Лёха. - Они давно знают, но мы - то всё ещё живы!
   -А с того, что нам идти через Ташкурганское ущелье, а это всего лишь узкая полоска асфальта. Справа - слева горы, достаточно поставить шлагбаум и ни одна машина, ни один пешеход не пройдет без досмотра. Нам не проскользнуть, - я удручённо развёл руками. - Одна надежда на встречающих нас афганцев.
   -А может, нам магометанство принять? - попробовал пошутить Эдик, но его шутка поддержки не получила.
   -Пошли, - что толку было гадать и раздумывать, если у нас почти не оставалось выбора? Мы выбрались на дорогу и, повернув налево, потопали по уходящей под уклоном асфальтовой линии. Мы старались идти бесшумно, но тщетно, в ночной тишине наши шаги гулко разносились по прилегающим к полотну дороги оврагам и яругам.
   -Ты в этих местах был? - спросил поравнявшийся со мной Эдик.
   -Да проезжал разок, - уклончиво ответил я. Видимо поняв моё нежелание поднимать эту тему, Эдик замолчал и, приотстав, пошёл рядом с Аллой, молчаливо пинающей встречающиеся на нашем пути камешки. Оружие у нас было закинуто за спину и потому о возможном появление противника можно было не беспокоиться. К чему мишеням оружие?
  
   Встречавших оказалось трое. Хорошо, что у них хватило ума не выскакивать на нашем пути неожиданно. Винтовки винтовками, а гранату на всякий случай я из разгрузки вытащил и усики отогнул.
   -Здравствуйте, - на почти чистом русском поприветствовали нас встречающие. Похоже, здесь и на самом деле все готовились к нашему новому пришествию.
   -Салам алейкум! - не остался в долгу я.
   -Гость уважаемого Абдул Хана - наш гость, - сообщил один из встречающих, и я протянул ему написанную стариком записку. Каким образом этим людям стало известно о нашем появлении, оставалось только гадать.
   Взявший листок, развернул его и, совершенно открыто осветив фонариком, принялся читать. То ли он был не силён в грамоте, то ли старик писал как курица лапой, но читал этот афганец долго, шевеля губами и изредка покачивая головой. Наконец он закончил чтение. Осветив мне лицо, одобрительно покачал головой.
   -Вертолёт, говоришь, сбили? - смотревший на меня улыбался, но в отблеске его фонаря было видно, как он подозрительно щурится. - Хорошо. Очень хорошо. Хобасти. Значит, домой идёте? - свет его фонарика погас, и стало совсем темно, пока глаза привыкали к свету, я услышал, как за нашими спинами появились ещё люди - двое или трое.
   -Домой, - я не собирался ничего придумывать. И хотя гранату по-прежнему держал в ладони, но немного успокоился, почему-то свято уверовав, что если сразу не убили, то и позже убивать уже вряд ли станут. А в то, что нас сдадут американцам - верилось ещё меньше. Старик же нас от них спас. Хотя за нас можно получить деньги... это если вдуматься... Чёрт, ох и вдумчивый я стал последнее время. Ничего с нами не случиться, по крайней мере пока.
   -Домой- это хорошо. Хорошо дома, - согласился мой собеседник. - Идемте.
   Он развернулся и, всё убыстряя шаги, зашлепал по асфальту подошвами своих калош. Всё же удивительно: времена меняются, а калоши остаются. Наверно, они вечны.
   -Сюда, - думая, что его не видно, встретивший нас афганец остановился, дожидаясь, когда я окажусь в полуметре, после чего свернул с дороги к ожидающему на обочине ПАЗику. - Садитесь, - скомандовал он, сопровождая свои слова едва ли не царственным жестом.
   Видавшая виды рама автобуса заскрипела под весом садящихся людей.
   -Как он ещё не развалился? - плюхнувшись на сидение, тихо шепнул Эдик.
   -О, этот советский машина ещё переживёт нас всех! - буркнул водитель непонятно каким образом услышавший сделанное Эдуардом замечание. Мотор фыркнул, затарахтел и, набирая обороты, ПАЗик покатил в одному ему ведомом направлении. А как же иначе, если за стеклом стояла непроницаемая тьма?
   Под колёсами то и дело попадались ямы, автобус жалобно хрипел, но бежал дальше. Когда мы свернули налево, в направлении города, асфальтовая дорога закончилась окончательно, теперь ПАЗик не подпрыгивал, а буквально не успевал подниматься, как снова падал в очередную яму, но водитель даже и не подумал включить фары.
   -Огонь издалека видно, вертолёт американский летает, за холмом нас видеть, зачем американцу знать, куда я ездил? Я дома сидел, - пояснил водитель.
   -Разве у вас тут одна машина, почему ты ездил? Другой кто ездил, - вступил в диалог с водителем Лёха.
   -Зачем американцу знать, что другой ездил? - логика железная, не поспоришь. Мы промолчали.
   Автобус заскрипел стёртыми тормозами и остановился.
   -Выходим, - поторопил кто-то из сопровождавших, и мы потянулись к выходу.
   Едва за нами захлопнулась дверца, как автобус рванул с места и исчез в переплетении городских улочек.
   -Следуйте за мной, пожалуйста, - на этот раз это был голос всё того же встретившего нас афганца.
  
   Казалось, мы прошли насквозь весь город, в конце концов оказавшись в каком-то обнесенном высокими стенами дворе. Повинуясь движению руки командира, сопровождающие нас люди остановились, а возглавлявший их человек достал из кармана рацию, что-то скороговоркой сказал, после чего отключил её, вновь положил в карман и подошёл ко мне.
   -Меня зовут Мехсуд Хакимулла, - представился он и протянул мне руку.
   -Николай Михайлович, - его рука оказалась шершавой, а рукопожатие крепким.
   -Заходите в дом, там две комнаты, меньшая для женщины. Ложитесь отдыхать и не о чём не беспокойтесь. Мои люди будут охранять вас, - пообещал Хакимулла.
   -Благодарю, - сказанное вместо обычного спасибо это слово прозвучало непривычно, и я поспешно поправился: - Спасибо!
   -Утром нам предстоит большой путь, - сообщил о своих намерениях добродушный хозяин. - Отдыхайте. - С этими словами Хакимулла развернулся и, оставив своих людей стоять во дворе, пошел прочь.
   -Забираемся в нашу берлогу?! - с неунывающим оптимизмом предложил Эдуард и, не дожидаясь, когда остальные последуют его предложению, вошёл в дом.
   Предоставленные нам помещения являли собой две смежные комнаты: одна побольше, другая поменьше. Из мебели почти ничего не нашлось - две солдатские табуретки, крохотный столик, сломанное, непонятно откуда взявшееся здесь кресло. Всё это мы сумели рассмотреть в свете Эдиковой зажигалки. Расстилали же коврики и ложились спать в полной темноте.
   Мне кажется, я едва-едва успел уснуть, как дверь скрипнула.
   -Вас ищут, - прямо с порога сообщил ворвавшийся к нам Мехсуд Хакимулла. В руках он держал лампу "Ночная мышь". Лизавшее стеклянные стены пламя казалось жёлтым.
   Мы вскочили и начали быстро собирать вещи. А Мехсуд Хакимулла продолжал говорить:
   -Я, конечно, благодарен вам за сбитый вертолет. Мы его уже сфотографировали и нам заплатят за него хорошие деньги, но и этого, и просьбы старика мне недостаточно, чтобы рисковать из-за вас своими людьми.
   Увидев, как моя рука потянулась к цевью автомата, усмехнулся.
   - Я слишком ценю законы гостеприимства и свою репутацию, чтобы вот так легко продавать вас американцам. Но рисковать своими людьми не стану. Скажи, почему они ищут вас, и может быть, мы всё же станем вам помогать?
   -Как быстро вы можете принести ноутбук? - решившись, я вытащил из нагрудного кармана флэш-память - одну из двух у меня имевшихся. А что ещё оставалось делать?
   -Исмаил, - крикнул Хакимулла. - Принеси мой ноутбук, живо!
   И обращаясь ко мне: - Что здесь?
   -Признание агента ЦРУ Джона Маклейна в убийстве американцами мирных жителей одного из кишлаков и подготовке провокации с целью обвинения в этих злодеяниях подданных Российской Федерации.
   -То есть вас? - Мехсуд Хакимулла оказался на редкость проницательным. Я согласно кивнул.
   -Принёс, - Исмаил, почтительно склонив голову, подал своему Хакимулле новенький ноутбук. Тот не спеша, даже вальяжно прошел через комнату и сел на одну из табуреток. Включил компьютер. Молча протянул ко мне руку. Не задумываясь, я вложил в его пальцы флэш-память. Я невольно взглянул на часы. Затем в окно. Прислушался. Где-то далеко на горизонте стрекотал вертолёт.
   Какое-то время Мехсуд Хакимулла, сжимая и разжимая кулаки, не отрываясь смотрел на экран. Не досмотрев, отключил просмотр, вынул флешку, продолжая молчать, выключил компьютер.
   Встал, с задумчивым видом вернул мне карту памяти.
   -Не буду спрашивать, зачем вы оказались на нашей земле, но это, - он указал на всё ещё находившуюся у меня в руках флэш-память, - должен увидеть весь мир. Весь мир должен знать правду! - Он сложил ноутбук, положил его на табуретку и голосом, не терпящим возражений, скомандовал: - Пойдемте! - я вопросительно взглянул ему в лицо.
   -Куда?
   - Мы выведем вас из города, - пояснил тот.
   -А американцы? - из-за моей спины выглянул Лёха.
   -Не стоит сейчас их вспоминать, - заверил Мехсуд. - О них позаботятся мои люди, - с этими словами он поднёс к губам радиостанцию, что-то негромко произнес, и видимо удостоверившись, что его поняли, отключил её. После чего махнул мне рукой и вышел во двор дома. Мы двинулись следом.
  
   Наша разношерстная компания ещё пробиралась окраинами города, когда небо за нашими спинами расцвело пламенем, вслед за этим эхо донесло отзвук взрыва.
   -Вот и американцы пожаловали! - вслух сделал вывод Геннадий и, оглянувшись, мы увидели взлетевшие над городом трассеры. "Рейнджеры" вошли в город.
   -А я ведь должен вас поблагодарить ещё раз, - на ходу заговорил Мехсуд.
   -Что мы на этот раз свершили? - мой собеседник знал русский язык достаточно хорошо, чтобы я мог немного поупражняться в "остроумии".
   -Свершили? - всё же я переоценил его силы в познании языка Пушкина. - Ничего. Но польза от вас была. Я давно подозревал, что среди моих людей завёлся предатель. Увы, всё время не получалось проверить. Вчера вечером, прежде чем иди на встречу с вами, я сообщил некоторым людям, преданным, как мне казалось, людям, что еду встречать шурави, сбивших американский вертолёт и указал им место, куда приведу вас ночью на отдых.
   -Это там, где прогремел взрыв? - высказал я свою догадку.
   -Так оно и есть, - Хакимулла перепрыгнул небольшой арык и повёл нас ещё быстрее. - Трое из пяти не могли быть предателями, так как находились всё время со мной, а вот двое других... выявить из них предателя не составит труда.
   -Главное, чтобы не пострадал невиновный.
   -Невиновный? - мне почудилось, что я вижу, как он хмыкнул. - Невиновных на войне не бывает.
   И я невольно подумал, что в чём-то он прав - если идет война, в ней так или иначе виноваты все. Один допустил, другой разрешил, третий не протестовал, четвёртый протестовал, но мало, пятый не плакал, шестой не умолял, седьмой промолчал, восьмой не договорил, и так до бесконечности, добавляя каждый раз в число виновников и лиц женского пола тоже. Кстати, кто-то из великих сказал: "За каждым полем брани стоит женщина". Только ли смерть он имел в виду?
   -Дальше я не пойду, - Мехсуд Хакимулла остановился. - Вас проводят мои люди. Вам надо спешить. Исмаил Хан, - окликнул он своего человека, что-то сказал ему на фарси, затем перевёл на русский. - Я сказал, что он отвечает за вас головой и будет сопровождать вас, сколько потребуется. Он и его люди. И помните, американцы видят ночью.
   -Мы знаем, - я крепко пожал протянутую руку. - Спасибо за помощь.
   -Обязательно доберитесь до дома! - попросил Мехсуд, и когда я уже собирался идти: - Мы вас вначале приняли за русский спецназ по борьбе с маком, что-то не поделившим с американцами. А оно вот как всё обернулось. Идите. И да поможет вам Аллах!
   Я чуть было не сказав по привычке "К чёрту", кивнул на прощание, и мы поспешили вслед за его людьми.
  
   Ползущая по небосклону луна светила нам в спины. В городе гремели выстрелы, заставляя убыстрять шаги. Фыркнули и посеменили прочь, гремя своими тяжелыми иглами, напуганные нами дикобразы. Совсем недалеко обиженно затявкала лисица. Мы убегали от города всё дальше и дальше. Постепенно шедшая в нем перестрелка затихла, и вскоре лишь осветительные ракеты, по-прежнему продолжавшие висеть над проснувшимися кварталами, напоминали о произошедшем бое. Мы же то подходя, то вновь уходя от дороги, продолжали своё бегство.
   -Сюда, сюда!- донесся до нас встревоженный голос, когда наша компания в очередной раз приблизились к каменистой обочине.
   -Друзья, рафик, - сообщил нам один из сопровождавших и, выбравшись из придорожной канвы, мы увидели силуэты двух припаркованных на обочине легковушек.
   -Быстрее, быстрее! - кричал один из водителей, изо всех сил размахивая руками. Судя по голосу, он был сильно напуган.- Быстрее садитесь! - торопил он. - Если "Апач" заметит - нам смерть. Быстрее!
   Сопровождающие, которых было пятеро, кинулись к ближайшей легковушке. Мы поспешили к следующей. Багажник оказался предусмотрительно открыт. Скинув в него наши рюкзаки, мы подошли к распахнутым дверцам.
   -Эдик, на переднее! - сразу предупредил я. Тот только понимающе хмыкнул.
   -Нас же пятеро, куда мы? - робко запротестовала Алла. Но, видимо поняв всю нелепость сказанного, ответа ждать не стала и следом за Шпаком влетела в заднюю дверцу.
   -Леня, возьми Аллу на колени, иначе не втиснемся, - предупредил я, вслед за Алексеем Рудиным намереваясь влезть в тесное пространство японского автомобиля.
   -Мадмуазель, прошу! - мне послышалось или в голосе старшего лейтенанта Шпака действительно прорезалась хрипотца волнения?
   -Раздавлю, - честно предупредила она.
   -Ты и раздавишь? Со своим - то... - закончить фразу я ему не дал.
   -Да усядетесь вы, наконец, или нет? - рявкнул я, бесцеремонно вталкивая в салон Лёху и шлепаясь следом. Бурдел сдавленный со всех сторон Генка. Хлопнув дверцей, громко я скомандовал.
   -Поехали!
   Водитель только этого и ждал - легковушка рванула с места и, не включая фар, понеслась по разбитому вдрызг асфальту. Только лунный свет смутно высвечивал черную, идущую на подъем полосу некогда ровной трассы. Позади, отставая едва ли на десяток метров, мчалась с такой же скоростью ещё одна набитая людьми легковушка. Не знаю, как все сидящие, а я мысленно молился, чтобы наш водитель не нажал резко педаль тормоза.
   Мы достигли верхнего участка подъема и теперь, прыгая, словно на стиральной доске, катили вниз. Справа под лунным светом высвечивались светло-серые развалины старых дувалов. Словно призраки из далекого прошлого они вырастали и вновь исчезали в ночной мгле.
   "Наверное, сейчас среди них должны ходить тени убитых", - пришедшая в голову мысль не показалась ни странной, ни пугающей. Словно так всё и должно быть, будто так всё и было. Кого-то прошлые воспоминания страшат, кто-то хочет рассказать о них всему миру, чтобы снять камень с души, кто-то в своём бахвальстве готов даже оплевывать мёртвых, а моё прошлое остаётся в прошлом. Как книга, где каждая перевёрнутая страница - прожитое. Может быть, когда-нибудь я захочу перечитать её, но не сейчас. Пусть другие читают свои книги. Нет ни прошлого, нет ни будущего, есть только здесь и сейчас.
   Кажется, последнюю фразу я проговорил вслух, потому что, когда повернул голову, увидел лицо уставившегося на меня Лёхи.
   -Вот так-то, брат, - я усмехнулся, а так ничего и не понявший Рудин вперился взглядом в почти невидимую ленту дороги. Если моя память не ошибалась, то мы находились на подъезде к бывшему командному пункту танкового батальона. Да если и ошибалась - плевать. Хотелось спать. Хотелось уснуть и проснуться уже дома, и чтобы ничего этого никогда не было. Но действительность ворвалась скрипом тормозов и тут же резкий поворот влево.
   -Повезло нам, рафик! - оповестил нас водитель уже без прежнего страха. Теперь, когда мы мчались по грунтовке, в нем появилась уверенность в благополучном завершении нашей поездки. - Сюда они ночью не сунутся! - заверил он нас.
   Мы ничего не ответили.
   Ещё немного в дороге, и в свете просыпающейся зари стали видны очертания людских построек.
   ...у нас на горе ЗУшки и ДШКа, а ещё ПЗРК есть, нас боятся, не трогают, - продолжал просвещать нас водитель легковушки. - У брата моего брата пятьдесят воинов.
   "Да, с пятьюдесятью воинами ты навоюешь, особенно когда сюда подтянется танковый батальон пендосов! - горько подумалось мне. - А не трогают они вас потому, что им до вас и дела нет. Варитесь вы в своей каше и варитесь. Банда маленькая, никому не мешает, ни под кем не стоит. Что вас трогать? Чем не договорная банда?"
   Машину в очередной раз тряхнуло. Водитель крутанул баранку. Автомобиль заскочил в какой-то двор и остановился.
   -Мы дома, - повернувшийся к нам лицом водитель дружески улыбался. - Можете выходить.
   Мы выбрались и еще только-только разминали ноги, когда из тени здания вышел высокий худой старик.
   -О, почтенный! - водитель нашей машины склонился в приветственном поклоне.
   -Салам аллейкум! - поздоровался вышедший из-за второй машины сопровождающий нас парень, Мехсуд Хакимулла кажется называл его Исмаил Ханом.
   -Валейкум салам, - ответил ему старик. Они заговорили на родном языке,и весь смысл их беседы прошел мимо моего понимания. Эти двое беседовали довольно долго, иногда старик бросал на нас подозрительные и вовсе не дружелюбные взгляды. Наконец он распрощался с гостем и удалился, скрывшись в одной и расположенных неподалеку построек.
   -Абдул Разах - старейшина этой деревни, - Исмаил Хан видимо решил посвятить нас в смысл только что состоявшейся беседы. - Обижается, твердит, что только зря прогонял своих парней. - Исмаил кивнул на всё ещё крутившихся у машин водителей. - Говорит, Мехсуд Хакимулл так срочно просил машины, что он всерьёз рассчитывал на крупную партию товара, а тут вы, - Исмаил откровенно смеялся. - Ему, старому шакалу, всё деньги подавай, мало он накопил. Всё в могилу утащить хочет! - Хан смеялся, а в словах слышалась давняя неприязнь. - Хорошо хоть сегодня же с порога не прогнал, кров дал, и то хорошо. - Вот, - он протянул руку, показывая на находившуюся прямо перед нами дверь. - Женской половины, правда, здесь нет, - он, как будто оправдываясь, взглянул на молчаливо стоящую Аллу, - но места, чтобы свободно разместиться, достаточно.
   Видимо, самому Исмаилу не раз приходилось ночевать в этой халупе,коли он с такой уверенностью говорил о предоставляемом нам помещении.
  
   Утро, едва начавшись, разбудило нас громкими криками. Я выполз из спальника и выглянул в небольшое окошко - стоя посередине двора местный старейшина и Исмаил Хан о чём-то ожесточённо спорили.
   -Ты хоть что-нибудь понимаешь? - тихонечко спросил я у нашего полиглота - Эдика, вроде бы когда-то учившего то ли фарси, то ли дари, одним словом должного смыслить хоть что-то в местных диалектах.
   -Что-то о законах гостеприимства, - протирая глаза, Эдуард пожал плечами. - Давно не практиковался, но вроде как старейшина собирается их нарушить. А наш сопровождающий против... - И вдруг до Эдика дошло то, что он сказал. - Так это ж о нас! - протянул он, в то время когда ствол моего автомата уже был направлен в сторону говоривших.
   -Шмотьё на себя, рюкзаки на себя, уходим! - я стянул предохранитель автомата вниз и стоял, продолжая наблюдать за двором. Двое спорящих, видимо придя к какому-то решению, разошлись в стороны, старик побрёл к небольшому, расположенному под деревьями бассейну, а Исмаил Хан, понурив голову, побрёл к нам. Войдя и увидев в наших руках оружие, он устало опустился на пол.
   -Уберите, - потребовал Исмаил и, отметая все норовящие сорваться у нас с языка вопросы, махнул рукой. - Он не нарушит правил гостеприимства, не выдаст и не сообщит о нас американцам... Но это не помешает напасть на нас его двоюродному брату Хамиду.
   -Почему он так решил поступить? - я нарочито громко щелкнул предохранителем.
   -Полчаса назад до них дошли сведения, распространяемые оккупационным правительством, - казалось, Исмаил с трудом владеет языком, он, видимо, сильно нервничал. -За вашу поимку обещаны большие деньги. Абдулу Разаха и его братьев трудно в чём-то обвинить - за ваши головы назначена уж слишком большая награда. Невероятная.
   -Но ты же и Мехсуд Хакимулла почему-то не захотели её получить? - в сердцах воскликнула Алла, ошеломленная таким коварством. Я же только снисходительно улыбнулся: что ты знаешь о жизни, девочка? Что ты знаешь?
   -Я знаю, что на имеющейся у вас видеозаписи, - сказал парень, и я вспомнил, что в тот момент, когда Мехсуд просматривал снятое американцами кино, Исмаил, принесший ноутбук, стоял у двери и, следовательно, мог всё видеть.
   -Но может быть показать это и старейшине? - вновь подала голос Алла.
   -Надо совсем не знать Абдулу Разаха, чтобы предлагать такое. Блеск золота и шуршание банкнот для него давно стали милее родных братьев. Он бы с легкостью вас отдал америкосам, но боится... как это у вас сейчас называется?
   -Потерять лицо, - напомнил ему Лёха.
   -Точно, потерять лицо, - Исмаил встал, провел ладонью по своей небольшой бородке, словно стряхивая этим движением усталость. - Он нас не тронет, но чем скорее мы выдвинемся в путь, тем больше шансов у нас вырваться из его лап, - Хан повернулся к остальным сопровождающим и начал отдавать им какие-то указания.
   День начинался как никогда хреново. Но закон гостеприимства был соблюдён до конца: в кувшинах принесли воду, по две больших лепешки на каждого, изюм, вяленое мясо. Поделив продукты и наполнив водой фляги, мы покинули приютившее нас на эту ночь место без всякого о том сожаления.
   Направляясь к околице кишлака, я почти физически ощущал, как нас сопровождают порой любопытные, порой сочувственные, а порой и полные ненависти взгляды. Всё верно - для кого-то мы просто непонятные люди, для кого-то рафик-шурави, для кого-то кафиры.
   Кишлак закончился, и теперь мы, делая крюк, обходили небольшую виноградную плантацию. Впереди Исмаил и два его помощника Джафар и Амир, затем мы - я, Эд, Алла, Леонид, Геннадий, Лёха, замыкал цепь угрюмо сосредоточенный Маулави, самый старший из всех проводников - на вид ему лет тридцать, остальные гораздо моложе. Младшему Джафару едва ли больше двадцати. Всего сопровождающих четверо - пятый, наш проводник, сославшись на болезнь, остался в кишлаке Абдулы Разаха.
   Двигались мы быстро, но не бежали, сутки напролёт всё равно не побежишь, тем более, несмотря на раннее утро, жара уже начала сказываться. Лучи солнца жарили спину. Без каких - либо трудностей мы обогнули соседний кишлак и начали подниматься в горы. Исмаил, прекрасно знающий местность, рассчитывал выбрать одну из малоизвестных троп, тем самым запутывая возможных преследователей. Время от времени днём и особенно ночью над горами появлялись американские вертолёты. Раза три они пролетели совсем рядом, но все три раза нам удавалось спрятаться в скальных расселинах. И всё время мы шли в ожидании нападения со стороны двоюродного брата Абдулы Разаха. Но пока никто из нас не обнаружил даже признаков приближающейся погони.
   На вторые сутки наша компания перешла дорогу, благополучно миновала ещё один кишлак, и мы даже стали подумывать, что окончательно оторвались от преследователей. Но это было бы так здорово, что просто не могло оказаться правдой.
   -Нам следует пойти в кишлак, набрать воды и продуктов, - Исмаил потряс передо мной фляжкой, на её дне едва-едва плескалось, в моих флягах воды не осталось вовсе.
   Я полез в рюкзак, достал обе свои посудины и протянул ему.
   -Вы оставайтесь здесь, мы, - он взглянул на циферблат своих "Сейко", - вернёмся часа через три-четыре. Ждите нас, никуда не уходите. Место укромное, вас никто не найдёт.
   -Надеюсь, - я был не столь оптимистичен, как он.
   -Отдохните, - накидывая на плечи лямки рюкзака, посоветовал Исмаил, и прислушивавшийся к нашем разговору Эдуард хмыкнул. Скажет тоже - "отдохните", а что нам ещё оставалось делать?
   -Джафар, Амир, Маулави, - окликнул Исмаил Хан своих расползшихся по сторонам воинов.
   -Всем отдать посуду Исмаилу и его людям, они идут за водой и продуктами, - на какое-то мгновение у меня появилась мысль предложить Исмаилу деньги, но почти тут же я отверг её. Во-первых, мог обидеть, во-вторых, деньги - это всегда искушение.
   Исмаил Хан и другие наши сопровождающие ушли, мы же, распределив между собой время дежурства, спрятались в тень кустов и легли спать.
  
