# Вывод

Анатолий Гончар

Наши искренние извинения - в связи с условиями договора на издание, данное произведение удалено. Рассказ "Вывод" является частью книги "Прапор и его группа" ("Прапор - 1").

ВЫВОД.


Родина встречала своих героев. Кумачовые флаги развевались на февральском ветру, приветствуя возвращающихся интернационалистов.

Прапорщик Ефремов должен был выводиться из Афганистана сидя на броне БРМки. По этому случаю он нацепил на карман бушлата орден "Красной звезды", но в последний момент был назначен старшим машины и пересажен на бортовой "Урал". Все его мучения связанные со сверлением дырки в твердой ткани пошли прахом. Впрочем, это нисколько не убавило радостного настроения. В душе царила лёгкость, подобная же легкость ощущалась и в желудке. Сборы были быстрыми: ночью, поднятые по тревоге, (вывод планировался двумя днями позже), собирались в спешке, никто и не подумал озаботиться завтраком. Из продуктов с собой ничего не взяли. А зачем, если Родина встретит и накормит сытным, праздничным обедом?! Увы и ах, ожиданиям было не суждено сбыться. После пересечения границы вместо подготовленных военных городков колонну направили в "отстойник". Ни о каком питании не было и речи. Напряжёнка получилась даже с водой. Уже поздно ночью разведчики невесть каким образом раздобыли пару буханок хлеба и по братски поделились с "товарищем прапорщиком". Сто пятьдесят "блокадных грамм" пришлись как нельзя кстати. Несмотря на это, настроение продолжало катиться вниз. В надежде на сытное утро Ефремов поудобнее угнездился на сидушке в кабине "Урала" и под чавканье доедающего свою пайку водителя уснул.

Утро оказалось не более радостным, чем вечер. Вышедший освежиться Ефремов окинул молодецким взглядом периметр отстойника, и ему на мгновение стало весело. Чувствовалось, что всю ночь в колонне кипела работа: вокруг в изобилии были разбросаны впопыхах забытые в чревах боевых машин боеприпасы. Чего тут только не было: от АКашных 5,45 миллиметровых патронов до миномётных мин и танковых снарядов! Прапорщик некоторое время постоял, глядя на расстилающуюся за бруствером бесплодную пустыню, тяжело вздохнул, и со словами:- "Вот она, мать твоя, Родина!",- вернулся в сутолоку просыпающейся колонны.

-Товарищ прапорщик! - запыхавшийся Стёпшин, боец батальонного разведвзвода, вынырнул из-за корпуса МТ-ЛБешки, - Вас к замкомандира полка.

-Понял, - лениво процедил прапорщик, недоумевая, зачем он мог понадобиться вездесущему подполковнику Михееву. Разноса он не ждал. Их пути пару раз пересекались в боевой обстановке, и замкомандира относился к Ефремову поистине с отеческой добротой и подлинным уважением. Тем более было непонятно, зачем он ему понадобился, да ещё в такую рань...


-Товарищ подполковник, прапорщик... - Михеев нетерпеливо махнул рукой, прерывая браво рапортующего Ефремова.

-Колесная техника пойдёт своим ходом, а мы по железке. Берешь на прицеп ...35 БТР. И поторопись, через полчаса выезд колонны. Вперёд!

-Есть, - козырнул Ефремов и, развернувшись, двинулся в направлении машин своего батальона.


Через несколько часов техника добралась на станцию.

-Когда-нибудь на эшелон технику грузил? - спросил замкомандира полка спрыгнувшего с брони Ефремова.

-Нет, товарищ полковник. - Теоретически прапорщик знал, как это делается, и мог бы обойтись без подсказок, но врать не собирался.

-Короче, смотришь на броню, делаешь так, так... - подполковник показал руками, как следует командовать водителям въезжающей на платформу техники.

-Понял, - Ефремов встал перед развернувшейся БРМкой и, жестикулируя руками, начал пятиться по платформам железнодорожного эшелона.


Погрузка была закончена, техника закреплена и состав тронулся.

В вагоне, предназначенном для бывших интернационалистов, царил холод. О пище не было и речи. Родина- мать в лице больших-больших командиров на радостях забыла о такой мелочи как тепло и питание. К вечеру третьих суток эшелон прибыл к конечному пункту. Разгрузка прошла на удивление быстро. Проголодавшиеся воины торопились добраться на базу. У Ефремова появилось подозрение, что там их тоже не ждут.

Уже ночью колонна выбралась к Душанбинским окраинам. Не раздумывая, подполковник решил двигаться через город и, громыхающая траками, завывающая моторами колонна рванула через центр города.

Только въехав на её улицы, Ефремов окончательно осознал, что он дома : со всех сторон, из всех домов, на всех улицах радостно шумели приветствующие их люди. Они размахивали руками, бросали невесть откуда взятые среди ночи цветы, просто улыбались и дарили улыбки. Ощущение дома, счастья, заполняли, переполняли ликующую душу боевого прапора.

Цепкий глаз Ефремова выделил из толпы двух спешивших молодых таджиков. В руках они держали большой бумажный ящик. Ехавший впереди БТР, несмотря на красноречивые жесты бегущих, не стал сбавлять скорости и гордо прокатил мимо.

-Стой, - скомандовал Ефремов и водитель БРМки, привыкший выполнять его приказы, вдавил педаль тормоза. Тянувшаяся на тросу семидесятка едва не въехала в зад боевой машины, но вожделенный ящик уже приземлился на броню, и БРМка покатила дальше.

-Спасибо! - поблагодарил прапорщик, ещё не зная за что, и приветливо помахал рукой. Две радостно улыбающиеся фигурки скрылись за поворотом. Боясь спугнуть удачу, Ефремов осторожно приподнял один карай коробки, и его ноздрей коснулся умопомрачительный запах курятины. Он приподнял край сильнее и не разочаровался - коробка была доверху набита съестным. Цыплята табака чередовались с пирожками, а пирожки с цыплятами...


Прошли десятилетия, но память крепко держит воспоминания радости и ликования, охватившие его тогда, в ту далёкую февральскую ночь. Низкий поклон так искренне приветствовавшим вчерашних интернационалистов! Низкий поклон тем парням за их... нет, даже не кур и пирожки, а за то, что и они и мы в этот вечер чувствовали себя единым народом! И пусть кануло в небытиё и то время, и та страна, но праздник в душе остался...