   Проснулся от внезапно возникшего ощущения тревоги. Огляделся по сторонам, увидел залегшего за камнем Шамова, почти успокоился и...
   -Где Алла? - спохватился я.
   -Отошла в кустики, - на губах Генки расплылась паскудная ухмылка.
   -Почему ты отпустил её одну, без сопровождения? - продолжал шипеть я, хватая оружие и вскакивая на ноги. Остальные, проснувшись, тоже последовали моему примеру. В следующее мгновение я вдруг осознал, что именно меня разбудило - это был вскрик, девичий вскрик на грани слышимости. Предохранитель скользнул вниз. Но с действиями я опоздал - за деревьями мелькнула чалма двигавшегося к нам моджахеда - впереди себя он толкал нашу Аллу, у её белой шеи блестело, отражая солнечные лучи, остриё клинка. Я застыл в неподвижности, раздумывая, что предпринять, а душман подходил всё ближе, что-то быстро-быстро лопоча на своём языке. Из всего сказанного я разобрал только "Ханум".
   -Бросьте оружие или я убью девушку, - перевёл Эдик, хотя мог бы и не переводить, приблизительный смысл становился понятен и без перевода.
   Душман снова что-то выкрикнул, и его кинжал надавил на шею сильнее, Алла вскрикнула, на коже проступило тёмное пятнышко.
   -Стойте! - Лёнька поднял вверх левую руку. - Я кладу, я кладу оружие, - он медленно присел. Положил ствол на камни и, поднявшись, сделал шаг в сторону. - А вы что стоите? - он удивленно вытаращился в мою сторону. - Он же её убьёт!
   Следуя его примеру, положил ствол Генка. Мы трое - я, Эд, Лёха пока не спешили расставаться с оружием. Я раздумывал, высчитывая имеющиеся шансы. Будь у меня автомат вскинут к плечу, я бы рискнул. Но от пояса... можно было и не пробовать. Можно, но...
   -Бросайте, быстрее! - Эд вновь перевёл требования моджахеда. Я взглянул в глаза духу, в них плясал страх, руки его тряслись, пятно на шее Аллы становилось всё больше, и от него вниз потянулась тёмная полоска. Душман что-то лопотал испуганно-требовательное, видимо он и сам понял, что сотворил большую глупость, подойдя к нам так близко и открыто.
   -Я убью её! - продолжал переводить Эдуард. Я размышлял.
   "В таких случаях никогда нельзя идти на поводу у террориста, нельзя бросать оружие. Нельзя! "Никогда не бросайте оружие", - учил я своих подчинённых, - стоит вам остаться без него, как бандит убьёт и вас, и того, чьей смертью он вам угрожал". Я перевёл взгляд на бледное лицо Аллы, заглянул ей в глаза и не смог разглядеть ничего. Она смирилась! Это показалось мне страшнее всего. Она перестала надеяться. Что ж, Алла умница и рассуждает логично. Всё правильно - мы профессионалы и мы никогда-никогда не допустим такую грубую ошибку - не сложим оружия. Арифметика жизни и смерти проста - один труп всегда лучше, чем шесть. Уступи мы, и скоро нас всёх ждёт могила. Сдаваться нельзя, нельзя, нельзя. Надо что-то делать, время идёт, скоро сюда подтянутся подельники захватившего девушку бандита. Они наверняка находятся где-то поблизости. Рискнуть и выстрелить от пояса? Целиться левее, стараясь даже не убить - напугать, заставить террориста отпустить жертву. Нет, так не пойдёт, нож слишком острый. Мне ли не знать, как податлива, как легко распластывается под острым ножом человеческая плоть. Выстрелить. Надо постараться попасть ему в голову, но можно случайно убить и её. Шанс пятьдесят на пятьдесят. С пояса трудно точно прицелиться... Кровь из пореза бежала непрекращающейся струйкой. Чёрт! Возможность выбора и невозможность выбрать. Пятеро и одна. Одна и пятеро. Чёрт! Вот гадство. Многочисленные капли пота на моей спине собрались вместе и струйкой побежали вниз. Что ты медлишь? Её же всё равно убьют! Стреляй! Убьют, да. Убьют, но тогда, по крайней мере, я не буду считать, что она умерла по моей вине и уж точно не от моей руки. Но опускать оружие нельзя, нельзя, нельзя... Рука духа вновь дрогнула, тонкий ручеёк на шее Аллы превратилась в широкий поток.
   -Опустить оружие, всем! - мой ствол упал на землю и я, повернувшись к Эду и к застывшему как статуя Лёхе рявкнул: - Я кому сказал?! Стволы на землю...
   Они подчинились. Дурак, на что надеешься, на чудо? Чуда не будет. Теперь смерть ребят тоже на мне. Хотя, наверное, мы бы всё равно умерли, трудно представить, что нас отпустили бы живыми. А ложбинка, в которой мы остановились на отдых - не самое лучшее место для ведения длительного боя. Но в этом случае мы хоть кого-нибудь да утащили бы с собой в могилу, а так... Справа и слева показались обошедшие нас с боков духи. Неужели всё?
   Нас связали, не обыскивая и даже не снимая разгрузок, изъяли только ножи и гранаты, и всё. Правильно - зачем тащить тяжелое снаряжение на себе, если это могут сделать пленники?
   Нас погнали вниз, кажется во всё тот же кишлак, куда ушли за продуктами Исмаил и его люди. Неужели он нас предал? Но почему? И почему только сейчас? Мог же сделать это ещё тогда, в кишлаке у Абдулы Разаха. Пресловутое гостеприимство? Странно и непонятно. Я размышлял над этим и не мог придти к однозначному выводу. Все прояснилось, когда нас, проведя через весь кишлак, втолкнули в какой-то усаженный деревьями двор - Исмаил Хан и его спутники находились там же - связанные.
   -Ах, мать моя женщина! - выругался Лёха. Он наверное ещё лелеял надежду, что наши сопровождающие придут и освободят нас. Надежда угасла, так и не разгоревшись из искры в пламя.
   -А вот и наши шурави! - распростёр руки, будто собираясь меня обнять, стоявший посередине двора круглый розовощёкий бородач, в котором я для себя почему-то определил Хамида, двоюродного или троюродного брата всё того же сволочного старейшины. - К стене их! - приказал Хамид приведшим нас моджахедам. - И привязать за ноги, как собак!
   Духи бросились поспешно выполнять указания своего главаря. Нас стреножили и привязали к идущему вдоль стены деревянному брусу.
   -Оружие заберите с собой! - Хамид продолжал отдавать распоряжения.
   Подхватив наше оружие и рюкзаки, большинство пленивших нас моджахедов ушло. Осталось лишь трое - двое, видимо приставленных для нашей охраны и, собственно, сам Хамид, с задумчивым видом разглядывавший наши лица. Он всё еще созерцал нас, когда во двор заглянул увешанный оружием старик. При виде стоявшей у стены девушки он цокнул языком, всплеснул руками.
   -Ах, ах, кака ханум! - он снова поцокал, похабно ухмыльнулся. - Афганска ханум ... маленька, шурави ханум ... большая. Моджахетдин контрол?
   Я невольно дернулся на своей привязи, порываясь убить эту языкатую сволочь.
   -Не трать силы, - посоветовал Хамид, - он шутит, товар должен оставаться целым, тогда он стоит дороже.
   Ну, вот хоть какая-то определённость, нас действительно собрались продать пендосам. Вооруженный старик, шмыгнув носом, нырнул обратно на улицу. А я попытался воззвать к совести пленившего нас моджахеда.
   -Послушайте, вы не понимаете что творите. Мы хотим рассказать миру...
   -Слышал, слышал, - перебил меня брат старейшины. - Эти говорили, - он кивнул на связанных по рукам и ногам Исмаила и его спутников. - Американцы перестреляли всех жителей кишлака что тех фазанов. Ха, эка невидаль! Что с того? Кто они, эти убитые? Если бы там были мои друзья или родственники, я бы знал. Если же в том селении жили мои враги, то я ещё должен благодарить американцев за помощь. Да кто бы там ни был, что мне зря тосковать и печалиться? К ним пришла смерть, значит, на то была воля Аллаха. Ничто на земле не проходит без ведома его. Жаль, что вы у нас не надолго, я бы поведал вам несколько слов мудрости, но увы, скоро за вами прилетят американские вертолёты и мы с вами распрощаемся. Не повезло вам, будь награда поменьше - мы бы ещё подумали. Не повезло. Да, не повезло, - повторил он несколько раз подряд. - Вы двое - обратился он к стоявшим в ожидании моджахетдинам, - остаётесь здесь, когда прилетят америкосы, напомните остальным, чтобы не забыли снять с этих, - указательный палец ткнулся в стоявшего по центру Эдуарда, - разгрузки. Они нам ещё понадобятся. Война предстоит ещё долгая.
   -Слушаемся, - молитвенно сложив ладони, духи слегка наклонили головы в знак уважения к главарю, а тот, окинув нас на прощание, презрительным взглядом развернулся и, широко шагая, направился к выходу. По пути он пнул подвернувшийся под ногу камешек и тот, срикошетив от стены, подкатился мне под ноги.
   "В жизни не угадаешь, от кого прилетит и к кому вернётся", - не знаю почему, но именно этот серый камень придал новое направление моим мыслям.
   С каждой секундой всё больше и больше боясь опоздать, тем не менее, я выждал не менее получаса, прежде чем начал делать совершенно определенные движения, не оставлявшее сомнений в том, чем они вызваны. Я то приседал, сжимая колени, то с трудом вставал, то морщился, то начинал ходить, едва переставляя ноги, наконец "не выдержал".
   -Э, - обратился я к нашим сторожам, уже давно и с интересом наблюдавшим за моими манипуляциями. - Э... пожалуйста, э, - я начал крутить головой, морщить лицо, показывая, что мне "надо". Они засмеялись. Я, крутанув шеей, будто ведя её по лезвию ножа, попытался показать, что мне "очень надо".
   - Совсем плохо? - один из часовых высказал понимание русского языка.
   -Очень надо, рафик, - я попытался изобразить столь скорбную рожу, что мне должны были позавидовать все собаки мира.
   -Какой я тебе рафик? Дуй в штаны! - рассмеялся знаток русского языка.
   -Мне надо! - я показал взглядом на отвернувшуюся и изо всех сил делавшую вид, что не слышит нашего разговора Аллу, намекая на свою стеснительность, и молча присел, широко расставив ноги.
   -Вот и дави в штаны, - охранники расхохотались.
   -Я прошу вас! - взмолился я. Хотелось бы добавить нечто подобное "Магомед велел помогать людям", но поостерегся, а то, кто знает, что говорил пророк по этому поводу.
   -Да давай развяжем его, Али, а то гляди, и впрямь наваляет полные штаны. А нам потом тут стой нюхай.
   - Вон яма, - тот, которого звали Али, кивнул на угол двора. - Сам поведёшь.
   Второй, соглашаясь, кивнул.
   Доброта часто подводит людей, по своей доброте я оказался в плену. Когда моя нога оказалась развязана, я, рассыпаясь в благодарностях, пошел вперёд, не давая идущему за мной душману развязать стягивающий мои руки узел. Мне нужно было в момент, когда путы наконец спадут, оказаться как раз между охранниками. Развязывая верёвку, душман смеялся. Но не долго, едва я почувствовал, что руки свободны и слегка пошевелил пальцами, убеждаясь, что они не успели затечь, как сразу ударил Али ногой, выбивая из рук оружие и нанося следующий удар в пах. Второй сторож ещё сохранял на лице улыбку - видимо, человека, не имеющего в руках ни ножа, ни автомата, он всерьёз не воспринимал, а зря. Мне не требовалось оружия, чтобы, выбросив вперёд руку, сжать пальцы так, что они смяли хрящ гортани и пережали горло. Али сквозь боль всё ещё пытался подобрать выпавшее из рук оружие, а его напарник уже падал на землю совершенно мертвым. Его же автомат всей тяжестью приклада обрушился на голову наконец ухватившего оружие напарника и тот со стоном повалился на землю. Теперь терять нельзя было ни секунды. Выхватив из разгрузки нож, я походя черканул им по сонной артерии стонущего Али и уже не оглядываясь побежал к своим связанным товарищам.
   -Эд, забирай оружие, загрузки, - шептал я, освобождая его от пут. Следующей пришла очередь Лехи, затем Аллы... так получилось, что до Исмаила я добрался в последнюю очередь.
   -Я знаю, где они расположились, - сообщил он, с трудом вставая на затёкшие ноги. - Мы застанем их врасплох.
   -Веди! - чтобы наши действия принесли успех, следовало действовать быстро. - Леонид, мы, - я указал на Эда, - на разборки с местными, ты за старшего. Вы остаётесь здесь и ждёте нашего возвращения. Если что - действуй по обстановке.
   Шпак понимающе кивнул. Имея два ствола, тащить за собой безоружных людей не стоило. А нам следовало поспешить. Исмаил уже ковылял вперёд, я следом, Эдик за мной. Подходя к выходу со двора, я ещё раз окинул лежавшие на земле тела.
   "Да, доброта страшная сила - из-за своей доброты эти двое оказались трупами".
   Исмаил шёл с трудом, похоже, его не только туго связали, но ещё и били.
   -Ты только покажи где. Остальное мы сами, - шепнул я, и Хан указал пальцем на находившийся в ста метрах дувал, за которым росли высокие плодовые деревья. Местность была открытой, смысла пригибаться или прятаться никакого. Весь расчёт строился на внезапности.
   -Побежали? - я повернул голову к Эдуарду, тот с угрюмым видом кивнул, и мы рванули, как застоявшиеся кони... Так быстро я не бегал никогда в жизни, зато наше появление оказалось совершенно неожиданным для сидевших за накрытым достарханом духов. Не разбираясь, кто где, я начал стрелять, не отставал от меня и Эдик. Прислуживавшие за столом укрытые за паранджой женщины метнулись во все стороны, мужчины застыли, и один за другим начали валиться в быстро натекающие кровяные лужи. Всё кончилось, когда я перезарядил третий магазин с патронами. Присыпанные ободранной яблоневой корой, срезанными ветками и сбитыми листьями за разбитым достарханом лежало двенадцать трупов.
   -Помогай! - крикнул я на заглянувшего во двор Исмаила, он побледнел, но, тем не менее, принялся вместе с нами забирать со двора, вытаскивать на улицу духовские разгрузки и их оружие. Нашлись и наши винтовки с двумя лежавшими под ними Калашниковыми.
   -Леня! - из всех сил крикнул я, и тут же на входе во двор, служившим нам тюрьмой, показалась фигура Шпака. Я замахал рукой, созывая всех сюда. - Быстрее, быстрее, торопил я. Жить нам или не жить - решали минуты. Хорошо, что быстро нашлись и наши рюкзаки, и рюкзаки Исмаила и его товарищей, так и оставшиеся наполненными едой и питьевой водой. Через пять минут мы уже бежали к выходу из кишлака.
   -Рафик, товарищ, - услышав это обращение я едва не споткнулся, я даже решил, что мне это почудилось.
   -Товарищ, - вновь донеслось откуда-то. Я остановился, присушиваясь. - Рафик, - голос звучал снизу, будто из подземелья.
   -Рафик? - позвал я, осторожно поводя стволом и ожидая всяческого подвоха.
   -Мы здэс, здес мы, - теперь уже говорили двое.
   -Эд, распредели людей, вправо- влево наблюдать, - встав, я тем самым остановил всех бегущих. - Исмаил, пошли, - я поманил пальцами афганца и, настороженно поглядывая вокруг, окидывая взглядом крыши домов, всматриваясь в зелень деревьев, пошел в сторону доносившихся голосов. Вместе с Ханом за мной последовали и двое его помощников.
  
   В глубине двора, глубоком зиндане сидело двое одетых в рванину, заросших и грязных афганца.
   -Рафик, - опознав во мне русского, они потянули вверх свои заскорузлые руки.
   -Кто это? - я перевел взгляд с морщинистых лиц пленников на стоявшего рядом Исмаила.
   -Рабы, - во взгляде Хана ни тени сочувствия.
   -Вытащите нас, товарищ! - в глазах мольба и безысходность.
   Еще раздумывая, я скользнул взглядом по сторонам и, увидев импровизированную лестницу - длинный шест с набитыми на ней перекладинами, попросил своих проводников:
   -Помогите-ка мне.
   Один из помощников Исмаила, кажется Джафар, оказался у слеги первым. Вдвоем мы с легкостью подтащили лестницу к яме и опустили вниз. Рабы, не помня себя от радости, быстро перебирая ногами, полезли вверх. Один, едва выбравшись, бухнулся на колени, второй, подскочив ко мне, в благодарности стал яростно трясти мою руку.
   Оба пленника когда-то вероятно были статными красивыми мужчинами, сейчас же они горбились, были сильно худы и казались совсем немощными.
   -Командор, надо уходить! - требовательно напомнил Хан.
   -Хорошо, уходим! - ответил я и, вырвав пальцы руки из сжимавших их ладоней, повернулся, чтобы продолжить путь дальше.
   -Рафик, не оставляй, возьми нас! - взмолился тот, что стоял на коленях.
   -Забери нас отсюда! - к нему присоединился второй, до этого с упоением трясший мне руку.
   -Они слабы, пусть или остаются здесь или идут куда хотят, - посоветовал второй помощник Исмаила, кажется Амир,
   -Вам есть куда идти? - я стоял на месте, бездумно расходуя драгоценное время.
   -Куда нам идти? Возьми нас с собой! - прозвучала мольба двух измученных до бескрайности людей.
   -Нам нельзя их брать! - вмешался в нашу беседу Исмаил - Они слабы, они не дойдут. Мы не успеем даже покинуть кишлак!
   -Правильно, вы уходите, мы вас догоним, - я принял решение, и чтобы не вызвать возражений, добавил следующее: - Дождетесь нас в зеленой зоне предгорий. Если не успеем, отстанем, уходите без нас. Флэш-память я оставлю Эду, - о том, что у меня остаётся вторая карта памяти, я упоминать не стал. Исмаил не стал спорить, и к виднеющейся вдалеке зеленке наша группа отправилась без меня.
   -Что стоите? За мной! - прежде чем брать этих двоих с собой в путь, следовало хоть как-то их экипировать. - Стрелять умеете?
   -Кого? - не поняли освобожденные.
   -Из автомата стрелять умеете? - я тянул их за собой к дому, где совсем недавно устроил кровавую бойню.
   -Приходилось, - сдержанно ответил один из бывших пленников. И я порадовался тому, что хоть не придется учить их обращению с оружием. Впрочем, для Афганистана это выглядело бы более чем невероятно. Мы зашли во двор, находившиеся там и голосившие женщины при нашем появлении прыснули во все стороны, как напуганные ястребом - тетеревятником курицы.
   -Переодевайтесь, живее! - потребовал я, выискивая своим новым спутникам разгрузки и оружие. Нашлись им и пара рюкзаков с провизией. Менять же свои лохмотья на одежду убитых они не стали, а вот обувью воспользовались с большим удовольствием. Не знаю, сколько прошло времени, но тронулись мы в путь довольно скоро. А так как по счастью бывшие рабы, несмотря на весь свой затрапезный вид, двигались с завидной легкостью, то уже вскоре мы покинули столь негостеприимный кишлак и, выйдя на пшеничное поле, перешли на бег, спеша как можно скорее оказаться под скрывающей крышей зелёной зоны. Минут через сорок, когда мы, спрятавшись под кроны деревьев, начали подъем в горы, над покинутым нами селеньем закружилась пара прибывших по нашу душу вертушек. Хотелось бы думать, что смылись мы вовремя, но уверенности в этом не было. И на этот раз я точно знал, что нас будут преследовать. От нас не отстанут. Слишком долго мы водили американцев за нос, чтобы Артуру-Джону не надоели эти игры. На горизонте появилось ещё два вертолёта - по всему получалось, что Маклейн в самом деле начал воспринимать нас всерьёз.
   -Чи, - окликнули нас из-за зарослей кустарника.
   -Уф, догнали, - облегчённо вздохнул я, понимая, что это ещё только начало предстоящего нам бега.
   -Быстро вы, - Эдуард окинул взглядом меня и моих запыхавшихся от быстрой ходьбы спутников.
   -Старались, - скинув с себя рюкзак, я положил его на землю и сел сверху. Вкруг меня начали собираться все наши? следом подтянулся и Исмаил, его парни остались сидеть где-то за одним из разбросанных по лесу валунов.
   -Что дальше - то делать будем? - примостившийся рядом со мной Эдуард показал взглядом на высящиеся впереди и поражающие своей неприступностью горы.
   -Вообще нам надо к Ташкурганскому ущелью, но я говорил - там не пройти, его наверное давно перекрыли. Выставили посты, поставили шлагбаум. - Я горько усмехнулся.
   -Зачем к ущелью? - слушавший наш разговор Исмаил почесал волосы своей бородки. - Нам же нужно к границе? Или нет?
   -К границе, - ответил я, с тревогой вслушиваясь в звуки приближающихся моторов.
   -Тогда нам не обязательно идти к ущелью, мы пройдём здесь, - его вытянутая рука указала на вздымающиеся отвесно скалы.
   -Здесь можно подняться без альпинистского снаряжения? - каменные уступы казались неприступными.
   -Я знаю тропы, - заверил Исмаил.
   -Надо уходить, - звуки барражирующих над землёй вертолётов приближались.
   -Надо спрятаться, - возразил Исмаил, - надо надеяться имеющий какой-то опыт противостояния боевым вертолётам американской армии. - Джафар, - позвал он, и в этот момент выскочившийnbsp; над горизонтом "Апач" несколько раз подряд рявкнул пушкой. Взрывной волной качнуло камень, за которым сидели спутники Исмаила. По деревьям защелкали осколки металла и камней.
   -Ложись! - крикнул я, ожидая нового удара. Мы упали, а вертолёт, поливая огнем окрестный лес, полетел дальше. В одном месте пилоты видимо засекли какое-то движение, и к земле потянулись дымные следы НАРов. Гулкие взрывы, многократно отражаясь от скал, пронеслись над вершинами деревьев. Из-за валуна послышался человеческий стон.
   -О чёрт! - вспомнив о сидевших там проводниках, я вскочил на ноги и побежал к камню. Исмаил бросился следом. Красный камень, красная трава и красные листья окружающих деревьев - тридцатимиллиметровый снаряд, по видимому, попал в грудь сидевшему в центре Маулави, остатки верхней части его разорванного тела развесило по окрестным кустам, изрешеченные осколками ноги оказались отброшены в стороны, левая нога с половинкой ягодицы лежала на животе бездыханного Амира, лицо которого оказалось залито кровью, а на месте глаз виднелись темные, наполненные кровавой жижей провалы. Тихо стонал забрызганный кровью Джафар. Своей ли, чужой - понять невозможно.
   -Снимай с него разгрузку! - зашипел я на застывшего в оцепенении Хана. - Живо! - И почти тот час же: - Ложись, не двигайся!
   Над лесом, медлительный в своём величии, уверенный в своей защищенной непобедимости, всплыл второй охотник за танками, второй AH-64 "Апач". Вооруженный 30-мм пушкой, с кучей ракет класса "Воздух земля" с 4-мя установками НАРов, с двумя членами экипажа, находящимися под надежной зашитой от 12,7 миллиметровых пуль и не слишком опасающихся 23-миллиметровых ОФЗ снарядов, он смело завис над лесом, не только совершенно не боясь наших выстрелов, но словно вызываясь, провоцируя нас: -Ну же, ну же, - будто говорил он. - Я же такой огромный, в меня невозможно промазать, я такой близкий, ну же, стрельни, что тебе стоит? Обнаружь себя.
   -Не стрелять! - на всякий случай крикнул я, краем глаза поглядывая за движениями Исмаила, кружившегося подле своего раненого друга. А вертолёт повисел и, не обнаружив ничего подозрительного, поплыл дальше.
   -Так они что, наугад попали? - Лёха выглянул из-за камня и едва сдержав порыв рвоты предпочел смыться, не дожидаясь ответа. Судя по всему, он был прав - пилоты били по площадям, но на этот раз удача была на их стороне.
   -Промедол есть? - понимая, каков будет ответ, я присел на колено подле стонущего Джафара, чья грудь оказалась иссечена множественными осколками, осколками было поранено и лицо. И изо всех ран вытекала кровь. Но опаснее всего выглядела рваная рана голени. Не понимая, где можно достать столько бинтов, я вытащил свой ИПП, разорвал упаковку и начал бинтовать ногу. Но не успел.
   -Он умер, - сообщил Исмаил. Я по инерции сделал ещё один оборот бинта, оторвал его, молча вытер руки остатками, отбросил окровавленную тряпицу в сторону.
   -Надо уходить, - я встал, перехватил поудобнее автомат, поправил висевший за спиной рюкзак.
   -Надо, - не стал спорить Исмаил, привычно вытаскивая из разгрузки умершего магазины. Я, следуя его примеру, подошёл к телу Амира и сделал то же самое, вот только целых, не испорченных осколками рожков оказалось всего три. А вертолеты продолжали обрабатывать лес. Теперь один из них, развернувшись, надвигался на нас.
   - Сколько можно возиться? Делаем ноги! - воскликнул появившийся подле нас Эдик. Увидев картину произошедшего, он выругался и слинял.
   -Пошли! - я потянул Исмаил Хана за руку. Он ещё раз взглянул на обезображенные, неподвижные трупы, словно собираясь запечатлеть это на всю жизнь и, обгоняя меня, поспешил прочь.
   -Уходим, живее, живее! - я, убедившись, что все наши целы, побежал вслед за Ханом.
   -К расселине, тут недалеко, - сообщил он мне о своих намерениях, - там есть, где укрыться.
   -Понял, хорошо, - и обернувшись к бегущим следом, - здесь рядом.
   Со стороны деревни в сторону зелёной зоны без устали мотая винтами летели два транспортника. Мы уже достигли цели и почти скрылись, но всё-таки в последний миг нас заметили. Удар по камням был страшен, ломалось и крошилось всё, в считанные минуты площадка перед укрывшей нас расселиной оказалась полностью выкошена. Казалось, теперь руководившему операцией Артуру - Джону можно было крикнуть выпрыгивающим из транспортника солдатам: "Пойдите и возьмите их трупы". Но вопреки ожиданию, ни один осколок не попал вовнутрь укрывшей нас каменной щели. Сами же "Апачи", израсходовав лимит топлива, вынужденно повернули на базу. Наступающая пехота осталась без воздушного прикрытия.
   -Быстро делаем ноги! - в ушах звенело, я повернулся к нервно вздрагивающему Исмаилу. - веди. Эд!
   -Да, Михалыч, - сжимавшие ствол винтовки кончики пальцев майора побледнели. Сам он выглядел слегка обалдевшим, но спокойным.
   -Забирай всех и уходи, - приказал я, - а я их слегка остужу и сразу догоню.
   -Я с тобой, - неожиданно вызвалась Алла, вынырнувшая из-за спины Эдика.
   -Следующий раз, - я посмотрел ей в лицо и ободряюще улыбнулся.
   -Дурак, - ни с того ни сего выдала девушка и, отвернувшись, поспешила вслед за уходящим Ханом. Странный всё же народ эти женщины. Инопланетяне.
   -Я остаюсь, - рядом со мной опустился на колено один из освобождённых мной рабов. На этот раз я не стал спорить. Есть желание рискнуть жизнью? Завсегда пожалуйста.
   -Только учти, выпускаем быстро по два магазина, бросаем по две гранаты и уходим. Бегом. Понял? Хоп? - пока он думал, я подложил под камень, на входе в расселину, подготовленную к взрыву Фку.
   -Хобасти.
   -Вот и договорились, - завершил я, шёпотом разглядев сквозь кроны деревьев первую из приближающихся к нам фигурок. Следом появилась вторая, затем третья. Американская солдатня шла неправильными треугольниками, чётко соблюдая указанную командирами дистанцию. Вот они остановились, присели, едва ли не каждый третий поднёс к глазам зелёный массивный бинокль.
   -Огонь! - шепнул я, выпуская первую очередь. Одного "рейнджера" с биноклем сбило с ног. Переместив прицел на его соседа, я добил магазин. Почти не целясь, выпустил следующий. Одну за другой бросил две гранаты. А мой нежданный помощник ещё возился со своими рожками.
   -Бежим! - я едва не пнул его, поднимая на ноги, мне еще не хватало, чтобы из-за его медлительности меня сделали трупом. - Бежим, бежим! - толкал его я, слыша, как от частых попаданий колется, разламывается на части скала, за которой мы только что стояли. Выскочив из узкой, тянувшейся почти две сотни метров расселины, мы увидели наших поднимающихся вверх спутников. Но уже через секунду они пропали из нашего поля зрения.
   -Отлично! - мысль, высказанная вслух, потонула в грохоте взрыва - кто - то неосторожный сдвинул камень и словил приготовленный мной подарок. - Двигаем, двигаем! - торопил я тяжело дышавшего афганца. Шла игра в догонялки, кто быстрее - "рейнджеры" пробегут расселину или мы преодолеем открытый участок? Хотелось надеяться, что мы, и не потому что быстрее - только что взорвавшаяся эФка должна была охладить американцам пыл и заставить двигаться более осторожно. Мы почти выиграли. Ещё несколько шагов. Прилетевшие из-за спины пули чудом миновали меня и ударили в бедро идущего впереди афганца. Он споткнулся. Замер на одном месте. Рванувшись вперёд, я сбил его с ног, и мы кубарем покатились за оказавшееся на нашем пути укрытие.
   На этот раз мы вновь дали американцам основательно выдвинуться вперёд. Этого времени мне как раз хватило, чтобы перебинтовать афганцу оказавшуюся не тяжелой рану - пуля, едва войдя в мышцу бедра, через пару сантиметров вновь вынырнула наружу, улетев в неизвестное далЁко.
   Противник действовал грамотно, выдвигаясь по одному, расползаясь по всей ширине склона, охватывая дугой предполагаемое место нашего нахождения. Выдвинув автоматчиков вперёд, они разместили за их спинами снайперов и пошли в атаку. Американцы в конце концов нас бы убили, но только если бы мы на этом месте рассчитывали обороняться и обороняться. Но мы собирались действовать по-другому - один магазин, выпушенный не отпуская пальца, одна граната, пули снайперов бьют воздух там, где только что были наши головы, ошеломленные "рейнджеры" тащат своих раненых и одного убитого, а мы, отступая, поднимаемся всё выше и выше. Погоня замешкалась.
  
   Пока мы находились вне досягаемости вражеских пуль, бывший раб рассказывал мне свою историю. А судьба его оказалась примечательной. Я слушал его исповедь, и мне становилось стыдно. Подъем давался тяжело, но Саиду, так звали бывшего пленника, требовалось выговориться.
   -Я учился у вас, в Советском Союзе... - дыхания не хватало, он часто прерывался, но втянув в себя воздух, продолжал повествовать дальше, - в военном училище. Стал офицер вертолетчик МИ-24 Демократической республики Афганистан... потом страна стала просто республика, но что изменилось я не знаю. Я служил как все, летал, хоронил друзей, убивал врагов, иногда хотелось бросить всё и уехать куда-нибудь далеко-далеко. Тяжело было, но я всегда верил, что большой друг Советский Союз никогда не оставит нас в беде, придёт на помощь. Но я, как и многие, ошибался. Нас предали, - Саид не сказал вы, но сиди мы за столом, у меня бы наверняка покраснели уши. А он продолжал рассказывать: - Войска СССР вышли из Афганистана, а мы остались один на один с капиталистами всего мира... - бывший вертолётчик ВВС ДРА остановился, его глаза раскраснелись, старая душевная боль душила больше, чем только что полученное пулевое ранение. - Но настоящее предательство совершилось позже, когда нам было отказано в малейшей помощи... - Саид закрыл глаза, не в силах сдержать слезы. - У нас не осталось друзей, а нашим врагам продолжали поставлять оружие со всего мира. Оружие и деньги. Деньги, а не доблесть и смелость победили Наджибулу. Его снова предали, генерал Дустум и другие. Мы проиграли, но нас не расстреляли, нам предложили служить новым хозяевам, так мы оказались в армии предателя Дустума и сами стали предателями. Но и его предали. Нас захватили талибы, хотели расстрелять, но брату арестовавшего нас полевого командира требовались рабы, так мы с Ахмадом и оказались в той яме.
   -Сколько же вы там пробыли? - ужаснулся я, пытаясь вспоминать год захвата талибами Мозари-шарифа.
   -Много больше десяти лет, - не слова, а стон вырвался из груди летчика. - Время в рабстве ничего не значит, мы престали считать дни, когда отчаялись освободиться. Мечты о свободе давно казались нам несбыточными.
   Я промолчал. А что я мог ответить на эту исповедь?
  
   Нас нагнали, когда до вершины оставалось совсем немного. Хорошо, что мы заметили их чуть раньше, чем они открыли огонь.
   -Ложись! - упав, я перекатился за камень, над головой, рикошетя от твёрдой поверхности скалы, пронеслась очередь. Я отполз чуть в сторону, приподнял голову, пытаясь высмотреть наступающих, и пуля тут же ударила совсем рядом.
   -Снайпер, - предупредил я Саида, вновь сменил позицию, и теперь стал медленно выползать между камней. Фокус удался, заметив перебегающего "рейнджера", я осторожно поднял автомат, прицелился, задержал дыхание и выстрелил. Схватившись за низ живота, америкос начал отползать вниз, по позиции, где я только что был, ударили пули. Поздно! Я уже сместился в сторону. Длинной хлесткой очередью летчик смёл двух наиболее активных американцев, но и сам едва не поплатился жизнью, вражеская пуля содрала ему кожу на голове и теперь по седым волосам обильно стекала кровь.
   -Держи бинт! - я швырнул ему последний из имевшихся у меня индивидуальных перевязочных пакетов и, не целясь, разрядил магазин в наступающего противника. А пули начали бить над нами столь часто, что показалось пошёл градовый ливень. Я какое-то время вообще лежал, не смея поднять голову, а вертолётчик продолжал отстреливаться. Его бело-алая повязка мелькала то здесь, то там. По всем законам войны его должны были десять раз убить, но если не считать уже имеющихся двух царапин, он оставался цел. Не знаю, попадал ли он, но подойти к нам ближе у противника не получалось. Наконец мне удалось, переползая, найти подходящее местечко и высунуться, не опасаясь сразу же получить пулю. На этот раз мне крупно повезло - я заметил укрывшегося среди камней снайпера. Казалось, он смотрел прямо на меня, но не видел. Возможно потому, что на меня падала тень от камня, а возможно ловил в прицел другую цель. Я постарался удержать мушку, она прыгала. Трудно сохранить спокойствие, находясь в перекрестии вражеского прицела. Я постарался дышать ровнее, даже на секунду закрыл глаза, а когда открыл, всё сошлось - целик, мушка, стекло оптического прицела. Не медля я потянул спусковой крючок, громко хлопнуло. Прежде чем исчезнуть, отползя назад в укрытие, я не сдержался и посмотрел на результат своей работы - ствол винтовки клюнул вниз и никакого шевеления. Тишина - труп. Но на флангах стреляющие по нам сволочи подошли совсем близко. Одну за другой я отправил туда две последние гранаты. Саид сделал то же самое. На несколько секунд продвижение застопорилось, затем гады вновь перешли в атаку. Излишне смелого или самого глупого пендоса, первым ворвавшегося к нам на позиции, я, лежа на спине, сшиб короткой очередью в шею. От подвалившей к нему подмоги пришлось делать ноги за соседнюю скалу, оказавшись там плечом к плечу с Саидом. Как выяснилось, я был не прав, считая, что ему не досталось при его почти открытых перебежках. Досталось, и ещё как. Одна пуля угодила в руку, вторая пронзила плечо. Обе раны обильно кровоточили. Побледнев лицом, он сидел на большом сером валуне и, кажется, на имел сил, чтобы подняться. А противник находился так близко, что следовало сменить позицию и как можно быстрее. Как назло мы уже уступили "рейнджерам" всё что могли, а до следующего нагромождения валунов было не менее тридцати метров открытого пространства да ещё вверх по склону. Один бы я был здесь, один я бы ещё добежал, но с раненым...
   -Уходи, шурави, уходи, я их задержу, - прошептал Саид, пытаясь одной рукой сменить разряженный магазин.
   -Вдвоём, только вдвоём, - твердил я в ответ, не понимая, почему американцы вдруг прекратили свою атаку. Ответ нашелся двумя минутами спустя, когда до моих ушей донесся рокот приближающихся моторов. Я поднял взгляд вверх ...две пары "Апачей" заходили на цель. И самое неприятное, что этой целью были мы.
   -Уходи! Уходи, шурави, надо уходить! - требовал лежавший за скалой афганец, но я отрицательно покачал головой.
   "Ну, уж нет. Один раз мы вас уже предали. Мы ушли, бросив миллионы людей на произвол судьбы. Второй раз я себе этого не прощу..."
   Устроившись поудобнее, я упер приклад автомата в плечо, тщательно прицелился и замер, выбирая момент открытия огня. Глупо, но в борьбе умирать всё равно легче.
   Я нажал на спуск, и мне показалось, что я увидел каждую пулю, бьющую в чёрный нос пикирующей на меня машины. Магазин быстро кончился, и какой толк вставлять новый? Вертолёт, снижаясь подлетал всё ближе. И то, что я всё ещё оставался жив, являлось лишь прихотью пилотов. Я наблюдал за приближающейся смертью, практически не скрываясь, так что сразу увидел, как вырвались и полетели три дымных струи, но не ко мне, а к хищно ощерившемуся на меня AH-шестьдесят четвёртому. Один из этих дымных струй-хвостов врезался в вертолет и растекся по нему черным взрывом. "Апач" вздрогнул, накренился, быстро теряя скорость, понесся к земле, рухнул на позиции "рейнджеров" и заскользил, покатился по склону, разбрасывая вращающимися лопастями камни и добывая войне всё новые и новые жертвы. Второй вертолет, ведомый столь самонадеянно снизившимся ведущим, попытался, отвернув в сторону, набрать высоту, но поздно - за ним тоже потянулся шлейф дыма, но другой, более толстый и насыщенный цветом. Пилоты, поняв, что он означает, предприняли противоракетный манёвр - задымились, вспыхивая многочисленные маленькие солнца, но тщетно - "Игла-3", не "раздумывая", выбрала истинную цель, слегка изменила направление и "Апач", вздрогнув, мгновенно провалился вниз. Экипаж ещё мог бы спастись, будь под ними равнина, но тех двух сотен метров, что отделяли вертолёт от земли, оказалось мало. Удар. Острая скала смяла кабину и раздавила обоих пилотов. Откуда-то из утробы металлического зверя вырвалось пламя. Чёрный дым потянул к небу. Выстрелы в нашу сторону прекратились окончательно. Я приподнял голову и посмотрел вниз. Американцы, покидая с таким трудом отвоеванные позиции, спешно отступали. Видимо, они решили, что к нам пришла многочисленная подмога. Поле боя временно осталось за нами.
   -Михалыч, - спускавшийся к нам Эд размахивал раструбом гранатомёта. - Ты видел, Михалыч, ты видел? Ты видел, как мы его? Ты видел, как мы его сделали?
   -Бинты есть? - я показал рукой на окровавленное плечо Саида, - перевяжи.
   Вслед за Эдуардом, таща на плече тяжёлый РПГ-7, перескакивая с валуна на валун, спускалась Алла. - Из портпледа, болтавшегося за её спиной, торчали запасные выстрелы.
   -Ты жив... - Алла села на камень и отвернулась. В последний миг мне показалось, что по щекам у неё бегут слезы. Мне срочно потребовалось пройтись, стало трудно дышать. Я встал, подхватил автомат и начал спускаться.
   -Ты куда? - окликнул меня Эд, стоявший на коленях и оказывавший первую медицинскую помощь раненому.
   -Да так, - неопределённо ответил я. Не говорить же ему, что мне захотелось побыть пару минут в одиночестве.
   -Ну да, - согласился Эдуард, по - своему истолковавший моё желание уединиться, - только поторопись, надо уходить. А то американцы опомнятся...
   -Хорошо, я быстро, - я не останавливался. Непонятные самому себе переживания теснили грудь, заставляя стучать сильнее и без того уставшее сердце. Почти не таясь, я спустился на позиции, совсем недавно занятые неприятелем. Тут и там виднелись успевшие потемнеть пятна крови. Продолжая внимательно поглядывать по сторонам, я сел на небольшой камень. Вид искорёженной техники, отдельно взятая картина хаоса притягивала. Факел, чёрный дым, уходящий вверх и груда скрученного смятого металла, окруженного сотней разновеликих рваных обломков. Меня знобило, наверное, камуфляж, мокрый от пота, сейчас на ветерке испарял напитавшую его влагу и давал столь необходимую и одновременно излишнюю прохладу.
   "Пора возвращаться" - я встал. В камнях что-то блеснуло. Ведомый любопытством, я сделал несколько шагов вперёд и увидел лежавший на окровавленной плите массивный бинокль зелёно-камуфлированного цвета. Я колебался, с одной стороны, бинокль - вещь нужная, с другой - дополнительный вес. Нужность перевесила, я спустился немного ниже, нагнулся, поднял оптический прибор, вытер окровавленную сторону о собственную штанину и, подтянув ремешок, повесил себе на шею.
   -Михалыч, ты скоро? - донесся недовольный голос Каретникова.
   -Иду, уже иду, - тихо отозвался я, начиная подниматься к ожидающим меня спутникам.
  
   Алла по-прежнему сидела на камне, над ней, как курица над цыпленком, обнимая за плечи и что-то нашёптывая, нависал старший лейтенант Шпак.
   -Всё, поднялись и теперь быстренько делаем ноги! - скомандовав нарочито бодро, я сунул бинокль в свой валявшийся среди камней рюкзак и, накинув его на плечи, поспешил наверх к ожесточённо жестикулирующему Исмаилу. На Аллу я даже не посмотрел.
  
   -Да у них тут настоящая пещера Али-Бабы! - пока мы поднимались, Эдик просвещал меня "откель у них взялась такое богатство" - а точнее, эта явившаяся из ниоткуда огневая мощь. - Есть всё. Можно вооружить маленькую армию. ПТУРы, граники, ящики с патронами, даже три ПЗРКа "Игла", теперь два. Нет, ну ты видел, как мы их уделали? - восторг от совершённого его буквально пьянил. - "Апач", "Апач", вот тебе и "Апач", горит как сука, - сделал вывод Каретников.
   В чём тут заключалась логика, я так и не понял.
  
   Исмаил, Лёха, Ахмад и Геннадий ждали нас наверху.
   -Надо спешить, они не простят, - Исмаил-хан показал нам на остатки покоящихся под нашими ногами "Апачей", - американцы скоро вернутся.
   -Идем, - я думал то же самое.
   "Вот только сколько им понадобиться времени? - машинально взглянул на часы. - И каким образом штатовцы нанесут ответный удар?"
   -Лёха, Эд, помогите Саиду, - бывший афганский лётчик, бывший раб, поддерживаемый Шпаком, передвигался с трудом. Повязки на раненом пропитались кровью, но, слава Богу, больше не кровоточили.
   -Да запросто! - отозвался Лёха и, оттеснив с дороги тяжело бредущего Геннадия, поспешил к афганцу.
   -Я сам! - попробовал отмахнуться тот, но куда там. Ребята подхватили худое тело с двух сторон и буквально на руках потащили вверх. Чуть приотставший Лёнька тащил оружие раненого, Алла, понуро опустив голову, шла следом.
  
   Около тщательно замаскированной пещеры "Али-Бабы" мы остановились только на минутку, для того, чтобы ребята смогли забрать свои брошенные неподалёку рюкзаки с имуществом.
   -Да не стану я его оставлять! - донесся до меня возмущенный голос девушки.
   -Да зачем он тебе? - попробовал возразить невидимый мне Лёнька.
   -Пригодится, - прозвучало несколько тише, но не менее твёрдо.
   -Да он же тяжелый! - Шпак не собирался отступать.
   -Тебе какая разница? Понесу же я! - зло огрызнулась Алла.
   -Понесёт она, - это уже хмыкнул Лёха и, кажется, тут же заполучил подзатыльник, во всяком случае, в дальнейшем он помалкивал.
   -Так ты ещё два запасных выстрела собралась тащить! - закинув оружие за спину, Леонид потрясал перед собой руками.
   Я наконец-то сообразил, что речь идет о РПГ-7.
   -Отстань! - Алле по-видимому надоело препираться.
   -Пусть она тащит свой гранатомёт, - снисходительно проворчал Эдуард, - а мы понесём её.
   -Да пошли вы... - всё же Алла не сдалась. В чём-то она, конечно, права, но сейчас наше самое главным оружием защиты являлась скорость. С каждой уходящей секундой я чувствовал растущее напряжение. Вот-вот что-то должно было случиться. Но что именно? В то, что американцы сбросят десант и нам опять придется отбиваться я не верил, во-первых - скалы, во-вторых - потери. Нет, будет что-то другое.
   -Рафик, - тихонько окликнул меня второй летчик, тот, которого звали Ахмад.
   Я вопросительно поднял брови.
   -Мы остаёмся, прикрывать уход. Мы решили, - афганец нежно поглаживал цевьё своего автомата, лицо его пребывало в спокойствии и лишь зелёные глаза наполнялись печалью несбывшихся надежд.
   -Нет, - я поднялся, стряхивая с себя и наполнявшую мышцы усталость, и давившую на сердце тяжесть ожидания. - Пойдут все, и я не спрашиваю вас, что вы хотите или что желаете. Это приказ. Хотите умереть? Скажите, - я не двусмысленно поднял ствол своего автомата, - нет, поднимаемся и идём, я не для того освободил вас, чтобы вы вновь оказались в рабстве.
   -Мы не сдадимся, - прохрипел Саид.
   -Вставайте и идите, - я шагнул вперёд и нарочито грубо схватил за плечо Ахмада. - Либо вместе, либо... - договаривать не следовало.
   Летчики молча переглянулись, они, похоже, давно научились понимать друг друга без слов.
   -Мы пойдём, - вновь прохрипел Саид и, опираясь на плечо друга, поднялся на ноги. Действие далось ему с трудом, на бледном лице выступил пот, но, пересилив себя, он сделал шаг вперёд, один, второй, третий.
   "Саид выдержит" - мелькнула мысль. Из-за скалы наконец-то появились наши спорщики...
  
   Камни, сплошные коричневые камни, без единого клочка зелени, неровные, топорщащиеся один над другим, серость и тут же рядом завораживающая красота, стоит только бросить взгляд вдаль на поднимающиеся в поднебесье пики, украшенные белыми шапками за тысячелетия спрессованного в монолит льда. Несмотря на движение вверх и недостаток кислорода, шлось мне легко. Возможно потому, что было нежарко - мы забрались достаточно высоко, чтобы почти не ощущать поднимающегося снизу жара, а ветер, налетающий с вершин, так и вовсе приносил холод. Но наслаждаться передышкой пришлось недолго - американцы дали о себе знать через тридцать семь минут от того момента, как я взглянул на свои командирские.
   "Штурмовики, - пронеслась мысль, и я не ошибся - рокот реактивного двигателя невозможно спутать ни с чем иным.
   -Рассредоточиться, быстро! - заорал я, понимая, что произойдёт в следующую минуту. Мы бросились в разные стороны. Алла споткнулась и плашмя растянулась на каменной плите, не давая ей подняться, я навалился сверху.
   -Закрой уши, открой рот, - успел выкрикнуть я, прежде чем земля вокруг нас вздыбилась и опрокинулась десятками падающих валунов. Удар расколол Землю, каменная твердь вздрогнула так, что затряслись все мышцы тела. На мгновение ветер донёс рёв реактивного двигателя, и следом новый удар потряс окружающие горы. Самолёт вышел из пике, уходя на новый заход, а с небес уже падал его напарник. И вновь горы наполнились звуками разрывов, на этот раз многочисленных и не таких громких, но от того не менее леденящих кровь. Американские штурмовики раз за разом заходили на цель, сбрасывая, пуская вниз свой смертоносный груз. Мы так и лежали - в неподвижной оцепенелости, страшась любого движения, способного привлечь к себе внимание летчиков. В ушах звенело, рот наполнял привкус железа. Казалось, ад будет длиться вечно, но, сделав последний заход, оба штурмовика на форсаже взвились в небо и, круто развернувшись, взяли курс на аэродром базирования. Воздух источал запах взрывчатки - начинки упавших на нас бомб и снарядов, к которому примешивался запах серы. Выбитая из камней пыль постепенно уносилась ветром.
   -Живы? - я обессилено сполз и перевернулся на спину.
   -Спасибо! - поблагодарила Алла. Хотя за что, собственно, благодарить?
   Я промолчал, в голову полезли совсем не соответствующие месту мысли.
   -Как там наши? - произнёс я вслух, поднимаясь на ноги. Мышцы болели, ощущение складывалось такое, что меня долго били. Рюкзак тянул плечи, не задумываясь, я сбросил его на камни.
   -Наши целы? - Алла приподнялась на локте, стала оглядываться по сторонам, но с того места, где мы лежали, виднелась только нога отчаянно матерящегося майора Каретников. Если матерится , значит цел. Был бы не цел - матерился бы ещё громче.
   -Лёх, Лёнь, Ген? - позвал я, начиная выходить из-за укрывавшего нас камня. Держась за уши, навстречу мне поднялся старший лейтенант Шпак, чуть в стороне, уткнувшись лицом в ладони, постанывал Леха, Саид находился рядом, чуть дальше виднелись лохмотья Ахмада, отряхивая пыль, поднялся Исмаил, Геннадия нигде не было. - Генка? - снова окликнул я пропавшего Шамова. Никто не ответил. Я пошел дальше, обходя валуны и разглядывая точки от попаданий реактивных снарядов. В том месте, куда угодила первая бомба, в камне оказалась выгрызена приличных размеров воронка, а Генки нигде не было, разве что камни вокруг этой самой воронки имели неестественный грязно-бурый цвет, а под одним из валунов трепетал под ветром клочок зелено-ржавой материи. Я шагнул к нему и едва не поскользнулся, камень под моими ногами, тот самый грязно-бурый камень был скользкий от влаги.
   "Вода? На камне?" - и тут же, ударом под дых: - "Кровь!" Я попятился, отступая с залитого кровью участка.
   -Господи, неужели это... - слова сами собой вырвались из моего пересохшего горла. Мой взгляд побежал по сторонам. Теперь, когда я понимал что искать, признаки, подтверждающие произошедшее, нашлись быстро - клочки разодранного рюкзаки прилепились к одинокой скале, черный кусок автомата валялся под её основанием. Вопросов больше не было, как не было больше на этом свете такого парня как Геннадий Шамов.
   -Михалыч, ты где? - донёсся голос Эдика.
   -Иду, - отозвался я, продолжая ещё некоторое время стоять и глядеть вокруг в ожидании чуда. Увы, явь не превратилась в сон, увиденное не превратилось в морок, Геннадий не воскрес и не потянулся за своим рюкзаком.
   -Михалыч, - послышалось недовольное.
   -Иду я, иду, - я развернулся и пошёл прочь от страшного места, смоченная кровью каменная крошка, заскрипев у меня под ногами, осталась позади, но её хруст надолго угнездился в глубинах моей памяти.
   -Где тебя носит? - Эдуард вышел мне навстречу.
   -И Генка куда-то запропастился, - озабоченно оглядывалась по сторонам Алла.
   -Всё, нет больше Геннадия, - моё лицо выглядело наверное достаточно мрачным, чтобы ни у кого не появилось желания задать наводящие вопросы.
   - Наколки срезать будем? - Лёха всё ещё морщился, его била дрожь, но он уже начал соображать.
   -Не с чего, - бросил я, забирая свой рюкзак из рук Эдика.
   -А похоронить? - робко предложил всё тот же Лёха, и мои нервы сдали.
   -Я же сказал, нечего там хоронить, ясно? - зло выкрикнул я. - Ни хрена от него не осталось, ни косточки! Всего по камням размазало. Кто хочет удостовериться - иди смотри. Идите, здесь рядом! - закинув за спину рюкзак, я направился к хмурому Исмаилу. Подойдя к нему, я обернулся. Наша компания молчаливо уставилась куда-то под ноги. Я проследил за их взглядами и невольно поморщился - на светлых камнях отпечатывались подошвы моих ботинок. Желающих проверять мной сказанное не нашлось...
  
   -Похоже, они нас не видели, - Эдик прихрамывал, один из кусков камня упал ему на ногу, теперь по бедру растекался большой синяк, - били по площадям.
   Я согласно кивнул. Заметь нас американские "соколики", и в фарш превратился бы не один Геннадий. Ему просто не повезло, как и тем сопровождавшим нас парням - афганцам.
   -Как считаешь, американцы успокоятся? Летчики наверняка записали нас на свой счёт. - Он сплюнул, потянулся к карману. Но вспомнив, что давно бросил курить, выругался.
   -Американцы - не знаю, - отвечать на эти вопросы всё равно, что гадать на кофейной гуще, но раз тропа позволяла, почему бы не скрасить дорогу пустым трёпом? - но вот Маклейн будет рыть носом землю до тех пор, пока не пощупает наши трупы. Вот увидишь, уже сегодня к вечеру над этими горами снова будут туда-сюда мотаться пендосовские вертушки.
   -Не будут, - уверенно возразил Эд, - высокогорье. Не рискнут. Побоятся.
   -Может и не рискнут, но вояк вслед за нами отправят.
   -Отправят, - теперь согласился Эд. Ему всё сильнее и сильнее хотелось курить. Или, в конце концов, выпить.
   -Домой приеду - напьюсь, - решительным тоном заявил он.
   -Поддерживаю, - откликнулся идущий чуть впереди Лёнька. Я усмехнулся и посмотрел на раненого. По счастью, Саид немного оправился, и сейчас, когда тропа вилась относительно ровно, шёл сам, без посторонней помощи. Ветер становился всё более свежим, в нём чувствовался запах тающего льда.
   -А ночью мы вздрогнем, - Эдуард зябко поёжился, прошёлся взглядом по белым шапкам гор.
   -И не поспоришь, - солнце опускалось к горизонту, и скоро по отрогам должны были поползти тени. Нас ждала длинная, холодная ночь, но меня больше страшило утро.
   -Я предлагаю идти, - хотелось убежать как можно дальше.
   -Ночью? - глаза Эдика расширились.- По горам?
   -Не всю ночь, - я сам понял, что погорячился, все наши и без того с трудом переставлялnbsp; -Мы пойдём, - вновь прохрипел Саид и, опираясь на плечо друга, поднялся на ноги. Действие далось ему с трудом, на бледном лице выступил пот, но, пересилив себя, он сделал шаг вперёд, один, второй, третий.
и ноги, - а пока светло. Потом немного отдохнуть и ближе к утру при свете луны продолжить. Чем больше мы сегодня-завтра пройдём, тем труднее нас будет отыскать.
   -Мы не сможем идти круглые сутки, - Эд понизил голос до едва уловимой слышимости, - мы и без того едва плетёмся.
   Как не горько было мне это признавать, но он был прав. Перемещались мы всё медленнее и медленнее. И раненый Саид и контуженный Лёха не могли поспевать за остальными, а нести их на себе у нас не хватило бы сил. Хуже всех себя чувствовал Рудин, он уже несколько раз останавливался, и его долго, мучительно рвало. И тогда нам приходилось садиться и ждать. С Саидом и то дело обстояло несколько получше - его хоть и шатало, но он держался.
  
   Солнце, вот только что ещё ярко светившее, вдруг в один момент рухнуло, упав за один из вздымающихся в небо пиков. Как-то сами собой набежали со всех сторон серые тени. На серо-коричневых камнях они становились черными, поглощая быстро скукоживающееся пространство. И совсем скоро мир сузился до расстояния десяти шагов.
   -Дальше идти нельзя, - Исмаил встал, остановились и все мы, - круто, узко. Можно сорваться. Упасть. Здесь спим, - его рука очертила скорее угадываемую, чем виднеющуюся во тьме небольшую, почти квадратную полянку.
   Вот оно значит как получилось, а я-то мыслил идти ночью или не идти. Как говорится, мы предполагаем, а Господь располагает. В данном случае мне следовало не прожекты строить, а спросить, что думает на эту тему наш проводник.
   -Горелка есть? Кофейку хочется, - я ещё раздумывал куда приземлиться, а Эдуард мыслил как бы скорее пожрать.
   -В рюкзаке, - ответ вырвался машинально, но сообразив, что к чему, я запротестовал. - Тебя что, контузило? Ночь, какой на хрен чай-кофе? Запалимся сразу. Пендосы наблюдателя на горе выставят, и получи фашист гранату. Никакой горелки!
   Эд тоже как дитё, сам что ли не понимает этой очевидности?
   -Здесь можно, - вмешался в разговор Исмаил Хан. - Маленький костёр можно, тут скалы кругом, - он замолчал, видимо обдумывая слова. - Мешок, каменный мешок, никто не увидит. Самолёт только если над головой пролетит.
   -Вот, а ты говоришь, наблюдателя, наблюдателя, - довольный своей правотой, Эдик полез к моему брошенному на камни рюкзаку. Найдя там газовую горелку, он принялся чудодействовать со своей полуторалитровой кружкой. - Вот, на всех хватит, - сообщил он, когда сине-розовое пламя лизнуло тонкое металлическое дно.
   -Саид, Ахмад, давайте к нам! - я позвал усевшихся в сторонке лётчиков. Те не стали отказываться, а поблагодарив за приглашение, подсели к нашей сильно прореженной за последнее время компании.
   Вода, бывшая и без того теплой на высоте нескольких тысяч метров, вскипела быстро. От души насыпав в кипящую жидкость кофе и сахар, Эдуард отхлебнул несколько глотков и передал кружку мне. Я же, прежде чем пить, осторожно отлил немного кофе в свою кружку и передал её Алле.
   -Спасибо, - её пальцы коснулись моих.
   -Не за что, - по небу прокатилась падающая звезда. Если бы успеть загадать желание...
   -Ты пить собираешься или так и будешь сидеть с открытым ртом? - недовольно пробурчал Каретников.
   -Эд, отвали, - можно подумать, ему виден мой открытый рот. Ответив Эдду, я с наслаждением отпил из его кружки, посмаковал, хлебнул ещё разок и передал горячую посудину дальше. Есть не хотелось. Усталость отняла всё, затмив собой даже голод.
   -Лёня, первую смену отстоять сможешь? - я чувствовал, что ещё чуть и засну прямо сидя.
   -Да.
   -Разбудишь.
   С трудом не дав векам сомкнуться, я расстелил коврик, достал из рюкзака спальник, лег и мгновенно уснул, не успев вытащить спальный мешок из компрессионника.
  
   -Михалыч, - позвал Леонид, тихонько тормоша меня за плечо. - Вставай, время.
   -Как штык, - так же тихо отозвался я.
   Нащупав автомат, я начал тихонько подниматься. Луна взошла на небосклон и осветила спящих. С удивлением я заметил, что рядом со мной, укрывшись моим же спальником, спит Алла. Тихо похрапывал Эд, стонал и всё время ворочался Леха, два афганских вертолетчика лежали с краю, укрывшись одним спальным мешком. Исмаил прикорнул чуть в сторонке, набросив на себя какой-то плед и крепко даже во сне обнимая автоматный ствол.
   -Ложись, - я показал Леньке на своё место, но тот отрицательно покачал головой.
   -Я здесь лягу, - Шпак показал застеленное ковриком местечко между Лёхой и Аллой.
   -Спи, - подхватив рюкзак, я вышел из круга отдыхающих людей, поднялся повыше, нашёл местечко поукромнее и, сев на рюкзак, принялся бдить. Ближе к середине моего ночного бдения прилично посвежело, сонливость прошла и как-то сразу захотелось есть. Достав из рюкзака половинку лепёшки и отрезав кусок вяленого мяса, я принялся кушать. Стояла тишина, в небе летел, подмигивая звездам, одинокий спутник и очень, очень хотелось, чтобы не по наши души. Очередная "звезда", падая, прокатилась по небу, и я снова не успел загадать желание. Время шло. Моя смена минула, но Лёху я будить не стал, пусть спит. К концу следующих двух часов я прилично замерз, так что пришлось приседать и отжиматься.
   Эдик, проснувшийся, по его словам, руководствуясь внутренними биологическими часами, а по мне из-за обильного на сон грядущий пития жидкости, пришёл мне на смену сам. Его даже не пришлось убеждать, что настало его время. Спокойно восприняв от меня полученную информацию, Эдуард Витальевич заступил на охрану лагеря. "Пост сдал, пост принял". Я вернулся к себе на коврик и, привалившись к боку спящей девушки, уснул сном праведника. Правда, сомневаюсь, чтобы снившиеся мне сны кто-то осмелился назвать праведными. А если бы кто и назвал... То кто бы ему поверил?
   Утро наступило чересчур быстро...
  
   За время нашего дальнейшего путешествия самолёты и вертолёты американцев появлялись над горами несколько раз, но каждый раз немного севернее. Видимо, противник решил, что мы идём в северном направлении, хотя на самом деле мы находились гораздо левее и именно поэтому все его поиски оставались безрезультатными.
   Солнце клонилось к полдню. Перевалив на западную сторону хребта, мы начали спуск в расстилающуюся у подножия гор обширную зеленую долину, разросшуюся на плодородных землях некогда процветающего, а сейчас полностью разрушенного кишлака.
   Двигаясь по одному только Исмаил Хану известной тропе, наша разношерстная компания преодолела узкий, нависающий над пропастью, карниз, миновала скальник и теперь спускалась по следам некогда промчавшегося здесь селевого потока. Под ногами шуршала каменная осыпь, состоявшая из небольших, размером с мелкую дыню, округлых камней, в желании вывернуть кому-нибудь ногу так и норовивших выскользнуть из-под подошвы ботинок.
   Неожиданно Исмаил резко ушел в сторону, ещё не понимая что произошло, я сделал то же самое и, вскинув к плечу автомат, затаился за небольшим тёмно-коричневым обломком скалы. Шедшие следом за мной повторили наш с Исмаилом манёвр и тоже застыли, вслушиваясь - предохранитель снят, палец на спусковом крючке. Осыпался камень, я выбрал холостой ход. Тишина. В лицо бьёт ветер, одновременно принося и заглушая звуки. Что-то мелькнуло среди разнокалиберных валунов, разбросанных ниже по склону, но слишком быстрое, чтобы это могло принадлежать человеку. Палец расслабился, отпуская поджатый спусковой крючок, и в следующее мгновение в каких - то сорока метрах словно взлетев, перед нашими изумлёнными взорами выскочило большое сильное стройное животное. Заметив кого-то из нас, оно, затормозив всеми четырьмя копытами, встало, фыркнуло, повело рогами, словно угрожая неожиданно появившейся преграде и, вскинув голову, понеслось прочь, с легкостью перепрыгивая встречающиеся на пути каменные преграды.
   -Ух ты, и напугал же, сволочь! - высказался Эдуард, поднимаясь на ноги.
   -Вот скотина, - разглядывая порванную штанину, прошипел Ленька.
   -Красивый! - прошептала Алла, заворожено глядя вслед убегающему зверю. - Олень? Олень, да?
   -Козёл, - продолжал ругаться Лёнька.
   -Мархур, - уважительно поправил Исмаил.
   -Винторогий козёл, - добавил я, возвращая предохранитель в крайнее верхнее положение.
   -Всё равно козёл, - Шпак оставил штанину в покое и теперь глядел вслед убегающему животному сквозь прорезь прицела. - На шашлычок бы его - козла.
   -Тебя бы на шашлычок и сам ты козел, - обиделась за зверя Алла, - мархур - красиво.
   -Пошли, - рассуждать о животном мире можно долго, но следовало как можно скорее спуститься вниз в зелёнку.
   -Кам-кам осталось, спустимся, много отдохнём, - сообщил Исмаил, но на его лице я не увидел радости от предстоящего отдыха.
  
   Спустились мы довольно быстро. Исмаил, отлично знавший дорогу, петляя среди часто растущих деревьев и огибая разрушенные дома, привел нас к небольшому на вид цельному домику, стоявшему на берегу затерявшейся среди деревьев речушки с быстро бегущей и прозрачной до синевы водой.
   -Отдыхать станем здесь, - Исмаил сказал, словно сбросил с себя целый воз груза. Сказал, тяжело опустил на землю рюкзак, не сел, а буквально упал рядом. Упал, закрыл глаза и теперь едва заметно зашевелил губами. Будто молился, вот только была ли это на самом деле молитва. А если и была, то о чём?
  
   Мы немного перекусили. Именно немного, путь предстоял ещё неблизкий, и следовало начинать экономить пищу. Хорошо хоть не пришлось экономить воду. Даже когда мы шли через горы, дважды нам попадались падающие со скал ручейки, которые, давая возможность спутникам утолить жажду и наполнить фляги, уже буквально через десять метров ныряли в расселину, чтобы вновь появиться на поверхности возможно лишь у самого подножья гор. Когда мы закончили трапезу, я огляделся и, привычно пересчитывая своих спутников, не досчитался Аллы.
   Вспомнив, что она покинула нашу компанию довольно давно, я не на шутку встревожился. Прошлого раза мне хватило досыта, но решив не нервировать парней раньше времени, я сунул опорожнённую кружку в рюкзак, встал и, никому ничего не сказав, отправился на поиски исчезнувшей девушки. Я надеялся, что она обнаружится тут же рядом, где-нибудь за стеной или в случайно сохранившейся беседке. Увы, около нашего убежища её не было. Решив вначале обследовать одну сторону ручья, я, держа оружие наготове, двинулся вниз по течению.
   Я отошел довольно далеко и уже хотел поворачивать обратно, когда впереди мелькнуло светлое пятно, я раздвинул ветви и замер в неподвижности, окаменел...
   Нет, я не подглядывал, я созерцал красоту. Я никогда не видел более прекрасной фигуры. Я не хотел и не мог оторваться от открывшегося мне зрелища. Алла, закрыв глаза и запрокинув назад голову, стояла по щиколотку в воде, подставив своё обнажённое тело лучам жадно взирающего на неё солнца. Её русые волосы, разметавшись по плечам, взлетали под порывами налетающего ветра. Стоять и созерцать дольше не было никаких сил, я развернулся и стараясь, чтобы под ногой не хрустнула ни одна ветка, поспешно побежал прочь. Я не помню, когда у меня так барабанило сердце, даже в бою, минуты тяжелейших нагрузок оно стучало ровнее. "Ой дурак, ой дурак, и зачем ты попёрся на её поиски? - И сам себе в ответ как пощечину: - А может быть именно потому что... Нет, нет, я просто беспокоился... Просто? Ты стал бы так беспокоиться, если бы отсутствовал Леха? Или Эд? Вот ведь... Ты же... тебе же... Да она... Да и ладно, да и пусть. Всё. Забыть, забыть, забыть. Скоро всё это закончится. Все вернёмся домой, к своим семьям... А у неё есть семья? Отец, мать? Муж... Муж??? Почему у неё не может быть мужа? У тебя же есть жена... Но мне сорок пять... А ей двадцать шесть или даже чуть больше... Я в её возрасте давно был женат... Так, всё. Забыть, забыть, забыть.
   -Михалыч, где тебя носит? - голый по пояс Эдик смотрел в мою сторону.
   -Да местность осматривал, - я отвернулся, чтобы он не увидел выступившую на моём лице краску, повёл рукой в сторону. - Туда ходил, туда...
   -Ты, кстати, Аллу не видел?
   -Нет, - поспешно ответил я, не зная, догадывается ли он, где я был на самом деле.
   -Куда делась... Ладно, ты давай вверх по течению подходи, там заводь есть. Исмаил сказал. Искупаемся. Одежду простирнём. Все ушли. Я только тебя ждал.
   -Ты иди, я сейчас, - я вздохнул, пытаясь изгнать из мыслей никак не желающий исчезать образ, - я пока на охране побуду. А то больно мы расслабились, как бы не вышло чего.
   -Постой на охране, постой, - в голосе послышалась насмешка, "мол, знаю, кого ты охранять собрался", - но только Исмаил сказал , здесь опасаться нечего. День жаркий, с вертолётов за кронами деревьев нас не разглядят, а на технике к кишлаку незаметно не подъехать. Если что, услышим сразу.
   -Нет, я посижу, - прилюдно раздеваться мне сейчас никак не улыбалось.
   -Как хочешь, - и Эд, перестав настаивать, отправился к Исмаиловской заводи.
  
   Я присоединился к купающимся минут через пятнадцать. На насмешливый вопрос Эдда:
   - А кто же на охране? - беспечно махнул рукой:
   -Вечность, - и, не раздеваясь, скинул лишь берцы, осторожно ступил в реку. Вода показалась обжигающе холодной, ступни будто обдало осыпавшимся снегом, я сделал ещё один осторожный шаг и, поскользнувшись на камне - голыше всем весом, подняв кучу брызг, плюхнулся в заводь. Сердце обмерло, дыханье перехватило, ещё чуть и казалось, я никогда в жизни не смогу вздохнуть. Да мне почему-то больше этого и не хотелось, я начал опускаться на потянувшее меня к себе дно. А как же наши? На один ствол меньше... что один ствол? Один ствол ничего не решает. Ребята справятся... Они... они...Они... С ними же Алла!!! А вдруг одного стола, да что ствола, одной пули как раз и не хватит, чтобы дойти до своих? Я потянул в себя воду. Чувствуя, как нарастает кашель, гребанул руками, оттолкнулся ногой, влетел вверх, с кашлем-хрипом выдохнул-втянул в себя воздух. Сердце вырвалось из сжимавших его тисков и начало стучать, мелко-мелко дрожа, подобно хвосту загнанной овечки.
   -Уф, блин, уф блин, - махнул ладонью по лицу, сгребая остатки воды, провел пятернёй по волосам, откидывая их на сторону. Вновь, теперь уже медленно, опустился в реку. Речные струи обтекали меня, били в грудь, вода на этот раз приятно холодила, но не обжигала. Сердце стучало ровно и уверенно. Постояв пару минут в воде, я вышел на берег, разделся, несколько раз прополоскал в воде, избавляя от накопившейся соли свою одежду, наконец отжал и повесил на ветви ближайшего дерева.
   -Хорошо, - Эд лежал на теплой траве и блаженно щурился.
   -Хорошо, - согласился я, чувствуя как тело постепенно наполняется внутренним жаром.
   -Хобасти, - поддакнул лежавший неподалеку, но так и не снявший мокрой одежды Исмаил.
   Выстиравшие свои лохмотья летчики сидели на корточках. Раны на теле одного из них воспалились и имели нездоровый вид. Можно не сомневаться, что если в ближайшие дни не оказать надлежащей медицинской помощи, дело закончится весьма печальным образом.
   Мы никуда не торопились, но, всё же дождавшись, когда наша одежда слегка подсохнет, мы, облачившись в неё, возвратились к своему "дому". Все пошли в его тень, а я, сев на берегу речушки, погрузился в свои мысли.
   Звуки её шагов невозможно спутать с чьими-то иными. Едва заслышав их, я обернулся. Алла стояла совсем рядом. Маленькие босые ступни по щиколотку утопали в изумрудной траве. Она улыбалась.
   -Мархур, какой он? Ты что-нибудь про них знаешь? - сев рядом со мной, спросила самая прекрасная на свете девушка. Я ощутил исходящее от неё тепло и, несмотря на то, что мы находились в тени, мне сразу стало жарко. Я постарался вспомнить всё, что когда-то читал об этих животных.
   -Мархур или, по- нашему, винторогий козел обитает во многих странах, в том числе в Афганистане, Пакистане и Индии, но нигде не встречается в больших количествах. Внесен в "Международную Красную Книгу" как редкий, исчезающий вид. Крупное, красивое животное, самцы бывают весом до ста килограммов, самки значительно легче. Длина рогов у старых животных может достигать полутора метров. Живут в горах на высотах до четырёх тысяч метров. Питаются... - я рассмеялся, - питаются растительностью.
   Она рассмеялась вслед за мной.
   -Михалыч, - Эд появился как всегда не вовремя. - А, Алла, и ты тут. Это хорошо. Пойдемте, Исмаил сказал, разговор есть.
  
   Когда мы втроём зашли во дворик выбранного для ночёвки дома, Исмаил сидел на корточках и вид его был печален. Мы уселись вкруг него и он помолчав ещё какое-то время вздохнул и как в том "Ревизоре" выдал нам пренеприятнейшее известие. Правда его речь была побольше, чем у городничего, но известие оказалось ещё более неприятным.
   -Раньше я не хотел вам говорить, но нас здесь никто не ждёт, - немая сцена. Антракт. Бросаем тапки. Желающие сорваться с наших языков вопросы застряли в горле.
   -Мы всегда встречаемся здесь, передаём товар и уходим, - начал пояснять Исмаил. - Иногда я или кто-то из моих братьев, сопровождает товар до заграницы. Два раза я даже бывал России. Чаще всего, приходя сюда, мы делаем телефонный звонок. Через день - два к нам приезжают партнёры. На случай, если что-то случается со связью, наши партнёры по бизнесу приезжают каждые десять дней. Вчера было десять...
   -Значит, мы опоздали, - Леха озвучил появившуюся у всех мысль.
   -Да, опоздали. Я не правильно посчитал дни, - он понурил голову, будто принимая вину на себя, и тут же попытался оправдаться, - но мы не успевали, даже если бы шли ночью.
   Тягостное молчание.
   -День - два говоришь? - Эд, похоже не унывал, - ерунда. Мы готовы подождать. Доставай телефон, звони.
   -У меня нет телефона...
   -Как нет телефона? - Эдик даже привстал.
   -Он был у Маулави в разгрузке, - сообщил Исмаил, и я мысленно чертыхнулся. Что стало с разгрузкой этого афганского парня, я видел. - Что делать дальше - я не знаю. Ждать десять дней нельзя.
   -Да, за десять дней нас тут десять раз найдут и двадцать раз выпотрошат. Не те, так другие. А скорее и те и другие, - Эдик невольно начал пересчитывать оставшиеся в разгрузке магазины. - А самим до границы добраться никак? Я так понимаю, что здесь не так далеко. Или что?
   Исмаил крепко задумался. Как перейти полупустыню в несколько десятков километров с раненым на руках без дополнительных запасов воды, он представлял с трудом. Поэтому ответил предельно честно.
   -Пустыня. Мы не дойдём. Даже если нас не обнаружат.
   -Понятно, - Эдуард наконец-то закончил пересчитывать свои боеприпасы. На этот раз мы молчали долго.
   -А если, - Саид поднял голову, затем замолчал, опустил её вниз. Видимо, собственное предложение показалось ему излишне фантастическим.
   -Говори, Саид, говори, - подбодрил его я. Нам сейчас могла пригодиться самая фантастическая из всех фантастических идей.
   -Я... мы слышали, как Хамид говорил, что в Ташкургане, в том месте, где стоял советский полк, сейчас размещён полевой аэродром американцев.
   -А нам- то что? - перебил его излишне молодой и от того не выдержанный Шпак.
   -Погоди, Лень, - я начал догадываться, куда клонит наш летчик.
   -Нет, нет, - Саид начал отмахиваться от собственной идеи, - захватить аэродром нашими силами невозможно.
   -Вы предлагаете захватить аэродром? - ухмыльнулся Эдик.
   -Это круто! - воодушевился Лёха.
   -Предположим, аэродром мы захватим, - вклинился в разговор я. - Точнее, как я понимаю, весь его нам захватывать не требуется, достаточно завладеть одним из вертолётов, я прав?
   -Да, можно и так, - согласился до того молчавший Ахмад.
   -А кто должен будет управлять этим вертолётом? - вопрос был не без подначки, но я задал его специально.
   -Мы, - удивленно переглянулись оба пилота.
   -Но вы же не летали больше десяти лет? - я продолжал давить, но они только усмехнулись.
   -Тот, кто летал под огнём врага, забыть свою машину не сможет. Да, полетит хуже. Но забыть... - Саид покачал головой.
   -Вот именно, свою, вы же летали на советских машинах! - мой последний аргумент был подобен бетонной стене и выглядел непрошибаемым.
   -Советские и Штатовские машины не отличаются столь принципиально, - вот теперь я видел перед собой профессора, читающего лекцию юному студенту. - К тому же мы изучали управление американскими машинами и даже пару раз летали, - улыбка превосходства афганского пилота стала ещё шире, уточнять где и когда он летал на американских вертолётах я не стал.
   -Раз всё выяснили, - Эд взял руководство в свои руки, - можно приступить к разработке плана, а то скоро начнёт темнеть и настанет пора выдвигаться.
   -В ночь мы не пойдём, - мне пришлось охладить пыл новоявленного "Рембо". - Ночью мы слепы, а они будут видеть живые организмы лучше, чем днем. Сегодня ложимся спать, завтра рано утром встаём, выдвигаемся поближе к аэродрому и, - я вытянул из рюкзака и показал бинокль, - ведём наблюдение. А там по муке. Если получится выяснить всё необходимое, то, возможно, начнём действовать завтра же днём, нет - будем ждать ещё сутки. Но нападать в любом случае придётся днём, но никак не ночью.
   -Вот ведь гад! - Эд по-моему даже обрадовался тому, что я снова перехватил у него инициативу. - Потиснул целого майора и командует! Что ж, спать так спать. Чья очередь караулить первому?
  
   Этим вечером в нашем разношерстном лагере царило радостное возбуждение, и лишь немногие понимали, чем грозит нам предстоящая авантюра.
  
   На дежурство я заступил первым. Измученные переходами, смертями, полуголодные, смыв с себя пот и получив надежду, ребята довольно долго не могли угомониться. Эд спорил с Исмаилом на какую-то религиозную тему, Лёха, Леонид слушали воспоминания афганских вертолётчиков. Я сидел на расстеленном коврике, отделённый ото всех стеной и вслушивался в окружающие звуки. Вскоре начало темнеть, утомившиеся спорщики разошлись по своим "постелькам", слушатели и рассказчики тоже провалились в сон. Окружающая мгла подступала медленно - вначале исчезли дальние деревья, затем растворились крыши соседних домов, потом темнота подошла вплотную, отрезав от меня близкий кустарник. Наконец ночь поглотила все, даже вытянутую вперед державшую автомат руку.
  
   Звуки её шагов невозможно спутать с чьими-то иными. Мне показалось, что я на мгновение уснул, но нет, шаги слышались совсем рядом, будто маленькие босые ступни по щиколотку утопали в изумрудной траве. Она была совсем рядом.
   -Алла? - тихо спросил я и почувствовал на своих губах её пальчики. Она опустилась на колени. Её маленькие ладошки уперлись в мою грудь, заваливая меня на спину.
   -Алла, - тихо очень прошептал я. - Что ты делаешь, Алла? - кровь бешено колотилась в моём сердце. - Я же...
   -Пусть... - её дыхание стало прерывистым.
   ...а как же...
   -Пусть...
   -Но я ведь...
   -Молчи, молчи... - долгий вздох. - Если мы завтра умрём, то я хочу быть с тобой сегодня.
   Она все понимает. Всё, всё. А будь что будет, автомат лег на землю, не далеко, на расстоянии руки, но я забыл о нем почти сразу. Вдвоём мы стянули разгрузку, брюки, у неё же ниже пояса уже ничего не было. Я схватил её за плечи...
   -Я сама, - прошептала она, - лежи...
   Я замер, дрожа всем телом так, будто это должно было случиться со мной первый раз в жизни, коснулся руками талии. По её телу прошла встречная волна дрожи. Сидя по- прежнему сбоку и прислоняясь бедром к моему бедру, Алла нагнулась, коснулась губами моих губ, при этом её набухшие груди касались моей кожи, её шелковые волосы щекотали мои плечи, она на секунду отстранилась и тут же поцеловала меня в давно небритую щеку, в шею, в ямку на груди, дотронулась до давнего шрама, нежно перебирая губами, пошла ниже, ниже и вновь вверх. Жадно впилась в мои губы и вдруг меня оседлала - рывком, более не в состоянии сдерживать копившуюся страсть. Сжала коленями как необъезженную лошадь и... звезды зенита закружились в неистовой пляске. Я был в ней, она во мне.
   -Коленька! - шептала она, кусая мои губы, до боли, до крови разрывая мои плечи, но эта боль была сладкой. Мы упали в бездну одновременно. Чтобы не захрипеть, я закусил губу, она, не в силах сдержаться, сдавленно вскрикнула, навалилась на меня всем весом, обессилено распластавшись на моей груди. А звезды продолжали кружить в небе, я осторожно обхватил её за талию, она помогла мне, мы перевернулись и все началось сызнова.
   Этой ночью мы позволили выспаться всем, кроме себя. Уже начала алеть заря, а мы всё никак не могли налюбиться друг другом. Лишь когда стало светлеть, она отстранилась:
   -Вот и всё.
   Я коснулся пальцами её волос.
   -Я люблю тебя! Не знаю, когда я это понял, возможно, в тот день, когда мы вместе лежали под падающими бомбами, возможно чуть раньше, когда ты не захотела оставлять меня одного.
   -Я думала... я думала... - она совсем по-девчоночьи всхлипнула, - что ты никогда уже этого не скажешь. Я тоже люблю тебя, с нашей первой встречи. А теперь скажи, что ты будешь помнить меня всегда! Скажи! Такой как я есть сейчас, скажи! - она почти плакала.
   -Конечно, я буду тебя помнить, мы же теперь всегда вместе. Всегда.
   -Нет, только эту ночь, - она поднялась и, осторожно ступая, скрылась где-то за деревьями. Я смотрел ей в след и не мог понять, что должна означать сказанная ей фраза. В душе чернотой разливалась бесконечная тоска. Я встал, не спеша оделся, а что теперь спешить? Дождался, когда Алла вернётся к остальным и, чувствуя на губах вкус её губ, пошел поднимать нашу честную компанию.
   -Подъем, - тихий шёпот в иной обстановке будит не хуже резкого окрика. - Пора. Утро.
   Шорох спальников, в рассеивающемся сумраке видно, как руки первым делом касаются оружия. Ворчит спросонья недовольный чем-то Лёха, подавив стон, поднимается на ноги Саид, Исмаил, вскочив с земли, озирается по сторонам, Ленька спешит поскорее раствориться в серой тени кустов. Как будто только что проснувшись, сладко потягивается Алла, смотревший на неё Ахмад что-то бурчит и отворачивается. Находясь в нескольких метрах от девушки, я чувствую её волнующий запах. Её руки, её губы, её тело, я помню их прикосновение. Ощущаю аромат волос...
   -Ты чего никого не разбудил? Проспал? - Эдик пребывает в своём репертуаре.
   -Не спалось, - соврал я, но мне почему-то поверили. - Пятнадцать минут на сборы.
   Я хочу выйти пораньше. Не то, чтобы вижу в этом какую-то особую необходимость, но идти будет не так жарко. Алла искоса бросает на меня взгляд, на лице печальная улыбка. Почему? Не нахожу ответа. Сказочная ночь осталась позади. Возможно, она хочет, чтобы сказка так и осталась сказкой?
   С северо-востока донёсся едва уловимый звук вертолетной пары - нас по-прежнему искали на севере.
  
   Выдвинулись, когда солнце уже вовсю играло лучами на вершинах деревьев. Жара ещё не успела забраться под их кроны, но её дыхание уже давало себя знать.
   -Идём тихо, - я встал впереди всех, теперь руководство полностью на мне. Исмаил, конечно, знаток здешних мест, но сомнительно, что у него имеется достаточно много опыта по захвату аэродромов противника. Я, конечно, таких аэродромов тоже не штурмовал, но кое-какой опыт по налетам на базы у меня имеется. Что касается аэродромов, ну... теорию-то я проходил.
  
   Лучшего места для наблюдения я бы и не пожелал - полуразвалившееся здание, солидных размеров дыра на втором этаже, от взора со стороны противника её заслоняют ветви растущего перед домом дерева. Достаточно поднять бинокль и аэродром у тебя, как на ладони. Колючая проволока, снизу путанка, по всему периметру на одинаковом расстоянии красные флажки - минные поля? С двух сторон контрольно-пропускные пункты, сразу же за одним из них легкие жилые модули, обложенные мешками с песком, а я-то считал, американцы придумают что-то новенькое, например, металлические щиты. Наверное, экономят. В метрах пятидесяти от жилых построек какие-то небольшие строения, а дальше на металлической, зелёного цвета взлетке в четком ряду несколько машин обеспечения. По разным краям аэродромного поля в шахматном порядке разбросаны вертолёты. Четыре чёрных американских и три зелёно-пятнистых наших - два Ми-8 и одни красавец Ми-24-тый.
   -Посмотри, - я протянул бинокль сидевшему на корточках Ахмаду, - какой будем брать?
   Он долго задумчиво смотрит, наконец отдаёт бинокль мне в руки.
   -Ми, - коротко говорит он и, поясняя свой выбор: - Я ему доверяю.
   -Хорошо, - я тоже тебе доверяю, Ахмед. Цель обозначена. Как же теперь дойти, добраться до этой цели? Местность открытая, днем не подойти, не подползти. Ночью ещё хуже, у американцев полно тепловизоров, любой человек на остывающей глине - мишень. Что ж, будем наблюдать. Так, что тут у нас - у каждой стоянки по одному караульному. Ещё по одному на вышках. Это немного, это нам на один зуб. Три человека на ближайшем КПП, второе закрыто наглухо. С этими посложнее, на виду из них только один. Остальные если и появляются, то ненадолго - сидят в помещении. Там наверное кондиционер, компьютер, одним словом цивилизация... Звуки работающего дизельного генератора слышны даже здесь.
   Солнце приближалось к зениту. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. В отличие от меня, Алла, закрыв глаза, лежала, свернувшись клубочком на расстеленном коврике, рядом дрых Лёха. А что ещё оставалось делать, если бинокль один на всех? Эдуард строгал из сухой палки какую-то фигурку, Саид сидел, прислонившись к стене и тяжело дышал, у него жар. Ахмед хлопотал рядом. Исмаил и Леонид тихо беседовали. Мы все находились в тени крыши, но становилось всё жарче и жарче. Палка в руках Эдика хрустнула. Обернувшись, я увидел, как он недовольно поморщился и в сердцах швырнул незаконченную поделку под ноги.
   -Эд, подойди ко мне, - тихо позвал я. Услышав мой голос, Каретников нехотя поднялся и переместился поближе, присел на корточки. За последние дни он исхудал, куда-то исчезло казалось бы навечно прилипшее к нему брюшко, щеки ввалились, на лбу прорезались морщины, на висках засверкала седина, хотя возможно седина была и раньше, только я не обращал на неё внимания.
   -Тебя сменить? - по-своему истолковавший мою просьбу Эдуард потянулся рукой к биноклю.
   -Нет, - я позвал его совершенно по другому делу. Мне следовало посоветоваться или точнее мне требовалось, чтобы ещё один человек подтвердил правильность моего решения. - Эд, часовые на посту меняются каждый час.
   -Что это нам даёт? - Каретников оптику у меня всё же выцыганил.
   -Два варианта действий.
   -И каких? - Эдик осмотрел вертолётную стоянку и теперь разглядывал автомобильную парковку. Не считая часовых, на улице никого не было - жариться на солнцепеке не желал никто.
   -Первый - напасть в середине смены. Тогда на улице будет минимум вооружённых людей.
   -И второй?
   -Атаковать точно в момент смены. И тогда у нас будет возможность сразу выбить как можно больше готовых к обороне и...
   -И погибнуть смертью героев, - закончил за меня Эдик.
   -Вот видишь, и ты пришёл к тому же выводу, что и я. Увы, при всём богатстве выбора у нас альтернативы нет, - я замолчал, додумывая собственно сам план нападения. А точнее, план авантюры с десяти процентной надеждой на успех. В принципе он был готов. Оставалось напасть, прорваться к вертолёту и молиться, чтобы его топливные ёмкости оказались заправлены, а он сам готов к вылету. Впрочем, там три вертушки и хоть одна-то из них должна находиться в рабочем состоянии?!
   -Они оставили часовых только на вышках, - продолжая наблюдать, меланхолично заметил Эд.
   -Жара, - в таком же тоне отозвался я и почти тут же едва не подскочил выше крыши. - Они оставили только двух часовых?
   -Ну да, я же тебе говорю.
   -Эд, надо действовать сейчас, иначе будет поздно. ЗАВТРА у нас может и не быть.
   -Ты что всполошился? - Эд не понимал моей столь бурной реакции.
   -Эд, это всё меняет! Там правее, - я показал рукой в сторону, - зелёнка подходит к аэродрому метров на шестьсот.
   - Алла, - будить её было жалко, но необходимо.
   -Да? - прежде чем открыть глаза, она улыбнулась, но едва их открыв, улыбка сползла с её губ. - Ты меня звал?
   -Алла, ты можешь попасть из своей винтовки за шестьсот метров без оптики? - спросил я, и Алла задумалась.
   -Если винтовка хорошо пристреляна и при нормальных условиях стрельбы думаю да. Точно да.
   -А часовому в голову?
   -Я же сказала да, - она почему-то разозлилась.
   -Хорошо, она снимет часовых, а дальше что? - Каретников рассуждал вполне грамотно.
   -Нам нужна машина.
   -А танк тебе не нужен? - за компанию с Аллой разозлился на меня Эд.
   -Танки здесь к сожалению ездят не так часто, - я показал пальцем на пылившую по асфальту легковушку.
   -Ты предлагаешь тормознуть попутку?
   -Да, - качнул я головой, - банальным гоп-стопом.
   -Излагай, - он начал догадываться, куда я клоню.
   План, который созрел у меня в голове, иначе как сверх авантюрой назвать было нельзя. Но другого у меня не существовало.
   -Подбирайтесь все сюда, - негромко окликнув своих спутников и дождавшись, когда они рассядутся, я начал "излагать" свою задумку.
   -Алла, тебе самое сложное и ответственное. Ты и вы двое, - я показал взглядом на Леонида и Лёху, - отправляетесь правее, вон к тому выступу зелёнки, она там как раз подходит к асфальту почти вплотную. Алла занимает позицию на выступе, а вы, ты, Лёха, на правый, а ты, Леня, на левый фланги наблюдателями. Лёня, тебе задача - как только увидишь остановившуюся грузовую машину, всё внимание на неё. Если пару минут она стоит и из неё никто не выходит, значит, это мы. Сообщаешь об этом Алле, - я старался не смотреть на девушку, - затем мы трогаемся, и когда начнём подъезжать к КПП, Алла два раза стреляет...стоп... всё сначала... этот план не годиться... - я и сам не понимал как не учёл очевидного.
   -Почему? - удивилась Алла.
   -Я планировал захватить КПП по-тихому, подойди под видом дехкан-афганцев... - дальше я продолжил мысленно - "скрутить одного, расстрелять остальных. Затем распахнуть ворота, ворваться на машине, добраться до взлётки, взлететь, почти как в кино. Увы, американцы - не мы. С афганцем они разговаривать не станут. Да и машину остановят задолго до КПП". Мой план сдулся.
   -Американцы не подпустят к себе дехканина, - подтвердил мои выводы Исмаил.
   -Значит, придётся думать...
   -А почему бы не попробовать прорваться через ограждение? - поданная Рудиным мысль не единожды приходила мне в голову. Вот только смущали окружавшие периметр аэродрома флажки.
   -Мины, - Эд не хуже меня разглядел многочисленные красные треугольнички.
   -Да они сто пудово противопехотные, - Лёха не собирался так легко отступать от поданной им идеи.
   -Да что вы всё спорите? - вмешался в разговор Шпак. - Если у нас есть машина, то нахрена нам их хренов аэродром? Рвануть сразу на машине. Тут до границы сколько? Километров восемьдесят?! Час езды. Нам бы только до границы выбраться, а там разберёмся.
   -Разобраться то разберемся, только как в том анекдоте "так кто ж нам дасть-то?" - шустёр Лёнька, мне бы его юношеский оптимизм. - Ты возьми лучше бинокль и погляди правее. Сам увидишь, куда дорога ведёт.
   Леонид послушно схватился за оптический прибор. Взглянул, растерянно поглядел в мою сторону, поднес окуляры снова к глазам.
   -Да-да, так оно и есть, очередной контрольно-пропускной пункт, - я уже вдоволь насмотрелся на этот перекрёсток "двух дорог", одна из которых, уходящая прямо, вела на Мазари-Шариф, а вторая, поворачивающая вправо, тянулась к пограничному Хайратону. Около КПП - небольшого серого здания с перегораживающим дорогу шлагбаумом постоянно маячили два-три часовых - смешанная солянка из американских военнослужащих и солдат армии Хамида Карзая.
   -А если прорваться? - Леонид не оставлял своей мысли. - По пустыне? Перегорожена только дорога. Или вообще подъехать и расстрелять всех к чёртовой матери. Граник у нас есть...
   -Лёнь, можно и подъехать и расстрелять, - я устал от болтологии, пора было с ней заканчивать, - но через пятнадцать минут нас догонят вон те самые вертолёты, - я махнул рукой в направлении аэродрома, - и если вдруг случится чудо и мы доедем до моста... Ты думаешь, мост не охраняется? Или ты рассчитываешь затеряться в прибрежных камышах и переплыть реку вплавь? Так вот я тебе скажу, эти камыши еще с советских времён так натыканы минами, что... впрочем, до реки мы не доберёмся. Другие предложения у кого есть?
   -Я же говорю - через ограждение, - не сдавался Лёха. - А мины пусть взрываются, ну подспустят они нам шины, но мы и на дисках ограду прошибём.
   Я задумался, забрал у Лёньки бинокль, поднёс к глазам. Если не считать бетонных опорных столбов, стоявших через каждые пятьдесят метров, всё остальное ограждение выглядело хлипким - тонкие не то трубы, не то деревянные колья, проволока "путанка", за ней, между "кольями", несколько рядов колючей проволоки. Хороший грузовик свалит всю эту лабуду с лёгкостью. Вот только мины... И хорошо бы действительно противопехотные вроде наших ПМНок, а если ТМ-62 или что-то типа М15? С другой стороны, почему бы Лехе не оказаться правым? И, и, и к тому же... других предложений не поступало.
   -Так что решим? - мой взгляд коснулся каждого - молчаливых афганцев, нарочно опустившую взгляд Аллу, Леонида, пришибленного после своего конфуза с поездкой до границы, ждущего окончательного вердикта Рудина, барабанившего пальцами по цевью автомата Эдика.
   -Может, вначале машину тормознём, а потом и думать будем? - Эду, видимо, надоело совещание больше, чем мне.
   -Потом поздно будет, - как не хотелось мне отсрочить принятие решения, но, увы, делать это следовало сейчас. - Раз новых предложений нет, слушайте мои выводы. А они таковы: ни днём, ни ночью, если часовые не спят, а надеяться на это глупо, к периметру аэродрома скрытно не подобраться. Через КПП не пройти. Не проехать. В итоге, по моему мнению, у нас остается только один вариант - тот, что предложен Алексеем. Надежды на то, что у нас всё получится, мало. Но я даже не могу предложить вам альтернативу типа "сдавайтесь в плен" или оставайтесь здесь, принимайте ислам и живите тихо, мирно. Сами понимаете, что в первом случае вас грохнут, и это без вариантов. А во втором будут ловить, пока не поймают, и опять же грохнут. Так что мы либо прорвёмся, либо нет,- говорить что-то типа погибнем, умрём я не стал, и так понятно, что означает это сказанное мной НЕТ. - Так что, господа-товарищи, сейчас быстро меняем позицию. Уходим влево, к ущелью. Выходим к дороге, садимся на засаду и ждём появления любой грузовой машины. При её появлении шустро выползаем на дорогу, направляем стволы на водителя и... экспроприируем транспортное средство.
   -А дальше? - в глазах Эдуарда затаилась грусть.
   -Дальше садимся в нее и вперед с песней. Когда дорога окажется на наименьшем расстоянии от аэродромного ограждения - резко руль влево, газу и молиться, молится, молиться. Те, кто будет иметь возможность стрелять - стреляйте. У меня всё. Если у кого-то есть возражения и он желает отказаться от... - я замялся, не зная, как обозначить предстоящее мероприятие, язык не поворачивался назвать нашу авантюру налётом, - задуманного, милости прошу, говорите сейчас, кому уйти, пусть уходят, и я начну распределять роли.
   Все промолчали.
   -Хоп, тогда мы с Лёхой в кабине. Алла и Лёня, вы должны кровь из носу убрать часового на вышке слева, Эд и все остальные стараются снять часового на дальней вышке, прижать КППешников и не допустить выхода личного состава из казарм. Прорвавшись через ограждение, постараемся сразу же подъехать к вертолету и загородить его грузовиком от противника. Алла, передай гранатомёт Эдуарду.
   -Я сама! - её глаза сверкнули молниями.
   -У Эдуарда больше опыта. - И предвидя её возражения: - Я верю, что ты справишься, но как меткий стрелок ты пригодишься нам больше. Твоя задача - стрелять не часто, но точно. Эд, постарайся... - и спохватившись, - у нас сколько выстрелов?
   -Три, - ответила Алла, продолжая сердиться.
   -Эд, постарайся поразить ими вертолёты, хотя бы два.
   -Обижаешь? - Эдик хмыкнул. - Я ещё в училище из РПГ стрелял тютелька в тютельку, а тут мишени большие, промазать не должен. Все три попаду.
   -Вот и хорошо. Вы трое, - летчики и Исмаил, беспокойно переглядывавшиеся в ожидании, когда же и до них наконец-то дойдёт очередь, целиком обратились во внимание, - сразу же дуете... одним словом, бежите к вертолёту и начинаете готовить его на взлет. И никаких стрельб. Исмаил, особенно это касается тебя. Ты с летчиками. Охраняешь, если надо помогаешь, понял?
   Если я ждал чего-то типа "так точно", то не дождался, Исмаил понимающе кивнул.
   -У меня вроде бы всё. У кого что есть добавить? - ну прямо как командир на совещании.
   -Ладно, ни пуха нам, что ли?! - пожелал Эдик.
   -К чёрту! - ответил я. - Выдвигаемся.
  
   Шли быстро настолько, насколько это позволяло состояние раненого Саида, но, несмотря на его ранение, переход занял буквально считанные минуты. Дойдя до намеченной точки, я остановился и застыл, оглядываясь вокруг - за последние годы зелёнка вокруг кишлака еще более разрослась, и теперь густые кустарники примыкали прямо к трассе. Это нам было только на руку.
   -Эд, Лёха, вы остаётесь с этой стороны. Исмаил со мной, Алла и Леонид на подстраховке. При появлении грузовика выходим на дорогу, когда до него останется метров пятьдесят.
   -А не далеко? - Лёха усомнился в правильности принятого мной решения. Пришлось пояснить:
   -Пятьдесят метров - как раз нормально, чтобы водитель успел затормозить.
   -А если наоборот, газ втопит? - Лёха выдал вполне справедливый контраргумент.
   -Для того, чтобы не втопил, мы выходим с направленными на него стволами, а ты, Эд, - я обратился к продирающемуся сквозь куст Каретникову, - лучше гранатомёт на плечо заранее положи, резко не вскидывай, а то напугаешь водилу, крутанёт с перепугу баранку и в кювет. Нам аварийность на дорогах ни к чему.
   -Начнёт разворачиваться или задом пятиться, стрелять? - правильный вопрос, заданный Лёхой, требовал немедленного ответа.
   -Нет, попробуем добежать и остановить. А вот если нас какой гад раздавить задумает, тогда мы ему колёса перестреляем. Всё, пошли... - Вот блин, уже едет, - я увидел вынырнувшую из ущелья "Татру". И решившись, махнул рукой, - работаем.
   Выскочив на ленту асфальта, наша разношёрстная компания перегородила чадящему гарью грузовику дорогу. Видавшая виды машина, тормознув всеми колёсами, пошла юзом. Не дожидаясь, когда "Татра" остановится, мы рванули навстречу.
   -Живо из машины! - орал я, делая красноречивые жесты стволом и выгоняя из кабины и водителя, и всех её четырёх пассажиров. Точнее сказать, четверо пассажиров сидели только в кабине, а еще с полсотни дехкан находилось в кузове грузовика.
   -Все вниз, живо! - орал на них Эдик, к его голосу присоединились требовательные возгласы Измаила.
   Протестуя, громко возмущались напуганные, но никак не желающие слазить пассажиры. Упала клетка с перевозимой птицей, кажется, кекликом или уларом, следом я увидел, как пошел в ход приклад Исмаиловского автомата. Эд помог спрыгнуть какому-то древнему деду. Шум, гам. Водитель, тоже старик, которого я схватив за шиворот, буквально вырвал с водительского сиденья, откровенно плакал. Мысленно выругавшись, я полез в карман разгрузки. В руках у меня оказалась пачка банкнот - "наследство", доставшееся мне от Джона Маклейна. Помедлив, отделил значительную часть, и не без сожаления, деньги нам ещё ой как могли пригодиться, бросил старику в руки. Не знаю, что сейчас для афгана несколько тысяч долларов, но надеюсь, на первое время ему хватит.
   -Поехали, - я поставил на подножку ногу, собираясь сесть за руль.
   -А может я? - из-за кабины появился Рудин. Наверное "с какой стати" так явственно отразилось на моём лице, что Лёха поспешно затараторил: - Я водителем на КАМАЗе, три года стаж...
   -Садись!
   И повернувшись к остальным: - Какого хрена медлим? В кузов! Живо!
   Застучали о железные борта подошвы берцев.
   -Михалыч, все! - рявкнул Эд. Одним рывком я влетел в кабину.
   -Поехали, Лёха, поехали!
   Двигатель взревел, сжигая диск сцепления, "Татра" рванула с места.
   -Не спеши, - мне вспомнилось, что желательно сделать одно дело. Машина сбавила ход, и я несколькими ударами валявшегося под ногами ломика выбил-выдавил лобовое стекло, совместными с Лёхой усилиями сбросив его под колеса набирающей скорость машины.
   -Эх, прокачу с ветерком! - задорно кричал Рудин, переключая скорости. С трудом вписавшись в поворот, мы выскочили из-за горы на открытую местность. Представшая нашим глазам картина не радовала - подняв в воздух над аэродромом тучи пыли и песка, к горизонту стремительно уходили два вертолёта "Апач". Набирая высоту, они мчались на северо-восток.
   -Сбавь скорость, - скомандовал я, ибо ничего лучшего на ум не пришло. Лёха сбросил газ, и машина покатила медленнее.
   -Что будем делать? - спросил наш водила, не хуже меня видевший улетающие вертушки.
   -Работать, - решился я, менять планы всё равно поздно, в зеркале заднего вида показалась догоняющая нас машина. Что оставалось? Остановиться и гадать, сообщат или не сообщат они властям о совершившемся разбойном нападении?
   - Давай газ! - приказал я Рудину. - Всё по плану.
   А у самого в мыслях: "Десять минут у нас есть. Пока пилотам улетевших "Апачей" сообщат, пока они примут решение, пока развернутся и долетят..."
   -Держись, командир! - Алексей крутанул руль влево и, не замедляя скорости, понесся по полю к ограждающей аэродром изгороди. Караульный на вышке заметил нас, когда мы были довольно далеко, вот только вместо того, чтобы сразу вскинуть оружие, он потянулся к рации. Мы начали стрелять первыми, во все стороны. Часовой на ближней вышке, будто споткнувшись, полетел вниз в тот момент, когда мы въехали на минное поле. Противопехотные мины на нём действительно присутствовали, и они не замедлили взорваться, порвав покрышки наших колес, но "Татра" продолжала нестись вперед.
   -Дави газ, Лёха, дави! - орал я, стреляя в выбежавшую из здания КПП фигурку.
   -Ну, суки, ну держитесь! - орал вцепившийся в руль Рудин.
   Противотанковая мина рванула в момент, когда до проволочного ограждения оставались считанные сантиметры. Левое колесо оторвало напрочь. Правая дверца распахнулось, и меня выкинуло далеко вперед, машину же развернуло и повалило на бок. Каким-то образом я успел сгруппироваться, перелетел через голову и распластался на раскаленном металле аэродромного поля. Боль сдавила голову, уши плавились от боли, но понимание того, что всё решают мгновенья, заставило меня повернуться к противнику лицом и вскинуть к плечу всё ещё остававшееся у меня в руках оружие. Показавшаяся из казармы фигура скрючилась от попадания выпущенных мной пуль. Ещё один американец, получив пулю в лицо, завалился на спину. Солдат, выбегавший следом за ним, уронил винтовку и предпочёл за лучшее упасть за небольшой бетонный бордюр, окружающий модуль. Я оглянулся. Следуя моим инструкциям, Ахмед и Саид, сопровождаемые Исмаилом, бежали к Ми-24-му.
   "Хоть с этим-то повезло, бежите парни, бежите!" - мысленно молил я, и вновь обратившись лицом к противнику, стал выпускать очередь за очередью. Наконец кто-то из наших начал мне отчаянно помогать. Но противник успел опомниться и поливал нас не менее яростно.
   -Эд, - из всех сил заорал я, отчаявшись разглядеть Каретникова за круговертью событий. - Бей по модулю, по жилому модулю бей! - кричал я, надеясь быть услышанным. Теперь, когда два вражеских вертолёта находились в воздухе, выводить из строя их собратьев не имело смысла. Каретников не ответил, но меня услышал - за спиной ухнуло, и следом вспух взрывом угол казарменного здания.
   -Так им, сукам, так! - орал я, откатываясь назад в поисках хоть какого-то укрытия. Как меня до сих пор ещё не убили, можно было только догадываться.
   -Сюда, Михалыч, давай сюда! - кричал Ленька, стреляя по высунувшимся из казармы американцам.
   -Прикрой! - я добил магазин и, не перезаряжая оружия, метнулся к перевёрнутой "Татре". На моём пути в луже крови, с отсутствующей левой ногой, без левой руки и раздробленным черепом, лежал Лёха. Перескочив через труп, я в длинном прыжке буквально влетел под защиту автомобильного корпуса. Обдирая локти, вполз под её днище. Вокруг свистели и рикошетили пули. Чуть правее щелкала винтовка Аллы. Эд выбрав момент, выпустил по противнику ещё одну гранату. Напор немного ослаб. Я расстрелял ещё магазин, и тут слева послышался какой-то сторонний звук. Я невольно повернул голову - лопасти "крокодила" пришли в движение. Они всё увеличивали скорость и наконец слились в единый круг.
   -Молодцы, парни! - крикнул я, беспрестанно стреляя в то тут, то там мелькающие фигурки противника. - Лёня, слышишь меня? Молодцы ребята, молодцы! Лёня? - окликнув крайний раз, я вдруг понял, что уже давно не слышал звуков его автомата. - Лёня?
   Я сместился в сторону, чтобы увидеть то, о чём начал подозревать. Леонид Шпак лежал, уронив голову на ствол автомата - по зелёному металлическому настилу лётного поля растекалась его кровь.
   -Рафик, рафик! - донесся голос бегущего к нам Имаил Хана. - Летим, рафик, летим! - на бегу он продолжал стрелять.
   -Алла, Эд, отход к вертолёту, отход! - крикнул я, заменил магазин, вскинул на плечо убитого, оглянулся, убеждаясь, что Алла и Эд меня услышали и, сгибаясь под тяжестью трупа, побежал к ожидающему нас МИ-24му. На полпути остановился и с одной руки стал стрелять по огрызающимся "рейнджерам".
   -Быстрее, быстрее, Алла! - я дождался, когда девушка пробежит мимо меня. Ещё раз неприцельно выстрелил и побежал следом. Рядом тяжело дышал Эдик.
   -А Лёху? Лёху что, забирать не будем?
   -Нет, - проорал я. - У него татуировка на левой руке была, а её вдрызг... Разнесло нафиг.
   -А, ты вот из-за чего... - протянул Каретников, видимо разочарованный моей "меркантильностью". А он, похоже, подумал, что я выношу тело Шпака лишь из-за нежелания отдавать его в руки врага. Наивный...
   -Бежим, Эд, бежим! - добив магазин, я даже не стал перезаряжать оружие.
   -Щас, - Эдуард присел на колено, вскинул шайтан - трубу на плечо, я тем временем передал мертвого Леонида Исмаилу, и он с Аллой потащили его в темноту вертолётного чрева. Я же, распластавшись на земле, перезарядил оружие.
   Гранатомёт рявкнул, меня обдало горячим воздухом, на позициях противника всплыло чёрное облако.
   -Эд, в вертолёт, быстро, Эд! - я начал стрелять.
   -Вот так-то! - Каретников, довольный проделанной работой, отбросил в сторону уже не нужный нам гранатомёт и, пошатнувшись, начал заваливаться на спину.
   -Эд! Вот суки! - видя что происходит, я буквально швырнул автомат за спину, подхватил падающего Эдика и, ухватив подмышки, потащил к готовой подпрыгнуть и унестись в небо боевой машине. За нами, размазываемая каблуками его берц, тянулась кровавая полоска.
   -Быстрее! - сквозь душившие её слезы кричала Алла.
   -Скорее! - торопил Исмаил.
   -Ещё чуть, ещё немного, - подбадривал я сам себя. А обороты винтов становились всё быстрее, и едва я втянул Каретникова в салон, как Ми-24 подпрыгнул и, набирая скорость, понесся к северу. Снизу тарахтели не приносящие нам никакого вреда винтовки противника.
   -Мы летим? - глаза Эдуарда раскрылись. Он глядел мне в лицо - глаза в глаза.
   -Да, летим, - подтвердил я, чувствуя, что сейчас по моим щекам побегут слёзы.
   -Как я их, а? - Эд попытался улыбнуться. - Как я их - все три раза. Тютелька - в тютельку. Как я их, Михалыч, а?
   -ЗдОрово!
   -ЗдОрово! - повторил вслед за мной Эд, его дыхание остановилось, веки медленно поползли вниз, навсегда закрыв к глазам доступ земного света.
   -Умер? - тихо спросила Алла, оказывается, она всё это время сидела рядом.
   -Да, - к душевной боли добавилась боль в ушах.
   -Как в морге, - не знаю, то ли я так подумал, то ли произнесла вслух Алла. Мертвые тела Эдуарда и Леонида лежали рядом, и из-под них ещё продолжала вытекать кровь.
   -"Апачи", - воскликнул глядевший в иллюминатор Исмаил Хан.
   "Вот и дождались... Блин", - я мысленно выругался.
   -Командир, - меня окликнул один из пилотов.
   Я перешёл по вздрагивающему полу к кабине летчиков.
   -Тебя какой-то Джон, говорит, ты знаешь, - не отвлекаясь от управления, Ахмад протянул мне наушники.
   -Я слушаю, - собственно мне было наплевать на то, что тот сейчас скажет, но следовало немного потянуть время.
   - Николай Ефтеев?! Я так почему-то и предполагал. - Джон Маклейн похоже даже обрадовался своей прозорливости.
   -Что тебе надо? - под нами стремительно проносились пустынные земли, и я мысленно рассчитывал необходимое нам время: "если крейсерская скорость 270 километров час, по прямой восемьдесят. Взлет, посадка, летим несколько минут. Надо продержаться минут пятнадцать. Рискнет или не рискнёт Маклейн пересекать государственную границу? Рискнёт ли преследовать на сопредельной территории? Кто знает, какие договора заключены американцами..."
   -Ефтеев, сдавайтесь, или мы вас уничтожим, - полковник продолжал требовать.
   -Мы! Как сильно сказано, - я презрительно усмехнулся. - Неужели великий комбинатор, - я надеялся, Джон читал "Золотого телёнка" и оценит сравнение, - решил немного полетать?
   -Ефтеев, кончай паясничать, последний раз предлагаю - сдавайтесь. Вас никто не тронет. Нам нужны только записи. Мы заберём их, а вас отпустим.
   -А гарантии? - я делал вид, что думаю.
   -Надеюсь, моего слова вам будет достаточно?
   -Твоего слова? - будь он рядом, я бы рассмеялся ему в лицо. - Ещё скажи: "Как так получается, что вы не хотите со мной дружить, и это после всего того, что я вам сделал?" Джон, нам надо дать что-нибудь посущественнее, чем твои улетающие на ветер слова.
   -У вас нет выбора. - Маклейн заговорил вновь. - Или вы соглашаетесь на мои условия или будете гореть вместе с вертолётом в этих песках.
   -Я хочу подумать, - ещё немножко, скоро на горизонте должны появиться здания бывшей перевалочной базы.
   -У тебя минута.
   Я снял наушники, но отдавать Ахмаду не спешил.
   -Что он хотел? - казалось, вертолетчик встретился с любимой женщиной, мне чудилось, что я даже со спины вижу, как он улыбается.
   -Предлагал сдаться в плен.
   -И что?
   -Собираюсь послать, но постараюсь сделать это поближе к границе.
   -И что, никаких компромиссов? - видимо, Ахмад всерьез опасался неверного выбора.
   -Абсолютно!- холодом моего голоса можно было заморозить Африку.
   -Отлично, рафик!- с необъяснимой для меня радостью воскликнул пилот.
   В микрофонах наушников затрещал голос Джона Маклейна.
   -Минута прошла, - чёрт бы его побрал с его пунктуальностью!
   -Дай мне ещё несколько минут, я постараюсь уговорить майора Каретникова! - с майором я, наверное, переборщил.
   -Ты тянешь время... - догадавшись о моих намерениях, зло процедил Джон. - Говори ответ: да или..
   Я его не дослушал.
   -Нет, - это было сказано уже не в микрофон. - Ахмед, к бою!
  
   Следующие полчаса слились для меня в сплошной калейдоскоп. Первым делом два чёрных "Апача" оттеснили нас вглубь афганской границы. Затем попытались вынудить к приземлению, но не спешили атаковать. Возможно, Джон опасался, что мы могли передать одну из записей кому-то третьему и потому стремился взять нас живыми, но наш "крокодильчик" ловко ушёл и вновь потянул к границе. И вот тогда всё завертелось по - настоящему, события менялись одно за другим, грохотали пушки, вылетали и взрывались ракеты, с легким шлепком, шипя, падали вниз яркие струи тепловых ловушек. М - я с Аллой и Исмаилом, выставив стволы из иллюминаторов, в первые мгновенья тоже попытались стрелять, хотя прекрасно понимали, что выстрел, сделанный ею в том кишлаке, никогда больше не повторится, но потом Ми-24 сделал такую горку, что нас сбило с ног трупами наших же товарищей. А едва мы поднялись, сбило снова. Нас швыряло так, что пришлось сесть и уцепиться за скамейку обоими руками. В один из моментов относительного затишья я перебрался на место борттехника и нацепил на голову наушники. Как выяснилось, Джон Маклейн продолжал взывать к моему разуму, но с каждой секундой ему всё труднее и труднее удавалось сохранить спокойствие. Когда Ми-24, ведомый Ахмедом, неожиданно для преследователей развернулся к противнику носом и с подвесок советского вертолёта сорвались НАРы, увидевший это Джон завизжал как смертельно напуганный кролик. Его пронзительное No, not that, (нет, только не это!) потонуло в скрежете раздираемого металла. "Апач" охватило пламя, при этом падал он почему-то абсолютно вертикально. Но радоваться было преждевременно, боезапас кончился. Второму "американцу" удалось прижать наш "крокодил" к земле. Чтобы покончить с Ми-24 наверняка, пилоты "Апача" подошли поближе, и Ахмад, довернув свою машину, повёл её на сближение с противником. Столкновение становилось почти неизбежностью. Пытаясь спастись от пошедшего на таран Ми-24, американские летчики слишком сильно взяли крен влево и допустили ошибку - завалившийся на бок Ан-64, зацепив лопастями верхушку неожиданно высокого бархана, грохнулся на землю. Клубы песка поднялись в воздух.
   -Ура! - по-русски закричал пилот, выравнивая вертолёт и беря курс на север.
   "Ура!" - подумал я. Бледный, не соображающий, перепачканный в собственную блевотину Исмаил сидел на одном из трупов и беспрестанно тряс головой. Почти такая же бледная Алла, оторвав взгляд от пола, вперила его в меня.
   -Мы живы? - я кивнул. - Мы правда живы? - я вновь кивнул. - А американцы?
   С нескрываемым удовольствием я провёл ребром ладони по собственному горлу.
   -Правда? - я улыбнулся и в который раз кивнул.
   -Мы летим домой. Мы вырвались! - сообщил я, чтобы окончательно развеять её сомнения.
   -Вырвались, мы вырвались! - радостно кричала Алла, едва не прыгая на скамейке.
   Мы ещё не успели набрать высоту. Да Ахмед, видно, и не слишком стремился это сделать. Нам сейчас важнее было двигаться вперед, а не вверх. Внизу под нами растилалась зелено-серо-жёлтая полупустыня. Напуганная ревом мотора, неслась вдаль стайка джейранов. Выскочив из куста, заметалась из стороны в сторону лиса-корсак. Заяц-толай побежал и тут же испуганно присел, не зная, где искать спасенья от надвигающегося чудовища. А Ми-24 летел дальше.
   -Я почему-то была уверена, что сегодня умру, - гладя меня по голове, Алла плакала.
   -Поэтому ты и сказала, что у нас всего одна ночь? - я сидел подле неё, поджав под себя ноги.
   -Да, - она улыбалась.
   -Теперь мы можем быть вместе?
   -Да.
   -Всегда?
   -Всегда... - я встал перед ней на колени, обнял её, прижал к себе.
   -Любимая моя...
   -Мой любимый...
   Наверное, объясняться в любви среди трупов - это безумие. Но разве сама любовь не есть такое же безумство?
  
   Внизу из-за барханов вынырнул желтый пикап "Тойота". Ахмад и Саид слишком поздно заметили и её, и установленную в её кузове треногу.
   -Талибы! - крикнул летчик, но уже заработал, засверкал выстрелами крупнокалиберный пулемёт ДШКа. Несколько пуль тяжело ударили в корпус. Одна, врезавшись в край открытого иллюминатора, пролетев совсем рядом с нами, на излете бухнула о противоположную стену и шлепнулась вниз.
   -Уф, слава Богу, повезло! Мы с тобой счастливые, ещё бы чуть, и в нас! - облегчённо вздохнул я, представив, что могло быть, ударь пуля чуточку левее.
   -Да, счастливые, - согласилась Алла, бледнея. И тут же пожаловалась:
   - Спину щиплет и колется. Больно...
   Меня словно окатило зимним льдом.
   -Где? Где, скажи? - но Алла уже обмякла в моих руках. Я быстро расстегнул и снял с неё разгрузку.
   -Помоги! - заревел я на притихшего Исмаила. На прилипшей к коже спины хлопчатобумажной ткани виднелась небольшая дырочка, вокруг которой расплывалось небольшое пятнышко крови.
   "Это же ерунда! Это царапина! - убеждал я самого себя, поспешно доставая нож и разрезая материал куртки. - В первый миг мне показалось, что я прав - ранка оказалась небольшая и почти не кровоточила. Чтобы её залепить, хватило бы бактерицидного лейкопластыря. Судя по всему, в спину Аллы угодила то ли небольшая частичка вертолётной обшивки, то ли кусок пулевой оболочки. Это ведь ерунда, всего лишь маленький кусочек, Алла просто испугалась, сейчас она придет в себя и всё будет хорошо".
   Но её лицо становилось всё бледнее. Я несказанно обрадовался, когда она открыла глаза.
   - Коленька, любимый мой... я же говорила, нам никогда не быть больше вместе. Я знала, что сегодня умру, - сказала Алла и вновь закрыла глаза, и почти неслышно попросила: - Обними меня.
   Тихий всхлип, и из её рта потекла тоненькая струйка крови.
   "Алла! Не надо, не надо, любимая, нет, нет, нет!" - рыдал я молча, и не в силах произнести ни слова, лишь прижимал к себе холодеющее тело девушки. А вертолёт всё летел и летел, оставляя позади благословенную и горькую афганскую землю.
   -Да будьте вы все прокляты! - сорвалось с моих уст непонятно кому адресованное проклятие.
  
   Границу мы пересекли восточнее Термеза. Следуя указаниям Исмаила, вертолётчики посадили винтокрылую машину и заглушили двигатели. Одного за другим мы вынесли мёртвые тела и положили их в один ряд на ещё по-весеннему зелёную траву.
   -Их следует похоронить здесь, - похоже, Исмаил всерьёз опасался, что мне придёт в голову идея везти погибших на родину.
   -Да, следует, - невозможно не согласиться с очевидностью. Сев подле Аллы, я закрыл глаза и некоторое время сидел молча, наедине со своей болью. Когда мои веки снова открылись, я понял, что душа моя выгорела, и теперь хлопьями пепла разлетается по всему свету, там же, где она была, раскрылась чёрная бездна. Удары лопаты о землю привели меня в чувство. Мир, только что уничтоженный моим воображением, не рухнул, не рассеялся на мелкие песчинки, он по-прежнему существовал, шумел миллионами звуков, переливался красками. Жизнь продолжалась. Исмаил, сняв разгрузку, копал могилу. Он обернулся на мои шаги и на мгновение перестал работать.
   -Одну на всех, - с виноватым видом он показал на очертания будущей могилы и замахнулся для нового удара.
   -Исмаил, я сам, - без лишних споров лопата перекочевала в мои руки. Почва ещё не успела до конца иссушиться, сохранив в себе крупицы весенней влаги. Но копалось всё равно с трудом. Спрессованная глина, многочисленные камни заставляли порой откладывать в сторону лопату и браться за имевшийся в наличии лом. Ладони сбились в кровь, спина не разгибалась, и без того измученные мышцы болели и отказывались повиноваться. Выбросив последний раз землю, я захотел отправить следом за ней и лопату, и вдруг понял, что не могу этого сделать, пальцы рук не разгибались. Я... нет, не сел - буквально упал на дно выкопанной ямы и какое-то время сидел, не находя в себе сил пошевелиться... Вечерело.
   ...спускали мы их в могилу по одному: Леонида, Эдуарда... Последней подали Аллу, я принял её на руки, осторожно положил, пригладил волосы, закрыл лицо освобождённой от магазинов разгрузкой. Я хотел положить сюда же их оружие, но меня остановило предостережение Исмаила.
   -Узнают - разроют.
   Каким образом могут узнать люди о зарытом оружии, если вокруг никого не было, я интересоваться не стал. Просто поверил.
   Слез не было, все мои слезы растворились в бездне. Выбравшись на край могилы, я бросил комок земли и ушёл в ночь, предоставив возможность закапывать могилу моим спутникам. Запад ещё алел, но блеклые звезды уже рассыпались по ночному небу. Опоясывая небосвод, тянулся пока ещё только слегка угадываемый млечный путь. В наступившей тишине слышался отчетливый "вжвычь" лопаты, раз за разом втыкаемой в разрыхленную землю и трущуюся о попадающиеся в ней камни. Звук бил по нервам, я уходил всё дальше и дальше. Растворившаяся в бездне боль вдруг вырвалась из неё сдавившим гортань спазмом. Захотелось вернуться к могиле, упасть в неё и лежать, чувствуя, как становится всё выше и выше укрывающий меня слой почвы. Скрюченные пальцы потянулись к висевшему на плече автомату... Но я вновь нашёл в себе силы преодолеть боль. Мертвым - мертвое, живым - живое. Ещё не всё сделано, гибель людей не должна быть напрасной. Мне предстояло доделать начатое всеми нами.
  
   Я вернулся к вертолёту, когда мои спутники уже сидели у весело трещавшего костра и вели непринуждённую беседу. Они одновременно обернулись на шорох моих шагов, но никто и не подумал хвататься за оружие. Это служило хорошим признаком - значит, врагов тут точно нет.
   -Завтра за нами приедут, - сообщил Хан.
   -Хорошо, - я сел рядом с Саидом. Не знаю, каким образом Исмаилу удалось связаться со своими, но раз сказал приедут, значит приедут. У контрабандистов свои дороги. Теперь на какое-то время о будущем можно было не беспокоиться.
   Костёрок продолжал трещать, в воздухе витал легкий аромат дыма. Сегодня впервые за многие дни мы никуда не спешили - все дела отложены, что можно было сделать - сделано. Мертвые похоронены, раненым оказана помощь - Ахмад, найдя в вертолёте аптечку с лекарствами, обработал раны Саида и даже напичкал его какими-то антибиотиками. Выброшенный организмом адреналин вкупе с действием лекарств оказали действие поистине чудотворное - летчик чувствовал себя значительно лучше, чем накануне. Пока на костре в котелке кипятилась вода для чая, мы доедали оставшиеся у нас продукты. Покончив с последней крошкой лепёшки, я вспомнил сегодняшний воздушный бой. Вспыхнувшая в воздухе туша АН-64 до сих пор стояла в моих глазах.
   -Почему они проиграли? - в красном отблеске костра лица летчиков казались выплавленными из бронзы. - Их было два, к тому же, если я не ошибаюсь, эта модификация "Апачей" совершеннее Ми-24- го. Как вы смогли победить их? - обратился я к сидевшему рядом со мной Ахмаду. Прежде чем начать говорить, он надолго задумался.
   -Я не боялся умереть и верил в свою машину, - наконец ответил Ахмад и, вспомнив творимое им воздухе, я понял, что он сказал правду.
   -Куда вы теперь? - действительно куда податься летчикам, не видевшим в жизни ничего, кроме войны и рабства? Кто их ждёт? Кому они нужны? Но отвечавший на этот вопрос Саид улыбался, кажется, ему будущее не представлялось столь туманным.
   -Завтра, проводив вас, совершим небольшой перелёт, тут недалеко осталось, керосина хватит. Сдадимся местным властям и попросим политического убежища.
   -Я думаю, наша история про зверства талибов понравится журналистам, - грустно улыбнулся Ахмад.
   -Нам не должны отказать в крове, - продолжал развивать свою мысль второй вертолётчик. - Убежище нам предоставят, а там и в армию определят, летчики с боевым опытом, а особенно новые вертолеты нужны всем.
   -Да, тут вы правы, - я не был уверен, что всё сложится столь радужно, сколь бы им хотелось, но очень желал верить в то, что теперь их в жизни ждёт только хорошее. - И дай Бог!
   -Всё в руках Всевышнего! - Ахмад молитвенно сложил руки.
   "Всё в руках Божьих и чудны дела его", - я смотрел на этих измотанных, но не сломленных людей и невольно представлял, через какие круги ада им пришлось пройти. В жерновах войны они потеряли всё, но продолжали надеяться. - "Всё в руках Всевышнего... Неужели и правда всё в его руках? И все, что свершается с нами, ведёт к исполнению его воли? Воли или надежд? Что, если он только подталкивает нас к действию в надежде, что мы выберем правильный путь, а выбрав правильный - праведный путь, наши ручейки сольются в единую полноводную реку добра и счастья. Вот только когда это случиться?"
   Костёр догорал, звёзды становились ярче, несмотря на ноющую боль в сердце, клонило в сон.
  
   Утро разбудило меня звуками молитвы. Измученные летчики спали, напоённый свежестью воздух приятно ласкал лёгкие. Я, приподнявшись, сел, откинул в сторону спальник, огляделся - в отдалении, стоя на коленях и отбивая поклоны, негромко возносил молитву Исмаил Хан.
   Странно. Кому может молиться торговец опиумом - эта сволочь, ежедневно приносящая людям белую смерть, и он же - простой парень, готовый ради доброго дела жертвовать своей жизнью? Как сочетать не сочетаемое? Каким судом судить его? Я ненавидел торговцев наркотиками, и будь моя воля... Но как поступить с ним? Я ждал окончания молитвы...
  
   ... наша беседа была долгой...
   -Исмаил, - сказал я, когда солнце поднялось уже высоко, и мы успели умыться и попить чая. - Ты хороший человек, но разве ты не понимаешь, что несёшь в мир зло?
   -Что есть зло? - Хан пожал плечами. - Что мы можем знать о природе добра и зла?
   -Но опиум, который везут твои курьеры, убивает тысячи и миллионы людей. Разве это не зло?
   -Зло, - Исмаил не собирался спорить. Он соглашался там, где хотел согласиться и высказывал свои мысли там, где собирался настоять на своём. - Но люди, умирающие от наркотика, сами выбрали свою дорогу. Они добровольно приняли сторону зла.
   -Исмаил, ты же знаешь, как подсаживают на наркотики.
   -Знаю. И всё равно, человек виноват в этом сам, не ходи там, где они есть, не будь там, где они могут появиться. Не общайся с теми, кто ненадёжен. Опиум - зло, героин - зло, но ещё большее зло - бомба, падающая на мирный кишлак. - При этих словах Исмаил покосился на стоявший за спиной вертолёт. - Опиумом травятся сами. Тем, кто это делает, дана возможность выбирать, а кто дал выбор прятавшейся в своём доме семье дехканина, разорванной упавшим снарядом? Кто дал возможность выбирать женщине-кормилице, чью полную молока грудь пробила автоматная очередь? Ребенку, в колыбельку которого брошена ручная граната? Где выбор? И что наше зло в сравнении с этим?
   -Исмаил, всё, что ты говоришь - правильно, и мне трудно возразить тебе, но разве зло, творимое другими, делает приносимое тобой зло меньше? Представь, сколько людей рыдает по твоей вине? Сколько могил вырыто поставляемым тобой порошком? Твой бизнес преступен не меньше, чем злодеяния, записанные вон на этой флэш-памяти, - я постучал себя по нагрудному карману, обозная место, где она сейчас находилась.
   -Зло, творимое шайтаном, не оправдает тобой творимого зла, - процитировав какое-то изречение, Исмаил Хан понурил голову. - Моя печь в том, что даже если бы захотел, я бы не смог бросить своего дела. Мне надо жить, семье надо жить, племени надо жить. Всем надо жить. А где взять деньги, чтобы одеться, где взять хлеб, чтобы всех накормить?
   -Но у вас достаточно земли, можно растить пшеницу, виноград, выращивать скот.
   -Зачем растить пшеницу, если её все равно вытопчут танками, сожгут огнемётами? Зачем выращивать скот, если придут солдаты и всё равно перестреляют себе на потеху или зарежут на мясо? Зачем растить, выращивать, а потом пухнуть с голоду? Нет, такого мне не надо. А мак - не пшеница и не животное, мак неприхотлив, он лучше растёт, он меньше горит, он больше приносит прибыли. И американцы его не трогают. Почему-то...
   -Действительно странно. Когда мы с покойным Джоном летели на вертолёте, внизу доцветало несколько маковых полей, я ещё подумал, чего стоит полить сверху гербицидами и всё, хана проблеме. Раньше я считал, что опиумные плантации маскируют, маскировочные сети там или ещё что, а их и не прячет особо никто.
   -Не прячет, - подтвердил Исмаил, и мы замолчали. У каждого своя правда, и поди разберись, чья правдивее. Он думает о своём народе, я о своём. Найдётся когда-нибудь кто-то, кто не на словах, а на деле подумает обо всех сразу? "Придут люди с севера и принесут в мир добро и любовь..." Может, они?
  
   Белая "Нива", поднимая клубы пыли, мчалась по извилистой дороге. Точнее, дороги как таковой не было, и водитель машины выбирал путь сам, на большой скорости объезжая попадающиеся на пути камни и рытвины. Не доезжая до нас метров пятьсот, "Нива" уткнулась в непреодолимую преграду и встала.
   -Нам надо идти, - Исмаил закинул за спину тяжелый рюкзак - мы загрузили в него винтовки и разгрузки Аллы и Лёни. Снаряжение же Эда и моё - автоматы и разгрузки спрятали в нагромождении скал, надежно укрыв полиэтиленовой пленкой и завалив камнями.
   -Когда-нибудь заберу, - пообещал Исмаил. Чтож, путь берёт, мне без надобности.
   Меж тем, пока я раздумывал, Исмаил подтянул лямки рюкзака, перехватил поудобнее ствол автомата, обернулся к стоявшим в ожидании вертолётчикам. Обнял одного, второго.
   -Удач вам! - я крепко пожал руку Ахмада, осторожно обнял Саида, - выздоравливай.
   -Ни пуха, ни пера! - пожелали мне оба. Я помедлил, махнул рукой:
   -К чёрту!- развернулся и пошагал вслед за удаляющимся Ханом.
   Мы еще не успели пройти и половины пути, как за спиной послышались звуки раскручивающихся винтов. "Удачи вам, летуны!" - пожелал я мысленно. Хотелось верить - все плохое закончилось. Вот только как контрабандисты собиралась меня переправлять в Россию? - подумал я и, догнав Исмаила, не преминул задать ему этот вопрос. Но он только усмехнулся и промолчал.
  
   Встречали нас двое.
   -Всё, как ты просил, привезли, - вместо приветствия сообщил один из них - широкоплечий, толстый мужик с лицом истинного азиата, вытаскивая из багажника большой мешок. - Вода, вяленая говядина, колбаса, хлеб-лепешки и так по мелочи.
   -Хоб.
   -Обратно сразу пойдёшь? - спросил уже второй, поднявшийся с пассажирского сиденья - тощий или даже скорее сказать щуплый парень лет двадцати пяти.
   -Что тянуть? - Исмаил стал быстро перекладывать привезённое в свой рюкзак.
   -М16-тые? - тощий оказался подле рюкзака Хана. - Где надыбал?
   -Там, - Исмаил показал куда-то за спину.
   -А америкосы не обидятся? - в голосе тощего прозвучала не наигранная тревога.
   -Это на них, - Хан кивнул в мою сторону.
   -Это из-за него весь сыр - бор? - они обсуждали меня так, как будто меня тут не было. - И что это Хакимулла из-за него так сильно беспокоился? Мужик как мужик...
   -Слушай ты, - меня этот тощий тип достал, я резко развернулся, сгреб его левой рукой за рубашонку и рванул на себя. - Заткнись, ладно, а?
   -Молчу, - покладисто поднял руки вверх тощий, а его напарник начал смеяться. - Кстати, меня Аркадием зовут.
   -Михалыч, - процедил я, разжимая пальцы.
   -Расул, - тощий показал на хихикающего азиата. - И что ржёшь? Что ржёшь?
   -Я же тебе говорил, кореш, когда-нибудь язык тебе обрежут, - Расул перестал хохотать, но продолжал лыбиться.
   -Накаркаешь. - И вновь обратившись ко мне: - Так почему за тобой америкашки - то гонялись?
   Тощий был неисправим.
   -Отвали.
   -Пора мне. - Исмаил взвалил тяжелый рюкзак на плечи, потоптался на месте, проверяя, удобно ли подогнаны лямки, повернулся ко мне: - Обязательно доберись до дома.
   -Доберусь! - пообещал я.- Береги себя!
   -Хоб. Аркаша, лист бумаги, ручка есть?
   -С собой? Есть, - ответил, и тут же:- А что?
   -Сюда дай да, - потребовал Исмаил.
   Тощий нехотя добрёл до машины. Полез в бардачок, вытащил оттуда блокнот и перепачканную чернилами ручку.
   -Оп ..ля, опять вытекла, - видимо, подобное происходило не впервые, что собственно и неудивительно, жара разжижала любую жидкость. - А, нет, пишет, - обрадованный сим открытием Аркадий принёс и подал ручку Исмаилу. Тот взял и что-то долго старательно писал - слева направо. Затем вырвал листок и протянул мне. На белой страничке было написано всего несколько цифр - телефонный номер.
   -Если когда позже потребуется помощь, позвонишь по этому номеру, спросишь Вячеслава, скажешь от Хана, тебе помогут.
   -Спасибо, - поблагодарил я, искренне не собираясь никогда пользоваться этой любезностью. Но телефон запомнил и бумажку положил в карман куртки к давно лежавшей там флеш-памяти.
   -Бывай, брат! - обнял уходящего Аркашка.
   -В камышах аккуратнее, говорят, там какой-то дурак опять мин понаставил, - напутствовал азиат.
   -Удачи! - пожелал я.
   -Следующий раз как всегда, - Исмаил развернулся и зашагал в южном направлении. Мы какое-то время, раззявив рот, смотрели ему вслед.
   -И нам тоже пора, - Расул направился к водительскому месту.
   -Пора, - Аркадий хмыкнул. - А он что, так и поедет? - его скептический взгляд прошелся по моему измазанному в кровь камуфляжу.
   -Открывай багажник, - Расул был вынужден согласиться, что в таком виде мне ехать не с руки.
   -Держи! - заглянув в багажник, Аркашка притащил небольшой пакет, забитый какими-то шмотками. Как оказалось, в нём лежала старая, видавшая виды и измазанная смазкой рубаха и такой же степени сохранности штаны. И всё это было на три размера больше меня.
   -И куда это мне? - я оттянул пояс спадающих с меня штанов.
   -Нормально, сойдёт! - Аркашка с оптимизмом похлопал меня по плечу. - Видок конечно не ахти, но мимо кордонов проехать самое то попрёт. Я, кстати, на заднее сидение полез. А ты спереди садись. На всякий случай, если остановят.
   -Какой нафик спереди? - возмутился я. - У меня ни документов, и вообще ни хрена нет!
   -Вот потому и спереди. Спереди если сидишь- значит никого не опасаешься, значит, всё у тебя поряде. А вот сзади такого увидят- обязательно документ спросят. Это тебе, брат, не хухры - мухры, это психология.
   -А если все же спросят? - я не собирался сдаваться с такой лёгкостью.
   -Если что, скажем, брат приехал, - Аркадий осклабился, затем, перестав улыбаться, серьёзно добавил: - Откупимся.
   После этих слов я вспоминал об оставленных в лежавшей на земле камуфлированной х/бешной куртке долларах, нагнулся, поднял, стараясь не привлекать чужого внимания, сунул их в карман к уже лежавшей там карте памяти и листку с номером московского телефона.
   -Так поехали что ли? - Аркашка, откинув переднюю сидушку, полез на заднее сиденье.
   -Погоди, - Расул направился к багажнику, достал оттуда канистру с маслом, подошел к моей одежде, обильно полил и, достав зажигалку, поджог. Черная копоть потянулась вслед за ушедшим Исмаилом. Расул же подождал, когда всё это как следует разгорится, палочкой разок перевернул камуфляж, удовлетворённо хмыкнул, вернул канистру в багажник и сел за руль. Вставив в замок зажигания ключ с висевшим на нём огромным брелком-камнем, он повернул его и долго гонял стартер, ожидая, когда двигатель отзовётся на его усилия. Наконец раздался хлопок, мотор завелся и затарахтел.
   -Ерундит? - поинтересовался я.
   -Бензин, - недовольно проворчал Расул, включая скорость и резко выкручивая руль. Развернувшись, он прибавил газа и объезжая большие камни и игнорируя мелкие, помчался к виднеющейся вдалеке грунтовке. Если всё будет как мне обещают, то скоро я окажусь дома. Дома... А ведь когда-то мы начинали считать себя дома, стоило только нам пересечь речку. Как давно это было, в другой жизни...
   -С России? - сидеть молча Аркадий наверное не мог.
   -Из России, - одновременно и поправил, и ответил я.
   -Я тоже, только давно, - из-под неплотно закрывшейся двери несло глинистой пылью. - Живу тут, работаю.
   Я чуть не подавился от возмущения, работает он, сволочь эдакая.
   -Домой, значит? - Аркадий завозился на заднем сидении, зашуршали пакеты, остро запахло жареной картошкой, специями и сыром - он распечатал пачку с чипсами. Слюна само собой стала наполнять рот. - Будете?
   Расул отрицательно покачал головой.
   -Нет, - вопреки собственному желанию ответил я.
   -Домой значит, - повторился Аркашка, - домой хорошо. Не боись, домой мы тебя переправим.
   -Да, кстати, каким образом вы собираетесь это сделать? - до этого утра я как-то не задумывался над вопросом моего убытия домой, а потом мне пришло в голову, что перебраться через речку мало. Чтобы оказаться в России, в посольство не пойдёшь, там не объяснишь, каким образом я сюда попал. Можно, конечно, изобразить из себя похищенного, но для этого не худо бы актёрское образование иметь. - У меня ни паспорта, ни путной легенды.
   -Да не боись ты! - в очередной раз успокоил меня продолжавший хрустеть чипсами Аркадий. - Это товар перевезли сложно, и то, если пути не знаешь, а человека от сюды до туды доставить раз плюнуть, тем более с такой физией как у тебя.
   -А что моя физия? Что-то не так? - спросил я, не совсем понимая, куда он клонит.
   -Нормально с твоей физией. Самое то. Вот с его физией на границе могли бы проблемы быть. Смастрячим тебе документы и лети соколик домой. Может ещё от нас кому посылочку передашь...
   Я резко повернулся в его сторону и, наверное, в моих глазах отразилось всё...
   -Шучу, шучу, - Аркадий поспешил взять свои слова обратно. - Ты думаешь, мы станем доверять товар первому встречному? Для этого у нас свои люди есть, проверенные. А за тебя Мехсуд хлопотал. Переправим без всяких обязательств. И зря ты так на нас смотришь.
   -Как? - я сделал вид, что не понял.
   -Как на врагов, не любишь ты нашего брата! - Аркадий болтал, а сидевший за рулём Расул делал вид, что его этот разговор не касается. Его, мол, дело баранку крутить.
   -А за что вас любить? - меня прорвало. - Полстраны уже наркотой завалили, сколько людей из-за таких как вы на кладбищах лежит, сколько семей распалось, одних сирот ... - я замолчал, что толку продолжать перечислять, они всё равно от своего не отрекутся...
   -Вот взял и сделал нас крайними, мы с нас ещё за развал Советского Союза взыщи. Ты вот кем у себя там, в России, работаешь?
   -Военный пенсионер, - отвечать ему не хотелось, с другой стороны, как бы я к ним не относился, а они мне помогают. Раз уж пользуюсь их добротой, то следует хотя бы вести себя чуть повежливее.
   -Вот военный пенсионер, а в Афганистан зачем подался?
   -Да в частной военной компании подработать решил. Подзаработал.
   -Вот! - перегнувшись через сиденье, Аркадий назидательно потряс указательным пальцем. - Пошёл в наёмники. И ведь не от хорошей жизни ты в них подался? Вот молчишь. Пенсия у тебя какая?
   Я молчал.
   - Не жирная. Тысяч десять, пятнадцать? Угадал?
   Я продолжал молчать.
   - А что это в городе? Тьфу, пыль! Плохо мы живём. Все плохо. А почему? Да потому что всякая падаль, у которой ни на учёбу ума не хватает, а работать она не хочет, спит, жрёт, срёт, спаривается, прожирая нами с вами заработанные деньги. На горбу у остальных сидят все эти неудачники, бомжи всякие. И при этом размножаются и размножаются, болезни разносят, у них, видите ли, денег на хлеб не хватает, а они второго ребёночка заводят... ...голодранцев плодят. И всех надо прокормить. Вот и уходят государсвенные денежки. Разве не так?
   Я промолчал, хотя у меня была иная, кардинально отличающаяся от Аркашкиной версии ухода общенародно-государственных денег.
   -Ты думаешь, мы просто наркоторговцы, да?
   Нет, этот юноша явно нарывался на грубость, не ответить ему я просто не имел права.
   -Убийцы, вот вы кто, - устало произнес я.
   -Это ты, брат, хватил, - Аркадий встрепенулся, будто получившая хлыстом по заднице лошадь. - А не задумывался ты над тем, что чем больше мы переправим наркоты, тем лучше для России? - продолжал развивать свою теорию Аркаша, а точнее, подводя душеспасительную базу под творимое наркодельцами зло. - Чем больше герыча, тем скорее передохнет вся быдлятина. Пусть дохнут и освобождают место крепким, умным, не одурманенным вредными привычками русским парням и девчатам. Кто колется? Мразь. Кто нюхает, курит? Выродившиеся аристократы и дебильная чернь, которые и людьми не имеют права называться. Нет, Михалыч, мы не торговцы смертью, мы ассенизаторы. Мы очищаем улицы наших городов и деревень от размножившегося дерьма.
   Я промолчал, смысла продолжать разговор не было. Набить бы морду, но от единожды набитой морды одного или двух наркодельцов ничего не изменится. Тут государева воля нужна...
  
   Мы ехали долго. Незаметно наступила ночь, в свете фар пространство сузилось, со всех сторон машину обступили тени, пару раз мимо пронеслись встречные машины, в одном месте нам пришлось обгонять старенькие трехколесные трактора. Уже далеко за полночь машина выскочила на окраину какого-то небольшого городка. Аркадий начал было вновь излагать свою философию, но, увидев мой брошенный на него взгляд, предпочел за лучшее заткнуться.
   Дома, стоявшие по бокам улочки, куда мы въехали, не сильно отличались от таких же, расположенных на другом берегу речки. Разве что на стенах не видно следов пуль и прочих примет ведения боевых действий. В одном месте "Нива" начала сильно притормаживать, я подумал, что вот и приехали, но Расул, объехав одному ему видимое препятствие, вновь вдавил педаль акселератора, и мы понеслись прочь, выбираясь из переплетающегося лабиринта узких улиц. В конце концов мы попали в квартал, где в свете редких уличных фонарей высилось с десяток брежневских пятиэтажек. К одному из этих зданий мы и подъехали. Вопреки моим ожиданиям, Расул затормозил плавно, остановившись аккурат напротив первого подъезда. Выключил фары, и я понял, что мы на месте.
   -Приехали, - весело возвестил Аркашка. - Ну всё, вылазь, вылазь, а то я себе всю задницу отмозолил.
   Я хмыкнул, не спеша выбрался на улицу. Дождался, когда выползет Аркашка, понял, что Расул с нами никуда идти не собирается, сдержанно поблагодарил:
   -Спасибо!
   Тот едва заметно кивнул и, включив скорость, попылил дальше.
   Мне показалось странным, что ни в одной квартире не горел свет. Не оказалось его и в подъезде.
   -Прошу, - распахнув дверь, Аркадий слегка склонился и обеими руками указал направление. Наверное, он пытался выглядеть галантным, но в сумеречном свете ночных улиц это смотрелось по меньшей мере смешно.
   -Только после вас, - любезностью на любезностью ответил я. Идти впереди, не зная, до какой двери, да ещё придерживая всё время пытающиеся сползти штаны, мне это надо? Он хозяин, вот пусть первым и идёт.
   -Как скажете! - Аркадий прошел в дверь и загромыхал по лестнице подошвами ботинок. Интересно, он в них что, свинца наложил? Чтобы так топать, следовало постараться.
   -А я - то думал, мы должны тут себя вести тихонечко, будто мыши, - следуя за ним по пятам, я уже тоже не старался сохранить инкогнито.
   -Да какие мыши, тут в доме одни старики да старухи, меж собой языком почесать они мастера, а посторонним ни-ни. Они-то понимают за счёт кого городок держится. Не будь нас, давно воду на гробу таскали и буржуйками зимой топились, а тут какая - никакая, а цивилизация. Вода есть, газ есть, свет вот только почти всем отрезали, платить нечем, а мы тоже не дойная корова... - продолжая болтать, Аркаша взобрался на пятый этаж и позвонил в дверь. Та распахнулась почти тотчас же. На пороге стоял весьма упитанный брюнет среднего роста с зажатым в руке половником. Он взглянул поверх Аркашкиного плеча и, едва удостоив меня взглядом, спросил:
   -Всё пучком?
   -Шафик, всё зашибись, не парься! - заверил встречающего Аркашка и, оттирая его в сторону, потребовал: - Дорогу гостю!
   Добившись своего, он, не останавливаясь, чтобы разуться, проперся вглубь квартиры. Я проследил за ним взглядом - слава Богу, свет в помещении присутствовал.
   -Шафкат, - протянув руку, представился встречающий.
   -Николай, - подумав, добавил, - Михайлович.
   -Приятно, - хором произнесли мы оба.
  
   Квартира начиналась донельзя захламлённым коридором - ящики, ящички, стопки газет, несколько старых советских журналов "Наука и жизнь", развешанная на вбитых в стену гвоздях одежда, с десяток домашних тапочек, судя по запыленному виду которых пользовались ими в конце девятнадцатого века, статуэтка Буды, несколько трехлитровых банок, гора стеклянных бутылок, перевязанных скотчем и прочий хлам, жаждущий, чтобы его вынесли на помойку. В комнатах было не лучше. В первой, служившей видимо спальней, стояло две больших кровати, почти новый на вид диванчик, три кресла, стул, табуретка, маленький столик, заставленный бутылками из-под пива и заваленный рыбьей чешуёй, шкаф с оторванной дверцей, в котором висело два или три довольно приличного вида костюма, запыленная книжная полка с подбором старых классиков и валяющийся по всей площади пола мусор - обрывки бумажек, пробки, всё та же вездесущая рыбья чешуя, пачка от презерватива, помятый галстук, женский чулок, обертки от конфет и прочий, и прочий мусор. Во второй комнате на широком старинном письменном столе стоял новенький навороченный компьютер, и по бегущим от него проводам я легко пришёл к выводу о наличии в квартире интернета. Справа от монитора, величина которого давала основания предположить, что он используется не только в рабочих целях, стоял новый шикарный цветной принтер. Ещё один принтер, чёрно-белый, находился на специальной подставке вместе с планшетным сканером, огромные звуковые колонки висели на стенах. Перед столом стоял вращающийся стул, чуть в стороне - кресло и кресло - качалка. Здесь было хотя слегка и почище, но особыми трудами по уборке помещения тоже никто не заморачивался, мусор расстилался по всему полу, а прямо посреди комнаты лежала пара рваных кроссовок.
   -Кушать будете? - спросил Шафкат, видимо не зная куда деть свой половник.
   -Будем, а что есть? - Аркадий стащил с себя куртку и бросил её на кресло- качалку, оно скрипнуло, но качаться не пожелало.
   -Мне бы помыться, - есть я хотел, но прежде требовалось хоть немного отмыться от попавшей на меня крови. По большей части она уже отвалилась, и теперь на коже виднелись лишь отдельные чёрные точки, но мыться от этого хотелось не меньше.
   -Легко, - голос Аркадия донёсся уже с кухни. - Шафик, вода горячая есть?
   -Была, - неуверенно отозвался всё ещё стоявший около меня Шафкат.
   -Покажи ванну, - Аркадий что-то ел и, судя по чмокающим звукам, оно было вкусным.
   -Пойдём! - сонно позвал Шафкат. Видимо, теперь, когда он наконец-то нас дождался, им стала одолевать сонливость.
   Маленькое чудо всё же случилось - в ванной стоял самый настоящий пятидесяти литровый электрический нагреватель, и термометр на нём показывал целых шестьдесят градусов.
   -Полотенце, бритвенный станок, шампунь, извини, крема после бритья нет, только одеколон.
   -Сойдёт, - сейчас я чувствовал самой добротой.
   -И как покушаете, сразу фотки сделаем, а то по утру закрутимся, как бы впопыхах не забыть, хорошо? - просил гостеприимный хозяин.
   -Да, обязательно, - ну разве мог я ему отказать в такой маленькой просьбе?
   -Вот и отлично, - и довольный Шафкат поспешил вернуться на кухню.
   К моему удивлению, полотенце оказалось абсолютно чистым, бритвенный станок новым, а одежда, любезно предоставленная Шафиком, пришлась почти впору. Когда же, зайдя на кухню, я не увидел привычной картины разгромленного вида Помпеи, представленного в жилых комнатах, меня едва не хватил шок. И в самом деле, на восьми квадратных метрах отдельно взятой площади царила идеальная чистота, ну... почти идеальная... Надо ли говорить, что поданная еда оказалась удивительно вкусной?
  
   -Теперь постарайся сделать лицо не таким серьёзным, - командовал Шафкат, вертясь вокруг меня с фотоаппаратом. - Улыбнись что ли, а то выглядишь... в гроб краше кладут.
   -А на стену ничего белого повесить не следует, простыню, например? - фотообои за моей спиной выглядели, конечно, красиво - над голубым водопадом высился изумрудного цвета лес, но боюсь, моему понятию фона к фотографии на паспорт они соответствовал как-то не очень.
   -Ты на эту ерунду не смотри, ты сейчас больше за своё лицо беспокойся, - вмешался наблюдавший за процессом съемки Аркашка.
   -Фон мы потом фотошопом подшаманим, - объяснил Шафкат, делая всё новые и новые кадры. - Вот-вот, этот вроде бы подойдёт. Давай ещё парочку, и достаточно.
   Сделал он ещё кадров десять. После чего мне выдали чистое постельное бельё и разместили на небольшом диванчике в той же самой спальной комнате.
   Улеглись и уснули мы быстро.
  
   Утром никто меня не спешил будить, никто не тряс за плечо, никто не орал "быстрее". Одним словом, никто никуда не торопился. Почему это обстояло так, я понял, когда, проснувшись, увидел, что оба хозяина квартиры ещё спят. Я встал, подошел к окну и отдернул тяжелую штору. Вид из него открывшийся не радовал - город не процветал, это факт. Во многих квартирах соседних домов оказались выбиты стекла, асфальт зиял выбоинами, общественный транспорт, наверное, отсутствовал и, смотря на легковые машины, время от времени проезжавшие по улицам, оживлённым местное дорожное движение назвать было нельзя. Пешеходы наблюдались, но в небольших количествах. Можно было бы предположить, что граждане города все на работе, если бы не фермы каркаса, оставшиеся от корпусов некогда большого градообразующего завода.
   -Доброе утро! - Аркашка стремительно просвистел в сторону туалета.
   -Утро доброе, - улыбнулся я, продолжая всматриваться в несуетную жизнь умирающего городка.
   -Утро доброе, - с трудом разлепив глаза, процедил разбуженный нашими приветствиями Шафкат, - кушать будете?
   Видимо, он здесь был главным кухнарём и поваром.
   -Чуть позже, - мне почему-то не хотелось причинять ему неудобства.
   -Тогда ладно, - Шафкат закрыл глаза и вновь погрузился в сон. Когда он проснулся, мы с Аркадием, успев уже слегка перекусить котлетками с картошкой и выпить по чашечке кофе, сидели за столом перед огромным монитором и он, колдуя над клавиатурой, пытался выловить в инете мои персональные данные. Точнее, лично мои персональные данные я дал Аркадию сам, а теперь требовалось выловить из баз данных "персональные" цифры моих отданных врагам паспортов.
   -А сейчас мы сделаем вот так, - Аркадий в очередной раз склонился над клавиатурой, быстро-быстро бегая по ней пальцами. - Вот... ещё чуть-чуть, ага, ага... опаньки, знакомьтесь: Ефтеев Николай Михайлович, одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года рождения, паспорт серия... номер ... выдан отделом УФМС по ... области. А вот и заграничный... - Аркадий разулыбался, когда на экране высветились данные моего загранпаспорта. - Сейчас мы всё это скачаем, сбросим на флешку и отдадим Шафику, а к вечеру у нас будут готовы два паспорта, всё, как положено. Не докопаешься. Специально проверять будут - не сразу разберутся. Так что можешь пользоваться ими как собственными.
   -И как у вас дела? - В комнату заглянул закончивший умываться Шафкат.
   -Файлы скачаны, можно печатать, - обрадовал его этот непризнанный компьютерный гений.
   -Тогда я сейчас быстро, вот только перекушу, переоденусь и займусь, - затараторил Шафкат, быстрыми движениями вытирая мокрые после мытья волосы.
   -Да не спеши, времени у тебя полно, - Михалыч может ещё ночь у нас ночевать, а рано утречком к поезду.
   -А почему не самолётом? - ляпнув, я понял, что совсем обнаглел- не потратив ни копейки, я требовал нечто более дорогостоящее. - Пардон, как говорится, чужие деньги- чужие решения.
   -Да причём здесь деньги? - Аркаша даже обиделся. - Паспорта мы тебе, конечно, сделаем качественные, но лишний раз рисковать всё же не хочется, а на самолет проверка посерьёзнее. Мало ли.
   -Понял. Вопрос снят, - я поднял вверх руки, признавая своё поражение.
   Шафкат смылся на кухню, а мы в комнате снова остались одни. Аркашка скинул данные паспортов на флешку, положил её на край стола и, крутанувшись на своём стуле, повернулся ко мне лицом. Я же последние десять минут сидел в кресле - качалке и медленно покачивался.
   -А не забить ли нам косячок? - Аркадий, довольный собой, встал из-за стола и до хруста в суставах потянулся. - Так сказать, по этому поводу.
   -Не курю, - машинально ответил я, и только тогда сообразил, о чём идет речь.
   -Да ты что, сам тоже? Ты же говорил... Вот мать твою за ногу! Быдло, глязь, дерьмо на мостовой, это как?
   -Да ладно тебе, - отмахнулся Аркадий. - Подумаешь, пыхну раз - другой. Это же чарс, он все равно, что просто сигареты, к этому не привыкаешь.
   Я только покачал головой, спорить с ним не хотелось "Может и не привыкнешь, но на другие наркотики перейдёшь с лёгкостью. - Мысли понеслись дальше. - А может, Аркадий в чём-то прав? Вот сдохнет он от передоза или просто сдохнет года через два-три, как в конце концов сдыхают все подсевшие на дурь, и будет одной гадиной, распространяющей заразу, меньше? Нет, если бы всё было так просто! Сдохнет Аркаша - появится Паша, перемрут одни наркоманы, появятся другие, другие втянут третьих и так до бесконечности. И главное, что всё это будут ЛЮДИ, обычные люди, которые при других обстоятельствах всю свою долгую жизнь были бы врачами, учителями, учёными, рабочими и доярками. Теми, кто создаёт, а не транжирит государственные ресурсы на океанские лайнеры. Что мне до этого шарящего по ящикам стола в поисках затерявшегося кусочка дури наркодилера? Мне нет до него абсолютно никакого дела, а вот двадцатипятилетнего парня Аркашу почему-то стало жаль. А он наконец-то нашел заветный катышек...
   -Завязывай, - моя левая рука легла ему на плечо, а правой я решительно накрыл комочек лежавшего на столе чарса-плана.
   -Но-но, - попробовал воспротивиться начинающий наркоман, но я слегка надавил пальцем на ямочку, образованную ключичной костью, и протестующий сдулся. Покатав темный шарик двумя пальцами, я повернулся и, почти не целясь, отправил его в открытую форточку.
   -Слушай, ты... Да если хочешь знать, стоит мне позвонить, подъедут ребята, и тебя уже никто никогда не увидит! - он мне угрожал, что ж, его право.
   Я молчал.
   -Сомневаешься? - прошипел Аркашка, пытаясь изобразить очень крутого дядю.
   -Даже в мыслях не было, - сказав это, я не соврал. - Только что-то не вяжется этот момент с твоей теорией о "расовой полноценности". Я вроде бы не бомж, не алконавт, а ты меня тоже списывать собрался? А скольких ещё таких же твои ребята по доброте своей на тот свет отправили? Десятки? Сотни? Свидетели никому не нужны. Я только все думал, когда же вы меня закопать-то решите, сейчас или когда к "поезду" повезёте.
   -Свидетель? - Аркашка расхохотался. - Вот уморил! Да какой ты нахрен свидетель? Ты что видел? Ничего! Квартиру эту грёбанную? Так у меня этих квартир по всему району... - он махнул рукой выше головы, показывая тем самым, сколько у него квартир. - Меня, Шафика видел? Так это ты нас на улице повстречал. А я так вообще тебя в первый раз вижу. Да и кто меня здесь будет искать? Они тут все на нас работают. Вот разве что Исмаил тебе телефон дал... Так это его человек, его проблемы. Я же тебе говорил - не боись...
   Вот это он зря сказал... Ему было больно...
   -Ну, ты и сволочь! - перестав скулить, выдохнул Аркашка. - Скажи спасибо, что за тебя Мехсуд очень просил...
   Да, похоже Месхуда эти господа уважали.
   -А курить дурь при мне ты не станешь, - отступаться я не собирался.
   -Да уже и не хочется, - морщась, Аркадий поднялся с пола, сел на вертящийся стул, ухмыльнулся. - Может, мне попутно внедрить новый метод лечения от наркозависимости? Захотел травки - получи в печень.
   -Начни с себя, - посоветовал я, уходя в другую комнату. Похоже, в своей трепотне этот опиумный барон неисправим.
   -Так я помчал в город, - мимо меня к лежавшей на столе флешке прорвался Шафик. В брючном костюме, одетый по - солидному, он и выглядел соответственно. - К вечеру буду, - пообещал он, и схватив информационный носитель, со скоростью метеора вымелся из квартиры, оставив меня наедине с компьютерным гением. Хотя наедине - это не совсем верно. Правильнее было бы лучше сказать оставил меня в одиночестве, так как Аркадий, надев наушники, полностью погрузился в мир "сталкера". И хорошо. Не будем друг другу глаза мозолить. Так, глядишь, и до завтрашнего утра оба и доживём.
   Перейдя в зал - он же спальная комната, я вышел на балкон, посмотрел вниз и по сторонам. Шафката на улице нигде видно не было. Вероятно, его ждала машина. Я - то уж было подумал, что у них и "типография" здесь, а оказалось что где-то в городе, вот только в этом или каком другом Шафкат не сказал, оставалось только догадываться. Но, собственно, какая разница, где мне сделают паспорт, здесь на коленке или где-то там?
   Ветерок бил в лицо, но не освежал, а высушивал и без того высохшую, потрескавшуюся кожу. Поднимавшееся всё выше и выше солнце донельзя укорачивало и без того короткие тени. Постояв некоторое время на балконе и понаблюдав за перемещениями местных жителей, я вернулся в комнату и, подойдя к книжному шкафу, долго выбирал книгу. В конце концов взял "Войну и мир" Льва Толстого, прилёг на диван и углубился в чтение. Но вновь к сердцу подкатила боль, тоска сдавила грудь, к горлу подступил ком. Бездумно я переворачивал страницы, цепляясь только за отдельные слова и не вникая в смысл написанного, но на псовой охоте взгляд невольно задержался, заскользил по строкам, очарование образов вовлекло в водоворот событий и не отпускало, пока длилась эта неимоверная скачка. Боясь стряхнуть шаткий миг успокоения, я вспомнил когда-то давно слышанные строки:
   -Растерзать! -
   зубы щелкнут кастетом.
   Взвизгнет плеть, одарив скакуна,
   И ударят слова, как дуплетом,
   Нож сверкнет,
   тихий стон,
   тишина...
   А потом будут крики: - Ну, с полем!
   Знатный нынче у графа трофей!
   -Лет так двадцать, давай-ка поспорим,
   Взял такого же наш Тимофей..
   Будут спорить, до хрипа, до драки,
   За вином вспоминая те дни,
   И уставшие в беге собаки
   Лягут в серых полосах стерни.
   Костерок разведут у болота.
   Захрустят на костре вертела.
   Отшумела сегодня охота,
   И поземка следы замела...
  
   Там, кажется, существовало продолжение, но я его не помнил. Уснул я совершено незаметно, а проснулся от скрипа отрывающейся двери. Вскочив на ноги, первым делом огляделся по сторонам. Наконец сообразив, где я, взглянул на часы, время перевалило далеко за полдень - мои командирские показывали без четверти шестнадцать.
   -А Аркашка всё играет? - из коридора донёсся смеющийся голос Шафката. - Николай Михайлович, он, наверное, как я ушел, так из-за стола и не вставал?
   Я ответил что-то нечленораздельное, а что я мог сказать, если спал?
   -Пачпорта вот, - Шафкат расстегнул чёрный портфельчик и, запустив руку, довольно небрежно бросил на кровать два новеньких паспорта. Излишне надо сказать новеньких, надо потом их слегка подзатереть. А Шафкат продолжал: - Вот и билетик: поезд ... - Москва. Время отправления два тридцать два ночи. Так что времени рассиживаться у нас нет. Расул в курсе, скоро подъедет. Сергей Михайлович, можешь готовить вещи.
   При упоминании о вещах я хмыкнул. Всего и вещей - пакетик, флэш-память и листок с телефоном. Да, чуть не забыл- полпачки долларов.
   -Мне и одеть-то нечего, - это я сказал вслух и, подойдя к кровати, взял в руки один из паспортов. Вот ведь чёрт, никогда не думал, что буду подделывать собственные документы.
   -Одежда - не проблема, - подмигнув мне, Шафкат решительно направился к шкафу, распахнул его, порылся внутри и явил свету преотличнейший брючный костюм. - Мы с тобой роста примерно одинакового...- он окинул меня взглядом.
   -Роста может и одинакового, - я не двусмысленно намекнул на его габариты.
   -А, это, - отмахнулся Шафкат. - Я же не всегда таким был, вот и висят теперь...
   -И не жалко? - спросил я, начиная примеривать предложенную одежду. - Вдруг похудеешь?
   -Не похудею, у нас худые мужчины не котируются. Мне чтобы серьезные дела решать вес надо иметь, - он улыбнулся, - во всех смыслах. Иначе уважать перестанут.
   -А, понятно, - тут у меня сорвался с языка давно крутившийся вопрос. - Шафкат, на лицо ты славянин славянином, а имя нерусское?
   -Ну, так мама с папой назвали, друг у отца был, убили его потом. А имя хорошее, милосердие означает.
   -Имя хорошее, - не стал спорить я. "Вот только, нося такое чистое имя, ты занимаешься столь грязным, дьявольским делом". Об этом я подумал, но вслух говорить не стал.
   В руках у Шафката зазвонил телефон.
   -Алло? Да, слушаю тебя. Через сколько? Понял... - поговорив, он отключил сотовый, сунул себе в карман.
   -Звонил Расул, через час он здесь. Надо быть готовыми, ждать он не любит. Нервничает.
   Представив спокойного, как удав, водителя "Нивы", я невольно улыбнулся- по-моему, нервничать его заставить могла только начавшаяся ядерная война и то вряд ли.
   Костюм Шафката пришёлся мне почти впору. Порывшись в вещах, он подыскал мне и приличную рубашку. Хотел достать ещё и галстук, но я запротестовал.
   Кстати, на фотографиях в паспорте я был в костюме и при галстуке.
  
   Через час с небольшим у подъезда послышалось недовольное бибиканье.
   -Спускаемся, - скомандовал Шафкат, и я, подхватив весьма приличных размеров портфель (Шафкат настоял - интурист без ручной клади выглядел бы подозрительно), рванул на выход.
   -Михалыч, - Аркашка всё же оторвался от своего "сталкера".
   -Весь внимание, - я остановился, ожидая от этого типа какую-нибудь пакость.
   -Куда так рванул? - по лицу Аркашки поползла привычно-идиотская улыбка. - Хотел я тебя пару кило товара попросить перевезти, но не буду, понимаю- не повезешь.
   -Правильно понимаешь, за хлеб, за соль, за всё остальное спасибо, но сам знаешь, я вам не друг и никогда им не буду.
   -Это понятно. И можешь не благодарить, это мы не тебе помогали, партнёр попросил. Так сказать, дань вежливости. Но должен предупредить - если что, ты нас не знаешь.
   -А вот об этом мог бы и не говорить, - я сделал вид, что возмутился. - Я тоже не последняя сволочь.
   -Мало ли... - Аркашка пожал плечами.
   -Бывай, - направляясь к двери, я махнул рукой.
   -Храни тебя Бог! - донеслось вслед.
   Вот блин, он бы ещё перекрестился или меня перекрестил... Святой угодник хренов.
  
   На этот раз Расул приехал на подержанной десятке. Обменявшись приветствиями, мы загрузились в салон, и машина, рванув с места, понеслась по пыльным и колдобистым дорогам города. Но вскоре мы выехали на междугороднюю трассу, и дорога стала гораздо лучше. Десятка шла плавно, без рывков и резких торможений. Погрузившись в мысли о доме, я незаметно уснул.
   На вокзал мы прибыли за несколько минут до отправления поезда, по мне так едва не опоздав. Хотя, может быть, Расул так и рассчитывал - приехать в последний момент, чтобы не мозолить глаза местным стражам порядка?
   -Держи, - Расул сунул мне какой-то сверток. Я резко дернулся, отстраняясь.
   - Жена кушать тебе собрала, - Расул рассмеялся, и я почувствовал себя полным кретином. Лицо обожгла краска стыда. Товар так в открытую никто передавать не станет.
   -Вот деньги, - Шафкат протянул мне несколько замызганных местных банкнот. - Немного - покушать, попить хватит.
   -Спасибо, - благодарно кивнув, я взял предложенные деньги. Бабло в виде всё тех же долларов у меня присутствовало, вот только я не знал насколько здесь принято ими рассчитываться.
   -Пора, - Шафкат взглянул на часы, - ё, маё, побежали.
   Мы успели. Благо мой вагон оказался совсем рядом. Я отыскал своё купе, помахал рукой остающемуся на перроне Шафику, и поезд понёс меня к моему далекому дому. Сошёл я с поезда задолго до Москвы, на одной из узловых станций. Не задерживаясь на вокзале, вышел на площадь и подошёл к стоянке такси.
   -До ...ва довезёте? - спросил я у пожилого таксиста, стоявшего у своей машины и цедившего сигарету.
   -Не вопрос, - недокуренная сигарета полетела на траву газона. - Садись, - пригласил он, с кряхтением усаживаясь за руль.
   Чуть больше часа, и я оказался подле своего подъезда. Наступил момент, когда следовало рассчитаться.
   -У меня вот, - я вытащил из кармана и показал таксисту заранее приготовленную стодолларовую бумажку.
   -Не вопрос, разменяем, - водитель такси достал телефон, что-то быстро на нём скалькулировал и, отсчитав сдачу, забрал честно заработанные деньги. Вечерело, на уличных столбах начали зажигаться огни.
   -Спасибо, - я аккуратно прикрыл дверцу и нарочито неспешно пошёл к подъезду. Я долго думал о предстоящей встрече с женой, смешанные чувства боролись в моих мыслях. Как объясниться? Как жить дальше с тем, что было? Следовало бы, наверное, купить цветы. А вот рассказать правду... А если... А она... Так ничего и не решив, я вошёл в подъезд и, отвергнув лифт, быстро, почти бегом устремился вверх по лестнице. На свой пятый этаж я вбежал тяжело дыша, с покрасневшим лицом и сумбуром в мыслях. Не зная, как поступить, нажал кнопку звонка. Подождал. Никто не спешил открывать мне двери. Я позвонил вновь. В ожидании звука поспешных шагов прильнул к стене. Ничего. Позвонил снова. И никакого ответа.
   "Чёрт, где же она может быть?" - обычно в это время мы всегда находились дома. Ключей от квартиры у меня не было, уезжая на "вахту", я их с собой не брал. Может, позвонить соседям? Вдруг она у них или они в курсе, когда она придёт?" Сделав шаг в сторону соседской квартиры, я нажал кнопку звонка.
   Сразу послышались шаги, открылся дверной глазок. Закрылся. Щелкнул открывающийся замок.
   -Уже приехал? - ласковым голосом пропела соседка и, опустив руку, взяла лежавшие на высокой подставке ключи и подала мне. Это были мои ключи от нашей квартиры. - Тамарка сказала передать, когда явишься.
   -А где она сама? - спросил я, обомлев от прозорливости собственной супруги.
   -А я откуда знаю? - фыркнула соседка.
   -Люська, - донесся из комнаты недовольный мужской голос, явно принадлежавшие не её мужу.
   -Иду, - отозвалась соседка, в наглую захлопывая передо мной дверь и тем самым отрезая всякую возможность добиться нормального ответа.
   -Вот зараза! - выбрав из связки нужный ключ, я открыл дверь и обомлел - в прихожей не было даже вешалок. - Что за хрень? - Сделал шаг вперёд и захлопнул дверь. Жалобно звякнул висевший на двери колокольчик. Ещё не войдя в комнаты, я начал понимать смысл произошедшего. Надежда на то, что нас ограбили, даже не теплилась. Из всей мебели - старый диван, шкаф с одеждой. Книги свалены в углу, на кухне две табуретки и небольшой коричневый стол, на столешнице листок бумаги, несколько строк: "Всё достало. Я подала на развод. Имущество поделим позже. Тамара".
   Вот и всё. Все сердечные терзания побоку. На душе стало ещё гаже. Ощущение выкинутого на помойку кота. И пусть у этого кота пока ещё есть дом, но... Как же она могла? И тут же мысли, непрошенные мысли, споря друг с другом:
   "Ты ещё смеешь её в чём-то обвинять? А как же твоя измена? Разве ты не собирался сделать то же самое?
   -Я бы не стал вывозить мебель. Я бы оставил всё ей.
   -А разве, забрав её, у Тамары не получилось сделать то же самое?
   -Я бы оставил ей квартиру.
   -Ещё не поздно. Так ты оставишь?
   -А где я буду жить?
   -Где ты собирался жить с Аллой?
   -Я не думал...
   -Ты не думал! А кто должен был думать? Кто?"
   Я прошел на середину комнаты, постоял, глядя вокруг невидящим взглядом, подошёл к вороху книг. Альбом с моими армейскими фотографиями лежал там же. Я взял его в руки. Перевернул страницу. Пожелтевшие фотографии, знакомые лица ребят. Евгений, Степан, Равшан, Григорий, Юрий - они так навсегда и останутся молодыми. Я захлопнул блокнот. Взглянул на часы, до московского поезда оставалось времени ещё достаточно. Быстро разделся, принял душ, побрился, собрал свой дорожный дипломат. Отсутствие холодильника огорчило, но не расстроило - поем в поезде. Парадно-выходной костюм висел на своём месте. Быстро оделся, схватив дипломат за ручку, вышел вон из квартиры. Подумав, закрыл дверь на ключ. Красть там нечего, но пусть будет.
   Подошёл к соседской двери. Позвонил.
   -Да кого ж опять нелёгкая принесла? - с этим восклицанием Людмила Прокофьевна Ляпушева открыла дверь. - Опять ты? Правильно от тебя жена ушла...
   -Люд, четыреста долларов надо разменять, срочно, - я словно бы и не заметил её хамства.
   -Ко скольки? - стерва она конечно стерва, но свою выгоду просчитывала быстро.
   -Ты лучше меня знаешь, - выбора у меня не было, да и Людмила не такая сволочь как кажется, слишком-то обманывать не станет.
   -Давай сюда свои доллары, - на этот раз она никуда не торопилась, видимо ухажёр куда-то ушёл. Вот бы рассказать Витьке, её мужу, но не расскажу, у Витьки больное сердце, кондрат его хватит, да и она знает, что не расскажу, потому и не скрывается.
   Я протянул ей обещанные четыре сотни, Людка скрылась на несколько минут и, когда появилась, в руках у неё оказалась приличная стопка российских пятисотенных.
   -Держи, - она протянула их мне. - Если что - заходи, - она подмигнула мне, причем так, что я не понял, имела ли она в виду размен денег или нечто иное.
   -Спасибо, ты меня очень выручила, - поблагодарил я и помчался вниз по лестнице. До нужного мне поезда оставалось не так много времени. Вот только я, дурень, не сообразил сразу вызвать такси. Пришлось бежать переулками на главную улицу.
   "Такси, такси", - кричит вверх поднятая рука. Но ни одна тачка не желает останавливаться. А время жмёт. И вот они, заветные шашечки - машу рукой и шашечки проносятся мимо. Подъехал автобус с номером нужного маршрута. Смотрю на часы, должен успеть. Выбор небогат. "Должен успеть" против, а "вдруг кто-то из частников всё же остановится и довезёт?" Побеждает автобус и я взбегаю по ступенькам. Всё, поехали. Мелькают за окном неоновые вывески, позади остаётся первый перекрёсток, на следующем стоим, глядя на красные мигающие цифры, десять, девять, ...три, два, один, автобус начинает медленно трогаться, и тут же резко тормозиться, подрезавший нас джип несётся дальше. Мне везет, на первых двух остановках никто не выходит, на остановках тоже никого нет, и мы несёмся дальше, поворот и длинная финишная прямая. Быстрее, быстрее, ещё быстрее, смотрю на часы фифти-фифти. У кинотеатра долго стоим, пропуская уходящих с сеанса зрителей - пешеходов. Всё, время неумолимо уходит. И мне вновь везёт - до самого вокзала перед нами расстилается зеленый свет. Расплачиваюсь с кондуктором и, едва распахивается дверь, бегу к вокзалу.
   -Автобусом до Москвы, автобусом до Москвы, - чуть ли не хватая меня за руки, со всех сторон устремляются распространители междугородних билетов. Но уж нет, никаких автобусов, хочу комфорта, чтобы растянуться на полке и проспать до самой столицы. Может и не люкс, но билет в купейный вагон я себе возьму.
   С кассами мне тоже повезло, три стоявших около них человека я за очередь даже не посчитал.
   -Девушка один балет до Москвы, на ближайший, купейный, нижняя полка, - я сразу просунул в окошечко деньги и свое удостоверение личности которое у меня забыли изъять при увольнении.
   -До Москвы, вагон номер тринадцать, место двадцать три, отправление ...
   -Спасибо, - я буквально схватил билет и побежал к перрону. Поезд уже стоял ожидая припоздавших пассажиров. Мой тринадцатый вагон отыскался сразу.
   -Ваш билетик, - потребовала "царица вагона".
   -Пожалуйста, - я протянул ей билет и удостоверение.
   -Проходите, Ваше место двадцать третье, - вежливо сообщила проводница.
   Хотелось ответить "знаю", но я промолчал.
  
   В купе кроме меня никого не оказалось. Я убрал дипломат, снял пиджак. Поезд тронулся. Ещё раз, проверяя билеты, по вагону прошлась всё та же вежливая девушка проводница. Я закрыл дверь, переоделся, сел к окну, раскрыл захваченную с собой книгу и погрузился в чтение. Чтение захватывало, но через пару часов глаза всё равно начали слипаться. Отложив книгу, я лег и почти моментально уснул.
  
   Поезд пришёл строго по расписанию. Несмотря на раннее утро, не только вокзал, но и вся столица кипела жизнью. Катились машины, бежали люди. Перекусив, я некоторое время провёл на вокзале, читал книгу, убивая время. Но прежде чем отправляться по известному адресу, я сделал один звонок.
   -Колян, ты, что ли? Здорово! - почти сразу отозвался генерал-майор Спирин. Именно генерал-майор - если человек сам прапорщик, это не значит, что у него не может быть друзей генерал-майоров. Вот только не каждый раз хватает совести этой дружбой пользоваться и хвастаться. Может именно поэтому они и остаются друзьями?
   -Тезка, привет, - панибратски поздоровался я.
   -Ты к нам надолго или как? - я почувствовал, что Спирин на самом деле обрадовался моему приезду. - А то мы тут на рыбалочку собираемся, и ты как, с нами заодно?
   -Нет, Коль, я по делу, - поехать на рыбалку заманчиво, но после, всё после.
   -Ты ко мне хоть на часок-то забежишь? - искренне огорчился мой бывший сослуживец.
   -Да я, собственно, по твою душу и приехал, - признался я. - Помощь нужна.
   -А ну давай выкладывай, а... - я мысленно представил, как он с досады махнул рукой. - Что это я совсем, давай подъезжай или вот что, стой где стоишь, я сейчас за тобой машину пришлю.
   -Не надо, - открестился я от его предложения, - через полчаса я сам у вас буду.
   -Добро, тогда сразу и проходи. Пропуск я выпишу. И на входе предупрежу. Объяснят, куда иди. Жду.
   -Сейчас буду, - я нажал кнопку отключения, сунул мобильник в карман, двинулся к входу в метро.
   В обещанные Спирину полчаса я не уложился. Да кто бы мог подумать, что придётся стоять в очереди в кассы метрополитена?
   Метро как всегда жило своей суетливой жизнью, эскалаторы бежали верх - вниз, ежеминутно поднимая-опуская массу народа. Гоня впереди себя воздушную волну, гремели рельсами электрички. В вагонах тесно, читающих мало, что для меня, помнящего метро ещё советского времени, непривычно и грустно. Моя учительница говорила: "Книга развивает ум, заставляет анализировать, сопоставлять, она помогает раскрываться воображению. Хочешь быть умным - читай книги".
   Не знаю, стал ли я умным, но читать люблю.
   -Осторожно, двери закрываются, следующая остановка ...кая.
   Вот и моя станция, пора подходить поближе к двери.
   "Что ж, ребята, я почти у цели", - минуты в пути, и поезд начал плавно останавливаться. Станция. Небольшой рывок, полная остановка. Всё тот же самый голос:
   -Остановка ...кая, - слава Богу, приехали.
   Через пять минут я уже сидел в кабинете своего друга.
   -Ну, ты, блин, Колян и даёшь, ну ты меня и озадачил! Ко мне по делу! - он хмыкнул.- Это ж надо! Я его на рыбалку, а он по делу! Предлагаю так. Сейчас мы быстренько разберёмся с твоим делом, потом поедем ко мне, переночуешь, а завтра по утру на рыбалку. Хоб?
   -Договорились, - на этот раз я не стал отнекиваться.
   -Вот и отлично. Давай выкладывай. Только не говори, что пожелал дело открыть, а на тебя братки наехали. Никогда не поверю, что ты сам с ними уладить не смог. В общем рассказывай.
   -Ишь ты, как их - братки, - я позволил себе усмехнуться, - как же у нас всё вывернулось, бандитов братками называем...
   -Колян, да к чёрту твою философию, назвал и назвал, ты у меня тут ещё за политику поговори, - он скривился.
   -Не буду, и рассказывать тебе тоже ничего не стану, держи вот это, - я вытащил из кармана и положил на стол флэш-память. Дипломат у меня на входе забрали, а личный досмотр проводить не стали - наверное генерал запретил.
   -Это что? - несколько удивился мой тёзка.
   -А ты посмотри и поймешь.
   -Надеюсь, на ней не новейший вирус - шпион? - непонятно было, шутит генерал или нет.
   -Нет, - я предпочёл тут не ёрничать.
   -Тогда давай посмотрим, - Спирин перешёл за соседний стол, подсел к стоявшему на нём на вид допотопному компьютеру и, подключив к нему информационный носитель, принялся смотреть отснятый американцами фильм. То, что говорили на английском, моему тёзке не помеха, насколько я помнил, он его знал в совершенстве, равно как и немецкий, и французский. Время от времени мой друг прерывался и, щелкнув стоп-кадр, что-то записывал к себе в блокнотик. Когда кино закончилось, Спирин повернулся в мою сторону и тихо-тихо произнёс:
   -Колян, ты знаешь, что ты притащил? - И не дожидаясь ответа: - Каким образом к тебе попала эта запись, спрашивать не стану. Но я тебе скажу: это бомба всемирного масштаба. Сиди здесь. Я сейчас.
   Захватив с собой флэш-память, он убежал и довольно долго отсутствовал. Я пока огляделся в его кабинете. Собственно, мне почти сразу стало понятно, почему он вот так запросто оставил меня здесь одного - ни на столах, ни, я думаю, в ящиках столов ни одной бумажки. Экран компьютера "завис" на страничке, требовавшей пароля, сейфы закрыты, блокнот, в который тёзка что-то записывал, он унёс с собой.
   Влетел он, запыхавшийся, весь красный, радостно улыбающийся:
   -Ну и шухер ты, Николай, навёл, ну держись! Завертелось! Вот американцы запляшут, запоют!
   Сказал и вновь убежал, видимо хотел первым услышать, как запоют американцы.
   Следующий раз он заскочил, чтобы спросить:
   -Коля, ты не против, если данная запись пойдёт как добытый нами оперативный материал?
   -Валяй, - мне что, жалко, мне главное, чтобы эти американские сволочи получили по заслугам.
   -Зашибись! Работаем. Колян, работаем! - выбегая, он меня почти по-отечески похлопал по плечу.
   Явившись следующий раз, генерал-майор выглядел не столь радостным.
   -Вот ведь буксует машина что-то. Но ничего, ничего, Колян, прорвёмся! Чуть-чуть додавить осталось.
   На этот раз он не убежал, ушёл, чуть по - стариковски приволакивая левую ногу. Отсутствовал дольше всего и появился ближе к вечеру грустным, даже, я бы сказал, пришибленным. Кажется, за эти часы генерал-майор постарел лет на десять, лицо избороздили глубокие морщины, под глазами появились синяки.
   -Значит так... - молчание и неожиданный вопрос: - У тебя копии записи есть?
   -Нет, - я отрицательно качнул головой.
   -Это хорошо. Точно? Может, в камере хранения или дома где спрятал?
   -Да я тебе что, шпион, чтобы прятать?! - рассердился я. - Нет у меня копии, говорю же тебе!
   -Нет?! Вот и ладушки! - он замолчал и довольно долго сидел, глядя в пол и почёсывая голову, а я гадал, что же случилось и не понимая, что хорошего в том, что у меня нет копии? Наконец мой друг вздохнул, перестал пялиться в пол и обратил внимание на мою персону.
   -Тут такое дело, Николай, - он вновь замолчал, видимо не зная как начать. - В общем так - геополитическая обстановка сейчас не простая. Любой поспешный шаг может привести к нарушению сложившегося баланса сил. А это негативным образом, кардинальным, можно сказать, образом скажется на процессах мирного урегулирования, базу которых начинает закладывать мировое сообщество.
   -Короче, Склифосовский! - я догадался, куда он клонит и выслушивать комедию не желал.
   -Одним словом, руководство нашей страны, самое высокое руководство, - Спирин тыкнул пальцем куда-то за окно, - решило: не стоит расшатывать лодку. Воnbsp;т и всё.
   -Понятно. Тогда мне тут больше делать нечего. Отдавай мою флешку, и я пошел.
   -Какую флешку? - что-что, а притвориться валенком мой тёзка умел всегда.
   -Мою, - я не собирался так просто сдаваться.
   -Да зачем она тебе нужна? - мой друг пожал плечами.
   -Эти твари должны понести наказание! - я ударил кулаком по столу. - Мир должен узнать о случившемся!
   -Коль, ну нахрена они тебе сдались, эти афганцы? Ну, поубивали их? Так каждый день кого-нибудь убивают. Вон у нас тоже средь бела дня на улице убивают. И что с того?
   -Так потому и убивают, что вы всё о геополитических интересах заботитесь, а не о человеке. Отдавай мою флешку и я пойду, - я требовательно протянул руку.
   -Да ты охренел, прапорщик?
   Какая к чёрту дружба, разозлившись, генерал вспомнил, какие у него на плечах погоны.
   - Ты забыл, где находишься? Да ты как зашел, так можешь и не выйти! Вынесут!
   -Верю, - спокойно возразил я. - Флешку.
   -Вон! - он указал рукой на дверь, а взглядом на торчавшую из столешницы кнопку. - Уходи. Даже если бы захотел - не отдал бы. Нет её у меня, нет. И записей я на комп не делал. И давай, - он махнул рукой в направлении двери, - а то неудобно тебя вышвыривать будет, вроде как сам пропустил.
   Я хмыкнул и, направляясь к двери, бросил:
   -Живи.
   Генерал за моей спиной подавился пеной. Он бы набросился на меня с кулаками, если бы знал, что ничего хорошего для него из этого не выйдет. Я спустился по лестнице, получил свой дипломат. Открыв его позже, я понял, что рывшиеся в нем даже не пытались этого скрыть. Но да Бог им судья.
   Выйдя на улицу, я не стал никуда заходить, а прямиком направился ко входу на станцию метро, спустился по эскалатору, сел в электричку, добрался до вокзала, купил билет в обратную сторону, сел в поезд, занял своё место, на этот раз на верхней полке и, когда состав тронулся, почти сразу уснул. Так что ночь закончилась быстро. Прибытие на станцию назначения, поездка домой на такси прошли как в тумане. Боль и обида душила и застилала глаза. Я даже не сразу заметил, что некто, побывавший в моей квартире, перерыл буквально все. И не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что искали. Швырнув на пол дипломат, я принял душ, перекусил на скорую руку, вошел в спальную комнату, разлегся на валяющемся на полу матрасе и погрузился в раздумья. Спирин со своей конторой остался за спиной, в прошлом. Дружба кончилась. До конца осознав этот факт, я почувствовал, что мне под сердце забили острую ледышку. Что ж, холод, сжимая словно обруч, даёт боль, но он же и отрезвляет. Из задуманного мной с самого начала ничего не должно было выйти. Наивный чукотский юноша. Каким надо быть идиотом, чтобы поверить в то, что наши верхи пойдут на конфронтацию с Вашингтоном?! Можно было допустить, что в тайной дипломатии это ещё как-то может быть использовано, а в открытую на весь мир... На весь мир! Нет и ещё раз нет. Кишка тонка. Но ведь есть же другие способы сообщить об этом миру?! Можно было пойти в СМИ, на телевидение... Хотя и там могло случиться то же самое. Но есть же ещё и интернет! Интернет! Как мне не подумалось об этом раньше, когда на руках имелась запись? Вот надо же так опростоволоситься! Простите меня, ребята, простите, все простите, и Леха, и Гена, и Аллочка, и Эд.... Эд... А ведь у Эда в кармане осталась вторая флэш-память! Как я забыл об этом? Как забыл? Значит, не всё потеряно? Стоит только туда вернуться... Нехорошо тревожить покой умерших, но чтобы завершить ими начатое...
   Всё решено. Я возвращаюсь. Заберу флэш-память, разыщу компьютерного гения Аркашу и выложу запись на все интернет сайты. А потом... Что потом? Здесь в России меня ничто не держит. И что у меня осталось в этой жизни? Только месть?! Месть и чувство неоплаченного долга. Вернуться в Афган? Почему бы нет? Где взять оружие я знаю. Кому мстить? Талибам? Нет, на талибов я зла не держу. В конце концов, они стреляли не по нам, а по вертолёту солдат Хамида Карзая. Если и мстить, то только тем, кто в далеких семидесятых затеял всю эту бойню. Затеял, а если выражаться точнее, спровоцировал. Не натравливай США одних, не подкупай других, не ссорь меж собой третьих, возможно, никогда и не потребовалось ввода наших войск. Соединенные Штаты - это кровожадный вампир, питающийся горем и страданиями всего мира. Уничтожить такого огромного монстра я не смогу, но отрубить один палец на его загребущей руке запросто. Итак, впереди месть и ничего кроме мести. Месть -смысл и цель дальнейшей жизни? И больше ничего? Пустота? Нет, нет, это не всё. Есть ещё желание раскрыть тайну старика с его книгой. Он всё твердил, что книга пропала. Вот только был ли старик искренен? Я разыщу этого старика, обязательно разыщу. Как он сказал? Придут люди с севера, принесут доброту и любовь, но прежде придёт Воин Аллаха? Вдруг я и есть тот воин? Я Воин Аллаха, почему бы и нет? Хотя мне больше нравиться наёмник. Наёмник Аллаха - звучит точнее. Воин Всевышнего бескорыстен, я же ищу выгоду - я хочу раздать все долги... всем...
   Найти бы родителей Аллы. Оставить им деньги, вот только где их искать? Фамилии я её не помню, где родилась, где жила не знаю. Пойти в полицию? И что сказать? "Так и так, ищу девушку, зовут Алла, где, куда, откуда не знаю, но словесный портрет дать могу?" Если родственники её уже ищут, меня тут же загребут под белы рученьки как возможного виновника её исчезновения. Если не ищут, резонно спросят, кто ты такой, чтобы её искать? А действительно, кто я такой? Кто я для неё? Кем я представлюсь её родителям? Да и живы ли её родители? Нет, все это суета. Все мои долги там и всё моё будущее тоже...
  
   После обеда я первым делом пошел к юристу и оформил дарственную на квартиру на жену Ефтееву Тамару Ивановну. Затем написал ей письмо с просьбой сохранить мои книги и фотоальбомы и отправил всё это на адрес тёщи. После чего, придя домой, отыскал клочок бумаги с записанным на нем номером телефона и позвонил. Мне ответили почти сразу.
   -Здравствуйте. Я от Хана. Нужна помощь.
   На том конце линии не колебались.
   -Приезжай, - и назвали свой адрес...
  

Оценка: 6.62*19  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru
(с)okopka.ru, 2008-2015